...аль-Ахмар. (ح) И от Мухаммада ибн Абдуллаха ибн Нумайра, от своего отца — все они от Убайдуллаха. (ح) И от Ибн Абу Умара, от Абд ар-Раззака, от Мамара, от Аюба. (ح) И от Кутайбы ибн Саида, от Якуба ибн Абд ар-Рахмана. (ح) И от Мухаммада ибн Исхака аль-Масайби, от Анаса ибн Ияда — все они от Мусы ибн Укбы, у него.
И Ибн Маджа в «Адабе» — от Ахмада ибн Азхара, от Абд ар-Раззака, от Мамара, от Аюба, таким же образом.
И (Малик в «Муватта») номер 143, и (Ахмад), т. 2, с. 17, 23, 30, 35, 64, 112.
Пользы хадиса приводятся в следующем хадисе, если пожелает Всевышний Аллах. Аллах Всевышний более всех знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и Он — наша опора, и прекрасен Покровитель.
943 — Сообщил нам Имран ибн Муса, сказал: рассказал нам Язид ибн Зурай, сказал: рассказал нам Шуба, от Мансура, от Абу Ваиля, от Абдуллаха, от Пророка ﷺ, который сказал: «Плохо, когда кто-либо из вас говорит: «Я забыл такой-то и такой-то аят», — нет, он сам был заставлен забыть. Повторяйте Коран, ибо он быстрее ускользает из груди людей, чем верблюды из своих привязей».
Передатчики этого иснада: шестеро
1 — (Имран ибн Муса) аль-Каззаз аль-Лейси, Абу Амр аль-Басри, правдивый (садук), из [10-го поколения], умер после 240 г., от него передавали ат-Тирмизи, ан-Насаи и Ибн Маджа, упоминался ранее в 6/6.
2 — (Язид ибн Зурай) Абу Муавия аль-Басри, надёжный, твёрдый в передаче, из [8-го поколения], умер в 182 г., от него передавала вся группа, упоминался ранее в 5/5.
3 — (Шуба) ибн аль-Хаджжадж, имам, твёрдый, довод, из [7-го поколения], упоминался ранее в 24/26.
4 — (Мансур) ибн аль-Мутамир ас-Сулами, Абу Аттаб аль-Куфи, надёжный, твёрдый, не практиковал тадлис, из [5-го поколения], упоминался ранее в 2/2.
5 — (Абу Ваиль) Шакык ибн Салама аль-Асади аль-Куфи, надёжный, из числа мухадрамов, умер во время правления Умара ибн Абд аль-Азиза, дожив до ста лет, от него передавала вся группа, упоминался ранее в 2/2.
6 — (Абдуллах) ибн Масуд аль-Хузали, (да будет доволен им Аллах), упоминался ранее в 35/39.
Тонкости этого иснада
Из них: что он относится к шестизвенным иснадам автора.
Из них: что все его передатчики надёжны, и что они входят в число передатчиков всей группы, кроме его шейха, от которого не передавали ни аль-Бухари, ни Муслим, ни Абу Дауд.
Из них: что среди них двое басрийцев — это его шейх и Язид ибн Зурай, и куфийцы — это остальные.
Из них: что в нём есть передача табии от табии — Мансура от Абу Ваиля, ибо Мансур является младшим табии, как сказал об этом Хафиз в «Фатхе». А хафиз аз-Захаби, да помилует его Аллах, в его биографии сказал: «И мне не известно о его передаче от кого-либо из сподвижников, но, без сомнения, при нём в Куфе были остатки сподвижников, а он был молодым человеком, подобно Абдуллаху ибн Абу Авфе и Амру ибн Хурайсу». Конец слов аз-Захаби, да помилует его Аллах, с некоторой правкой.
Из них: что в нём есть «Абдуллах» без уточнения, и под ним у куфийцев подразумевается Ибн Масуд, как это является правилом в терминологии знатоков хадисов, на что указал хафиз ас-Суюти, да помилует его Аллах, в «Альфийят аль-мусталах», сказав:
«И где бы ни встретился «Абдуллах» без уточнения в [хадисах] Медины — то это Ибн Умар, а если [дошло] так,
что в Мекке — то это Ибн аз-Зубайр, или же передано в Куфе — то это Ибн Масуд, как считается,
а в Басре — «море» [Ибн Аббас], а при упоминании в Египте и в Шаме, когда бы оно ни встретилось без уточнения — Ибн Амр».
И Аллах Всеблагой и Всевышний более знающ.
Разъяснение хадиса
(«от Абу Ваиля») — и Абу Ваиль ясно указал на слышание от Абдуллаха у аль-Бухари в форме таалик, сказав: «Слышал я Абдуллаха, [который сказал]: слышал я Пророка ﷺ...» («от Абдуллаха») ибн Масуда (да будет доволен им Аллах) («от Пророка ﷺ»), что он («сказал: плохо, когда кто-либо из вас говорит») — а в риваяте у Муслима: «Пусть никто из вас не говорит: «я забыл аят»». А «бииса» — сестра слова «ниима»: первое служит для осуждения, второе — для похвалы. Оба этих слова — согласно верному мнению грамматиков — являются неспрягаемыми глаголами, которые поднимают подлежащее явно выраженным или скрытым образом.
Затем, если подлежащее выражено явно, оно либо оформлено артиклем «аль» для обозначения рода, как в словах Всевышнего: «Прекрасный Покровитель и прекрасный Помощник» [сура «Добыча», 40], и «И скверно [это] пристанище» [сура «Корова», 126]; либо присоединено (в идафе) к тому, к чему они относятся, как в словах Всевышнего: «И как прекрасно жилище богобоязненных» [сура «Пчёлы», 30], «Как скверно пристанище высокомерных» [сура «Толпы», 72].
А если подлежащее скрытое, то непременно должно быть упомянуто неопределённое имя, которое ставится в винительном падеже как разъясняющее это скрытое местоимение, как в словах Всевышнего: «Скверна для несправедливых замена» [сура «Пещера», 50].
И это разъясняющее слово иногда бывает «ма», как указал на это Сибавайх, и как в этом хадисе, и как в словах Всевышнего: «Прекрасно то, [что она делает]» [сура «Корова», 271].
Так вот, «ма» в этом хадисе — это неопределённое имя в винительном падеже, стоящее как обстоятельство уточнения (тамйиз), а подлежащее у «бииса» — скрытое местоимение, согласно наиболее верному мнению; а по другому мнению, «ма» само является подлежащим. А слова «для одного из них» связаны с опущенным обстоятельством, то есть [означают] «в положении, когда это относится к кому-то из них», либо, по мнению некоторых, связаны с самим «бииса». А слова «что он говорит» стоят в значении масдара (отглагольного имени), особо выделяемого для осуждения, то есть: «сколь скверна вещь — его слово».
И на то, что мы упомянули о положениях слов «ниима» и «бииса», указал Ибн Малик, да помилует его Всевышний Аллах, в «Хуляса», сказав:
«[Это] два неспрягаемых глагола — «ниима» и «бииса», поднимающие два имени,
сопровождаемые артиклем «аль» или присоединённые (в идафе) к тому, что при них, как «ниима укба аль-курама» [прекрасен исход щедрых],
и поднимающие скрытое [местоимение], разъясняемое различающим словом, как «ниима каумам ма'шараху» [прекрасен народ — их община],
и совмещение различающего слова и явного подлежащего в нём — об этом среди [грамматиков] известны разногласия,
а «ма» — различающее слово, а по другому мнению — подлежащее, как в выражении «ниима ма йакулю аль-фадылю» [прекрасно то, что говорит достойный],
и особо выделяемое [слово] упоминается после как подлежащее либо как сказуемое имени «лейса», [хотя] оно никогда явно не выступает [подлежащим для «лейса»],
а если оно упомянуто заранее с указанием на него — этого достаточно, как [в выражении] «аль-ильму ниима аль-муктана валь-муктафа» [знание — прекрасное приобретение и то, чему следует стремиться]».
(«Я забыл такой-то и такой-то аят») — «насыту» с фатхой на «нун» и облегчённым (без усиления) «син» по единогласному мнению. И запрещено это [говорить] именно из-за того, что в этом есть подобие тому, кого осудил Всевышний Аллах словами: «Так же и к тебе приходили Наши знамения, но ты забыл их. Так же сегодня ты будешь забыт» [сура «Та ха», 126]. Так что избегание подобного высказывания — лучше. Это разъяснил ас-Синди, да помилует его Всевышний Аллах.
Сказал ан-Навави, да помилует его Аллах: («его слово: «кайта ва кайта»») — то есть «так-то и так-то», и оно [произносится] с фатхой на «та» согласно наиболее известному мнению, а аль-Джаухари передал от Абу Убайда как фатху, так и касру на этой букве. Конец.
И сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: «кайта ва кайта» — этими словами обозначают многочисленные предложения и длинный рассказ, и подобно им «зайта ва зайта». Саляб сказал: «кайта» относится к глаголам, а «зайта» — к именам.
И передал Ибн ат-Тин от ад-Давуди, что это слово подобно «кяза» («так»), но с той особенностью, что оно относится к женскому роду. Сказал в «Фатхе»: «Это одно из единичных мнений ад-Давуди». Конец.
И сказал Ибн Манзур, буквально следующее: «И было дело так-то и так-то (кайта ва кайта); а если хочешь, можешь ставить касру на «та». Это — иносказание об истории или предании, как передал это Сибавайх. И сказал аль-Лейс: арабы говорят: «было дело так-то и так-то (кайта ва кайта)». Сказал он: и эта буква «та» изначально была буквой «ха», подобно «зайта ва зайта», их исходная форма — «кайя» и «зайя» с усилением (шадда), а затем она превратилась в «та» при соединении [слов в речи]». Конец.
(«Нет, он сам был заставлен забыть») — «нуссийа», с даммой на «нун» и усиленным (шадда) огласованным касрой «син». Сказал аль-Куртуби: «Передал это некоторые передатчики Муслима с облегчённым [произношением]». Сказал хафиз: «И так же это [встречается] в «Мусаде Абу Йалы», и так же это передал Ибн Абу Дауд в «Китаб аш-Шариа» через многочисленные пути, огласованные по надёжному почерку, где на каждой «син» стоит знак облегчения. И сказал Ийад: аль-Кинани, — то есть Абу аль-Валид аль-Вакаши, — не допускал в этом [слове]
ничего кроме облегчённого произношения».
Сказал хафиз: «А усиленное произношение — это то, что встречается во всех риваятах у аль-Бухари, а также в большинстве риваятов у других, и это подтверждается тем, что встречается в риваяте Абу Убайда в «Гарибе» после его слов «кайта ва кайта»: «не «насия» (он забыл), но «нуссийа» (он был заставлен забыть)». Первое — с фатхой на «нун» и облегчённым «син», а второе — с даммой на «нун» и усиленным «син»».
Сказал аль-Куртуби: смысл усиления (التثقيل) заключается в том, что человек был наказан ниспосланием на него забвения за то, что он был нерадив в поддержании связи с Кораном и его повторении. Он сказал: а смысл облегчения (التخفيف) в том, что человек был оставлен без внимания, — подобно словам Всевышнего: «Они забыли Аллаха, и Он забыл их» (ат-Тавба, 67), то есть оставил их в наказании, или оставил их без милости.
И далее последует разбор разногласия о том, к чему относится осуждение в слове «плохо» (بئس), в пятом вопросе, если пожелает Всевышний Аллах.
Его слово («поддерживайте память о Коране» — استذكروا القرآن) означает: постоянно читайте его и требуйте от самих себя его повторения. В риваяте автора это без соединительного союза, так же и у Муслима, а в риваяте аль-Бухари — «и поддерживайте память» (واستذكروا) с союзом «уа». Сказал ат-Тыби: это соединение по смыслу со словами «плохо для одного из них», то есть: не будьте нерадивы в поддержании связи с ним.
Ибн Абу Дауд добавил через путь передачи Асима от Абу Ваиля в этом месте: «Ибо этот Коран — дичащийся (وحشي)». Так же вывел это через путь передачи аль-Мусайиба ибн Рафи‘ от Ибн Мас‘уда. Сказал это в «Фатхе».
Его слово («ибо он» — فإنه): «фа» здесь причинная, то есть «потому что он» («быстрее выскальзывает» — أسرع تفصيًا). А в риваяте обоих шейхов (аль-Бухари и Муслима): «сильнее выскальзывает» (أشد تفصيًا), с фатхой над «фа» и кясрой над удвоенным «сад», после которого лёгкая «я»: то есть — исход и высвобождение.
Основа слова «ат-тафассий» (التَّفَصِّي): когда вещь находится в тесноте, а затем выходит оттуда в другое место. Сказал Ибн аль-Аʻраби: «афса» — когда что-то высвободилось из добра или зла. Сказал аль-Джаухари: основа слова «фасья» — вещь, в которой ты находишься, а затем выходишь из неё. Говорят: «я едва высвободился от такого-то» (ما كدت أتفصى من فلان), то есть — едва избавился от него, и «я освободился от долгов» (تفصيت من الديون), когда вышел из них и избавился. Конец, в сокращении, из «Лисан аль-Араб».
Сказал в «Фатхе»: и встретилось в хадисе Укбы ибн Амира в форме «تفلتًا» (тафаллутан — вырывание), и так же встретилось у Муслима в хадисе Абу Мусы, и оно поставлено в винительном падеже как обстоятельство уточнения (تمييز). Конец.
Его слово («из груди людей» — من صدور الرجال) относится к слову «тафассийан», то есть — быстрее выходит из их сердец.
Его слово («из скота из его пут» — من النعم من عُقُله): первый предложный оборот относится к слову «асра‘» (быстрее), при этом опущено определяемое существительное, то есть — «быстрее, чем выскальзывание скота», а второй оборот относится к этому подразумеваемому опущенному слову.
«ан-На‘ам» (النَّعَم) — с двумя фатхами — это пасущийся скот, это множественное число, не имеющее единственного числа того же корня, и чаще всего оно применяется к верблюдам. Сказал Абу Убайд: «ан-на‘ам» — это только верблюды, и это слово бывает и женского, и мужского рода, а множественное от него — «ну‘ман», по образцу «хамаль — хумлан», и также «ан‘ам».
Сказано также: «ан-на‘ам» — это верблюды особо, а «аль-ан‘ам» — животные с копытом мягким и твёрдым, то есть верблюды, коровы и овцы. Сказано также: «аль-ан‘ам» применяется к этим трём видам, а если верблюды упоминаются отдельно, то они называются «на‘ам», а если корова и овца упоминаются отдельно, то они не называются «на‘ам». Сказал это аль-Файюми, да будет милостив к нему Всевышний Аллах.
Сказал ан-Навави, да будет милостив к нему Аллах: «ан-на‘ам» изначально — это верблюды, коровы и овцы, а здесь имеются в виду именно верблюды, потому что именно их привязывают путами.
«Аль-‘укул» (العُقُل) — с даммой над «айн» и «каф», допустимо также сукун над «каф», как и в подобных словах, — это множественное число от «‘икаль» (عِقَال), по образцу «китаб — кутуб».
Употребление мужского рода местоимения в его словах «из его пут» (من عقله) — потому что слово «на‘ам» допускает и мужской, и женский род, как было упомянуто ранее.
В одном риваяте у Муслима встретилось «бе-‘укулиха» (بعقلها), в другом «мин ‘укулихи» (من عقله), в третьем «фи ‘укулиха» (في عقلها). Сказал ан-Навави, да будет милостив к нему Аллах: и всё это правильно.
Имеется в виду, что предлог «би» (بـ) в риваяте означает «мин» (من — «из»), как в словах Всевышнего: «Источник, из которого будут пить рабы Аллаха» (аль-Инсан, 6), согласно одному из двух мнений о его значении.
Сказал аль-Куртуби, да будет милостив к нему Аллах: тот, кто передал «мин ‘укулиха» (من عقلها), передал согласно основе, которую требует переходность от слова «тафаллют» (تفلت). А тот, кто передал с «би» или с «фи», — возможно, что это в значении «мин», либо для указания на сопутствие, либо на обстоятельство места (ظرفية).
Итог: уподобление того, кто ускользает от него Коран, — верблюдице, которая вырывается из своих пут, а слово «поймал» (لقيت) относится к этому. Сказал аль-Хафиз: так он сказал.
А правильное объяснение таково, что уподобление произошло между тремя вещами и тремя вещами: носитель Корана уподоблен хозяину верблюдицы, Коран — верблюдице, а сохранение (памяти) — привязыванию путами.
Сказал ат-Тыби, да будет милостив к нему Аллах: между Кораном и верблюдицей нет соответствия, поскольку Коран извечен, а она — сотворена, однако уподобление произошло по смыслу. И Аллах Всевышний знает лучше, и на Него упование, и на Него полагание.
Вопросы, связанные с этим хадисом
Первый вопрос: о его степени достоверности
Этот хадис Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах) — согласован (муттафак алейхи, то есть приведён и у аль-Бухари, и у Муслима).
Второй вопрос: о местах, где автор упоминает этот хадис
Вывел его здесь — 37/943, и в «аль-Кубра» — 37/1015, и в «Амаль аль-йаум ва-ль-лейля» — 10562, и в «Фадаиль аль-Куран» 8039 — от Имрана ибн Мусы, от Язида ибн Зурай‘, от Шу‘бы, от Мансура, от Абу Ваиля, от него. И в «Амаль аль-йаум ва-ль-лейля» — 10563, и в «Фадаиль аль-Куран» 8043 — от Махмуда ибн Гайлана, от Абу Нуайма и Муавии, оба от Суфьяна, от Мансура, тем же путём. И в «Фадаиль аль-Куран» также 8043 — от Мухаммада ибн Мансура, от Суфьяна, от Мансура, тем же путём. И в «Фадаиль аль-Куран» также 8040 — от Исхака ибн Ибрахима, от Джарира, от Мансура, тем же путём. И в «Амаль аль-йаум ва-ль-лейля» — 10561 — от Ахмада ибн Харба, от Абу Му‘авии, от аль-А‘маша, от Абу Ваиля, тем же путём. И в 10560 — от Абд аль-Варриса ибн Абд ас-Самада, от Абу Ма‘мара, от Абд аль-Варриса, от Мухаммада ибн Джухада, от Абды ибн Абу Лубаба, от Абу Ваиля, от него. И в 10564 — от Кутайбы ибн Са‘ида, от Хаммада, от Мансура и Асима, оба от Абу Ваиля, от Ибн Мас‘уда, как остановленный (мауфуф).
Замечание:
В риваяте «Амаль аль-йаум ва-ль-лейля» приведена только первая часть хадиса, так же и в «Фадаиль аль-Куран» через путь передачи Суфьяна от Мансура. И Аллах Всевышний знает лучше.
Другое замечание:
Сказал автор, да будет милостив к нему Аллах, в «Фадаиль аль-Куран» после того, как вывел хадис как восходящий (марфу‘) с иснадом главы, — вот его текст: остановил его (в форме мауфуф) Джарир.
Передал нам Исхак ибн Ибрахим, сказал: рассказал нам Джарир, от Мансура, от Абу Ваиля, от Абдуллаха, сказал: «Поддерживайте память о Коране, ибо он сильнее выскальзывает из груди людей, чем скот из своих пут, и пусть никто из вас не говорит: «я забыл такой-то и такой-то аят»». Сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Напротив, он был забыт». Конец.
Сказал аль-Исмаили, да будет милостив к нему Аллах: Хаммад ибн Зайд передал от Мансура и Асима оба хадиса вместе как остановленные (мауфуфан), и так же передали их Абу аль-Ахвас от Мансура. А что до Ибн Уяйны, то он вывел первый как восходящий (муснад), а второй остановил. Сказал: а возвели оба хадиса вместе Ибрахим ибн Тахман и Убайда ибн Хумайд от Мансура, и это очевидно из построения передачи Суфьяна ас-Саури.
Сказал аль-Хафиз, да будет милостив к нему Аллах: а риваят Убайды вывел Ибн Абу Дауд, а риваят Суфьяна вывел аль-Бухари как восходящий (марфу‘), но ограничился только первым хадисом. И вывел Ибн Абу Дауд через путь передачи Абу Бакра ибн Аяша, от Асима, от Абу Ваиля, от Абдуллаха, как восходящие оба хадиса вместе, а в риваяте Абды ибн Абу Лубабы есть прямое указание Ибн Мас‘уда на его слова: «Я слышал Посланника Аллаха ﷺ», и это подтверждает риваят того, кто возвёл его от Мансура как восходящий. И Аллах Всевышний знает лучше.
Сказал собиратель (аль-Джами‘), да простит его Аллах: итог таков, что оба хадиса переданы и как восходящие, и как остановленные, и предпочтение отдаётся возведению (рафу‘), поскольку это добавление от надёжных и точных передатчиков, таких как Шу‘ба, Суфьян ас-Саури, Ибрахим ибн Тахман, Убайда ибн Хумайд и другие, так что не следует обращать внимание на слова того, кто указал на порок этих двух хадисов из-за их остановленности (вакф). И Аллах Всевышний лучше знает правильное, и к Нему возвращение и прибежище.
Третий вопрос: о том, кто вывел этот хадис вместе с ним
Вывел его аль-Бухари в «Фадаиль аль-Куран» от Мухаммада ибн Ар‘ары, от Шу‘бы, тем же путём. (ح) И от Усмана ибн Абу Шейбы, от Джарира ибн Абд аль-Хамида, от Суфьяна, от Мансура, тем же путём. И от Абу Нуайма, от Суфьяна, тем же путём.
И Муслим в «Молитве» — от Зухайра ибн Харба, Усмана ибн Абу Шейбы и Исхака ибн Ибрахима, все от Джарира, тем же путём. И от Мухаммада ибн Абдуллаха ибн Нумайра, от его отца, и Абу Му‘авии, — и от Яхьи ибн Яхьи, от Абу Му‘авии, — оба от аль-А‘маша, тем же путём. И от Мухаммада ибн Хатима, от Мухаммада ибн Бакра, от Ибн Джурайджа, от Абды ибн Абу Лубабы, тем же путём.
Ат-Тирмизи передал от Махмуда ибн Гайлана, от Абу Дауда, от Шу‘бы — таким же путём.
Его также передали аль-Хумайди (№ 91), Ахмад (1/417, 423, 429, 438, 3620, 449, 463) и ад-Дарими (№ 3350). А Аллах Всевышний знает лучше.
Четвёртый вопрос: о пользах, извлекаемых из этих двух хадисов.
Среди них: побуждение к сохранению Корана посредством постоянного его изучения и повторения чтения, а также предостережение от того, чтобы подвергать его забыванию.
Пророк ﷺ поклялся, усиливая побуждение к постоянному вниманию к нему, как это передано у шейхов (аль-Бухари и Муслима) от хадиса Абу Мусы аль-Ашари (да будет доволен им Аллах) от Пророка ﷺ, который сказал: «Постоянно занимайтесь Кораном, ибо, клянусь Тем, в Чьей Руке моя душа, он поистине быстрее выскальзывает, чем верблюд из своих пут».
Среди них: приведение примеров для разъяснения смыслов и приближения их к пониманию.
Среди них: разъяснение трудности Корана для того, кто небрежен в его повторении. Это не противоречит словам Всевышнего: «Мы поистине облегчили Коран для поминания» (аль-Камар, 17), поскольку облегчение его касается того, кто стремится его выучить и усердствует в этом, а трудность его — того, кто не заботится о нём и не утруждает себя в этом.
Среди них: запрет человеку говорить: «Я забыл такой-то аят», — вместо этого он должен говорить: «Мне дали забыть его» (то есть в форме, указывающей на то, что забывание произошло не по его воле). Запрещена именно первая форма, а не вторая, поскольку первая содержит в себе указание на небрежность и беспечность по отношению к аяту. Ведь Аллах Всевышний сказал: «Он скажет: «Так же и к тебе приходили Наши знамения, но ты забыл их. Так же сегодня будешь забыт ты»» (Та Ха, 126).
Кади Ийяд (да помилует его Аллах) сказал: наиболее подходящее толкование хадиса состоит в том, что смысл его — осуждение состояния, а не осуждение самого слова, то есть «я забыл» означает: я забыл состояние — состояние того, кто хранил Коран в памяти, — и стал беспечен по отношению к нему, так что забыл его. Конец цитаты. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: неодобрение здесь — неодобрение, указывающее на нежелательность (танзих), а не на запрет.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: то, что сказал ан-Навави (да помилует его Аллах), подтверждается тем, что достоверно передано от Пророка ﷺ: он услышал, как один человек читал суру ночью, и сказал: «Да помилует его Аллах! Он поистине напомнил мне такой-то и такой-то аят, который мне было дано забыть из такой-то суры». Передал аль-Бухари. А в риваяте аль-Исма‘или: «Я забыл его» — с фатхой над «нун», без хамзы перед ней. Это указывает на то, что запрет здесь переводится из категории запрещённого (тахрим) в категорию нежелательного (танзих). А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и обращение.
Пятый вопрос: о разногласии учёных относительно того, к чему относится осуждение в его словах «плохо» (بئس).
Сказано в «Фатхе»: разошлись во мнениях относительно того, к чему относится осуждение в его словах «бئس», по нескольким направлениям:
Первое: сказано, что осуждение относится к отнесению человеком забывания к самому себе, тогда как он в этом не имеет никакого действия. Ведь если он отнесёт это к себе, то создаётся ложное впечатление, будто он сам единолично совершил это действие. Ему следовало бы сказать: «мне дали забыть» или «меня заставили забыть» — в страдательном залоге в обоих случаях, то есть: именно Аллах — Тот, Кто дал мне забыть, подобно тому, как Он сказал: «Не ты бросил, когда бросал, а Аллах бросил» (аль-Анфаль, 17), и сказал: «Разве вы сеете это, или Мы сеем?» (аль-Вакы‘а, 64). Этого мнения твёрдо придерживался Ибн Баттал, который сказал: цель этого — привить на языках рабов Божьих обыкновение относить действия к их Творцу, поскольку в этом заключено признание рабства перед Ним и покорности Его могуществу, и это предпочтительнее, чем относить действия к тому, кто их совершает, хотя отнесение их к совершающему также допустимо по доказательству из Книги и Сунны. Затем он привёл хадис, который приводится далее в [главе о забывании Корана] (сноска: очевидно, он имел в виду хадис Аиши (да будет ею доволен Аллах), которая сказала: «Посланник Аллаха ﷺ услышал, как один человек читал суру ночью, и сказал: «Да помилует его Аллах! Он поистине напомнил мне такой-то и такой-то аят, который мне было дано забыть из такой-то суры»», а в риваяте аль-Исма‘или: «который я забыл»). Он сказал: Муса (мир ему) один раз отнёс забывание к самому себе, а другой раз — к шайтану, сказав: «Поистине, я забыл рыбу, и заставил меня забыть о ней не кто иной, как шайтан» (аль-Кахф, 63). И у каждого из этих отнесений — правильный смысл: отнесение к Аллаху означает, что Он — творец всех действий; отнесение к самому себе — потому что человек является тем, кто совершает действие; а отнесение к шайтану означает наущение. Конец цитаты.
Хафиз (Ибн Хаджар) сказал: он допустил рассеянность в том, что приписал Мусе (мир ему), — ведь это на самом деле слова его юноши-помощника.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: установлено, что Пророк ﷺ отнёс забывание к самому себе — то есть когда, услышав человека, читающего суру, сказал: «Да помилует его Аллах! Он поистине напомнил мне такой-то и такой-то аят, который мне было дано забыть из такой-то суры», а в риваяте аль-Исма‘или: «который я забыл». Так же и Юша‘ отнёс это к самому себе, сказав: «Я забыл рыбу» (аль-Кахф, 63), и Муса — к самому себе, сказав: «Не взыщи с меня за то, что я забыл» (аль-Кахф, 73). А слова сподвижников: «Господь наш! Не взыщи с нас, если мы забыли» (аль-Бакара, 286) были приведены в контексте похвалы. Аллах Всевышний сказал Своему Пророку ﷺ: «Мы дадим тебе читать, и ты не забудешь, кроме того, что пожелает Аллах» (аль-А‘ля, 6–7).
Поэтому, как представляется, это не является предметом осуждения, и он склонился к выбору:
Второго направления: оно подобно первому, но причина осуждения заключается в том, что в этом содержится указание на отсутствие заботы о Коране, поскольку забывание происходит только из-за оставления постоянного внимания и обилия беспечности. Если бы человек постоянно занимался им, читая его и совершая его в молитве, то его сохранение в памяти и напоминание о нём продолжалось бы. Поэтому, когда человек говорит: «Я забыл такой-то аят», — это подобно тому, что он свидетельствует против самого себя о своей небрежности. Таким образом, предметом осуждения является оставление напоминания себе и постоянного внимания, поскольку именно это порождает забывание.
Третье направление: аль-Исма‘или (да помилует его Аллах) сказал: возможно, было признано нежелательным для него говорить «я забыл» в смысле «я оставил», а не в смысле случайной оплошности, как сказал Всевышний: «Они забыли Аллаха, и Он забыл их» (ат-Тауба, 67). Это выбор Абу Убайда и группы учёных.
Четвёртое направление: аль-Исма‘или также сказал: возможно, что действующим лицом глагола «забыл» является сам Пророк ﷺ, как если бы он сказал: пусть никто не говорит обо мне: «Он забыл такой-то аят», ибо именно Аллах — Тот, Кто дал мне забыть это по мудрости отмены его и снятия чтения его, и у меня в этом нет никакого действия, но именно Аллах даёт мне забыть то, чтение чего отменяется. Это подобно словам Всевышнего: «Мы дадим тебе читать, и ты не забудешь, кроме того, что пожелает Аллах» (аль-А‘ля, 6–7), ибо под «забытым» подразумевается то, чтение чего отменяется, то есть Аллах даёт забыть Своему Пророку ﷺ то, чтение чего Он желает отменить.
Пятое направление: аль-Хаттаби сказал: возможно, что это было характерно только для времени Пророка ﷺ, ибо одним из видов отмены было забывание того, что было ниспослано, а затем что-то из этого отменялось после ниспослания, так что его написанный текст исчезал, чтение его снималось, а хранение его в памяти у носителей его прекращалось. И говорящий говорил: «Я забыл такой-то аят», — но им было запрещено так говорить, чтобы не создалось ложное представление о том, что установленный (мухкам) текст Корана может пропасть. Он указал им на то, что происходящее в этом случае происходит только с дозволения Аллаха, по причине той мудрости и той пользы, которую Он видел в этом.
Шестое направление: аль-Исма‘или сказал: есть ещё одно направление — а именно, что отнесение забывания, противоположного памяти, к его обладателю является метафорическим, поскольку оно происходит с ним не по его намерению. Ведь если бы он намеревался забыть что-либо, то в момент этого намерения он бы это помнил. Это подобно тому, как говорят: «не умер такой-то, но был умерщвлён».
Хафиз сказал: это близко к первому направлению, а наиболее предпочтительным из направлений является второе, и это подтверждается тем, что повеление напоминать себе Коран присоединено к этому. Конец того, что в «Фатхе» (сноска: «Фатх», т. 10, с. 99–100).
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: наиболее предпочтительным из направлений, по моему мнению, является второе, как и предпочёл Хафиз (да помилует его Аллах Всевышний).
Таким образом, причиной осуждения является отсутствие заботы о напоминании себе Коран и постоянном внимании к нему. Поэтому, когда человек говорит: «Я забыл такой-то и такой-то аят», — это подобно тому, что он свидетельствует против самого себя о своей небрежности, становясь подобным тем, кого Аллах Всевышний осудил за их отвращение от Его знамений, сказав: «Он скажет: «Так же и к тебе приходили Наши знамения, но ты забыл их. Так же сегодня будешь забыт ты»» (Та Ха, 126). А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и обращение.
Шестой вопрос: о разногласии учёных относительно решения по поводу забывания Корана.
Сказано в «Фатхе»: разошлись предшественники (да будет доволен ими Аллах) во мнениях относительно забывания Корана. Некоторые из них отнесли это к великим грехам. Абу Убайд передал по пути ад-Даххака ибн Музахима как остановленное сообщение (маукуф), что он сказал: «Никто не выучивает Коран, а затем забывает его, кроме как по причине греха, который он совершил», ибо Аллах говорит: «Какая бы беда ни постигла вас, она — за то, что вы совершили своими руками» (аш-Шура, 35), а забывание Корана — одна из величайших бед. Они также приводили в качестве доказательства то, что передали Абу Дауд и ат-Тирмизи от хадиса Анаса как восходящее (марфу‘) сообщение: «Мне были представлены грехи моей общины, и я не увидел греха более тяжкого, чем сура из Корана, данная человеку, которую он затем забыл». В его иснаде есть слабость.
Ибн Абу Дауд передал схожий хадис другим путём, как мурсаль, со следующей формулировкой: «Более тяжко, чем носитель Корана, — оставивший его».
От Абу аль-Алии передано в форме موقوف (со слов сподвижника): «Мы считали одним из величайших грехов то, что человек выучит Коран, а затем забудет его по причине сна [небрежения]». Иснад этого сообщения хороший.
От Ибн Сирина передано достоверным иснадом, что того, кто забывает Коран, они осуждали и говорили о нём весьма строго.
У Абу Дауда от Са‘да ибн Убады передано как марфу‘: «Кто выучит Коран, а затем забудет его, тот встретит Аллаха, будучи аджзам». В иснаде этого хадиса также есть спорные моменты.
Из шафиитов этого мнения придерживался Абу аль-Макарим, который аргументировал тем, что отвращение от чтения приводит к забыванию Корана, а забывание указывает на отсутствие заботы о нём и небрежное отношение к нему.
Аль-Куртуби сказал: тот, кто выучил Коран целиком или частично, поднялся по степени над тем, кто его не выучил. Если же он пренебрежёт этой религиозной степенью так, что она пошатнётся, то уместно, чтобы он был наказан за это, ибо оставление постоянного общения с Кораном ведёт к возврату к невежеству, а возврат к невежеству после знания — вещь тяжкая.
Исхак ибн Рахавайх сказал: не подобает человеку, чтобы прошли сорок дней, в течение которых он не читал бы Коран.
Собиратель [этого труда], да простит его Аллах, говорит: утверждение о том, что забывание Корана является тяжким грехом в абсолютном смысле, неверно, поскольку на это нет доказательства, так как хадисы на эту тему недостоверны. В иснаде упомянутого хадиса Анаса присутствует Абд аль-Маджид ибн Абд аль-Азиз ибн Абу Раввад, о котором есть разногласия, и аль-Мутталиб ибн Абдуллах ибн Хантаб, который, как сказано в «ат-Такрибе», правдив, но много практикует тадлис и ирсаль, а он передал этот хадис от Анаса через «ан», без прямого утверждения о слышании. Таким образом, хадис слабый.
Что касается хадиса Са‘да ибн Убады, то в нём присутствует Язид ибн Абу Зияд, слабый передатчик, а также Иса ибн Абу Иса, о котором Ибн аль-Мадини сказал: неизвестный, от которого никто не передавал, кроме Язида ибн Абу Зияда, а Ибн Абд аль-Барр сказал: он не слышал от Са‘да ибн Убады и не застал его.
В общем, хадисы на эту тему недостоверны, а если предположить их достоверность, то их следует относить к тому, кто отвратился от Корана и делом, и чтением. Тогда смысл хадиса будет соответствовать смыслу слов Всевышнего: «Так пришли к тебе Наши знамения, но ты забыл их. Так и сегодня будешь ты забыт» [Та Ха: 126].
Что же касается того, кто действует согласно Корану, храня его в памяти, но затем встретилось ему препятствие, мешающее ему повторять его, или занятость, отвлекающая его от обращения к нему, так что он забыл его, — то такой человек не подпадает под угрозу наказания. Доказательством этого служит то, что Пророк ﷺ забывал некоторые аяты; если бы его забывание было грехом, то он, ﷺ, не забывал бы.
Итог таков: забывание Корана после его заучивания по извинительной причине не является грехом, не говоря уже о том, чтобы быть тяжким грехом. А забывание его без извинительной причины является тяжким грехом, поскольку указывает на отвращение от него и небрежение им, подпадая тем самым под угрозу, упомянутую в указанном аяте. Таково то, что представилось мне [верным], а Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и место прибежища.
Седьмой вопрос: в упомянутых двух хадисах не установлен определённый срок для того времени, за которое следует завершать чтение всего Корана. Однако смысл их таков, что человек должен читать его таким образом, что если бы он сократил этот срок, это привело бы к забыванию его или части его. А это различается в зависимости от различия состояний людей в их способности к заучиванию и в скорости или медлительности забывания.
Сподвижники, да будет доволен ими Аллах, завершали чтение Корана за каждые семь [дней].
В «Сунане» Абу Дауда и других сборниках передано от Ауса ибн Хузайфы, который сказал: мы сказали Посланнику Аллаха ﷺ: ты сегодня ночью задержался у нас. Он сказал: «Мне встретилась моя хизба из Корана, и я не хотел приходить, пока не закончу её». Аус сказал: я спросил сподвижников Посланника Аллаха ﷺ, как они разбивают Коран на хизбы. Они сказали: три, пять, семь, девять, одиннадцать, тринадцать и отдельно хизб аль-муфассаль.
В «Сахихе» аль-Бухари передано, что Пророк ﷺ сказал Абдуллаху ибн Амру: «Читай Коран за месяц». Я сказал: воистину я нахожу в себе силу [на большее], — пока он не сказал: «Тогда читай его за семь и не превышай этого».
Из тех, кто завершал чтение Корана за каждые семь дней, были: Тамим ад-Дари, Абд ар-Рахман ибн Язид, Ибрахим ан-Наха‘и, Урва ибн аз-Зубайр, Абу Миджляз, Ахмад ибн Ханбаль и жена Ибн Мас‘уда. Масрук считал это наилучшим.
Из тех, кто завершал чтение за восемь [дней], были Убайй и Абу Кыляба. Из тех, кто завершал за шесть, был аль-Асвад ибн Язид. Из тех, кто завершал за пять, был Алькама ибн Кайс. Из тех, кто завершал за три, был Ибн Мас‘уд, который сказал: кто читает его менее чем за три [дня], тот торопится [чрезмерно]. Му‘аз осуждал это. Аль-Мусайиб ибн Рафи‘ завершал чтение за каждые три дня, а затем в день завершения постился с утра. Всё это передал Ибн Абу Шейба, да помилует его Аллах Всевышний.
Ибн Абу Дауд передал от некоторых из предшественников, что они завершали чтение Корана раз в два месяца, а от других — раз в месяц, а от третьих — раз в каждые десять ночей. Ахмад ибн Ханбаль сказал: наибольшее, что я слышал, — это что Коран завершают чтением за сорок [дней]. Ханбалиты осуждали задержку сверх этого срока, поскольку Пророк ﷺ, когда Абдуллах ибн Амр спросил его, за сколько читать Коран, сказал: «За сорок дней», затем сказал: «За месяц», затем сказал: «За двадцать», затем сказал: «За пятнадцать», затем сказал: «За десять», затем сказал: «За семь», — и не снизил менее семи. Передал Абу Дауд.
Они сказали: и потому, что задержка более этого срока ведёт к забыванию и небрежению им. Они сказали: это относится к случаю, когда нет извинительной причины; при наличии же причины срок расширяется для него. Они советовали завершать чтение за семь [дней] и говорили: если кто читает за три, то это хорошо, — на основании переданного от Абдуллаха ибн Амра, который сказал: я сказал Посланнику Аллаха ﷺ: воистину во мне есть сила, — он сказал: «Читай его за три». Передал Абу Дауд. От Ахмада ибн Ханбаля, да помилует его Аллах, передано, что он сказал: я не одобряю чтение его менее чем за три [дня], и это на основании слов Пророка ﷺ: «Не постигнет его смысла тот, кто читает его менее чем за три [дня]». Передал Абу Дауд.
Ибн Хазм аз-Захири счёл чтение его менее чем за три [дня] запретным и сказал: желательно завершать Коран раз в каждый месяц, и не одобряется завершение его менее чем за пять дней; если же кто делает это [быстрее], то пусть за три дня, и не допускается завершать Коран менее чем за этот срок, и не допускается никому читать более трети Корана за день и ночь. Затем он привёл в доказательство упомянутый ранее хадис: «Не постигнет его смысла тот, кто читает Коран менее чем за три [дня]».
Хафиз Вали ад-Дин, да помилует его Аллах, сказал: в этом нет доказательства запретности, и нельзя сказать, что каждый, кто не постиг смысла Корана, совершил запретное. Смысл хадиса в том, что при чтении менее чем за три [дня] невозможно постичь смысл его и размышлять над его значениями, ибо время не позволяет этого.
Передано от группы предшественников, что они читали весь Коран за один рак‘ат: среди них Усман ибн Аффан, Тамим ад-Дари, Са‘ид ибн Джубайр. От Али аль-Азди и Алькамы передано чтение его за одну ночь. Всё это передал Ибн Абу Шейба в своём «Мусаннафе».
Аш-Шафи‘и завершал чтение Корана каждый день и ночь, а когда наступал месяц рамадан, он завершал чтение за день и ночь два раза. Аль-Асвад завершал чтение в рамадане за две ночи, а в другое время — за шесть. Некоторые из них превышали это.
Ибн Абд аль-Барр сказал: Са‘ид ибн Джубайр и группа [учёных] завершали чтение Корана два и более раз за одну ночь.
Ан-Навави сказал: наибольшее, что дошло до нас в этом отношении, передано от Ибн аль-Катиба, что он читал за день и ночь восемь полных чтений Корана. Большинство учёных считают, что в этом нет определённой меры, а это зависит от бодрости и силы, и неспешное чтение с размышлением предпочтительнее поспешности.
В «Мусаннафе» Ибн Абу Шейбы передано от Зайда ибн Сабита: чтение Корана за месяц мне милее, чем чтение его за пятнадцать [дней]; а чтение за пятнадцать мне милее, чем за десять; а чтение за десять мне милее, чем за семь, — я останавливаюсь [на аятах] и обращаюсь с мольбой. Конец.
Составитель, да простит его Аллах Всевышний, сказал: по-моему, предпочтительнее читать Коран за месяц, поскольку в риваяте аль-Бухари сообщается, что Пророк ﷺ сказал Абдуллаху ибн Амру (да будет доволен ими обоими Аллах): «Читай Коран за месяц», — несмотря на то, что он знал о его усердии и силе в чтении. Когда же тот попросил увеличить срок и настаивал на этом, Пророк ﷺ сказал ему: «Читай его за двадцать дней»,
и так далее. Это указывает на то, что месяц — наилучший срок, однако тот, кто обладает силой и усердием, может уменьшить этот срок вплоть до семи дней, и предпочтительнее не уменьшать его далее, поскольку именно на этом остановился Пророк ﷺ, несмотря на настойчивость Абдуллаха ибн Амра (да будет доволен ими обоими Аллах), и сказал ему: «И не уменьшай менее семи», что указывает на то, что за этим пределом нет ничего более предпочтительного. Дозволяется прочесть за три дня, но не менее этого, ибо лучшее руководство — руководство Пророка ﷺ. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
Вопрос восьмой: аль-Бухари и Муслим передали хадис от Аиши (да будет доволен ею Аллах), которая сказала: «Посланник Аллаха ﷺ услышал, как один человек читал ночью суру, и сказал: «Да помилует его Аллах! Он напомнил мне такой-то и такой-то аят, который я забыл из такой-то суры»». А в другой версии: «Который я упустил из такой-то суры».
В этом хадисе — доказательство для тех, кто допускает забывание за Пророком ﷺ в том, что не относится к передаче послания вообще, а также и в том, что относится к передаче послания, но при двух условиях: первое — что это происходит после того, как передача уже совершена, и второе — что забывание не остаётся постоянным, а происходит его напоминание, будь то самим собой или через другого. А обязательна ли при этом немедленность напоминания? Есть два мнения. Что же касается забывания до передачи, то оно недопустимо в отношении него вовсе.
Некоторые из знатоков основ (усуль) и некоторые суфии полагали, что забывание вообще не происходит с ним, а происходит лишь его внешняя форма, чтобы установить сунну. Кади Ияд сказал: этого мнения не придерживался никто из знатоков основ, кроме Абу аль-Музаффара аль-Исфараини, и это слабое мнение.
Аль-Исмаили, да помилует его Аллах, сказал: забывание Пророком ﷺ чего-либо из Корана бывает двух видов:
Первый — это его забывание, которое он вскоре вспоминает, и это свойственно человеческой природе. На это указывает его слово ﷺ в хадисе Ибн Мас'уда (да будет доволен им Аллах) о забывчивости в молитве: «Я лишь человек, подобный вам, я забываю, как забываете вы».
Второй — то, что Аллах забирает из его сердца с намерением отменить чтение этого, и на это указывает исключение в словах Всевышнего: «Мы научим тебя читать (Коран), и ты не забудешь его, кроме того, что пожелает Аллах» (сура «Аль-А'ля», 6–7).
Он сказал: что касается первого вида, то это преходящее явление, быстро исчезающее, исходя из явного смысла слов Всевышнего: «Поистине, Мы ниспослали Напоминание, и Мы его охраняем» (сура «Аль-Хиджр», 9). А второй вид входит в слова Всевышнего: «Какой бы аят Мы не отменили или не дали забыть» (сура «Аль-Бакара», 106) — согласно чтению тех, кто читает начальную букву с даммой без хамзы. Конец цитаты из «Фатх» с некоторыми изменениями.
Составитель, да простит его Аллах, сказал: то, что даёт достоверные доказательства, — это то, что он ﷺ забывает, как забывают прочие люди, но это происходит после того, как он донёс это до людей, и они это запомнили. Что же касается времени до передачи, то нет, — ибо Аллах Всевышний взял на Себя обязательство хранить его, сказав: «Поистине, Мы ниспослали Напоминание, и Мы его охраняем» (сура «Аль-Хиджр», 9). Ведь если бы он забыл это до передачи, то не смог бы донести это, и тогда оно не было бы сохранённым, а Аллах Всевышний сообщил, что Он его хранит. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
Я не желал ничего, кроме исправления, насколько это в моих силах, и мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю, и к Нему обращаюсь.