Возник вопрос о допустимости пропуска слова «молитвы» (الصلوات), несмотря на то, что оно закреплено во всех достоверных риваятах, а также слова «благие» (الطيبات), при том что группа шафиитов категорически утверждает, что ограничение только этим словом закреплено во всех риваятах. Некоторые из них объясняли этот пропуск тем, что оба слова являются определениями (صفتين), как это явствует из контекста передачи Ибн Аббаса. Однако это объяснение подрывается тем, что было изложено выше относительно доказанности союза «и» между ними в контексте других передач, а это требует различия между ними [то есть они не могут быть просто определениями друг к другу]. Так разъяснил это автор «Фатх аль-Бари» (2/580–582).
Собиратель (да простит его Аллах Всевышний) говорит: утверждение о допустимости пропуска чего-либо из слов ташаххуда не имеет под собой никакого доказательства. Ведь Пророк ﷺ сказал: «Говорите: «Приветствия…»» и так далее — он научил их ташаххуду определёнными словами и повелел им произносить их, а его повеление указывает на обязательность (вуджуб). Как же тогда допустимо оставлять их полностью или частично?
А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
[Полезное замечание]: аль-Каффаль (да помилует его Аллах) сказал в своих «Фатава»: оставление молитвы вредит всем мусульманам, потому что молящийся говорит: «О Аллах, прости меня и верующих мужчин и женщин», и он непременно должен сказать в ташаххуде: «Мир нам и праведным рабам Аллаха». Таким образом, [оставляющий молитву] проявляет нерадение по отношению к служению Аллаху, по отношению к правам Его Посланника, по отношению к своим собственным правам и по отношению к правам всех мусульман. Поэтому грех оставления молитвы столь тяжек.
Ас-Субки на основе этого сделал вывод, что в молитве есть право рабов [Божьих] наряду с правом Аллаха, и что тот, кто её оставляет, нарушает право всех верующих — как прошедших, так и тех, кто придёт до Дня воскресения, — вследствие обязательности произнесения в ней слов: «Мир нам и праведным рабам Аллаха». Конец цитаты (2/582). А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и Он — наша опора, и прекрасен Покровитель.
1163 — (Передал нам Мухаммад ибн аль-Мусанна, сказал: рассказал нам Мухаммад, сказал: рассказал нам Шуба, сказал: я слышал, как Абу Исхак рассказывал от Абу аль-Ахваса от Абдуллаха, который сказал: мы не знали, что говорить после каждых двух ракаатов, кроме как произносить тасбих, такбир и восхваление нашего Господа, и что Мухаммад ﷺ был обучен началам и завершениям добра. Он сказал: «Когда вы садитесь после каждых двух ракаатов, говорите: приветствия Аллаху, и молитвы, и благие дела, мир тебе, о Пророк, и милость Аллаха, и Его благословения, мир нам и праведным рабам Аллаха, свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммад — Его раб и Его Посланник. И пусть каждый из вас выберет из мольбы то, что ему больше нравится, и просит Аллаха Всемогущего и Великого»).
Передатчики этого иснада: шесть:
1 — (Мухаммад ибн аль-Мусанна) Абу Муса аль-Анази аль-Басри, надёжный, хафиз [10], упомянут ранее 64/80.
2 — (Мухаммад) ибн Джафар, Абу Абдуллах аль-Басри, известный как Гундар, надёжный, с точными записями [9], упомянут ранее 21/22.
3 — (Шуба) ибн аль-Хаджжадж, имам, довод, надёжнейший [7], упомянут ранее 24/26.
4 — (Абу аль-Ахвас) Ауф ибн Малик ибн Надля аль-Джушами аль-Куфи, надёжный [3], упомянут ранее 50/849.
Остальные два уже упоминались в предыдущем иснаде.
Его слово («после каждых двух ракаатов») — то есть в конце каждых двух ракаатов.
Его слово («что говорить») — «что» (ما) является относительным именем, дополнением к «говорить», а возвратное местоимение опущено, то есть: то, что мы говорим.
Его слово («кроме как произносить тасбих») — слово «кроме» (غير) стоит в винительном падеже как замена к «что говорить». То есть: мы не знали, что говорить в молитве, кроме тасбиха и тахмида.
Его слово («и что Мухаммад ﷺ…» и так далее). В письменном виде огласовано с фатхой на хамзе «инна» (أن), но для этого нет основания; правильно — с кясрой (إن), тогда это предложение будет союзным к предложению «мы не знали», и будет частью сказанного, вводимого словом «сказал».
Его слово («был обучен» — علّم). По-видимому, это форма действительного залога, от «обучение», то есть: он обучил свою общину. Возможно также, что это «уллима» (عُلِّمَ) в форме страдательного залога, тоже от «обучение», то есть: обучил его Аллах Всевышний. Возможно также, что это «алима» (عَلِمَ) в форме действительного залога, от трёхбуквенного корня «знание», то есть: он узнал через обучение от Аллаха ﷻ.
Его слово («начала добра и его завершения») — множественное число от «фатиха» (начало), и присоединение здесь в значении предлога «ли» (принадлежности): начала всякого добра и его завершения. Это иносказательное выражение, означающее добро [в целом], то есть: он ﷺ обучил свою общину всякому добру, или его обучил этому Аллах Всевышний.
Его слово («и пусть каждый из вас выберет из мольбы то, что ему больше нравится») — то есть наилучшую мольбу для молящегося и наиболее любимую для него.
В грядущей передаче 43/1279 — от Шакика, от Абдуллаха: «затем пусть выберет после этого из речи то, что пожелает». Под «речью» здесь подразумевается мольба, на основании предыдущей передачи и других. В передаче аль-Бухари: «затем пусть выберет из мольбы то, что ему больше нравится, и молится», а в другой передаче: «затем пусть выберет из мольбы то, что любит», а в ещё одной передаче: «затем пусть выберет из хвалы то, что пожелает», и подобное этому у Муслима словами «из просьбы».
А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и у Него ищем помощи, и на Него уповаем.
Собиратель (да простит его Аллах Всевышний) говорит: этот хадис достоверен, и разбор его, а также разъяснение относящихся к нему вопросов, уже приводились в предыдущем хадисе. Здесь я упомяну то, что не было упомянуто там, для полноты пользы:
(Вопрос): на основании этого хадиса делается вывод о допустимости мольбы в молитве о том, что молящийся выбирает из дел этого мира и мира иного.
Ибн Батталь (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: в этом с ним не согласились ан-Нахаи, Тавус и Абу Ханифа, которые говорили: нельзя молиться в молитве ничем, кроме того, что содержится в Коране.
Хафиз (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: так безоговорочно передал он и те, кто последовал за ним, от Абу Ханифы, но известное в книгах ханафитов — что он не молится в молитве ничем, кроме того, что пришло в Коране или закреплено в хадисе. Формулировка некоторых из них: то, что является «маакур» (переданным), причём говорящий это утверждает, что «маакур» шире, чем то, что восходит к Пророку (марфу), включая и не восходящее к нему. Однако очевидный смысл хадиса главы возражает им, а также возражает мнению Ибн Сирина: «нельзя молиться в молитве ничем, кроме как о делах иного мира».
Некоторые шафииты сделали исключение для того, что является предосудительным из дел этого мира. Если он имел в виду непристойные выражения, то это возможно; в противном случае нет сомнения, что мольба о запрещённых вещах абсолютно недопустима. Конец цитаты (2/587–588).
Имам Абу Бакр ибн аль-Мунзир (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: Аллах, велико Его упоминание, сказал: «Зовите Меня, и Я отвечу вам» (Гафир, 60), и достоверно передано от Посланника Аллаха ﷺ, что он сказал: «Что касается поклона (руку), то возвеличивайте в нём Господа, а что касается земного поклона (суджуд), то усердствуйте в мольбе, ибо это вероятнее всего будет принято от вас». Так Аллах, велико Его упоминание, побудил Своих рабов к мольбе Ему, и Пророк ﷺ повелел совершающему земной поклон усердствовать в мольбе, не выделяя одну мольбу над другой. Поэтому человек может молиться Аллаху в своей молитве о том, что ему нравится, если это не грех, и передаются сообщения от Посланника Аллаха ﷺ, подтверждающие правильность этого мнения.
Он сказал: и достоверно установлено, что Пророк ﷺ сказал: «Когда кто-либо из вас совершает ташаххуд, пусть ищет защиты от четырёх вещей, затем пусть молится о том, что ему пришло на ум» (это придёт у автора, 64/1310, от хадиса Абу Хурайры, да будет доволен им Аллах, словами: «Когда кто-либо из вас совершает ташаххуд, пусть ищет защиты у Аллаха от четырёх вещей: от наказания ада, от наказания могилы, от искушения жизни и смерти, и от зла искушения Антихриста, затем пусть молится за себя о том, что ему пришло на ум»).
Он сказал: и в его словах «затем пусть молится о том, что ему пришло на ум» — дозволение мольбы как из того, что есть в Коране, так и из того, чего нет в Коране, из того, чем раб обращается к своему Господу относительно своей религии и своей мирской жизни. Недопустимо запрещать что-либо из мольбы без доказательства.
И он также сказал в другом месте: Аллах, велико Его упоминание, побудил в Своей Книге к мольбе, и достоверно передаются сообщения от Посланника Аллаха ﷺ о том, что он молился в своей молитве и обучал их мольбе в молитве, и достоверно установлено от него, что он совершал кунут, молясь за одних людей и против других мольбой. Итак, мольба о добре допустима в молитве, о том, что человек желает из дел своей религии и своей мирской жизни, и он молится за своих родителей и за тех из своих братьев, кого он любит, называя их по именам и по именам их отцов, и достоверные сунны указывают на это.
Мы передаём от Абу ад-Дарды (да будет доволен им Аллах), что он сказал: «Я поистине обращаюсь с мольбой за семьдесят своих братьев, находясь в молитве, называя их по именам и по именам их отцов». А Урва ибн аз-Зубайр говорил в своём земном поклоне: «О Аллах, прости аз-Зубайра, о Аллах, прости Асму». Аш-Шаби сказал: «Обращайся с мольбой в молитве о всякой своей нужде». Али ибн Абу Талиб (да будет доволен им Аллах) в своём молитвенном воззвании (кунут) в молитве обращался с мольбой против одних людей, называя их поимённо. А Абу Абд ар-Рахман ас-Сулами обращался с мольбой против Катари — то есть ибн Фуджаа, одного из главарей азракитов-хариджитов.
Он сказал: и из тех, кто не считал обращение с мольбой в молитве предосудительным, был Малик ибн Анас, который сказал: «Нет ничего плохого в том, что человек обращается с мольбой обо всех своих нуждах во время предписанной молитвы — о нуждах и его мирской жизни, и его будущей жизни». Таков же мазхаб аль-Аузаи, аш-Шафии, Ахмада, Исхака и Абу Саура. На этом заканчивается слово имама Ибн аль-Мунзира (да помилует его Аллах Всевышний) в сокращённом виде.
Говорит составитель (да простит его Аллах Всевышний): то, что сказал имам Ибн аль-Мунзир (да помилует его Аллах Всевышний), является наиболее предпочтительным на мой взгляд, и, следовательно, предписано обращение с мольбой в молитве о всём дозволенном, в чём нуждается совершающий молитву, и допустимо просить это у своего Господа (Он велик и возвышен).
Итог таков, что наиболее предпочтительный мазхаб — допустимость обращения с мольбой в молитве о дозволенных вещах, касающихся дел как мирских, так и вопросов будущей жизни, ввиду безусловности текстов на этот счёт, как словом, так и делом.
Что же касается доказательства ханафитов и других, придерживающихся этого мнения, приводимого хадисом, который приведён далее (20/1218): «Поистине, в этой нашей молитве не подобает никакая человеческая речь», — то оно неверно, поскольку конец хадиса противоречит им, а именно его слово: «Это лишь тасбих, такбир и чтение Корана». А в риваяте, который приведён далее (20/1220): «Поистине, Аллах (Он велик и возвышен) установил в молитве, чтобы вы не говорили ничего, кроме упоминания Аллаха и того, что подобает, и чтобы вы стояли перед Аллахом, будучи смиренно покорными».
Так конец хадиса разъясняет, что упоминание Аллаха Всевышнего не запрещено, а мольба относится к упоминанию Аллаха Всевышнего. Запрещено лишь то, что относится к человеческой речи — например, если человек, будучи в молитве, обращается к кому-то с призывом или просит у людей чего-либо, находясь в ней.
На это указывает хадис Зейда ибн Аркама (да будет доволен им Аллах), который приведён далее (20/1219), где он сказал: «Человек во времена Посланника Аллаха ﷺ разговаривал со своим товарищем в молитве о какой-либо нужде, пока не был ниспослан аят: «Оберегайте...