«Слаб по причине упомянутых недостатков. И Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему возврат и прибежище, у Него просим помощи, и на Него уповаем».
Два вопроса, связанные с этим хадисом:
(Вопрос первый): о его степени.
Этот хадис Джабира (да будет доволен им Аллах Всевышний) слаб, как об этом было сказано ранее.
(Вопрос второй): о местах, где составитель упоминает его, и о том, кто ещё передал его помимо него.
Здесь он приводится под номером 81/2828, и в «аль-Кубра» под номером 80/3810. Также его передали Абу Дауд в «Обрядах хаджа» (1851), ат-Тирмизи в «Хадже» (846), Ахмад в «Остатке муснада передавших много хадисов» (14478). И Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему возврат и прибежище.
«Я хотел лишь исправления, насколько мог, и мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю, и к Нему обращаюсь».
…
82 — (Глава о том, кого из дичи разрешается убивать находящемуся в состоянии ихрама)
Сказал составитель (да простит его Аллах Всевышний): «Что» — имя относительное, являющееся сказуемым к опущенному подлежащему, то есть: «это — предстоящие главы, посвящённые упоминанию хадисов, указывающих на животных, которых разрешается убивать находящемуся в ихраме, и они относятся к дичи».
Очевидно, что это заглавие подобно книге, а последующие заглавия подобны разделам этой книги. И Аллах Всевышний лучше знает истину.
…
83 — (Глава об убиении бешеной собаки) (*)
2829 — «Сообщил нам Кутайба от Малика, от Нафи‘а, от Ибн Умара, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Пять — за убиение которых нет греха на находящемся в ихраме: ворон, коршун, скорпион, мышь и бешеная собака»».
Передатчики этого иснада: четверо.
1 — (Кутайба) ибн Са‘ид, упомянутый в предыдущей главе.
(*) Составитель книги для «аш-Шамиля» сказал: «эта глава не пронумерована в издании Абу Гудды, и нумерация глав здесь увеличилась на одну цифру, а затем повторились две главы под номером 85, так что нумерация здесь стала [82, 83, 84, 85, 85, 86], тогда как в оригинале она была [82, …, 83, 84, 85, 86]. Мы сохранили нумерацию Абу Гудды в дереве заголовков».
2 — (Малик) ибн Анас аль-Мадани, имам, надёжный, твёрдый, знаток фикха [7] 7/7.
3 — (Нафи‘) вольноотпущенник Ибн Умара, аль-Мадани, знаток фикха, надёжный, твёрдый [3] 12/12.
4 — (Ибн Умар) Абдуллах (да будет доволен им и его отцом Аллах Всевышний) 12/12. И Аллах Всевышний знает лучше.
Тонкости этого иснада:
(Из них): что он относится к четверичным иснадам составителя (да помилует его Аллах Всевышний), и это (145)-й из четверичных иснадов книги. (Из них): что все его передатчики — передатчики достоверных сборников. (Из них): что это самый достоверный иснад в абсолютном смысле, как передано от имама аль-Бухари (да помилует его Аллах Всевышний), и об этом уже говорилось неоднократно. (Из них): что он сплошь состоит из мединцев, кроме его шейха, который баглани, а «Баглан» — селение из селений Балха. (Из них): что в нём фигурирует Ибн Умар (да будет доволен им и его отцом Аллах Всевышний), один из четырёх «абдулл» и семи передавших много хадисов, передавший (2635) хадисов. И Аллах Всевышний знает лучше.
Разбор хадиса
(«От Ибн Умара» (да будет доволен им и его отцом Аллах Всевышний), «что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Пять»») — то есть из животных, и это подлежащее, ставшее определённым за счёт подразумеваемого признака, а сказуемым является фраза «нет греха на находящемся в ихраме…» и так далее.
Сказал Хафиз (да помилует его Аллах Всевышний): ограничение числом «пять», хотя его смысл подразумевает исключительность упомянутых [животных] этим числом, однако это — смысл числового ограничения, а он не является доводом у большинства учёных. Даже если принять его во внимание, возможно, что Пророк ﷺ сказал это сначала, а затем разъяснил, что и другие, помимо этих пяти, разделяют с ними это же положение. Ведь в некоторых путях передачи от Аиши (да будет доволен ею Аллах Всевышний) встречается слово «четыре», а в некоторых — «шесть». Что касается пути с «четыре», то его привёл Муслим через аль-Касима от неё, опустив ворона. А что касается пути с «шесть», то его привёл Абу Аваана в «Мустахрадже» через аль-Мухариби от Хишама от его отца от неё, подтвердив пятерых и добавив змею. И это подтверждается тем, что передал Муслим от Шайбана ибн Фаррух, от Абу Аваны, от Зайда ибн Джубайра, который сказал: «Спросил один человек Ибн Умара: кого из животных разрешается убивать находящемуся в ихраме?» Он сказал: «Мне рассказала одна из жён Пророка ﷺ, что он повелевал убивать бешеную собаку, мышь, скорпиона, коршуна, ворона и змею»».
И проявил странность Ийад, сказав: в некоторых источниках, помимо книги Муслима, упоминается гадюка, и таким образом их стало семь. На это возразили, что гадюка входит в понятие «змея». А хадис, в котором она упомянута, привёл Абу Аваана в «Мустахрадже» через Ибн Авна от Нафи‘а в конце хадиса главы, сказав: «Я спросил Нафи‘а: а гадюка?» Он ответил: «А кто сомневается насчёт гадюки?» Конец цитаты.
И в хадисе Абу Са‘ида у Абу Дауда встречается нечто подобное риваяту Шайбана, с добавлением хищного зверя, нападающего [на людей], так что их стало семь.
А в хадисе Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) у Ибн Хузаймы и Ибн аль-Мунзира встречается добавление упоминания волка и леопарда к известным пяти, так что с учётом этого их становится девять. Но Ибн Хузайма передал от аз-Зухли, что упоминание волка и леопарда — это толкование передатчиком выражения «бешеная собака».
Упоминание волка встречается в хадисе-мурсаль, который привели Ибн Абу Шейба, Са‘ид ибн Мансур и Абу Дауд через Са‘ида ибн аль-Мусайиба от Пророка ﷺ, который сказал: «Находящийся в ихраме убивает змею и волка». Его передатчики надёжны. И привёл Ахмад через Хаджжаджа ибн Артаа, от Вабары, от Ибн Умара, который сказал: «Повелел Посланник Аллаха ﷺ убивать волка находящемуся в ихраме». Но Хаджжадж слаб, и ему противоречил Мис‘ар, от Вабары, передав это как остановленное сообщение (мавкуф), что привёл Ибн Абу Шейба.
Сказал Хафиз (да помилует его Аллах Всевышний): это всё, что я обнаружил из возведённых (марфу‘) хадисов сверх известных пяти, и ни один из этих [дополнений] не свободен от критики. И Аллах знает лучше. Конец цитаты.
(«Нет на находящемся в ихраме за их убиение греха») — то есть вины. А в риваяте, который будет приведён далее — 88/2836 — через аз-Зухри, от Салима, от его отца: «Пять из животных — нет греха в их убиении на том, кто убил их в Харам и в ихраме…». А в риваяте Муслима через Ма‘мара, от аз-Зухри, от Урвы, от Аиши (да будет доволен ею Аллах Всевышний) в формулировке: «Их убивают и вне Харам, и в Харам».
Из этого становится известно, что нет греха в их убиении ни на находящемся в ихраме, ни на не находящемся в ихраме, ни в Харам, ни за его пределами. И положение не находящегося в ихраме также узнаётся тем, что у него нет препятствия, а именно ихрама, так что он тем более вправе [их убивать].
Затем, в отрицании вины, а также затруднения в пути передачи Салима, нет указания на предпочтительность совершения этого действия над его оставлением, однако в пути передачи Зайда ибн Джубайра у Муслима встречается формулировка «повелел», и так же в пути передачи Ма‘мара, а у Абу Аваны через путь Ибн Нумайра от Хишама от его отца встречается формулировка: «Пусть находящийся в ихраме убьёт». Явный смысл повеления — обязательность, но возможно и толкование как желательности или допустимости.
И передал аль-Баззар через Абу Рафи‘а, который сказал: «Пока Посланник Аллаха ﷺ находился в своей молитве, он вдруг ударил что-то, и оказалось, что это скорпион, и он убил его, и повелел убивать скорпиона, змею, мышь и коршуна находящемуся в ихраме». Но это повеление пришло после запрета, ввиду общего запрета находящемуся в ихраме на убиение, так что оно не может означать обязательность или желательность. Это подтверждается риваятом аль-Лейса, от Нафи‘а, в формулировке: «Разрешено». Его привели Муслим и ан-Насаи через Кутайбу от него, однако Муслим не привёл его текст [полностью]. А в хадисе Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) у Абу Дауда и других: «Пять — их убиение разрешено находящемуся в ихраме». Конец цитаты.
(«Ворон») — в риваяте Са‘ида ибн аль-Мусайиба от Аиши у Муслима добавлено: «пёстрый» (аль-абка‘), а это тот, у которого на спине или на животе есть белизна. Этому ограничению следовали некоторые сторонники хадиса, как это передал Ибн аль-Мунзир и другие. Сказал Хафиз: затем я обнаружил, что Ибн Хузайма прямо высказался в пользу этого мнения, что соответствует правилу толкования неограниченного через ограниченное. А Ибн Батталь ответил, что это добавление недостоверно, поскольку оно передано через Катаду от Са‘ида, а он мудаллис, и в этом он проявил отклонение (шудуз). А Ибн Абд аль-Барр сказал: это добавление не подтверждается. А Ибн Кудама сказал: неограниченные риваяты более достоверны.
Во всём этом обосновании есть замечание:
Что касается утверждения о тадлисе, то оно отвергается тем, что Шуба не передавал от своих шейхов-мудаллисов ничего, кроме того, что они действительно слышали, а это — из риваята Шубы. Более того, ан-Насаи прямо указал в своём риваяте по пути ан-Надра ибн Шумайля от Шубы, что Катада действительно слышал это.
Что касается отрицания достоверности, то оно отвергается тем, что этот хадис привёл Муслим. Что касается требования предпочтения (тарджих), то оно не является условием принятия дополнения (зияда), — дополнение принимается от надёжного, обладающего хорошей памятью передатчика, а таковым он здесь и является.
Впрочем, Ибн Кудама сказал: к пёстрому ворону (аль-абка‘) присоединяется всё, что разделяет с ним причинение вреда и запрет на употребление в пищу.
Учёные единодушны в том, что из этого исключается маленький ворон, поедающий зёрна, — его называют «ворон посева» (гураб аз-зар‘), а также «заг», — и они дали фетву о разрешённости его употребления в пищу. Таким образом, все прочие вороны, кроме него, присоединяются к пёстрому.
К числу их относится и гудаф — согласно достоверному мнению, как указано в «ар-Раузе», в отличие от того, что счёл достоверным ар-Рафии. Ибн Кудама назвал гудафа «вороном разлучения» (гураб аль-байн), однако, согласно знатокам языка, известно, что это именно пёстрый ворон. Говорят, что он был назван «вороном разлучения», потому что разлучился с Нухом (мир ему), когда тот выпустил его из ковчега, чтобы разузнать о состоянии земли, — но он нашёл труп, опустился на него и не вернулся к Нуху. Люди времён невежества (джахилии) считали его дурным предзнаменованием: если он каркал два раза, говорили: «предвещает беду», а если три раза — говорили: «предвещает добро». Ислам это упразднил.
Ибн Аббас (да будет доволен им Аллах), услышав карканье ворона, говорил: «О Аллах, нет птицы, кроме Твоей, и нет добра, кроме Твоего, и нет божества, кроме Тебя».
Автор «аль-Хидая» сказал: под словом «ворон» в хадисе подразумевается гудаф и пёстрый ворон, поскольку оба они поедают трупы, а ворон посева — нет. Так же исключил его и Ибн Кудама, и я не думаю, что в этом есть разногласие.
На это следует толковать то, что пришло в хадисе Абу Са‘ида у Абу Дауда, если он достоверен, где сказано: «...и бросает камнями в ворона, но не убивает его». Подобное же передали Ибн аль-Мунзир и другие от Али и Муджахида.
Ибн аль-Мунзир сказал: все, от кого сохранилось знание, дозволяли убийство ворона в состоянии ихрама, кроме того, что передано от Аты, который, когда его спросили о находящемся в ихраме, обломавшем рог ворону, сказал: если он причинил ему кровотечение, то на нём возмещение (джаза). Аль-Хаттаби сказал: никто не последовал за Атой в этом мнении — конец цитаты.
Возможно, что он имел в виду ворона посева. У маликитов есть ещё одно разногласие относительно ворона и коршуна: ограничивается ли разрешённость их убийства тем, что они первыми начинают причинять вред, и относится ли это только к крупным их особям? Известное мнение среди них — как сказал Ибн Шас — что разницы нет, что согласуется с мнением большинства.
К видам воронов относится и а‘сам — тот, у которого на лапах, или на крыльях, или на брюхе есть белизна или рыжина. Он упоминается в истории о том, как Абд аль-Мутталиб копал Замзам. Его положение таково же, как у пёстрого ворона.
К ним относится также сорока (аль-ак‘ак) — размером с голубя, по форме подобная ворону. Говорят, что она названа так потому, что бросает своих птенцов (йа‘укку), оставляя их без пищи. Из этого явствует, что она — один из видов воронов, и арабы также считали её предвестником дурного.
В «Фатава кади хан» ханафитского толка приведено: тот, кто вышел в путешествие, услышал крик сороки и вернулся из-за этого — впал в неверие.
Её положение таково же, как у пёстрого ворона, согласно достоверному мнению. Другое мнение — как у ворона посева. Ахмад сказал: если она поедает трупы, то её положение таково, иначе — в ней нет вреда. Так сказано в «Фатх».
(«Хидъа» — коршун) — с укороченным (максур) написанием, по форме «инаба», единственное число от «хида’» — с кясрой на первой букве и фатхой на второй, после которых хамза без удлинения. Автор «аль-Мухкам» передал редкий вариант с удлинением. «Та» в конце этого слова — не для обозначения женского рода, а для единичности, подобно «та» в слове «тамра» (финик). Аль-Азхари передал вариант «хадва» с вав вместо хамзы. У аль-Бухари в «Начале творения» встречается форма «аль-худайя», и подобное же — у Муслима в риваяте Хишама ибн Урвы от его отца. Касим ибн Сабит сказал: правильная форма — с хамзой, но, видимо, она была смягчена (тасхиль), а затем произошла ассимиляция (идгам). Говорят также, что это хиджазский диалект, а другие говорят «худаййа». Одна из особенностей коршуна — что он замирает в полёте; говорят также, что он хватает добычу только с правой стороны.
[Примечание]: со словом «хида’» (коршун) путается слово «хада’» с фатхой на первой букве — это топор с двумя лезвиями.
(«Акраб» — скорпион) — это слово употребляется как для самца, так и для самки, хотя иногда говорят «акраба» и «акраба’». К этому не относится «акрабан» — это отдельное длинное существо с множеством лапок. Автор «аль-Мухкам» сказал: говорят, что его глаз находится на спине, и что он не вредит мёртвому и спящему, пока тот не пошевелится. Говорят: «ляддагату-ль-‘акраб» — с буквой «гайн» — и «лясаату» — с двумя простыми буквами. Ранее уже упоминалось разногласие передатчиков относительно упоминания змеи вместо скорпиона в хадисе главы, и о тех, кто объединил их обоих. Хафиз (Ибн Хаджар) сказал: как мне представляется, Пророк ﷺ указал одним из них на другое при упоминании отдельно, а разъяснил их положение вместе, когда объединил их. Ибн аль-Мунзир сказал: мы не знаем, чтобы было разногласие о разрешённости убийства скорпиона. А Нафи‘, когда его спросили: «А змея?», сказал: «В ней нет разногласия».
В другом риваяте: «И кто вообще усомнится в ней?». Ибн Абд аль-Барр возразил на это тем, что привёл Ибн Абу Шейба по пути Шубы, который спросил аль-Хакама и Хаммада, и они оба сказали: «Находящийся в ихраме не убивает змею и скорпиона». Он сказал: их доводом является то, что они оба относятся к ползающим тварям земли (хавамм аль-ард), а значит, тому, кто дозволяет их убийство, следует дозволить убийство и прочих ползающих тварей, — но это довод, не имеющий смысла. Впрочем, у маликитов есть разногласие относительно убийства маленькой змеи и скорпиона, которые не способны причинить вред.
(«Аль-фара» — мышь) — с хамзой сакиной, допускается и её смягчение (тасхиль). Учёные не разошлись во мнении о разрешённости её убийства для находящегося в ихраме, кроме того, что передано от Ибрахима ан-Наха‘и, который сказал: за неё полагается возмещение (джаза), если её убил находящийся в ихраме.
Это передал Ибн аль-Мунзир и сказал: это противоречит сунне и противоречит мнению всех учёных.
Аль-Байхаки передал с достоверным иснадом от Хаммада ибн Зайда, который сказал: когда ему упомянули это мнение, он сказал: не было в Куфе более отвергающего преданий (асар), чем Ибрахим ан-Наха‘и — из-за малости того, что он слышал из них, и не было более превосходно следующего им, чем аш-Ша‘би — из-за обилия того, что он слышал.
Ибн Шас передал от маликитов разногласие относительно разрешённости убийства маленькой мыши, не способной причинить вред.
Мыши бывают разных видов: джураз — с буквой «джим», по форме «умар»; хулд — с даммой на «х» и сакином на «лям»; мышь верблюда; мышь рыбы; мышь поля (гайт). Их положение в отношении запрета употребления в пищу и разрешённости убийства одинаково. Далее будет упомянуто применение к ней названия «фувайсика» (маленькая грешница) в номере 88/2845. В хадисе Абу Са‘ида у Ибн Маджа приведено: его спросили, почему мышь называют «фувайсика»? Он ответил: потому что Пророк ﷺ пробудился из-за неё, когда она взяла фитиль, чтобы поджечь дом. Говорят также, что она была так названа потому, что перегрызла канаты ковчега Нуха (мир ему). Аллах Всевышний знает лучше.
(«Аль-кальб аль-‘акур» — злобная/хищная собака) — собака известна; самка — «кальба», множественное число — «аклюб», «килаб», «калиб» — с фатхой, подобно «а‘буд», «ибад», «абид». В собаке есть и животная природа, и хищность; в ней есть польза для охраны и охоты, как будет упомянуто в соответствующей главе, если позволит Аллах Всевышний.
В ней есть такие качества, как выслеживание следа, чутьё на запах, лёгкость сна, привязчивость и способность к обучению, каких нет у других животных. Говорят, что первым, кто приручил её для охраны, был Нух (мир ему).
«Аль-‘акур» — с фатхой на «айн» — форма усиления от «акир», то есть наносящий увечья, хищный. Обсуждение вопроса о её нечистоте или об отсутствии таковой уже было исчерпывающе рассмотрено в книге «ат-Тахара» — обратитесь туда, и вы найдёте пользу. Аллах Всевышний лучше знает правильное, к Нему обращение и возвращение, на Него упование и на Него надежда.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): о его степени.
Этот хадис Ибн Умара (да будет доволен им Аллах) — согласован (муттафак алейхи, то есть приведён и аль-Бухари, и Муслимом).
(Второй вопрос): о указании мест, где автор его упомянул, и о том, кто ещё привёл его.
Здесь он приведён — 82/2829, 83/2830, 84/2831, 86/2833, 87/2834, 88/2835 и 2836 — и в «аль-Кубра» 81/3811, 82/3812, 83/3813, 85/3815, 86/3816, 87/3817 и 3818.
Аль-Бухари привёл его в «аль-Хадж» 1826, а также в «Бад’ аль-хальк» 3299, 3311 и 3313, и в «аль-Магази» 4017; Муслим — в «аль-Хадж» 1199 и 1200; Абу Дауд — в «аль-Манасик» 1846 и «аль-Адаб» 5252; Ибн Маджа — в «аль-Манасик» 3088 и «ат-Тыбб» 3535; Ахмад — в «Мусанад аль-мукасирин» 4447, 4529, 4543, 4723, 4836, 4861, 4918, 5072, 27790, 5111, 5138, 5302, 5452, 5516, 5989, 6193; в «аль-Муватта» — в «аль-Хадж» 798, 799 и 800; ад-Дарими — в «аль-Манасик» 1816. Аллах Всевышний знает лучше.
[Замечание]: сказал хафиз Вали ад-Дин (да будет милостив к нему Аллах Всевышний): этот хадис Ибн Умара (да будет доволен ими обоими Аллах Всевышний) приводят аль-Бухари и Муслим, а также ан-Насаи через путь Малика, от Нафиа, от Ибн Умара. В риваяте аль-Бухари к Нафиу присоединён Абдуллах ибн Динар. Сказал Ибн Абд аль-Барр: относительно иснада и текста (лафза) этого хадиса от Малика разногласий нет — конец цитаты.
[Если скажешь]: Малик иногда упоминал Абдуллаха ибн Динара, а иногда не упоминал его.
[Отвечу]: это не считается разногласием, ибо у него в этом хадисе два шейха: в большинстве случаев он передавал его от Нафиа, иногда от Абдуллаха ибн Динара, а иногда от них обоих. Этот хадис привёл Муслим через риваят Исмаила ибн Джаафара от Абдуллаха ибн Динара, так что он известен от него и не только через путь Малика. Также его привели Муслим и ан-Насаи через путь Лейса ибн Саада, Айюба ас-Сахтияни и Яхьи ибн Саида. Его привели Муслим и Ибн Маджа из хадиса Убайдуллаха ибн Умара. И привёл его один Муслим из хадиса Ибн Джурайджа и Джарира ибн Хазима — все они от Нафиа. Сказал Муслим: никто из них не сказал «от Нафиа, от Ибн Умара: слышал я Пророка ﷺ», кроме одного Ибн Джурайджа. Ибн Джурайджа в этом поддержал Ибн Исхак, и он привёл его через его путь от Нафиа, и там сказано: «слышал я Пророка ﷺ».
Также его привели Муслим, Абу Дауд и ан-Насаи через риваят Суфьяна ибн Уяйны от аз-Зухри, от Салима, от его отца. Аль-Бухари и Муслим, а также ан-Насаи единогласно привели его через риваят Юнуса ибн Язида от аз-Зухри, от Салима, от его отца, от Хафсы. Аль-Бухари и Муслим согласны в приведении его через риваят Зейда ибн Джубайра от Ибн Умара, который сказал: «Рассказала мне одна из жён Пророка ﷺ». А в одном из риваятов Муслима — «и змею», и сказал: «и в молитве также».
Это разногласие не вредит: хадис принимаем, будь он передан от Ибн Умара непосредственно от Пророка ﷺ, или через посредство Хафсы, или другой из матерей верующих (да будет доволен ими Аллах Всевышний). Ранее приводилось из хадиса Ибн Джурайджа в «Сахихе» Муслима прямое указание на то, что Ибн Умар слышал это от Пророка ﷺ. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Третий вопрос): о разногласии учёных относительно того, что подразумевается здесь под «кусающим псом» (аль-кальб аль-акур).
(Знай): что они разошлись в этом, и есть ли у описания его как кусающего смысловое ограничение (мафхум) или нет? Саид ибн Мансур передал с хорошим иснадом от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), что он сказал: кусающий пёс — это лев. От Суфьяна, от Зейда ибн Аслама передано, что его спросили о кусающем псе, и он ответил: а какой пёс кусает сильнее змеи? Зуфар сказал: под кусающим псом здесь подразумевается именно волк. Малик сказал в «Муватта»: всё, что кусает людей, нападает на них и внушает им страх, подобно льву, тигру, гепарду и волку — это и есть «акур» (кусающее). Так же передал Абу Убайд от Суфьяна, и это мнение большинства учёных.
Абу Ханифа сказал: под псом здесь подразумевается именно пёс, и к этому предписанию присоединяется лишь волк.
Абу Убайд привёл в пользу мнения большинства слова Пророка ﷺ: «О Аллах, наведи на него пса из Твоих псов», после чего его убил лев — это хороший хадис, приведённый аль-Хакимом через путь Абу Науфаля ибн Абу Акраба от его отца. Он также привёл в довод слова Всевышнего: «И то, чему вы обучили из хищных зверей, натравливая их (мукаллибин)» [Трапеза: 4] — производное от слова «пёс» (кальб), поэтому всякий хищник назван «акур» (кусающий). Ат-Тахави привёл в пользу ханафитов, что учёные согласны в запрете убивать сокола и ястреба, хотя они относятся к хищным птицам, что указывает на то, что запрет ограничен воронóм и коршуном, и точно так же запрет ограничен псом и тем, что делит с ним это качество, то есть волком. На это возразили отклонением самого согласия, ведь их противники разрешили убивать всё, что нападает и хищничает, включая сокола и прочих; более того, большинство из них сказало: к пяти присоединяется всё, что запрещено есть, кроме того, что запрещено убивать. Разошлись мнения относительно того, что не является «акур» и не предписано держать — судьи Хусейн и аль-Маварди и другие прямо заявили о запрете убивать это. А в книге «аль-Умм» аш-Шафии встречается указание на допустимость.
Сказал составитель (да простит его Аллах Всевышний): по-моему, то, что сказал имам Малик (да помилует его Аллах) и к чему склонилось большинство в толковании этого выражения — «всё, что кусает людей» и так далее — является наиболее предпочтительным, ввиду ясности его доказательства. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Четвёртый вопрос): учёные согласны в допустимости убийства этих пяти упомянутых в данном хадисе как в дозволенной земле, так и в запретной (харам), как для находящегося в состоянии ихрама, так и для прочих, за исключением редких мнений, которые мы приведём.
Разошлись же они в смысле этого по разным направлениям:
(Первое — мазхаб шафиитов и ханбалитов): они сказали: смысл в том, что они относятся к тому, что не едят и от чего нет пользы. Так что всё, что не едят, и что не является производным от съедобного или несъедобного, и в чём нет пользы — убийство его допустимо для мухрима, и за это нет искупительной жертвы (фидьи). Слова аш-Шафии в этом, как передал аль-Байхаки в «аль-Маарифа»: «Всё, что объединяет то, что мясо его не является дозволенным при разрешении (ихляль), и что убийство его причиняет вред мухриму — [дозволено убивать]; ведь если Пророк ﷺ повелел убивать мышь, ворона и коршуна, несмотря на слабость их вреда, при том, что они относятся к тому, чьё мясо не едят, то то, что объединяет несъедобность мяса и больший вред, чем у них, тем более заслуживает того, чтобы убийство его было дозволено» — конец цитаты.
Его последователи сказали: этот разряд делится на три части:
(Первая): то, убийство чего рекомендуется как мухриму, так и не мухриму — это вредоносные существа, такие как змея, мышь, скорпион, свинья, кусающий пёс, ворон, коршун, волк, лев, тигр, медведь, гриф, орёл, блоха, клоп, оса, клещ, вошь, москит и им подобные.
(Второй разряд): то, в чём есть и польза, и вред, как гепард, орёл, ястреб, сокол и подобные им — убийство этого не рекомендуется из-за пользы, которая в этом есть, а именно то, что их обучают охоте, и не является нежелательным из-за вреда, который в этом есть, а именно то, что они нападают на людей и скот.
(Третий разряд): то, в чём не проявляется ни польза, ни вред, как жуки, скарабеи, черви, крабы, мелкие птицы (багаса), стервятники, мухи и им подобные — убийство их нежелательно, но не запрещено, как сказало их большинство. Имам аль-Харамайн передал мнение (ваджх), что убийство птиц запрещено, в отличие от насекомых. Ибн Абд аль-Барр передал это деление от самого аш-Шафии через риваят аль-Хасана ибн Мухаммада аз-Заафарани от него.
Слова ханбалитов в этом подобны словам шафиитов. Шейх Маджд ад-Дин Ибн Таймия сказал в «аль-Мухаррар»: мухрим не обязан искуплением за то, чьё мясо не едят, но убивать это нежелательно для него, если это не вредоносно. Шейх Мауффак ад-Дин Ибн Кудама допустил в «аль-Мугни» относительно слов аль-Хиркы в его «Мухтасаре»: «И всё, что напало на него или причинило ему вред» — два толкования:
(Первое): что он имел в виду то, что напало на самого мухрима, на его личность или имущество.
(Второе): что он имел в виду то, чья природа заключается во вреде и агрессии, даже если в данный момент от него не исходило вреда. Слова Ибн Хазма аз-Захири также согласуются с этим, хотя он не рассматривает смысл и не проводит аналогию (кияс), однако он опирался на то, что запрет пришёл именно относительно охотничьей добычи (сайд), и потому не распространяется на прочее, и ответил на вопрос об ограничении этими пятью тем, о чём будет упомянуто далее.
Шейх Таки ад-Дин передал в «Шарх аль-Умда», что смысл у аш-Шафии заключается в запрете еды, через посредство одного из комментаторов, имея в виду ан-Науауи, затем сказал: и в этом, по-моему, есть сомнение, ведь допустимость убийства отличается от допустимости охоты; аш-Шафии считает допустимой охоту и отсутствие обязательности искупления за убийство несъедобного, а что касается допустимости приступать к убийству того, что не едят, при отсутствии в этом вреда, то это иное — конец цитаты.
Сказал Вали ад-Дин: и в этом есть сомнение, ведь ар-Раби передал от аш-Шафии, что он сказал: нет ничего на мухриме за убийство им из птиц всего того, что не дозволено есть; сказал: и ему разрешено убивать из наземных существ и гадов всё, что не дозволено есть — конец цитаты. Так он прямо заявил, что ему разрешено убивать из птиц и гадов то, что не дозволено есть.
(второй — мазхаб маликитов): они сказали: смысл заключается в том, что эти животные причиняют вред, поэтому к упомянутым присоединяется всякое вредящее. Ибн Шас сказал в «Аль-Джавахир» — после того как установил запрет на охоту на съедобное и несъедобное животное: «Не исключается из этого ничего, кроме того, о чём говорит хадис, а это — эти пять». Он сказал: «Известное мнение — что ворона и коршуна убивают, даже если они не начали причинять вред; Ашхаб передал запрет на это, и то же сказал Ибн аль-Касим». Он сказал: «Разве что причинит вред, тогда убивается; но если убил их без вреда, то на нём ничего нет». Ашхаб сказал: «Если убил их без вреда, то возмещает их (выкупом)». Разошлись мнения также относительно убийства их птенцов изначально и относительно обязательности возмещения за их убийство. Что касается прочих птиц, то если не причиняют вреда, не убиваются, а если убиты, то за это возмещение; если же причиняют вред, то убиваются ли или нет — два мнения. И если мы скажем, что не убиваются, а он убил, то тоже два мнения: известное — отрицание обязательности возмещения. Ашхаб сказал: «На нём за птицу выкуп, даже если она первой причинила вред». Асбаг сказал: «Кто подвергся нападению какой-либо хищной птицы и убил её, тот возмещает овцой». Ибн Хабиб сказал: «Это ошибка со стороны Асбага». Некоторые поздние учёные истолковали это слово Асбага в том смысле, что он был способен отразить нападение без убийства; если же убийство являлось единственным способом отражения нападения, то в этом нет разногласия.
Что касается скорпиона, змеи и мыши, то они убиваются, даже если маленькие, и даже те из них, что не причинили вреда, поскольку от них не гарантирована безопасность от вреда, — разве что они настолько малы, что от них невозможен вред, тогда их положение является предметом разногласия. И присоединяется ли детёныш прочих животных, дозволенных к убийству из-за вредоносности, к их детёнышам в дозволенности убийства изначально — в этом разногласие. Известное мнение мазхаба — что под «кусающейся собакой» имеется в виду дикая собака, и в это входят лев, тигр (барс) и подобные им. Сказано также, что имеется в виду домашняя прирученная собака.
Согласно известному мнению, убивается детёныш этих (пяти), и (убивается) тот из взрослых их, который ещё не причинил вреда». Конец его слов.
Шейх Такий ад-Дин упомянул, что известное мнение у маликитов — убийство птенцов вороны и коршуна, и Ибн Хазм аз-Захири порицал их за то, что они различают между птенцами воронов и коршунов, с одной стороны, и детёнышами хищных зверей и змей — с другой, а также между хищными птицами и четвероногими хищниками, и сказал: «Почему бы им не уподобить хищных птиц коршуну, подобно тому как они уподобили четвероногих хищников кусающейся собаке?»
Шейх Такий ад-Дин в «Шарх аль-Умда» усилил обоснование через вред по сравнению с обоснованием через запретность употребления в пищу, сказав: «Знай, что распространение (правила) по смыслу вреда на всё вредящее сильнее в сопоставлении с действием сторонников кыяса, ибо это очевидно со стороны намёка на обоснование через нечестивость (фиск), то есть выход за пределы (обычного нрава). Что же касается обоснования через запретность употребления в пищу, то в нём — опровержение того, на что указывает намёк текста об обосновании через нечестивость; ведь смысл иллы (причины) таков, что решение должно быть привязано к ней по наличию и отсутствию; если же оно не привязано и решение остаётся в силе при её отсутствии, то её собственное влияние (в качестве иллы) отпадает, а это противоречит тому, на что указывает явный смысл текста об обосновании через неё». Конец.
(Третий — мазхаб ханафитов): они ограничились пятью, упомянутыми в этом хадисе, но присоединили к ним также змею — а она упомянута в тексте, как было сказано ранее, — и присоединили к ним также волка. Автор «Аль-Хидая» из их числа сказал: «Волк упомянут в некоторых риваятах». И сказано: «Под «кусающейся собакой» имеется в виду волк», и говорится, что волк входит в её смысл». Конец. Согласно этому последнему мнению, спрашивается: почему ограничились присоединением одним волком, и почему не присоединили к «кусающейся собаке» всё, что имеет тот же смысл, — тигра (барса), свинью, медведя, обезьяну и прочих? Упоминание волка привёл Ибн Абд аль-Барр через путь кадия Исмаила: рассказал нам Наср ибн Али, сообщил нам Язид ибн Харун, сообщил нам аль-Хаджжадж, от Вабары, сказавшего: «Слышал я, как Ибн Умар говорил: «Посланник Аллаха ﷺ повелел убивать волка…»» — хадис. Кадий Исмаил сказал: «Если это достоверно передано, то Ибн Умар в этом месте назвал волка «кусающейся собакой», то есть упомянул его вместо неё». Он сказал: «Это не является невозможным ни с точки зрения языка, ни по смыслу». Аль-Байхаки передал это от риваята Малика ибн Яхьи от Язида ибн Харуна, и в нём: «сказал Язид ибн Харун — то есть тот, кто в состоянии ихрама» — затем аль-Байхаки сказал: «На аль-Хаджжаджа ибн Артаа нельзя опираться». «И мы передали это через хадис Ибн аль-Мусаййаба как мурсаль хороший», — затем передал его таким же образом. Ибн Абд аль-Барр сказал: «Мнение аль-Аузаи, ас-Саури и аль-Хасана ибн Хайй подобно мнению Абу Ханифы». Конец.
Место запрета у ханафитов относится к тому, что помимо пяти и волка, если хищники не нападают первыми; если же они напали первыми, и он убил их в порядке защиты, то на нём ничего нет по их мнению, кроме Зуфара, который сказал: «На нём лежит выкуп (дам)». Шейх Ибн Дакык аль-Ыд упомянул в «Шарх аль-Умда», что упомянутое в книгах ханафитов — это ограничение пятью, и многие авторы, противоречащие Абу Ханифе, передали, что Абу Ханифа присоединил к ним волка, и посчитали это одним из его противоречий. Затем он сказал: «Следствие мазхаба Абу Ханифы, который мы изложили, состоит в том, что не дозволяется охота на льва, тигра и прочих подобных им нападающих хищников, а шафииты отвергают это, поскольку смысл ясно проявляется в упомянутых пяти — это природная вредоносность и заложенная в этих животных агрессия, а когда смысл проявляется в упомянутом (в тексте), сторонники кыяса распространяют это решение на всё, в чём найден этот смысл, подобно шести (видам товаров), упомянутым в вопросе рибы, и Абу Ханифа согласился с распространением (решения) на них, хотя он и аш-Шафии разошлись в том, каким именно смыслом обосновывается это распространение». Он сказал: «И я говорю: упомянутое там — это привязка решения к названиям (алькаб), а это не предполагает мафхума (имплицитного смысла) по мнению большинства, поэтому распространение (кыяс) не противоречит требованию буквального смысла текста; здесь же, если бы мы распространили (правило), то полезность ограничения числом стала бы бесполезной, и на этом смысле — то есть мафхуме числа — опирались некоторые авторы ханафитов при ограничении пятью упомянутыми». Конец.
Вали ад-Дин сказал: «В его передаче о волке не из книг ханафитов есть сомнение, ибо это прямо изложено в «Аль-Хидая» и других их книгах. А то, что он передал о следствии их мазхаба относительно запрета охоты на льва и подобного ему, они прямо изложили это в своих книгах и сказали, что на убившем лежит возмещение; и из тех, кто прямо это изложил, — автор «Аль-Хидая», — разве что убьёт его, защищаясь от его нападения, тогда на нём ничего нет, кроме мнения Зуфара, который обязал возмещение за убийство в порядке защиты от нападения. Но автор «Аль-Хидая» сказал после своих вышеприведённых слов: «Варан (дабб) и тушканчик (ярбуг) не относятся к пяти исключённым, поскольку они не нападают первыми, и в убийстве комара, муравья, блохи и клеща нет ничего, поскольку они не являются дичью и не порождаются из тела (человека), а являются вредящими по своей природе»». Конец.
Из этого следует согласие с теми, кто сказал, что к упомянутым присоединяется всё вредящее по природе, ибо то, что варан и тушканчик не относятся к пяти, — вещь известная, и он имел в виду лишь, что на них не распространяется их (пяти) решение, и обосновал это тем, что они не нападают первыми; а следствие этого — установление решения для всего, что нападает первым. Затем он усилил это тем, что упомянул о комаре и подобном ему, особенно своим обоснованием, что они вредящи по своей природе.
Затем шейх Ибн Дакык аль-Ыд, да помилует его Всевышний Аллах, ограничился в опровержении этого лишь опорой на кыяс, тогда как в этом вопросе есть прямой текст. Его передали Абу Дауд, ат-Тирмизи и Ибн Маджа от Абу Саида аль-Худри (да будет доволен им Аллах) от Пророка ﷺ, что он сказал: «Пусть находящийся в ихраме убивает нападающего хищника, кусающуюся собаку, мышь, скорпиона, коршуна и ворону». Это формулировка ат-Тирмизи, и он сказал: «Это хадис хороший (хасан)».
Составитель (собравший этот труд), да простит его Всевышний Аллах, говорит: скорее, это хадис слабый (даиф), ибо в его иснаде — Язид ибн Абу Зияд, а он слаб; ему подсказывали (текст) по причине его старости, и он страдал шиитскими наклонностями (был шиитом), поэтому этот хадис не годится для довода — обрати на это внимание.
Он сказал: «И на этом основании действуют люди знания: они говорят, что находящийся в ихраме убивает нападающего хищника».
А в формулировке Абу Дауда: Пророка ﷺ спросили о том, что убивает находящийся в ихраме? Он сказал: «Змею, скорпиона, мышку-грешницу (фувайсика), а ворону — кидает камнем, но не убивает её, кусающуюся собаку, коршуна и нападающего хищника». Ибн Маджа не упомянул «коршуна» и «ворону», но добавил: «И его спросили: почему её называют «грешницей»?» Он сказал: «Потому что Посланник Аллаха ﷺ проснулся из-за неё, а она уже взяла фитиль, чтобы поджечь им дом».
Итак, слово его ﷺ «нападающий хищник» охватывает льва, тигра и прочих хищников; более того, его слово «кусающаяся собака» охватывает эти вещи, как мы это изложим далее.
А то, что он упомянул относительно того, что понимание числа (мафхум аль-адад) является доводом, передано от аш-Шафии (да будет милостив к нему Аллах Всевышний), однако кади Абу Бакр аль-Бакиллани, имам аль-Харамайн и другие считали, что это не является доводом, и аль-Байдави решительно утверждал это в своём «Мухтасаре». Также имам Фахр ад-Дин говорил, что это не является доводом, но при этом отметил, что иногда на это может указывать отдельный довод.
Далее, известно от ханафитов, что они вообще не признают понимания (мафхумы) — ни это, ни другие. А если предположить, что они признают данное понимание, то они не остановились на этом понимании, а присоединили к упомянутым также змею и волка, как было указано ранее, и прямое упоминание змеи содержится в «Сахихе» Муслима и в других сборниках, как уже было сказано. А в хадисе Абу Саида аль-Худри упоминается хищник-агрессор, что противоречит остановке на данном понимании числа, ибо со змеёй и хищником-агрессором их будет не пять, а семь. Как же может быть иначе, если в некоторых риваятах пришло слово «пять», а в некоторых — «четыре»? Если бы это понимание числа было доводом, эти два понимания взаимно уничтожили бы друг друга и оба были бы отвергнуты. Конец цитаты из того, что написал хафиз Вали ад-Дин (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) в своей книге «Тарх ат-Тасриб», с некоторыми изменениями.
Абу Мухаммад Ибн Хазм (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: дозволено находящемуся в состоянии ихрама — как на территории харама, так и вне его, — а также не находящемуся в ихраме — как в хараме, так и вне его — убивать всё, что не относится к добыче: свиней, львов, хищных зверей, вшей, блох, клещей верблюда или другого животного, и подобных им клещей. И мы рекомендуем им убивать змей, мышей, коршунов, воронов, скорпионов, злых собак — как малых, так и крупных из всего этого без различия, а также гекконов и прочих ползучих тварей. И нет искупления (джаза) ни за что из перечисленного, и нет искупления за вшей. А если кто-то убьёт то, убивать что было запрещено — удода, сорокопута, лягушку или муравья, — тот совершил грех, но искупления за это нет.
Доказательство этому в том, что Аллах Всевышний дозволил убивать то, что мы упомянули, а затем не запретил находящемуся в ихраме ничего, кроме убийства добычи, и не запретил ничего, кроме добычи харама, и не установил искупление ни за что, кроме добычи. Кто же запрещает то, запрет чего не установлен текстом, или устанавливает искупление за то, за что текст не устанавливает искупления, тот вводит в религию то, чего не дозволял Аллах.
Затем он подверг резкой критике, по своему обычаю, доводы учёных, чьи слова были приведены ранее, и в этом он проявил такое мастерство, какого не найти ни в какой другой книге, кроме его собственной.
Сказал составитель (да простит его Аллах Всевышний): после рассмотрения приведённых выше мазхабов и их доводов у меня утвердилось предпочтение того, к чему пришёл Абу Мухаммад Ибн Хазм (да будет милостив к нему Аллах Всевышний), в силу силы его довода.
Итог этого таков: недозволено убивать добычу, то есть то, что установлено законом ловить для еды. А что касается прочих видов хищников, ползучих тварей и насекомых, то их убийство дозволено, кроме случаев, когда есть особый текст, запрещающий их убийство, как пчела, удод, сорокопут и подобные им. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Пятый вопрос): если ты скажешь: согласно мнению о том, что понимание числа является доводом, каков ваш ответ относительно выделения именно этих упомянутых животных упоминанием?
Я скажу: шейх Ибн Дакык аль-Ыд сказал в «Шарх аль-Умда»: те, кто обосновывает это причинением вреда (аль-аза), говорят, что они были выделены упоминанием, чтобы через них указать на то, что имеет тот же смысл, а виды вреда различны, так что каждый вид из них указывает на дозволенность убийства того, в чём есть данный вид вреда. Так, через змею и скорпиона указано на то, что разделяет с ними вред от укуса, как, например, блоха по мнению некоторых. Через мышь указано на то, что причиняет вред прогрызанием и подтачиванием, как ласка (ибн урс). Через ворона и коршуна указано на то, что причиняет вред хватанием, как сокол и ястреб. Через злую собаку указано на всякого, кто агрессивно нападает и терзает по своей природе, как лев, тигр и гепард.
А те, кто говорил о распространении правила на всё, мясо чего не едят, объясняли выделение упоминанием именно этих пяти преобладанием (гальаба), поскольку они наиболее соприкасаются с людьми и смешиваются с ними в жилищах, так что их вред становится всеобщим, и это стало причиной выделения. А выделение по причине преобладания, если оно происходит, не имеет понимания (мафхум), как это известно в основах фикха. Однако их противники возразили на этот смысл в отношении распространения решения на прочих вредоносных хищников, и обоснование этого таково: присоединение того, о чём молчит текст (масктуна), к тому, о чём говорится (мантук), по аналогии обусловлено равенством ветви (фар) основе (асль) или её превосходством. А если основа отличается прибавлением, которое можно учесть, то присоединение не производится. И поскольку эти вещи причиняют всеобщий вред, как вы упомянули, это подобающим образом стало причиной дозволения их убийства ввиду всеобщности их вреда. Этот смысл отсутствует в том, чей вред не всеобщий, что не смешивается с жилищами и в отношении чего нет нужды дозволять убийство, как была нужда дозволить убийство того, что смешивается с людьми из вредоносных тварей, поэтому это к нему не присоединяется.
Первые ответили на это двумя способами: (первый) — что злая собака редка, и всё же её убийство было дозволено. (второй) — противопоставление редкости в прочих случаях большей силой вреда: не видишь ли ты, что вред от прогрызания мышью, например, или похищения коршуном малой вещи не равен тому, что есть у льва и гепарда, — уничтожению жизни, так что это было ещё более достойным дозволения убийства. Конец цитаты.
Он не обратился к упоминанию хадиса, охватывающего всех хищников, а именно его слова ﷺ: «находящийся в ихраме может убить хищника-агрессора», который уже был упомянут ранее.
Сказал составитель (да простит его Аллах Всевышний): было указано ранее, что этот хадис слабый и не годится в качестве довода, так что обрати на это внимание. Ибн Хазм сказал: если скажут: в чём смысл ограничения Посланником Аллаха ﷺ именно этими пятью? Мы скажем: явный смысл хадиса указывает на то, что убийство их является поощряемым и рекомендуемым, а убийство прочих также дозволено. И этот хадис не из тех, что запрещают, чтобы прочее, помимо этих пяти, было также велено убивать, как геккон, гадюки, змеи, тарантулы и аспиды. И возможно, что он ﷺ уже разъяснил это ранее в отношении них, так что это избавило от необходимости повторения при упоминании этих пяти. Конец цитаты. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Шестой вопрос): ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал в «Шарх Муслим»: в этих хадисах есть указание для аш-Шафии и его сторонников на то, что дозволено убивать в хараме всякого, кому полагается смертная казнь по кисасу, или забивание камнями за прелюбодеяние, или казнь за разбой и подобное, и что дозволено применять в нём все установленные наказания (худуд), независимо от того, произошло ли то, что влечёт смертную казнь или наказание, в хараме, или же произошло за его пределами, а затем виновный укрылся в хараме. Таково мнение Малика, аш-Шафии и других.
А Абу Ханифа и группа учёных сказали: то, что он совершил в хараме, наказывается там же, а то, что он совершил за его пределами, а затем укрылся туда, — если это было уничтожением жизни, то наказание не применяется в хараме, а к нему применяются меры притеснения: с ним не разговаривают, не сидят с ним, не заключают с ним сделки, до тех пор, пока он не будет вынужден выйти из харама, и тогда наказание применяется вне его пределов. А то, что менее тяжко, чем лишение жизни, наказывается в хараме. Кади сказал: передано от Ибн Аббаса, Атаа, аш-Шааби и аль-Хакама нечто подобное, однако они не различали между лишением жизни и меньшим этого, и их довод — слово Аллаха Всевышнего: «а кто войдёт в него, будет в безопасности» [Аль Имран: 97].
А довод первых — эти хадисы, ввиду того что совершивший преступление разделяет с этими животными наименование «нечестивец» (фасик), более того, его нечестие ещё более отвратительно, поскольку он является ответственным (мукаллаф) существом. И потому что притеснение, которое они упомянули, не оставляет для его обладателя безопасности, так что они противоречат явному смыслу того, чем они истолковали аят.
Кади сказал: смысл аята, по нашему мнению и по мнению большинства толкователей, — это сообщение о том, как было до ислама, и это связано союзом с предшествующими ему аятами. И было сказано: «в безопасности от огня».
А группа учёных сказала: он выводится из харама, и к нему применяется наказание, и это мнение Ибн аз-Зубайра, аль-Хасана и Муджахида,