Хадис № 3074

Нам передал Хишам ибн Аммар, сказал: нам передал Хатим ибн Исмаил, сказал: нам передал Джафар ибн Мухаммад от своего отца, который сказал: «Мы вошли к Джабиру ибн Абдуллаху. Когда мы подошли к нему, он спросил о людях (присутствующих), пока не дошёл до меня. Я сказал: „Я — Мухаммад ибн Али ибн аль-Хусайн“. Он потянулся рукой к моей голове, расстегнул мою верхнюю пуговицу, затем расстегнул нижнюю пуговицу и положил свою ладонь мне на грудь, между сосками, — а я в те дни был молодым юношей, — и сказал: „Добро пожаловать тебе! Спрашивай, что хочешь“. Я стал его спрашивать, а он был слепым. Настало время молитвы, и он встал в тканой накидке, обернувшись ею; каждый раз, когда он клал её на плечи, её края возвращались обратно из-за её малости, а его плащ лежал рядом на вешалке. Он совершил с нами молитву. Я сказал: „Расскажи нам о хадже Посланника Аллаха ﷺ“. Он показал рукой, загнув пальцы, обозначив девять, и сказал: „Посланник Аллаха ﷺ оставался девять лет, не совершая хадж. Затем в десятый год он объявил людям, что Посланник Аллаха ﷺ отправляется в хадж. В Медину прибыло множество людей, и все они хотели последовать примеру Посланника Аллаха ﷺ и совершать то же, что совершал он. Он вышел, и мы вышли с ним, и прибыли в Зу-ль-Хулейфу. Там Асма бинт Умайс родила Мухаммада ибн Абу Бакра, и она послала спросить Посланника Аллаха ﷺ: „Как мне поступить?“ Он сказал: „Совершай полное омовение, обвяжись тканью и войди в ихрам“. Посланник Аллаха ﷺ совершил молитву в мечети, затем сел на верблюдицу аль-Касва. Когда его верблюдица вышла с ним на равнину аль-Байда, — сказал Джабир, — я смотрел, насколько хватало взора: впереди него — верхом и пешком, и столько же справа от него, и столько же слева от него, и столько же позади него. А Посланник Аллаха ﷺ был среди нас, и на него ниспосылался Коран, и он знал его толкование. Что бы он ни делал, мы делали то же самое. Он произнёс тальбию единобожия: „Вот я перед Тобой, о Аллах, вот я перед Тобой! Вот я перед Тобой, у Тебя нет сотоварища, вот я перед Тобой! Поистине, хвала и милость принадлежат Тебе, и владычество, — нет у Тебя сотоварища!“ А люди произносили ту тальбию, которую обычно произносили, и Посланник Аллаха ﷺ ничего им не возразил из этого. И Посланник Аллаха ﷺ придерживался своей тальбии. — Джабир сказал: — Мы не намеревались ничего, кроме хаджа, мы не знали умру, — пока мы не пришли с ним к Дому. Он коснулся угла, пробежал три круга и прошёл шагом четыре, затем встал у места стояния Ибрахима (Макам Ибрахим) и сказал: „И сделайте из места стояния Ибрахима место молитвы“ [2:125]. Он поставил Макам между собой и Домом. Мой отец говорил — а я знаю это лишь потому, что он передавал это от Пророка ﷺ, — что он читал в этих двух ракатах суры „Скажи: О неверующие“ и „Скажи: Он — Аллах, Единый“. Затем он вернулся к Дому и коснулся угла, потом вышел через дверь к Сафе. Когда он приблизился к Сафе, он прочитал: „Поистине, Сафа и Марва — из обрядовых знаков Аллаха“ [2:158], — и сказал: „Начнём с того, с чего начал Аллах“. Он начал с Сафы, взошёл на неё, пока не увидел Дом, возвеличил Аллаха, провозгласил Его единственность и восхвалил Его, и сказал: „Нет божества, кроме Аллаха, Единого, у Которого нет сотоварища. Ему принадлежит владычество, и Ему хвала. Он оживляет и умерщвляет, и Он способен на всё. Нет божества, кроме Аллаха, Единого, у Которого нет сотоварища. Он исполнил Своё обещание, помог Своему рабу и разбил вражеские войска один“. Затем он обращался с мольбой между этим и повторил подобное этому трижды. Потом он спустился к Марве и пошёл; когда его ноги оказались в низине долины, он побежал по дну долины, а когда они, то есть его ноги, поднялись, он пошёл шагом, пока не достиг Марвы, и сделал на Марве то же, что сделал на Сафе. Когда закончился его последний обход у Марвы, он сказал: „Если бы я знал заранее то, что узнал теперь, я не привёл бы с собой жертвенный скот и сделал бы это умрой. Кто из вас не имеет с собой жертвенного скота, пусть выйдет из ихрама и сделает это умрой“. Тогда все люди вышли из ихрама и подстригли волосы, кроме Пророка ﷺ и тех, у кого был жертвенный скот. Тогда встал Сурака ибн Малик ибн Джушум и сказал: „О Посланник Аллаха, это относится только к этому нашему году или навсегда?“ Тогда Посланник Аллаха ﷺ сплёл пальцы одной руки с пальцами другой и сказал: „Умра вошла в хадж вот так“, — дважды, — „нет, навеки, навсегда“. — Он сказал: — И Али прибыл с жертвенными верблюдами Пророка ﷺ и нашёл Фатиму среди тех, кто вышел из ихрама: она надела окрашенную одежду и подвела глаза сурьмой. Али осудил её за это, и она сказала: „Мой отец велел мне так“. Али рассказывал об этом в Ираке: „Я пошёл к Посланнику Аллаха ﷺ, недовольный тем, что сделала Фатима, спрашивая Посланника Аллаха ﷺ о том, что она передала от него, и осуждая её за это“. Тогда он сказал: „Она сказала правду, она сказала правду. Что ты сказал, когда вступал в хадж?“ Али сказал: „Я сказал: О Аллах, я вхожу в ихрам с тем же намерением, с каким вошёл Твой Посланник“. Тогда он сказал: „У меня есть жертвенный скот, поэтому не выходи из ихрама“. — Он сказал: — Общее число жертвенного скота, привезённого Али из Йемена, и того, что привёз Пророк ﷺ из Медины, составило сто голов. Затем все люди вышли из ихрама и подстригли волосы, кроме Пророка ﷺ и тех, у кого был жертвенный скот. Когда наступил день ат-Тарвия и они направились в Мину, они возгласили тальбию для хаджа. Посланник Аллаха ﷺ сел на верблюдицу и совершил в Мине молитвы полуденную, послеполуденную, закатную, ночную и утреннюю. Затем он немного побыл, пока не взошло солнце, и приказал поставить шатёр из шерсти; его поставили для него в Намире. Посланник Аллаха ﷺ отправился в путь, и курайшиты не сомневались, что он остановится у Машар аль-Харам, то есть Муздалифы, как делали курайшиты в доисламские времена. Но Посланник Аллаха ﷺ проехал дальше, пока не прибыл в Арафат, и нашёл шатёр, который был поставлен для него в Намире, и остановился в нём. Когда солнце склонилось к закату, он приказал привести аль-Касву, и её подготовили; он сел на неё, пока не прибыл в долину, и произнёс проповедь людям, сказав: „Поистине, ваша кровь и ваше имущество запретны для вас, как запретен этот ваш день, в этом вашем месяце, в этом вашем городе. Знайте: всё, что относилось к делам времён невежества, отменено — оно лежит под этими моими двумя стопами. Кровная месть времён невежества отменена, и первая кровная месть, которую я отменяю, — это кровь Рабии ибн аль-Хариса (он был отдан на кормление в племени Бану Сад, и его убило племя Хузайль). Ростовщичество времён невежества отменено, и первое ростовщичество, которое я отменяю, — это наше ростовщичество, ростовщичество аль-Аббаса ибн Абд аль-Мутталиба, оно отменено полностью. Бойтесь Аллаха в отношении женщин, ведь вы взяли их на доверие Аллаха и сделали дозволенными их лона словом Аллаха. У вас есть право требовать от них, чтобы они не допускали на ваше ложе никого, кого вы не желаете. Если они сделают это, бейте их — но не жестоко. А у них есть право на вас — обеспечение пропитанием и одеждой достойным образом. Я оставил среди вас то, придерживаясь чего вы не заблудитесь: Книгу Аллаха. И вы будете спрошены обо мне. Что вы скажете?“ Они сказали: „Мы свидетельствуем, что ты донёс, выполнил и наставил“. Тогда он поднял указательный палец к небу и указывал им на людей, говоря: „О Аллах, будь свидетелем! О Аллах, будь свидетелем!“ — трижды. Затем Биляль произнёс азан, потом икаму, и он совершил молитву аз-зухр; затем произнёс икаму и совершил молитву аль-аср, не совершая между ними никакой другой молитвы. Затем Посланник Аллаха ﷺ сел на верблюдицу и прибыл к месту стояния, поставив брюхо своей верблюдицы к скалам, оставив дорогу для пеших перед собой, и обратился лицом к кибле. Он оставался стоящим, пока не зашло солнце и не исчезла желтизна, пока не скрылся диск солнца. Он посадил Усаму ибн Зейда позади себя и отправился в путь, натянув поводья аль-Касвы так, что её голова касалась передней части его седла, и говорил своей правой рукой: „О люди, спокойствие, спокойствие!“ Каждый раз, когда он подходил к тесному месту, он немного отпускал поводья, чтобы она могла подняться. Затем он прибыл в Муздалифу и совершил там молитвы аль-магриб и аль-иша с одним азаном и двумя икамами, не совершая между ними никакой другой молитвы. Затем Посланник Аллаха ﷺ лёг, пока не наступил рассвет, и совершил утреннюю молитву, когда стало ясно наступление утра, с азаном и икамой. Затем он сел на аль-Касву и прибыл к Машар аль-Хараму, взошёл на него, воздал хвалу Аллаху, возвеличил Его и провозгласил Его единственность. Он оставался стоящим, пока не рассвело совсем, затем отправился в путь до восхода солнца, посадив позади себя аль-Фадля ибн Аббаса — а тот был красивым молодым человеком со светлой кожей и красивыми волосами. Когда Посланник Аллаха ﷺ отправился в путь, мимо проезжали женщины на верблюдах, и аль-Фадль стал смотреть на них. Тогда Посланник Аллаха ﷺ положил руку на его лицо с другой стороны, и аль-Фадль отвернул лицо в другую сторону, чтобы всё же смотреть. Так он продолжал, пока не прибыл в Мухассир, где немного ускорил ход, затем пошёл по средней дороге, которая выводит к большой джамре, пока не прибыл к джамре, что у дерева. Он бросил в неё семь камешков, произнося такбир с каждым камешком, — камешками размером с горошину, которые бросают щелчком, — и бросал их со дна долины. Затем он направился к месту жертвоприношения и заколол своей рукой шестьдесят три верблюда, а остальных велел заколоть Али, отдав ему долю в своём жертвенном скоте. Затем он велел взять по куску мяса от каждого верблюда, положить в котёл и сварить, и они оба поели мяса и выпили бульона. Затем Посланник Аллаха ﷺ направился к Дому и совершил в Мекке молитву аз-зухр. Он пришёл к роду Бану Абд аль-Мутталиб, которые поили людей водой из Замзама, и сказал: „Черпайте, о Бану Абд аль-Мутталиб! Если бы не то, что люди отобрали бы у вас право поить, я бы черпал вместе с вами“. Они дали ему ведро, и он выпил из него“