392 - и передал нам Нуайм, сказал: передал нам Ибн аль-Мубарак от Хумайда ат-Тавиля, от Анаса бин Малика, который сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Мне велено сражаться с людьми, пока они не скажут: «нет божества, кроме Аллаха». И если они скажут это, будут молиться нашей молитвой, обратятся к нашей кыбле и станут есть заколотое нами, то тем самым для нас становятся запретны их кровь и имущество, кроме как по праву, а расчёт с ними — на Аллахе ﷿».
393 - и сказал Али бин Абдуллах: передал нам Халид бин аль-Харис, передал нам Хумайд, сказал: спросил Маймун бин Сийах Анаса бин Малика, сказав: о Абу Хамза, что делает запретной кровь раба и его имущество? Тот ответил: тот, кто засвидетельствует, что нет божества, кроме Аллаха, обратится к нашей кыбле, будет молиться нашей молитвой и есть заколотое нами, — тот мусульманин, ему причитается то, что причитается мусульманину, и на нём то, что лежит на мусульманине.
И сказал Ибн Абу Марьям: сообщил нам Яхья бин Айюб: передал нам Хумайд: передал нам Анас от Пророка ﷺ.
Этот хадис привёл аль-Бухари двумя путями:
Один — по риваяту Мансура бин Саада от Маймуна бин Сийаха от Анаса, возведённым к Пророку (марфу‘).
Маймун бин Сийах — басриец, о котором есть разногласие: Ибн Ма‘ин признал его слабым, а Абу Хатим ар-Рази — надёжным.
Второй — по риваяту Хумайда от Анаса — в форме та‘лика — с трёх сторон от него. А в некоторых списках он приведён с полным иснадом (муснад).
Первый из них: от Нуайма бин Хаммада, от Ибн аль-Мубарака, от Хумайда, от Анаса, и он возвёл его к Пророку.
Второй: приведён в форме та‘лика от Ибн аль-Мадини, от Халида бин аль-Хариса, от Хумайда, что Маймун бин Сийах спросил Анаса — и упомянул это, не возведя к Пророку, сделав это словами самого Анаса.
Третий: приведён в форме та‘лика от Ибн Абу Марьяма, от Яхьи бин Айюба: передал нам Хумайд: передал нам Анас от Пророка ﷺ, — и в нём прямо указано слышание Хумайдом этого от Анаса, и он возвёл это к Пророку ﷺ.
Цель аль-Бухари в этом — подтвердить достоверность риваята Хумайда от Анаса в возведённой (марфу‘) форме.
И оспорил его в этом аль-Исмаили, сказав: Хумайд слышал это лишь от Маймуна бин Сийаха, от Анаса. Он сказал: и нельзя опираться на Яхью бин Айюба в его словах «передал нам Хумайд: передал нам Анас», ибо у шамцев и египтян в обычае упоминать сообщение так, как они его передают, — они не сворачивают его так, как это делают иракцы.
Он указывает на то, что шамцы и египтяне прямо указывают на передачу (тахдис) в своих риваятах, хотя иснад не связан непосредственным слышанием.
И упомянул Абу Хатим ар-Рази о товарищах Бакии бин аль-Валида, что они часто так поступают.
Затем аль-Исмаили привёл в доказательство своих слов то, что он передал по пути Убайдуллаха бин Му‘аза: передал нам мой отец: передал нам Хумайд, от Маймуна бин Сийаха, который сказал: спросил я Анаса: что делает запретной кровь мусульманина и его имущество? Тот ответил: тот, кто засвидетельствует, что нет божества, кроме Аллаха, и что Мухаммад — Посланник Аллаха — и далее хадис.
Он сказал: а то, что он привёл от Али бин аль-Мадини от Халида бин аль-Хариса, подтверждает то, с чем пришёл Му‘аз бин Му‘аз, поскольку именно Маймун был тем, кто задал вопрос, и именно от него слышал Хумайд. И Аллах знает лучше. Конец того, что он привёл.
А риваят Му‘аза бин Му‘аза от Хумайда от Маймуна от Анаса — остановленный (мавкуф).
И упомянул ад-Даракутни в «аль-Иляль», что именно он и есть верный, после того как упомянул, что Ибн аль-Мубарак, Яхья бин Айюб и Мухаммад бин Иса бин Сами‘ передали его от Хумайда от Анаса возведённым.
Он сказал: и был упомянут этот хадис Али бин аль-Мадини со слов Ибн аль-Мубарака. Тот сказал: боюсь, что это ошибка, — возможно, это «Хумайд от аль-Хасана» — в форме иршаль (без указания передатчика).
Ад-Даракутни сказал: но это не так, ибо Му‘аз бин Му‘аз — из числа надёжнейших. И он передал его так, как мы упомянули, то есть от Хумайда от Маймуна от Анаса как остановленный (мавкуф).
И привёл его Абу Дауд в своём «Сунане» по пути Яхьи бин Айюба, как на это указал аль-Бухари.
И привёл его Абу Дауд — также — и ат-Тирмизи, и ан-Насаи по пути Ибн аль-Мубарака, и ат-Тирмизи назвал его хорошим (хасан), и признал достоверным (сахих), и назвал редким (гариб), упомянув, что Яхья бин Айюб является ему подтверждающим (мутаби‘).
И привёл его ан-Насаи — также — по пути Мухаммада бин Исы бин Сами‘: передал нам Хумайд от Анаса, — и возвёл его к Пророку.
И по пути Мухаммада бин Абдуллаха аль-Ансари: передал нам Хумайд, сказал: спросил Маймун бин Сийах Анаса, сказав: о Абу Хамза, что делает запретной кровь мусульманина и его имущество, — и упомянул это как остановленное (мавкуф), не возведя к Пророку.
Это подобно риваяту Халида бин аль-Хариса, который упомянул аль-Бухари от Ибн аль-Мадини от него, и оба они сделали Маймуна бин Сийаха задающим вопрос Анасу, и не упомянули, что Хумайд передал это от Маймуна, и, возможно, их слова более похожи на истину.
И последовал за ними обоими Му‘аз бин Му‘аз в остановленности этого сообщения, только он сделал его так: «от Хумайда от Маймуна от Анаса», и это верное, по мнению аль-Исмаили и ад-Даракутни, как было сказано ранее.
Что же касается возведения этого сообщения (рафъ) вместе с его непрерывной связью (васль), то передал ад-Даракутни от Ибн аль-Мадини, что тот отверг это.
Так же передал Ибн Абу Хатим от своего отца, что он сказал: возводят его к Пророку лишь три человека: Ибн аль-Мубарак, Яхья бин Айюб и Ибн Сами‘.
Он указывает на то, что остальные передают его как остановленное, не возводя к Пророку. Так он сказал.
И передал его Абу Халид аль-Ахмар от Хумайда от Анаса — возведённым.
Привели его хадис ат-Табарани и Ибн Джарир ат-Табари.
И передал Ибн Лахи‘а от Абу аль-Асвада от Урвы бин аз-Зубайра, что Пророк ﷺ написал аль-Мунзиру бин Саве: «Далее; поистине, тот, кто молится нашей молитвой, обращается к нашей кыбле и ест заколотое нами, — тот мусульманин, которому принадлежит покровительство (зимма) Аллаха и Посланника».
Привёл его Абу Убайд.
И это иршаль (сообщение с обрывом иснада у передатчика от Пророка).
И этот хадис указывает на то, что кровь не защищается одним лишь произнесением двух свидетельств, пока не будут исполнены их права, а важнейшее из этих прав — молитва; поэтому он выделил её особым упоминанием. А в другом хадисе к молитве добавлен закят.
Упоминание же обращения к кыбле — указание на то, что непременно нужно совершать молитву мусульман, предписанную в их ниспосланной Книге их Пророку, а это молитва, обращённая к Каабе. Иначе тот, кто молится в сторону Иерусалима после отмены этого направления, подобно иудеям, или на восток, подобно христианам, — не мусульманин, даже если он засвидетельствует единобожие.
И в этом — доказательство великого значения обращения к кыбле в молитве, ибо не упомянуто из условий молитвы ничего иного, кроме этого, — ни очищение, ни прочее.
А упоминание вкушения заколотого мусульманами — указание на то, что непременно нужно придерживаться всех явных предписаний Ислама, важнейшее из которых — вкушение заколотого мусульманами и согласие с ними в способе заклания; кто же отказывается от этого, тот не мусульманин.
И Пророк ﷺ иногда испытывал того, кто входил в Ислам, если тот в своей прежней религии воздерживался от вкушения некоторой заколотины мусульман, — накормив его тем, от чего он воздерживался, чтобы тем самым подтвердилась его принадлежность к Исламу.
Передано, что он предложил людям, которые в своём язычестве воздерживались от вкушения сердца, а затем вошли в Ислам, — вкусить сердце, и сказал им: «Поистине, ваш Ислам не завершится, кроме как через его вкушение».
И если бы иудей принял Ислам, но остался бы воздерживающимся от вкушения заколотины мусульман, это было бы доказательством того, что Ислам не вошёл в его сердце, и этот хадис указывает на то, что этим он не становится мусульманином.
И свидетельствует об этом слово Умара относительно тех, кто принял Ислам из жителей провинций и был способен совершить хадж, но не совершил его, — что он вознамерился обложить их джизьей и сказал: они не мусульмане.
И передано от аль-Хасана бин Салиха, что мусульманин, принявший Ислам в стране войны и оставшийся там при возможности выйти оттуда, подобен многобожнику в отношении своей крови и имущества, и что если мусульманин присоединится к стране войны и останется там, он становится тем самым отступником (муртаддом).
И его слово: «то тот мусульманин, ему принадлежит покровительство (зимма) Аллаха и Его Посланника». «Зимма» — это договор, и это указание на то, что заповедали Аллах и Его Посланник мусульманам — воздерживаться от крови мусульманина и его имущества.
И его слово: «не предавайте Аллаха в его покровительстве», то есть: не предавайте того, кому дан завет от Аллаха и Его Посланника, — не изменяйте ему в обещанном покровительстве, а исполняйте перед ним завет.
Это взято из их выражения: «ахфарту фуланан» — «я предал такого-то», а также говорят: «хафартуху» — «я взял его под покровительство».
29 - Глава
Кыбла жителей Медины, Шама и востока
И нет на востоке и нет на западе кыблы; согласно словам Пророка ﷺ: «Не обращайтесь лицом или спиной к кыбле при испражнении или мочеиспускании, но обращайтесь на восток или на запад».
Цель этой главы: жители Медины и те, кто находится близко к их направлению, как жители Шама и Ирака, — их кыбла находится между востоком и западом со стороны Каабы, а восток и запад для них не являются кыблой, и то, что между ними, для них является кыблой; доказательство этому — то, что Пророк ﷺ запретил им обращаться к кыбле при испражнении или мочеиспускании и повелел им обращаться на восток или на запад, что указывает на то, что восток и запад для них не кыбла, а то, что между ними, для них является кыблой.
Передано от Ибн Умара и Саида бин Джубайра, что оба они сказали: то, что между востоком и западом, есть кыбла для жителей востока.
И так же сказал имам Ахмад: то, что между востоком и западом, есть кыбла для нас, жителей востока, но не для жителей Шама и не для жителей Йемена.
Его имеется в виду некоторые окраины Шама.
Именно это имел в виду Умар в своих словах: «Между востоком и западом — кибла».
Это передано и как возведённый [к Пророку ﷺ] риваят, однако он не соответствует условию аль-Бухари.
Ахмад сказал: «У него нет иснада». То есть в его иснадах есть слабость.
А в другой раз он сказал: «Он не силён». [И при этом] сказал: «А от Умара это достоверно».
Самое сильное из того, что передано в этом отношении с иснадом, — хадис Абдуллы ибн Джафара аль-Махрами от Усмана ибн Мухаммада аль-Ахнаси, от Ибн аль-Мусайиба, от Абу Хурайры, от Пророка ﷺ, который сказал: «Между востоком и западом — кибла».
Его привёл ат-Тирмизи и сказал: «Хадис хороший, достоверный».
Аль-Ахнаси считали надёжным Ибн Маин и другие. А от аль-Махрами передавал Муслим, но Ибн аль-Мадини сказал: «Он передавал недостоверные [мункар] хадисы».
Этот хадис также приводили Ибн Маджа и ат-Тирмизи через путь Абу Ма‘шара Наджиха ас-Синди, от Мухаммада ибн Амра, от Абу Салямы, от Абу Хурайры, от Пророка ﷺ.
Абу Ма‘шар слаб в хадисе.
Ему в этом последовал Али ибн Зубьян, который передал его от Мухаммада ибн Амра так же, как он передавал. Его привёл Ибн Ади. Али ибн Зубьян также слаб.
Есть в этом отношении и мурсаль-хадис: его передал имам Ахмад — в риваяте своего сына Салиха — от Абу Саида, вольноотпущенника бану Хашим: «Мне рассказал Сулейман ибн Билял, который сказал: Амр ибн Абу Амр сказал от аль-Мутталиба ибн Ханталяба, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Между востоком и западом — кибла, если ты обратил своё лицо в сторону Заповедного Дома»».
Убайдулла ибн Умар передал от Нафи‘а, от Ибн Умара, от Умара, что тот сказал: «Если ты поместишь запад по правую руку от себя, а восток — по левую, то то, что между ними, — кибла».
Именно об этом Ахмад сказал, что это достоверно передано от Умара.
Его передавали Яхья аль-Каттан и не один [другой], от Убайдуллы.
Хаммад ибн Мас‘ада передал его от Убайдуллы с добавлением: «кроме как у Дома».
Передано от Ибн Нумайра и Хаммада ибн Салямы, от Убайдуллы, от Нафи‘а, от Ибн Умара, от Пророка ﷺ.
Возведение этого хадиса к Пророку ﷺ недостоверно по мнению ад-Даракутни и других хранителей хадисов.
Что касается аль-Хакима, то он счёл его достоверным и сказал: «[Он соответствует] условию их обоих [аль-Бухари и Муслима]», но это не так, как он сказал.
Также его передал Мухаммад ибн Абд ар-Рахман ибн Муджаббар, от Нафи‘а, от Ибн Умара как возведённый [к Пророку] риваят. Об Ибн аль-Муджаббаре есть разногласие.
Абу Зур‘а сказал: «Это ошибка, а хадис — это хадис Ибн Умара, остановленный [маукуф]».
Этот же смысл передан также от Усмана, Али, Ибн Умара и Ибн Аббаса (да будет доволен ими Аллах), и не известно, чтобы кто-то из сподвижников высказал иное.
То же самое говорили Ибрахим и Са‘ид ибн Джубайр: «Между востоком и западом — кибла», а Са‘ид ибн Джубайр добавил: «для жителей востока».
Муджахид сказал о том, кто отклонился от киблы: «Это ему не вредит; между востоком и западом — кибла».
Аль-Хасан сказал о том, кто повернулся во время молитвы: «Если он повернулся спиной к кибле, его молитва становится недействительной, а если он повернулся вправо или влево, его молитва остаётся действительной».
Передано от Хумайда ибн Абд ар-Рахмана, что он повторил молитву, которую совершил в мечети, о которой ему сказали: «В её кибле есть отклонение влево».
Мазхаб Малика таков: если человек узнал во время молитвы, что он повернулся спиной к кибле, или отклонился к востоку, или к западу, он прерывает молитву и начинает её заново; если он узнал об этом после молитвы, он повторяет её в отведённое время; а если он узнал, что отклонился незначительно, то пусть повернётся к кибле и продолжит [молитву] — это упомянуто в «Тахзиб аль-Мудаввана».
Мазхаб Ахмада таков: между востоком и западом — кибла; его тексты в этом не расходятся, и ранние из его последователей не упоминали в этом разногласия. Разногласие упомянул лишь кади Абу Я‘ля и те, кто пришёл после него, взяв его из некоего допускающего [двойное толкование] выражения [Ахмада], которое не является ни ясным текстом, ни очевидным по смыслу; а допускающее [двойное толкование] выражение сопоставляется с его ясными словами и толкуется в их свете, и его не считают противоречащим им лишь на основании отдалённого допущения. Что касается аш-Шафии, то у него по этому вопросу два мнения.
А у Ахмада мнение по этому вопросу не расходилось, и он прямо заявил о своём разногласии с аш-Шафии в этом.
Ахмад сказал в риваяте Джафара ибн Мухаммада: «Между востоком и западом — кибла, и не имеет значения ни летний закат, ни зимний закат; если он совершил молитву между ними, его молитва действительна и допустима, однако мы считаем предпочтительным, чтобы он держался середины киблы, помещая запад по правую руку, а восток по левую, находясь посередине между ними. А если он совершил молитву где-то между этими [пределами] и был более склонен к одной из сторон, его молитва полноценна, при условии, что он находится между востоком и западом и не выходит за эти пределы».
Многие [ученики Ахмада] передали от него этот же смысл.
Передано от него, что его спросили о его словах «между востоком и западом — кибла», и он обратил своё лицо в сторону киблы, направил правую руку в сторону вечерней зари, а левую — в сторону утренней зари, и сказал: «Кибла — это то, что между этими двумя [точками]».
В риваяте аль-Асрама он сказал: «Если солнце восходит с востока, значит, установлено, что это восток, а если оно заходит, значит, установлено, что это запад; и то, что между ними, — [кибла] для жителей востока, если он обращён к Каабе».
Он отверг то, что под этим подразумевается именно зимний восток, и сказал: «Не имеет значения ни зимний закат, ни летний закат; если он совершил молитву между ними, его молитва допустима».
Он имел в виду, что всё, что находится между крайними точками восходов и крайними точками закатов зимой и летом, есть кибла, а предпочтительно молиться в середине этого промежутка.
Ахмад не имел в виду, что в каждый сезон года следует молиться посередине между восходом солнца и его закатом в этот именно сезон, поскольку из этого следовало бы отклонение к востоку или западу в некоторые периоды времени.
Ахмад сказал это лишь потому, что некоторые люди истолковали слова «между востоком и западом — кибла» как относящиеся именно к зимнему востоку и его закату — среди них Абу Хайсама и Сулейман ибн Давуд аль-Хашими; ведь у зимы есть свой восход и свой закат, и у лета так же, и поэтому Всевышний Аллах упомянул их в двойственном числе в Своих словах: «Господь двух восходов и Господь двух закатов» [ар-Рахман, 17], и объединил их во множественном числе в Своих словах: «Господом восходов и закатов» [аль-Ма‘аридж, 40] с учётом восходов зимы, лета, осени и весны — ведь у каждого дня года есть своя особая точка восхода и своя особая точка заката, — а в единственном числе Он упомянул их в словах: «Господь востока и запада» [аш-Шу‘ара, 28] с учётом [обобщённого] рода.
Аль-Асрам передал от Ахмада, что ему было сказано: «Кибла жителей Багдада — по Полярной звезде [аль-Джады]?», и он стал отрицать значение аль-Джады, говоря: «Что такое аль-Джады? Но [ориентируются] на хадис Умара: «Между востоком и западом — кибла»».
Он имел в виду, что ориентация по аль-Джады и другим звёздам, таким как Полюс и подобным, не передана от предшественников [саляфов], и что нет обязанности ориентироваться по этому или учитывать это, а передано от них лишь ориентация по востоку и западу.
Он не имел в виду, что аль-Джады не служит указанием на киблу; ведь в другом риваяте от него он сказал: «аль-Джады должна находиться за затылком [молящегося]» — то есть у молящегося, — и его слова указывают на то, что ориентация на точное направление [киблы] тем способом, каким ориентируются те, кто ориентируется на точное направление, не является предпочтительной.
Ранее приводился его прямой текст о том, что если человек отклонился во время молитвы к одной из сторон, но не вышел за пределы [промежутка] между востоком и западом, его молитва полноценна, хотя предпочтительно стремиться к середине между ними.
На это указывает то, что сподвижники (да будет доволен ими Аллах), завоевав города, устанавливали киблы многих из них по [общему] направлению, так что это не соответствовало точному азимуту в том виде, в каком его знают вычислители, и молились в эту сторону, а мусульмане после них единогласно продолжали молиться в эту сторону. Это указывает на то, что точный расчёт азимута не является предпочтительным, не говоря уже о том, чтобы быть обязательным.
Поэтому, когда многие из позднейших правоведов разошлись в этом вопросе и стали считать желательным или обязательным учёт точного направления, обосновывая это звёздами и подобным, они пришли к выводу, что многие киблы городов отклонены от истинного направления, что породило у них смущение и сомнение относительно положения предшественников этой общины из числа сподвижников и тех, кто пришёл после них.
Некоторые из них сделали обязательным учёт этого и повелели разрушать каждую киблу, установленную иначе, как это упомянул Харб аль-Кирмани, а это ведёт к обвинению предшественников общины в заблуждении и к порицанию их молитвы.
Некоторые из них считали предпочтительным ориентироваться по широте и долготе городов и учитывать это при определении направления, хотя и не делали это обязательным, как сказал Яхья ибн Адам и другие.
Правильным является то, что сказал имам Ахмад: учёт всего этого не является предпочтительным.
Из этого становится ясно, что тот из последователей имама Ахмада, кто сделал обязательным изучение этих признаков и сказал, что это личная или коллективная обязанность, — его мнение не имеет основания, и он перенял это из основ других людей, следуя им подражательно.
На это указывает из числа шариатских доводов слово Пророка ﷺ: «Мы — неграмотная община, мы не пишем и не считаем; месяц бывает вот таким, и вот таким, и вот таким», — и он загнул большой палец в третий раз, — затем сказал: «Постúте по его виду [появлению новолуния] и разговляйтесь по его виду, а если он скрыт от вас облаками, то завершайте счёт [дней]».
Отсюда становится ясным, что наша религия не нуждается ни в расчётах, ни в записях, как это делают люди Писания, увязывающие свои обряды с движением солнца и его вычислениями, и что в нашей религии время поста связано с тем, что видно глазу, — с наблюдением новолуния. Если же оно скрыто облаками, мы доводим число месяца до полного, и не нуждаемся в расчёте.
Что же касается солнца, то с ним связана продолжительность дня, в течение которого обязателен пост, а это также связано с тем, что наблюдается глазом: начало его — восход второй утренней зари, что есть начало появления солнца над поверхностью земли, а конец его — закат солнца.
Также с движением солнца связаны времена молитв: у утренней молитвы (фаджр) начало времени — восход этой зари, а конец — восход солнца; начало времени полуденной молитвы (зухр) — прохождение солнца через зенит, а конец — когда тень всякой вещи становится равной ей самой, что есть начало времени послеполуденной молитвы (аср), конец которого — пожелтение солнца или его закат, что есть начало времени вечерней молитвы (магриб), конец которого — исчезновение вечерней зари (шафак), что есть начало времени ночной молитвы (иша), конец которого — середина ночи или треть её, а для людей, имеющих оправдание, это время продолжается до восхода утренней зари. Всё это не нуждается ни в расчёте, ни в записи.
Также и киблу не нужно вычислять по расчётам и записям: в Медине и в тех областях, что направлены к ней — в Шаме, Ираке и Хорасане, — она узнаётся по тому, что находится между востоком и западом.
Поэтому передаётся от Усмана ибн Аффана, что он сказал: «Как может человек ошибиться в молитве, если то, что между востоком и западом, есть кибла, — пока он намеренно не отклонится к востоку».
И община единодушна в допустимости вытянутого прямого ряда молящихся при удалённости от Каабы, при том что известно, что невозможно, чтобы каждый из них был обращён точно к самой Каабе так, чтобы, если бы из середины его лица вышла прямая линия, она достигла бы Каабы по прямой, — ибо это возможно лишь при некоторой, хотя бы малой, кривизне; и чем больше расстояние, тем меньше эта кривизна, но она непременно есть.
А тот, кто передаёт от имама Ахмада риваят об обязательности искривления по краям длинного ряда, — тот ошибся и приписал ему то, чего он не говорил; более того, если бы он [Ахмад] это услышал, то поспешил бы это отвергнуть и отречься от того, кто это сказал, ибо это противоречит практике мусульман во всех странах и во все времена.
Что же касается слов Всевышнего Аллаха: «И по звёздам они находят путь» [ан-Нахль, 16], и слов Умара: «Изучайте из звёзд то, чем вы узнаёте киблу и дорогу», а также переданного от него: «Изучайте из звёзд то, чем вы находите путь на суше и на море, а затем остановитесь», — то смысл этого, и Аллах знает лучше, состоит в том, что человек изучает восточные, западные и средние звёзды, чтобы находить направление киблы после захода солнца и в отсутствие луны, определяя тем самым восток и запад, подобно тому как это определяется по солнцу и луне. И он, и Аллах знает лучше, не имел в виду изучение того, что сверх этого, поэтому и велел остановиться — из-за того, к чему приводит углубление в это, из того, во что впали позднейшие поколения в виде дурного мнения о праведных предках.
Разошлись во мнениях об изучении стоянок луны и названий звёзд, по которым находят путь: это дозволяли ан-Наха‘и, Муджахид и Ахмад, а Катада и Ибн Уяйна не одобряли изучение стоянок луны.
Тавус сказал: «Немало смотрящего на звёзды и изучающего буквы абу джад, у которого нет доли у Аллаха».
Это же передаётся от него от Ибн Аббаса.
Сказал аль-Бухари, да помилует его Аллах: