Конец цитаты.
Ему предшествовал в этом утверждении — что исключение относится к переводу заголовка (تَرْجَمَة) — аль-Исмаили в своём «Мустахридже». Он сказал: его слово «кроме как почесать кожу» должно относиться к главе, к его словам «если это относится к делу молитвы», и он прямо указал, что это слова аль-Бухари, а не слова Али. [Это мнение] — учёного Аля ад-Дина Муглатая в его комментарии, и за ним последовал тот, кто перенял это у него из тех, кого мы застали. Но это ошибка, ведь исключение — это остаток предания (асара) Али. Так его передал Муслим ибн Ибрахим, один из шейхов аль-Бухари, от Абд ас-Салама ибн Аби Хазима, от Газвана ибн Джарира ад-Дабби, от его отца — а он был очень привязан к Али ибн Аби Талибу (да будет доволен им Аллах), — который сказал: «Когда Али вставал на молитву и произносил такбир, он клал правую руку на левое запястье (русг) и оставался так до поясного поклона, кроме случаев, когда чесал кожу или поправлял одежду». Так мы передаём это в «Сафине аль-Джараидийя» через путь ас-Силяфи с его иснадом до Муслима ибн Ибрахима. Также это привёл Ибн Аби Шейба с этой же стороны словами: «кроме как поправить свою одежду или почесать своё тело». И это соответствует переводу заголовка. А если бы предание Али заканчивалось на словах «левое», то в нём была бы связь с переводом заголовка лишь весьма отдалённая. И это одна из польз выведения (тахридж) отрывочных сообщений (та‘ликат).
Слово «русг» (الرُّصْغ) — с сукуном на саде без точки, после которой стоит буква с точкой (غ). Автор «аль-Айна» сказал: это диалектный вариант слова «русг» (الرُّسْغ), означающего сустав между кистью и предплечьем. А автор «аль-Мухкама» сказал: «русг» — это место соединения голеней и стоп. Далее, внешний смысл этих преданий противоречит переводу заголовка, поскольку они ограничены случаем, когда действие относится к делу молитвы, тогда как заголовок сформулирован без ограничения. Как будто автор указал, что безусловность заголовка ограничена упомянутым, чтобы исключить праздное занятие. Можно также сказать, что это [действие] имеет связь с молитвой, поскольку устранение того, что причиняет неудобство молящемуся, помогает поддерживать смирение (хушу‘), требуемое в молитве. И в понятие «использования помощи» входит держание за верёвку при усталости и опора на палку и тому подобное, и это дозволяли некоторые из ранних учёных (саляф). Уже приводилось повеление развязать верёвку в главах о ночном стоянии (кыям аль-лейль), и упоминание об «ихтисасе» будет приведено спустя несколько глав.
Его слово («и взял меня за правое ухо, крутя его») — это свидетельство [в пользу] перевода заголовка, поскольку он взял его за ухо сначала, чтобы повернуть его с левой стороны на правую, а это относится к устройству молитвы. Затем он взял его снова, чтобы успокоить его, поскольку это происходило ночью, как уже было изложено в главах о рядах. Ибн Баттталь сказал: аль-Бухари извлёк из этого, что если молящемуся дозволено пользоваться своей рукой в молитве в том, что касается кого-то другого, то ещё более уместно пользоваться ею в собственном деле, чтобы укрепиться этим в своей молитве и обрести бодрость для неё, когда в этом есть нужда. Об остальных пользах хадиса Ибн Аббаса уже говорилось в главах о витре.
2 — глава: что запрещается из речи в молитве
1199 — Рассказал нам Ибн Нумайр, сказал: рассказал нам Ибн Фудайль, рассказал нам аль-А‘маш от Ибрахима, от Алькамы, от Абдуллаха (да будет доволен им Аллах), который сказал: мы приветствовали Пророка ﷺ, когда он был в молитве, и он отвечал нам приветствием. Когда же мы вернулись от Негуса (ан-Наджаши), мы поприветствовали его, но он не ответил нам, и сказал: «Поистине, в молитве есть занятость».
[Хадис 1199 — его концы в: 3875, 1216]
Рассказал нам Ибн Нумайр, рассказал нам Исхак ибн Мансур, рассказал нам Хурайм ибн Суфьян, от аль-А‘маша, от Ибрахима, от Алькамы, от Абдуллаха (да будет доволен им Аллах), от Пророка ﷺ подобное этому.
1200 — Рассказал нам Ибрахим ибн Муса, сообщил нам Иса, от Исмаила, от аль-Хариса ибн Шубайля, от Абу Амра аш-Шайбани, который сказал: сказал мне Зайд ибн Аркам: «Мы разговаривали в молитве во времена Пророка ﷺ — один из нас обращался к своему товарищу по своей нужде, — пока не был ниспослан аят: «Оберегайте молитвы» — и тогда нам было велено хранить молчание».
[Хадис 1200 — его конец в: 4534]
Его слово («глава: что запрещается из речи в молитве») — в риваяте аль-Асили и аль-Кушмихани: «что запрещается относительно этого». В заголовке содержится указание на то, что некоторые виды речи не запрещены, как об этом будет приведён рассказ о разногласии далее.
Его слово («рассказал нам Ибн Нумайр») — это Мухаммад ибн Абдуллах ибн Нумайр, названный по имени его деда, а не Абдуллах, которого аль-Бухари не застал.
Его слово («мы приветствовали Пророка ﷺ, когда он был в молитве») — в риваяте Абу Ваиля: «мы приветствовали в молитве и передавали свои нужды». А в риваяте Абу аль-Ахваса: «я вышел по нужде, а мы приветствовали друг друга в молитве». Автор приведёт после этого через главу нечто подобное в хадисе о ташаххуде.
Его слово («ан-Наджаши») — с фатхой на нун, передаётся также с кясрой. Его имя и указание на нечто из его дела будут приведены в «Книге о похоронах», если пожелает Всевышний Аллах.
(Польза) Ибн Аби Шейба передал через мурсаль Ибн Сирина, что Пророк ﷺ ответил Ибн Мас‘уду в этой истории приветствием жестом. Автор посвятил вопросу жеста в молитве отдельный заголовок, который будет приведён вскоре в конце [главы о] земных поклонах по забывчивости (суджуд ас-сахв).
Его слово («он не ответил нам») — Муслим добавил в риваяте Ибн Фудайля: «Мы сказали: о посланник Аллаха, мы приветствовали тебя в молитве, а ты отвечал нам». Так же и в риваяте Абу Аваны, которая приведена в [книге о] переселении (хиджра).
Его слово: («поистине, в молитве — занятость») в риваяте Ахмада от Ибн Фудайля: «поистине, [великая] занятость» — с добавлением усиления, а неопределённость формы здесь указывает на разновидность, то есть [занятость] чтением Корана, поминанием и мольбой, либо на возвеличивание — то есть занятость, да ещё какая занятость! — ибо молитва есть беседа с Аллахом, требующая полного погружения в служение Ему, так что в ней не подобает заниматься чем-либо иным. Ан-Навави сказал: смысл его в том, что обязанность молящегося — заниматься своей молитвой и размышлять над тем, что он произносит, и не следует отвлекаться на что-либо иное, вроде ответа на приветствие и подобного. В риваяте Абу Ваиля добавлено: «поистине, Аллах устанавливает из Своего повеления то, что желает, и поистине Аллах установил не разговаривать в молитве». А в риваяте Кульсума аль-Хузаи добавлено: «...кроме поминания Аллаха и того, что подобает вам, так стойте перед Аллахом смиренно» — так нам было велено молчать.
Его слово: (Хурайм) — с «ха» и «ра» в форме уменьшительной, а «ас-Салули» — с «син» открытой и двумя «лям», первая из которых лёгкая и с «дамма». Люди обоих иснадов по обоим путям — все куфийцы, а Суфьян — это ас-Саури, и риваят аль-Амаша с этим иснадом причисляется к самым достоверным иснадам.
Его слово: («подобное этому») ясно указывает, что текст риваята Хурайма не идентичен тексту риваята Ибн Фудайля, а смысл их один. Так же и Муслим привёл хадис по обоим путям, и в риваяте Хурайма также сказал: «подобное этому». Я не встретил полного изложения текста Хурайма кроме как у аль-Джаузаки, который привёл его через путь Ибрахима ибн Исхака аз-Зухри от него, и я не увидел между ними расхождения, кроме того, что он сказал: «мы прибыли» вместо «мы вернулись», и добавил: «и было сказано ему: о посланник Аллаха», а остальное совпадает. Далее будет приведено в главе о переселении через путь Абу Аваны от аль-Амаша более ясное изложение этого. У хадиса есть и другие пути передачи, среди них — у Абу Дауда и ан-Насаи через путь Абу Лейлы от Ибн Масуда, и у ан-Насаи через путь Кульсума аль-Хузаи от него, и у Ибн Маджа и ат-Тахави через путь Абу аль-Ахваса от него. Далее будет обращено внимание на это в главе о словах Всевышнего: «каждый день Он занят делом» из последних разделов книги о единобожии.
Его слово: («от Исмаила») — это Ибн Абу Халид. У аль-Хариса ибн Шубайля нет у аль-Бухари ничего, кроме этого хадиса, а его отец [Шубайль] — с «шин» и «ба», а на конце «лям» в уменьшительной форме. И у Абу Умара, и у его шейха Саада ибн Ияса аш-Шайбани от Зайда ибн Аркама нет ничего иного, кроме этого.
Его слово: («мы, бывало, разговаривали») с облегчённым «нун», и это по своему статусу — возведённое [к Пророку] сообщение, как и его слово «нам было велено», ввиду его слов там: «во времена Пророка ﷺ», — даже если бы это не было ограничено этим, упоминание ниспослания аята было бы достаточно для признания этого возведённым сообщением.
Его слово: («один из нас разговаривает со своим товарищем по своей нужде») — это разъяснение его слова «мы разговаривали». Из этого явствует, что они не разговаривали в молитве обо всём, а ограничивались только нуждой — вроде ответа на приветствие и подобного.
Его слово: («пока не был ниспослан [аят]») ясно указывает, что отмена разговора в молитве произошла посредством этого аята, а это предполагает, что отмена произошла в Медине, поскольку данный аят мединский по единогласному мнению. Это создаёт трудность в отношении слов Ибн Масуда о том, что это произошло, когда они вернулись от Наджаши, а их возвращение от него было в Мекку. Дело в том, что некоторые мусульмане переселились в Эфиопию, затем до них дошла весть, что многобожники приняли ислам, и они вернулись в Мекку, но обнаружили дело противоположным этому, и вред им усилился, поэтому они вышли туда снова, и во второй раз их было во много раз больше, чем в первый. Ибн Масуд был с обеими группами, и разошлись мнения о том, что он имел в виду словами «когда мы вернулись» — имел ли он в виду первое возвращение или второе. Кади Абу ат-Тайиб ат-Табари и другие склонились к первому и сказали: запрет разговора был в Мекке, и объяснили хадис Зайда тем, что до него и его народа не дошла отмена, и сказали: нет препятствия тому, чтобы предписание предшествовало, а затем был ниспослан аят в соответствии с ним. Другие склонились к предпочтению [одного хадиса над другим] и сказали: хадис Ибн Масуда предпочтителен тем, что он передал сами слова Пророка ﷺ, в отличие от Зайда ибн Аркама, который их не передал. А иные сказали: Ибн Масуд имел в виду именно своё второе возвращение, и передано, что он прибыл в Медину, когда Пророк ﷺ снаряжался к Бадру. В «Мустадраке» аль-Хакима через путь Абу Исхака от Абдуллаха ибн Утбы ибн Масуда от Ибн Масуда сказано: послал нас посланник Аллаха ﷺ к Наджаши восемьдесят мужчин.
И привёл хадис полностью, а в конце его: «и Абдуллах ибн Масуд поспешил и участвовал в битве при Бадре».
В «Сире» Ибн Исхака сказано: когда до мусульман, находившихся в Эфиопии, дошло известие о том, что Пророк ﷺ переселился в Медину, тридцать три человека из них возвратились в Мекку. Двое из них умерли в Мекке, семеро были задержаны, а двадцать четыре человека направились в Медину и участвовали в битве при Бадре. Согласно этому, Ибн Мас‘уд был из их числа, и отсюда становится ясно, что его встреча с Пророком ﷺ после возвращения состоялась в Медине. К этому объединению склонился аль-Хаттаби, но тот, кто оспаривал его слова, не выяснил, на чём он основывался. Это объединение подтверждается приведённым ранее риваятом Кульсума, который явно указывает на то, что и Ибн Мас‘уд, и Зейд ибн Аркам сообщили, что отменяющим аятом являются слова Всевышнего: «И стойте перед Аллахом смиренно».
Что же касается слов Ибн Хиббана о том, что отмена речи [в молитве] произошла в Мекке за три года до хиджры, и его слов о том, что смысл слов Зейда ибн Аркама «мы разговаривали» означает «мои соплеменники разговаривали», поскольку его соплеменники молились до хиджры вместе с Мус‘абом ибн Умайром, который обучал их Корану, а когда в Мекке был отменён запрет на речь [в молитве], это дошло до жителей Медины, и они оставили это, — то это возражение опровергается тем, что этот аят, по единогласному мнению, мединский, а также тем, что принятие ислама ансарами и направление к ним Мус‘аба ибн Умайра произошло лишь за один год до хиджры, а также тем, что в хадисе Зейда ибн Аркама сказано: «мы разговаривали позади Посланника Аллаха ﷺ».
Так это привёл ат-Тирмизи, и отсюда исключается, что подразумевались ансары, которые молились в Медине до переселения Пророка ﷺ к ним.
Ибн Хиббан ответил в другом месте, что Зейд ибн Аркам своими словами «мы разговаривали» подразумевал тех мусульман, которые молились позади Пророка ﷺ в Мекке. Но и это опровергается тем, что они собирались в Мекке лишь редко, а также тем, что передал ат-Табарани в хадисе Абу Умамы, который сказал: «Когда человек входил в мечеть и находил их молящимися, он спрашивал стоящего рядом с ним, и тот сообщал ему о том, что он упустил, и он восполнял это, а затем присоединялся к ним, — пока однажды не пришёл Му‘аз и вошёл в молитву» — и далее он привёл хадис. А это, несомненно, происходило в Медине, поскольку Абу Умама и Му‘аз ибн Джабаль приняли ислам именно там.
Его слово («Оберегайте молитвы...» — аят): так это приведено в риваяте Кариймы. В риваяте Абу Зарра и Абу-ль-Вакта аят приведён полностью до конца. А риваят аль-Асили заканчивается на слове «средней». Речь о том, что подразумевается под «средней [молитвой]» и под «смирением», будет приведена в толковании суры «Корова». Хадис Зейда ибн Аркама явно указывает на то, что под «смирением» подразумевается молчание.
Его слово («и нам было велено молчать»): то есть отказаться от упомянутой ранее речи, а не от речи вообще, ведь в молитве в действительности не бывает состояния полного молчания. Ибн Дакык аль-Ид сказал: и это толкование получает предпочтение благодаря значению слова «хатта» (пока), указывающего на предел, и союза «фа», который указывает на обусловленность предшествующего тем, что следует после него.
(Замечание): Муслим добавил в своём риваяте: «и нам было запрещено разговаривать», чего нет у аль-Бухари. Автор «Умды» упомянул эту добавку, но никто из её толкователей не обратил на неё внимания. Этой добавкой приводился довод в пользу того, что повеление о чём-либо не является запретом на противоположное ему, ибо если бы это было так, не было бы нужды в словах «и нам было запрещено разговаривать». На это отвечали, что указание повеления на противоположное ему есть указание по необходимому следствию (тизам), и именно отсюда возникло разногласие; возможно, это было упомянуто ради большей ясности выражения. И Аллах знает лучше.