Затем составитель привёл отрывок из хадиса Абу Суфьяна о встрече с Хираклом; его разбор уже был приведён в «Книге начала откровения». Цель приведения здесь — его слова: «Ты утверждаешь, что война между вами переменчива» (то есть попеременно склоняется то на одну, то на другую сторону).
Ибн аль-Мунир сказал: «На самом деле он привёл хадис о Хиракле только из-за слов: «Так же и посланники подвергаются испытанию, а затем за ними — благой исход»». Он сказал: «Этим подтверждается, что для них [посланников] всегда один из двух благих исходов: если они одерживают победу, то им достаётся и мирское, и благой исход в будущем; а если победу одерживает их враг, то посланникам всё равно принадлежит благой исход». Конец цитаты.
Это не влечёт отрицания первого предположения и не противоречит ему. Напротив, очевидным представляется, что первое предпочтительнее, поскольку оно передано Абу Суфьяном о положении Пророка ﷺ, тогда как второе — слова самого Хиракла, опирающегося на то, что он извлёк из [священных] писаний.
(Тонкое замечание):
Аль-Каззаз указал, что «даль» в слове «дувалюн» может огласовываться трояко.
12 — глава: слово Всевышнего Аллаха ﷻ: «Среди верующих есть мужи, которые верны тому, о чём заключили завет с Аллахом: одни из них исполнили свой обет [умерли], а другие ожидают, не изменив [своему завету]»
2805 — Нам передал Мухаммад ибн Саид аль-Хузаи, [сказав]: нам передал Абд аль-Аля от Хумайда, который сказал: «Я спросил Анаса». — и другим путём: — Нам передал Амр ибн Зурара, [сказав]: нам передал Зияд, который сказал: мне передал Хумайд ат-Тавиль от Анаса (да будет доволен им Аллах), который сказал:
«Мой дядя Анас ибн ан-Надр не участвовал в битве при Бадре и сказал: «О Посланник Аллаха, я не был на первом сражении, в котором ты воевал с многобожниками. Если Аллах даст мне присутствовать на сражении с многобожниками, то Аллах непременно увидит, что я сделаю». Когда настал день Ухуда и мусульмане обратились в бегство, он сказал: «О Аллах, я приношу Тебе извинение за то, что сделали эти», — имея в виду своих товарищей, — «и отрекаюсь перед Тобой от того, что сделали эти», — имея в виду многобожников. Затем он двинулся вперёд, и его встретил Саад ибн Муаз. Он сказал: «О Саад ибн Муаз, клянусь Господом ан-Надра, я чувствую запах рая уже здесь, у Ухуда!» Саад сказал: «Я не смог, о Посланник Аллаха, сделать то, что сделал он»». Анас сказал: «Мы нашли на нём более восьмидесяти ран от меча, удара копьём или выстрела стрелой, и обнаружили, что он был убит, а многобожники изуродовали его тело, так что никто не узнал его, кроме его сестры — по кончикам его пальцев». Анас сказал: «Мы полагали, или считали, что этот аят был ниспослан о нём и о подобных ему: «Среди верующих есть мужи, которые верны тому, о чём заключили завет с Аллахом»» — и до конца аята.
[Хадис 2805 — его части приведены также в: 4048, 4783]
2806 — И он сказал: «Его сестра, которую звали ар-Рубайи, сломала передний зуб одной женщине, и Посланник Аллаха ﷺ повелел [применить] возмездие (кисас). Анас сказал: «О Посланник Аллаха, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, её зуб не будет сломан [в возмездие]!» Тогда они согласились на выкуп (арш) и оставили возмездие. И Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, среди рабов Аллаха есть такой, что если он поклянётся Аллахом, то Аллах исполнит его клятву»».
2807 — Нам передал Абу аль-Яман, [сказав]: нам сообщил Шуайб от аз-Зухри, — и другим путём: — нам передал Исмаил, который сказал: мне передал мой брат от Сулеймана, — как мне представляется, — от Мухаммада ибн Абу Атыка, от Ибн Шихаба, от Хариджи ибн Зейда, что Зейд ибн Сабит (да будет доволен им Аллах) сказал:
«Я переписывал свитки в свод [Корана] и не нашёл одного аята из суры «Союзники» (аль-Ахзаб), который я слышал от Посланника Аллаха ﷺ, когда он читал его, и не нашёл его ни у кого, кроме Хузаймы ибн Сабита аль-Ансари, чьё свидетельство Посланник Аллаха ﷺ приравнял к свидетельству двух мужчин. Это слова: «Среди верующих есть мужи, которые верны тому, о чём заключили завет с Аллахом»».
[Хадис 2807 — его части приведены также в: 4049, 4679, 4784, 4986, 4988, 4989, 7191, 7425]
Его слово: «Глава: слово Всевышнего Аллаха ﷻ «Среди верующих есть мужи, которые верны тому, о чём заключили завет с Аллахом»» и далее аят. Под упомянутым здесь заветом подразумевается то, о чём было сказано ранее в словах Всевышнего: «И они прежде заключили завет с Аллахом, что не обратятся вспять», — а это произошло, когда они впервые выступили к Ухуду. Таково мнение Ибн Исхака. Говорят также, что это относится к тому, что произошло в ночь аль-Акаба, когда ансары присягнули Пророку ﷺ, что дадут ему приют, поддержат его и защитят. Первое мнение предпочтительнее.
Его слово («те, кто исполнил свой обет») — то есть умер. Изначальное значение слова «нахб» — обет (назр). Поскольку каждому живому неминуемо предстоит смерть, она подобна для него обязательному обету, и когда он умирает, он исполняет этот обет. Здесь подразумеваются те, кто умер, будучи верным своему завету, — в противопоставление тем, кто ожидает этого [своего часа]. Это передал Ибн Абу Хатим с хорошим иснадом от Ибн Аббаса.
Его слово («нам передал Мухаммад ибн Саид аль-Хузаи») — он басриец, прозванный Мардавайхи. В «Сахихе» аль-Бухари от него нет ничего, кроме этого хадиса и ещё одного — о походе на Хайбар. А Абд аль-Аля — это Абд аль-Аля ибн Абд аль-Аля ас-Сами (через «син»).
Его слово («я спросил Анаса») — так это передано, и он присоединил к этому другой путь передачи, что даёт понять, что изложение принадлежит именно этому пути. А риваят Абд аль-Аля указывает на то, что Хумайд прямо заявил, что слышал это от Анаса, что устраняет опасение относительно его тадлиса (скрытой передачи). Этот хадис передали также Муслим, ат-Тирмизи и ан-Насаи через риваят Сабита от Анаса.
Его слово («нам передал Зияд») — я не встречал его с указанием родословной ни в одной из версий передачи. Аль-Калабази и те, кто последовал за ним, полагали, что это Ибн Абдуллах аль-Баккаи (с фатхой на «ба» и удвоенным «каф») — сподвижник Ибн Исхака и передатчик от него сведений о военных походах. В «Сахихе» аль-Бухари о нём не упоминается ничего, кроме этого места.
Его слово («мой дядя Анас ибн ан-Надр не участвовал») — у Сабита от Анаса добавлено: «тот, в честь кого меня назвали».
Его слово («в битве при Бадре») — у Сабита добавлено: «и это тяжело подействовало на него».
Его слово («первое сражение») — то есть потому что Бадр был первым походом, в котором Пророк ﷺ вышел лично сражаться. Были и более ранние походы, но в них он сам не выходил сражаться лично.
Его слово («если Аллах даст мне присутствовать») — то есть приведёт меня [на это сражение].
Его слово: («ляйараянна-Ллаху ма асна‘у» — «непременно увидит Аллах, что я сделаю») — с удвоением «нун» для усиления, а «лям» здесь — ответ на подразумеваемую клятву. В риваяте Сабита у Муслима встречается «ляяранни-Ллаху» с облегчённым «нун», после которого стоит «я» (тахтания). Слова «ма асна‘у» ан-Навави разобрал грамматически как бадаль от местоимения первого лица. А в риваяте Мухаммада ибн Тальхи от Хумайда, который приводится далее в «Магази», сказано: «ляйараянна-Ллаху ма уджиддидду» — с даммой над «хамзой», кясрой над «джим» и удвоением «даль», либо с фатхой над «хамзой» и даммой над «джим» — от корня «джидд», противоположного шутке (хазль). Сабит добавил: «убоялся сказать что-либо иное», то есть он опасался взять на себя обязательство, которое не сможет исполнить, и потому выразился неопределённо. Из контекста понятно, что он имел в виду проявление предельного усердия в сражении и отказ от бегства.
Его слово: («и мусульмане отступили») — в риваяте Абд аль-Ваххаба ас-Сакафи от Хумайда у аль-Исмаили сказано: «и люди обратились в бегство». Разъяснение этого будет приведено далее в главе о битве при Ухуде.
Его слово: («извиняюсь») — то есть за бегство мусульман, («и отрекаюсь») — то есть от деяния многобожников.
Его слово: («затем он двинулся вперёд») — то есть в сторону многобожников, («и его встретил Са‘д ибн Му‘аз») — Сабит в передаче от Анаса добавил слово «отступающим» (мунхазимäн), как это приведено в «Муснаде» ат-Тайалиси. У ан-Насаи же вместо этого слова встречается «мехьям», что, как я полагаю, является искажением (тасхиф).
Его слово: («он сказал: о Са‘д ибн Му‘аз, рай, клянусь Господом ан-Надра!») — по-видимому, он имел в виду своего отца, но возможно также, что он имел в виду своего сына, ибо у него был сын по имени ан-Надр, который в то время был ещё мал. В риваяте Абд аль-Ваххаба встречается «клянусь Аллахом», а в риваяте Абдуллаха ибн Бакра от Хумайда, приводимом аль-Харисом ибн Абу Усамой от него, — «клянусь Тем, в Чьей Руке моя душа». По-видимому, он произнёс часть этих слов, а остальное передано по смыслу. Слово «рай» (аль-джанната) стоит в форме винительного падежа (насб) с предполагаемым управляющим глаголом, то есть «я желаю рая» или нечто подобное; допустимо также чтение в именительном падеже (раф‘), то есть «он — моя цель».
Его слово: («поистине я ощущаю его благоухание») — то есть благоухание рая, («не доходя до Ухуда») — а в риваяте Сабита: («о, благоухание рая! я ощущаю его не доходя до Ухуда»). Ибн Баттаяль и другие сказали: возможно, это следует понимать буквально, то есть он действительно ощутил запах рая, либо же он ощутил приятный аромат, который напомнил ему благоухание рая. Возможно также, что он имел в виду, что представил себе рай, уготованный для шахида, и вообразил, что тот находится именно в том месте, где он сражается, так что смысл таков: «я поистине знаю, что рай обретается именно в этом месте, и потому тоскую по нему». Слово «вахан» («о!») он произнёс либо в изумлении, либо от тоски по раю, — как будто, когда он возрадовался этому и затосковал по нему, в нём возникла сила того, кто действительно вдохнул его аромат.
Его слово: («Са‘д сказал: я не смог, о посланник Аллаха, [сделать] того, что сделал Анас») — Ибн Баттаяль сказал: он имеет в виду — «я не смог описать то, что сделал Анас, из-за множества того, что он совершил и вытерпел в борьбе с многобожниками».
Я говорю: у Язида ибн Харуна от Хумайда встречается: «я сказал: я с тобой, но не смог сделать того, что сделал он». Внешний смысл таков, что он отрицал свою способность на тот подвиг, который совершил тот [Анас], — вплоть до того терпения перед теми ужасами, которое выпало на его долю, так что на его теле обнаружили более восьмидесяти ударов копьём, мечом и стрелами. Так Са‘д признал, что не смог проявить такую же отвагу и совершить такой же подвиг, как он. Это толкование предпочтительнее того, что дал ему Ибн Баттаяль.
Его слово: («и мы нашли на нём») — в риваяте Абдуллаха ибн Бакра Анас сказал: «мы нашли его среди убитых, и на нём было».
Его слово: («от семидесяти с лишним до восьмидесяти с лишним») — я не встретил ни в одном из риваятов уточнения этого числа «бид‘», а ранее уже было сказано, что оно означает промежуток от трёх до девяти. Его слово: («удар мечом, или удар копьём, или удар стрелой») — «или» здесь для перечисления вариантов, но возможно, что оно употреблено в значении союза «и»; точное количество каждого из упомянутых видов ранений не определено.
Его слово: («и над ним было совершено надругательство») — с даммой над «мим», кясрой над утроенной буквой (сай) и её облегчением, хотя возможно и удвоение; это от «мусля» — с даммой над «мим» и сукуном над утроенной буквой, что означает отсечение частей тела — носа, уха и тому подобного.
Его слово: («и никто не узнал его, кроме его сестры») — в риваяте Сабита сказано: «моя тётя ар-Рубайи‘ бинт ан-Надр, его сестра, сказала: я узнала своего брата только по его пальцам». Ан-Насаи в этой же передаче добавил: «а у него были красивые пальцы (банан)» — «банан» означает палец, по другому мнению — кончик пальца. В упомянутой ранее передаче Мухаммада ибн Тальхи это встречается с сомнением: «по его пальцам или по родинке» — с буквой «шин», причём первый вариант встречается чаще.
Его слово: («Анас сказал: мы полагали или считали») — сомнение принадлежит передатчику, и оба слова синонимичны по смыслу. В риваяте Ахмада от Язида ибн Харуна от Хумайда сказано: «и мы говорили», так же и у Абдуллаха ибн Бакра; а в риваяте Ахмада ибн Синана от Язида — «и они говорили», как это привёл Ибн Абу Хатим от него. По-видимому, сомнение здесь исходит от самого Хумайда. А в риваяте Сабита сказано определённо, без колебания: «и был ниспослан этот аят».
Его слово (и сказал: поистине, сестра его) — так это встречается здесь у всех, без указания того, кто это сказал. А это Анас ибн Малик, передатчик хадиса, и местоимение в его словах «сестра его» относится к ан-Надру ибн Анасу. Не исключено также, что говорящим здесь был кто-то из передатчиков, а не сам Анас, однако я не нашёл указания, кто именно это был. Аль-Исмаили не привёл этот хадис в данном месте своим извлечением (истихрадж).
Эту женщину звали ар-Рубайи‘ (с усилением буквы «йа»), то есть она сестра Анаса ибн ан-Надра и тётка Анаса ибн Малика. Разбор её истории будет приведён далее, в книге о возмездии (кисас).
В истории Анаса ибн ан-Надра содержится ряд полезных выводов: допустимость принесения себя в жертву на пути джихада; достоинство верности данному обещанию, даже если это тяжело для души, вплоть до её гибели; а также то, что стремление к мученической смерти на пути джихада не подпадает под запрет подвергать себя гибели.
В этом также заключено явное достоинство Анаса ибн ан-Надра и то, каким было его состояние — правильность веры, обилие осторожности и благочестия, и крепость убеждённости.
Аз-Зайн ибн аль-Мунир сказал: из самых красноречивых и выразительных речей — слова Анаса ибн ан-Надра в отношении мусульман: «Я приношу тебе извинение», и в отношении многобожников: «Я отрекаюсь перед тобой от них». Этим он указал, что не был удовлетворён ни тем, ни другим положением, при всём их различии по смыслу.
Далее, в разделе о походах, в главе о битве при Ухуде, будет приведено разъяснение того, на что здесь дана отсылка — об отступлении части мусульман, их возвращении и о прощении, которое Аллах явил им, — да будет доволен Он всеми ими.