Сахих Муслим · Об ответственности за дела в эпоху невежества
Хадис № 121
حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ الْمُثَنَّى الْعَنَزِيُّ وَأَبُو مَعْنٍ الرَّقَاشِيُّ وَإِسْحَاق بْنُ مَنْصُورٍ. كلهم عَنْ أَبِي عَاصِمٍ. وَاللَّفْظُ لِابْنِ الْمُثَنَّى. حَدَّثَنَا الضَّحَّاكُ (يَعْنِي أَبَا عَاصِمٍ) قَالَ: أَخْبَرَنَا حَيْوَةُ بْنُ شُرَيْحٍ. قَالَ: حَدَّثَنِي يَزِيدُ بْنُ أَبِي حَبِيبٍ، عَنِ ابْنِ شِمَاسَةَ الْمَهْرِيِّ، قَالَ:
حَضَرْنَا عَمْرَو بْنَ الْعَاصِ وَهُوَ فِي سِيَاقَةِ الْمَوْتِ. فبكى طويلا وحوله وَجْهَهُ إِلَى الْجِدَارِ. فَجَعَلَ ابْنُهُ يَقُولُ: يَا أَبَتَاهُ أَمَا بَشَّرَكَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ بِكَذَا؟ أَمَا بَشَّرَكَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ بِكَذَا؟ قَالَ فَأَقْبَلَ بِوَجْهِهِ فَقَالَ: إِنَّ أَفْضَلَ مَا نُعِدُّ شَهَادَةُ أَنْ لَا إِلَهَ إِلَّا اللَّهُ وَأَنَّ مُحَمَّدًا رَسُولُ اللَّهِ. إِنِّي قَدْ كُنْتُ عَلَى أَطْبَاقٍ ثَلَاثٍ. لَقَدْ رَأَيْتُنِي وَمَا أَحَدٌ أَشَدَّ بُغْضًا لِرَسُولِ اللَّهِ ﷺ مِنِّي. وَلَا أَحَبَّ إِلَيَّ أَنْ أَكُونَ قَدِ اسْتَمْكَنْتُ مِنْهُ فَقَتَلْتُهُ. فَلَوْ مُتُّ عَلَى تِلْكَ الْحَالِ لَكُنْتُ مِنْ أَهْلِ النَّارِ. فَلَمَّا جَعَلَ اللَّهُ الإِسْلَامَ فِي قَلْبِي أَتَيْتُ النَّبِيَّ ﷺ فَقُلْتُ: ابْسُطْ يَمِينَكَ فَلأُبَايِعْكَ. فَبَسَطَ يمينه. قال فقبضت يدي. قال "مالك يَا عَمْرُو؟ " قَالَ قُلْتُ: أَرَدْتُ أَنْ أَشْتَرِطَ. قَالَ" تَشْتَرِطُ بِمَاذَا؟ " قُلْتُ: أَنْ يُغْفَرَ لِي. قَالَ" أَمَا عَلِمْتَ أَنَّ الإِسْلَامَ يَهْدِمُ مَا كَانَ قَبْلَهُ؟ وَأَنَّ الْهِجْرَةَ تَهْدِمُ مَا كَانَ قَبْلِهَا؟ وَأَنَّ الْحَجَّ يَهْدِمُ مَا كَانَ قَبْلَهُ؟ " وَمَا كَانَ أَحَدٌ أَحَبَّ إِلَيَّ مِنْ رَسُولِ اللَّهِ ﷺ وَلَا أَجَلَّ فِي عَيْنِي مِنْهُ. وَمَا كُنْتُ أُطِيقُ أَنْ أَمْلَأَ عَيْنَيَّ مِنْهُ إِجْلَالًا لَهُ. وَلَوْ سُئِلْتُ أَنْ أَصِفَهُ مَا أَطَقْتُ. لِأَنِّي لَمْ أَكُنْ أَمْلَأُ عَيْنَيَّ مِنْهُ. وَلَوْ مُتُّ عَلَى تِلْكَ الْحَالِ لَرَجَوْتُ أَنْ أَكُونَ مِنْ أَهْلِ الْجَنَّةِ. ثُمَّ وَلِينَا أَشْيَاءَ مَا أَدْرِي مَا حَالِي فيها. فإذا أنا مت، فلا تصبحني نَائِحَةٌ وَلَا نَارٌ. فَإِذَا دَفَنْتُمُونِي فَشُنُّوا عَلَيَّ التُّرَابَ شَنًّا.
ثُمَّ أَقِيمُوا حَوْلَ قَبْرِي قَدْرَ مَا تُنْحَرُ جَزُورٌ. وَيُقْسَمُ لَحْمُهَا. حَتَّى أَسْتَأْنِسَ بِكُمْ. وَأَنْظُرَ مَاذَا أُرَاجِعُ بِهِ رُسُلَ رَبِّي.
- Муслим:привёл в своём «Сахихе»أورده في صحيحهصحيح مسلم ج1 ص78
Нам передали Мухаммад ибн аль-Мусанна аль-Анази, Абу Ма'н ар-Ракаши и Исхак ибн Мансур — все они от Абу Асима, а формулировка принадлежит Ибн аль-Мусанне. [Он сказал]: нам передал ад-Даххак (то есть Абу Асим), который сказал: нам сообщил Хайва ибн Шурайх, [который сказал]: мне передал Йазид ибн Абу Хабиб от Ибн Шимасы аль-Махри, который сказал:
Мы присутствовали при Амре ибн аль-Асе, когда он был при смерти. Он долго плакал, обратив лицо к стене. Его сын стал говорить: «О отец, разве Посланник Аллаха ﷺ не обрадовал тебя тем-то? Разве Посланник Аллаха ﷺ не обрадовал тебя тем-то?» Он сказал: тогда тот повернулся лицом и сказал: «Поистине, лучшее, что мы можем приготовить впрок, — это свидетельство о том, что нет божества, кроме Аллаха, и что Мухаммад — Посланник Аллаха. Я прошёл через три состояния. Помню себя, когда не было никого, кто ненавидел бы Посланника Аллаха ﷺ сильнее меня, и не было для меня ничего желаннее, чем получить над ним власть и убить его. Если бы я умер в таком состоянии, я был бы из числа обитателей Ада. Когда же Аллах вложил ислам в моё сердце, я пришёл к Пророку ﷺ и сказал: «Протяни свою правую руку, и я присягну тебе». Он протянул свою правую руку. Я же отдёрнул свою руку. Он спросил: «Что с тобой, Амр?» Я сказал: «Я хочу поставить условие». Он спросил: «Какое условие ты хочешь поставить?» Я сказал: «Чтобы мне было прощено». Он сказал: «Разве ты не знаешь, что ислам стирает то, что было до него, что переселение стирает то, что было до неё, и что хадж стирает то, что было до него?» И не было никого, кто был бы для меня желаннее Посланника Аллаха ﷺ и величественнее в моих глазах. Я не мог вдоволь наглядеться на него от почтения к нему. И если бы меня попросили описать его, я не смог бы этого сделать, потому что я не мог наглядеться на него вдоволь. И если бы я умер в этом состоянии, я надеялся бы, что буду из числа обитателей Рая. Затем мы стали заниматься делами, о положении своём в которых я не знаю. Если я умру, пусть надо мной не плачет плакальщица и не разжигается огонь. А когда вы похороните меня, засыпьте меня землёй постепенно.
Затем оставайтесь у моей могилы столько времени, сколько требуется для того, чтобы зарезать верблюдицу и разделить её мясо, чтобы я мог обрести утешение от вашего присутствия и посмотреть, чем я отвечу посланцам моего Господа».