…то же самое, и я сказал ему то же, что сказал [аз-Зухри]. Джабир ответил: «Я передаю тебе только то, что рассказал нам Посланник Аллаха ﷺ». Он сказал: «Я пребывал в уединении на горе Хира, и когда завершил своё затворничество, спустился, и был позван. Я посмотрел направо — не увидел ничего, посмотрел налево — не увидел ничего, посмотрел вперёд — не увидел ничего, посмотрел назад — не увидел ничего. Тогда я поднял голову и увидел нечто. Я пришёл к Хадидже и сказал: «Укройте меня и облейте меня холодной водой». Он сказал: они укрыли меня и облили меня холодной водой. Он сказал: тогда было ниспослано: «О ты, укутавшийся! (1) Встань и увещевай! (2) Господа твоего величай! (3)» [аль-Муддассир: 1-3]». А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и место упокоения.
«Я не хочу ничего, кроме исправления, насколько это в моих силах. Мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю, и к Нему обращаюсь».
(80) — (Глава о вознесении Посланника Аллаха ﷺ к небесам и о предписании молитв)
И с иснадом, восходящим к имаму Муслиму ибн аль-Хаджжаджу (да помилует его Аллах), упомянутому в начале книги, [он] сказал:
[418] (162) — (Рассказал нам Шайбан ибн Фаррух, рассказал нам Хаммад ибн Салама, рассказал нам Сабит аль-Бунани от Анаса ибн Малика, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Мне привели аль-Бурака — верховое животное белого цвета, крупнее осла и меньше мула, ставящее копыто на предел своего взора. Он сказал: я сел на него и доехал до Бейт аль-Макдиса. Он сказал: я привязал его к тому кольцу, к которому привязывают [своих верховых животных] пророки. Он сказал: затем я вошёл в мечеть и совершил в ней молитву в два рак‘ата. Затем я вышел, и ко мне пришёл Джибриль (мир ему) с сосудом вина и сосудом молока. Я выбрал молоко, и Джибриль (мир ему) сказал: «Ты выбрал естественную склонность (фитру)». Затем он вознёс нас к небу. Джибриль попросил открыть [врата], и было спрошено: «Кто ты?» Он ответил: «Джибриль». Было спрошено: «А кто с тобой?» Он ответил: «Мухаммад ﷺ». Было спрошено: «Разве он уже послан [с миссией]?» Он ответил: «Он уже послан». И нам открыли, и вот я — с Адамом. Он приветствовал меня радушно и помолился за меня добром. Затем он вознёс нас ко второму небу. Джибриль (мир ему) попросил открыть, и было спрошено: «Кто ты?» Он ответил: «Джибриль». Было спрошено: «А кто с тобой?» Он ответил: «Мухаммад ﷺ». Было спрошено: «Разве он уже послан?» Он ответил: «Он уже послан». И нам открыли, и вот я — с двумя двоюродными братьями по матери: Исой, сыном Марьям, и Йахьей, сыном Закарии, — да будут над ними благословения Аллаха. Они приветствовали меня радушно и помолились за меня добром. Затем он вознёс меня к третьему небу. Джибриль попросил открыть, и было спрошено: «Кто ты?» Он ответил: «Джибриль». Было спрошено: «А кто с тобой?» Он ответил: «Мухаммад ﷺ». Было спрошено: «Разве он уже послан?» Он ответил: «Он уже послан». И нам открыли, и вот я — с Йусуфом ﷺ, которому была дана половина всей красоты. Он приветствовал меня радушно и помолился за меня добром. Затем он вознёс нас к четвёртому небу. Джибриль (мир ему) попросил открыть, и было спрошено: «Кто это?» Он ответил: «Джибриль». Было спрошено: «А кто с тобой?» Он ответил: «Мухаммад ﷺ». Было спрошено: «Разве он уже послан?» Он ответил: «Он уже послан». И нам открыли, и вот я — с Идрисом. Он приветствовал меня радушно и помолился за меня добром. Сказал Аллах Всемогущий: «И Мы возвысили его на высокое место» [Марьям: 57]. Затем он вознёс нас к пятому небу. Джибриль попросил открыть, и было спрошено: «Кто это?» Он ответил: «Джибриль». Было спрошено: «А кто с тобой?» Он ответил: «Мухаммад ﷺ». Было спрошено: «Разве он уже послан?» Он ответил: «Он уже послан». И нам открыли, и вот я — с Харуном ﷺ. Он приветствовал меня радушно и помолился за меня добром. Затем он вознёс нас к шестому небу. Джибриль попросил открыть, и было спрошено: «Кто это?» Он ответил: «Джибриль». Было спрошено: «А кто с тобой?» Он ответил: «Мухаммад ﷺ». Было спрошено: «Разве он уже послан?» Он ответил: «Он уже послан». И нам открыли, и вот я — с Мусой ﷺ. Он приветствовал меня радушно и помолился за меня добром. Затем он вознёсся к седьмому небу. Джибриль попросил открыть, и было спрошено: «Кто это?» Он ответил: «Джибриль». Было спрошено: «А кто с тобой?» Он ответил: «Мухаммад ﷺ». Было спрошено: «Разве он уже послан?» Он ответил: «Он уже послан». И нам открыли, и вот я — с Ибрахимом ﷺ, опирающимся спиной на аль-Байт аль-Ма‘мур, куда каждый день входят семьдесят тысяч ангелов, которые больше туда не возвращаются. Затем он повёл меня к Сидрат аль-Мунтаха, и вот листья её подобны ушам слонов, а плоды её подобны большим сосудам. Он сказал: когда её покрыло то, что покрыло её из повеления Аллаха, она изменилась, и никто из творений Аллаха не может описать её красоту. И внушил мне Аллах то, что внушил, и предписал мне пятьдесят молитв каждый день и ночь. Я спустился к Мусе ﷺ, и он спросил: «Что предписал тебе твой Господь для твоей общины?» Я ответил: «Пятьдесят молитв». Он сказал: «Вернись к своему Господу и попроси у Него облегчения, ибо твоя община не сможет выдержать этого. Я испытал сынов Исраиля и узнал их [возможности]». Он сказал: я вернулся к своему Господу и сказал: «Господи, облегчи для моей общины». И Он снял с меня пять [молитв]. Я вернулся к Мусе и сказал: «Он снял с меня пять». Он сказал: «Твоя община не сможет выдержать этого. Вернись к своему Господу и попроси у Него облегчения». Он сказал: я продолжал возвращаться между моим Господом ﷻ и Мусой (мир ему), пока Он не сказал: «О Мухаммад, это пять молитв каждый день и ночь, за каждую молитву — по десять, итого пятьдесят молитв. Кто вознамерится сделать доброе дело, но не совершит его, тому запишется одно доброе дело; если же он совершит его, то запишется ему десять. А кто вознамерится совершить дурное дело, но не совершит его, тому не запишется ничего; если же он совершит его, то запишется ему одно дурное дело». Он сказал: я спустился, пока не дошёл до Мусы ﷺ, и рассказал ему [об этом]. Он сказал: «Вернись к своему Господу и попроси у Него облегчения». Посланник Аллаха ﷺ сказал: я ответил: «Я уже возвращался к своему Господу, так что мне стало стыдно перед Ним»»).
Передатчики этого иснада: четверо:
1 — Шайбан ибн Фаррух аль-Хабати, Абу Мухаммад аль-Убулли, правдив (садук), [но] допускает ошибки, и был обвинён в приверженности кадаритскому учению. Абу Хатим сказал: «Люди нуждались в нём под конец [его жизни]». Из младшего [девятого] разряда, умер в 236 году, в возрасте немногим более девяноста лет. [Передавали от него] Муслим, Абу Дауд, ан-Насаи. Он уже упоминался ранее в «Книге веры», 12/157.
[Замечание]: [имя] «Фаррух» — с фатхой над «фа» и удвоенной, с даммой, «ра» — иноязычное имя, и поэтому оно не склоняется по причине того, что оно собственное и иноязычное.
2 - (Хаммад ибн Салама) ибн Динар, Абу Салама аль-Басри, надёжный (сика), усердный в поклонении, самый твёрдый из людей в передаче от Сабита, но память его изменилась в конце жизни, из старших [8] (умер в 167 г.) (خت م ٤), ранее упомянут во «Введении» 6/80.
3 - (Сабит аль-Бунани) — это Сабит ибн Аслам, Абу Мухаммад аль-Басри, надёжный (сика), усердный в поклонении [4] (умер в возрасте немного за сто двадцать лет), и было ему (86) лет (ع), ранее упомянут во «Введении» 6/80.
(2) В одной из версий: «то это пятьдесят».
[Примечание]: «аль-Бунани» — с даммой над «ба» и двумя облегчёнными «нун» — образовано от названия известного племени.
4 - (Анас ибн Малик) ибн ан-Надр, известный сподвижник (да будет доволен им Аллах), умер в (92 или 93) году, прожив более ста лет (ع), ранее упомянут во «Введении» 2/3, и Аллах Всевышний знает лучше.
Тонкости этого иснада:
1 - (Из них): что он относится к «четверичным» иснадам составителя (да помилует его Аллах), это самый высокий из иснадов, что встретились у него, и это (14)-й из четверичных иснадов книги.
2 - (Из них): что все передатчики этого иснада — передатчики, признанные всей общиной (аль-джама‘а), кроме его шейха, поскольку в передаче от него уединился он сам, а также Абу Давуд и ан-Насаи; что до Хаммада ибн Салямы, то аль-Бухари приводил от него лишь через «та‘лик» (без иснада), более того, говорят, что он передал от него лишь один хадис в «Книге благочестия» (ар-Рикак).
3 - (Из них): что этот иснад — «мусалсаль» (непрерывно связанный одной чертой) басрийцами, а Шайбан — «Убулли» (с даммой над обеими буквами и удвоением «лям») — это селение из селений Басры.
4 - (Из них): что Хаммад ибн Саляма — самый твёрдый из тех, кто передавал от Сабита, а Сабит был из сподвижников Анаса (да будет доволен им Аллах), наиболее неотступно его сопровождавших, — говорят, что он сопровождал его сорок лет.
5 - (Из них): что Анас (да будет доволен им Аллах) — из семи передатчиков, передавших наибольшее число хадисов (да будет доволен ими Аллах), он передал (2286) хадисов, и он из тех, кому выпала честь служения Посланнику Аллаха ﷺ, — он служил ему десять лет, и тот молился за него о благословении, и оно снизошло на него; он последний из сподвижников, умерших в Басре, и прожил более ста лет (да будет доволен им Аллах), и Аллах Всевышний знает лучше.
Разбор хадиса:
«От Анаса ибн Малика (да будет доволен им Аллах), что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Меня привели» (в форме страдательного залога) («с Бураком»)» — с даммой над «ба» с точкой. Знатоки языка говорят: «аль-Бурак» — имя животного, на котором ехал верхом Посланник Аллаха ﷺ в ночь ночного переноса (аль-Исра).
Аз-Зубайди в «Мухтасар аль-Айн» и автор «ат-Тахрир» сказали: это животное, на котором ездили верхом пророки (мир им и благословение Аллаха).
Ан-Навави сказал: то, что сказали эти двое о том, что все пророки участвуют в этом (животном), нуждается в достоверной передаче (накль).
Составитель (да простит его Аллах) говорит: далее придёт то, что подтвердит это из передачи (накль), если пожелает Аллах Всевышний, вскоре.
Ибн Дурайд сказал: производное слово «аль-Бурак» — от «аль-барк» (молния), если пожелает Аллах Всевышний, то есть из-за его быстроты; и говорят также, что он назван так из-за сильной ясности, блеска и сияния; и говорят, что из-за того, что он был белым.
Аль-Кади Ийяд сказал: возможно, что он назван так, потому что был двух цветов, — говорят «овца баркаа», если среди её белой шерсти есть чёрные пряди; он сказал: в хадисе он описан белым, и может быть, он относится к разряду «баркаа»-овцы, а она считается из белых, и Аллах Всевышний знает лучше (1).
В «аль-Фатх» сказано: «аль-Бурак» — с даммой над «ба» с точкой и облегчённым «ра» — производное от «аль-барик» (блеск), поскольку в описании его цвета сказано, что он белый, либо от «аль-барк» (молния), поскольку описал его быстрым в движении, либо от их выражения «овца баркаа»: если среди её белой шерсти есть чёрные пряди, и это не противоречит тому, что в хадисе Бурак описан белым, поскольку «баркаа» из овец причисляется к белым; и возможно, что слово не является производным. Конец цитаты (2).
[Примечание]: говорят, что смысл (хикма) в вознесении его ﷺ верхом, при том что он был способен пройти расстояние земли (без животного), — указание на то, что это произошло для того, чтобы приучить его привычным способом в месте, где нарушается обычный порядок вещей; ведь по обычаю, если царь призывает к себе того, кто особо к нему приближен, он посылает ему то, на чём тот может ехать верхом (3).
(«И он», то есть Бурак, («животное белое»)) — описание дано в мужском роде, поскольку он является ездовым (мужского использования), либо по форме слова «Бурак».
Смысл (хикма) в том, что он имел такую окраску, — указание на то, что поездка верхом была в мире и безопасности, а не в войне и страхе, либо для проявления чуда через то, что произошло стремительное движение на животном, которое обычно так не описывается.
(2) «Аль-Фатх» 7/246.
(3) «Аль-Фатх» 7/246, «Книга достоинств» (Китаб аль-манакиб), № (3888).
(«Долговяз, крупнее осла, но меньше мула») — обстоятельство связано с описанием, следующим за упомянутым, относящимся к «животному», либо со значением состояния от него. («Ставит копыто свое») — единственное число от «хавафир» (копыта) животного, и это слово может быть использовано метафорически для обозначения стопы, как в стихе поэта [из размера тавиль]:
«И не переставали дети (смотреть), пока я не увидел его,
На верблюжонке, идущего быстрой поступью с голенью и копытом».
Так сказано в «ас-Сихах» (1).
(«У предела своего взора») — то есть у конца его взгляда, ведь «ат-тарф» — с фатхой, затем сукуном — масдар (отглагольное имя) от «тарафа», говорят: «тарафа-ль-басару тарфан», из третьей породы, аналогичной «дараба»: двигался, а «тарф аль-‘айн» — это взгляд глаза, и оно применяется как к единственному числу, так и ко множественному, поскольку является масдаром, сказал аль-Фаюми (2). В версии ан-Насаи: «шаг его при пределе взора его», а «аль-хатву» — с фатхой — масдар от «хата йахту»: если шёл.
В хадисе Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах) у Абу Йа‘ля и аль-Баззара: «Когда он подходил к горе, его задние ноги поднимались, а когда спускался, поднимались его передние ноги», а в версии Ибн Са‘да, от аль-Вакиди с его иснадами: «у него два крыла», сказал аль-Хафиз: я не видел этого ни у кого другого, а у ас-Са‘лаби со слабым иснадом от Ибн Аббаса в описании Бурака: «у него была щека, подобная щеке человека, и грива, подобная гриве коня, и ноги, подобные ногам верблюда, и копыта, и хвост, подобные [копытам и хвосту] быка, и грудь его была подобна красному рубину».
Говорят: из того, что не назвали движение Бурака полётом, следует, что если Аллах почтил раба облегчением пути ему, так что он прошёл долгое расстояние за короткое время, то это не выводит его из понятия «путешествие», и на него распространяются его установления.
Ибн Абу Джамра (да помилует его Аллах) сказал: Бурак выделен этим особо в указание на исключительность (по отношению к Пророку ﷺ), поскольку не передано, что кто-либо владел им, в отличие от других животных этого рода; он сказал: сила (Пророка ﷺ) была достаточна, чтобы подняться самому без Бурака, но верховая езда на Бураке была для него дополнительной честью; ведь если бы он поднялся сам, это было бы в облике идущего пешком, а всадник почётнее пешего.
(Сказал он ﷺ): («И я оседлал его»), то есть Бурака, («доколе не прибыл я в Байт аль-Макдис»)) — в этом слове есть два известных чтения крайней степени известности:
(2) «Аль-Мисбах аль-Мунир» 2/371.
[Первое]: с фатхой над «мим», сукуном над «каф» и касрой над облегчённой «даль».
[Второе]: с даммой над «мим», фатхой над «каф» и удвоенной «даль». Аль-Вахиди сказал: что до того, кто удваивает эту букву, то смысл — «очищенный», а что до того, кто облегчает её, то Абу Али аль-Фариси сказал: не иначе как оно либо масдар, либо название места; если это масдар, то оно подобно словам Всевышнего: «К Нему возвращение ваше, потом Он поведает вам о том, что вы творили» [аль-Ан‘ам: 60] и подобным этому масдарам; а если это название места, то смысл его — «дом того места, в котором совершено очищение», или «дом места очищения», а очищение его — освобождение его от идолов и удаление их из него; и сказал аз-Заджадж: «аль-Байт аль-мукаддас» — «очищенный», а «Байт аль-Макдис», то есть место, в котором очищаются от грехов, и его также называют «Илия» (1).
(Сказал он ﷺ): («И я привязал его»), с фатхой над «ба», говорят: «рабатаху рабтан», из пород «дараба» и «насара»: если завязал (крепко); а «ар-рибат», с касрой, — то, чем привязывают бурдюк и прочее, а множественное число — «рубут», подобно «китаб» и «кутуб», сказал аль-Фаюми (2). («Кольцом») — с сукуном над «лям» по известному правильному произношению, а аль-Джаухари и другие приводят также фатху над «лям»; аль-Джаухари сказал: Йунус передал от Абу Амра ибн аль-Аляа «халяка» с фатхой, а множественное число его — «халяк» и «халякат»; а что до варианта с сукуном, то множественное число его — «халяк» и «хиляк», с фатхой и касрой над «ха», сказал ан-Навави (3).
Ибн Манзур — да помилует его Аллах — сказал: «Халька» (الحَلْقَةُ) — это всё, что имеет округлую форму, как кольцо из железа, серебра или золота; так же обозначают и людей [собравшихся кругом]. Множественное число — «хилак» (حِلاق) с касрой, по преобладающему употреблению, и «хилак» (حِلَق) с касрой затем фатхой — как редкая форма, подобно «хадаба» и «хидаб». А «хальк» (حَلَق) с двумя фатхами, по мнению Сибавайха, — это имя собирательное («исм джам‘»), а не форма множественного числа, поскольку модель «фа‘ля» не разбивается на модель «фа‘ал». Это привёл Ибн Манзур.
Аль-Файйуми — да помилует его Аллах — сказал: «Халька» двери (حَلَقة) с сукуном — из железа или иного материала; «халька» людей — те, кто собираются, образуя круг; «аль-халька» — это всё оружие в целом, множественное число — «хальк» с двумя фатхами, вопреки правилу аналогии. Аль-Асмаи сказал: множественное число — «хиляк» с касрой, подобно «касъа» — «кисаъ», «бадра» — «бидар». Йунус передал от Абу Амра ибн аль-Аля, что «аль-халька» с фатхой — это диалектный вариант формы с сукуном, и в соответствии с этим множественное число образуется отбрасыванием «та» по правилу аналогии, подобно «касаба» — «касаб». Конец цитаты.
(«та которую привязывают к ней пророки») — так это передано в оригиналах: «привязывают к ней» с местоимением мужского рода. Что касается «привязывают», то здесь допустимы оба варианта [согласования], поскольку оно относится к слову «пророки», а множественное число может согласовываться как в мужском, так и в женском роде, как сказано в «Хуляса»:
«И «та» с множественным числом, помимо целого,
От мужского [рода] — подобно «та» с одной из «аль-лябин»».
Что касается местоимения «к ней», то оно возвращает к смыслу слова «халька», то есть к предмету.
Автор «Ат-Тахрир» сказал: имеется в виду кольцо на воротах мечети Байт аль-Макдис (Иерусалимской мечети), и Аллах Всевышний знает лучше.
(Он сказал) — ﷺ — («Затем я вошёл в мечеть») то есть в мечеть аль-Акса, («и совершил в ней молитву в два ракята») то есть в качестве приветствия мечети, («затем я вышел, и явился ко мне Джибриль — мир ему — с сосудом вина и сосудом молока») то есть чтобы я выпил то, что пожелаю, («и я выбрал молоко») то есть он предоставил мне выбор взять то, что я захочу, и я выбрал по наставлению от Аллаха — велик Он и свят. В этом риваяте есть сокращение, которое разъясняет другой риваят от Абу Хурайры — да будет доволен им Аллах — который придёт далее, со словами: «Мне принесли два сосуда, в одном из которых было молоко, а в другом — вино, и мне было сказано: возьми, что пожелаешь, и я взял молоко и выпил его». («И сказал Джибриль — ﷺ —: «Ты выбрал фитру»»).
Ан-Навави — да помилует его Аллах — сказал: учёные разъяснили здесь «фитру» как ислам и прямоту пути, и смысл этого — и Аллах знает лучше — «ты выбрал признак ислама и прямоты пути». Молоко было сделано признаком этого, поскольку оно легкое, приятное, чистое, приемлемое для пьющих, с благополучным исходом. Что же касается вина, то оно — мать всех пороков, приносящая различные виды зла как в настоящем, так и в будущем, и Аллах Всевышний знает лучше. Конец цитаты.
Аль-Куртуби — да помилует его Аллах — сказал: изначальный смысл слова «фитра» — это начало создания; отсюда выражение «фатара клык верблюда», когда он начинает прорезаться; отсюда же слова бедуина, обратившегося за судом к Ибн Аббасу — да будет доволен им Аллах — относительно колодца: «Я его фатарту», то есть начал его копать. А относительно слов Всевышнего: «По установлению Аллаха, согласно которому Он сотворил людей» (Ар-Рум, 30) — сказано, что это природа, которую Аллах вложил в них, — готовность к познанию Его и признанию Его. Также сказано, что это то, что было взято с них в чреслах Адама — мир ему — в виде признания Его господства. Ещё сказано, что «фитра» — это ислам, поскольку именно к нему изначально побуждает природный разум. На этом толковании основаны слова Пророка — ﷺ —: «Каждый новорождённый рождается на фитре…» (хадис приведён у аль-Бухари и Муслима согласованно), и на это же прямо указано в другом хадисе, который передал составитель от Ийада ибн Химара — да будет доволен им Аллах — с возведением к Пророку, где сказано: «Поистине, Я сотворил Моих рабов ханифами (единобожниками) все до одного, но к ним явились шайтаны и увели их от их религии…» (хадис). И как будто смысл этого хадиса таков: когда он склонился к тому, что принимается природой и естеством и не влечёт за собой порчи, — то есть к молоку, — и отвернулся от того, что не таково, от чего ожидается порча или нечто подобное, — то есть от того, что лишает разума, ведущего к благу, — ангел подтвердил правильность его поступка и обратился к нему с молитвой, как сказано в другом риваяте: «Ты поступил верно, да наставит тебя Аллах верно».
Также возможно, что это относится к области благого предзнаменования и уподобления: поскольку молоко — первое, что попадает в утробу младенца и проходит через его кишечник, оно было названо «фитра» по этой причине. Конец слов аль-Куртуби — да помилует его Аллах.
Кади Ийад — да помилует его Аллах — сказал: изначальный смысл слова «фитра» в речи арабов — это создание («хилька»); отсюда выражение «Фатыр ас-самават ва аль-ард» (Создатель небес и земли) (Аль-Анам, 14), то есть Творец их. Сказано также, что «фитра» — это начало. А слова: «По установлению Аллаха, согласно которому Он сотворил людей» (Ар-Рум, 30), то есть: обрати своё лицо к религии, на которую Аллах создал людей изначально, то есть к природе, которую Он вложил в них, — готовность к познанию Аллаха Всевышнего и признанию Его. Также сказано, что это то, что Аллах взял с них в чреслах Адама — мир ему — в виде признания Его господства.
Также сказано, что смысл этого — прямота пути, поскольку «ханиф» у некоторых означает «идущий прямым путём», и «аль-ахнаф» (криволапый) был назван так по противоположности, как «слепой» иногда называется «зрячим» [в качестве эвфемизма]. А «прямая ханифийя» означает отклонение от отклонения к религиям многобожников, как сказал Всевышний: «Скажи: «Поистине, Господь мой наставил меня на прямой путь, к правой религии, к вере Ибрахима, который был ханифом и не был из числа многобожников»» (Аль-Анам, 161), и как сказал Всевышний: «Обрати же лицо своё прямо к религии, как ханиф» (Ар-Рум, 30).
Относительно слов Пророка — ﷺ —: «Каждый новорождённый рождается на фитре» (согласованный хадис у аль-Бухари и Муслима) — приведены все эти толкования, а также сказано, что это то, что записано для него в утробе матери, и сказано, что это ислам.
Возможно, что под «фитрой» в словах «Ты выбрал фитру» подразумевается одно из этих значений: ислам, или прямота пути, или ханифийя. А также возможно, что, поскольку молоко в этом шариате целиком дозволено, а вино целиком запрещено, он отвернулся от того, что было в нём запрещено, к тому, что было в нём дозволено, и это указывает на его наставленность на верный путь. Также сказано, что это из области доброго предзнаменования: поскольку молоко — первое, что входит в утробу грудного младенца и открывает ему рот, оно было названо «фитра» из-за разрыва кишечника [первым питанием]. Но предыдущее толкование более предпочтительно. Конец слов кади — да помилует его Аллах.
Собиратель [этого труда], да простит его Аллах, сказал: в его словах «поскольку вино тогда было целиком запрещено» есть возражение, ибо вино в то время ещё не было запрещено, если только не подразумевается, что оно будет запрещено [впоследствии], и Аллах Всевышний внушил ему это, и он отвернулся от него, — тогда это относится к наставлению Аллаха его на верный путь. Либо он испытал отвращение к нему из-за той природы, которую Аллах вложил в него, — отдалённости от причин зла и порчи, — как испытывали к нему отвращение многие разумные люди из джахилии по этой же причине. Либо он испытал отвращение к нему из-за того, что не привык его пить, и так его природа совпала с тем, что впоследствии будет запрещено, — в качестве сохранения и заботы от Аллаха Всевышнего о нём. А молоко он выбрал, поскольку оно было ему привычно, легко, приятно, приемлемо для пьющих, с благополучным исходом, — в противоположность вину во всём этом, и Аллах Всевышний знает лучше.
(«Затем он поднялся») с фатхой над «айн» и «ра», от модели «Ка‘ада» (сидеть), то есть — взошёл, поднялся, («с нами») то есть с ним и с теми, кто был с ним, а это Джибриль — мир ему — либо он выразился формой множественного числа о самом себе, поскольку это положение — положение гордости и величия, и рассказ о милости Аллаха Всевышнего, («на небо») то есть ближайшее небо, как сказано в другом риваяте, и смысл этого — «ближнее», то есть первое, («и попросил открыть [врата]») то есть попросил открыть дверь, при этом дополнение опущено ради краткости, («Джибриль»); («и было сказано») то есть сказал ему хранитель [небесных врат], как явно указано в другом риваяте, («кто ты?» Он сказал: «Джибриль»») — сказуемое к опущенному подлежащему, то есть «я — Джибриль». Ан-Навави — да помилует его Аллах — сказал: в этом содержится указание на правило вежливости для того, кто просит разрешения [войти], стучась в дверь и подобным образом: если его спросят «кто ты?», ему следует сказать, например, «Зайд», если его зовут Зайдом, а не говорить «я», — ведь пришёл хадис с запретом на это, поскольку в этом нет пользы. Конец цитаты.
(Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад ﷺ») — это тоже сказуемое к опущенному подлежащему, то есть: «это Мухаммад», либо же это подлежащее с опущенным сказуемым, то есть: «Мухаммад со мной». (Спросили: «А послан ли к нему?») — глагол построен в форме страдательного залога. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: смысл слов привратника «а послан ли к нему?» — это вопрос о том, послан ли он для вознесения (исра) и восхождения на небеса, а не вопрос об основе пророческой миссии и посланничества,
(2) «Шарх ан-Навави», 2/212.
ибо это не могло быть скрыто от него до такого срока. Таково верное толкование смысла этих слов, и Аллах знает лучше. Аль-Хаттаби в «Шарх аль-Бухари» и группа других учёных не упоминали иного толкования, хотя аль-Кади приводил разногласие или указывал на разногласие относительно того, спрашивал ли он об основе посланничества или о том, что я упомянул. Аль-Кади сказал: в этом содержится указание, что у небес есть настоящие врата и хранители, назначенные над ними, а также подтверждение испрашивания разрешения. И Аллах знает лучше. Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: слова «а послан ли к нему?» — это вопрос ангелов о посланничестве Пророка ﷺ и его отправлении к творениям, и это указывает на то, что у них не было знания о времени его отправления, поскольку они были поглощены поклонением, не ослабевая в нём. Есть также мнение, что смысл — это их вопрос об отправлении его Всевышним Аллахом для восхождения на небо. Конец цитаты (1).
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: второе мнение более очевидно, и Аллах Всевышний знает лучше.
(Он сказал) — то есть Джибриль (мир ему) — (послан к нему) — то есть для восхождения, (и было открыто нам) — глагол построен в страдательном залоге, то есть хранитель небес открыл врата небес ради нас, (и вот я) — «إذا» здесь выражает внезапность — (увидел Адама) — праотца человечества, (и он поприветствовал меня) — то есть сказал мне после ответа на приветствие: «добро пожаловать, праведный сын и праведный пророк», как это будет приведено в других риваятах. Говорится: «рахХаба бихи тархибан» — когда призывает его в «рухб» (с даммой) — то есть в широкое пространство, (и попросил для меня благо) — аль-Кари сказал: возможно, имеется в виду его слово «и как прекрасно то, что пришло», а возможно, нечто иное, не разъяснённое. Конец цитаты (2).
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: не скрыта отдалённость первого предположения, пусть это будет понято, и Аллах Всевышний знает лучше.
(Затем он вознёс нас на второе небо и Джибриль (мир ему) попросил открыть) врата, (и было сказано: «Кто ты?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад ﷺ». Спросили: «А послан ли к нему?» Он сказал: «Уже послан к нему», и было открыто нам, и вот я увидел двух двоюродных братьев по матери: Ису, сына Марьям, и Яхью, сына Закарии, мир им обоим) — аль-Азхари сказал: Ибн ас-Саккит сказал: говорится «хума ибна амм» (двоюродные братья по отцу), но не говорится «ибна халь», и говорится «хума ибна халя» (двоюродные братья по матери), но не говорится «ибна амма». Конец цитаты.
(И они поприветствовали, и попросили для меня благо, затем он вознёс меня) — в другой версии: «нас» — (на третье)
(2) «Аль-Миркат», 10/167.
небо, и попросил открыть) врата Джибриль; (и было сказано: «Кто ты?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад ﷺ». Спросили: «А послан ли к нему?» Он сказал: «Уже послан к нему», и было открыто нам, и вот я увидел Юсуфа) сына Якуба (мир ему), (и вот он) — заместительное дополнение к первому в значении бадаль аль-иштималь, как сказал аль-Кари (1), — (был наделён) — глагол построен в страдательном залоге — (половиной красоты) — то есть половиной красоты людей. В хадисе Абу Саида (да будет доволен им Аллах) у аль-Байхаки и Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) у Ибн Аида и ат-Табарани: «и вот я увидел человека, прекраснейшего из того, что создал Аллах, превзошедшего людей красотой, подобно луне в ночь полнолуния среди прочих звёзд». По внешнему смыслу это означает, что Юсуф был прекраснее всех людей, однако ат-Тирмизи передал от Анаса (да будет доволен им Аллах): «Аллах не посылал пророка иначе как с прекрасным лицом и прекрасным голосом, и ваш Пророк был прекраснейшим из них лицом и голосом». В соответствии с этим хадис о вознесении толкуется так, что имеется в виду не Пророк ﷺ, и это подтверждается словами тех знатоков основ, кто говорил, что говорящий не входит в общий смысл своего собственного обращения.
Что касается хадиса главы, то Ибн аль-Мунайир (да помилует его Аллах) толковал его так, что имеется в виду: Юсуф был наделён половиной той красоты, которая была дана нашему Пророку ﷺ, и Аллах Всевышний знает лучше (2).
(И он поприветствовал) — в другой версии: «и поприветствовал меня» — (и попросил для меня благо, затем он вознёс нас на четвёртое небо, и Джибриль (мир ему) попросил открыть врата, и было сказано: «Кто это?») — в другой версии: «и было сказано: «кто это?»» — (Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад ﷺ». Он сказал: «А послан ли к нему?» Он сказал: «Уже послан к нему», и было открыто нам, и вот я увидел Идриса, и он поприветствовал и попросил для меня благо. Аллах — велик Он и славен — сказал: «Мы возвысили его на высокое место» [Марьям: 57]) — то есть на четвёртое небо. Хафиз Ибн Касир (да помилует его Аллах) в своём тафсире при разъяснении этого аята (3/127) привёл следующее:
Ибн Джарир передал здесь удивительное и странное сообщение, сказав: рассказал мне Юнус ибн Абд аль-Аля, сообщил нам Ибн Вахб, сообщил мне Джарир ибн Хазим, от Сулеймана аль-Амаша, от Шамира ибн Атыйи, от Хиляля ибн Ясафа, который сказал: Ибн Аббас спросил Каба, а я присутствовал, и сказал ему: что значат слова Аллаха — велик Он и славен — об Идрисе: «Мы возвысили его на высокое место»? Каб сказал: что касается Идриса, то Аллах внушил ему: «Я возвышаю для тебя каждый день дело, равное делу всех сынов Адама», и он захотел увеличить деяния, и пришёл к нему близкий друг из ангелов,
(2) «Аль-Фатх», 7/251.
и сказал ему: «Аллах внушил мне то-то и то-то, поговори за меня с ангелом смерти, чтобы он отсрочил меня, дабы я увеличил деяния». И он понёс его между своих крыльев, и поднялся с ним на небо. Когда он был на четвёртом небе, их встретил ангел смерти, спускавшийся вниз, и он поговорил с ангелом смерти о том, о чём попросил его Идрис. Тот сказал: «А где Идрис?» Он сказал: «Вот он, на моей спине». Ангел смерти сказал: «Удивительно! Я был послан, и мне было сказано: «забери душу Идриса на четвёртом небе», и я всё говорил: «как я заберу его душу на четвёртом небе, если он на земле?»». И он забрал его душу там. Таков смысл слов Аллаха: «Мы возвысили его на высокое место» [Марьям: 57].
Ибн Касир сказал: это из сообщений Каба аль-Ахбара, из израильских преданий, и в некоторой части его есть неприемлемость, и Аллах знает лучше.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: иснад этого сообщения — надёжные передатчики, из числа тех, кто в «Сахихе», кроме Шамира ибн Атыйи, а он надёжен, его признали надёжным ан-Насаи, Ибн Саад и другие, однако это из израильских преданий, тем более что Ибн Касир сказал: «в некоторой части его есть неприемлемость», так что, по всей видимости, оно недостоверно, и Аллах Всевышний знает лучше.
Ибн Абу Хатим передал это другим путём от Ибн Аббаса, который спросил Каба… и привёл нечто подобное вышеизложенному, кроме того, что он сказал тому ангелу: «Не спросишь ли ты его — то есть ангела смерти — сколько осталось из срока моей жизни, чтобы я увеличил деяния?»… и привёл остальное, и в нём — что когда он спросил его о том, сколько осталось из его срока, тот сказал: «Не знаю, пока не посмотрю», и посмотрел, затем сказал: «Ты спрашиваешь меня о человеке, из срока жизни которого не осталось даже мгновения ока», и посмотрел ангел под своим крылом, и вот он уже был упокоен (мир ему), а он этого не почувствовал.
Затем он передал это другим путём от Ибн Аббаса: что Идрис был портным, и он не втыкал иглу, не сказав: «Слава Аллаху», и он проводил вечер, приходя к вечеру, и не было на земле никого, чьё деяние было лучше его деяния, и привёл остальное подобно предыдущему.
Ибн Абу Наджих сказал от Муджахида относительно слов Его: «Мы возвысили его на высокое место»: Идрис был вознесён, не умерев, подобно тому как был вознесён Иса.
Суфьян сказал от Мансура от Муджахида: «Мы возвысили его на высокое место» — он сказал: четвёртое небо. Аль-Ауфи сказал от Ибн Аббаса: «Мы возвысили его на высокое место» — он сказал: он был вознесён...до седьмого неба, и он умер там. Так же сказал ад-Даххак ибн Музахим. А аль-Хасан и другие о словах Всевышнего: «И вознесли Мы его на высокое место» (Марьям, 57) — сказали: это Рай. Здесь заканчивается то, что упомянул Ибн Касир (да помилует его Аллах).
В «Фатх» сказано: некоторые сочли затруднительным слово Всевышнего: «И вознесли Мы его на высокое место», указывая, что другие пророки достигли места более высокого, чем он! Затем он ответил, что имеется в виду, что никто иной, будучи живым, не был вознесён на небо, кроме него.
Но в этом есть возражение, ибо Иса (мир ему) также был вознесён живым, согласно достоверному мнению, а то, что Идрис был вознесён живым, не установлено достоверным восходящим путём. Затем он привёл упомянутое ранее сообщение Каʻба в передаче ат-Табари, и сказал: это из исраилиййат, а Аллах лучше знает о его достоверности.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: все эти сообщения не опираются на достоверное восходящее доказательство, поэтому они не являются убедительным доводом. Вникни же в это, а Аллах Всевышний знает лучше.
(Затем он поднялся с нами на пятое небо, и Джибриль попросил открыть врата. Было сказано: «Кто это?») — а в другой версии: «И было сказано: кто это?» (Он сказал: «Джибриль». Было сказано: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад ﷺ». Было сказано: «А был ли он послан к нему?» Он сказал: «Был послан к нему». И нам открыли, и вот я увидел Харуна ﷺ, и он поприветствовал) — а в другой версии: «и поприветствовал меня» (и пожелал мне добра. Затем он поднялся с нами на шестое небо, и Джибриль (мир ему) попросил открыть врата. Было сказано: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Было сказано: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад ﷺ». Было сказано: «А был ли он послан к нему?» Он сказал: «Был послан к нему». И нам открыли, и вот я увидел Мусу ﷺ, и он поприветствовал и пожелал мне добра. Затем он поднялся на седьмое небо, и Джибриль попросил открыть врата. Было сказано: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Было сказано: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад ﷺ». Было сказано) — а в другой версии: «сказано» (— «А был ли он послан к нему?» Он сказал: «Был послан к нему». И нам открыли, и вот я увидел Ибрахима ﷺ), находящегося в положении (когда он опирался спиной на аль-Байт аль-Маʻмур) — то есть тот, который ангелы наполняют поклонением. Кади Ийяд (да помилует его Аллах) сказал: это указывает на дозволенность опираться в сторону киблы и обращать к ней спину. На этом заканчивается его слово. (И вот в него входят каждый день семьдесят тысяч ангелов) — то есть для поклонения там, (и не возвращаются к нему) — то есть по причине их многочисленности они не могут вернуться туда во второй раз, и в этом указание на превосходство ангелов по численности над прочими творениями. (Затем он отвёл меня к Сидрат аль-Мунтаха) — так это встречается в подлинниках со словом «ас-сидра» с определённым артиклем, а в других риваятах после этого места — «сидрат аль-мунтаха» в форме идафы (сопряжённого сочетания). Далее у составителя (в хадисе Абдуллаха ибн Масʻуда, да будет доволен им Аллах) придёт разъяснение, что она названа так, потому что к ней восходит то, что поднимается с земли, и там оно принимается, и к ней же спускается то, что ниспосылается сверху, и там оно принимается.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: она названа «сидрат аль-мунтаха» потому, что знание ангелов оканчивается на ней, и никто не проходит дальше неё, кроме Посланника Аллаха ﷺ.
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: это не противоречит вышеупомянутому хадису Ибн Масʻуда (да будет доволен им Аллах), однако хадис Ибн Масʻуда установлен в «Сахихе», и потому он более достоин того, чтобы на него опираться. А ан-Навави привёл его в форме, выражающей сомнение, сказав: «И передают от Ибн Масʻуда, что она была названа так...» и так далее — так он это привёл, что даёт понять о его слабости в его глазах, хотя это достоверный восходящий хадис, и было бы более правильным привести его с уверенностью.
Аль-Куртуби в «аль-Муфхим» сказал: явный смысл хадиса Анаса (да будет доволен им Аллах) в том, что она находится на седьмом небе, судя по его словам после упоминания седьмого неба: «Затем он отвёл меня к сидре». А в хадисе Ибн Масʻуда — что она на шестом небе, и это несомненное противоречие. Хадис Анаса — мнение большинства, и это то, что вытекает из её описания как той, к которой восходит знание каждого посланного пророка и каждого приближённого ангела, как сказал Каʻб. Он сказал: а то, что за ней — сокрытое, которое знает лишь Аллах или тот, кому Он дал знание об этом. Так решительно утверждал Исмаил ибн Ахмад.
А другой сказал: к ней восходят духи шахидов (павших мучеников). Он сказал: и хадис Анаса имеет предпочтение, поскольку он восходящий (марфуʻ), а хадис Ибн Масʻуда — остановленный (мавкуф). Хафиз сказал: так он сказал, но не обратился к попытке примирения, а прямо утверждал о противоречии. Он сказал: и слова о том, что она на шестом небе, не противоречат тому, на что указывают остальные сообщения, что он достиг её после того, как вошёл в седьмое небо, ибо это можно понять так, что её корень находится на шестом небе, а её ветви и побеги — на седьмом, и на шестом небе от неё есть лишь основание её стебля.
(И вот листья её подобны ушам слонов) — с кясрой на «фа» и фатхой на «я» с точками снизу, после которой «лям», множественное число от «филь» (слон). А в риваяте аль-Бухари: «подобны ушам слонов (фуйуль)», что также множественное число от «филь». Ибн Дихья сказал: сидра была избрана, а не что-то другое, потому что в ней сочетаются три качества: протяжённая тень, вкусные плоды и благовонный запах, и она подобна вере, которая объединяет слово, дело и намерение: тень подобна делу, вкус подобен намерению, а запах подобен слову. На этом заканчивается его слово. (И вот плоды её) — а в другом риваяте: «и вот набик её» — с фатхой на «нун», и с кясрой на «ба», а также с сукуном — Ибн Дихья сказал: первый вариант — то, что установлено в основе риваята, то есть с движением (огласовкой). А «набик» — известное слово, это плод сидра. (Подобны кувшинам) — с кясрой на «каф», множественное число от «кулля» с даммой — это большой сосуд, вмещающий два бурдюка воды или больше. Имеется в виду, что плоды по величине подобны этим кувшинам. А в дальнейшем риваяте: «подобны кувшинам Хаджара», а «Хаджар» — с двумя фатхами — город недалеко от Медины, не склоняемый из-за того, что это собственное имя и по причине женского рода в значении местности, но допускается его склонение, если иметь в виду место. Аль-Хаттаби (да помилует его Аллах) сказал: имеется в виду, что плоды по обилию подобны этим кувшинам, а они были известны среди тех, к кому обращена речь, поэтому сравнение приведено именно с ними. Он сказал: и это те самые кувшины, которыми определён объём большого количества воды в его словах ﷺ: «Если вода достигает объёма двух кулля...» — и далее хадис. (Он сказал ﷺ) (Когда покрыло её) — с кясрой на «шин», из разряда «таʻиба»; то есть накрыло её (из повеления Аллаха то, что покрыло), «ма» — относительное местоимение, подлежащее при «гашийаха», и оно употреблено ради возвеличивания и придания важности делу, подобно словам Всевышнего: «И покрыло их из моря то, что покрыло» (Та Ха, 78). Аль-Куртуби сказал: то есть покрыло её из величия Аллаха Всевышнего и великости Его положения и власти. (Она изменилась) — то есть перешла от своего первоначального состояния в другое, более прекрасное состояние. (И нет) — отрицание, то есть не (никого из творений Аллаха, кто мог бы) — с фатхой на «айн»; говорят: «наʻата-р-раджулу сахибаху наʻтан», из разряда «нафаʻа» — если он описал его, «наʻата нафсаху би-ль-хайр» — описал себя добром, «интаʻата» — обрёл описание, а «наʻута-р-раджулу» — с даммой на «айн», если описание врождённо ему, как сказал аль-Файйуми. (описать её из-за её красоты) — то есть по причине силы её красоты, и это объяснение причины неспособности описать её. (И внушил мне Аллах то, что внушил) — а в другой версии: «и внушил мне то, что внушил», то есть то, что Он внушил, и это также оставлено неопределённым ради возвеличивания и придания важности.
(«и предписал мне») то есть: и его общине, ведь в другом риваяте: «встань же с ней ты и твоя община» («пятьдесят молитв на каждый день и ночь. И спустился я к Мусе — мир ему, — и он сказал: что предписал твой Господь твоей общине? Я сказал: пятьдесят молитв. Он сказал: вернись к своему Господу и попроси у него») — в другой версии: «и спроси его» — («облегчения, ибо твоя община не сможет вынести это, ведь я испытал») то есть: испробовал; говорят: «испытал его Аллах добром или злом» (بلاه)», «يبلوه بَلْوًا», а также «أبلاه» с алифом, и «ابتلاه ابتلاءً» — в значении испытал его («сынов Исраиля и узнал их») это пояснительное присоединение к слову «испытал». (Он — ﷺ — сказал:) («И вернулся я к своему Господу») в то самое место, где я беседовал с Ним впервые, и беседовал с Ним там же вторично, («и сказал я: о Господь, облегчи моей общине! И Он снял с меня пять. И вернулся я к Мусе, и сказал: снято с меня пять. Он») Муса, мир ему, (сказал: «Поистине, твоя община не вынесет этого, вернись к своему Господу и попроси у него облегчения». Он — ﷺ — сказал: «И не переставал я возвращаться между моим Господом ﷻ и Мусой, пока») Всевышний (не сказал: «О Мухаммад») — в этом указание на то, что Всевышний Аллах говорил со своим пророком Мухаммадом ﷺ в ту ночь без посредника — («поистине, они») то есть молитвы («пять молитв на каждый день и ночь, за каждую молитву — десять») поскольку доброе дело равно десяти подобным ему («итого пятьдесят») — в другой версии: «то есть пятьдесят» («молитв. И кто вознамерился совершить доброе дело») то есть решил сделать доброе дело («но не совершил его, записывается») в форме страдательного залога («ему доброе дело») стоит в винительном падеже как обстоятельство состояния («а если совершит его, записывается ему десять») то есть десять добрых дел («а кто вознамерился совершить дурное дело, но не совершил его, не записывается ему ничего, а если совершит его, записывается ему одно дурное дело. Он сказал: и спустился я») то есть с места той беседы («пока не дошёл до Мусы — мир ему, — и рассказал ему. Он сказал») Муса («вернись к своему Господу и попроси у него облегчения») то есть от пяти («И сказал Посланник Аллаха — ﷺ —: и сказал я: я уже возвращался к своему Господу, пока не устыдился Его»). А Всевышний Аллах лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и Он — тот, у кого просят помощи, и на Него упование.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Анаса (да будет доволен им Аллах) приведён и у аль-Бухари, и у Муслима.
(Второй вопрос): о его источниках.
Привёл его составитель здесь, в «Книге веры» [80/418, 419, 420, 421, (162)], а аль-Бухари — в «Описании Пророка ﷺ» (3570), в «Толковании Корана» (4964), в «Напитках» (5610), в «Смягчении сердец» (6581), в «Единобожии» (7517), а также в «Сотворённости деяний рабов» (26 и 69); Ахмад — в своём «Мусанаде» (3/148–153, 286); Абд ибн Хумайд — в своём «Мусанаде» (1210); Абу Аввана — в своём «Мусанаде» (344); Абу Нуайм — в своём «Мустахридже» (413). А Всевышний Аллах знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах.
1 — (Из них): разъяснение вознесения Посланника Аллаха ﷺ к небесам и предписания пяти молитв там.
2 — (Из них): разъяснение того, чем удостоил Всевышний Аллах своего пророка и любимца ﷺ, вознеся его к Себе и говоря с ним без посредника.
3 — (Из них): что он — ﷺ — был вознесён духом и телом, наяву, а не во сне, согласно тому, что является истиной; разъяснение разногласий по этому поводу приведём далее, если пожелает Всевышний Аллах.
4 — (Из них): разъяснение милости Всевышнего Аллаха к своему пророку ﷺ, ведь Аллах наставил его на естество (фитра), и он выбрал молоко.
5 — (Из них): разъяснение того, что вино нечисто и является матерью всех нечистот, выводит из естества и толкает к злу и заблуждению.
6 — (Из них): утверждение существования Бурака и разъяснение его качеств: что это одно из животных, известных этим возвышенным свойством.
7 — (Из них): указание на то, что привязывание его являет собой принятие меры предосторожности в делах и использование причин, и что это не наносит ущерба упованию на Аллаха, если опора при этом — на Всевышнего Аллаха.
8 — (Из них): указание на желательность встречать людей достоинства с радушием, приветствием, добрым словом и молитвой за них, даже если они превосходят достоинством того, кто молится за них.
9 — (Из них): дозволенность хвалить человека в его присутствии, если есть уверенность, что это не приведёт к самолюбованию или иным искушениям.
10 — (Из них): утверждение существования реальных врат небес и стражей, приставленных к ним.
11 — (Из них): установленность испрашивания разрешения при входе в дома людей.
12 — (Из них): что из правил испрашивания разрешения — если у входящего спросят: «кто ты?» — отвечать: «Мухаммад» или «Ахмад», называя своё имя, а не говорить: «я», ибо в этом нет пользы, и поскольку по этому поводу передано осуждение. Так, аль-Бухари и Муслим передали от Джабира ибн Абдуллаха (да будет доволен ими обоими Аллах), что он сказал: пришёл я к Пророку ﷺ по поводу долга, который был на моём отце, и постучал в дверь. Он спросил: «кто это?» Я сказал: «я». Он сказал: «я, я!» — как бы не одобряя этого.
13 — (Из них): указание на то, что из этикета привратника — не позволять никому входить, пока он не удостоверится в разрешении хозяина дома для того, кто стучится, даже если это его друг.
14 — (Из них): что ангелы не знают из сокрытого ничего, кроме того, что Аллах дал им знать, ведь они спрашивали Джибриля о посланничестве Пророка ﷺ.
15 — (Из них): разъяснение того, чем удостоил Всевышний Аллах этих пророков, вознеся их к высшим небесам.
16 — (Из них): разъяснение различия степеней пророков, мир им, как сказал Всевышний Аллах: «Этим посланникам Мы дали одним преимущество перед другими. Среди них были такие, с кем Аллах говорил, а некоторых Он возвысил по степеням. Мы даровали Исе, сыну Марьям, ясные знамения и укрепили его Святым Духом» [аль-Бакара: 253].
17 — (Из них): установленность приветственной молитвы мечети в два ракята.
18 — (Из них): что предписание молитвы состоялось в ночь Исра, и это единогласное мнение (иджма).
19 — (Из них): что проходящий приветствует сидящего, даже если проходящий превосходит сидящего достоинством.
20 — (Из них): дозволенность опираться спиной или иным образом на киблу, что взято из того, что Ибрахим опирался на Дом обитаемый (аль-Бейт аль-Мамур), который подобен Каабе в том, что он — кибла со всех сторон.
21 — (Из них): дозволенность отмены постановления до наступления действия.
22 — (Из них): желательность частого обращения к Всевышнему Аллаху с просьбами и умножения заступничества перед Ним, исходя из того, что случилось с ним — ﷺ — в его отклике на совет Мусы, мир ему, о просьбе облегчения.
23 — (Из них): что в этом — достоинство стыдливости и оказания наставления тому, кто в нём нуждается, даже если наставляемый не советовался с наставляющим об этом.
24 — (Из них): разъяснение того, что оказал Муса, мир ему, этой общине, поскольку он повелел Пророку ﷺ просить облегчения для них — от пятидесяти молитв до пяти.
25 — (Из них): разъяснение милости Всевышнего Аллаха к этой общине, ведь Он облегчил ей пятьдесят молитв в количестве, сохранив их награду такой же, как она была: «Это — милость Аллаха, которую Он дарует, кому пожелает. Аллах — объемлющий, знающий» [аль-Маида: 54].
26 — (Из них): величие милосердия Пророка ﷺ к своей общине, ведь он старался облегчить для неё пятьдесят молитв, и в этом проявилась истинность слов Всевышнего: «К вам явился посланник из вас самих. Тяжко ему то, что вас удручает; он старается для вас, к верующим он снисходителен, милосерден» [ат-Тауба: 128]. А Всевышний Аллах лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Четвёртый вопрос): о разногласии учёных относительно истории Исра.
(Знай): что они разошлись во мнениях относительно Исра с Посланником Аллаха ﷺ. Было сказано: что всё это происходило во сне. Но истина, на которой сходится большинство людей, основная масса первых поколений (саляф) и общая масса поздних учёных из числа правоведов, знатоков хадиса и богословов, — что Пророк ﷺ был перенесён со своим телом, и многочисленные сообщения, которые привёл составитель в этой главе, а также прочие знатоки хадиса и авторы книг о жизни Пророка в сборниках сунны, ясно указывают на это тому, кто их изучит, исследует и вдумается в них должным образом; и нельзя отклоняться от их явного смысла без довода, а нет никакой невозможности в том, чтобы понимать их буквально, так что не возникает нужды в иносказательном толковании.
В риваяте Шарика по этому хадису в книге встречаются ошибки, которые учёные признали неприемлемыми, и Муслим сам обратил на это внимание, сказав: «Он переставил местами, добавил и убавил».
Один из таких случаев — его слово «и это было до того, как ему было ниспослано откровение», что несомненно является ошибкой, ибо согласно наименьшему из мнений о времени ночного переноса (исра), он произошёл через пятнадцать месяцев после начала пророческой миссии — ﷺ. Аль-Харби сказал: это было в ночь на двадцать седьмое число месяца раби‘ аль-ахир, за год до хиджры. Аз-Зухри сказал: это было через пять лет после начала пророческой миссии — ﷺ. Ибн Исхак сказал: перенос произошёл, когда ислам уже распространился в Мекке и среди племён.
Ближе всех к истине мнения аз-Зухри и Ибн Исхака, поскольку не существует разногласия в том, что Хадиджа (да будет доволен ею Аллах) молилась с ним — ﷺ — после того, как молитва была предписана ему, и нет разногласия в том, что она умерла за некоторое время до хиджры: по одним словам — за три года, по другим — за пять.
Другая причина: учёные единогласны в том, что предписание молитвы произошло в ночь исра, — как же тогда это могло быть до ниспослания откровения?
Что касается его слова в риваяте Шарика «и он спал», а в другом риваяте — «когда я был у Дома, между сном и бодрствованием», то этим может опираться тот, кто считает это сновидением во сне, но в этом нет доказательства, ибо это могло относиться к моменту первого прихода ангела к нему, и в хадисе нет указания на то, что он спал во всей истории целиком. Так разъяснил кади Ийяд (да помилует его Аллах).
Ан-Навави (да помилует его Аллах), передав эти слова Ийяда, сказал: то, что он сказал о риваяте Шарика и о том, что учёные признали его неприемлемым, говорили и другие. Аль-Бухари (да помилует его Аллах) привёл этот риваят Шарика от Анаса в «Книге единобожия» своего «Сахиха» и привёл хадис в развёрнутом виде.
Хафиз Абд аль-Хакк (да помилует его Аллах) в своей книге «Соединение двух сахихов», после упоминания этого риваята, сказал: этот хадис в этой формулировке передан от Шарика ибн Абу Намира от Анаса, и он добавил в нём неизвестную добавку и привёл в нём незнакомые выражения. Хадис об исра передавала группа знатоков-хафизов и известных имамов, таких как Ибн Шихаб, Сабит аль-Бунани, Катада — то есть от Анаса, — но никто из них не привёл того, что привёл Шарик, а Шарик не является надёжным хафизом по мнению знатоков хадиса. Он сказал: приведённые ранее хадисы — это то, на что следует опираться. Конец слов хафиза Абд аль-Хакка (да помилует его Аллах).
В «Фатхе» сказано: относительно времени ми‘раджа существует разногласие. Одни говорят, что он был до начала пророческой миссии, но это редкое мнение, приемлемое лишь в том случае, если понимать его так, что тогда это произошло во сне. Большинство склоняется к тому, что это было после начала пророческой миссии, но затем они разошлись во мнениях: одни говорят — за год до хиджры, это сказал Ибн Са‘д и другие, и это категорично утверждал ан-Навави. Ибн Хазм пошёл дальше, передав единогласие учёных по этому вопросу, но это отвергается, поскольку в этом деле существует много разногласий, превышающих десять мнений. Среди них то, что передал Ибн аль-Джаузи — что это было за восемь месяцев до хиджры; сказано также — за шесть месяцев, это второе мнение передал Абу ар-Раби ибн Салим; Ибн Хазм передал смысл предыдущего мнения, ибо он сказал: это было в раджабе двенадцатого года пророчества; сказано также — за одиннадцать месяцев, это категорично утверждал Ибрахим аль-Харби, сказав: это было в раби‘ аль-ахире за год до хиджры, и это мнение предпочёл Ибн аль-Мунир в «Толковании на «Сиру» Ибн Абд аль-Барра»; сказано также — за год и два месяца до хиджры, это передал Ибн Абд аль-Барр; сказано также — за год и три месяца, это передал Ибн Фарис; сказано также — за год и пять месяцев, так сказал ас-Судди, и от него это передали ат-Табари и аль-Байхаки; согласно этому это было в шаввале или в рамадане, если отбросить дробные части от него и от раби‘ аль-авваля, и это категорично утверждал аль-Вакиди,
и на его буквальный смысл соответствует то, что упомянул Ибн Кутайба, и передал Ибн Абд аль-Барр, что это было за восемнадцать месяцев до хиджры; у Ибн Са‘да от Ибн Абу Сабры передано, что это было в рамадане за восемнадцать месяцев до хиджры; сказано также — в раджабе, это передал Ибн Абд аль-Барр, и это категорично утверждал ан-Навави в «Раузе»; сказано также — за три года до хиджры, это передал Ибн аль-Асир; Ийяд передал, а за ним последовали аль-Куртуби и ан-Навави, от аз-Зухри, что это было за пять лет до хиджры, и это предпочли Ийяд и его последователи, приведя в доказательство то, что нет разногласия в том, что Хадиджа молилась с ним после того, как молитва была предписана, и нет разногласия в том, что она умерла за три года или около того, либо за пять лет до хиджры, и нет разногласия в том, что предписание молитвы произошло в ночь исра.
Хафиз сказал: во всём том, что он отрицал разногласие, есть сомнение. Во-первых, аль-Аскари передал, что она умерла за семь лет до хиджры, сказано также — за четыре года, а от Ибн аль-А‘раби передано, что она умерла в год хиджры.
Во-вторых, относительно предписания молитвы существует разногласие: сказано, что оно было с самого начала пророческой миссии и состояло из двух ракаатов утром и двух ракаатов вечером, а то, что было предписано в ночь исра, — это пять молитв.
В-третьих, достоверно передано от Аиши (да будет доволен ею Аллах), что она категорично утверждала, что Хадиджа (да будет доволен ею Аллах) умерла до того, как была предписана молитва.
Поэтому опорным мнением является то, что имеющий в виду тот, кто сказал «после того, как была предписана молитва», подразумевал то, что было предписано до пяти молитв, если это верно, а Аиша, говоря «она умерла до того, как была предписана молитва», имела в виду пять молитв. Таким образом два мнения можно объединить, и из этого следует, что она умерла до исра.
В-четвёртых, относительно года смерти Хадиджи есть ещё одно разногласие. Аль-Аскари передал от аз-Зухри, что она умерла спустя семь лет после начала пророческой миссии, и по внешнему смыслу это означает, что это было за шесть лет до хиджры; аль-Аскари вывел это из мнения тех, кто сказал, что срок между началом пророческой миссии и хиджрой составлял десять лет. Конец того, что упомянул он в «Фатхе».
Составитель, да простит его Аллах, говорит: сердце склоняется к мнению, что это было за год до хиджры, как сказало большинство, а Всевышний Аллах лучше знает истину, к Нему возврат и прибежище, у Него просим помощи и на Него уповаем.
[Замечание]: на полях некоторых списков имеется следующий текст:
«Шейх Абу Ахмад сказал: нам передал Абу аль-Аббас аль-Масарджиси, [сказав]: нам передал Шайбан ибн Фаррух, [сказав]: нам передал Хаммад ибн Салама этот хадис». Конец.
Что касается «Абу Ахмада», то это Мухаммад ибн Иса ибн Мухаммад аз-Захид ан-Найсабури аль-Джулуди, передатчик книги от Ибрахима ибн Мухаммада ибн Суфьяна от имама Муслима, скончавшийся в 368 году хиджры; его биография уже приводилась среди биографий передатчиков «Сахиха» Муслима в начале толкования на предисловие.
Что касается аль-Масарджиси, то это имам, знаток хадиса, учёный, надёжный передатчик, Абу аль-Аббас Ахмад ибн Мухаммад ибн аль-Хусейн ибн Иса, внук аль-Хасана ибн Исы ибн Масарджиса ан-Найсабури.
Он слушал от своего деда, от Исхака ибн Рахавайха, Шайбана ибн Фарруха, ар-Раби‘ ибн Са‘лаба, Вахба ибн Букаййи, Амра ибн Зурары и им подобных.
От него передавали хафиз Абу Али ан-Найсабури, Абу Исхак аль-Музакки, Абу Сахль ас-Су‘луки, Абу Ахмад аль-Хаким и другие.
Он умер в сафаре 313 года хиджры, будучи на десятом десятке лет своей жизни, и был одним из знатных людей и учёных своего города (да помилует его Аллах).
(Полезное замечание): «аль-Масарджиси» — с фатхой над «син» (несмягчённой), сукуном над «ра» и кясрой над «джим» — производное от имени его деда Масарджиса.
Составитель, да простит его Всевышний Аллах, [говорит]: аль-Джулуди (да помилует его Аллах) привёл это здесь потому, что для него этот хадис оказался с более высоким иснадом на одно звено, ведь он передал его сначала от Ибрахима ибн Мухаммада ибн Суфьяна от Муслима от Шайбана ибн Фарруха, а затем передал его от аль-Масарджиси от Шайбана.
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): эта дополнительная сведения — его слово: «сказал шейх Абу Ахмад… и так далее» — встречается в некоторых списках на полях, а в большинстве списков — в самом тексте книги, и оба варианта имеют своё основание. Кто поместил её на полях, тот придерживается более очевидного и предпочтительного мнения, поскольку это не слова Муслима и не из его книги, а значит, не должно включаться в сам текст, — это лишь дополнительное сведение, и его место — на полях. А кто включил её в сам текст, то потому, что книга передана от Абд аль-Гафира аль-Фариси, от его шейха аль-Джулуди, а это добавление — из слов шейха аль-Джулуди, и Абд аль-Гафир передал его в самом тексте книги, поскольку оно входит в число того, что взято от аль-Джулуди, притом что в этом нет ни путаницы, ни возможности принять его за исходный текст Муслима. И Аллах Всевышний знает лучше. Конец слов ан-Навави (да помилует его Аллах). И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и Он — наша опора, и прекрасен Покровитель.
И по цепочке, непрерывно доходящей до имама Муслима ибн аль-Хаджжаджа (да помилует его Аллах Всевышний), упомянутой в начале книги, он сказал:
[419] (…) — (Рассказал мне Абдуллах ибн Хашим аль-Абди, рассказал нам Бахз ибн Асад, рассказал нам Сулейман ибн аль-Мугира, рассказал нам Сабит, от Анаса ибн Малика, который сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Меня доставили, и понесли меня к Замзаму, и было рассечено моё сердце (грудь), затем оно было омыто водой Замзама, затем я был опущен (низведён)»).
Передатчики этого иснада — пятеро:
1 — (Абдуллах ибн Хашим аль-Абди) — Абу Абд ар-Рахман ат-Туси, поселившийся в Нишапуре, надёжный (сика), знаток хадисов, из младших [10] (умер в 250-х годах) (Муслим), упоминался ранее в «Книге веры» 3/112.
2 — (Бахз ибн Асад) аль-Амми, Абу аль-Асвад аль-Басри, надёжный, твёрдый (сика сабит) [9] (умер после 200 г., а по другому мнению — до этого) (все составители «шести книг»), упоминался ранее в «Книге веры» 3/112.
3 — (Сулейман ибн аль-Мугира) аль-Кайси, их вольноотпущенник, Абу Саид аль-Басри, надёжный [7] (умер в 165 г.) (все составители «шести книг»), упоминался ранее в «Книге веры» 3/111.
А оставшиеся двое упоминались ранее в предыдущем иснаде.
Разъяснение хадиса:
(От Анаса ибн Малика) (да будет доволен им Аллах), что он (сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Меня доставили») — глагол в форме страдательного залога, то есть: ко мне пришли ангелы, (и понесли меня) то есть: пошли со мной (к Замзаму) то есть: к колодцу Замзам, а это известный колодец в Заповедной мечети в Мекке, и слово это не склоняется, поскольку является собственным именем и относится к женскому роду. Говорят также: «вода замзам», «замзам», «зузазим», «зузим» — когда вода находится между солёной и пресной. Некоторые языковеды упомянули для него множество названий, среди них: «сокрытая», «желаемая», «насыщающая», «водопой», «обильная», «удар пятки Джибриля», «источник, пробитый пяткой Джибриля», «исцеление от недуга», «пища насыщения», «колодец, выкопанный Абд аль-Мутталибом».
Автор «Тадж аль-арус» упомянул, что он собрал из книг хадисов и книг языка для него названия, превышающие шестьдесят.
(и было рассечено моё сердце (грудь)) — глагол в форме страдательного залога, то есть: было разрезано, как это указано в следующем риваяте, (затем оно было омыто) — также в форме страдательного залога (водой Замзама, затем я был опущен (низведён)») — также в форме страдательного залога. Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): это слово произносится с сукуном на «лям» и даммой на «та» — так мы его огласовали, и так оно во всех списках и рукописях. Конец.
А кади Ияд (да помилует его Аллах) сказал: так мы передали это от всех них — с даммой на «хамзе», кясрой на «за» и даммой на «та». Некоторые наши шейхи рассказали нам от кади Абу аль-Валида аль-Ваккаши — а он больше всего занимался подобными труднопонимаемыми выражениями и смело, по его убеждению, исправлял и выправлял их, — что это слово — ошибка передатчиков и искажение (тасхиф), и правильно было бы: «затем меня оставили» (турикту). Я представил это моему шейху Абу аль-Хусайну ибн Сираджу, знатоку языка и хафизу, и он сказал мне: это натянутое толкование, а «унзилту» в значении «турикту» (был оставлен) известно в речи арабов. Так они сошлись в значении, но разошлись в правильности самого слова.
Он сказал: затем мне стало ясно, что «унзилту» употреблено в своём обычном значении, противоположном «руфи‘ту» (был поднят). Разве ты не видишь, как он сказал в начале хадиса: «понесли меня»? То есть: подняли его с его ложа и понесли туда, где с ним было это сделано, а затем вернули на его место и опустили (уложили) на его ложе.
Он сказал: и я, и другие всё не переставали считать это и то, что было прежде, из редких значений и тонких тайн разъяснения трудного, пока изучение не прояснило мне это, и оказалось, что данное выражение — это отрывок из длинного, уже упомянутого хадиса, на котором передатчик остановился, приостановив (передачу) остальной части хадиса тем, что было упомянуто ранее, отсылая к нему. Имам Абу Бакр аль-Хваразми, известный как аль-Баркани, привёл это в «Сахихе» и сказал в нём: «затем был опущен таз, наполненный мудростью и верой, и он был влит в мою грудь, затем меня вознесли…», и привёл полный текст хадиса. Конец слов кади Ияда (да помилует его Аллах).
Сказал ан-Навави: и из риваята аль-Баркани следует, что слово «унзилят» следует огласовывать с фатхой на «лям» и сукуном на «та», и так мы огласовали его в «аль-Джам‘ байна ас-сахихайн» аль-Хумайди, и аль-Хумайди передал это упомянутое добавление от риваята аль-Баркани и добавил к нему, сказав: аль-Баркани извлёк его с иснадом Муслима. И аль-Хумайди указал, что риваят Муслима неполон, и что его завершение — то, что добавил аль-Баркани. И Аллах Всевышний знает лучше. Конец слов ан-Навави (да помилует его Аллах).
Сказал собирающий (эту книгу), да простит его Аллах: текст аль-Хумайди (да помилует его Аллах) в «аль-Джам‘» таков: и Муслим также извлёк отрывок из него, из хадиса Сулеймана ибн аль-Мугиры, от Сабита, от Анаса, который сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Меня доставили, и понесли меня к Замзаму, и было рассечено моё сердце (грудь), затем оно было омыто водой Замзама, затем я был опущен (низведён)», и Муслим не добавил к этому больше того, что мы видели в списках его книги.
А полный его текст — в книге Абу Бакра аль-Баркани с этим же иснадом, где сказано: «затем был опущен таз из золота, наполненный верой и мудростью, и он был влит в мою грудь, затем ангел вознёс меня к нижнему небу, и ангел попросил открыть врата, и было сказано: кто это? Он ответил: Джибриль. Было сказано: а кто с тобой? Он ответил: Мухаммад. Было сказано: а был ли он уже послан (в пророческой миссии)? Он ответил: да. И были открыты врата, и вот — Адам, и он сказал: добро пожаловать сыну и добро пожаловать посланнику. Затем он вознёс меня ко второму небу, и попросил открыть, и было сказано: кто это? Он ответил: Джибриль. Было сказано: а кто с тобой? Он ответил: Мухаммад. Было сказано:
«...и был ли он послан?» Он сказал: «Да». И тогда открыли, и вот — Иса и Йахья, и они сказали: «Добро пожаловать, брат, добро пожаловать, посланник». Он сказал: «Затем ангел вознёс меня на третье небо, и попросил открыть. Спросили: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад». Спросили: «А был ли он послан к нему?» Он сказал: «Да». И открыли, и вот — Юсуф, и он сказал: «Добро пожаловать, брат, добро пожаловать, посланник». Он сказал: «Затем он вознёс меня на четвёртое небо, и попросил открыть. Спросили: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад». Спросили: «А был ли он послан?» Он сказал: «Да». И вот — Идрис на четвёртом небе, и он сказал: «Добро пожаловать, брат, добро пожаловать, посланник». Он сказал: «Затем он вознёсся со мной на пятое небо, и попросил открыть. Спросили: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад». Спросили: «А был ли он послан?» Он сказал: «Да». И открыли, и вот — Харун, и он сказал: «Добро пожаловать, брат, добро пожаловать, посланник». Затем ангел вознёс меня на шестое небо, и попросил открыть. Спросили: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад». Спросили: «А был ли он послан?» Он сказал: «Да». И открыли, и вот — Муса, и он сказал: «Добро пожаловать, брат, добро пожаловать, посланник». Затем он вознёсся на седьмое небо, и попросил открыть. Спросили: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад». Спросили: «А был ли он послан?» Он сказал: «Да». И открыли, и вот — Ибрахим, и он сказал: «Добро пожаловать, сын, добро пожаловать, посланник». Затем я дошёл до строения и спросил ангела: «Что это?» Он сказал: «Это строение, которое Аллах ﷻ построил для ангелов; в него каждый день входят семьдесят тысяч ангелов, которые освящают Аллаха и возносят Ему хвалу, и не возвращаются в него больше». Он сказал: «Затем я дошёл до Сидры, и я узнал её, узнал её листья и её плоды. Когда её покрыло то, что покрыло её по велению Аллаха, она задрожала так, что никто не смог бы её описать». Он сказал: «И была предписана мне пятьдесят молитв. Я подошёл к Мусе, и он спросил: «Сколько тебе велено?» Я сказал: «Мне велено пятьдесят молитв». Он сказал: «Твоя община не сможет вынести этого, вернись к своему Господу и попроси Его облегчить». Я вернулся к своему Господу, и Он снял с меня десять. Он сказал: «Я всё возвращался между своим Господом и Мусой, пока Он не сделал их пять молитв». Я подошёл к Мусе, и он сказал: «Вернись к своему Господу и попроси Его облегчить». Я сказал: «Нет, я подчинюсь своему Господу». И тогда мне было возвещено: «Я исполнил Своё предписание и облегчил его для Моих рабов — за каждую молитву десять молитв»». Конец (1).
(1) «Аль-Джам‘ байна ас-сахихайн», 2/533–534.
Собиратель, да простит его Аллах Всевышний, говорит: из приведённого стало ясно, что наиболее правильным в толковании этого риваята автора является отнесение его к сокращённому изложению длинного матна, чем разрешается затруднение без излишних усложнений и натянутых толкований. Это подобно прочим риваятам, которые автор приводит в сокращённом виде, разница лишь в том, что здесь он не указал на то, что это сокращение, но это не вредит тому, что мы сказали. Так уясни это, и Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и обращение.
(Вопрос): этот хадис Анаса ибн Малика (да будет доволен им Аллах) относится к тем, что автор (да помилует его Аллах) приводит в одиночку. Он привёл его здесь по этому пути, и его привёл также Абу Нуайм в своём «Мустахрадже» (414), и Абу Бакр аль-Баркани, как было упомянуто ранее, через риваят аль-Хумайди. Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и обращение, и Он — наша опора, и прекрасен Он как Покровитель.
С непрерывным иснадом, восходящим к имаму Муслиму ибн аль-Хаджаджу, да помилует его Аллах Всевышний, упомянутому в начале книги, он сказал:
[420] (…) — рассказал нам Шейбан ибн Фаррух, рассказал нам Хаммад ибн Салама, рассказал нам Сабит аль-Бунани, от Анаса ибн Малика, что к Посланнику Аллаха ﷺ пришёл Джибриль, мир ему, когда он играл с мальчиками, взял его и уложил, рассёк его грудь, извлёк сердце, извлёк из него сгусток крови и сказал: «Это доля шайтана в тебе». Затем он омыл его в золотом тазу водой Замзама, затем сомкнул его, затем вернул на место. И прибежали мальчики к его матери — то есть к его кормилице — и сказали: «Мухаммад убит!» Они встретили его — а его лицо было бледным. Анас сказал: «И я видел след этого шва на его груди».
Передатчики этого иснада — четверо:
Все они уже упоминались перед предыдущим хадисом. Этот хадис (15) относится к четверичным (рубайиятам) книги, и это наивысший из иснадов для него, как уже неоднократно упоминалось.
Толкование хадиса:
(от Анаса ибн Малика), да будет доволен им Аллах, (что Посланник Аллаха ﷺ — пришёл к нему Джибриль, мир ему). Его слово (وهو يلعب — «когда он играл») — с фатхой в начале и на третьей букве, из породы (تَعِبَ), и это предложение стоит в винительном падеже как обстоятельство состояния (хальз) по отношению к дополнению. (مع الغلمان — «с мальчиками») — с кясрой на «гайн» и сукуном на «лям»: множественное число множественности (джам‘ касра) от слова «гулям» с даммой — это малолетний сын, а множественное число малого числа (джам‘ кылля) — «гыльма» с кясрой и сукуном. Слово «гулям» применяется к взрослому мужчине переносно, по названию того, чем он был прежде, подобно тому как малыша называют «шейхом» переносно, по названию того, чем он станет. Так сказал аль-Фаюми (1).
(فأخذه فصرعه — «взял его и уложил») то есть бросил его на землю. Говорят: «сара‘аху ясра‘уху», по образцу «мана‘а ямна‘у» — когда кто-то бросает другого на землю. Это привёл аль-Маджд (2).
(فشقّ عن قلبه — «рассёк его грудь») то есть место его сердца. (فاستخرج القلب فاستخرج منه — «извлёк сердце, извлёк из него») то есть из сердца (علقة — «сгусток крови») с двумя фатхами, то есть кусок крови. Аль-Маджд, да помилует его Аллах, сказал: «аль-‘алак» с фатхой на «айн» и «лям» — это кровь в общем смысле, или сильно красная кровь, или густая, или свернувшаяся кровь, а частица от неё — с добавлением «та марбута». Конец (3).
(فقال — «и сказал») ангел (هذا — «это») — указание на сгусток крови, но выражено в мужском роде ввиду того, что имеется в виду сообщаемое (خبر) (حظّ الشيطان منك — «доля шайтана в тебе») то есть его удел, посредством которого он способен донести до тебя наущение. Аль-Куртуби, да помилует его Аллах, сказал: этот сгусток, извлечённый из него, — это та часть, которая воспринимает наущения и приводит в движение страсти, и она была устранена от него, и этим ему была оказана помощь против его шайтана, так что он был избавлен от него. Конец (4).
Кади Ияд, да помилует его Аллах, сказал: возможно, что этот сгусток, извлечённый из его сердца, — одна из частей сердца, к которой относится любовь к мирскому и склонность к страстям, откуда приходит шайтан, или то, что относится к проявлениям забвения и небрежности, — всё это по устроению Всемогущего и Премудрого, и это те врата, через которые входит шайтан, и они были отброшены от него, так что шайтан не находит к нему пути, подобно тому как от Йахьи была отброшена страсть к женщинам.
Или же этот сгусток, когда он находится в сердце, — это то, что воспринимает наущение шайтана и приводит в движение душу тем, что Аллах вложил в неё из сил, соответствующих этому наущению, и он был удалён от него ﷺ, чтобы он был избавлен от его дурных побуждений, и сердце было очищено и омыто от него так, чтобы вовсе не осталось от него следа в сердце. Конец слов кади, да помилует его Аллах (5).
(ثمّ غسله في طست من ذهب — «затем омыл его в золотом тазу») ан-Навави, да помилует его Аллах, сказал: «ат-тасст» — с фатхой на «та» и сукуном на «син», обе буквы без точек, — известный сосуд, слово женского рода. Кади Ияд передал также произношение с кясрой на «та» как диалектную форму, но известное произношение — с фатхой. Говорят также «тасс» — с усилением «син» и без «та», а также «тасса», и множественное число — «тисас», «тусус» и «тассат». Конец (1).
(2) «Аль-Камус аль-мухит», с. 663.
(3) «Аль-Камус аль-мухит», с. 819.
(4) «Аль-Муфхим», 1/382.
(5) «Икмаль аль-му‘лим», 2/688–689.
(1) [сноска к «Аль-Мисбах аль-мунир» продолжается]
Аль-Файйуми (да помилует его Аллах) сказал: «(Таст — таз)». Ибн Кутайба сказал: его исходная форма — «тасс», а одна из двух одинаковых букв была заменена буквой «та» из-за тяжести сочетания двух одинаковых букв подряд; ведь во множественном числе говорят «тисас», подобно «сахм — сихам», а в форме уменьшительности — «тусайса», а также образуют множественное число «тусус», исходя из первоначальной формы, и «тусут» — исходя из произносимой формы. Ибн аль-Анбари сказал: аль-Фарра сказал: в речи арабов говорят «тасса», а бывает и «тасс» без «ха», и это слово женского рода; племя тайй говорит «таст», подобно тому как говорят «ласт» вместо «ласс». От некоторых передано и то, и другое — мужской и женский род, — так что говорят: «хува ат-тасса» и «ат-таст» (он — таз), и «хийа ат-тасса» и «ат-таст» (она — таз). Аз-Заджжадж сказал: женский род — более распространённая форма в речи арабов, а множественное число — «тассат», по образу единственного числа. Ас-Сиджистани сказал: это слово иноязычное, арабизированное, и поэтому аль-Азхари сказал: оно является заимствованным в арабской речи, ибо буквы «та» и «та» (с точкой) не сочетаются вместе в одном арабском слове. Конец цитаты.
(«Водой Замзама, потом сложил его») — с фатхой на «лям», после которой идёт хамза, по образцу «дараба-ху» (ударил его); есть и другой вариант произношения — «ляама-ху» с удлинением, по образцу «азана-ху»; смысл — собрал его, слепил и соединил части одну с другой, пока не срослись.
Ан-Навави сказал: в этом нет указания на дозволенность использования золотых сосудов для нас, ибо это — действие и использование ангелов, а нет необходимости, чтобы их положение было подобно нашему; кроме того, это произошло в начале дела, до того как Пророк ﷺ запретил золотые и серебряные сосуды. Конец цитаты.
(«Потом вернул его на место») — то есть ангел вернул сердце на его прежнее место, и по всей видимости «потом» здесь указывает на порядок изложения, а не на реальную последовательность, ибо сращивание произошло после того, как оно было положено на место, а Аллах Всевышний знает лучше. («И пришли мальчики») — то есть те, кто играл с ним ﷺ («бегом») — то есть спеша и торопясь в своей походке («к его матери — то есть к его кормилице») — эта пометка сделана некоторыми передатчиками, и мне не удалось выяснить, кто именно; то есть под словами «к его матери» подразумевается «к его кормилице». А «зи'р» — с кясрой на «за» с точкой, после которой идёт неподвижная хамза, — означает кормилицу; также это слово применяется к мужу кормилицы. Так сказал ан-Навави (да помилует его Аллах).
Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «зи'р» — с кясрой — та, что проявляет заботу о чужом ребёнке, кормя его грудью, среди людей и прочих, для мужского и женского пола; его формы множественного числа: азъур, азъар, зу'ур, зу'ура, зу'ар, зу'ра. Конец цитаты.
Аль-Файйуми (да помилует его Аллах) сказал: «зи'р» — с неподвижной хамзой, допустимо и её облегчение, — верблюдица, проявляющая заботу о чужом детёныше; отсюда говорят о посторонней женщине, кормящей грудью чужого ребёнка: «зи'р», и о мужчине-опекуне также говорят «зи'р»; множественное число — «азъар», подобно «химл — ахмаль»; иногда женщину во множественном числе называют «зи'ар» с кясрой и даммой на «за»; «заартту азъару» — с двумя фатхами — означает «взял себе кормилицу». Конец цитаты.
[Примечание]: под «его кормилицей» здесь подразумевается Халима ас-Саадийя, кормилица Пророка ﷺ; она — дочь Абу Зуайба, чьё имя — Абдуллах ибн аль-Харис ибн Шиджна — с кясрой на букве шин с точкой, покоем на джим, после которой нун, — ибн Ризам — с кясрой на ра, после которой за, — ибн Надира ибн Саад ибн Бакр ибн Хавазин.
Абу Умар ибн Абд аль-Барр (да помилует его Аллах) сказал: она вскормила Пророка ﷺ и увидела для него доказательство (чудо), о котором мы не упоминаем ввиду его известности. Зайд ибн Аслам передал от Атаа ибн Ясара, который сказал: пришла Халима, дочь Абдуллаха, мать Пророка ﷺ по молочному вскармливанию, к Посланнику Аллаха ﷺ, и он встал к ней, расстелил для неё свой плащ, и она села на него. От неё передавал Абдуллах ибн Джафар, и его хадис от неё с рассказом о её вскармливании передали Абу Йаля и Ибн Хиббан в своём «Сахихе», и в нём прямо указано на непосредственную передачу между Абдуллахом ибн Джафаром и Халимой. Так сказано в «Аль-Исаба».
(«И они сказали: воистину, Мухаммад») — да помилует его Аллах — («был убит») — то есть потому что они увидели, как ангел бросил его на землю и разрезал его сердце («и они встретили его») — то есть встретили Пророка ﷺ его мать и те из родственников, кто был с ней («а он был бледен лицом») — с фатхой на «каф» — то есть с изменившимся цветом лица. Знатоки языка сказали: «умтуки'а лявнух» (изменился его цвет), и он «мумтаки'», и «унтуки'а», и он «мунтаки'», и «убтуки'а» — с «ба» — и он «мубтаки'» — таковы три варианта произношения, и во всех них «каф» с фатхой. Аль-Джаухари и другие сказали: форма с «мим» — наиболее правильная из них; аль-Джаухари передал три варианта произношения от аль-Кисаи, который сказал: смысл этого — изменение от печали или страха. Аль-Харави в «Аль-Гарибайн» при толковании этого хадиса сказал: говорят «унтуки'а лявнух», и «умтуки'а», и «ухтуки'а», и «ултима'», и «устунки'а», и «ултими'а», и «унтусифа», и «убтусира», и «ултихима» — все в одном значении, всё это от аль-Фарра.
Аль-Азхари сказал: также говорят «ултигха» — с буквой «гайн» с точкой, — и «унтушифа» — также с буквой «шин» с точкой.
Кади Ийяд сказал: исходная форма «унтуки'а» — и Аллах знает лучше — происходит от «накъ», что означает пыль, то есть изменилось его лицо и с него ушёл свет стыдливости, так что оно стало подобно земле, будто было засыпано пылью. Конец цитаты.
(«Анас (да будет доволен им Аллах) сказал: и я видел след того шва на его груди») — с кясрой на «мим», покоем на «ха» и фатхой на «йа»; это означает иглу.
[Примечание]: аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: это разрезание отличается от разрезания, упомянутого в хадисе Абу Зарра и Малика ибн Сасаа (да будет доволен ими обоими Аллах), по причине различия времён, мест и обстоятельств. Что касается времён — первое произошло в его детстве, а второе — в его взрослом возрасте; что касается мест — первое было в одной из областей Мекки у его кормилицы, а второе — у Дома (Каабы); что касается обстоятельств — в первом случае из его сердца было извлечено то, что могло причинить ему вред, и оно было омыто, и это указывает на его непорочность, а во втором случае оно было омыто и наполнено мудростью и верой, и это указывает на подготовку к тому созерцанию, которое Аллах пожелал показать ему. Не следует обращать внимания на мнение тех, кто сказал, что это произошло лишь один раз в его детстве, и кто начинает обвинять в ошибке некоторых передатчиков, передавших одно из двух сообщений, ибо ошибка более уместна и заблуждение более вероятно с этой стороны, поскольку передатчики обоих хадисов — знаменитые имамы, хранители хадисов, и нет никакой невозможности в том, что они упомянули, и между ними нет ни противоречия, ни противопоставления. Таким образом подтверждается то, что мы сказали, и так сказала группа учёных, среди них кадий аль-Мухалляб ибн Абу Суфра в «Шарх Мухтасар Сахих аль-Бухари». Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах); это ценное исследование, а Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему возвращение и прибежище, Он — Тот, у Кого просят помощи, и на Него упование.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Анаса (да будет доволен им Аллах) относится к тем, что приводит только автор (да помилует его Аллах) [то есть является одиночным сообщением у него].
(Второй вопрос): о его выведении [такхридж]:
Его привёл автор здесь, в «Книге веры» [80/420], а также Ахмад в своём «Мусанаде» (3/121–149–288), Абд ибн Хумайд в своём «Мусанаде» (1308), Абу Йаля в своём «Мусанаде» (3374), Абу Аваана в своём «Мусанаде» (342), Абу Нуайм в своём «Мустахридже» (415) и в «Даляиль ан-нубувва» (168), Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (6334 и 6336), аль-Байхаки в «Даляиль ан-нубувва» (1/146), аль-Багави в «Шарх ас-Сунна» (3708). А Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — (среди них): разъяснение заботы Аллаха (велик Он и возвышен) о Своём Пророке ﷺ, поскольку Он удалил из него долю шайтана, чтобы тот не имел над ним власти. Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: то, на что указывает хадис относительно разрезания и извлечения, следует понимать в его явном и буквальном смысле, ибо в его матне нет ничего невозможного с точки зрения разума, и это не следует считать невероятным на том основании, что разрезание груди и извлечение сердца обычно влечёт смерть, ибо это — обычный порядок вещей, тогда как большинство обстоятельств Пророка ﷺ выходили за рамки обычного порядка, будучи либо чудом [муджиза], либо особой милостью [карама]. Конец цитаты.
2 - (в их числе): то, что сказал кадий Ийад (да помилует его Аллах): «В этой истории — самое ясное доказательство, самое очевидное свидетельство и самый достоверный аргумент в пользу учения людей истины о том, что смерть, жизнь и все прочие вещи являются деянием Аллаха Всевышнего и Его чистым творением, а не следствием причины, не требованием природы, и для их существования не ставится условие, без которого они непременно не возникали бы, — за исключением того, в отношении чего Аллах установил обычный порядок, пока не пожелает нарушить его и осуществить Своё могущество как пожелает, и это происходит через одно лишь Его могущество, в противоположность философам и тем из мутазилитов, кто уподобился их учению. Ведь рассечение живота, извлечение внутренностей, извлечение сердца, его рассечение, обработка его, омовение его и извлечение из него чего-либо — всё это по обычному порядку смертельно, и является причиной, с которой смерть непременно наступает. И всё это собралось вместе в этой истории, однако тот, с кем это произошло, не умер, поскольку Аллах Всевышний не пожелал и не предопределил его смерти. Более того, эти губительные для других вещи стали в отношении него причинами для жизни его души, силы его духа и совершенства его дела». Конец слов кадия (да помилует его Аллах) (1).
3 - (в их числе): то, что сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): «В этом — доказательство допустимости того, чтобы мужчина смотрел на грудь мужчины, и нет разногласия в допустимости этого. Также допустимо смотреть на то, что выше пупка и ниже колена, кроме как если смотрят со страстью, ибо смотреть со страстью на любого человека запрещено, кроме как супругу на свою супругу и на свою невольницу, и равно им на него. И кроме как если тот, на кого смотрят, — безбородый юноша с красивой внешностью, ибо смотреть на его лицо и на всё его тело запрещено, будь то со страстью или без неё, кроме как по нужде торговли, покупки, лечения, обучения и тому подобного». Конец (2).
Сказал собиратель (да простит его Аллах Всевышний): в том, что сказал ан-Навави о категоричности запрета смотреть на его лицо безусловно, есть неочевидная сложность, ибо среди детей сподвижников (да будет доволен ими Аллах) были обладающие красивым лицом, и не передано, что смотреть на них было запрещено. И из этого — то, что Пророк ﷺ во время прощального хаджа отвернул лицо аль-Фадля ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах) от взгляда той женщины на него и его взгляда на неё, а он был обладателем красивого лица. И когда его спросили об этом, он ответил, что опасался соблазнения женщины им и его соблазнения ею. Он лишь запретил ей смотреть на него, а ему смотреть на неё, но не запретил никому из мужчин смотреть на него. И подобных примеров много.
Это — если взгляд не был со страстью. А если он был со страстью, то запрет несомненен. Так вникни, а Аллах Всевышний знает лучше.
4 - (в их числе): то, что сказал имам Ибн Хиббан (да помилует его Аллах) после приведения этого хадиса: «Грудь Пророка ﷺ была рассечена, когда он был мальчиком, играющим с детьми, и из неё была извлечена сгустившаяся кровь. А когда Аллах, велик Он и возвышен, пожелал совершить с ним ночное путешествие (исра), Он повелел Джибрилю рассечь его грудь во второй раз, и он извлёк его сердце, омыл его, затем вернул его на место — дважды, в двух местах, и это не противоречит друг другу». Конец (3), а Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему возврат и прибежище, и Он — наша достаточность и наилучший покровитель.
И по цепочке, восходящей к имаму Муслиму ибн аль-Хаджжаджу (да помилует его Аллах Всевышний), упомянутому в начале книги, он сказал:
[421] (…) — (Рассказал нам Харун ибн Саид аль-Айли, рассказал нам Ибн Вахб, сказал: сообщил мне Сулейман, он же ибн Билял, сказал: рассказал мне Шарик ибн Абдуллах ибн Аби Намир, сказал: я слышал, как Анас ибн Малик рассказывал нам о ночи, когда Посланник Аллаха ﷺ был перенесён из мечети Каабы, что к нему пришли трое, прежде чем ему было ниспослано откровение, а он спал в Заповедной мечети… и привёл хадис с его историей, подобно хадису Сабита аль-Бунани, но переставил в нём кое-что местами, и прибавил, и убавил).
Передатчики этого иснада: пятеро:
1 - (Харун ибн Саид аль-Айли) ас-Саади, вольноотпущенник их, Абу Джафар, поселившийся в Египте, надёжный (сика), достойный [10] (умер 253) (М, Д, С, К), упомянут прежде в «Книге веры» 29/225.
2 - (Ибн Вахб) — это: Абдуллах ибн Вахб ибн Муслим аль-Кураши, вольноотпущенник их, Абу Мухаммад аль-Мисри, надёжный, твёрдый, набожный, хафиз [9] (умер 197) (‘Айн), упомянут прежде в «Введении» 3/10.
3 - (Сулейман ибн Билял) ат-Тайми, вольноотпущенник их, Абу Мухаммад или Абу Аюб, аль-Мадани, надёжный [8] (умер 177) (‘Айн), упомянут прежде в «Книге веры» 14/160.
4 - (Шарик ибн Абдуллах ибн Аби Намир) аль-Кураши, а по другой версии — аль-Лейси, Абу Абдуллах аль-Мадани, правдивый, но допускает ошибки [5].
Передавал от Анаса, Саида ибн аль-Мусайиба, Абд ар-Рахмана ибн Аби Амры, Абу Салямы ибн Абд ар-Рахмана, Курайба, Икримы, Атаа ибн Ясара и других.
От него передавали Саид аль-Макбури, который старше его, ас-Саури, Малик, Мухаммад ибн Джафар ибн Аби Касир, Исмаил ибн Джафар, Сулейман ибн Билял, Абд аль-Азиз ад-Дараварди и другие.
Ибн Маин и ан-Насаи сказали: нет в нём вреда. Ибн Саад сказал: он был надёжным, много хадисов передавшим. Ибн Ади сказал: если от него передаёт надёжный, то в его риваятах нет вреда. Аль-Аджурри передал от Абу Дауда: надёжный. Ан-Насаи также сказал: не сильный (в передаче). Ибн Хиббан упомянул его в «Надёжных» и сказал: возможно, ошибался. Ибн аль-Джаруд сказал: нет в нём вреда, но не силён. Яхья ибн Саид не передавал от него хадисы. Ас-Саджи сказал: он придерживался учения о предопределении (кадарит).
Аль-Вакиди сказал: он умер до выступления Мухаммада ибн Абдуллаха ибн аль-Хасана, после сто сорокового года. Ибн Абд аль-Барр сказал: умер в (144) году.
От него передавали аль-Бухари, автор (Муслим), Абу Дауд, ат-Тирмизи в «Шамаиль», ан-Насаи, Ибн Маджа, и у него в этой книге (10) хадисов, а сподвижник упомянут недавно.
Его слово (о ночи, когда Посланник Аллаха ﷺ был перенесён): глагол построен в форме страдательного залога, а исра — это ночное путешествие. Говорят: «сарайту масран и сура», и «асрайту исраан» — в одном значении, а с алифом («асра») — это язык жителей Хиджаза, и это встречается в Коране. Хассан сказал:
«Приветствуй ан-Надир, хозяйку шатра… она отправилась к тебе ночью, хотя не имела обычая путешествовать ночью».
Некоторые сказали: «асра» — отправился в начале ночи, а «сара» — отправился в конце её, но первое мнение более известно. Говорят: «сарайна сарйатан вахидатан», а имя действия — «ас-сурья» с даммой и «ас-сура». Говорят также: «асраху» и «асра бихи», подобно «взял узду» и «взял её» (1).
Его слово (что к нему пришли трое) — это ангелы, и имена их не были известны. Возможно, среди них было то, что произошло в риваяте Маймуна ибн Сияха от Анаса у ат-Табарани: «И пришли к нему Джибриль и Микаиль, и сказали: который из них? А курайшиты спали вокруг Каабы. И сказали: нам велено (взять) их господина. Затем ушли, затем пришли, и их было трое, и они положили его и перевернули на спину» (2).
Его слово (прежде чем ему было ниспослано откровение) — это отверг аль-Хаттаби, Ибн Хазм, Абд аль-Хакк, кадий Ийад и ан-Навави. Формулировка ан-Навави: в риваяте Шарика — то есть в этом — встретились ошибки, которые отверг учёные. Первая из них — его слово «прежде чем ему было ниспослано откровение», и это ошибка (3), с которой не согласились, а учёные единогласны в том, что предписание молитвы произошло в ночь исра, так как же это могло быть до откровения. Конец. Упомянутые выше прямо указали, что Шарик единолично передал это.
Хафиз сказал: в утверждении об единоличной передаче есть неочевидная сложность, ибо согласился с ним Касир ибн Хунайс — с точкой (ха с точкой), нуном, в уменьшительной форме — от Анаса, как это передал Саид ибн Яхья ибн Саид аль-Умави в «Книге походов» по этому пути. Конец (1).
Его слово (и привёл хадис с его историей) означает, что Шарик привёл матн хадиса в развёрнутом виде, и в нём — история исра целиком.
Его слово: («и в нём одно поставил раньше, а другое позже, и прибавил, и убавил») — указание на те несоответствия, что произошли у Шарика, о которых учёные высказывались и на которые обращали внимание, как отметил составитель здесь, и разъяснили содержащуюся в них ошибку.
Абд аль-Хакк сказал в «Аль-Джам' бейна ас-Сахихейн»: он — то есть Шарик — добавил в нём неизвестную прибавку и привёл в нём выражения, которые неизвестны; а вознесение (исра) передавала группа хафизов, и никто из них не привёл того, что привёл Шарик, а Шарик не является хафизом.
В этом его предвосхитил Абу Мухаммад ибн Хазм, как это передал хафиз Абу аль-Фадль ибн Тахир в сочинении, названном им «Аль-Интисар ли-айами аль-амсар», где он передал от аль-Хумайди от Ибн Хазма следующие слова: мы не нашли у аль-Бухари и Муслима в их двух сборниках ничего, что не допускало бы разрешения [противоречия], кроме двух хадисов, в извлечении которых их обоих одолела ошибка, несмотря на их безупречность и правильность их знания. Затем он упомянул этот хадис и сказал: в нём — тёмные выражения, а порок — от Шарика.
Одно из этого — его слово: «прежде чем ему было ниспослано откровение», и что именно тогда была предписана ему молитва. Он сказал: в этом нет разногласия ни у кого из людей знания — это произошло за год до переселения (хиджры) и спустя примерно двенадцать лет после того, как ему было ниспослано откровение.
Затем его слово: «поистине, Могучий приблизился и склонился, так что был от Него на расстоянии двух луков или ближе», тогда как Аиша (да будет доволен ею Аллах) говорит: тот, кто приблизился и склонился, — это Джибриль. Конец цитаты.
Абу аль-Фадль ибн Тахир сказал: обосновывать порочность хадиса единичной передачей Шарика и утверждать, как это делает Ибн Хазм, что порок исходит от него, — это то, чему не было предшественника, ибо Шарика приняли имамы критики и одобрения [передатчиков], признали его надёжным, передавали от него, включали его хадис в свои сочинения и опирались на него как на довод. Абдуллах ибн Ахмад ад-Даураки, Усман ад-Дарими и Аббас ад-Даури передали от Йахьи ибн Маина: «в нём нет вреда», а Ибн Ади сказал: он известен среди жителей Медины, от него передавал Малик
и другие надёжные передатчики, и его хадис, если от него передаёт надёжный передатчик, не содержит вреда, за исключением случая, когда от него передаёт слабый передатчик. Ибн Тахир сказал: этот его хадис передал от него надёжный передатчик — Сулейман ибн Биляль. Он сказал: и даже если допустить его единичную передачу выражения «прежде чем ему было ниспослано откровение», это не требует отбрасывания его хадиса, ибо ошибка надёжного передатчика в одном месте хадиса не отменяет весь хадис целиком, особенно если ошибка не влечёт за собой совершения запрещённого. И если бы отбрасывался хадис того, кто ошибся в датировке, то следовало бы отбросить хадисы группы имамов мусульман. И возможно, он хотел сказать: «после того как ему было ниспослано откровение», но сказал: «прежде чем ему было ниспослано откровение». Конец цитаты.
Ибн Хазма также предвосхитил в разговоре о Шарике Абу Сулейман аль-Хаттаби. Об этом [Шарике] ан-Насаи и Абу Мухаммад ибн аль-Джаруд сказали: «он не является сильным [передатчиком]», а Яхья ибн Саид аль-Каттан не передавал от него хадисы. Однако Мухаммад ибн Саад и Абу Дауд сказали: он надёжен. Так что мнения о нём разошлись, и когда он передаёт единично, то то, чем он единично отличается, считается странным (шазз), а также порочным (мункар) согласно мнению тех, кто говорит, что «мункар» и «шазз» — одно и то же.
Предпочтительнее придерживаться подхода перечисления мест, в которых он противоречит другим, и давать на них ответ — либо отвергая его единичную передачу, либо толкуя её в согласии с [версией] большинства.
В целом риваят Шарика противоречит риваятам других, более известных передатчиков, в десяти вещах, а даже более того:
[Первое]: места пребывания пророков (мир им) на небесах, причём он прямо признал, что не запомнил точно их местопребывания, а аз-Зухри согласился с ним в части того, что он упомянул.
[Второе]: утверждение, что вознесение (мирадж) произошло до начала пророческой миссии; ответ на это уже приведён выше, а некоторые ответили на его слово «прежде чем ниспослано откровение» тем, что предлог «прежде» здесь относится к конкретному делу, а не является абсолютным, и допустимо, что смысл — «прежде чем ему было ниспослано откровение относительно вознесения (исра ва мирадж), например», то есть это произошло внезапно, прежде чем он был предупреждён о нём; и это подтверждается его словами в риваяте аз-Зухри: «был раскрыт потолок моего дома».
Составитель [этого труда], да простит его Аллах, говорит: по-моему, этот ответ — то есть что отрицаемое откровение относится к делу вознесения, а не к откровению о пророческой миссии — является наиболее близким к истине; вдумайся в это, а Всевышний Аллах знает лучше.
[Третье]: утверждение, что это было сновидением; ответ на это также последует, и в нём есть достаточное разъяснение.
[Четвёртое]: его противоречие относительно места лотоса крайнего предела (сидрат аль-мунтаха) и того, что оно находится выше седьмого неба — а это знает лишь Аллах, тогда как известное [мнение] — что оно на седьмом или шестом небе, как об этом будет сказано далее.
[Пятое]: его противоречие относительно двух рек — Нила и Евфрата — и того, что их источник находится на первом небе, тогда как известный риваят — что они на седьмом небе и что они [берут начало] из-под лотоса крайнего предела.
[Шестое]: рассечение груди при вознесении; риваят других согласуется с ним в этом, как будет сказано в толковании риваята Катады от Анаса от Малика ибн Сасаа.
[Седьмое]: упоминание реки Каусар на первом небе, тогда как известное в хадисе — что она в раю, как будет сказано далее.
[Восьмое]: приписывание приближения и склонения Аллаху (Слава Ему), тогда как известное в хадисе — что это был Джибриль (мир ему).
[Девятое]: его прямое утверждение, что отказ [Пророка] (ﷺ) вернуться и попросить у своего Господа облегчения произошёл при пятом [числе молитв], тогда как из риваята Сабита от Анаса следует, что это было после девятого.
[Десятое]: его слово «и был вознесён к Могучему, и Он сказал, будучи на Своём месте», о чём уже говорилось выше.
[Одиннадцатое]: его возвращение после пяти [молитв], тогда как известное в хадисах — что Муса (мир ему) велел ему вернуться после того, как облегчение достигло пяти, и он отказался, как будет сказано далее.
[Двенадцатое]: добавление упоминания сосуда (тур) в тазу (таст).
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: таковых мест в этом хадисе более десяти; я не видел, чтобы кто-то из предшественников собрал их вместе, и я разъяснил в отношении каждого затруднение того, кто его находил затруднительным, и ответ на него, если это было возможно, и на Аллаха упование.
Хафиз сказал: и это последнее — определённо верно, и в изложении нет прямого указания на приписывание места Всевышнему Аллаху. Конец цитаты. «Фатх», 13/492, «Китаб ат-таухид», № (7517).
Ибн аль-Каййим в «Аль-Хади» решительно утверждал, что в риваяте Шарика — десять ошибок, но он посчитал его противоречие относительно мест пребывания пророков за четыре [отдельные ошибки], тогда как я посчитал их за одну; согласно его подходу число увеличивается на три, и на Аллаха упование. Конец слов хафиза (да помилует его Аллах), а это — драгоценное исследование и приятное рассуждение, а Всевышний Аллах лучше знает истину.
[Примечание]: риваят Шарика, к которому составитель (да помилует его Аллах) отсылает через риваят Сабита, привёл имам аль-Бухари (да помилует его Аллах) в «Китаб ат-таухид» из своего «Сахиха» в развёрнутом виде, где он сказал:
(7517) Рассказал нам Абд аль-Азиз ибн Абдуллах: рассказал мне Сулейман от Шарика ибн Абдуллаха, который сказал: я слышал, как Анас ибн Малик говорил: «В ночь, когда Посланник Аллаха ﷺ был перенесён (исра) от мечети Каабы, к нему явились трое, прежде чем ему было дано откровение, а он спал в Заповедной мечети. Первый из них сказал: «Который из них он?» Средний сказал: «Он лучший из них». Последний сказал: «Возьмите лучшего из них». Это было в ту ночь, и он не видел их, пока они не пришли к нему в другую ночь — так, как это видит его сердце, а глаз его спит, но сердце не спит; таковы и все пророки: их глаза спят, а сердца не спят. Они не говорили с ним, пока не подняли его и не положили у колодца Замзам. Джибриль взялся за него: он рассёк ему грудь от горла до низа груди, пока не закончил с грудью и внутренностями, и омыл его водой Замзама своей рукой, пока не очистил его внутренности. Затем принёс золотой таз, в котором был золотой сосуд, наполненный верой и мудростью, и наполнил этим его грудь и его лягадид (то есть жилы его горла), а затем закрыл его. Потом вознёсся с ним на ближайшее небо и постучал в одни из его ворот. Обитатели неба воззвали к нему: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Они сказали: «А кто с тобой?» Он сказал: «Со мной Мухаммад». Они сказали: «А разве он уже послан?» Он сказал: «Да». Они сказали: «Добро пожаловать ему!» И обитатели неба радовались ему — обитатели неба не знают того, что желает Аллах на земле, пока Он не сообщит им об этом. И он нашёл на ближайшем небе Адама. Джибриль сказал ему: «Это твой отец Адам, поприветствуй его». Он поприветствовал его, и Адам ответил на его приветствие и сказал: «Добро пожаловать и привет моему сыну! Прекрасный ты сын». И вот он увидел на ближайшем небе две реки, текущие непрерывно. Он сказал: «Что это за две реки, о Джибриль?» Тот сказал: «Это Нил и Евфрат, их истоки». Затем он повёл его дальше по небу, и вот он увидел другую реку, над которой был дворец из жемчуга и хризолита. Он коснулся её рукой, и оказалось, что это благовонный мускус. Он сказал: «Что это, о Джибриль?» Тот сказал: «Это Каусар, который твой Господь сберёг для тебя». Затем он вознёсся с ним на второе небо, и ангелы сказали ему то же, что сказали первые: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Они сказали: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад ﷺ». Они сказали: «А разве он уже послан к нему?» Он сказал: «Да». Они сказали: «Добро пожаловать ему!» Затем он вознёсся с ним на третье небо, и там сказали ему то же, что сказали на первом и втором. Затем вознёсся с ним на четвёртое, и там сказали ему то же самое. Затем вознёсся с ним на пятое небо, и там сказали ему то же самое. Затем вознёсся с ним на шестое небо, и там сказали ему то же самое. Затем вознёсся с ним на седьмое небо, и там сказали ему то же самое. На каждом небе были пророки, которых он назвал по именам; я запомнил из них Идриса на втором небе, Харуна на четвёртом, ещё одного на пятом, чьё имя я не запомнил, Ибрахима на шестом и Мусу на седьмом — по превосходству того, что говорил с ним Аллах. Муса сказал: «Господи, я не думал, что кто-либо будет возвышен надо мной». Затем он поднялся с ним выше этого — до того, что известно лишь Аллаху, — пока не дошёл до Сидрат аль-Мунтаха. И приблизился к Могучему, Господу величия, и приблизился ещё, так что был на расстоянии двух луков или ближе. И внушил ему Аллах откровение, среди которого было: «пятьдесят молитв на твою общину каждый день и ночь». Затем он спустился, пока не достиг Мусы, и Муса задержал его и сказал: «О Мухаммад, что заповедал тебе твой Господь?» Он сказал: «Он заповедал мне пятьдесят молитв каждый день и ночь». Тот сказал: «Твоя община не сможет это выдержать, вернись, пусть твой Господь облегчит это тебе и им». Пророк ﷺ обернулся к Джибрилю, как бы спрашивая его совета в этом, и Джибриль знаком показал ему: «Да, если хочешь». Он поднялся с ним к Могучему и, оставаясь на своём месте, сказал: «Господи, облегчи нам, ведь моя община не может выдержать этого». И Он снял с него десять молитв. Затем он вернулся к Мусе, и тот задержал его снова, и продолжал возвращать его к его Господу, пока не осталось пять молитв. Тогда Муса задержал его при пяти и сказал: «О Мухаммад, клянусь Аллахом, я испытывал сынов Исраиля на меньшем, чем это, и они ослабели и оставили это. А твоя община слабее телом, сердцем, силами, зрением и слухом, так вернись, пусть твой Господь облегчит тебе». И всё это время Пророк ﷺ оборачивался к Джибрилю, чтобы спросить его совета, и Джибрилю это не было неприятно. И он поднялся с ним при пяти молитвах и сказал: «Господи, моя община слаба телом, сердцем, слухом, зрением и силами, облегчи нам». Могучий сказал: «О Мухаммад». Он сказал: «Вот я, к Твоим услугам!» Он сказал: «Слово Моё не изменяется, как Я предписал тебе в Матери Книги». Он сказал: «И каждое доброе дело — за него десятикратное вознаграждение; так это пятьдесят в Матери Книги, а на тебе — пять». И он вернулся к Мусе и сказал: «Как ты поступил?» Он сказал: «Он облегчил нам, дал нам за каждое доброе дело десятикратное вознаграждение». Муса сказал: «Клянусь Аллахом, я испытывал сынов Исраиля на меньшем этого, и они оставили это, вернись к твоему Господу, пусть Он ещё облегчит тебе». Посланник Аллаха ﷺ сказал: «О Муса, клянусь Аллахом, я застыдился перед моим Господом от того, что столько раз обращался к Нему». Он сказал: «Тогда сойди с именем Аллаха». Он сказал: «И я проснулся, будучи в Заповедной мечети»».
Его слово («первый из них сказал: «который из них он?»») содержит указание на то, что он спал среди группы, в которой было по меньшей мере два человека. Передано, что тогда с ним спали его дядя Хамза ибн Абд аль-Мутталиб и его двоюродный брат Джафар ибн Абу Талиб.
Его слово («и он не видел их») — то есть после этого — («пока они не пришли к нему в другую ночь»). Здесь не определён срок между двумя приходами. Это следует понимать так, что второй приход был после того, как ему было дано откровение, и тогда произошли исра и мирадж. А если между двумя приходами был промежуток, то не имеет значения, был ли этот промежуток одной ночью, или многими ночами, или несколькими годами. Этим устраняется затруднение в отношении риваята Шарика, и достигается согласие в том, что исра произошёл наяву после начала пророческой миссии и до хиджры, а упрёк аль-Хаттаби, Ибн Хазма и других в том, что Шарик противоречил единогласному мнению своим утверждением, что мирадж был до начала пророческой миссии, отпадает. И Аллах — источник помощи.
Собиратель [этого труда], да простит его Аллах Всевышний, говорит: суть этого ответа в том, что его слово («прежде чем ему было дано откровение») не является обстоятельством времени для исра, а относится к «другой ночи»; затем, после того как ему было дано откровение, они пришли к нему, и произошёл исра. Это сильное толкование, рассмотри его беспристрастно, а Аллах Всевышний знает лучше.
Хафиз [Ибн Хаджар] сказал: что касается упомянутого некоторыми толкователями, что между двумя ночами, в которые к нему приходили ангелы, было семь [лет], а по другим мнениям — восемь, девять, десять или тринадцать, то это следует понимать как годы, а не как ночи, как это понял упомянутый толкователь. Именно это категорично утверждал Ибн аль-Кайим в отношении этого самого хадиса.
А самое сильное доказательство того, что мирадж был после начала пророческой миссии — это слово в этом самом хадисе о том, что Джибриль сказал стражу неба, когда тот спросил: «Разве он уже послан?» — «Да». Это явно указывает на то, что мирадж был после начала пророческой миссии, поэтому необходимо принять то толкование, которое я упомянул.
Его слово («и он проснулся, будучи у Заповедной мечети») — если понимать его буквально, то возможно, что он заснул после того, как спустился с неба, и проснулся, будучи у Заповедной мечети; а возможно и такое толкование слова «проснулся» — то есть очнулся от того состояния, в котором был, ибо когда ему было дано откровение, он погружался в него полностью, а когда это заканчивалось, он возвращался в своё обычное состояние, и это было названо иносказательно «пробуждением».
Собиратель [этого труда], да простит его Аллах Всевышний, говорит: это последнее толкование более вероятно, а Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («затем закрыл его, затем вознёсся с ним на ближайшее небо») — если это были разные события, то никакого затруднения нет; а если это одно и то же событие, то в этом изложении есть пропуск, который подразумевается так: «затем посадил его на Бурак до Иерусалима, затем принесли лестницу (мирадж)», как в хадисе Малика ибн Сасаа: «И было омыто моё сердце этим, затем наполнено, затем возвращено на место, затем мне привели верховое животное, и меня посадили на него, и повёл меня Джибриль, пока не достиг ближайшего неба». В его изложении также есть пропуск, который подразумевается так: «пока не привёл меня в Иерусалим, затем принесли лестницу (мирадж)», как в риваяте Сабита от Анаса, восходящем к Пророку: «Мне привели Бурака, и я сел на него, пока он не доставил меня в Иерусалим; я привязал его, затем вошёл в мечеть и совершил в ней два рак‘ата».
Его слово («и вот он увидел на ближайшем небе две реки, текущие непрерывно») — то есть текущие; и буквальный смысл этого противоречит хадису Малика ибн Сасаа, в котором после упоминания Сидрат аль-Мунтаха сказано: «и вот у её основания четыре реки». Это согласуется тем, что источник их истока — из-под Сидрат аль-Мунтаха, а их пребывание — на ближайшем небе, и оттуда они спускаются на землю.
Что касается его слов: «Он сказал: это — Каусар, который твой Господь сберёг для тебя», то это относится к тому, что вызывает затруднение в риваяте Шарика, ибо Каусар находится в Раю, а Рай — в седьмом небе. Ахмад привёл через хадис Хумайда ат-Тавиля от Анаса, возводя его к Пророку: «Я вошёл в Рай, и вот я вижу реку, берега которой — шатры из жемчуга; я опустил руку в её поток, и это оказался мускус с сильным ароматом; тогда Джибрил сказал: это — Каусар, который дал тебе Всевышний Аллах». Основа этого хадиса имеется у аль-Бухари в похожем виде по пути Катады от Анаса, но там не упомянут Рай. Абу Дауд и ат-Табари привели его по пути Сулеймана ат-Тайми от Катады, и в его формулировке: «Когда пророка Аллаха ﷺ подняли, ему явилась в Раю река…» — и далее хадис.
Возможно, в этом месте есть некое опущенное звено, подразумеваемое так: затем он продвинулся с ним по ближнему небу к седьмому, и вот перед ним река.
Что касается его слов: «В каждом небе есть пророки», — он назвал их поимённо, и я запомнил из них Идриса на втором небе, Харуна на четвёртом, ещё одного на пятом, чьё имя я не запомнил, Ибрахима на шестом и Мусу на седьмом».
Так в риваяте Шарика. А в хадисе аз-Зухри от Анаса от Абу Зарра, — Анас сказал: — упоминается, что он обнаружил на небесах Адама, Идриса, Мусу, Ису и Ибрахима, но не уточнил порядок их расположения, кроме того, что он нашёл Адама на ближнем небе, а Ибрахима — на шестом небе. Конец цитаты.
Это согласуется с риваятом Шарика в отношении Ибрахима, но оба они противоречат риваяту Катады от Анаса от Малика ибн Са‘сы‘ы. Хафиз сказал: большинство согласилось с Катадой, и его изложение указывает на предпочтительность его риваята, ибо он точно зафиксировал имя каждого пророка и небо, на котором он находится, и с ним согласился Сабит от Анаса и группа других, так что это и есть то, на что следует опираться. Но если мы скажем, что история повторялась многократно, то предпочтения не требуется и затруднения нет.
Составитель, — да простит его Аллах, — говорит: мнение о множественности истории неверно, как будет показано далее; правильно именно предпочтение, так что обрати на это внимание, а Всевышний Аллах знает лучше.
Что касается его слов: «а Муса на седьмом — по превосходству его беседы с Аллахом», то Хафиз сказал: это пояснение указывает на то, что Шарик точно зафиксировал, что Муса находился на седьмом небе, и мы уже приводили ранее, что хадис Абу Зарра согласуется с этим. Однако в известных риваятах говорится, что на седьмом небе находится Ибрахим, и это подтверждается в хадисе Малика ибн Са‘сы‘ы тем, что он опирался спиной на аль-Байт аль-Ма‘мур. При множественности истории затруднения нет, а при единстве истории было предложено соединение: Муса находился на шестом небе во время подъёма, а Ибрахим — на седьмом, согласно явному смыслу хадиса Малика ибн Са‘сы‘ы, а при спуске Муса оказался на седьмом; потому что в рассказе не упомянуто, что Ибрахим говорил с ним о чём-либо, связанном с тем, что Аллах предписал его общине из молитвы, как говорил с ним Муса, а седьмое небо — это первое, к чему он пришёл при спуске, так что было уместно, чтобы там оказался Муса, поскольку именно он обращался к нему по этому поводу, как это установлено во всех риваятах. Возможно также, что он встретил Мусу на шестом небе, а затем поднялся с ним на седьмое, отличив его от прочих ради беседы с Аллахом Всевышним, и польза от этого проявилась в его словах, касающихся дела его общины в отношении молитвы. Ан-Навави указал на нечто подобное этому, а знание — у Аллаха Всевышнего. Конец цитаты.
[Примечание переводчика оригинала]: то есть его слова «по превосходству беседы Аллаха».
Составитель, — да простит его Аллах, — говорит: это толкование отвергается словами в риваяте Язида ибн Абу Малика от Анаса у ан-Насаи: «Затем я вернулся к Ибрахиму, и он ни о чём меня не спросил, потом я подошёл к Мусе, и он спросил: сколько предписал тебе Аллах…» — ведь это ясно указывает на то, что он прошёл сначала мимо Ибрахима, потому что тот на седьмом небе, а затем прошёл мимо Мусы на шестом. Поэтому предпочтительнее отдать приоритет известным риваятам: что Ибрахим на седьмом небе, а Муса на шестом. Всмотрись в это внимательно, а Всевышний Аллах знает лучше.
Что касается его слов: «Затем он поднялся с ним выше этого, до того, что не знает никто, кроме Аллаха, пока не пришёл к Сидрат аль-Мунтаха», — так это передано в риваяте Шарика, и это одно из того, в чём он отличился от других, ибо большинство считает, что Сидрат аль-Мунтаха находится на седьмом небе, а по мнению некоторых — на шестом.
Хафиз сказал: возможно, в изложении есть перестановка предшествующего и последующего, и упоминание Сидрат аль-Мунтаха должно было предшествовать словам: «Затем он поднялся с ним выше этого, до того, что не знает никто, кроме Аллаха».
В риваяте Маймуна ибн Сияха от Анаса у ат-Табари, после упоминания Ибрахима на седьмом небе, говорится: «И вот перед ним река» — и далее упоминается дело Каусара, — сказал: «затем он вышел к Сидрат аль-Мунтаха» — и это согласуется с мнением большинства.
Возможно также, что то, что содержится в этом риваяте о крайней высоте Сидрат аль-Мунтаха, подразумевает описание её верхней части, а то, что упоминалось прежде, — описание её основания. Конец цитаты.
Что касается его слов: «И приблизился Могучий, Господь величия, и склонился, так что был на расстоянии двух луков или ближе», то в упомянутом риваяте Маймуна: «И приблизился твой Господь, Свят Он и Велик, и был на расстоянии двух луков».
Аль-Хаттаби сказал: в этой книге, — то есть в «Сахихе» аль-Бухари, — нет хадиса, более отвратительного по внешнему смыслу и более отталкивающего по вкусу, чем этот отрывок, ибо он требует установления расстояния между одним из упомянутых и другим и различения места каждого из них двоих. К этому добавляется то, что содержится в слове «склонился» из уподобления и сравнения его с тем, что подвешено сверху вниз. Он сказал: кто ограничится в этом хадисе лишь этой частью, оторванной от остального, и не сопоставит её с началом и концом истории, тому его смысл и значение покажутся тёмными, и предел его — либо отвергнуть хадис изначально, либо впасть в уподобление, а оба этих пути нежелательны. А кто сопоставит начало хадиса с его концом, у того затруднение исчезнет, ибо в обоих местах ясно указано, что это было видением: на это указывают его слова в начале — «а он спал», и в конце — «пробудился». Некоторые видения — притча, которую следует толковать так, как подобает толковать подобное, а некоторые видения не нуждаются в этом, но приходят подобно непосредственному наблюдению.
Хафиз сказал: и это так, как он сказал, и не следует обращать внимания на того, кто возразил на его слова, приведя достоверный хадис: «Поистине, видение пророков — это откровение», так что оно не нуждается в толковании; ибо это слова того, кто не вникнул глубоко в этот вопрос, ведь установлено, что некоторые из виденного пророками допускают толкование, и из этого — слова сподвижников, — да будет доволен ими Аллах, — обращённые к нему ﷺ относительно видения рубахи: «Что ты растолковал это, о посланник Аллаха?» Он ответил: «Религию», а относительно видения молока он сказал: «Знание», — и так далее.
Однако категоричное утверждение аль-Хаттаби о том, что это было во сне, оспорено тем, что было изложено ранее. Затем аль-Хаттаби сказал, намекая на отвержение хадиса в самой его основе, что эта история во всей её протяжённости — не что иное, как рассказ, который Анас передаёт от самого себя, не приписывая его Пророку ﷺ, не передавая его от него и не относя к его словам, так что итог дела в передаче состоит в том, что она исходит от передатчика — либо от Анаса, либо от Шарика, ведь он часто единолично передаёт отвратительные выражения, в которых остальные передатчики не следуют за ним. Конец цитаты.
Хафиз возразил ему, и хорошо возразил, сказав: то, что он отверг относительно того, что Анас не возвёл эту историю к Пророку ﷺ, не имеет значения, ведь наименьшее, что можно сказать о ней, — что это мурсаль сподвижника, а значит, он либо получил её от Пророка ﷺ непосредственно, либо от сподвижника, который передал её ему, а подобное тому, что она содержит, не говорится по собственному мнению, поэтому она имеет статус возведённого хадиса (марфу‘). И если бы то, что он упомянул, имело значение, то не был бы принят как возведённый ни один хадис, переданный подобным образом хоть кем-либо, а это противоречит практике мухаддисов в целом, так что обосновывать этим отвержение неприемлемо.
Затем аль-Хаттаби сказал: то, что встречается в этом риваяте в виде приписывания склонения Могучему, — Свят Он и Велик, — противоречит мнению всех предшественников, учёных и знатоков толкования, как ранних, так и поздних. Он сказал: относительно этого высказано три мнения:
[Первое]: что Джибрил приблизился к Мухаммаду ﷺ и склонился, то есть приблизился к нему; и сказано также, что здесь есть перестановка — то есть «склонился, приблизился», ибо склонение было следствием приближения.
[Второе]: Джибрил склонился к нему после того, как выпрямился и поднялся, так что Пророк увидел его склонённым, как видел его выпрямившимся, и это одно из знамений Аллаха — в том, что Он дал ему способность склоняться в воздухе без опоры на что-либо и без держания за что-либо.
[Третье]: Джибрил приблизился, и Мухаммад ﷺ склонился, совершая земной поклон своему Господу Всевышнему в благодарность за то, что Он ему даровал. Он сказал: этот хадис передавался от Анаса и по иному пути, помимо пути Шарика, и в нём не упомянуты эти отвратительные выражения, что усиливает предположение о том, что они исходят именно от Шарика. Конец цитаты.
Аль-Умави передал в своей книге «Магази», а от него — аль-Бейхаки, от Мухаммада ибн Амра, от Абу Салямы, от Ибн Аббаса относительно слов Всевышнего: «И он видел его при другом сближении» (ан-Наджм, 13), что тот сказал: «Приблизился к нему его Господь». Это иснад хороший, и он является сильным подтверждением риваята Шарика.
Затем аль-Хаттаби сказал: в этом хадисе есть ещё одно выражение, в передаче которого Шарик также одинок и которое не упоминал никто другой, а именно его слова: «И он поднялся с ним, — то есть с Джибрилем, — к Могущественному, Всевышнему, и сказал, будучи на своём месте: «О Господь»». Он сказал: место не приписывается Аллаху Всевышнему, это лишь место Пророка ﷺ, на котором он находился в своём первом положении, до своего снисхождения. Конец цитаты.
Хафиз сказал: это последнее толкование является определённым, и в контексте нет прямого указания на приписывание места Аллаху Всевышнему.
Что же касается его категоричного утверждения о том, что предшественники и последующие учёные противоречат риваяту Шарика от Анаса относительно «тадалли» (снисхождения), то в этом есть сомнение, ибо я уже упомянул тех, кто с ним согласился. Аль-Куртуби передал от Ибн Аббаса, что он сказал: «Приблизился Аллах Всемогущий и Великий», — и пояснил: смысл в том, что приблизилось Его повеление и Его решение, а изначальное значение «тадалли» — снисхождение к чему-либо, вплоть до приближения к нему. Он сказал: и есть мнение, что снизошёл рафраф к Мухаммаду ﷺ, так что он сел на него, а затем Мухаммад приблизился к своему Господу. Конец цитаты.
Он сказал: и сказал кади Ияд в книге «аш-Шифа»: приписывание близости и приближения Аллаху Всевышнему, или от Аллаха, не является близостью места и не приближением во времени, но лишь по отношению к Пророку ﷺ это выражение его великого положения и благородной степени, а по отношению к Аллаху Всевышнему — это проявление благосклонности к Своему Пророку и почитание его; и это толкуется подобно тому, как толковали хадис: «Господь наш снисходит к небу», и подобно хадису: «Кто приблизится ко мне на пядь, к тому Я приближусь на локоть». А другие сказали: близость здесь — метафора духовной близости, для проявления великого положения Пророка перед его Господом Всевышним, а «тадалли» — стремление к увеличению близости; «на расстоянии двух луков» по отношению к Пророку ﷺ — выражение утончённости положения и ясности познания, а по отношению к Аллаху — ответ на его просьбу и возвышение его степени. Конец цитаты.
Собиратель, да простит его Аллах Всевышний, говорит: добавление «дунувв» (приближение) в этом хадисе — из того, что было поставлено в упрёк Шарику. Имам аль-Бейхаки, да помилует его Аллах, сказал: в хадисе Шарика есть добавление, в котором он одинок, соответствующее воззрению тех, кто утверждает, что Пророк ﷺ видел своего Господа, а именно его слова: «Затем приблизился Могущественный, Господь величия, и снизошёл, и было между ним расстояние в два лука или ближе». Он сказал: слова же Аиши, Ибн Мас‘уда и Абу Хурайры, которые относят эти аяты к видению Джибриля, мир ему, более достоверны.
Имам Ибн Касир, да помилует его Аллах, в своём «Тафсире», после передачи слов аль-Бейхаки, сказал следующее: то, что сказал аль-Бейхаки по этому вопросу — истина, ведь Абу Зарр, да будет доволен им Аллах, сказал: «О Посланник Аллаха, видел ли ты своего Господа?» Он ответил: «Свет, как я мог бы Его увидеть?» — а в другой версии: «Я видел свет». Передал это Муслим, да помилует его Аллах.
А слова Всевышнего: «Потом он приблизился и снизошёл» (ан-Наджм, 8) — относятся именно к Джибрилю, мир ему, как это установлено в обоих «Сахихах» от Аиши, матери верующих, и Ибн Мас‘уда, да будет доволен ими обоими, а также, как это в «Сахихе» Муслима, от Абу Хурайры, да будет доволен им Аллах, и не известно среди сподвижников противоречащего им в толковании этого аята таким образом. Конец слов Ибн Касира, да помилует его Аллах.
Итог таков: добавление «дунувв» (приближения) не установлено в достоверном хадисе, поэтому нет необходимости в его толковании, ведь толкование является следствием его установленности. Если бы оно было установлено, мы не остановились бы перед тем, чтобы понимать его в его прямом смысле, как и прочие атрибуты — истива (утверждение), нузуль (снисхождение), приближение, приход и прочее, что установлено в достоверных текстах, соответствующим величию Аллаха Всевышнего образом. Так что взгляни на это со справедливостью и не следуй путём насилия над текстом. И Аллах Всевышний — Наставляющий на прямой путь.
Его слова («у пятого») — это указание на то, что пятое является последним, противоречит риваяту Сабита от Анаса о том, что каждый раз с него снималось по пять, и что обращение повторялось девять раз, а возвращение Пророка ﷺ после утверждения пяти для просьбы о смягчении — это из того, что относится к тем случаям, где Шарик был одинок в этом рассказе. Сохранившееся же — то, что было упомянуто ранее, а именно что он ﷺ сказал Мусе в последний раз: «Мне стыдно перед моим Господом».