Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и Он — наша опора, и прекрасен Он как Покровитель.
По непрерывному иснаду до имама Муслима бин аль-Хаджжаджа (да помилует его Аллах), упомянутого в начале книги, он сказал:
[2004] (…) — «И передал нам Абу Бакр бин Абу Шейба и Ибн Нумайр, они сказали: передал нам Мухаммад бин Бишр, передал нам Закария, передал мне Симак бин Харб от Джабира бин Самуры, который сказал: я молился с Пророком ﷺ молитвы, и молитва его была умеренной, и проповедь его была умеренной. А в риваяте Абу Бакра: «Закария от Симака»».
Передатчики этого иснада — шесть:
1 — (Ибн Нумайр) — это Мухаммад бин Абдуллах бин Нумайр аль-Хамдани аль-Куфи, надёжный, хафиз [10] (умер в 234 г.) (‘а), упоминался ранее во «Введении» 2/5.
2 — (Мухаммад бин Бишр) аль-Абди, Абу Абдуллах аль-Куфи, надёжный, хафиз [9] (умер в 203 г.) (‘а), упоминался ранее в «Вере» 1/107.
3 — (Закария) бин Абу Заида Халид, или Хубайра бин Маймун бин Файруз аль-Хамдани аль-Вади‘и, Абу Йахья аль-Куфи, надёжный [6] (умер в 7-м, или 8-м, или 149-м г.) (‘а), упоминался ранее в «Вере» 83/449.
Остальные упоминались ранее, равно как и разбор данного хадиса. Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и Он — наша опора, и прекрасен Он как Покровитель.
По непрерывному иснаду до имама Муслима бин аль-Хаджжаджа (да помилует его Аллах), упомянутого в начале книги, он сказал:
[2005] (867) — «И передал мне Мухаммад бин аль-Мусанна, передал нам Абд аль-Ваххаб бин Абд аль-Маджид от Джафара бин Мухаммада, от его отца, от Джабира бин Абдуллаха, который сказал: когда Посланник Аллаха ﷺ произносил проповедь, глаза его краснели, голос его повышался, и гнев его усиливался, так что он был подобен предупреждающему о войске, говорящему: «Он настиг вас утром, и настиг вас вечером», и говорил: «Я послан, а Час — как эти двое», и соединял между указательным и средним пальцами, и говорил: «А после этого, поистине, лучшая речь — Книга Аллаха, а лучшее руководство — руководство Мухаммада, а худшие дела — их новшества, и всякое новшество — заблуждение».
Затем говорил: «Я ближе к каждому верующему, чем он сам себе; кто оставил имущество — оно его семье, а кто оставил долг или беспомощных — то ко мне и на мне (их обеспечение)»».
Передатчики этого иснада — пять:
1 — (Мухаммад бин аль-Мусанна) — упоминался ранее перед этой главой.
2 — (Абд аль-Ваххаб бин Абд аль-Маджид) бин ас-Салт ас-Сакафи, Абу Мухаммад аль-Басри, надёжный, изменился (в памяти) за три года до смерти [8] (умер в 194 г.) в возрасте около восьмидесяти лет (‘а), упоминался ранее в «Вере» 17/173.
3 — (Джафар бин Мухаммад) бин Али бин аль-Хусейн бин Али бин Абу Талиб аль-Хашими, Абу Абдуллах, известный как ас-Садик, правдивый (садук), знаток фикха, имам [6] (умер в 148 г.) (бх, м, 4), упоминался ранее в «Менструации» 10/749.
4 — (Его отец) Мухаммад бин Али бин аль-Хусейн бин Али бин Абу Талиб, Абу Джафар аль-Бакир, надёжный, добродетельный [4], умер в год между 110-м и 119-м (‘а), упоминался ранее во «Введении» 6/61.
5 — (Джабир бин Абдуллах) (да будет доволен им Аллах), упоминался ранее перед этой главой.
Тонкости этого иснада:
1 — (Из них): этот иснад относится к пятизвенным (хумасийят) у автора (да помилует его Аллах).
2 — (Из них): все его передатчики — передатчики, (признанные) общиной.
3 — (Из них): его шейх — один из девяти, относительно которых община единодушна в передаче от них без посредника.
4 — (Из них): он является мусальсалем через мединцев, начиная от Джафара, а его шейх и шейх его шейха — басрийцы.
5 — (Из них): в нём есть передача сына от отца, а также в нём (участвует) Джабир (да будет доволен им Аллах) — один из семи многопередающих, передавший 1540 хадисов. Аллах Всевышний знает лучше.
Разбор хадиса:
(От Джабира бин Абдуллаха) (да будет доволен им Аллах), что он (сказал: Посланник Аллаха ﷺ, когда произносил проповедь, глаза его краснели, и голос его повышался) — то есть возвышался его голос, (и гнев его усиливался) — он делал это только для того, чтобы устранить беспечность из сердец людей, чтобы наставление могло глубже утвердиться в них и оказать наибольшее воздействие; либо потому, что его мысль обращалась к наставлению, и на нём проявлялись признаки божественного трепета. На основании этого делается вывод, что проповеднику желательно придавать значимость делу проповеди и повышать голос и слово, чтобы это соответствовало разделу, о котором он говорит, — будь то побуждение или устрашение. И, возможно, усиление его гнева ﷺ было при предупреждении о великом деле — сказано это в «аль-Мир‘ат» (1).
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): это происходило с ним ﷺ в определённых обстоятельствах, и это указывает на то, что проповеднику подобает, чтобы в его наставлении проявлялось то, что соответствует разделу, о котором он говорит, чтобы он не приводил вещь с явно противоречащим ей проявлением. А что касается усиления его гнева ﷺ, то возможно, что это было при запрете чего-либо, в чём было допущено нарушение, либо он хочет сказать, что его состояние было подобно состоянию разгневанного. Конец цитаты (2).
(так что он был подобен предупреждающему о войске) — это тот, кто приходит, извещая народ о том, что настигло их, — враге или ином; то есть подобно тому, кто предупреждает народ о приближении огромного войска, намеревающегося напасть на них (говорит) этот предупреждающий, и предложение стоит в положении именительного падежа как определение к «предупреждающему», либо как обстоятельство образа действия — из-за его специализации посредством изафета.
Сказал ат-Тыби (да помилует его Аллах): слово «говорит» может быть определением к «предупреждающему о войске», а может быть обстоятельством от имени «кяанна» (как будто), а действующим в грамматическом смысле является значение сравнения; тогда говорящий — это Посланник Аллаха ﷺ, а второе «говорит» — сочинительная связь с первым, а согласно первому толкованию — это сочинительная связь с предложением «как будто он». Конец цитаты (3).
(Он настиг вас утром) — с усилением буквы «ба», а действующее лицо — местоимение, относящееся к врагу, о котором предупреждают, а объектное местоимение относится к предупреждаемым; то есть враг настиг вас утром, а имеется в виду, что он настигнет (в будущем), но выражено в форме прошедшего времени ради подтверждения неизбежности этого.
Сказал ат-Тыби (да помилует его Аллах): он уподобил состояние Посланника Аллаха ﷺ в его проповеди и предупреждении о наступлении Часа и близости его наступления, и о гибели людей в том, что их губит, — состоянию того, кто предупреждает свой народ во время их беспечности о близком к ним войске, намеревающемся окружить их внезапно со всех сторон так, что никто из них не спасётся; и подобно тому, как предупреждающий повышает голос, и глаза его краснеют, и усиливается его гнев на их беспечность, — таким же было состояние Посланника Аллаха ﷺ при предупреждении, и на близость наступления он указал своими пальцами; и подобное этому передано о том, что когда было ниспослано слово Всевышнего: «И предупреди своих ближайших родственников» [аш-Шуара: 214], он поднялся на (гору) ас-Сафа и стал возглашать: «О сыны Фихра, о сыны Адий…» — хадис, согласованный (аль-Бухари и Муслимом). Конец цитаты (1).
(и настиг вас вечером) — с усилением буквы «син», подобно «настиг вас утром», и имеется в виду предупреждение о нападении войска утром и вечером.
И сказано: возможно, что местоимение в «говорит» относится к Пророку ﷺ, и предложение — обстоятельство, а местоимение в «настиг вас утром, и настиг вас вечером» относится к наказанию, и имеется в виду: оно приблизилось к вам, и если вы не подчинитесь мне — погибнете; но первое толкование более очевидно, Аллах Всевышний знает лучше.
(и говорит) — то есть Пророк ﷺ; это сочинительная связь с «глаза его краснели» («я послан, а Час…») — «я» — усиление для связанного местоимения, и усилено оно именно для того, чтобы было верным присоединение к нему «а Час», как сказано в «аль-Хуляса»:
Если к связанному местоимению именительного падежа
ты присоединяешь (что-то) — раздели его отдельным местоимением,
Либо каким-то разделителем, либо без разделения
приходит оно в поэзии часто, но считай это слабым (вариантом).
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): передано с насбом (винительным падежом) слова «Час» и с рафом (именительным падежом), и известным является насб — как дополнение сопутствия. Конец цитаты (2).
Сказал составитель, да простит его Аллах: если ан-Навави подразумевал под «известным» известное с точки зрения риваята, то это так; если же нет, то по правилу грамматики в подобном случае предпочтительнее рафа‘ (именительный падеж), поскольку если сочинительная связь возможна без ослабления смысла, то она предпочтительнее. А здесь именно так — из-за разделения отдельным местоимением. В противном случае предпочтительнее насб (винительный падеж), как в выражении «я шёл, и Зейда» — из-за отсутствия разделения. На это указал Ибн Малик, да помилует его Аллах, в «Хуляса», сказав:
«Сочинительная связь, если возможна без ослабления — предпочтительнее, а насб избирается при ослаблении связи».
Аль-Куртуби, да помилует его Аллах, сказал: мы ограничили это насбом и рафом. Что касается насба, то он на основании «маф‘уль ма‘а» (дополнение совместности), а рафа‘ — на основании того, что это сочинённое с «та» в слове «бу‘исту» («я послан»), причём между ними вставлено
слово «ана» («я») в качестве усиления местоимения, что считается наилучшим у грамматиков. Некоторые избрали насб, основываясь на том, что сравнение произведено по прилеганию и соединению двух пальцев; другие избрали рафа‘, основываясь на том, что сравнение произведено по различию, имеющемуся между их кончиками. Смысл в том, что промежуток между временем Пророка ﷺ и наступлением Часа близок, подобно близости указательного пальца к среднему — и это соответствует действительности. Аллах знает лучше.
Пришло также в хадисе аль-Муставарида ибн Шаддада (да будет доволен им Аллах) от Пророка ﷺ, что он сказал: «Я послан в самый час Часа и опередил его так, как опередило это», — указывая на свои указательный и средний пальцы.
Его слово («как эти два») — «ха» есть частица привлечения внимания, а «тайн» — форма двойственного числа от «та», местоимения женского рода, стоящего в родительном падеже по причине предлога «ка», то есть: подобно этим двум пальцам. Его слово (يقرن — «сводит») — с даммой над «ра» согласно известному, правильному чтению; передано также чтение с кясрой, как сказал ан-Навави, да помилует его Аллах.
Аль-Фаюми, да помилует его Аллах, сказал: «карана байна аль-хаджжи ва-ль-‘умра» (глагол из породы «катала», а по одному из диалектов — из породы «дараба») означает: соединил их в ихраме. Конец цитаты.
Его слово («между двумя его пальцами») — ранее было сказано, что относительно этого слова существует десять диалектов: тройная огласовка первой буквы «хамза» в сочетании с тройной огласовкой второй буквы «ба», а десятый вариант — «усбу‘» с даммой, по образцу «‘усфур»; наиболее правильным является чтение с кясрой над «хамзой» и фатхой над «ба». Его слово («указательный») стоит в родительном падеже как замена слова «два его пальца»; допускается также отделить его и поставить в именительном падеже, подразумевая подлежащее (то есть: «это»), или в винительном падеже, подразумевая глагол (то есть: «я имею в виду»). Это слово с усилением буквы «ба» означает палец, следующий за большим пальцем, названный так потому, что им указывают при ругательстве (сабб). Его слово («и средний») — с даммой над «вав», без танвина, форма женского рода от «аусат» («средний»); это палец, следующий за указательным.
Ас-Синди, да помилует его Аллах, сказал: смысл уподобления в сведении их состоит в том, что между ними нет другого пальца, подобно тому как между ним ﷺ и Часом нет другого пророка; либо же в малости разницы между ними, ибо средний палец превышает указательный лишь незначительно, — как если бы промежуток между ним ﷺ и Часом был по своей малости равен той величине, на которую средний палец превышает указательный. Конец цитаты
Его слово («и говорит») ﷺ: «а затем» — слово «амма» есть частица, разделяющая то, что после неё, от того, что перед ней; она является частицей, содержащей в себе смысл условия, поэтому в её ответ входит частица «фа». Грамматики истолковывают её как «что бы ни было». На это указано в «Хуляса» его словами: ««амма» подобно «что бы ни было» и «фа» для того, что следует за тем, что за ним следует, обязательно введена. И опущение этой «фа» редко в прозе, если при ней не отвергнута словесная часть».
А слово «ба‘ду» — временное наречие, отделённое от изафета при том, что она подразумевается, и поэтому оно построено с даммой; и даммой оно выделено потому, что это движение, не свойственное его состоянию при склонении. А действующим в нём является то, что содержится в «амма» из смысла условия.
Ат-Тыби, да помилует его Аллах, сказал: его слово «а затем» — эти два слова называются «разделяющей речью» (фасль аль-хитаб), и чаще всего они используются после предшествующего рассказа или хвалы Всевышнему Аллаху и молитвы и приветствия Пророку ﷺ. По исходной форме следует говорить: «амма ба‘да хамди-Ллахи та‘ала» («а затем, после хвалы Всевышнему Аллаху»). А «ба‘ду», если присоединено к чему-либо и перед ним не стоит предлог, ставится в винительном падеже как обстоятельство; а если от него отделено то, к чему оно присоединяется, оно строится с даммой. Понимается, что он ﷺ говорил это в ходе своей проповеди и наставления. И ат-Турбушти привёл стих Сухбана [из размера тавиль]:
«Знали жители Йемена, что я, когда говорю «а затем», — их оратор».
А частица «фа» обязательна для того, что следует за «амма» из речи из-за содержащегося в ней смысла условия.
Он сказал: «амма» установлена для различения, поэтому необходима повторяемость. Автор «аль-Муршид» передал от Абу Хатима, что в Коране едва ли встретится «амма» и то, что после неё, без того, чтобы это не повторялось дважды или трижды, как в словах Всевышнего: «Что до корабля» [и] «что до мальчика» [и] «что до стены». А действующее в ней подразумевается, то есть: «что бы ни было после этого рассказа, то лучшая речь — Книга Аллаха». А то, что содержит предшествующий контекст, — это слова передатчика в хадисе: «Когда он проповедовал, его глаза краснели, его голос повышался, его гнев усиливался, будто он предостерегающий о войске, говорящий: «он напал на вас утром и вечером», и говорит: «я послан, и Час, как эти два», и сводит вместе указательный
и средний пальцы, и говорит: «а затем»...» — хадис. Конец слов ат-Тыби, да помилует его Аллах.
Я исчерпал разбор выражения «а затем» в «Шарх аль-Мукаддима» при разборе его слова «а затем», обратись туда — извлечёшь пользу. И у Всевышнего Аллаха просим содействия.
Его слово («ибо лучшая речь — Книга Аллаха, а лучшее руководство — руководство Мухаммада») ﷺ. Ан-Навави, да помилует его Аллах, сказал: это слово [«худа»] встречается с даммой над «ха» и фатхой над «даль» в обоих случаях, а также с фатхой над «ха» и сукуном над «даль»; мы зафиксировали оба варианта, и так же приводит группа [учёных] оба варианта. Кади Ияд, да помилует его Аллах, сказал: мы передаём это в «Сахихе» Муслима с даммой, а в других источниках — с фатхой; с фатхой это приводит аль-Харави, и аль-Харави толкует это чтение с фатхой как «путь», то есть: наилучший из путей — путь Мухаммада ﷺ. Говорят: «такой-то — хорошего худья», то есть пути, образа действия, как в выражении «руководствуйтесь путём ‘Аммара».
А согласно чтению с даммой смысл его — указание и наставление.
Учёные сказали: слово «худа» имеет два значения:
[Первое]: в значении указания и наставления, и оно то, что относится к посланникам, Корану и рабам [Аллаха]. Сказал Всевышний: «И воистину, ты ведёшь к прямому пути» [аш-Шура: 52], «Воистину, этот Коран ведёт к тому, что наиболее правильно» [аль-Исра: 9], «руководство для богобоязненных» [аль-Бакара: 2]; и оттуда же слова Всевышнего: «А что до самудян, то Мы наставили их на путь» [Фуссилят: 17], то есть: разъяснили им путь; и оттуда же слова Всевышнего: «Воистину, Мы указали ему путь» [аль-Инсан: 3], «и повели его по двум путям» [аль-Баляд: 10].
[Второе]: в значении благодати, содействия, ограждения и поддержки, и это то, чем Всевышний Аллах отличается один; и оттуда же слова Всевышнего: «Воистину, ты не наставляешь на прямой путь того, кого любишь, но Аллах наставляет, кого желает» [аль-Касас: 56]. А кадариты сказали: где бы ни встречалось слово «худа», оно означает лишь разъяснение, основываясь на своей порочной основе — отрицании предопределения. И им возразили наши учёные и другие люди истины, утверждающие предопределение от Аллаха, словами Всевышнего: «И Аллах призывает к Обители мира и наставляет, кого желает, на прямой путь» [Юнус: 25], — тем самым Он различил между призывом и наставлением. Конец слов ан-Навави, да помилует его Аллах.
Ат-Тыйби (да помилует его Аллах) сказал: «(наилучший) путь» (аль-хады) — это образ жизни, поведение. Говорят: «худи хады Зейда» — то есть «следовал его пути», от выражения «тахадат аль-мар'а фи машйиха» — «женщина покачивалась при ходьбе». Это слово почти не употребляется, кроме как в отношении хорошего пути и одобряемой сунны, и поэтому уместно присоединение к нему слова «наилучший», а к слову «дела» (аль-умур) присоединяется слово «худшие». Артикль «ль» в слове «аль-хады» служит для выражения всеобщности (истиграк), поскольку форма превосходной степени присоединяется только к множественному, и он сам входит в это множество; а также потому, что если бы артикль не выражал всеобщности, то не был бы достигнут искомый смысл — превосходство его религии и его сунны над всеми прочими религиями и путями. Конец цитаты.
(«и худшие из дел — новшества в них») — это подлежащее и сказуемое, и это предложение соединено с предложением «поистине, лучшая речь... и так далее»; допустимо также чтение с «шарра» в винительном падеже как продолжение имени «инна», а «мухдасатуха» — как продолжение его сказуемого, и тогда это будет соединение подчинённых членов с подчинёнными членами; а также допустимо чтение в именительном падеже как продолжение по смыслу «инна» и её имени.
Сказано в «Фатх»: «мухдасат» (بفتح الدال — с фатхой на «даль») — множественное число от «мухдаса», и подразумевается ею то, что было введено вновь и не имеет основы в шариате; в терминологии шариата это называется «бид'а» (новшество), а то, что имеет основу, на которую указывает шариат, не является новшеством. Таким образом, «бид'а» в терминологии шариата — предосудительна, в отличие от языкового значения, ибо в языке всё, что вводится вновь без прежнего образца, называется «бид'а», будь оно одобряемым или предосудительным; так же и со словом «мухдаса» и с «делом новым» (аль-амр аль-мухдас), упомянутым в хадисе Аиши (да будет доволен ею Аллах), возведённом к Пророку ﷺ: «Кто ввёл в это наше дело то, что к нему не относится, — это отвергается». Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: имеются в виду те новшества, которые не имеют в шариате основы, свидетельствующей об их правильности и допустимости, и они называются «бид'а» (новшествами), и поэтому в отношении них вынесено решение, что «всякое новшество — заблуждение». Сущность новшества — то, что было начато и введено без шариатской основы, и это то, о чём Пророк ﷺ сказал: «Кто ввёл в это наше дело то, что к нему не относится, — это отвергается». Согласились [на достоверности] аль-Бухари и Муслим. Конец цитаты.
Ас-Синди (да помилует его Аллах) сказал: имеются в виду новшества в религии, и в соответствии с этим слова «и всякое новшество — заблуждение» имеют всеобщий смысл. Конец цитаты.
(«и всякое новшество — заблуждение») — это предложение соединено с опущенным [членом], как разъяснено в другом риваяте; предполагаемый смысл: «итак, всякая новизна — новшество, и всякое новшество — заблуждение». У ан-Насаи с достоверным иснадом передан хадис от Джабира (да будет доволен им Аллах), возведённый к Пророку ﷺ: «Поистине, самая правдивая речь — Книга Аллаха, а наилучший путь — путь Мухаммада ﷺ, худшие же из дел — новшества в них, и всякая новизна — новшество, и всякое новшество — заблуждение, и всякое заблуждение — в Огне».
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: слова «и всякое новшество — заблуждение» — это общее высказывание с исключением (амм махсус), и имеется в виду большинство новшеств. Знатоки языка сказали: это всё то, что делается без прежнего образца. Учёные сказали: новшество делится на пять видов: обязательное, желательное, запрещённое, нежелательное и допустимое. К обязательным относится систематизация доводов богословов для отвержения безбожников и приверженцев новшеств и тому подобное; к желательным — составление книг знания, строительство медресе и обителей и прочее; к допустимым — разнообразие в видах пищи и тому подобное; запрещённое же и нежелательное очевидны.
Когда узнано то, что я упомянул, становится ясно, что этот хадис относится к разряду общего с исключением, и так же прочие подобные хадисы. Подтверждает сказанное нами слово Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах) о таравих-молитве: «Прекрасное это новшество!» И то, что хадис усилен словом «кулль» («всякое»), не препятствует тому, чтобы он был общим с исключением, подобно словам Всевышнего: «уничтожает всякую вещь» (сура «Аль-Ахкаф», 25). Конец цитаты.
Составитель [книги] говорит, да простит его Аллах Всевышний: в словах ан-Навави «это общее с исключением» есть очевидное сомнение, ибо это не так; правильнее, что хадис имеет всеобщий смысл без исключения, ведь всякое шариатское новшество есть заблуждение без каких-либо исключений. А то, что он посчитал исключением из общего смысла, относится лишь к языковым новшествам, ибо новшество делится на два вида:
Первый — шариатское, то есть то, что было введено после завершения религии и не имеет основы ни в Книге, ни в сунне, ни в единогласии учёных; таковое есть заблуждение без исключения.
Второй — языковое, которое шире шариатского, ибо оно охватывает всё, что введено после Пророка ﷺ, независимо от того, имеет ли это основу в шариате или нет. Так что все примеры, приведённые ан-Навави, которые он посчитал исключением из общего смысла этого хадиса, относятся к языковым новшествам, а не к шариатским.
Итог: новшества, не имеющие опоры в шариатских доводах, являются шариатским новшеством-заблуждением, а новшества, имеющие основу в шариатских доводах, относятся к языковым новшествам и вовсе не являются заблуждением. На это разделение указывает согласованный хадис [аль-Бухари и Муслима]: «Кто ввёл в это наше дело то, что к нему не относится, — это отвергается», ибо слова Пророка ﷺ «то, что к нему не относится» указывают, что среди введённого есть то, что относится к шариату, на что указывают шариатские доводы. К этому относится слово Умара (да будет доволен им Аллах): «Прекрасное это новшество!» — он имел в виду, что это новшество языковое, поскольку к совершению ночной молитвы в Рамадан побуждал сам Пророк ﷺ, более того, он совершал её с сподвижниками в некоторые ночи, а затем оправдался перед ними, опасаясь, что она будет предписана им как обязательная, и они не смогут её выполнять. Когда же он скончался ﷺ, Умар (да будет доволен им Аллах) посчитал, что эта опасность отпала, и объединил людей вокруг одного имама, и это одобрили многие сподвижники (да будет доволен ими Аллах), среди них Усман и Али (да будет доволен ими Аллах), и при их правлении люди совершали эту молитву коллективно. Так же и то, что передаётся от имама аш-Шафии (да помилует его Аллах) и других о делении новшеств на одобряемые и предосудительные — они имели в виду языковое новшество, а не шариатское. Пойми же это различие и не будь пленником слепого следования, ибо оно — довод глупца и прибежище упорствующего. Далее последует более подробное разъяснение этого в предстоящих вопросах, если пожелает Аллах Всевышний, и от Аллаха Всевышнего — содействие.
(«затем он говорит: «я имею больше прав на каждого верующего, чем сам он»») Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: это согласуется со словами Всевышнего: «Пророк ближе к верующим, чем они сами» (сура «Аль-Ахзаб», 6), то есть — имеет больше права. Наши [шафиитские] учёные сказали: если бы Пророк ﷺ был вынужден нуждаться в еде другого человека, который сам вынужден нуждаться в ней, то Пророку ﷺ было бы позволено взять её у её владельца, вынужденного нуждаться в ней, и на её владельца было бы обязательно отдать её ему ﷺ. Они сказали: но хотя это и допустимо, такого случая не произошло. Конец цитаты.
(«кто оставил после себя имущество, оно принадлежит его семье») то есть оно является наследством для его семьи (а «кто оставил долг или беспомощных [зависимых], то это на мне и ко мне [обращаются]») то есть на мне — выплата его долга, а ко мне — забота о его домочадцах; таким образом первое относится к долгу, а второе — к беспомощным зависимым.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: это разъяснение слов «я имею больше прав на каждого верующего, чем сам он». Знатоки языка сказали: «ад-Дыя'» (с фатхой на «дад») — домочадцы, зависимые. Ибн Кутайба сказал: изначально это масдар (отглагольное имя) от «да'а йади'у дыя'ан» («пропадать, гибнуть»), и подразумевается: тот, кто оставил детей и зависимых, находящихся в состоянии беспомощности («дыя'»), — так масдар употреблён вместо имени [существительного]. Конец цитаты.
Аль-Куртуби сказал: «ад-Дыя'» — это домочадцы, зависимые; так сказал ан-Надр ибн Шумайль. Ибн Кутайба сказал: это масдар от «да'а йади'у дыя'ан», подобно «мада йамди мада'ан» и «када йакди када'ан»; имеется в виду тот, кто оставил зависимых или детей, — так масдар употреблён вместо имени, подобно тому как говорят «оставил бедность» в смысле «бедняков». А «ад-Дийа'» (с кясрой) — множественное число от «да'и'» («пропадающий»), подобно «джа'и'» и «джийа'» («голодающий» — «голодающие»). «Дый'а» человека — это также то, из чего он получает средства к жизни, будь то ремесло или доход; так сказал аль-Азхари. А Шамир сказал: сюда входит и торговля, и профессия; говорят: «Что твоя дый'а?» — и отвечают: «то-то». Конец цитаты.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: наши учёные сказали: Пророк ﷺ не совершал молитву по тому, кто умер, имея на себе долг, который не покрывался оставленным имуществом, — чтобы люди не проявляли небрежность в получении долгов и не оставляли без внимания их выплату; так он удерживал их от этого, отказываясь совершать по ним молитву. Когда же Аллах открыл мусульманам начатки завоеваний, он ﷺ сказал: «Кто оставил долг, то это на мне», то есть его выплата — и он выплачивал его.
Наши учёные разошлись во мнениях: было ли выплатой этого долга обязанностью Пророка ﷺ, или он выплачивал его по великодушию? Наиболее достоверное мнение у них — что это было для него ﷺ обязательным.
И разошлись [учёные] относительно того, относится ли это к особенностям [присущим только Пророку ﷺ] или нет. Одни сказали: это из особенностей Посланника Аллаха ﷺ. А другие сказали: нет, напротив, на имаме лежит обязанность погасить из казны долг того, кто умер, имея на себе долг, если он не оставил после себя средств на его покрытие, при условии, что в казне имеется достаток, и нет ничего более важного, на что она нужнее. Конец слов ан-Навави.
Абу-ль-Аббас аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово («я ближе к каждому верующему, чем он сам к себе») — то есть ближе к нему, чем он сам к себе, или более достоин его, чем он сам. Затем он разъяснил смысл этого своим словом: «кто оставил имущество — оно его семье, а кто оставил долг или беспомощных [иждивенцев] — то это ко мне, и это на мне».
Разъяснение этого таково: если он оставил долг или беспомощных [иждивенцев] и не был в состоянии освободить самого себя от этого, поскольку не оставил ничего, чем можно было бы покрыть это, а затем Пророк ﷺ освобождает его, взяв это на себя вместо него, или покрывая его беспомощность, — то он ближе к нему, чем он сам к себе, поскольку сделал для него то, чего он сам для себя не сделал бы. И Аллах Всевышний знает лучше.
Что же касается риваята того, кто передал: «я ближе к верующим, чем они сами к себе» вне «Сахих Муслим», то возможно, что это следует понимать так же, а возможно, что смысл его таков: я ближе к верующим, чем некоторые из них друг к другу, подобно тому, как сказал Всевышний: «убивайте самих себя» [ан-Ниса: 66], то есть пусть одни из вас убивают других, — согласно наиболее известному из мнений толкователей.
Он сказал: и эти слова произнёс Пророк ﷺ, отменяя то, что было установлено им прежде — его отказ молиться за того, кто умер, имея на себе долг, не оставив покрытия для него, как передал это Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах): Пророку ﷺ приносили покойного, на котором был долг, и он спрашивал: «оставил ли он покрытие для своего долга?» Если говорили, что он оставил покрытие, он совершал над ним молитву, а если говорили: нет, он говорил: «совершите молитву над вашим товарищем». Он сказал: когда же Аллах даровал ему завоевания, он сказал: «я ближе к верующим, чем они сами к себе; кто умер, оставив долг, то это на мне, а кто оставил имущество, то оно его наследникам». Согласовано [аль-Бухари и Муслим].
Кади сказал: и это относится к тому, что обязательно для имамов из предписанного в отношении имущества Аллаха Всевышнего для потомства и нуждающихся, и заботы о них, и погашения долгов нуждающихся из их числа. Конец. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и у Него испрашивается помощь, и на Него упование.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): хадис Джабира ибн Абдуллаха (да будет доволен им Аллах) относится к тем, что передал только автор [Муслим] (да помилует его Аллах).
(Второй вопрос): о его извлечении:
Его вывел автор здесь [15/2005, 2006, 2007] (867), Абу Дауд в «Книге о хараадже, эмирате и файе» (2954), ан-Насаи в «Джума» (1578) и в «аль-Кубра» (1786), Ибн Маджа во «Введении» (45) и в «Книге о постановлениях» (2407), Ибн Хузайма в своём «Сахихе» (1785), Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (10), Абу Нуайм в своём «Мустахрадже» (1951, 1952, 1953),
Ахмад в своём «Муснаде» (3/310, 338, 371), Абу Йаля в своём «Муснаде» (2111), аль-Байхаки в «аль-Кубра» (3/214), аль-Багави в «Шарх ас-сунна» (4295). И Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — (из них): разъяснение узаконенности проповеди.
2 — (из них): разъяснение обязательности избегания нововведений, и вопрос о нововведении будет исследован полностью в грядущих вопросах, если пожелает Аллах Всевышний.
3 — (из них): то, чем отличался Пророк ﷺ в сильной заботе о предостережении от грехов и побуждении к покорности [Аллаху], и из-за сильной заботы об этом возникал его гнев, так что краснели его глаза и менялось его состояние, так что тот, кто слышал его проповедь в этом состоянии, представлял его словно предостерегающего о наступающем огромном войске, чьё нашествие на его народ уже близко, а они пребывают в беспечности, погружённые в свои удовольствия и забавы. И это было результатом его усердия в наставлении своей общины на правильный путь, его милосердия и сострадания к ним, так что он был таким, каким его описал Аллах (Свят Он и Велик) в своих словах: «пришёл к вам посланник из вас самих, тяжко для него то, что вы страдаете, он старается для вас, к верующим сострадателен, милосерден» [ат-Тауба: 128].
4 — (из них): что проповеднику подобает придавать величие делу проповеди, повышая свой голос и делая свою речь весомой, чтобы это соответствовало разделу, о котором он говорит — из побуждения или устрашения.
5 — (из них): разъяснение близости Часа, ибо его посланничество ﷺ — одно из его знамений.
6 — (из них): узаконенность приведения примера для разъяснения.
7 — (из них): желательность произнесения «а затем» в проповедях наставления, пятничных, праздничных и других, а также в предисловиях составленных книг. И имам аль-Бухари (да помилует его Аллах) составил главу о желательности этого и упомянул в ней ряд хадисов. И разошлись учёные относительно того, кто первым произнёс это: было сказано — Дауд (мир ему), было сказано — Йаруб ибн Кахтан, было сказано — Кусс ибн Саида. И некоторые толкователи, или многие из них, сказали: это и есть «разделяющая речь», которая была дарована Дауду (мир ему). А исследователи сказали: разделяющая речь — это разделение между истиной и ложью. И я полностью исследовал этот вопрос в «Шарх аль-мукаддима», обратись к нему, извлечёшь пользу, и с Аллахом Всевышним успех.
8 — (из них): что речь Аллаха (Свят Он и Велик) — лучшая из речей, как сказал Он (Свят Он и Велик): «Аллах ниспослал наилучшее повествование» [аз-Зумар: 23].
9 — (из них): что руководство Пророка ﷺ — лучшее из руководств, самое совершенное, самое прекрасное и самое превосходное.
10 — (из них): что нововведения, не имеющие основы в Книге и сунне, — худшее из дел, и что они есть само заблуждение, поэтому обязательно избегать их, остерегаться их и держаться в стороне от их приверженцев, чтобы разумный человек не попал в их пропасть и не оказался его пристанищем адский огонь, и скверно это место возвращения.
11 — (из них): что Пророк ﷺ ближе к каждому верующему, чем он сам к себе, как сказал Аллах Всевышний: «Пророк ближе к верующим, чем они сами к себе» [аль-Ахзаб: 6].
12 — (из них): что тот, кто умер, имея на себе долг, не оставив покрытия для него, или оставив иждивенцев, о которых некому позаботиться, — на имаме лежит обязанность взять это на себя из казны. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Четвёртый вопрос): о том, что передано от учёных относительно нововведения:
Имам, выдающийся учёный, шейх ислама Ибн Таймийя (да помилует его Аллах) сказал: нововведение в религии — это то, чего не узаконил Аллах и Его Посланник, то есть то, к чему не побуждал приказ обязательности или желательности. Что же касается того, к чему побуждал приказ обязательности или желательности, и приказ этот известен из шариатских доказательств, то это относится к религии, которую узаконил Аллах, даже если обладатели власти разошлись в некоторых из этих вопросов, независимо от того, было ли это совершено при Пророке ﷺ или нет. Так, то, что было совершено после него по его повелению — из сражения с отступниками, вышедшими из религии хариджитами, персами, римлянами, тюрками, изгнания иудеев и христиан с Аравийского полуострова и прочего, — это его сунна.
И он также сказал: нововведение — это то, что противоречит Книге, сунне или единогласному мнению предшественников общины из убеждений и поклонений, подобно словам хариджитов, рафидитов, кадаритов, джахмитов, и подобно тем, кто поклоняется танцем и пением в мечетях, и тем, кто поклоняется бритьём бород и поеданием гашиша, и прочим подобным нововведениям, которыми поклоняются группы, противоречащие Книге и сунне.
И он также сказал: кто побуждает к чему-то, чем приближаются к Аллаху, или делает это обязательным своим словом или делом, без того, чтобы это узаконил Аллах, тот узаконил в религии то, на что Аллах не дал разрешения.
И он также сказал: сунна — это то, о чём установлено шариатское доказательство, что это покорность Аллаху Всевышнему и Его Посланнику ﷺ, независимо от того, совершал ли это Посланник Аллаха ﷺ, или это совершалось в его время, или он этого не совершал и это не совершалось в его время из-за отсутствия побуждающей причины к этому тогда, или из-за наличия препятствия к этому.
Итак, если установлено, что он [Пророк ﷺ] повелел это или счёл это желательным, то это — сунна, подобно тому, как он повелел изгнать иудеев и христиан с Аравийского полуострова, и подобно тому, как сподвижники собрали Коран в свиток (мусхаф), и подобно тому, как они постоянно совершали ночную молитву в Рамадан в мечети коллективно. Он ﷺ сказал: «Не записывайте с моих слов ничего, кроме Корана, а кто записал с моих слов что-то, кроме Корана, пусть сотрёт это», — тем самым узаконив запись Корана. Что же касается записи хадисов, то он сначала запретил это, однако, по мнению большинства учёных, этот запрет был отменён его разрешением, данным Абдуллаху ибн Амру, записывать с его слов то, что тот слышал, — как в гневе, так и в довольстве, а также его разрешением Абу Шаху записать для него его проповедь в год покорения Мекки, а также тем, что он написал для Амра ибн Хазма — большим посланием, которое он написал ему, когда назначил его наместником Наджрана, — и иными подобными случаями.
Цель же здесь состоит в том, что запись Корана узаконена, однако он не был собран в единый свиток [при жизни Пророка], поскольку его ниспослание ещё не завершилось, и некоторые аяты после ниспослания могли быть отменены (насх). Из-за наличия прибавления и убавления собрать его в единый свиток было невозможно вплоть до кончины Пророка ﷺ. То же самое касается и ночной молитвы в Рамадан: Пророк ﷺ сказал: «Поистине, если человек стоит [в молитве] с имамом, пока тот не завершит её, ему записывается [награда] за стояние [целой] ночи». Он совершал её с людьми в начале месяца две ночи, а в конце месяца — несколько ночей, и люди во времена Пророка ﷺ молились в мечети как поодиночке, так и группами, но он не приучал их постоянно совершать это коллективно, опасаясь, что это будет вменено им в обязанность, — а после его смерти эта опасность миновала.
Пророк ﷺ в хадисе, переданном авторами «Сунан» и признанном достоверным ат-Тирмизи и другими, сказал: «Держитесь моей сунны и сунны праведных, ведомых прямым путём халифов после меня, крепко держитесь за неё и вцепитесь в неё коренными зубами, и остерегайтесь нововведений в делах [религии], ибо всякое новшество — заблуждение». То, что установили праведные халифы, не является религиозным нововведением, запрещённым [шариатом], хотя в языке это и может называться «новшеством» (бид‘а) в силу того, что было положено начало этому, — как сказал Умар (да будет доволен им Аллах): «Прекрасное это новшество», а то, от чего люди отходят ко сну [пропуская его], — ещё лучше». Конец цитаты.
Учёный имам Абу Исхак аш-Шатыби (да смилуется над ним Аллах) сказал: изначальный смысл корня слова «бид‘а» — это изобретение без предшествующего образца. Отсюда слова Всевышнего Аллаха: «Изобретатель небес и земли» [аль-Бакара: 117, аль-Ан‘ам: 101], то есть: их создатель без предшествующего образца, а также слова Всевышнего: «Скажи: я не являюсь новшеством среди посланников» [аль-Ахкаф: 9], то есть: я не первый, кто принёс людям послание от Аллаха, до меня было множество посланников. Говорят: «такой-то ввёл новшество (ибтада‘а бид‘атан)», то есть: положил начало пути, по которому до него никто не шёл. Также говорят «дело удивительное (бади‘)» о том, что представляется прекрасным, чему нет подобия в красоте, как будто ничего подобного или похожего на это не предшествовало.
Именно от этого значения новшество (бид‘а) получило своё название: изобретение пути следования по нему есть «ибтида‘» (введение новшества), а сама форма этого пути есть «бид‘а», и иногда так называют и само деяние, совершаемое таким образом.
Именно от этого значения деяние, на которое нет указания в шариате, стало называться «бид‘а» — это более узкое употребление [слова], чем в языке.
Он сказал: в основах фикха установлено, что решения, относящиеся к деяниям и словам рабов [Аллаха], бывают трёх видов: решение, вытекающее из смысла повеления, — будь то обязательное (ваджиб) или желательное (мандуб); решение, вытекающее из смысла запрета, — будь то нежелательное (макрух) или запретное (харам); и решение, вытекающее из смысла предоставления выбора, — это дозволенное (мубах).
Итак, деяния и слова рабов [Аллаха] не выходят за пределы этих трёх категорий: то, совершение чего требуется; то, оставление чего требуется; и то, в отношении чего дозволены и совершение, и оставление. А то, оставление чего требуется, требуется к оставлению лишь потому, что противоречит двум последним категориям, но оно бывает двух видов:
(Первый): требуется его оставление, и оно запрещается в силу того, что представляет собой особое нарушение само по себе, безотносительно к иному; и если оно является запретным (харам), то его совершение называется грехом (ма‘сыя) и прегрешением (исм), а совершающий его называется грешником и прегрешившим; если же нет, то оно так не называется и подпадает под решение о прощении, как разъяснено в другом месте, и по отношению к самому деянию оно не называется ни допустимым, ни дозволенным, ибо сочетание дозволенности и запрета есть сочетание двух противоречащих друг другу вещей.
(Второй): требуется его оставление, и оно запрещается в силу того, что противоречит внешнему смыслу узаконенного шариатом с точки зрения установления границ, определения способов [совершения], привязки к определённым формам или определённым временам с постоянством, и тому подобного, — и вот это и есть введение новшества и само новшество (бид‘а), а совершающий его называется новатором (мубтади‘).
Итак, новшество (бид‘а) — это выражение, обозначающее «изобретённый в религии путь, уподобляемый узаконенному шариатом, следование по которому имеет целью чрезмерность в поклонении Аллаху Всевышнему».
Это согласно мнению того, кто не включает обычаи (адат) в понятие новшества, а ограничивает его лишь актами поклонения. Что же касается мнения тех, кто включает обычные действия в понятие новшества, то они говорят:
«Новшество — это изобретённый в религии путь, уподобляемый узаконенному шариатом, следование по которому имеет ту же цель, что и следование по узаконенному пути».
Необходимо разъяснить выражения этого определения:
«Путь (тарика), дорога (тарик)», а также «сабиль» и «сунан» — синонимы, означающие то, что предначертано для следования по нему. Оно ограничено словом «в религии», поскольку именно в религии изобретаются такие пути, и именно к ней их относит тот, кто их вводит; кроме того, если бы это был путь, изобретённый исключительно в мирских делах, он не назывался бы новшеством, — как введение ремёсел и городов, которых прежде не существовало.
Поскольку пути в религии делятся на те, что имеют основу в шариате, и те, что не имеют в нём основы, определением выделено именно то, что имеется в виду, — то есть изобретённая разновидность, то есть путь, введённый без предшествующего образца от Законодателя, ибо особенность новшества именно в том, что оно выходит за рамки предначертанного Законодателем. Именно этой оговоркой оно отделяется от всего того, что на первый взгляд представляется изобретённым из относящегося к религии, — как наука грамматики (нахв) и морфологии (сарф), лексика языка, основы фикха, основы религии и прочие науки, служащие шариату; ибо хотя они и не существовали в первую эпоху, их основы существуют в шариате:
ведь повеление правильно расставлять грамматические окончания в Коране передано [в текстах], а языковые науки ведут к правильному пониманию Книги и сунны; следовательно, их сущность — это понимание способа поклонения посредством шариатских выражений, указывающих на свои смыслы: как их брать и как их передавать. Что же касается основ фикха, то их смысл заключается лишь в индуктивном выведении общих доказательств так, чтобы они были у муджтахида перед глазами, а у ищущего знания — легко доступны. То же самое касается основ религии: их суть — лишь изложение доказательств Корана и сунны, или того, что из них проистекает, в вопросах единобожия и связанного с ним, подобно тому, как фикх есть изложение их доказательств в вопросах практических актов поклонения.
[Если скажут]: но включение этого таким образом [в науку] — само по себе изобретение.
[Ответ]: у этого есть основа в шариате, и в хадисе есть указание на это; а если бы даже допустить, что на это нет конкретного доказательства, то шариат в целом указывает на его признание, и оно проистекает из принципа независимых интересов (масалих мурсаля).
Итак, согласно мнению о признании их [независимых интересов] шариатской основой, нет сомнения в том, что всякая наука, служащая шариату, подпадает под его доказательства, которые не выводятся из одного частного случая, а потому вовсе не является новшеством.
Согласно же мнению об отрицании их [как основы], эти науки неизбежно должны считаться нововведениями, а раз они входят в разряд новшеств, то являются предосудительными, ибо всякое новшество — заблуждение, без всякого сомнения.
Из этого необходимо вытекает, что запись мусхафа и собирание Корана [в свиток] были бы предосудительны, а это ложно по единогласному мнению (иджма‘), — следовательно, это не новшество.
Отсюда необходимо следует, что имеется шариатское доказательство, и это не что иное, как данный вид умозаключения, выводимый из шариата в целом; а если подтверждается один частный случай в независимых интересах, то подтверждается и принцип независимых интересов в целом.
Исходя из этого, не подобает называть науку грамматики или иные языковые науки, или науку основ фикха, или подобные им науки, служащие шариату, новшеством вообще. А кто называет их так, тот либо употребляет это в переносном смысле, — как Умар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах) назвал новшеством коллективное совершение людьми ночной молитвы в Рамадан, — либо делает это по невежеству относительно того, где проходит грань между сунной и новшеством; и в таком случае слова того, кто так сказал, не принимаются в расчёт и на них нельзя опираться.
Его слова в определении «уподобляемый узаконенному» означают, что он схож с узаконенным шариатом путём, не будучи таковым в действительности, а напротив, противоречит ему в нескольких отношениях:
Из их числа: установление ограничений — как, например, обещающий поститься стоя, не садясь, или под открытым солнцем, не укрываясь в тени; или обособление в затворничестве для поклонения; или ограничение в еде и одежде одним видом вместо другого без наличия причины для этого.
Из их числа: соблюдение определённых способов и форм — как, например, поминание Аллаха коллективно одним голосом, или превращение дня рождения Пророка ﷺ в праздник, и тому подобное.
Из их числа: соблюдение определённых видов поклонения в определённое время, для которого такое определение не установлено шариатом — как, например, соблюдение поста в середине месяца шаабан и совершение ночной молитвы в эту ночь.
Существуют способы, которыми новшество (бид‘а) уподобляется предписанным шариатом вещам; и если бы оно не уподоблялось предписанным вещам, оно не было бы новшеством, ибо тогда оно относилось бы к разряду обычных действий.
Кроме того, приверженец новшества изобретает его именно для того, чтобы уподобить его сунне, дабы посредством этого ввести в заблуждение других, либо сама эта вещь смешивается для него с сунной; ведь человек не стремится привлечь за собой людей делом, не похожим на предписанное шариатом, поскольку в этом случае он не извлечёт из своего новшества никакой пользы, не отведёт вреда, и никто другой на это не откликнется.
Поэтому ты найдёшь, что новатор защищает своё новшество доводами, создающими видимость законности установления, хотя бы даже под предлогом подражания такому-то известному лицу, занимающему положение среди людей благочестия.
Ты видишь, как арабы времён невежества, изменяя религию Ибрахима (мир ему), находили толкования тому, что они вводили, оправдывая это своими доводами — как в их словах об основе многобожия: «Мы поклоняемся им только для того, чтобы они приблизили нас к Аллаху» (сура «Аз-Зумар», 3); или как отказ хумсов стоять на Арафате, говоря: «Мы не выйдем за пределы Запретной территории, почитая её святость»; или обход вокруг Дома обнажёнными, говоря: «Мы не станем обходить в одеждах, в которых мы совершали грехи перед Аллахом», и тому подобное из того, чему они придавали видимость законности через объяснение, чтобы сделать это похожим на предписанное шариатом.
Что же говорить о том, кто причисляет себя, или причисляется, к числу особых людей этой общины? Такие более склонны к этому, и они впадают в ошибку, полагая, что поступают правильно. Когда это разъяснилось, стало ясно, что уподобление шариатским установлениям неизбежно входит в составные части определения новшества. А его слово («стремятся посредством следования этому усердствовать в поклонении Аллаху Всевышнему») — это завершение смысла новшества, ибо это именно то, что имеется в виду при его установлении.
Дело в том, что само вступление в поклонение побуждает к затворничеству ради служения и к стремлению к этому, ибо Аллах Всевышний говорит: «Я создал джиннов и людей только для того, чтобы они поклонялись Мне» (сура «Аз-Зарийат», 56). Новатор полагал, что именно это и является целью, и ему не было ясно, что установленных Законодателем в этом отношении правил и ограничений достаточно. Поэтому он решил про себя, что для того, что оставлено без строгой регламентации, обязательно нужны чёткие правила и связанные положения, вместе с тем, что проникает в души из любви к показному или из опасения такового — так и вкралась в это упорядочивание примесь новшества.
Кроме того, души подвержены усталости и скуке от постоянного пребывания в упорядоченных видах поклонения; и если для них обновляется нечто непривычное, они обретают иное оживление, которого не было бы при сохранении прежнего порядка. Поэтому говорят: «У всякой новизны есть своя прелесть» — в силу этого смысла, подобно тому, как сказал некто: подобно тому, как для людей возникают новые судебные постановления соразмерно тому, что они привносят из нечестия, так же для них возникают побуждающие к добру вещи соразмерно тому, что случилось с ними из охлаждения.
В хадисе Муаза ибн Джабаля (да будет доволен им Аллах) сказано: «Может статься, что некто скажет: что с людьми, они не следуют за мной, а я ведь читал Коран? — они не станут следовать за мной, пока я не введу для них нечто иное. Так остерегайтесь того, что вводится вновь, ибо всё, что вводится вновь, — заблуждение».
Этой оговоркой разъяснилось, что новшества не входят в обычаи (‘адат). Всё, что изобретено из путей в религии, уподобляющихся предписанному шариатом, но при этом не имелось намерения поклонения — выходит из этого названия; как, например, обязательные подати на имущество и прочее, установленные по определённой пропорции и в определённом размере, похожие на предписание закята, хотя в этом не было необходимости; равным образом изготовление сит, мытьё рук с помощью ашнана (мыльного растения) и тому подобные вещи, которых не существовало прежде, — они не называются новшествами согласно одному из двух подходов.
Что же касается определения по другому подходу, то его смысл разъяснился, кроме его слова: «предполагают тем же, что предполагается шариатским путём».
Смысл его в том, что шариат явился ради благ рабов Аллаха в их ближней и последней жизни, чтобы эти блага пришли к ним в обоих мирах в наиболее совершенном виде. Именно это и имеет в виду новатор своим новшеством, ибо новшество либо относится к обычаям, либо к видам поклонения. Если оно относится к видам поклонения, то он хотел, чтобы его поклонение было наиболее совершенным по его представлению, дабы достичь, как он полагает, наиболее полных степеней в жизни будущей. А если оно относится к обычаям, то так же — ибо он установил его, чтобы дела его земной жизни пришли к нему в наиболее совершенной пользе.
Тот, кто относит сита к числу новшеств, — по его же представлению, наслаждение просеянной мукой более полно, чем непросеянной; равным образом различные возведённые здания дают более полное наслаждение, чем отхожие места и развалины; подобно этому — конфискации имущества со стороны обладателей власти, тогда как шариат допустил расширение в распоряжении имуществом, и новатор относит это к тому же разряду. Этим разъяснился смысл новшества и то, чем оно является в шариате — хвала Аллаху. Конец слов аш-Шатиби (да помилует его Аллах); он поистине преуспел и принёс пользу.
Имам Ибн Раджаб (да помилует его Аллах), комментируя слова Пророка ﷺ: «Остерегайтесь новых дел, ибо всякое новшество — заблуждение», сказал: в этом — предостережение общины от следования новым, изобретённым делам, что подтверждается его словами: «всякое новшество — заблуждение».
Под новшеством подразумевается то, что вводится без основы в шариате, указывающей на него. А то, что имеет шариатскую основу, указывающую на него, не является новшеством в шариатском смысле, хотя может быть новшеством в языковом смысле.
В «Сахихе» Муслима передаётся от Джабира (да будет доволен им Аллах), что Пророк ﷺ говорил в своей проповеди: «Поистине, лучшая речь — Книга Аллаха, а лучшее руководство — руководство Мухаммада ﷺ, а худшие из дел — вновь введённые, и всякое новшество — заблуждение». Это же передали ат-Тирмизи и Ибн Маджа от хадиса Кясира ибн Абдуллы аль-Музани, в котором есть слабость, от его отца, от его деда, от Пророка ﷺ, который сказал: «Кто вводит новшество, являющееся заблуждением, которым не будут довольны Аллах и Его Посланник, на нём грех, равный греху тех, кто по нему поступает, и это не уменьшит нисколько их собственных грехов».
Имам Ахмад передал через риваят Гудайфа ибн аль-Хариса ас-Сумали, который сказал: послал ко мне Абд аль-Малик ибн Марван и сказал: мы объединили людей вокруг двух дел — поднятия рук на минбарах в день пятницы и назидательных рассказов после утренней и послеполуденной молитв. Он сказал: поистине, это два наиболее приемлемых, на мой взгляд, из ваших новшеств, но я не отвечу вам согласием ни на одно из них, ибо Пророк ﷺ сказал: «Какой бы народ не ввёл новшество, как непременно устраняется подобная ему часть сунны». Так держись сунны — это лучше, чем вводить новшество. Подобное же передаётся от Ибн Умара со схожими словами.
его слово «всякое нововведение — заблуждение» относится к всеобъемлющим изречениям, из-под которых ничего не выходит, и это великая основа из основ религии, и оно схоже с его словом ﷺ: «кто внесёт в наше дело то, что к нему не относится, то это отвергается».
Всякий, кто внёс нечто новое и приписал это религии, а у этого нет основы в религии, к которой можно было бы возвести это нововведение, тот непричастен к нему, и это касается в равной степени вопросов вероубеждения, дел, слов явных и скрытых.
Что же касается того, что встречается в словах саляфов о похвальной оценке некоторых нововведений, то это относится только к нововведениям языковым, а не шариатским.
Из этого — слово Умара (да будет доволен им Аллах), когда он собрал людей для выстаивания ночной молитвы в рамадане за одним имамом в мечети, и вышел, и увидел, как они так молятся, и сказал: «прекрасное это нововведение». И передаётся от него, что он сказал: «если это и нововведение, то прекрасное нововведение». И передаётся от Убайй ибн Кааба (да будет доволен им Аллах), что он сказал Умару: «этого не было», на что Умар (да будет доволен им Аллах) ответил: «я знаю, но это хорошо».
И имеется в виду, что это действие не совершалось в таком виде до этого времени, но у него есть основы в шариате, к которым оно восходит.
Из них: что пророк ﷺ побуждал к выстаиванию ночной молитвы в рамадане и поощрял к этому, и люди в его время выстаивали её в мечети группами разрозненно и поодиночке, и он ﷺ помолился со своими сподвижниками в рамадане одну ночь, затем воздержался от этого, объясняя это тем, что опасался, как бы это не было предписано им в обязанность, и тогда они не смогут это исполнять, а это опасение отпало после него ﷺ.
И передаётся от него ﷺ, что он выстаивал со своими сподвижниками отдельные ночи в последней десятидневке (рамадана).
Из них: что он ﷺ повелел следовать сунне своих праведных халифов, а это стало частью сунны его праведных халифов, ибо люди сошлись на этом во времена Умара, Усмана и Али (да будет доволен ими всеми Аллах). И из этого — азан для пятничной молитвы: первый добавил его Усман (да будет доволен им Аллах) ради нужды людей в нём, и Али утвердил это, и практика мусульман продолжилась на этом.
И передаётся от Ибн Умара, что он сказал: «это нововведение», сказал Ибн Раджаб: «возможно, он имел в виду то же, что имел в виду его отец относительно выстаивания месяца рамадан».
Из этого — собрание мусхафа в одну книгу, в чём засомневался Зейд ибн Сабит (да будет доволен им Аллах) и сказал Абу Бакру и Умару (да будет доволен ими обоими): «как вы делаете то, чего не делал пророк ﷺ?» Затем он узнал, что в этом польза, и согласился на его собрание, а пророк ﷺ повелевал записывать откровение, и нет разницы, записывается ли оно разрозненно или собранным воедино, более того, собрание его оказалось более полезным.
Подобно этому — объединение Усманом (да будет доволен им Аллах) общины на одном мусхафе и уничтожение того, что ему противоречило, из опасения раскола общины, и это одобрили Али и большинство сподвижников (да будет доволен ими Аллах), и в этом заключалась сама польза.
Подобно этому — сражение с теми, кто отказался платить закят: в этом усомнился Умар и другие, пока Абу Бакр не разъяснил ему основу этого дела, к которой оно восходит в шариате, и тогда люди согласились с ним в этом.
Из этого — назидательные рассказы (касас): уже приводилось слово Гудайфа ибн аль-Харис о том, что это нововведение, и сказал аль-Хасан: «это нововведение, и прекрасное нововведение — сколько принятых молитв, удовлетворённых нужд и обретённых братьев (через это)».
И эти люди имели в виду под своим словом «это нововведение» лишь коллективную форму (собрания) в определённое время, ибо у пророка ﷺ не было определённого времени, в которое он рассказывал бы своим сподвижникам, помимо его постоянных проповедей в пятницы и праздники, а он лишь напоминал им иногда или при возникновении дела, требующего напоминания по этому поводу. Затем сподвижники (да будет доволен ими Аллах) сошлись на назначении для этого определённого времени, как уже приводилось от Ибн Масуда (да будет доволен им Аллах), что он напоминал своим сподвижникам каждый четверг.
И в «Сахихе аль-Бухари» от Ибн Аббаса передаётся, что он сказал: «обращайся к людям с речью каждую пятницу один раз, а если откажешься — то дважды, а если участишь — то трижды, и не наскучивай людям».
И в «Муснаде» от Аиши (да будет доволен ею Аллах) передаётся, что она завещала рассказчику жителей Медины подобное этому.
И передаётся от неё, что она сказала Саиду ибн Умайру: «обращайся к людям с речью один день, и оставь людей на один день». И передаётся от Умара ибн Абд аль-Азиза, что он повелел рассказчику вести рассказ раз в три дня. И передаётся от него, что он сказал: «дай людям отдохнуть и не отягощай их, и оставь рассказы на субботу и вторник».
И передал хафиз Абу Нуайм со своим иснадом от Ибрахима ибн аль-Джунайда, что он сказал: «слышал я, как аш-Шафии говорил: нововведение бывает двух видов: нововведение похвальное и нововведение порицаемое; то, что соответствует сунне, — похвально, а то, что противоречит сунне, — порицаемо», и приводил в довод слово Умара (да будет доволен им Аллах): «прекрасное это нововведение».
И имел в виду аш-Шафии (да помилует его Аллах) то же, что мы упомянули ранее: что порицаемое нововведение — это то, у чего нет основы в шариате, к которой оно восходит, и это нововведение в шариатском смысле этого слова. Что же касается похвального нововведения, то есть того, что соответствует сунне, — имеется в виду то, у чего есть основа в сунне, к которой оно восходит, и это лишь нововведение в языковом, а не в шариатском смысле, ввиду его соответствия сунне.
И передаются от аш-Шафии другие слова, разъясняющие это, а именно, что он сказал: «новшества бывают двух родов: то, что было введено из противоречащего Корану, или сунне, или преданию, или иджмау, — это нововведение-заблуждение, а то, что было введено из благого, в чём нет противоречия ни одному из этого, — это новшество, не порицаемое».
И во многих делах, которые были введены как новшества и не... учёные разошлись во мнениях, является ли это нововведение похвальным до такой степени, что оно возводится к сунне, или нет.
Из них: запись хадиса — Умар и группа сподвижников (да будет доволен ими Аллах) запрещали это, а большинство разрешили и приводили в довод хадисы из сунны.
Из них: запись толкования хадиса и Корана — некоторые из учёных не одобряли это, а многие из них разрешали, и подобно этому их разногласие относительно записи мнения (раъй) о дозволенном и запретном и тому подобном, и относительно расширения речи о сделках и делах сердец, которые не передавались от сподвижников и последователей, и имам Ахмад не одобрял большую часть этого.
И в эти времена, когда отдалилась эпоха от знаний саляфов, необходимо выверять то, что передано от них во всём этом, чтобы отличить то из знания, что существовало в их время, от того, что было введено после них, и таким образом отличить сунну от нововведения.
И достоверно передаётся от Ибн Масуда (да будет доволен им Аллах), что он сказал: «поистине вы сегодня пребываете на изначальной природе (фитре), и вы, поистине, будете вводить новшества, и будут вводиться новшества для вас, и когда вы увидите новшество, держитесь первоначального завета». А Ибн Масуд (да будет доволен им Аллах) сказал это во времена праведных халифов.
Ибн Махди передал от Малика, что тот сказал: «Не было ничего из этих нововведённых воззрений (ахва) во времена Пророка ﷺ, Абу Бакра, Умара и Усмана». Малик указывал этими «воззрениями» на то разделение в основах веры, что возникло позднее — дела хариджитов, рафидитов, мурджиитов и им подобных, которые высказывались о неверии мусульман и допустимости проливать их кровь и присваивать их имущество, либо о их вечном пребывании в Огне, либо о признании нечестивцами избранных представителей этой общины, либо противоположное этому — утверждение, что грехи не вредят их совершителю и что никто из людей единобожия не войдёт в Огонь.
Более тяжким из этого является то нововведённое рассуждение о деяниях Всевышнего Аллаха, о Его предопределении и предустановлении, посредством которого одни отвергли его вовсе, а другие утверждали, что тем самым они очищают Аллаха от несправедливости.
Ещё более тяжким из этого является то нововведённое рассуждение о Сущности Аллаха и Его атрибутах, о чём молчали Пророк ﷺ, сподвижники и их достойные последователи (табиины). Одна группа отвергла многое из того, что пришло в Коране и сунне на этот счёт, полагая, что тем самым они очищают Аллаха от того, от чего обязывает разум Его очищать, и утверждая, что необходимое следствие этого невозможно применительно к Аллаху ﷻ. Другая же группа не удовлетворилась одним лишь утверждением этого, но пошла дальше и утвердила то, что, как полагается, является необходимым следствием этого применительно к сотворённым существам. А относительно этих необходимых следствий — как в их отрицании, так и в их утверждении — первые поколения общины придерживались молчания.
Из того, что возникло в общине после эпохи сподвижников и табиинов, — рассуждение о разрешённом и запретном, основанное лишь на собственном мнении (рай), и отвержение многого из того, что передано в сунне на этот счёт, из-за противоречия этого мнению и рациональным умозаключениям.
Из того, что возникло после этого, — рассуждение об «истине» (хакика) через вкус (заук) и созерцание (кашф), и утверждение, что истина противоречит шариату, что одно только познание (маарифа) вместе с любовью достаточно, что нет нужды в делах, что дела — это завеса, или что шариат нужен лишь простолюдинам. Иногда к этому присоединялось рассуждение о Сущности и атрибутах, о котором с определённостью известно, что оно противоречит Коране, сунне и единогласному мнению предшественников общины. И Аллах ведёт к прямому пути того, кого желает» — конец цитаты.
Собиратель, — да простит его Всевышний Аллах, — говорит: это исследование, которое довёл до совершенства имам Ибн Раджаб, да помилует его Аллах, в своей драгоценной книге «Джами аль-улум ва-ль-хикам», — исследование глубокое и разбор, приносящий утешение. Изучи его внимательно и вдумайся в него, чтобы тебе стала ясна разница между шариатской нововведённой практикой, порицаемой во всех её видах и формах, которую подразумевал Пророк ﷺ, говоря: «Всякое нововведение — это заблуждение», и языковой нововведённой практикой, часть проявлений которой считается одобряемой, — той, что опирается на некое основание из Корана, сунны или единогласного мнения общины.
Шейх ислама Ибн Таймийя, да помилует его Аллах, сказал: «Нововведение — это всё, что совершается впервые без предшествующего образца. Что же касается шариатского нововведения, то это то, на что не указывает никакой шариатский довод», — и далее он сказал: «то деяние, на которое указывают Коран и сунна, не является нововведением в шариате, даже если оно и называется так в языке. Ведь слово «бид‘а» в языке шире, чем слово «бид‘а» в шариате. И известно, что слова Пророка ﷺ: «Всякое нововведение — заблуждение» не подразумевают всякое впервые совершённое деяние, ибо религия ислама, как и всякая религия, принесённая посланниками, есть впервые совершённое деяние. Он же имел в виду то, что было впервые введено из дел, которые Пророк ﷺ не установил как шариатские» — конец цитаты.
Итог таков: под словами Пророка ﷺ «всякое нововведение — заблуждение» подразумевается шариатское нововведение, а не языковое.
Одним из самых сильных доводов на различение между шариатским и языковым нововведением служит то, что передали аль-Бухари и Муслим в своих «Сахихах» со слов Аиши (да будет доволен ею Аллах) в виде хадиса, восходящего к Пророку ﷺ: «Кто ввёл в это наше дело то, что к нему не относится, — то это отвергается». В словах Пророка ﷺ «то, что к нему не относится» содержится явное указание на то, что среди нововведённых дел бывает и такое, что относится к шариату, то есть имеет основание, на которое оно опирается из шариатских доводов.
Некоторые люди впали в чрезмерность в этом вопросе, держась за слова Пророка ﷺ «всякое же нововведение — заблуждение», полагая, что всё нововведённое относится к нововведениям заблуждения. Это чрезмерность, жестокость и упущение в отношении необходимости сведения вместе всех частей текстов в этом вопросе, размышления и правильного их понимания, как это сделали упомянутые выше исследователи, чьи слова были приведены. Так остерегайся же, остерегайся быть из числа этих сочинителей или слепо следовать кому-либо из них. О Аллах, покажи нам истину истиной и удели нам следование ей, и покажи нам ложь ложью и удели нам избегание её, амин, амин, амин. А Аллах Всевышний лучше знает об истине, и к Нему возврат и прибежище.
(Пятый вопрос): из сказанного выше о словах учёных в определении нововведения стало ясно, что оно — то, что совершается с намерением приблизиться к Аллаху (курба). Это коренная основа, посредством которой различают между деянием, являющимся нововведением, и деянием, являющимся лишь грехом (маасия). И хотя нововведение также является неповиновением Аллаху Всевышнему, оно превосходит грех по тяжести греха и по своему правовому статусу.
Грех в своём изначальном совершении, с точки зрения дела и убеждения, отличается от нововведения тем, что сопутствует каждому из них: грешник не убеждён, что своим грехом он угождает Аллаху, в отличие от нововведенца (мубтади‘), который убеждён в том, что его нововведённое дело является приближением к Аллаху Всевышнему. Это и есть суть различия.
Другая сторона различия — это то, к чему приводит нововведение из вреда, как непосредственного, так и отсроченного, в этом мире и в будущей жизни, что связано с убеждённостью в законности или допустимости того, чему нет основания, и с тем, что вытекает из этого убеждения — распространением и повсеместностью, так что на нём растёт малый и умирает старый, в отличие от греха или нарушения.
И это есть смысл того, что сказал Суфьян ас-Саури, да помилует его Аллах: «Нововведение более любимо Иблису, чем грех, ведь от греха каются, а от нововведения не каются».
Причина того, что нововведенец не приносит покаяния, состоит в том, что он своим делом, или словом, или нововведённым убеждением надеется приблизиться к Аллаху, и поэтому не может расстаться с приверженностью к этому делу.
И из-за того, что нововведения хуже грехов, а их приверженцы вреднее приверженцев проступков, Пророк ﷺ повелел сражаться с хариджитами, и запретил сражаться с несправедливыми правителями.
Из того, что дошло от предшественников относительно признания того, что нововведение вреднее грехов, — то, что передал Ибн Ваддах со своим иснадом от Абу Бакра ибн Аййаша, который сказал: «У нас был юноша, который сражался и пил вино», — и упомянул другие проявления распутства, — «затем он занялся изучением Коране и впал в шиизм. И я слышал, как Хабиб ибн Абу Сабит говорил: «Клянусь, ты в тот день, когда ты сражался и делал то и это, был лучше, чем ты сегодня»».
Намерение приближения (курба) подразумевает придание нововведённому делу шариатского статуса, будь то рекомендуемость (надб), одобряемость (истихбаб), обязательность (иджаб), либо нежелательность (караха) или запрет (тахрим). Шейх ислама, да помилует его Аллах, сказал: «Кто рекомендует нечто, чем приближаются к Аллаху, или делает это обязательным своим словом или делом, без того чтобы это было установлено Аллахом как шариат, — тот установил то, чему Аллах не дал разрешения».
Намерение приближения относится к тому делу, в котором не представляется иного, кроме желания приближения, — как в чисто обрядовых деяниях (ибадат), которые являются исключительно правом Аллаха ﷻ; в них непременно требуется соответствие действия раба велению шариата.
Так, обряд, являющийся правом Аллаха Всевышнего, не может мыслиться иначе как с намерением приближения, а значит, нововведение в нём называется новшеством (ибтида‘) независимо от того, было ли намерение приближения или предполагается, что его не было. Так, если кто-то оживит ночь середины шабана особым обрядом — молитвой и поминанием (зикр), — он является нововведенцем, даже при предположении отсутствия намерения приближения у него.
Намерение приближения также относится к делу, которое может иметь несколько сторон, — таким как мирские дела: в этом случае смотрят на деяние с точки зрения преобладающей в нём стороны, либо с точки зрения стороны приближения, если стороны одного и того же деяния совпадают. Так, кто носит одежду определённого цвета, не имея в виду этим приближения, — такое деяние не описывается как нововведение, поскольку оно дозволено, кроме случаев, когда к нему присоединяются запрещённые вещи, такие как ниспускание одежды ниже щиколоток (исбаль) или стремление выделиться (иштихар), — тогда это становится грехом. Если же он желает этой определённой одежды приближения, то это становится нововведением, как это делают некоторые суфии, устанавливая определённый цвет для своих последователей (муридов).
Итог: всякое дело или отказ от дела, совершённое с намерением приближения, не имеющее основания в шариате, — есть нововведение.
Тем самым из этого вышло то, что было сделано или оставлено без намерения приближения к Аллаху (курба), ибо это является грехом, либо нарушением, либо тем, что прощается, но не называется нововведением.
Пример того, что делается не с намерением приближения и является грехом — все шариатские запреты, как, например, взгляд на женщин, слушание пения; если же это действие совершается с намерением приближения, то оно становится нововведением.
Пример того, что оставляется не с намерением приближения — оставление того, что предписано шариатом, как, например, оставление брака тем, кто способен на него, или оставление призыва к Аллаху тем, на кого это возложено обязательно; если же это оставление совершается с намерением приближения, то оно становится нововведением.
Пример того, что делается не с намерением приближения и прощается — обривание головы не в рамках обряда (нусук); если же это делается с намерением приближения, то это нововведение.
Пример того, что оставляется не с намерением приближения и прощается — отказ от еды мяса ради лечения и подобного этому; если же оставление совершается как проявление религиозности, то это нововведение.
Для дополнительного изучения этого вопроса обратись к «Иктида ас-Сырат аль-Мустаким» и «Маджму‘ аль-фатава» Ибн Таймии (да будет милостив к нему Аллах); а Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Вопрос шестой): о разделении нововведения на истинное (хакыкыйя) и относительное (идафийя). Абу Исхак аш-Шатыби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: истинное нововведение — это то, на что не указывает никакой шариатский довод — ни из Книги, ни из сунны, ни из иджма‘, ни из признанного у людей знания доказательства, ни в общем, ни в частностях, и потому оно названо нововведением, поскольку является чем-то изобретённым без предшествующего образца.
Относительное нововведение — это то, у чего есть две стороны:
[Первая]: у него есть связь с доводами, поэтому с этой стороны оно не является нововведением.
[Вторая]: у него нет связи с доводом, кроме такой же, как у истинного нововведения; то есть по отношению к одной из сторон оно является сунной, поскольку опирается на довод, а по отношению к другой стороне — нововведением, поскольку опирается на сомнительное основание, а не на довод, либо не опирается ни на что вовсе.
Разница между ними по смыслу состоит в том, что довод на него с точки зрения основы существует, а с точки зрения способов, обстоятельств или деталей не установлен, хотя оно и нуждается в нём, поскольку по большей части это встречается в вопросах поклонения (та‘аббудийят), а не в чисто обычных делах.
Он сказал: бывает так, что основа действия является узаконенной (машру‘), но оно становится подобным нововведению по принципу «преграждения путей» (сад аз-зара’и‘); разъяснение этого таково: действие может быть, к примеру, желательным (мандуб), и человек совершает его в своих личных делах согласно его первоначальному установлению желательности; если бы совершающий ограничился этой мерой, в этом не было бы вреда, и это остаётся в таком же положении, если он постоянно совершает это в своих личных делах, не выставляя это постоянно на показ,
но если он выставит это на показ, не показывая это в статусе обязательного, подобно установленным сунна-ратибам (регулярным сунна-молитвам) и обязательным предписаниям, то это верно, и в этом нет проблемы; и основа этого — побуждение Посланника Аллаха ﷺ скрывать дополнительные молитвы и совершать их в домах, и его слово ﷺ: «Поистине, лучшая молитва человека — в его доме, кроме предписанной», согласованный хадис (передан обоими — аль-Бухари и Муслимом). Итак, он ограничился в проявлении открытости только предписанными молитвами, как ты видишь, даже если это происходило в его мечети ﷺ, либо в Заповедной мечети, либо в мечети Бейт аль-Мукаддас, до такой степени, что говорили: дополнительная молитва в доме лучше, чем в одной из этих трёх мечетей, согласно тому, что требует явный смысл этого хадиса. И некоторые сунны стали подобны обязательным молитвам в отношении проявления открытости, как, например, молитвы двух праздников, затмения, молитва о дожде и подобное этому. Осталось, что всё прочее по своему положению подлежит скрытию. Поэтому, если в отношении дополнительной молитвы (нафиля) соберётся то, что она становится обязательной подобно сунна-ратибам — либо постоянно, либо в определённые времена и определённым образом, — и она совершается коллективно в мечетях, где совершаются обязательные молитвы, или в местах, где совершаются сунна-ратибы, то это является нововведением.
Довод на это состоит в том, что не передано от Посланника Аллаха ﷺ, ни от его сподвижников, ни от последователей, следовавших им с добродетелью, совершение этого совокупно именно таким образом собранным; а если это и передано без ограничений, без этих оговорок, то ограничение неограниченного, ограничение чего не установлено доводом шариата, есть личное мнение (ра’й) в законодательстве. Что уж говорить, если этому противоречит довод, а именно повеление скрывать дополнительные молитвы, к примеру?
Аспект вхождения нововведения здесь в том, что всё, что Посланник Аллаха ﷺ совершал постоянно из дополнительных молитв и проявлял открыто в собраниях, является сунной; поэтому совершение дополнительной молитвы, которая не является сунной, по способу совершения сунны есть выведение дополнительной молитвы из её особого шариатского места. Затем из этого неизбежно следует убеждение простолюдинов и тех, у кого нет знания, что это сунна, а это — великий вред, ибо убеждение в том, что не является сунной, и совершение этого подобно совершению сунны есть своего рода подмена шариата, подобно тому, как если бы человек убедил себя, что обязательное (фард) не является обязательным, или что не являющееся обязательным является обязательным, а затем действовал согласно своему убеждению — это было бы порочно. Так вот, даже если предположить, что действие изначально правильно, выведение его из своего надлежащего места по убеждению и по действию относится к порче шариатских установлений. Отсюда становится ясным оправдание праведных предшественников в том, что они оставляли некоторые сунны, чтобы невежда не убедился, что они относятся к обязательным предписаниям.
Так вот, эти вещи допустимы или желательны, но они не любили их совершать, боясь нововведения, потому что превращение их в сунну происходит именно через постоянное совершение их людьми с проявлением открытости, а это — свойство сунны; и если они начинают следовать пути сунн, то без сомнения становятся из нововведений.
Собиратель (составитель) сказал, да простит его Аллах Всевышний: в том, что сказал аш-Шатыби, есть скрытое сомнение (назар), ибо если он имел в виду, что сунна оставляется из страха, что невежда убедится, что она относится к обязательным предписаниям, то в этом нет смысла, ибо сунна не оставляется из-за подобного страха; напротив, обязанность состоит в том, чтобы разъяснить невежде, что является обязательным, а что — сунной; и я не думаю, что он может доказать передачу от кого-либо из предшественников о том, что они оставляли сунны из-за этого страха.
А если он имел в виду под её оставлением оставление совершения её в особой форме, не установленной в сунне, то это признанное дело, но контекст его слов отвергает такое толкование.
В общем, сунна не оставляется в той форме, в которой она установлена, из-за подобного страха, а невежда предупреждается, и ему разъясняется это. А Аллах Всевышний лучше знает.
Он сказал: и из числа относительных нововведений, близких к истинным, — когда основа обряда поклонения является узаконенной (машру‘), но она выходит за пределы своей узаконенности без довода, полагая, что она остаётся на своей основе в рамках требования довода, и это происходит через ограничение того, что было неограниченным, личным мнением, или через снятие ограничения того, что было ограниченным; в общем, это выход за пределы, установленные для этого.
Пример этого: говорится, что пост в целом желателен, и шариат не выделил его определённым временем в отличие от другого, и не ограничил его определённым временем в отличие от другого, кроме того, что было особо запрещено поститься, как два праздника, или особо рекомендовано, как день Арафа и Ашура согласно одному из мнений. Если же кто-то выделит для этого определённый день пятницы конкретно, или определённые дни месяца конкретно, не с той стороны, что определил шариат, то нет сомнения, что это чистое личное мнение без довода, которым он уподобил себя выделению шариатом определённых дней в отличие от других, и таким образом это выделение со стороны обязанного лица становится нововведением, поскольку это законодательство без опоры.
К этому же относится выделение достойных дней определёнными видами обрядов поклонения, для которых не было установлено выделение, как, например, выделение такого-то дня таким-то количеством молитвенных циклов (рак‘атов), или такой-то милостыней (садакой), или такой-то ночи таким-то количеством рак‘атов ночной молитвы, или завершением чтения Корана в неё, или чем-то подобным этому; ведь такое выделение и совершение его, если оно не происходит по случайному совпадению, или с намерением, подобным которому имеют люди разума, свободного времени и активности, становится дополнительным законодательством. И всё это — если мы предположим, что основа обряда поклонения узаконена; а если её основа не узаконена, то это истинное составное нововведение». Конец слов аш-Шатыби (да будет милостив к нему Аллах), и это ценное исследование и приятное изыскание, а Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Вопрос седьмой): об упоминании некоторых сообщений от предшественников с осуждением нововведения.
Имам ат-Табари (да помилует его Аллах) упомянул в книге «Адаб ан-нуфус»: рассказал нам Мухаммад ибн Абд аль-А‘ля ас-Санъани, сказал: рассказал нам Мухаммад ибн Саур, от Ма‘мара, от Абана, что один человек спросил Ибн Мас‘уда: что есть прямой путь? Он ответил: Мухаммад ﷺ оставил нас у его начала, а конец его — в раю; справа от него — дороги, и слева от него — дороги, и там стоят люди, зовущие каждого проходящего мимо. Кто пойдёт по этим боковым дорогам, тот придёт к огню, а кто пойдёт по прямому пути, тот придёт к раю. Затем Ибн Мас‘уд прочитал: «И это Мой путь прямой» (аль-Ан‘ам: 153) — до конца аята.
Абдуллах ибн Мас‘уд (да будет доволен им Аллах) сказал: изучайте знание прежде, чем оно будет унесено, а унесение его — это уход тех, кто им обладает. Остерегайтесь же вычурности, чрезмерного углубления и новшеств, и держитесь древнего (изначального). Привёл ад-Дарими.
Муджахид сказал относительно слова Всевышнего: «И не следуйте путями (различными)» — сказал: это новшества. Ибн Шихаб сказал: это подобно словам Всевышнего: «Поистине, те, кто разделили свою религию и стали партиями» (аль-Ан‘ам: 159) — до конца аята. Бегите же, бегите, спасайтесь, спасайтесь, держитесь прямого пути и правильной сунны, по которой шли благочестивые предки, и в этом — прибыльная торговля. От Абу Хурайры передано: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Что я вам повелел, то исполняйте, а от чего запретил, того удерживайтесь». Согласованный хадис (аль-Бухари и Муслим).
Ибн Маджа и другие передали от аль-Ирбада ибн Сарийи (да будет доволен им Аллах), что он сказал: увещевал нас Посланник Аллаха ﷺ увещеванием, от которого проливались слёзы и трепетали сердца. Мы сказали: о Посланник Аллаха, это увещевание прощающегося, так что же ты заповедуешь нам? Он сказал: «Я оставил вас на светлом пути, ночь которого подобна его дню; не отклонится от него после меня никто, кроме погибшего. Кто из вас доживёт, увидит множество разногласий. Держитесь того, что вы знаете из моей сунны и сунны праведных, ведомых прямым путём халифов, вцепитесь в это коренными зубами. Остерегайтесь новоизобретённых дел, ибо всякое новшество — заблуждение. Держитесь послушания, даже если начальствующим окажется эфиопский раб, ибо верующий подобен послушному верблюду: куда его ни поведут, он идёт покорно». Привёл ат-Тирмизи с близким смыслом и назвал достоверным.
Абу Дауд передал, сказал: рассказал нам Ибн Касир, сказал: сообщил нам Суфьян, что один человек написал Умару ибн Абд аль-Азизу, спрашивая его о предопределении, и тот написал ему в ответ: «А затем: я заповедую тебе богобоязненность, умеренность в его деле, следование сунне Посланника Аллаха ﷺ и оставление того, что изобрели изобретатели после того, как утвердилась сунна и была устранена необходимость в этом. Держись же общины, ибо она для тебя — с дозволения Аллаха — защита. Знай же, что люди не изобрели ни одного новшества, чтобы прежде него не было того, что на него указывает или служит в нём назиданием. Поистине, сунну установил тот, кто знал, какая ошибка, оплошность, глупость и чрезмерность содержится в противоречии ей. Так довольствуйся для себя тем, чем довольствовалась для себя та община, ибо они остановились на знании, и проницательным взором удержались, и они были сильнее в постижении дел, и более достойны того превосходства, в котором находились. Если верное руководство — то, на чём вы находитесь, то вы предвосхитили их к нему; а если вы скажете: это возникло после них, — то изобрёл это лишь тот, кто последовал не их путём и предпочёл себя им, ведь они — предшествующие, они уже сказали об этом достаточно и описали то, что исцеляет. Ниже их — недостаточный, а выше их — обременяющий себя сверх меры; некоторые люди недооценили их и впали в нерадивость, а другие возгордились над ними и впали в чрезмерность, но они, несмотря на всё это, — на прямом верном пути. Ты написал, спрашивая о признании предопределения, — так ты обратился к сведущему, с дозволения Аллаха. Не знаю я ничего из того, что изобрели люди, из новшеств, что было бы яснее по следу и твёрже по делу, чем признание предопределения. Ведь упоминание о нём было ещё во времена глубочайшего невежества, они говорили о нём в своей речи и в своих стихах, утешая себя им за то, что их постигло. Затем ислам лишь усилил это. Посланник Аллаха ﷺ упоминал об этом не в одном и не в двух хадисах, и слышали это от него мусульмане, и говорили об этом при его жизни и после его смерти, с убеждённостью и предание себя своему Господу, и признанием слабости самих себя, чтобы не оказалось чего-либо, что не охватило Его знание, не исчислила Его книга и не прошло по Его предопределению. И это, при всём том, содержится в ясной Его книге — оттуда они это извлекли, оттуда научились. И если вы скажете: почему Аллах ниспослал такой-то аят? почему сказал так-то? — то они уже читали из этого то, что вы прочитали, и знали из его толкования то, чего вы не знаете, и говорили после всего этого: о книге и предопределении, и записана несчастливая доля, и что предопределено — то будет, и что пожелал Аллах — то было, а чего не пожелал — того не было, и мы не властны для себя ни над вредом, ни над пользой. Затем они после этого и надеялись, и страшились»».
Сахль ибн Абдуллах ат-Тустари сказал: держитесь следования преданию и сунне, ибо я боюсь, что вскоре наступит время, когда, если человек упомянет Пророка ﷺ и следование ему во всех его состояниях, его осудят, отвернутся от него, отрекутся от него, унизят его и оскорбят его. Сахль сказал: новшество проявилось именно через людей сунны, потому что они противостояли им и спорили с ними, так и обнаружились их высказывания и распространились среди простого народа, и услышал это тот, кто раньше этого не слышал. Если бы их оставили и не говорили с ними, каждый из них умер бы с тем, что у него в груди, и ничего из этого не проявилось бы, и он унёс бы это с собой в могилу. Сахль сказал: не изобретёт никто из вас новшества, пока Иблис не изобретёт для него какое-нибудь поклонение, которым тот станет заниматься, а затем изобретёт для него новшество; и когда он произнесёт новшество и призовёт к нему людей, то это служение будет у него отнято. Сахль сказал: не знаю я хадиса о нововведенцах более сурового, чем этот хадис: «Аллах закрыл рай перед приверженцем новшества». Он сказал: иудей и христианин ближе к надежде, чем они. Сахль сказал: кто хочет почтить свою религию, пусть не входит к правителю, пусть никогда не остаётся наедине с женщинами и пусть не спорит с людьми страстей (нововведенцами). Он также сказал: следуйте и не изобретайте новшеств, ибо вам уже достаточно дано.
В «Мусанне» ад-Дарими сообщается, что Абу Муса аль-Аш‘ари пришёл к Абдуллаху ибн Мас‘уду и сказал: о Абу Абд ар-Рахман, я только что видел в мечети нечто, что мне не понравилось, хотя, хвала Аллаху, я не увидел ничего, кроме добра. Он спросил: что же это? Тот ответил: если ты будешь жить, то увидишь это сам. Он сказал: я видел в мечети людей, сидящих кружками, ожидающих молитву, и в каждом кружке — человек, и в их руках камешки, и он говорит им: произнесите такбир сто раз, — и они произносят такбир сто раз; говорит: произнесите тахлиль сто раз, — и они произносят тахлиль сто раз; говорит: произнесите тасбих сто раз, — и они произносят тасбих сто раз. Он спросил: и что же ты им сказал? Тот ответил: я не сказал им ничего, ожидая твоего мнения и твоего распоряжения. Он сказал: почему же ты не велел им считать свои дурные поступки, гарантировав им, что ничего из их благих поступков не пропадёт? Затем он пошёл, и мы пошли с ним, пока он не подошёл к одному из этих кружков, и остановился перед ними, и сказал: что это такое, чем я вижу вас занятыми? Они ответили: о Абу Абд ар-Рахман, это камешки, которыми мы считаем такбир, тахлиль и тасбих. Он сказал: считайте же свои дурные поступки, а я гарантирую вам, что ничего из ваших благих поступков не пропадёт. Горе вам, о община Мухаммада, как быстро вы погибаете! Или вы открыватели двери заблуждения? Они сказали: клянёмся Аллахом, о Абу Абд ар-Рахман, мы не хотели ничего, кроме добра. Он сказал: и сколько же желающих добра никогда не достигают его!
От Умара ибн Абд аль-Азиза передаётся, что его спросил один человек о чём-то, связанном с людьми страстей и новшеств, и он ответил: держись религии бедуинов и мальчика в начальной школе, а отвернись от всего прочего.
Аль-Авза‘и сказал: Иблис сказал своим приближённым: чем вы подступаете к сынам Адама? Они ответили: всем. Он спросил: подступаете ли вы к ним со стороны прошения прощения (истигфар)? Они ответили: куда там, это связано с единобожием (таухидом). Он сказал: я непременно распространю среди них то, за что они не будут просить прощения у Аллаха. И он распространил среди них страсти (нововведения).
Муджахид сказал: не знаю, какая из двух милостей для меня больше: то, что Он наставил меня на ислам, или то, что Он избавил меня от этих страстей.
Аш-Ша‘би сказал: их назвали «людьми страстей» (асхаб аль-ахва) лишь потому, что они падают (йахвуна) в огонь. Всё это — от ад-Дарими.
Спросили Сахля ибн Абдуллаха о молитве за мутазилитами, о браке с ними и о выдаче замуж за них, и он сказал: нет, и никакого почёта им, они неверные — как может быть верующим тот, кто говорит: Коран сотворён, ни рай не сотворён, ни огонь не сотворён, и нет у Аллаха моста (сырат), и нет заступничества, и никто из верующих не войдёт в огонь, и не выйдет из огня никто из грешников общины Мухаммада ﷺ, и нет наказания в могиле, ни ангелов Мункара и Накира, ни видения нашего Господа в будущей жизни, ни увеличения (степени в раю), и что знание Аллаха сотворено, и они не признают правителя (султана), ни пятничную молитву, и объявляют неверными тех, кто верит во всё это.
Сказал аль-Фудайль ибн Ийяд: кто полюбит человека, привязанного к новшеству (бид'а), — Аллах обратит в тщету его деяния и изгонит свет ислама из его сердца.
Сказал Суфьян ас-Саури: новшество более любимо Иблису, чем грех, — ведь от греха можно покаяться, а от новшества покаяния не бывает. Сказал Ибн Аббас: взгляд на человека из числа приверженцев сунны, который призывает к сунне и удерживает от новшества, — это уже поклонение. Сказал Абу аль-Алия: держитесь первого пути, на котором они были до того, как разделились. Асим аль-Ахвал сказал: я передал это аль-Хасану, и он сказал: клянусь Аллахом, он дал тебе искренний и верный совет.
И сказал один из учёных, обладающих знанием, о словах Пророка ﷺ: «Сыны Исраиля разделились на семьдесят две группы, и эта община разделится на семьдесят три…» (и далее хадис):
Эта группа, которая превысила число групп прежних общин в этой общине Мухаммада ﷺ, — это люди, которые враждуют с учёными и питают ненависть к правоведам (факихам), а такого никогда не было в прежних народах. Передал Рафи ибн Хадидж, что он слышал Посланника Аллаха ﷺ говорящим: «Будут в моей общине люди, которые впадут в неверие по отношению к Аллаху и Корану, сами не осознавая этого, подобно тому как впали в неверие иудеи и христиане». Он сказал: я спросил — да буду я выкупом за тебя, о Посланник Аллаха, — как же так? Он сказал: они признают одно, а отвергают другое. Я сказал: да буду я выкупом за тебя, о Посланник Аллаха, а как они говорят? Он сказал: «Они делают Иблиса равным Аллаху в его творении, силе и наделении удела, и говорят: добро — от Аллаха, а зло — от Иблиса». И сказал: «Так они впадают в неверие по отношению к Аллаху, а затем читают вслед за этим Писание Аллаха, впадая в неверие по отношению к Корану после веры и познания». И сказал: «Какую же вражду, ненависть и распри ты встретишь от них — это зиндики этой общины…» и далее привёл хадис. И запретил Аллах ﷻ сидеть с приверженцами новшеств и страстей, и что тот, кто сидит с ними, приравнивается к ним по решению, сказав ﷻ: «А когда ты видишь тех, которые погружаются в пустословие о Наших знамениях…» — аят [аль-Анам: 68], затем разъяснил в суре «ан-Ниса», а она мединская, наказание тому, кто поступает так и противоречит тому, что повелел Аллах, сказав: «Он ниспослал вам в Писании: когда вы слышите, что знамения Аллаха отвергаются и над ними насмехаются, то не сидите с ними, пока они не начнут другой разговор, ведь в таком случае вы подобны им» — аят [ан-Ниса: 140]. Так Он приравнял того, кто сидит с ними, к ним самим. И к этому мнению склонилась группа имамов этой общины, и они выносили решение согласно требованиям этих аятов в отношении собраний приверженцев новшеств — относительно общения и смешения с ними. Среди них: Ахмад ибн Ханбаль, аль-Авзаи и Ибн аль-Мубарак, ибо они сказали о человеке, чьё дело — сидеть с приверженцами новшеств: ему запрещается сидеть с ними, и если он не прекратит, то приравнивается к ним, — имея в виду в решении (хукм). И Умар ибн Абд аль-Азиз применял наказание (хадд) к собраниям пьющих вино, и читал: «Ведь в таком случае вы подобны им». Ему сказали: но он говорит: я сижу с ними, чтобы отделиться от них и возразить им. Он сказал: ему запрещается сидеть с ними, и если он не прекратит, то будет приравнен к ним. Конец цитаты, и Аллах Всевышний лучше знает истину.
[Замечание]: из причин появления новшеств: следование страстям, малое знание шариатских доводов, следование за отцами и шейхами, следование за мазхабами и группировками, принятие их людьми власти или их молчание об этом, а также то, что приверженец новшества обладает красноречием и даром слова, и взаимная приязнь приверженцев новшеств друг к другу, и их взаимопомощь между собой. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и обращение, и Он — наша опора, и прекрасен Покровитель.
И по непрерывному иснаду, восходящему к имаму Муслиму ибн аль-Хаджаджу (да помилует его Аллах), упомянутому в начале книги, он сказал:
[2006] (…) (Передал нам Абд ибн Хумайд: передал нам Халид ибн Мяхляд: передал мне Сулейман ибн Биляль: передал мне Джафар ибн Мухаммад от своего отца, сказавшего: я слышал Джабира ибн Абдуллаха говорящим: проповедь (хутба) Пророка ﷺ в день пятницы состояла в том, что он воздавал хвалу Аллаху и восхвалял Его, а затем говорил тотчас после этого, повышая при этом голос, — далее привёл хадис подобным образом).
Передатчики этого иснада: шесть:
(1) (Абд ибн Хумайд) ибн Наср аль-Кисси — через «син» с точкой сверху, — Абу Мухаммад; сказано, что его имя — Абд аль-Хамид, и в этом утвердительно высказались Ибн Хиббан и не только он; надёжный (сика), хафиз [11] (умер 249) (خت م ت), упомянут ранее в «Книге веры» 7/131.
2 — (Халид ибн Мяхляд) аль-Каттавани, Абу аль-Хайсам аль-Баджали, вольноотпущенник их, куфиец; правдивый (садук), склонявшийся к шиизму, имеющий отдельные (одиночные) передачи, из старших [10] (умер 213, а по другой версии — позже) (خ م كدت س ق), упомянут ранее в «Книге веры» 65/367.
3 — (Сулейман ибн Биляль) ат-Тайми, вольноотпущенник их, Абу Мухаммад, он же Абу Аюб аль-Мадани, надёжный (сика) [8] (177) (ع), упомянут ранее в «Книге веры» 14/160.
Остальные упомянуты ранее.
Его слово (проповедь Пророка ﷺ в день пятницы состояла в том, что он воздавал хвалу Аллаху и восхвалял Его… и т. д.) — сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): в этом довод для аш-Шафии (да помилует его Аллах), что обязательна хвала Аллаху Всевышнему в проповеди, причём определён именно этот словесный оборот, и ничто иное не заменяет его. Конец цитаты.
Сказал составитель (да простит его Аллах): то, что заявил ан-Навави, будто хадис является доводом на обязательность упомянутого им, — в этом есть неявная неточность, ибо хадис указывает лишь на желательность этого, а не на обязательность, поскольку это простое действие (фи'ль); а если приведён в качестве доказательства его слова ﷺ: «Молитесь так, как вы видели меня молящимся», то это довод неприемлемый, ибо сам аш-Шафии (да помилует его Аллах) считает некоторые из его действий в проповеди желательными, а не обязательными, так что вдумайся.
Итог: наиболее верным является то, что обязательность упомянутого не установлена, и это уже было разъяснено ранее, и Аллах Всевышний — податель успеха.
Его слово (тотчас после этого) — بكسر الهمزة، وسكون المثلّثة، أو بفتحهما — сказал аль-Файюми (да помилует его Аллах): «и пришёл я по следу его» с двумя открытыми гласными, и «по следу его» с «хамзой» под огласовкой «кясра» и с сукуном, то есть: последовал за ним сразу же. Конец цитаты.
Его слово (затем привёл хадис подобным образом) — действующее лицо (فاعل) слова «привёл» — это местоимение, указывающее на Сулеймана ибн Биляля; то есть: Сулейман ибн Биляль привёл предшествующий хадис подобно тому, как привёл его Абд аль-Ваххаб ибн Абд аль-Маджид.
[Замечание]: этот риваят Сулеймана ибн Биляля от Джафара ибн Мухаммада привёл аль-Байхаки (да помилует его Аллах) в «ас-Сунан аль-кубра» (3/213), сказав: (5589) сообщил нам Али ибн Ахмад ибн Абдан: известил нас Ахмад ибн Убайд ас-Саффар: рассказал нам Исмаил ибн Исхак аль-Кади: рассказали нам Ибн Абу Авс и аль-Фарави, оба сказали: рассказал нам Сулейман ибн Биляль от Джафара, то есть ибн Мухаммада, от своего отца, от Джабира ибн Абдуллаха, что он слышал его говорящим: проповедь Посланника Аллаха ﷺ в день пятницы состояла в том, что он воздавал хвалу Аллаху и восхвалял Его, затем говорил тотчас после этого, повышая при этом голос, усиливая гнев, и краснели его щёки, как будто он предостерегающий (о приходе) войска, говорящий: напало на вас утром или напало на вас вечером, — затем говорил: «Я послан, и Час близок, подобно этим двум», — и указывал своим средним пальцем и тем, что рядом с большим, — затем говорил: «Поистине, лучшая речь — это Писание Аллаха, и лучшее руководство — руководство Мухаммада, и худшее из дел — новоизобретённые (мухдасат), и всякое новшество — заблуждение; кто оставил имущество — оно принадлежит его семье, а кто оставил долг или обузу (беспомощных членов семьи) — то это на мне и относится ко мне». Конец цитаты. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и обращение, и Он — наша опора, и прекрасен Покровитель.
И по непрерывному иснаду, восходящему к имаму Муслиму ибн аль-Хаджаджу (да помилует его Аллах), упомянутому в начале книги, он сказал:
[2007] (…) (И передал нам Абу Бакр ибн Абу Шейба, [сказав]: передал нам Вакиа, от Суфьяна, от Джаʻфара, от его отца, от Джабира, который сказал: посланник Аллаха ﷺ обращался к людям с проповедью, восхваляя Аллаха и воздавая Ему хвалу, подобающую Ему, а затем говорил: «Кого Аллах наставит на прямой путь, того никто не введёт в заблуждение, а кого Он вводит в заблуждение, того никто не наставит на прямой путь; и лучшая речь — Писание Аллаха», — затем он продолжил хадис подобно хадису ас-Сакафи).
Передатчики данного иснада — шесть человек:
1 — (Вакиа) ибн аль-Джарра, о нём говорилось три главы назад.
3 — (Суфьян) ибн Саид ибн Масрук ас-Саури, Абу Абдуллах аль-Куфи, надёжный, хафиз, правовед, подвижник, имам, доказательство [в хадисоведении], один из глав [седьмого] поколения (умер в 161 г.), проживший шестьдесят четыре года (перечислен у всех шести); о нём говорилось во «Введении», 1/1.
Остальные упомянуты выше.
Его слово (затем он продолжил хадис подобно хадису ас-Сакафи) — подлежащим глагола «продолжил» является местоимение, относящееся к Суфьяну; то есть Суфьян ас-Саури передал предыдущий хадис подобно тому, как передал его Абд аль-Ваххаб ас-Сакафи.
[Замечание]: этот риваят Суфьяна ас-Саури от Джаʻфара привёл имам Ахмад (да будет милостив к нему Аллах) в своём «Мусанаде», сказав:
(14566) передал нам Вакиа, от Суфьяна, от Джаʻфара, от его отца, от Джабира…