١١٣/١٧٣٨ — от Абдуллаха ибн Умара: «Тальбия Посланника Аллаха ﷺ была: «Ляббайка-ллахумма ляббайк, ляббайка ля шарика лака ляббайк, инна-ль-хамда ва-н-ни‘мата лака ва-ль-мулька, ля шарика лак» («Вот я перед Тобой, о Аллах, вот я перед Тобой! Вот я перед Тобой, нет у Тебя сотоварища, вот я перед Тобой! Поистине, хвала и милость принадлежат Тебе, и власть, нет у Тебя сотоварища»)». Он сказал: «А Абдуллах ибн Умар добавлял в своей тальбии: «Ляббайка ляббайк, ляббайка ва са‘дайк, ва-ль-хайру бийадайк, ва-р-рагбау иляйка ва-ль-‘амаль» («Вот я перед Тобой, вот я перед Тобой, вот я перед Тобой и повинуюсь Тебе, и благо в Твоих руках, и к Тебе устремление и деяние»)».
Этот хадис привели аль-Бухари, Муслим, ат-Тирмизи, ан-Насаи и Ибн Маджа.
Ибн аль-Каййим (да помилует его Аллах) сказал: «О смысле слова «тальбия» существует восемь мнений.
Первое: это означает «отвечаю Тебе после ответа», и по этой причине тальбия повторяется, указывая на повторение ответа.
Второе: это означает «покорность Тебе после покорности», от выражения «лаббабту-р-раджуля» — «я схватил человека за ворот». Отсюда же выражение «фа-лаббабтуху би-рида’ихи» («я схватил его за одежду на груди»). Смысл: я покоряюсь Тебе, и моя душа стремится к Тебе смиренно и покорно, подобно тому, кто схвачен за одежду и за ворот.
Третье: это происходит от выражения «лабба би-ль-макан» — «остановился в месте и утвердился в нём». Смысл: я пребываю в покорности Тебе и не отступаю от неё. Это мнение выбрал автор «ас-Сихах».
Четвёртое: это от выражения «дари тулиббу дарак» — «мой дом обращён к твоему дому, находится напротив него», то есть: я обращён к Тебе с тем, что Ты любишь, направлен к Тебе. Это передал в «ас-Сихах» со слов аль-Халиля.
Пятое: смысл его — «любовь к Тебе после любви», от выражения «имра’атун лабба» — «женщина, любящая своего ребёнка».
Шестое: оно образовано от «любб аш-шай’» — сердцевины, чистой сущности вещи; отсюда «любб ат-та‘ам» — сердцевина еды, и «любб ар-раджуль» — разум и сердце человека. Смысл: я предал Тебе свой разум и сердце в чистоте, сделал их для Тебя всецело.
Седьмое: это от выражения «фулянун рахийй аль-лябаб» или «фи лябабин рахиййин» — «в широком, раскрытом состоянии, с открытой грудью». Смысл: я обращаюсь к Тебе с открытой грудью и широким сердцем, принимая Твой призыв и отвечая на него, обращённый к Тебе с раскрытой душой, как обращается влюблённый к своему возлюбленному, — без принуждения и без натуги.
Восьмое: это от «ильляб» — приближения, то есть «приближение к Тебе после приближения», подобно тому, как приближается влюблённый к своему возлюбленному».
А «са‘дайк» — от «муса‘ада», то есть содействия, помощи, покорности. Смысл: содействие в покорности Тебе и в том, что Ты любишь, — снова и снова.
Аль-Джарми сказал: ««Са‘дайк» не встречается в форме единственного числа».
«Ар-рагба’у иляйк» произносится и с фатхой на «ра» с удлинением, и с даммой с сокращением. Значение — просьба, обращение, желание.
Грамматисты разошлись во мнении относительно буквы «я» в слове «ляббайка». Сибавейх сказал: это «я» двойственного числа. Слово это относится к тем, что обязательно ставятся в винительном падеже как масдар (отглагольное имя), подобно словам «хамдан», «шукран», «карамятан», «масарратан».
Двойственное число закреплено за этим словом, чтобы указать на повторение и продолжение его смысла. И закреплено присоединение его к местоимению обращённого лица, поскольку это слово было выделено для ответа призывающему. Присоединение же к местоимению отсутствующего встречается редко, как в стихе поэта:
«Я позвал Мисвара, когда меня постигла беда, и он ответил, и ответили руки Мисвара».
Двойственное число здесь подобно двойственному числу в словах Всевышнего: «Потом обрати взор дважды» (сура «аль-Мульк», 4), — где не подразумевается лишь один взор, дополняющий другой. Так же и со словами «са‘дайк» и «давалайк».
А Йунус сказал: это слово единственного числа, а буква «я» в нём подобна «я» в словах «‘алейка», «иляйка», «ладайка».
Одним из доводов Сибавейха против Йунуса служит то, что «‘аля» и «иля» изменяются в зависимости от того, к чему они присоединяются: если они управляют местоимением, то оканчиваются на «я», а если управляют явным именем — на «алиф». Если бы «ляббайка» было таким же, оно не оставалось бы всегда с «я», независимо от того, присоединено оно к явному имени или к местоимению, — как сказано: «фа-лаббай йадай мисвар».
Некоторые грамматисты сказали: изначальная форма слова была «лаббан лаббан», то есть «ответ за ответом», но повторение слова показалось им тяжёлым, и они объединили обе формы в одну для облегчения, отсюда получилась форма двойственного числа с опущением танвина из-за присоединения (идафа).
Слова тальбии включают в себя великие основы и весомые смыслы:
Первое: слово «ляббайка» подразумевает ответ призывающему, который позвал тебя и обратился к тебе с призывом. И ни по языку, ни по разуму невозможно, чтобы отвечали тому, кто не говорит и не призывает.
Второе: оно содержит в себе любовь, как было упомянуто выше, ведь «ляббайка» говорят только тому, кого любят и почитают. Поэтому в толковании его смысла было сказано: «я обращён к Тебе с тем, что Ты любишь», и что оно происходит от выражения «имра’атун лабба» — «женщина, любящая своего ребёнка».
Третье: оно содержит в себе обязательство постоянной покорности Богу, поэтому было сказано, что оно происходит от «икама» (пребывания), то есть: «я пребываю в покорности Тебе».
Четвёртое: оно содержит в себе смирение и покорность, то есть смирение за смирением, от выражения «ана мулиббун бейна йадейк» — «я смиренен и покорен перед Тобой».
Пятое: оно содержит в себе искренность, поэтому было сказано, что оно происходит от «любб» — чистой сущности.
Шестое: оно содержит в себе признание того, что Господь слышит, ведь невозможно, чтобы человек говорил «ляббайка» тому, кто не слышит его зова.
Седьмое: оно содержит в себе приближение к Аллаху, поэтому было сказано, что оно происходит от «ильляб» — приближения.
Восьмое: оно было установлено в состоянии ихрама как знак перехода от одного состояния к другому, от одного обряда к другому, подобно тому, как такбир в молитве служит знаком перехода от одного столпа к другому. Поэтому сунной является произносить тальбию до начала обхода Каабы, затем прекратить её; затем, продолжая путь, снова произносить тальбию до стояния на Арафате, где она прекращается; затем произносить её до стояния в Муздалифе, где она прекращается; затем произносить её до бросания камней в столб аль-Джамрат аль-Акаба, где она прекращается. Таким образом, тальбия — это знак хаджа и перехода в обрядах паломничества: каждый раз, переходя от одного столпа к другому, паломник говорит «ляббайка-ллахумма ляббайк», подобно тому, как молящийся при переходе от одного столпа молитвы к другому произносит «Аллаху акбар». А когда он завершает свой обряд, он прекращает произносить тальбию, подобно тому, как таслим (приветствие в конце молитвы) прекращает произнесение такбира молящимся.
Девятое: она является знаком единобожия и религии Ибрахима, которая составляет дух хаджа и его цель, более того — дух всех видов поклонения и их цель. Поэтому тальбия стала ключом к этому виду поклонения, посредством которого в него входят.
Десятое: она содержит в себе ключ к Раю и дверь Ислама, через которую в него входят, а именно — слово единобожия и свидетельство перед Аллахом о том, что у Него нет сотоварища.
Одиннадцатое: она включает в себя хвалу Аллаху, которая является одним из самых любимых способов приближения раба к Аллаху; и первыми, кого призовут в Рай, будут те, кто восхваляет Его; и хвала — это начало и завершение молитвы.
Двенадцатое: она включает в себя признание перед Аллахом всех благ целиком, поэтому она определена артиклем «ль», указывающим на всеобщий охват, то есть: все блага принадлежат Тебе и исходят от Тебя, и Ты — их подающий и их даритель.
Тринадцатое: она включает в себя признание того, что вся власть принадлежит только Аллаху, и что никому иному в действительности власть не принадлежит.
Четырнадцатое: этот смысл усилен частицей «инна», которая указывает на подтверждение и утверждение сообщаемого, и что в нём нет места ни сомнению, ни колебанию».
пятнадцатое: [частица] «анна» может стоять в двух формах: с фатхой и с кясрой. Тот, кто читает её с фатхой, включает в неё смысл причинности, то есть: «вот я перед Тобою, потому что хвала и милость принадлежат Тебе». А тот, кто читает её с кясрой, делает предложение самостоятельным, вновь начатым, содержащим начало восхваления Аллаха. А восхваление, когда его предложения множатся и умножаются, лучше, чем когда их мало. Что касается чтения с фатхой, то оно по аналогии предполагает опущенный «лям» причинности, и смысл таков: «вот я перед Тобою, потому что хвала принадлежит Тебе». А разница между тем, чтобы предложения восхваления были причиной для другого, и тем, чтобы они были самостоятельными, желаемыми сами по себе, — [очевидна]. Поэтому Салаб сказал: кто произносит «инна» с кясрой, тот обобщает, а кто произносит «анна» с фатхой, тот сужает смысл.
Подобие этих двух форм, двух смыслов причинности и предпочтения одного из них находим в словах Всевышнего, передающих речь верующих: «Поистине, мы прежде молились Ему; поистине, Он — Благостен, Милосерден» (ат-Тур, 28), где «инна» читается и с кясрой, и с фатхой. Тот, кто читает с фатхой, получает смысл: «мы молились Ему, потому что Он — Благостен, Милосерден», а кто читает с кясрой, у того речь распадается на два предложения: первое — их слова «мы молились Ему», а затем начинается новое предложение: «поистине, Он — Благостен, Милосерден». Абу Убайд сказал: чтение с кясрой лучше, и он отдал ему предпочтение по той же причине, которую мы упомянули.
шестнадцатое: [эта формула] содержит сообщение о совокупности владычества, милости и хвалы, принадлежащих Аллаху Всевышнему и Всемогущему, и это иной вид восхваления Его, отличный от восхваления отдельными из этих возвышенных качеств по отдельности. У Него, пресвят Он, из Его возвышенных качеств два вида восхваления: один вид связан с каждым качеством по отдельности, а другой — связан с их совокупностью, и это совершенство, соединённое с совершенством, то есть предел совершенства. Аллах, пресвят Он, в Своих качествах соединяет владычество с хвалой и разнообразит этот смысл, ибо соединение одного с другим — один из величайших видов совершенства: владычество само по себе — совершенство, хвала — совершенство, а соединение одного с другим — [ещё большее] совершенство. И когда соединяются владычество, включающее в себя могущество, с милостью, включающей в себя предельную пользу, благодеяние и милосердие, вместе с хвалой, включающей в себя предельное величие и почёт, побуждающие к любви к Нему, — в этом заключено величие, совершенство и величественность, которые более всего подобают Ему и которых Он достоин. А в упоминании хвалы Ему и познании Его через это заключено притяжение сердца к Аллаху, обращение к Нему и направление всех побуждений любви к Нему, — а это и есть цель и суть рабского служения Аллаху. И это — милость Аллаха, которую Он дарует, кому пожелает.
Подобие этому — соединение богатства с щедростью, как в словах Его: «Поистине, Господь мой — богат, щедр» (ан-Намль, 40); в этом для Него совершенство от Его богатства и щедрости и от соединения одного с другим.
И подобие этому — соединение могущества с милосердием: «И поистине, Господь твой — Он Могущественный, Милосердный» (аш-Шуара, 9). И подобие этому — соединение прощения с могуществом: «Поистине, Аллах — Прощающий, Могущественный» (ан-Ниса, 149). И подобие этому — соединение знания с снисходительностью: «И Аллах — Знающий, Снисходительный» (ан-Ниса, 12). И подобие этому — соединение милосердия с могуществом: «И Аллах — Могущий, и Аллах — Прощающий, Милосердный» (аль-Мумтахана, 7). Это выводит разумного человека на прекрасные луга знания и открывает ему дверь любви к Аллаху и познания Его. И Аллах — помощник, и на Него упование.
семнадцатое: пророк ﷺ сказал: «Лучшее из того, что сказал я и пророки до меня: нет божества, кроме Аллаха, единого, у Которого нет сотоварища, Ему принадлежит владычество, Ему принадлежит хвала, и Он над всякой вещью могущ». А слова тальбии охватывают именно эти слова и заключают в себе их смыслы.
Что же касается его слов «и Он над всякой вещью могущ», то ты можешь отнести их к сказанному в тальбии «нет у Тебя сотоварища», а можешь отнести их к сказанному «поистине, хвала — Тебе», а можешь отнести их к утверждению владычества Аллаха Всевышнего, ибо если бы что-то из сущего было вне Его могущества и владычества, происходя от творения кого-то другого, то отрицание сотоварища не было бы всеобщим и утверждение владычества и хвалы за Ним не было бы всеобщим, а это одна из величайших невозможностей. Всё владычество принадлежит Ему, вся хвала принадлежит Ему, и нет у Него сотоварища никоим образом.
восемнадцатое: слова тальбии содержат отвержение всякого приверженца лжи в вопросах атрибутов Аллаха и Его единобожия. Они отвергают учение многобожников при всём разнообразии их толков и течений, а также учение философов и их братьев из числа джахмитов, отрицающих атрибуты совершенства, которые являются предметом хвалы. Ведь Он, пресвят Он, восхваляем за Свою сущность, за Свои атрибуты и за Свои деяния. Кто отрицает Его атрибуты и деяния, тот отрицает Его хвалу.
И они отвергают учение маджусов этой общины из числа кадаритов, которые выводят деяния Его рабов — ангелов, джиннов и людей — из владычества и могущества Господа, не признавая за Ним могущества над ними и не считая Его их творцом. По их учению, эти деяния не входят в Его владычество, ибо как может входить в чьё-либо владычество то, над чем у него нет могущества? Так они не сделали всё владычество принадлежащим Аллаху и не сделали Его могущим над всякой вещью.
Что же касается философов, то по их убеждению у Него вообще нет никакого могущества ни над чем. Кто познал смысл этих слов, засвидетельствовал их и убедился в них, тот разошёлся со всеми приверженцами лжи.
девятнадцатое: [обратим внимание] на присоединение владычества к хвале и милости после завершения сообщения, то есть слова «поистине, хвала и милость — Тебе, и владычество», — а не сказал он «поистине, хвала, милость и владычество — Тебе». В этом заключена тонкая и удивительная особенность: благодаря такому построению речь превращается в два самостоятельных предложения. Ведь если бы он сказал «поистине, хвала, милость и владычество — Тебе», то присоединение владычества к предшествующему было бы присоединением одного слова к другому слову. А поскольку первое предложение завершилось словом «Тебе», а затем было присоединено владычество, то смысл получается: «и владычество — Тебе». Тогда это равнозначно словам «Ему принадлежит владычество, и Ему принадлежит хвала», а не сказано «Ему принадлежат владычество и хвала». Польза этого — в повторении предложений при восхвалении.
двадцатое: когда он присоединил милость к хвале и не разделил их сообщением, в этом содержится указание на их сопряжённость и неразрывность, на то, что одно не отделяется от другого: благодеяние и хвала — неразлучные спутники.
двадцать первое: в повторении свидетельства о том, что у Него нет сотоварища, — тонкая особенность, а именно: он сообщил, что у Него нет сотоварища сразу после ответа словами «вот я перед Тобою», а затем повторил это после слов «поистине, хвала и милость — Тебе, и владычество, нет у Тебя сотоварища». Это второе упоминание заключает в себе смысл, что у Него нет сотоварища в хвале, милости и владычестве, а первое заключает в себе смысл, что у Него нет сотоварища в ответе на этот призыв. Это подобно словам Всевышнего: «Засвидетельствовал Аллах, что нет божества, кроме Него»…
«…и ангелы, и обладающие знанием, придерживаясь справедливости: нет божества, кроме Него, Могущественного, Мудрого» [Аль Имран: 18]. Он сообщил, что «нет божества, кроме Него», в начале аята, и это входит в свидетельство Его самого, и свидетельство Его ангелов, и обладающих знанием, и это то, о чём засвидетельствовано. Затем Он сообщил о Своей приверженности справедливости, а она есть правосудие, и повторил свидетельство о том, что нет божества, кроме Него, наряду с приверженностью справедливости.
9 — глава о том, что надевает вошедший в состояние ихрам