(2) Так в тексте, и я не нашёл этого в нём.
(3) Это высказывание Ахмада приведено в «аль-Мугни» (14/398). А в передаче его сына ‘Абдуллы сказано: «Он занимался фикхом, в нём нет проблемы». «Аль-Джарх ва-т-та‘диль» (5/311).
(4) Как в «аль-Мугни» (14/398); а этот Абу аль-Валид, возможно, — устаз, знаток фикха Хассан ибн Мухаммад аль-Кураши, имам знатоков хадиса Хорасана своего времени (умер в 349 г.). См.: «Тарих аль-ислям» (7/874).
(5) Как в «аль-Мугни» (14/398); см. также «Масаиль Ахмад» в передаче аль-Кавсаджа (1/503, 2/482) и в передаче Абу аль-Фадля Салиха (1/260).
397/3317 — Со слов Ибн Умара: «Я слышал Посланника Аллаха ﷺ, говорившего: «Если вы станете торговать по схеме «‘ина», возьмётесь за хвосты быков, удовлетворитесь земледелием и оставите джихад, то Аллах наделит вас унижением, которое Он не отменит, пока вы не вернётесь к своей религии»».
Ибн аль-Каййим (да помилует его Аллах) сказал: в этой главе также приводится хадис Абу Исхака ас-Сабии от его жены: она вошла к Аише, и вместе с ней вошла умм валяд Зейда ибн Аркама. Она сказала: «О мать верующих! Я продала раба Зейду ибн Аркаму за восемьсот дирхамов с отсрочкой, а затем купила его у него же за шестьсот наличными». Аиша сказала ей: «Плохо ты купила, и плохо продала! Сообщи Зейду, что его джихад вместе с Посланником Аллаха ﷺ пропал, если он не покается».
Этот хадис передали аль-Байхаки и ад-Даракутни. Его привёл аш-Шафии и объявил его порочным по причине неизвестности той женщины — жены Абу Исхака, и сказал: «Даже если он достоверен, то она осудила её лишь за продажу до срока получения [казённого] пожалования, ибо это срок неопределённый». Затем сказал: «Подобное не может быть достоверно установлено от Аиши, а Зейд ибн Аркам не продаёт ничего, кроме того, что считает разрешённым».
(4) «Аль-Умм» (4/74–160), а автор передаёт со слов «Ма‘рифат ас-сунан» (8/135–137).
Аль-Байхаки сказал: это передал также Юнус ибн Абу Исхак от своей матери аль-‘Алии бинт Айфа‘: она вошла к Аише вместе с умм Мухибба.
А иные сказали: этот хадис хороший, и подобным ему допустимо руководствоваться, потому что от аль-‘Алии его передали два надёжных, устойчивых передатчика: Абу Исхак, её муж, и Юнус, её сын; и в отношении неё не установлено никакой критики, а неизвестность передатчика снимается подобной вещью. К тому же это [сообщение] такого рода, где точно установлена и сама история, и то, кто вошёл с ней к Аише, и её подтвердили её муж и её сын, а кто они такие! Так что этот хадис — сохранённый.
Его слово в приведённом ранее хадисе: «Кто продаст две продажи в одной сделке, тому — меньшая из двух [цен] или же риба» — это относится именно к «‘ине», сказал наш шейх; ведь это две продажи одного и того же товара: меньшая из них — цена наличными, а если он взял большую — то есть отсроченную — то взял риба. Оба смысла не отделяются друг от друга: либо берётся меньшая из двух цен, либо — риба, и это относится лишь к «‘ине».
(2) См.: «Маджму‘ аль-фатава» (29/432) и «Байан ад-далиль ‘аля ибталь ат-тахлиль» (с. 83–85).
(3) Так в оригинале и в (х), по обычаю автора, и подобное этому встречалось прежде; а в обоих печатных изданиях: «не отделяются друг от друга».
Раздел
Сторонники запрета «‘ины» сказали: доказательство её запрета вытекает из нескольких сторон:
Первая: Всевышний Аллах запретил риба, а «‘ина» — средство, ведущее к рибе, более того — одно из самых близких к ней средств, а средство, ведущее к запретному, само запретно. Здесь есть два положения:
Первое — доказательство того, что она является таким средством.
Второе — что средство, ведущее к запретному, само запретно.
Что касается первого, то это подтверждается передаваемыми сообщениями, обычаем [людей], намерением и целью, и положением обоих договаривающихся сторон.
Что касается передаваемых сообщений: то это то, что достоверно установлено от Ибн Аббаса, когда его спросили о человеке, продавшем другому шёлковую ткань за сто, а затем купившем её у него за пятьдесят. Он сказал: «Дирхамы за дирхамы с избытком, между ними вошёл кусок шёлка».
(2) Это передал Ибн аль-Мунзир в «аль-Аусат» (10/364) с достоверным иснадом. Автор передаёт со слов «Байан ад-далиль» шейх-уль-ислама (с. 76).
В книге хафиза Мухаммада ибн ‘Абдуллы, известного как Мутайин, от Ибн Аббаса: он сказал: «Остерегайтесь этой «‘ины»; не продавайте дирхамы за дирхамы, когда между ними — шёлковая ткань».
А в книге Абу Мухаммада ан-Нахшаби, хафиза, [приводится] от Ибн Аббаса, что его спросили об «‘ине» — то есть о продаже [с использованием] шёлковой ткани — и он сказал: «Аллаха невозможно обмануть; это относится к тому, что запретили Аллах и Его Посланник».
А в книге хафиза Мутайина — от Анаса, что его спросили об «‘ине» — то есть о продаже [с использованием] шёлковой ткани, и он сказал: «Аллаха невозможно обмануть; это относится к тому, что запретили Аллах и Его Посланник».
Слово сподвижника: «Посланник Аллаха запретил то-то, и повелел то-то, и постановил то-то, и обязал то-то» — по единодушному мнению учёных приравнивается к возведённому [к Пророку] хадису, за исключением редкого, не принимаемого во внимание разногласия.
Сомнение же противника таково: возможно, он передал по смыслу, и подумал, что то, что не является ни повелением, ни запретом, является таковым.
Это — крайне несостоятельно, ибо сподвижники лучше [других] знали смыслы текстов, и они восприняли их из уст Посланника Аллаха ﷺ, так что не следует предполагать в отношении кого-либо из них, что он решится сказать: «Посланник Аллаха ﷺ повелел», или «запретил», или «обязал», иначе как после твёрдого знания об этом и наличия языкового указания на это. А допущение противного этому подобно допущению ошибки и оплошности в передаче, если не менее вероятно. Ведь если отвергнуть его слово «повелел» и подобное этому под предлогом такой вероятности, то следовало бы отвергнуть и его передачу [хадиса] под предлогом вероятности оплошности и ошибки; а если принимается его передача, то следует принимать и другое.
Что же касается свидетельства обычая [людей] об этом, то оно яснее, чем нуждается в подтверждении; более того, это знают и Аллах, и Его рабы — то, что они оба не заключали с товаром сделку, целью которой было бы завладение им, и у них вовсе не было к нему никакого интереса. А целью и первоначальным намерением было: сто за сто двадцать, а введение этого товара посередине — обман и притворство; он подобен букве, не имеющей самостоятельного смысла, но вводимой ради смысла в чём-то другом, — так что даже если бы этот товар стоил многократно больше этой цены или лишь малую её долю, они не стали бы беспокоиться о том, чтобы сделать его предметом сделки, ведь у них нет к нему никакого интереса. А люди обычая не станут противиться самим себе в этом.
Что же касается намерения и цели, то посторонний наблюдатель, видящий обе стороны сделки, с уверенностью заключает, что у них нет цели в самом товаре и что первоначальная цель — сто за сто тридцать, не говоря уже о том, что сами договаривающиеся стороны это знают и именно это имеют в виду. Поэтому многие из них сговариваются об этом заранее, до заключения договора, а затем предъявляют этот товар как средство, делающее позволенным то, что запретил Аллах и Его Посланник.
Что касается второго положения — а именно того, что средство, ведущее к запретному, само запретно, — то оно устанавливается Кораном, сунной, естественным чутьём (фитрой) и разумом. Ведь Аллах Всевышний превратил иудеев в обезьян и свиней, когда они прибегли к запретной охоте посредством средства, которое, как им казалось, было дозволенным.
Сподвижники Посланника Аллаха ﷺ и таби‘ины называли подобное этому «обманом», как об этом уже говорилось. Аюб ас-Сахтияни сказал: «Они обманывают Аллаха, как будто обманывают детей; если бы они совершали дело открыто, это было бы легче». Обращение к сподвижникам в понимании значений слов обязательно, будь то значения языковые или шариатские, а обман запретен.
(2) Аль-Бухари передал это муаллак (с обрывом иснада) в утвердительной форме в «Хиталь», в главе о запрете обмана в купле-продаже. Вакы‘ ибн аль-Джаррах передал это с полным иснадом в своём «Мусаннафе» — как указано в «Таглик ат-та‘лик» (5/264) — от Ибн Уяйны, от него.
Кроме того, этот договор подразумевает проявление внешне дозволенной формы при скрытии того, что относится к величайшим из тяжких грехов. А тяжкий грех не превращается в дозволенное от того, что его облекают в форму купли-продажи, в которой вообще не подразумевалось перенесение права собственности, а подразумевалась именно сущность рибы.
Кроме того, если путь ведёт к запретному, то шариат никак не может дозволить его, поскольку дозволение пути при запрете цели, к которой он ведёт, есть соединение двух противоположностей. Немыслимо, чтобы путь был дозволен, а то, к чему он ведёт, было запрещено; необходимо либо запретить и то и другое, либо дозволить и то и другое. Второе безусловно ложно, следовательно верно первое.
Кроме того, законодатель запретил рибу и сделал её одним из тяжких грехов, угрожая тому, кто её потребляет, войной от Аллаха и Его Посланника, из-за того величайшего вреда и порчи, что в ней заключены. Как же можно тогда представить, что Он дозволяет эту величайшую порчу посредством самой ничтожной уловки?! О чудо Аллаха! Неужели эта уловка устраняет то великое зло и превращает его в благо после того, как оно было злом?
Кроме того, Аллах Всевышний наказал хозяев сада, которые клялись срезать плоды поутру, а их целью было лишить бедных их доли от опавших плодов во время сбора урожая. Когда они вознамерились лишить бедных их права, Аллах лишил их урожая целиком. И нельзя сказать, что наказание было только за отказ от произнесения оговорки «если пожелает Аллах», по двум причинам:
(2) Согласно мнению тех, кто толкует слова «وَلَا يَسْتَثْنُونَ» как то, что они не сказали: «если пожелает Аллах». См.: «Зад аль-Масир» (8/335–336).
Первая: наказание соответствует роду деяния, и наказанием за отказ от оговорки является то, что человек оказывается сдержан и забывает [об оговорке], а не уничтожение его имущества, в отличие от наказания за грех лишения бедных доли, которое заключается именно в лишении, подобном самому греху.
Вторая: Аллах Всевышний сообщил о них, что они сказали: «Пусть сегодня не входит к вам никакой бедняк», — и связал наказание именно с этим. Если бы это качество не имело значения в наказании, упоминание его не имело бы смысла. И если оно не является полной причиной, то оно составляет часть причины.
В обоих случаях достигается искомая цель.
Кроме того, Пророк ﷺ сказал: «Дела оцениваются по намерениям», а тот, кто прибегает к средству, форма которого дозволена, чтобы достичь запретного, — его намерением является именно запретное, и его намерение важнее для оценки его деяния, чем внешняя сторона его действия.
Кроме того, Ибн Батта и другие передали с хорошим иснадом от Абу Хурайры, что Пророк ﷺ сказал: «Не совершайте того, что совершали иудеи, делая дозволенным то, что запретил Аллах, посредством самых ничтожных уловок». Его иснад относится к числу тех, что ат-Тирмизи признаёт достоверными.
Кроме того, Пророк ﷺ сказал: «Проклял Аллах иудеев: им был запрещён жир, они растопили его и продали, и съели его цену».
Слово «джамалюха» означает: расплавили его [л. 182] и смешали, и сделали они это именно для того, чтобы устранить с него название «жир» и дать ему другое название — «садж» (растопленный жир), но это не приносит дозволенности, ибо запрет следует за сущностью вещи, а сущность не изменилась от изменения названия.
Подобным образом и запрет рибы следует за её смыслом и сущностью, и он не устраняется изменением названия под видом купли-продажи, как не устранился запрет жира изменением названия под видом растопления и расплавления. Это ясно, хвала Аллаху.
Кроме того, эти люди не получали выгоду от самого жира, а получали выгоду от его цены. Отсюда следует, что тот, кто ограничивается внешними формами договоров и словесными выражениями, не обращая внимания на их цели и сущности, не должен был бы запрещать это, ведь Аллах Всевышний не установил прямого текста о запрете цены, а запретил им именно сам жир. А поскольку Он проклял их за то, что они сделали дозволенной цену, хотя и не установил прямого текста о её запрете, это указывает на то, что обязательным является рассмотрение цели, даже если средства к ней различаются, и что это обязывает не стремиться к пользе ни от самой вещи, ни от того, что её заменяет.
Подобно этому можно сказать: сказано «не приближайся к имуществу сироты», а ты продаёшь его и съедаешь выручку от него; сказано «не пей вино», а ты меняешь его название и пьёшь его; сказано «не совершай прелюбодеяния с этой женщиной», а ты заключаешь с ней договор найма и говоришь: «я лишь пользуюсь её услугами»! И подобные этому случаи.
Они сказали: на этом основании — то есть на запрете уловок, подразумевающих дозволение того, что запретил Аллах, или отменение того, что Аллах обязал, — существует более ста доводов.
Установлено, что Пророк ﷺ проклял того, кто заключает временный брак с целью развода женщины (мухаллиль), и того, для кого это делается (мухалляль лях), хотя он и совершил внешнюю форму
(2) Хадис передали Ахмад (4283), ат-Тирмизи (1120), ан-Насаи (3416) и другие от Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах). Ат-Тирмизи сказал: этот хадис хороший достоверный.
Передан также от Али, Абу Хурайры, Укбы ибн Амира и Ибн Аббаса (да будет доволен ими Аллах), но в их иснадах есть слабость. См.: «Байан ад-далиль» (с. 318–322), «Тафсир Ибн Кясир» (аль-Бакара: 230), «ат-Талхис аль-хабир» (3/170–171).
правильного брачного договора, поскольку его целью было именно временное дозволение, а не подлинный брак. И установлено от сподвижников, что они называли такого человека прелюбодеем, не обращая внимания на внешнюю форму договора.
Второй довод в пользу запрета уловочной сделки (‘ина) — это то, что передал Ахмад в своём «Мусанаде»: рассказал нам Асвад ибн Амир, рассказал нам Абу Бакр, от аль-А‘маша, от Аты ибн Абу Рабаха, от Ибн Умара, который сказал: «Я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Когда люди начнут скупиться на динары и дирхамы, начнут торговать посредством уловочной сделки (‘ина), последуют за хвостами коров и оставят джихад на пути Аллаха, — Аллах низведёт на них беду, и не устранит её с них, пока они не вернутся к своей религии»».
Это передал также Абу Дауд с достоверным иснадом до Хайвы ибн Шурайха аль-Мисри, от Исхака Абу Абд ар-Рахмана аль-Хурасани, что Ата аль-Хурасани рассказал ему, что Нафи‘ рассказал ему от Ибн Умара, который сказал: «Я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: (далее приводит то же самое)».
Эти два иснада — оба хорошие, и один из них подкрепляет другой.
Что касается передатчиков первого [иснада], то это известные имамы, и опасение состоит лишь в том, не слышал ли аль-А'маш этот хадис от Атаа, или не слышал ли Атаа его от Ибн Умара.
Второй иснад показывает, что у хадиса есть сохранённая основа от Ибн Умара, ведь Атаа аль-Хурасани — известный надёжный передатчик, и Хайва таков же. А что касается Исхака Абу Абд ар-Рахмана, то это шейх, от которого передавали такие имамы египтян, как Хайва, аль-Лайс, Йахья ибн Айюб и другие.
Есть и третий путь передачи этого хадиса: его передал ас-Сарий ибн Сахль: рассказал нам Абдуллах ибн Рушайд,
Этот хадис привели также Ибн Абу ад-Дунья в «аль-Укубат» (317), ар-Руяни в своём «Мусаде» (1422), Абу Йала (5659), ат-Табарани в «аль-Кабир» (12/433), Абу Нуайм в «аль-Хилья» (1/313–314), аль-Байхаки в «аш-Шуаб» (10373) — разными путями от аль-Лайса ибн Абу Сулайма; однако в риваяте Абу Йалы, ат-Табарани и аль-Байхаки есть добавление «Абд аль-Малик ибн Абу Сулайман» в иснаде между аль-Лайсом и Атаа. Похоже, что это разночтение исходит от самого аль-Лайса, ведь у него хадис путаный из-за слабости памяти и смешения [сообщений] к концу жизни; и аль-Байхаки упомянул после хадиса ещё два других варианта иснада от него.
Кроме того, у хадиса есть четвёртый путь: его привёл Ахмад (5007) через Абу Джанаба аль-Калби, от Шахра ибн Хаушаба, от Ибн Умара. Он слабый из-за передачи Абу Джанаба через «ан», ведь он часто скрывал слабых передатчиков (тадлис). И пятый путь: его привёл Ибн Абу ад-Дунья в «аль-Укубат» (24) с хорошим иснадом к Рашиду Абу Мухаммаду аль-Химмани, который сказал: сказал Ибн Умар... подобное этому. Но это мурсаль, ведь этот Рашид — из младших последователей (табиин) и не застал Ибн Умара.
рассказал нам Абд ар-Рахман ибн Мухаммад, от Лайса, от Атаа, от Ибн Умара, который сказал: настало время, когда среди нас не было человека, который считал бы себя более достойным своего динара и дирхама, чем его брат-мусульманин, и я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Когда люди станут скупиться динаром и дирхамом, начнут торговать посредством аль-'ина, оставят джихад и последуют за хвостами коров, — Аллах наведёт на них унижение, которое не снимет, пока они не покаются и не вернутся к своей религии».
Это показывает, что у хадиса есть основа и что он сохранён.
Третье: то, что уже было приведено из хадиса Анаса, — что его спросили об аль-'ине, и он сказал: «Поистине, Аллаха не обмануть, это из того, что запретил Аллах и Его Посланник». И уже было сказано, что это выражение приравнивается к возведённому [к Пророку] (марфу').
Четвёртое: то, что уже было приведено из хадиса Ибн Аббаса и его слова: «Это из того, что запретил Аллах и Его Посланник».
Пятое: то, что передал имам Ахмад: рассказал нам Мухаммад ибн Джафар, рассказал нам Шуба от Абу Исхака от аль-Алии; и передал это Харб от хадиса Исраиля: рассказал мне Абу Исхак от своей бабушки аль-Алии — то есть бабушки Исраиля, ведь она была женой Абу Исхака —
— сказала: я вошла к Аише в числе женщин, и она сказала: «Что вам нужно?» Первой, кто спросил её, была Умм Мухибба, которая сказала: «О мать верующих, знаешь ли ты Зайда ибн Аркама?» Она ответила: «Да». Та сказала: «Я продала ему свою рабыню за восемьсот дирхамов с отсрочкой до получения жалования (аль-ата), а затем он захотел продать её, и я купила её у него за шестьсот дирхамов наличными». Тогда [Аиша] обратилась к ней, будучи разгневанной, и сказала: «Плохо ты продала и плохо купила! Передай Зайду, что его джихад вместе с Посланником Аллаха ﷺ стал напрасным, если он не покается». Наша подруга была ошеломлена и долго молчала, а потом ей стало легче, и она сказала: «О мать верующих, а что ты скажешь, если я возьму только свой основной капитал?» Тогда [Аиша] прочитала ей: «А кому пришло наставление от его Господа, и он остановился, — тому принадлежит то, что было раньше» [аль-Бакара: 275].
Если бы у матери верующих не было знания, не оставляющего сомнений в том, что это запрещено, она не позволила бы себе сказать подобное по собственному усмотрению (иджтихад), тем более если она имела в виду, что деяние аннулируется отступничеством (ридда), и что признание дозволенности рибы является неверием, а это — из этого; но Зайд извинителен, ведь он не знал, что это запрещено, и поэтому она сказала: «Передай ему».
Возможно также, что она имела в виду, что это из великих грехов, чей грех уравновешивает награду за джихад в соответствующей мере, так что становится подобно тому, кто совершил хорошее дело и дурное дело в равной мере, как если бы он вообще ничего не сделал.
При любом из двух толкований решительность матери верующих в этом является доказательством того, что здесь не допустим иджтихад, ведь если бы это было из вопросов иджтихада и разногласий среди сподвижников, Аиша не стала бы категорично утверждать это в отношении Зайда, ведь благие дела не аннулируются вопросами иджтихада.
И нельзя сказать: но Зайд — из числа сподвижников, и он с ней не согласился; ведь Зайд не сказал: «это дозволено», а совершил это [действие], а действие муджтахида, согласно правильному мнению, не указывает на его [словесное] мнение — ввиду возможности забвения, невнимательности, толкования (тавиль) или отказа от прежнего мнения и тому подобного. Часто человек совершает нечто, не зная о его порочности, а когда ему на неё указывают, он осознаёт [ошибку]. Тем более его мать сына (умм валад), ведь она пришла к Аише спросить совета и попросила вернуть свой основной капитал, а это указывает на отказ от той сделки, и не передано от Зайда, что он упорствовал в этом.
Если скажут: мы не признаём достоверность хадиса, ведь мать сына Зайда — неизвестная (маджхуля).
Мы ответим: мать сына не передавала хадис, она была лишь стороной в этой истории, а аль-Алия — жена Абу Исхака ас-Сабии, она из числа таби'иек, она заходила к Аише, и от неё передавал Абу Исхак, а он лучше знает о ней.
В хадисе есть история и повествование, указывающие на то, что он сохранён и что аль-Алия не выдумала эту историю и не сочинила её, — напротив, преобладающее предположение говорит в пользу её правдивости в ней и её сохранности в памяти, и поэтому передавал её от неё её муж и не подозревал её [во лжи], тем более согласно мнению того, кто говорит, что передача надёжного [передатчика] от кого-либо является признанием его надёжности, а ложь не была распространена среди последователей (табиин) так, как она распространилась среди тех, кто пришёл после них, и многие из них передавали от своей матери или своей жены то, что им сообщали жёны Посланника Аллаха ﷺ, и приводили это как доказательство.
Итак, это четыре хадиса, показывающие, что Посланник Аллаха ﷺ запретил аль-'ину: хадис Ибн Умара, в котором содержится строгое предостережение об аль-'ине, хадис Анаса и Ибн Аббаса о том, что это из того, что запретил Аллах и Его Посланник, и этот хадис Аиши. А мурсаль из них подтверждается [другим сообщением], и сподвижники и предшественники (саляф) действовали в соответствии с ним, и это является доводом по единогласному мнению правоведов (фукаха).
Шестое: то, что передал Абу Дауд из хадиса Абу Хурайры от Пророка ﷺ, что он сказал: «Кто продаст двумя продажами в одной продаже, тому [полагается] меньшая из двух [цен] либо риба». У учёных относительно толкования этого два мнения:
Один из двух видов: сказать: «Продал я тебе за десять наличными или за двадцать в долг». Это то, что передал Ахмад (¹) от Симака, разъяснив это в хадисе Ибн Мас‘уда, где сказано: «Посланник Аллаха ﷺ запретил две сделки в одной сделке». Симак сказал: «Это когда человек продаёт товар и говорит: «в долг — за столько, а наличными — за столько»».
Это толкование слабое, ибо в такой форме риба не входит, и здесь нет двух сделок — это одна сделка по одной из двух цен.
Второе толкование: сказать: «Продам её тебе за сто с отсрочкой на год при условии, что я выкуплю её у тебя за восемьдесят наличными немедленно». Это тот смысл хадиса, иного смысла у него нет, и он соответствует его словам: «ему причитается меньшая из двух сумм, либо это риба», ибо либо он возьмёт увеличенную сумму — и это будет риба, либо первую сумму —
(²) (х): «нет места для рибы».
и тогда это будет меньшая из двух сумм, что соответствует «двум сделкам в одной сделке». Ведь он объединил сделку наличными и сделку в долг в одну сделку и один товар, и его целью было продать наличные дирхемы за отсроченные дирхемы в большем количестве, а ему причитается лишь основная сумма его капитала, которая является меньшей из двух сумм; если же он откажется от неё и возьмёт большую, то он взял риба.
Вдумайся же в соответствие этого толкования его словам ﷺ и в их соответствие ему.
Из того, что свидетельствует в пользу этого толкования: то, что передал имам Ахмад (¹) от Ибн Умара от Пророка ﷺ, что он запретил две продажи в одной продаже, а также заём и продажу вместе.
Он объединил эти два договора в запрете, потому что каждый из них ведёт к рибе, ибо внешне они — продажа, а по сути — риба.
Из того, что указывает на запрет ‘ины: хадис Ибн Мас‘уда, возводимый им [к Пророку ﷺ]: «Проклял Аллах поедающего рибу, кормящего ею, двух свидетелей её и записывающего её, а также мухалля и мухаллаля лаху» (²).
(²) Привели Ахмад (3737), ат-Тирмизи (1206), сказав: хороший достоверный, и Ибн Хиббан (5025), все — без слов «а также мухалля и мухаллаля лаху», но это достоверно установлено от Ибн Мас‘уда по другому пути, что уже было приведено ранее.
Эти вещи переданы совокупно в хадисе аль-Хариса аль-А‘вара от Али. Привели Ахмад (671, 980, 1364), аль-Баззар (281), Абу Я‘ля (402) и другие.
Известно, что двое свидетелей и записывающий пишут и свидетельствуют (¹) лишь о договоре, форма которого допускает запись и свидетельство, а не свидетельствуют о чистой рибе и не записывают её. Поэтому он и связал это с мухаллем и мухаллялем лаху, где они являют видимость никаха, тогда как никаха нет, — подобно тому, как записывающий и двое свидетелей являют видимость продажи, тогда как продажи нет.
Обрати внимание, как в хадисе прокляты двое свидетелей, записывающий, поедающий и кормящий: он проклял того, для кого заключён договор, и того, кто содействовал ему в этом договоре, и проклял мухалля и мухалляля лаху; мухалляль лаху — это тот, для кого заключается тахлиль, а мухалль — это содействующий ему явлением видимости договора, подобно тому как берущий рибу получает содействие в поедании рибы через явление видимости письменно оформленного и засвидетельствованного договора. Да будут благословения и мир (²) над тем, кому даны обобщающие слова.
Седьмое: то, что достоверно передано от Ибн Аббаса, который сказал: «Если ты установил цену наличными и продал за наличные — нет вреда; а если ты установил цену наличными и продал в долг — нет в этом добра, это серебро за серебро». Привёл Са‘ид и другие (³).
Смысл его слов таков: если ты оценил товар наличными, а затем продал его в долг, то целью покупателя было купить наличные дирхемы за отсроченные дирхемы в большем количестве; а если ты оценил его наличными и продал за наличные — нет вреда, ибо это продажа, целью которой является товар, а не риба.
(²) «и мир» из (х).
(³) Привёл Абд ар-Раззак (15028) с достоверным иснадом.
Восьмое: то, что передал Ибн Батта (¹) от аль-Авза‘и, который сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Придёт на людей время, когда они будут делать рибу дозволенной через продажу», имея в виду ‘ину.
Это, хотя и является отосланным (мурсаль), но подходит для подтверждения, тем более что уже приведено из возведённых (марфу‘) хадисов то, что это подкрепляет.
В пользу этого также свидетельствуют его слова ﷺ: «Будут пить [л. 184] люди из моей общины вино, называя его иным именем» (²).
И также его слова, как передал Ибрахим аль-Харби (³) из хадиса Абу Са‘лябы от Пророка
(²) Привели Ахмад (22900), Абу Дауд (3688), Ибн Хиббан (6758) из хадиса Малика ибн Абу Марьям, от Абд ар-Рахмана ибн Ганма, от Абу Малика аль-Аш‘ари (да будет доволен им Аллах). В иснаде его есть слабость из-за неизвестности Малика ибн Абу Марьям, но у хадиса есть многочисленные подтверждения, которыми он становится достоверным, из них то, что привели Ахмад (18073) и ан-Насаи (5658) с достоверным иснадом от одного из сподвижников Пророка ﷺ подобным образом. Смотри: «Фатх» (10/51-52) и «Сильсиля ас-сахиха» (89, 90, 414).
(³) Этого нет в изданной части его «Гариб аль-хадис»; привели ад-Дарими (2146), ат-Табарани в «аль-Кабир» (22/223) и в «Муснад аш-шамийин» (2/293), аль-Хаттаби в «аль-Гариб» (1/249) по пути Мак-хуля от Абу Са‘лябы (да будет доволен им Аллах), и добавлено в передаче ад-Дарими и аль-Хаттаби: «от Абу Са‘лябы, от Абу Убайды ибн аль-Джарраха». Люди его надёжны, однако Мак-хуль много отсылает (иктисар), и аль-Мизи в «Тахзиб аль-камаль» (8/268) отметил, что он не слышал от Абу Са‘лябы. Но у него есть подтверждающий: Абд ар-Рахман ибн Сабит от Абу Са‘лябы, от Абу Убайды и Му‘аза (да будет доволен ими Аллах), с формулировкой: «делают дозволенными шёлк, вина и распутство». Привели Исхак ибн Рахавайх — как в «аль-Маталиб аль-‘алия» (2092) —, Абу Я‘ля (873), аль-Байхаки (8/159), и в его иснаде — Лейс ибн Абу Сулейм, а он правдив, но слаб в памяти; поэтому совокупностью двух путей хадис усиливается, тем более что его подтверждает хадис Абу Амира — или Абу Малика — аль-Аш‘ари у аль-Бухари (5590): «Непременно будут среди моей общины люди, делающие дозволенными прелюбодеяние, шёлк, вино и музыкальные инструменты...».
ﷺ: «Начало вашей религии — пророчество и милость, затем — халифат и милость, затем — власть и милость, затем — власть и тирания, затем — власть кусающая, при которой станут дозволенными аль-хирр и шёлк». А «аль-хирр» (بكسر الحاء وتخفيف الراء — с касрой над «ха» и без удвоения «ра») означает: детородный орган.
Это сообщение о дозволении запретного, но с изменением его названий и явлением видов, которые делаются средством к его допущению, — а это риба, вино и прелюбодеяние; каждое из них называют иным именем, и оно делается дозволенным под тем именем, которым его назвали. И все три уже произошли.
В словах Аиши: «Плохо то, что ты продала, и плохо то, что ты купила» — довод на недействительность обоих договоров вместе, и это правильное в мазхабе мнение, потому что второй договор — это договор рибы, а первый — средство к нему.
Есть и другое мнение в мазхабе: первый договор действителен, поскольку он завершился со своими столпами и условиями, и появление второго на нём не делает его недействительным. Это слабое мнение, ибо первый договор не был целью сам по себе, а был сделан средством к рибе, то есть путём к запретному, — как же можно вынести решение о его действительности? И это мнение не подобает основам мазхаба.
Если скажут: что вы скажете о том, кто продал товар за наличные, а затем купил его обратно дороже в долг?
Мы скажем: Ахмад в передаче Харба (¹) прямо указал, что это не разрешается, если только товар не изменится, потому что это берётся средством к рибе, и это подобно вопросу ‘ины совершенно, только
это её обратная форма.
В обоих случаях в ответственности установилась отсроченная сумма дирхемов, превышающая её же наличную сумму, однако в одном случае обязанным становится продавец, а в другом — покупатель, так что между ними нет различия.
Некоторые из наших [учёных-ханбалитов] сказали: вероятно, вторая форма допустима, если это не является уловкой и не сговором, а произошло случайно. Они провели различие между ней и первой формой по двум основаниям:
Первое: текст [шариатского предписания] пришёл именно относительно первой формы, поэтому всё, что вне её, остаётся на изначальном дозволении.
Второе: путь к риба через эту форму более распространён, чем через ту.
Оба эти различия слабы. Что касается первого, то в тексте нет указания на то, что «‘ина» ограничивается именно первой формой, чтобы этим ограничением руководствоваться, — напротив, тексты содержат безусловный запрет на «‘ину» вообще. А «‘ина» (العينة) — это отглагольное имя от «‘айн» (العين), то есть наличность. Поэт сказал:
«Взять ли в долг, или взять ли в «‘ину», или обратится ли к нам юноша, подобный клинку меча, у которого разделены его лезвия».
Аль-Джаузджани сказал: я полагаю, что «‘ина» произведена от нужды человека в наличности из золота и серебра — он покупает товар и продаёт его за наличность, в которой он нуждается, при этом сам товар ему не нужен.
Что касается второго различия, то оно также [слабо], поскольку в этом разделе учитывается сам путь (зари‘а) [к запрещённому], а если бы учитывалось различие между случайностью и намерением, это следовало бы применить и к первой форме, а вы [сторонники этого мнения] этого не учитываете.
Если скажут: что вы скажете, если товар не возвращается к нему [первому продавцу], а переходит к третьему лицу — назовёте ли вы это «‘иной»?
Ответ: это вопрос «таваррук», поскольку цель здесь — получение серебра (варик). Ахмад в риваяте Абу Дауда прямо указал, что это относится к «‘ине», и применил к этому её название.
Предшественники разошлись в отношении нежелательности этого. ‘Умар ибн ‘Абд аль-‘Азиз считал это нежелательным и говорил: «Таваррук — привязь риба». А Ийас ибн Му‘авия допускал это.
От Ахмада передаются два прямых риваята по этому вопросу, и в одном из них нежелательность обосновывается тем, что это продажа вынужденного [человека].
Абу Дауд передал от ‘Али, что Пророк ﷺ запретил продажу вынужденного [человека].
В «Мусаде» передано от ‘Али: «Наступит на людей суровое время, когда состоятельный будет цепляться зубами за то, что у него в руках, хотя ему не велено так поступать. Всевышний сказал: «И не забывайте о взаимном щедрости между собой» [аль-Бакара: 237]. И будут торговать между собой вынужденные, а Посланник Аллаха ﷺ запретил продажу вынужденного» — и он привёл хадис.
Ахмад — да помилует его Аллах — указал на то, что «‘ина» происходит от человека, вынужденного [нуждой] в средствах на расходы, которому состоятельный отказывает в займе, из-за чего он оказывается вынужден купить у него товар, а затем продать его. Если он продаёт этот товар тому же, у кого купил, — это «‘ина», а если продаёт другому — это «таваррук». Цель в обоих случаях одна — цена: в его ответственности оказывается отсроченная цена, соответствующая наличной цене, которая меньше неё, а в этом и заключается смысл риба, но только в форме риба, восхождение к которому по «лестнице» происходит с трудностями, тогда как без этого восхождения это была бы риба, совершаемая с лёгкостью.
У «‘ины» есть четвёртая форма, самая лёгкая из её форм: у человека имеется товар, и он не продаёт его иначе, как в отсрочку. Ахмад прямо указал на нежелательность этого, сказав: «‘Ина» — это когда у человека есть товар, и он продаёт его только в отсрочку; а если он продаёт частично в отсрочку, а частично за наличные, то в этом нет ничего плохого».
Он также сказал: мне не нравится, чтобы у человека не было иной торговли, кроме «‘ины», чтобы он не продавал за наличные. Ибн ‘Акиль сказал: он считал это нежелательным из-за схожести с риба, поскольку продавец в отсрочку обычно стремится к увеличению [цены].
Наш шейх — да помилует его Аллах — обосновал это тем, что это относится к продаже вынужденного, поскольку большинство покупающих в отсрочку делают это из-за невозможности заплатить наличными; и если человек продаёт только в отсрочку, то его прибыль строится на нуждающихся и вынужденных, а если он продаёт и за наличные, и в отсрочку, то он — обычный торговец среди торговцев.
У «‘ины» есть и пятая форма, самая отвратительная и наиболее строго запрещённая: двое занимающихся риба сговариваются о риба, затем обращаются к человеку, у которого есть товар. Нуждающийся покупает у него этот товар, затем продаёт его тому, кто занимается риба, за наличную цену и получает от него оплату; затем занимающийся риба продаёт этот же товар обратно ему за отсроченную цену — ту, о которой они договорились, — после чего товар возвращается к его первоначальному владельцу, а тому [посреднику] дают что-то [за услугу]. Это называется «тройственная» сделка, поскольку в ней участвуют три стороны; а если товар остаётся только между двумя сторонами, это называется «парная».
В «тройственной» сделке между сторонами вводится посредник-’разрешатель», о котором утверждают, что он делает разрешённым для них то, что запретил Аллах из риба, подобно тому, как «мухаллиль» в браке [делает разрешённым повторный брак после тройного развода]. Этот — «разрешатель» риба, а тот — «разрешатель» интимных связей. Аллах Всевышний — от Него не скрыта ни одна тайна, Он знает предательство глаз и то, что скрывают сердца.
13 — Глава о снятии [цены] за побитый урожай (джа’иха).