...хадиса Джудамы, а затем узнал, что это не вредит, и разрешил это, как в риваяте Джудамы. Конец.
Я говорю: то же самое понимается из построения [текста] автором, ибо он сначала привёл хадис Асмы о запрете, а затем привёл хадис о дозволенности, то есть хадис Джудамы.
Ас-Синди возразил на это, сказав: это далеко [от истины], поскольку смысл хадиса Джудамы состоит в том, что он ﷺ хотел запретить, но не запретил, а в хадисе Асмы содержится запрет — как же может хадис Асмы предшествовать хадису Джудамы? К тому же, если бы это было представлением арабов [о вреде], то он не одобрил бы клятву Аллахом, как это приведено у Ибн Маджи. Наиболее вероятно, что он ﷺ запретил это после хадиса Джудамы, когда было установлено, что это вредит, только вред этот может оставаться скрытым до старости. Конец.
Я говорю: таково построение [текста] имама Ибн Маджи, ибо он сначала привёл хадис Джудамы, а затем привёл хадис Асмы. И Аллах знает лучше.
Аль-Мунзири сказал: этот хадис привели Муслим, ат-Тирмизи, ан-Насаи и Ибн Маджа.
7 — Глава о подвешивании амулетов (тамаим)
[3883] Его слово («заклинания» — الرُّقَى) — с даммой над «ра» и фатхой над «каф», без удлинения, множественное число от «рукья» (заклинание). Аль-Хаттаби сказал: что касается заклинаний, то запрещённым из них является то, что произносится не на арабском языке, ибо неизвестно, что это такое, и, возможно, в это вкрадывается колдовство или неверие. А если смысл понятен и в нём содержится упоминание Аллаха Всевышнего, то это одобряемо и приносит благословение. И Аллах знает лучше.
Его слово («амулеты» — التَّمَائِمَ) — множественное число от «тамима», это оберег, в котором нет имён Аллаха Всевышнего, читаемых аятов и переданных мольб, подвешиваемый на ребёнка.
Сказано в «Нихая»: «тамаим» — множественное число от «тамима», это бусины, которые арабы подвешивали на своих детей, оберегаясь ими, по их представлению, от сглаза, и ислам это отменил.
Его слово («тивала» — التِّوَلَةَ). Аль-Хаттаби сказал: говорят, что это разновидность колдовства. Аль-Асмаи сказал: это то, что вызывает у женщины любовь к мужу. Конец.
Аль-Кари сказал: «тивала» — с кясрой над «та», а также с даммой и фатхой над «вав» — разновидность колдовства, или нить, над которой читается что-то из колдовства, или бумага, на которой пишется что-то из колдовства для любви или для иного.
Его слово («ширк» — شِرْكٌ), то есть каждое из этого может привести к многобожию — либо явно, либо скрыто. Кади сказал: это названо многобожием либо потому, что распространённое из этого в его время ﷺ было тем, что было принято в доисламские времена и включало в себя то, что содержало в себе многобожие, либо потому, что взятие этого указывает на убеждённость в его воздействии, а это ведёт к многобожию.
Её слово («сказала [Зайнаб]») — то есть Зайнаб — («почему ты это говоришь?») — то есть [почему] ты велишь мне полагаться [на Аллаха] и не прибегать к заклинанию, ведь я нашла в заклинании пользу. («У меня в глазу что-то бросали» — لَقَدْ كَانَتْ عَيْنِي تُقْذَفُ) — в форме страдательного залога, то есть в него бросали то, что вызывает боль, а в форме действительного залога — то есть [глаз] выделял гноящиеся выделения или слёзы, то есть жидкость глаза от боли. А «рамас» — с буквой «сад» без точки — это то, что засохло от нечистоты в уголке глаза, как сказал аль-Кари.
(«И я ходила [к нему]» — فَكُنْتُ أَخْتَلِفُ) — то есть я приходила и уходила туда и обратно. («Успокоился» — سَكَنَتْ) — то есть глаз, имеется в виду его боль. («Это только» — إِنَّمَا ذَلِكِ, с кясрой над «каф») («деяние шайтана») — то есть от его действия и его наущения. Смысл в том, что боль, которая была в твоих глазах, в действительности не была болью, а была одним из ударов шайтана и его происков. («Он» — то есть шайтан — («колол его» — كَانَ يَنْخَسُهُا) — с фатхой над «ха» с точкой, то есть пронзал его, как сказал аль-Кари.
В «Фатх аль-Вадуд» [указано], что это из породы «насара» (فتح-فتح), означающее толкать и причинять боль. («Когда же он заклинал его» — فَإِذَا رَقَاهَا) — то есть когда иудей заклинал глаз, («он прекращал» — كَفَّ) — то есть шайтан — («от него» — عَنْهَا) — то есть от его колотья, и оставлял его пронзать.
(«Чтобы ты сказала» — أَنْ تَقُولِي) — то есть при боли в глазу и подобном этому — («устрани» — أَذْهِبْ) — повелительная форма от «изхаб» (устранение), то есть убери — («страдание» — الْبَأْسَ) — то есть тяжесть — («Господь людей» — رَبَّ النَّاسِ) — то есть о их Творец и Воспитатель — («Ты — Исцеляющий» — أَنْتَ الشَّافِي). Из этого извлекается дозволенность называния Аллаха Всевышнего тем, чего нет в Коране, при двух условиях: первое — чтобы в этом не было того, что наводит на мысль о недостатке, и второе — чтобы у этого была основа в Коране. И это относится к этому, ибо в Коране [сказано]: «А когда я заболею, Он меня исцеляет». Так сказано в «Фатхе».
(«Нет исцеления» — لَا شِفَاءَ) — с удлинением, построено на фатхе, а его сказуемое пропущено, то есть «нет исцеления, обретаемого для нас», как сказал аль-Айни, («кроме Твоего исцеления» — إلا شفاؤك) — с раф‘ом как замена от места «исцеление», как сказал аль-Айни. («Исцелением» — شِفَاءً) — с насбом, поскольку это масдар для его слова «исцели». («Не оставляющим болезни» — لَا يُغَادِرُ سَقَمًا) — это предложение является определением к его слову «исцелением», а смысл «ля йугадиру» — не оставляет, а «сакаман» — с двумя фатхами — его дополнение, и допустимо также с даммой над «син» и сукуном над «каф», то есть болезнь.
Аль-Мунзири сказал: этот хадис привёл Ибн Маджа от сына сестры Зайнаб от неё, а в одной из копий — от сестры Зайнаб от неё, и в нём содержится история, а передатчик от Зайнаб неизвестен.
[3884] Его слово («от Хусайна») — это Хусайн ибн Абд ар-Рахман ас-Сулами, от которого передавали Шу‘ба, ас-Саври и другие. («От сглаза или хумы» — مِنْ عَيْنٍ أَوْ حُمَةٍ) — с даммой над «ха» и без усиления «мим», а изначально это было «хумав», и «ха» на конце — замена пропущенной «вав», как сказал ас-Суюти. Аль-Хаттаби сказал: «хума» — это яд обладателей ядов, и иногда жало скорпиона и шершня также называют «хума», поскольку оно является проводником яда. И в этом нет отрицания дозволенности заклинания при других болезнях и болях, ибо достоверно установлено от Пророка ﷺ, что он заклинал некоторых своих сподвижников от боли, которая у них была, и сказал аш-Шифа: «Обучи Хафсу заклинанию от муравьиного укуса (немля)». А смысл этого лишь в том, что нет заклинания более предпочтительного и более полезного, чем заклинание от сглаза и яда. Это подобно тому, как говорится: «Нет юноши, кроме Али, и нет меча, кроме Зу-ль-Факара». Конец.
Аль-Мунзири сказал: этот хадис привёл ат-Тирмизи.