Участники этой цепочки передачи: шесть человек.
1 - (Абд аль-Джаббар бин аль-Аляа бин Абд аль-Джаббар) аль-Аттар аль-Басри, Абу Бакр, живший в Мекке; в нём нет проблемы, из младших [10] 132/199.
2 - (Суфьян) бин Уяйна, Абу Мухаммад аль-Макки, имам, доказательный, надёжный [8] 1/1.
3 - (Амр бин Динар) аль-Асрам аль-Макки, надёжный, доказательный [3] 122/154.
4 - (Ибн Аби Муляйка) Абдуллах бин Убайдуллах бин Аби Муляйка ат-Тайми аль-Макки, надёжный, знаток фикха [3101/132].
Остальные двое упомянуты недавно.
Его слово («Аллах увеличивает неверующему») — сказал ас-Синди (да помилует его Аллах): здесь усопший отнесён к неверующему, и это опровергает безусловное понимание [хадиса]. Действительно, об увеличении [наказания] пришло [подтверждение], подобно словам Всевышнего: «Мы увеличим им наказание сверх наказания» (16:88), и Его словам: «Мы не увеличим вам ничего, кроме мучения» (78:30). Однако можно сказать: увеличение наказания из-за деяния другого также представляет затруднение, противоречащее словам Всевышнего: «Не понесёт душа грех другой души».
Поэтому следует отнести «би» (предлог «с») в его словах («некоторым плачем его семьи») к значению сопутствия, а не причинности, а выделение неверующего в этом случае объясняется тем, что он — место для этого увеличения [наказания]. И Аллах Всевышний знает лучше. Конец [цитаты] (1).
Его слово («некоторым плачем его семьи») — он ограничил это словом «некоторым», потому что часть плача не является причиной для наказания, как, например, освобождение рабов и поддержание родственных связей и им подобное, как это было приведено ранее в словах аль-Куртуби (да помилует его Аллах Всевышний).
Хадис согласован [аль-Бухари и Муслимом], и полное исследование по нему было приведено ранее. Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище, и Он — наша достаточность, и прекрасный Покровитель.
1858 - Сообщил нам Сулейман бин Мансур аль-Балхи, сказал: рассказал нам Абд аль-Джаббар бин аль-Ворд, [сказал]: я слышал Ибн Аби Муляйку, говорящего: когда умерла Умм Абан, я присутствовал вместе с людьми, и сел между Абдуллахом бин Умаром и Ибн Аббасом. Женщины заплакали, и Ибн Умар сказал: «Разве ты не запретишь им плакать? Ведь я слышал Посланника Аллаха ﷺ, говорящего: «Поистине, умерший подвергается наказанию за некоторый плач его семьи над ним»». Ибн Аббас сказал: «Умар говорил нечто подобное этому. Я вышел с Умаром, и когда мы были в аль-Байда, он увидел путников под деревом и сказал: «Посмотри, кто эти путники». Я пошёл и увидел Сухайба и его семью. Я вернулся к нему и сказал: «О повелитель верующих, это Сухайб и его семья». Он сказал: «Позови ко мне Сухайба». Когда мы вошли в Медину, Умар был поражён [смертельным ударом], и Сухайб сел рядом с ним, плача и говоря: «О братец мой, о братец мой». Умар сказал: «О Сухайб, не плачь, ибо я слышал Посланника Аллаха ﷺ, говорящего: «Поистине, умерший подвергается наказанию за некоторый плач его семьи над ним»»». [Ибн Аббас] сказал: «Я упомянул об этом Аише, и она сказала: «Клянусь Аллахом, вы передаёте этот хадис не от двух лжецов и не от тех, кого обвиняли во лжи, но слух может ошибаться. И в Коране есть для вас то, что удовлетворит вас: «Не понесёт душа грех другой души» (53:38). Но Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, Аллах увеличивает неверующему наказание за плач его семьи над ним»»».
Участники этой цепочки передачи: пять человек.
1 - (это Сулейман бин Мансур аль-Балхи) аль-Баззаз ад-Духни, его прозвище Зарганда (1), в нём нет проблемы [10]; упомянут ранее в 60/75 из отдельных передач составителя.
2 - (Абд аль-Джаббар бин аль-Ворд) бин Аби аль-Ворд, аль-Махзуми, вольноотпущенник их [рода], Абу Хишам аль-Макки, правдив, но допускает ошибки [7].
Ахмад сказал: надёжный, в нём нет проблемы. Ибн Маин, Абу Хатим, Абу Дауд, Якуб бин Суфьян и аль-Иджли признали его надёжным. Ибн аль-Мадини сказал: в нём не было проблемы. Аль-Бухари сказал: он противоречит [другим] в некоторых своих хадисах. Ибн Хиббан упомянул его в «Надёжных» и сказал: он ошибается и допускает погрешности. Ибн Ади сказал: по-моему, в нём нет проблемы, его хадисы записываются. От ад-Даракутни [передано]: слаб. Абу Дауд и составитель приводили от него [хадисы], и у него [составителя] в этой книге есть от него только этот хадис. Аллах Всевышний лучше знает.
Остальные упомянуты недавно. Аллах Всевышний лучше знает.
Тонкости этой цепочки передачи:
(Среди них): что это одна из четверичных цепочек составителя, и она (110-я) из четверичных цепочек книги, и это наивысшее, что у него есть из цепочек передачи, как это было указано неоднократно. В ней [упомянуты] Ибн Умар и Ибн Аббас (да будет доволен ими обоими Аллах) из четырёх Абдулла, семи многопередающих и известных выносящих фетвы. Аллах Всевышний лучше знает.
Разъяснение хадиса
От Абд аль-Джаббара бин аль-Ворда, что он сказал: («я слышал Ибн Аби Муляйку») Абдуллаха бин Убайдуллаха бин Аби Муляйку, упомянутого в предыдущей цепочке передачи, («говорящего: когда умерла Умм Абан») — это дочь Усмана бин Аффана (да будет доволен им Аллах), она умерла в Мекке — («я присутствовал вместе с людьми») то есть для молитвы над ней и её похорон («и сел между Абдуллахом бин Умаром и Ибн Аббасом»). А в формулировке аль-Бухари, через путь Ибн Джурайджа от Ибн Аби Муляйки: «сказал: умерла дочь Усмана (да будет доволен им Аллах) в Мекке, и мы пришли присутствовать при этом, и присутствовали Ибн Умар и Ибн Аббас (да будет доволен ими обоими Аллах), и я сидел между ними, — или сказал: я сел рядом с одним из них, затем пришёл другой и сел рядом со мной…». А у Муслима, через путь Айюба от Ибн Аби Муляйки, сказал: я сидел рядом с Ибн Умаром, и мы ожидали похоронную процессию Умм Абан бинт Усман, и рядом с ним был Амр бин Усман. Затем пришёл Ибн Аббас, ведомый своим поводырём, и я думаю, что ему сообщили о месте Ибн Умара, и он пришёл и сел рядом со мной, так что я оказался между ними двумя, и вдруг раздался голос из дома…».
Ан-Навави (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: в этом довод на допустимость сидения и собрания в ожидании похоронной процессии и на желательность этого. А что касается того, что он сел между Ибн Умаром и Ибн Аббасом (да будет доволен ими обоими Аллах), которые превосходят его по сподвижничеству, знанию, достоинству, праведности, происхождению, возрасту и прочему, при том что этикет требует, чтобы менее достойный не садился между двумя более достойными, кроме как по причине, — то это относится к [наличию] причины, будь то потому, что это место было удобнее для Ибн Аббаса, или по другой причине. Конец [цитаты] (1). («Женщины заплакали») — ранее было указано, что подобное [выражение] объясняется по правилу [языкового оборота] «съели меня блохи» [когда глагол в форме мужского рода множественного числа употреблён с подлежащим женского рода]. («Ибн Умар сказал») (да будет доволен ими обоими Аллах): («разве ты не запретишь этим») так [передано] в риваяте составителя здесь, а в «аль-Кубра» не упомянут тот, к кому обращена речь. Но это установлено в риваяте обоих шейхов [аль-Бухари и Муслима], и формулировка аль-Бухари: «сказал Абдуллах бин Умар Амру бин Усману: разве ты не запретишь плач?...».
А Амр бин Усман — это старший из детей Усмана (да будет доволен им Аллах), которые оставили потомство, и Муавия, когда стал править халифатом, женил его на своей дочери Рамле. Так сказал аз-Зубайр бин Баккар. Его кунья — Абу Усман, мединец, надёжный, из старших последователей [сподвижников]. («о плаче») то есть о крике и вопле, и это связано с [глаголом] «запретишь». («ведь я») [частица] «фа» указывает на причинность, то есть «потому что я» («слышал Посланника Аллаха ﷺ») — в этом [указание], что Ибн Умар (да будет доволен ими обоими Аллах) слышал это сам, и это не противоречит тому, что было приведено ранее, что он слышал это от своего отца, поскольку возможно, что он слышал это сначала от своего отца, а затем услышал это от Пророка ﷺ, и он передавал оба [варианта]. Аллах Всевышний лучше знает.
(«говорящего: поистине, умерший подвергается наказанию за некоторый плач его семьи над ним») — так [передано] в списках «аль-Муджтаба»: «за некоторый плач его семьи над ним», а то, что в «аль-Кубра»: «за плач его семьи над ним», и это то, что [передано] в риваяте обоих шейхов, и, по-видимому, это правильный [вариант] по доводу слов Ибн Аббаса (да будет доволен ими обоими Аллах): «Умар говорил нечто подобное этому», ибо если бы слова Ибн Умара были «за некоторый плач его семьи», то это высказывание Ибн Аббаса (да будет доволен ими обоими Аллах) не было бы уместным.
Этому также подтверждает дополнение в риваяте Муслима, а именно: «сказал: и Абдуллах передал это без ограничения, а что касается Умара, то он сказал: «за некоторый»».
Сказал ан-Навави: смысл этого в том, что Ибн Умар в своём риваяте передал наказание умершего плачем живого в общем виде, не ограничив это иудеем, как ограничила Аиша, и не завещанием, как ограничили другие, и не сказал: «некоторым плачем его семьи», как передал его отец Умар. Конец [цитаты]. Итог таков, что, судя по всему, риваят Ибн Умара (да будет доволен им Аллах) здесь не ограничен словом «некоторым». А Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («Ибн Аббас сказал: Умар говорил некоторую часть этого») — то есть [из] общего [смысла], а именно, что это бывает с голосом, или причитанием, или он передавал часть этих слов, так как в его риваяте [сказано]: «некоторым плачем его семьи», как это придёт вскоре.
Его слово («Я вышел вместе с Умаром») — а в риваяте аль-Бухари: «Затем он рассказал и сказал: я отправился вместе с Умаром из Мекки, и когда мы были в аль-Байда…»
Его слово («когда мы были в аль-Байда») — с фатхой на «ба» и сукуном на «я»: пустынная местность между Меккой и Мединой, сказал аль-Айни. А аль-Кари сказал: место, близкое к Зу-ль-Хулейфе.
Его слово («увидел путников») — с фатхой, затем сукуном: то есть группу всадников.
Его слово («под деревом») — а формулировка обоих шейхов [аль-Бухари и Муслима]: «и вот он [увидел] путников под тенью самуры». А «самура» — с фатхой на безточечной букве и дамма на «м»: большое дерево из деревьев колючих растений.
Его слово («он сказал») — то есть Умар (да будет доволен им Аллах). Его слово («посмотри, кто эти путники?») — то есть выясни для меня, кто эти люди.
Его слово («я пошёл, и вот») — это «фа» внезапности. («Сухайб») в форме уменьшительного [имени] — ибн Синан ибн Касит, был из числа первых [принявших ислам] сподвижников, подвергшихся мучениям за Аллаха Всевышнего. Его биография уже приводилась [под номером] 89/1346.
Его слово («и его семья, и я вернулся к нему») — то есть к Умару. («Я сказал: о повелитель верующих, это») — путники («Сухайб и его семья. Он сказал») — Умар («Приведи мне Сухайба») — а у аль-Бухари: «позови его ко мне». А «алаййа» — имя действия, в значении «приведи его ко мне». Добавлено в риваяте аль-Бухари: «И я вернулся к Сухайбу и сказал: снимайся [со стана] и догоняй повелителя верующих».
Его слово («и когда мы вошли в Медину, Умар был поражён») (да будет доволен им Аллах) — то есть был поражён ударом ножа: его ударил ножом Абу Люлюа, раб аль-Мугиры ибн Шу'бы (да будет доволен им Аллах). Причина этого — то, что передал Ибн Са'д в «ат-Табакат» с достоверным иснадом до аз-Зухри, который сказал:
«Умар (да будет доволен им Аллах) не разрешал пленному, достигшему зрелости, входить в Медину, пока аль-Мугира ибн Шу'ба, который был правителем Куфы, не написал [ему], упомянув о слуге, находящемся у него, мастере, и попросил у него разрешения впустить его в Медину, говоря: у него есть ремёсла, полезные для людей — он кузнец, резчик, плотник. Умар разрешил ему, и аль-Мугира назначил ему [платить] сто [дирхемов] каждый месяц. [Раб] пожаловался Умару на тяжесть подати, и тот сказал ему: твоя подать не столь велика в сравнении с тем, что ты умеешь делать. Тот ушёл разгневанным. Умар пробыл [так] несколько ночей, и раб прошёл мимо него. Умар сказал: разве мне не рассказывали, что ты говоришь: если бы я захотел, то сделал бы мельницу, которая мелет от ветра? Тот повернулся к нему, хмурясь, и сказал: я непременно сделаю тебе такую мельницу, о которой люди будут говорить. Умар обратился к тем, кто был с ним, и сказал: раб угрожает мне. [Раб] пробыл [так] несколько ночей, затем спрятал под одеждой кинжал с двумя лезвиями, рукоять которого была посередине, и укрылся в одном из углов мечети в предрассветной темноте, пока Умар не вышел будить людей [возгласом]: «Молитва, молитва!» — а Умар обычно так делал. Когда Умар приблизился к нему, он вскочил на него и нанёс ему три удара, один из которых пришёлся под пупком и пробил брюшину (1), и именно этот удар убил его».
А в хадисе Абу Рафи': «Абу Люлюа был рабом аль-Мугиры ибн Шу'бы, и тот брал с него по четыре дирхема — то есть каждый день. Он встретил Умара и сказал: аль-Мугира [возлагает] на меня слишком тяжёлое [бремя]. Умар сказал: бойся Аллаха и относись к нему хорошо. И намерением Умара было встретиться с аль-Мугирой, поговорить с ним и облегчить [положение] раба. Раб же сказал: его справедливость охватила [всех] людей, кроме меня, — и затаил [решение] убить его. Он сделал для него кинжал с двумя лезвиями и отравил его, затем выбрал время утренней молитвы, и когда Умар встал и сказал: выровняйте свои ряды, — и когда он произнёс такбир, [раб] ударил его в плечо и в бок, и он упал».
А у Муслима, по пути передачи Ма'дана ибн Абу Тальхи: «Умар произнёс проповедь и сказал: я видел петуха, который клюнул меня три раза, и я не считаю это иначе как приближением моего смертного часа». А в другом риваяте добавлено: «И не прошло [больше времени], кроме этой пятницы, как он был поражён ударом ножа».
Аль-Бухари (да помилует его Аллах Всевышний) привёл историю его убийства (да будет доволен им Аллах) в своём «Сахихе» подробно, сказав:
3700 — Рассказал нам Муса ибн Исмаил, [сказав]: рассказал нам Абу Аваана от Хусайна от Амра ибн Маймуна, который сказал: я видел Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах) за несколько дней до того, как он был поражён [ударом ножа], в Медине. Он подошёл к Хузайфе ибн аль-Йаману и Усману ибн Хунайфу и сказал: как вы поступили, не боитесь ли вы, что возложили на землю (1) то, что она не может вынести? Они сказали: мы возложили на неё дело, которое ей по силам, в нём нет большого избытка. Он сказал: посмотрите, не возложили ли вы на землю то, что она не может вынести. Они сказали: нет. Умар сказал: если Аллах сохранит меня, я непременно оставлю вдов жителей Ирака [в таком положении, что] они никогда не будут нуждаться в [обращении к] человеку после меня. [Передатчик] сказал: и не прошло после этого и четырёх дней, как он был поражён [ударом ножа]. Он сказал: я стоял [так, что] между мной и им никого не было, кроме Абдуллаха ибн Аббаса, в то утро, когда он был поражён. Он [Умар] имел обычай, проходя между рядами, говорить: выровняйтесь, — и когда он не видел в них никакого промежутка, выходил вперёд и произносил такбир. Иногда он читал суру «Йусуф» или «ан-Нахль» или что-то подобное в первом рака'ате, чтобы собрались люди. И едва он произнёс такбир, я услышал, как он сказал: он убил меня, — или: собака съела меня, — когда тот ударил его ножом. Иноверец (2) метнулся с ножом, имеющим два лезвия, не проходя ни на кого справа или слева без того, чтобы не ударить его ножом, пока не ударил тринадцать человек, из которых семеро умерли. Когда это увидел один из мусульман, он набросил на него бурнус. Когда иноверец понял, что он схвачен, он зарезал себя. Умар взял руку Абдуррахмана ибн Ауфа и выдвинул его вперёд [чтобы он повёл молитву]. Тот, кто был рядом с Умаром, видел то же, что видел я. А что до тех, кто находился по краям мечети, они не знали [что произошло], кроме того, что они не слышали голоса Умара, и говорили: «Слава Аллаху, слава Аллаху». Абдуррахман провёл с ними лёгкую молитву. Когда они завершили [молитву], Умар сказал: о Ибн Аббас, посмотри, кто убил меня. Тот побродил некоторое время, затем пришёл и сказал: слуга аль-Мугиры. Умар сказал: мастер? Тот ответил: да. Умар сказал: да сразит его Аллах! Я ведь приказывал относиться к нему хорошо. Хвала Аллаху, который не сделал мою смерть от руки человека, претендующего на ислам. Вы с твоим отцом любили, чтобы иноверцев в Медине было больше, — а аль-Аббас был из них тем, у кого больше всего рабов. [Ибн Аббас] сказал: если хочешь, я это сделаю, — то есть, если хочешь, мы их убьём. Умар сказал: ты солгал, после того как они говорили на вашем языке, молились в вашу сторону киблы и совершали хадж, как вы. Его понесли в его дом, и мы пошли с ним,
(2) — с кясрой, затем сукуном: человек из числа неарабских неверных, мн.ч. «улюдж» и «а'ладж». «Аль-Камус».
И как будто люди не постигало горе подобное тому, что постигло их в этот день. Одни говорили: «Ничего страшного», а другие говорили: «Я боюсь за него». Тогда принесли набиз, он его выпил, и он вышел из его живота (через рану). Потом принесли молоко, он выпил его, и оно вышло из его раны. Тогда они поняли, что он умирает. Мы вошли к нему, и пришли люди, и стали хвалить его. Пришёл молодой человек и сказал: «Радуйся, о повелитель верующих, доброй вести от Аллаха тебе — за то, что ты был спутником Посланника Аллаха ﷺ, и за твоё раннее принятие ислама, о котором ты знаешь, а затем ты был правителем и правил справедливо, а теперь — мученическая смерть». Он сказал: «Я хотел бы, чтобы этого было достаточно — ни в мою пользу, ни против меня». Когда тот отвернулся, оказалось, что его одежда касается земли. Он сказал: «Верните мне юношу». И сказал: «О сын брата моего, подними свою одежду, ибо это лучше сохранит твою одежду и более благочестиво перед твоим Господом. О Абдуллах ибн Умар, посмотри, сколько на мне долга». Они посчитали и обнаружили, что это восемьдесят шесть тысяч или около того. Он сказал: «Если имущество рода Умара хватит на это, то выплати из их имущества, а если нет, то попроси у бану Ади ибн Ка‘б, а если их имущества не хватит, то попроси у курайшитов, но не выходи за их пределы к другим — выплати за меня этот долг. Иди к Аише, матери верующих, и скажи: «Умар передаёт тебе салам», но не говори «повелитель верующих», ибо я сегодня не повелитель верующих. И скажи: «Умар ибн аль-Хаттаб просит разрешения быть похороненным рядом со своими двумя товарищами»». Он передал салам и попросил разрешения, затем вошёл к ней и нашёл её сидящей и плачущей. Он сказал: «Умар ибн аль-Хаттаб передаёт тебе салам и просит разрешения быть похороненным рядом со своими двумя товарищами». Она сказала: «Я хотела это место для себя, но сегодня я предпочту его себе». Когда он вернулся, было сказано: «Вот пришёл Абдуллах ибн Умар». Он сказал: «Поднимите меня». Один человек прислонил его к себе, и он спросил: «Что у тебя?» Тот ответил: «То, что ты любишь, о повелитель верующих — она разрешила». Он сказал: «Хвала Аллаху, не было для меня ничего важнее этого. Когда я умру, отнесите меня, затем передайте салам и скажите: «Умар ибн аль-Хаттаб просит разрешения». Если она разрешит мне — внесите меня, а если откажет — отнесите меня на кладбище мусульман»». Пришла мать верующих Хафса, и женщины шли с ней. Когда мы её увидели, мы встали. Она вошла к нему и плакала возле него некоторое время. Затем мужчины попросили разрешения войти, а я вошёл во внутреннее помещение для них, и мы услышали её плач изнутри. Они сказали: «Дай завещание, о повелитель верующих, назначь преемника». Он сказал: «Я не нахожу никого более достойного этого дела, чем эти люди — та группа, которой Посланник Аллаха ﷺ был доволен, когда умирал». И он назвал Али, Усмана, аз-Зубайра, Тальху, Са‘да и Абд ар-Рахмана. И сказал: «Пусть Абдуллах ибн Умар присутствует с вами как свидетель, но у него нет доли в этом деле» — в качестве утешения для него. «Если власть достанется Са‘ду — пусть так и будет, а если нет, то пусть тот, кто из вас будет назначен правителем, обратится к нему за помощью, ибо я не отстранил его ни за слабость, ни за предательство». И сказал: «Я завещаю тому, кто станет халифом после меня, заботиться о первых мухаджирах, признавать их права и хранить их честь. И завещаю ему добро в отношении ансаров — ﴾тех, которые обосновались в этом городе и обрели веру ещё прежде них﴿ [аль-Хашр: 9] — принимать от их благочестивых и прощать их дурным. И завещаю ему добро в отношении жителей провинций, ибо они опора ислама, собиратели имущества и гроза врага, и пусть с них не берут ничего, кроме излишков их имущества, с их согласия. И завещаю ему добро в отношении бедуинов, ибо они — корень арабов и основа ислама, чтобы брали с окраин их имущества и возвращали это их бедным. И завещаю ему договор Аллаха и договор Его Посланника ﷺ — чтобы выполнялись обязательства перед ними (зимми), чтобы за них сражались, и чтобы на них не возлагали более того, что они способны понести». Когда он был взят (умер), мы вынесли его и пошли. Абдуллах ибн Умар передал салам и сказал: «Умар ибн аль-Хаттаб просит разрешения». Она сказала: «Впустите его». Его внесли и положили там рядом с его двумя товарищами. Когда закончили его хоронить, эта группа собралась, и Абд ар-Рахман сказал: «Передайте своё дело трём из вас». Аз-Зубайр сказал: «Я передаю своё дело Али». Тальха сказал: «Я передаю своё дело Усману». Са‘д сказал: «Я передаю своё дело Абд ар-Рахману ибн Ауфу». Абд ар-Рахман сказал: «Кто из вас двоих откажется от этого дела, чтобы мы передали его тому — а Аллах и ислам будут свидетелями против него, — пусть он посмотрит, кто из них лучший для себя». Оба старца промолчали. Абд ар-Рахман сказал: «Тогда передадите его мне? Аллах свидетель, что я не пожалею усилий, выбирая лучшего из вас». Они сказали: «Да». Он взял руку одного из них и сказал: «У тебя родство с Посланником Аллаха ﷺ и раннее принятие ислама, которое ты знаешь. Аллах свидетель против тебя: если я назначу тебя правителем — будешь ли ты справедлив? А если я назначу Усмана — будешь ли ты слушаться и подчиняться?» Затем он остался наедине с другим и сказал ему то же самое. Когда он получил обещание, он сказал: «Подними руку, о Усман», и присягнул ему. И Али присягнул ему. И жители дома вошли и присягнули ему». Конец.
«Он сел, — Сухайб, — плача возле него» — предложение в положении винительного падежа как обстоятельство образа действия. «Говоря» — приложение обстоятельства «плача» либо самостоятельное обстоятельство, так что получается либо последовательные, либо вложенные обстоятельства. «О брат мой, о брат мой!» — частица «ва» служит для причитания (недба), и в конце добавлена буква «алиф» для причитания, чтобы протянуть голос, а «ха» — для паузы (сакт). «Ухаййа» — уменьшительная форма. А в риваяте аль-Бухари: «О брат мой, о товарищ мой!»
«Умар сказал: «О Сухайб, не плачь»» — ас-Синди (да помилует его Аллах) сказал: он опасался, что его плач приведёт к плачу после смерти, иначе хадис говорит именно о плаче после смерти. Конец. А в риваяте аль-Бухари: «О Сухайб, ты плачешь по мне, тогда как Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине умерший...»»
«Ибо я слышал Посланника Аллаха ﷺ, говорящего: «Поистине, умерший подвергается наказанию за некоторую часть плача его семьи по нему»» — он ограничил это «некоторой частью» плача, поэтому это следует понимать как относящееся к тому плачу, в котором есть вопль (нава) и причитание (недба), совмещая тем самым хадисы. Также говорят, что под «некоторой частью» подразумевается то, что связано с его завещанием (о плаче по нему). Полное рассмотрение этого вопроса было приведено ранее, так не будь беспечен.
«Сказал», то есть Ибн Аббас (да будет доволен ими обоими Аллах): «Я упомянул об этом Аише» — а в риваяте аль-Бухари: «Ибн Аббас сказал: когда умер Умар, я упомянул об этом Аише, и она сказала: «Да помилует Аллах Умара! Нет, клянусь Аллахом, Посланник Аллаха ﷺ не говорил, что Аллах наказывает верующего за плач кого-либо»».
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал в своём «Шархе»: в этом содержится указание на допустимость клятвы, основанной на преобладающем предположении с опорой на косвенные указания (карины), даже если человек не имеет твёрдого знания, и это наш мазхаб. И на этом основании учёные сказали: человеку разрешается клясться относительно долга, который он видел записанным почерком его покойного отца в отношении некоего человека, если он предполагает это.
Если скажут: возможно, Аиша клялась не на основании предположения, а на основании знания, и она слышала это от Пророка ﷺ в последние годы его жизни. Мы отвечаем: это далёко по двум причинам:
Первая: Умар и Ибн Умар слышали, как он ﷺ говорил: «Наказывается за плач своей семьи». Вторая: если бы дело было так, Аиша привела бы это в качестве довода и сказала бы: «Я слышала это в последние годы его жизни», но она не привела это в качестве довода, а привела в качестве довода лишь аят. И Аллах знает лучше». Конец.
«Она сказала: «Нет же, клянусь Аллахом, вы передаёте этот хадис не от двух лжецов, которых обвиняют во лжи»» — причастие страдательного залога от «каззабаху» с усилением, то есть приписал ему ложь. Она имеет в виду, что они оба не лгали намеренно, и никто не обвиняет их во лжи.
«Но слух ошибается» — она имеет в виду, что это то, в чём ошибся их слух.
«И поистине, в Коране для вас есть то, что исцелит вас», то есть устранит ваше недоумение в этом вопросе, а именно слова Всевышнего: ﴾что душа не понесёт чужого груза﴿ [ан-Наджм: 38]. «Анна» — облегчённая форма от усиленной, слившаяся с отрицательной частицей «ля», её имя — скрытое местоимение, а её сказуемое — отрицательное предложение. На это указал Ибн Малик в «Хуляса», сказав: «И если «ан» облегчается, то её имя сокрыто, а сказуемым сделай предложение после «ан»».
Смысл в том, что душа, несущая груз, не понесёт груза другой души.
«Но Посланник Аллаха ﷺ» — возможно, что «нун» в «лякин» усилена, и «Расулюллах» — её имя, а возможно, она облегчена, и то, что после неё — подлежащее и сказуемое.
«Сказал: «Поистине, Аллах увеличивает неверующему наказание за плач его семьи по нему»» — в риваяте обоих шейхов добавлено: «И она сказала: «Достаточно вам Корана: ﴾душа не понесёт чужого груза﴿»». Ибн Аббас (да будет доволен ими обоими Аллах) при этом сказал: «Клянусь Аллахом, ﴾Он тот, кто заставляет смеяться и плакать﴿». Ибн Абу Муляйка сказал: «Клянусь Аллахом, Ибн Умар (да будет доволен им Аллах) ничего не сказал». Конец.
Сказал в «Аль-Фатх»: его слово «сказал Ибн Аббас…» и далее — то есть по завершении его передачи слов Аиши: «Аллах — «Он тот, кто заставляет смеяться и заставляет плакать»», то есть слёзы человек не властен сдержать и он не является их причиной, так как же его можно наказывать за них, не говоря уже об умершем. Ад-Давуди сказал: смысл этого в том, что Всевышний Аллах дозволил благопристойный плач, а за то, что Он дозволил, не наказывают. Ат-Тайби сказал: цель его — подтвердить слова Аиши, то есть плач человека и его смех проявляются от Аллаха, и сам человек не имеет к этому отношения. Конец цитаты.
Его слово «Ибн Умар ничего не сказал» — ат-Тайби и другие сказали: довод стал ясен для Ибн Умара, и он умолк, покорившись. А аз-Зейн ибн аль-Мунир сказал: его молчание не указывает на покорность, возможно, он просто не пожелал вступать в спор в этом положении. Аль-Куртуби сказал: его молчание не было следствием возникшего у него сомнения после того, как он прямо возвёл этот хадис к Пророку ﷺ, но у него возникла вероятность, что хадис допускает иное толкование, и он не определил для себя конкретного смысла, на который его можно было бы отнести, поскольку…