Муснад Ахмада№ 25623повтор в этом же сборнике
Нам передал Абд ар-Раззак, сказал: нам передал Ма‘мар от аз-Зухри, который сказал: мне сообщили Са‘ид ибн аль-Мусайиб, Урва ибн аз-Зубайр, Алькама ибн Ваккас и Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба ибн Мас‘уд о хадисе Аиши, супруги Пророка ﷺ, — о том, как приверженцы клеветы сказали о ней то, что сказали, а Аллах Всемогущий и Великий очистил её от этого. Каждый из них передал мне часть её рассказа, причём одни из них лучше запомнили её рассказ, чем другие, и точнее пересказали его. Я запомнил от каждого из них тот хадис, который он мне передал, и рассказы их подтверждают друг друга. Они упомянули, что Аиша, супруга Пророка ﷺ, сказала:
«Посланник Аллаха ﷺ, когда хотел выступить в путь, бросал жребий между своими жёнами, и та из них, чей жребий выпадал, отправлялась с ним в путь». Аиша сказала: «Он бросил жребий между нами перед одним из походов, в который он выступил, и выпал мой жребий. Я отправилась вместе с Посланником Аллаха ﷺ, — а это было уже после того, как было ниспослано (повеление о) завесе, — и меня несли в моём паланкине, и в нём же меня спускали на остановках. Когда Посланник Аллаха ﷺ завершил свой поход и повернул назад, и мы приблизились к Медине, однажды ночью объявили о выступлении в путь. Я встала, когда объявили о выступлении, и пошла, пока не оставила позади войско. Закончив свои дела, я вернулась к верблюду и, коснувшись груди, обнаружила, что моё ожерелье из бусин зафарского агата (джаз‘) порвалось. Я вернулась и стала искать своё ожерелье, и его поиски задержали меня. А те люди, что обычно везли меня, подошли, взяли мой паланкин и погрузили его на моего верблюда, на котором я обычно ездила, полагая, что я нахожусь в нём.
Она сказала: женщины в то время были легки телом, полнота их не отягощала и лишняя плоть их не покрывала — они ели лишь скудную толику пищи. Поэтому люди не заметили тяжести паланкина, когда погрузили его и подняли. А я была молодой девушкой. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я же нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла на место их стоянки, но там не было уже ни зовущего, ни отвечающего. Тогда я направилась к тому месту, где была раньше, полагая, что люди обнаружат моё отсутствие и вернутся за мной. И вот, сидя там, меня одолел сон, и я заснула.
А Сафван ибн аль-Му‘аттал ас-Сулами, затем аз-Заквани, остановился на ночлег позади войска, затем шёл всю ночь и утром оказался у того места, где была я. Он увидел тёмный силуэт спящего человека и подошёл ко мне. Он узнал меня, когда увидел, — он видел меня и прежде, до того как было предписано ношение завесы. Я проснулась от его возгласа «Поистине, мы принадлежим Аллаху и к Нему возвращаемся» (истирджа‘), когда он узнал меня, и я закрыла лицо своим покровом (джильбаб). Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни единого слова, и я не слышала от него ни слова, кроме этого возгласа, пока он не заставил лечь свою верблюдицу. Он наступил на её переднюю ногу, я села на неё, и он повёл верблюдицу, ведя меня, пока мы не дошли до войска, — а они уже остановились на отдых в самый разгар полуденного зноя.
И впали в грех те, кто впал, говоря обо мне, а главную роль в этом взял на себя Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и когда мы приехали, я заболела на месяц, а люди распространяли слова клеветников, но я ничего об этом не знала. Меня в моей болезни смущало лишь то, что я не видела от Посланника Аллаха ﷺ той доброты, которую замечала прежде, когда болела. Посланник Аллаха ﷺ входил, приветствовал и лишь говорил: «Как она?» — и это меня смущало, но зла я не подозревала, пока не вышла после выздоровления.
Я вышла вместе с Умм Мистах в сторону аль-Мана́си‘ — места, куда мы ходили по нужде; мы выходили туда только ночью, — это было до того, как рядом с нашими домами устроили отхожие места. Мы поступали так, как поступали древние арабы в вопросах отдалённого отправления нужды, и нам было в тягость устраивать такие места рядом с домами. Мы пошли — я и Умм Мистах, дочь Абу Рухма ибн аль-Мутталиба ибн Абд Манафа, а её мать была дочерью Сахра ибн Амира, тёткой Абу Бакра ас-Сиддика по матери, а её сын — Мистах ибн Усаса ибн Аббада ибн аль-Мутталиба.
Мы шли — я и дочь Абу Рухма — в сторону моего дома, закончив свои дела, и Умм Мистах споткнулась в своём покрытии (мирт) и сказала: «Пропади Мистах!» Я сказала ей: «Как плохо ты сказала — ты хулишь человека, участвовавшего в битве при Бадре!» Она сказала: «О ты, разве ты не слышала, что он сказал?» Я спросила: «А что он сказал?» И она рассказала мне слова клеветников. Моя болезнь усилилась. Когда я вернулась домой, ко мне вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал меня, затем сказал: «Как она?» Я сказала: «Позволишь ли ты мне пойти к моим родителям?» — а я хотела удостовериться в этой вести через них. Посланник Аллаха ﷺ позволил мне, и я пришла к родителям и сказала матери: «О матушка, о чём говорят люди?» Она сказала: «Доченька, не переживай так сильно. Клянусь Аллахом, редко бывает, чтобы красивая женщина при муже, который её любит, и у которой есть соперницы (другие жёны), не подвергалась их наговорам». Я сказала: «Пречист Аллах! Неужели люди в самом деле говорят об этом?!» Я плакала всю ту ночь, и к утру слёзы мои не иссякали, и сон не приходил ко мне. Затем наступило утро, а я всё плакала.
Посланник Аллаха ﷺ призвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зейда, когда откровение задержалось, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Что до Усамы ибн Зейда, он высказал Посланнику Аллаха ﷺ то, что знал о невиновности его жены, и ту любовь, что испытывал к ним в душе, и сказал: «О Посланник Аллаха, они твоя семья, и мы не знаем о них ничего, кроме добра». А что до Али ибн Абу Талиба, он сказал: «Аллах Всемогущий и Великий не сузил для тебя (выбор), и других женщин, кроме неё, много. Спроси служанку — она скажет тебе правду».
Тогда Посланник Аллаха ﷺ призвал Бариру и спросил: «О Барира, видела ли ты что-нибудь подозрительное в Аише?» Барира сказала ему: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я не видела за ней ничего, что могла бы поставить ей в упрёк, кроме того, что она молодая девушка, засыпающая, оставляя без внимания тесто своих домашних, и приходит домашнее животное и съедает его».
Затем Посланник Аллаха ﷺ встал и потребовал, чтобы его избавили от (обиды, причинённой) Абдуллахом ибн Убаййем ибн Салюлем. Аиша сказала: Посланник Аллаха ﷺ, стоя на минбаре, сказал: «О собрание мусульман! Кто избавит меня от человека, чья обида, причинённая моей семье, дошла до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме добра. Они же назвали человека, о котором я не знаю ничего, кроме добра, и который не входил к моей семье иначе, как со мной».
Тогда встал Са‘д ибн Му‘аз аль-Ансари и сказал: «Я избавлю тебя от него, о Посланник Аллаха! Если он из аль-Аус — мы отрубим ему голову; а если он из наших братьев аль-Хазрадж, то повели нам, и мы исполним твоё повеление».
Она сказала: тогда встал Са‘д ибн Убада, а он был главой аль-Хазрадж — человек праведный, но его тогда охватило чувство племенной гордости, толкнувшее его на безрассудство, — и сказал Са‘ду ибн Му‘азу: «Клянусь жизнью Аллаха, ты не убьёшь его и не сможешь его убить!» Тогда встал Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са‘да ибн Му‘аза, и сказал Са‘ду ибн Убаде: «Ты лжёшь! Клянусь жизнью Аллаха, мы непременно убьём его, ведь ты — лицемер, защищающий лицемеров!»
Тогда возбудились оба племени — аль-Аус и аль-Хазрадж — так что были готовы сразиться друг с другом, а Посланник Аллаха ﷺ стоял на минбаре. Посланник Аллаха ﷺ не переставал успокаивать их, пока они не умолкли, и он умолк.
Она сказала: я плакала весь тот день, и слёзы мои не иссякали, и сон не приходил ко мне. Затем я плакала следующую ночь, и слёзы мои не иссякали, и сон не приходил ко мне, а мои родители думали, что этот плач разорвёт мою печень.
Она сказала: и вот, пока они оба сидели у меня, а я плакала, попросила разрешения войти одна женщина из ансаров. Я разрешила ей, и она села и плакала со мной. И вот, пока мы были в таком положении, к нам вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал, затем сел. Она сказала: он не сидел у меня с тех пор, как было сказано то, что было сказано, а прошёл уже месяц, и ему не было ниспослано никакого откровения о моём деле.
Она сказала: Посланник Аллаха ﷺ произнёс свидетельство веры, когда сел, затем сказал: «А затем, о Аиша! До меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах Всемогущий и Великий очистит тебя, а если ты совершила грех, то проси у Аллаха прощения и покайся перед Ним, ибо, поистине, если раб признаётся в грехе, а затем каётся, Аллах принимает его покаяние».
Она сказала: когда Посланник Аллаха ﷺ закончил свою речь, слёзы мои иссохли так, что я не чувствовала ни одной капли. Я сказала своему отцу: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал». Он сказал: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала матери: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ». Она сказала: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ».
Она сказала: тогда я сказала — а я была молодой девушкой, не знавшей многого из Корана: «Клянусь Аллахом, я знаю, что вы уже услышали об этом, так что это утвердилось в ваших душах, и вы поверили в это. И если я скажу вам, что я невиновна, а Аллах Всемогущий и Великий знает, что я невиновна, — вы мне не поверите. А если я признаю за собой что-то, а Аллах Всемогущий и Великий знает, что я невиновна, — вы мне поверите. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас иного примера, кроме слов отца Юсуфа (Я‘куба): «Терпение прекрасно, и Аллах — Тот, к Кому обращаются за помощью против того, что вы описываете» [12:18]».
Она сказала: затем я повернулась и легла на свою постель. Она сказала: и я, клянусь Аллахом, уже тогда знала, что я невиновна и что Аллах Всемогущий и Великий очистит меня Своим свидетельством о моей невиновности, но, клянусь Аллахом, я не думала, что о моём деле будет ниспослано откровение, которое будут читать: моё дело было слишком незначительным в моих глазах, чтобы Аллах Всемогущий и Великий говорил обо мне то, что будут читать. Но я надеялась, что Посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, которым Аллах Всемогущий и Великий очистит меня.
Она сказала: клянусь Аллахом, Посланник Аллаха ﷺ не покинул своего места, и никто из домашних не вышел, как Аллах Всемогущий и Великий ниспослал Своему Пророку откровение. Его охватило то тяжёлое состояние, что охватывало его при получении откровения, так что с него, подобно каплям жемчуга, стекал пот в холодный день от тяжести ниспосланных ему слов.
Она сказала: когда это состояние сошло с Посланника Аллаха ﷺ, он улыбался, и первым словом, которое он произнёс, было: «Радуйся, о Аиша! Что до Аллаха Всемогущего и Великого, то Он очистил тебя». Тогда моя мать сказала мне: «Встань к нему». Я сказала: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду благодарить никого, кроме Аллаха Всемогущего и Великого, — это Он ниспослал моё оправдание».
И Аллах Всемогущий и Великий ниспослал: «Поистине, те, которые явились с этой ложью, — группа из вас» [24:11] — десять аятов. Так Аллах Всемогущий и Великий ниспослал эти аяты в оправдание меня.
Она сказала: тогда Абу Бакр — а он расходовал средства на Мистаха из-за родства с ним и его бедности — сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда больше не дам ему ничего после того, что он сказал об Аише». Тогда Аллах Всемогущий и Великий ниспослал: «И пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не откажутся (от милости к родственникам)…» — до слов — «Неужели вы не желаете, чтобы Аллах простил вас?» [24:22]. Тогда Абу Бакр сказал: «Клянусь Аллахом, я желаю, чтобы Аллах простил меня». И он вернул Мистаху то содержание, которое давал ему прежде, и сказал: «Я никогда больше не отберу его у него».
Аиша сказала: Посланник Аллаха ﷺ спросил Зайнаб бинт Джахш, супругу Пророка ﷺ, о моём деле: «Что ты знаешь, или что ты видела, или что до тебя дошло?» Она сказала: «О Посланник Аллаха, я оберегаю (в чистоте) свой слух и зрение! Клянусь Аллахом, я не знаю ничего, кроме добра».
Аиша сказала: а она была той, кто соперничал со мной среди жён Пророка ﷺ, но Аллах Всемогущий и Великий защитил её благочестием, а её сестра Хамна бинт Джахш начала сражаться за неё (словами), и она пала в числе тех, кто пал».
Ибн Шихаб сказал: это то, что дошло до нас из рассказа этой группы людей.
Нам передал Бахз, сказал: мне передал Ибрахим ибн Са‘д от Салиха — Бахз сказал: я спросил его: «Ибн Кайсан?» Он ответил: «Да», — от Ибн Шихаба, который сказал: мне передали Урва ибн аз-Зубайр, Са‘ид ибн аль-Мусайиб, Алькама ибн Ваккас и Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба от Аиши, супруги Пророка ﷺ, — о том, как приверженцы клеветы сказали о ней то, что сказали, а Аллах очистил её. Каждый из них передал мне часть её рассказа, и одни из них лучше запомнили её рассказ, чем другие, и точнее пересказали его, и я запомнил от каждого из них тот хадис, который он мне передал об Аише, и рассказы их подтверждают друг друга, хотя одни из них запомнили это лучше других. Они сказали: Аиша сказала: «Посланник Аллаха ﷺ, когда хотел отправиться в путь, бросал жребий между своими жёнами, и та из них, чей жребий выпадал, отправлялась с ним». И далее он передал хадис, но сказал: «объявили ночью о выступлении в путь, и я встала, когда объявили о выступлении в путь», и сказал: «из бусин зафар», и сказал: «не были отягощены полнотой», и сказал: «я направилась к своему месту», и сказал: Урва сказал: мне сообщили, что этот слух распространялся и рассказывался при Абдуллахе ибн Убаййе, и он подтверждал его, слушал и разжигал его распространение. Урва также сказал: из числа приверженцев клеветы были названы только Хассан ибн Сабит, Мистах ибн Усаса и Хамна бинт Джахш, среди других людей, о которых я не знаю ничего, кроме того, что они были группой, как сказал Аллах Всемогущий и Великий, и что главная роль в этом деле обсуждалась при Абдуллахе ибн Убаййе ибн Салюле.
Урва сказал: и Аиша не любила, когда при ней хулили Хассана, и говорила: «Это он сказал: «Поистине, мой отец, и его отец, и моя честь — защита чести Мухаммада от вас»». И она сказала: «мы поступали, как поступали древние арабы в вопросах отдалённого отправления нужды», и сказал: «у неё есть соперницы», и сказал: «то, что он знал о невиновности своей семьи», и сказал: «и приходит домашнее животное и съедает его», и сказал: «а если он из наших братьев аль-Хазрадж», и сказал: «тогда встал человек из аль-Хазрадж, — а мать Хассана была дочерью его дяди по отцу из того же рода, — а это был Са‘д ибн Убада, глава аль-Хазрадж», она сказала: «и он был до этого праведным человеком, но племенная гордость взяла над ним верх», и сказал: «слёзы мои иссохли», и сказал: «и её сестра Хамна начала сражаться за неё».
И сказал Урва: Аиша сказала: «Клянусь Аллахом, тот человек, о котором было сказано то, что было сказано, говорил: «Пречист Аллах! Клянусь Тем, в Чьей Руке моя душа, я никогда не открывал покров ни одной женщины»». Она сказала: «Затем он был убит после этого на пути Аллаха, как шахид».
Нам передал Я‘куб ибн Ибрахим, сказал: нам передал мой отец от Салиха ибн Кайсана. Ибн Шихаб сказал: мне передал Урва, — и далее он передал хадис с его иснадом. И сказал: «из бусин зафар», и сказал: «не были отягощены полнотой», и сказал: «направилась», и сказал: «в открытой местности», и сказал: «у неё есть соперницы», и сказал: «и приходит домашнее животное и съедает его», и сказал: «и он был до этого праведным человеком, но племенная гордость взяла над ним верх», и сказал: «Посланник Аллаха ﷺ не переставал успокаивать их, пока они не умолкли», и сказал: «слёзы мои иссохли», и сказал: «сражается».