Хадис № 2770

Нам передал Хаббан ибн Муса. Нам сообщил Абдуллах ибн аль-Мубарак. Нам сообщил Юнус ибн Язид аль-Айли. — И (по другому пути): нам передали Исхак ибн Ибрахим аль-Ханзали, Мухаммад ибн Рафи‘ и Абд ибн Хумайд (Ибн Рафи‘ сказал: «нам передал», а двое других сказали: «нам сообщил») Абд ар-Раззак. Нам сообщил Ма‘мар. Изложение — по хадису Ма‘мара в передаче Абда и Ибн Рафи‘а. Юнус и Ма‘мар оба передали от аз-Зухри: мне сообщили Са‘ид ибн аль-Мусаййаб, Урва ибн аз-Зубайр, Алькама ибн Ваккас и Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба ибн Мас‘уд — о рассказе Аиши, супруги Пророка ﷺ, о том, как люди, распространявшие клевету (ифк), сказали о ней то, что сказали, а Аллах оправдал её от того, что они говорили. Каждый из них передал мне часть её рассказа, причём одни лучше удерживали в памяти её слова, чем другие, и точнее их излагали. Я же удержал от каждого из них ту часть рассказа, которую он мне передал, и их рассказы подтверждают друг друга. Они рассказали, что Аиша, супруга Пророка ﷺ, сказала: «Когда Посланник Аллаха ﷺ хотел отправиться в путь, он бросал жребий между своими жёнами, и та, чей жребий выпадал, отправлялась вместе с Посланником Аллаха ﷺ». Аиша сказала: «Он бросил жребий между нами в одном из походов, и выпал мой жребий. Я отправилась вместе с Посланником Аллаха ﷺ — это было уже после того, как был ниспослан аят о завесе (хиджаб). Меня несли в паланкине, и я в нём же и располагалась, пока мы двигались. Когда Посланник Аллаха ﷺ завершил свой поход и мы возвращались, и уже приблизились к Медине, однажды ночью объявили о выступлении. Я встала, когда объявили о выступлении, и пошла, пока не миновала войско. Закончив свою нужду, я вернулась к своей стоянке и вдруг нащупала на груди, что моё ожерелье из бусин Зафара порвалось и пропало. Я вернулась и стала искать своё ожерелье, и поиск задержал меня. Тем временем люди, которые несли мой паланкин, подошли, взяли его и погрузили на моего верблюда, на котором я обычно ездила, думая, что я в нём. В те времена женщины были лёгкими, не полнели и не обрастали плотью — они ели совсем немного пищи. Поэтому люди не заметили тяжести паланкина, когда несли его и поднимали. А я была молодой девушкой. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я же нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла на их стоянку, но там никого не было — ни зовущего, ни отвечающего. Я направилась к тому месту, где была раньше, полагая, что меня хватятся и вернутся за мной. И вот, пока я сидела на своём месте, меня одолел сон, и я заснула. А Сафван ибн аль-Му‘аттал ас-Сулями, а затем аз-Закуани, отстал позади войска на ночлег, а потом двинулся в путь ночью и оказался утром у моей стоянки. Он увидел тёмный силуэт спящего человека, подошёл ко мне и узнал меня, когда увидел, — ведь он видел меня раньше, до того как был предписан хиджаб. Я проснулась, услышав слова истирджа‘ („поистине, мы принадлежим Аллаху и к Нему возвращаемся“), которые он произнёс, узнав меня. Я закрыла лицо своим покрывалом. Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова, и я не услышала от него ни слова, кроме этих слов истирджа‘, пока он не опустил на колени свою верблюдицу. Он наступил на её переднюю ногу, и я села на неё. Затем он повёл верблюдицу, ведя меня, пока мы не догнали войско — а они уже остановились на привал в самый разгар полуденного зноя. И погиб тот, кто погиб, из-за истории со мной, а главную роль в этом взял на себя Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и, когда мы прибыли, я заболела на месяц. А люди уже вовсю распространяли слова клеветников, я же ничего об этом не знала. Меня настораживало в моей болезни то, что я не замечала от Посланника Аллаха ﷺ той ласки, которую видела от него обычно, когда болела. Посланник Аллаха ﷺ лишь входил, приветствовал и говорил: „Как она?“ — и это меня настораживало, но о зле я не подозревала. Так продолжалось, пока однажды, оправившись после болезни, я не вышла вместе с Умм Мистах в сторону аль-Манаси‘ — места нашей естественной нужды. Мы выходили туда только ночью, до того как рядом с нашими домами устроили отхожие места, и придерживались обычая древних арабов в этом деле — нам было неприятно устраивать отхожие места рядом с домами. Я пошла вместе с Умм Мистах — она дочь Абу Рухма ибн аль-Мутталиба ибн Абд Манафа, а её мать — дочь Сахра ибн Амира, тётка Абу Бакра ас-Сиддика по матери, а её сын — Мистах ибн Асаса ибн Аббада ибн аль-Мутталиба. Мы с дочерью Абу Рухма шли к моему дому, закончив свои дела, когда Умм Мистах споткнулась о свой плащ и сказала: „Да сгинет Мистах!“ Я сказала ей: „Плохо ты сказала — ты ругаешь человека, участвовавшего в битве при Бадре?“ Она сказала: „О, глупая! Разве ты не слышала, что он сказал?“ Я спросила: „А что он сказал?“ И она рассказала мне слова клеветников. Моя болезнь усилилась. Когда я вернулась домой, ко мне зашёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и сказал: „Как она?“ Я сказала: „Позволишь ли ты мне сходить к моим родителям?“ — а я тогда хотела удостовериться в этой новости через них. Посланник Аллаха ﷺ разрешил мне, и я пришла к своим родителям и спросила у своей матери: „Мама, о чём говорят люди?“ Она сказала: „Дочка, не переживай так. Клянусь Аллахом, редко бывало, чтобы у мужчины, который любит красивую женщину, у которой есть соперницы, они не наговаривали на неё много всего“. Я сказала: „Пречист Аллах! Неужели люди действительно говорят такое?“ Я плакала всю ту ночь до утра, не переставая, и слёзы мои не высыхали, и я не сомкнула глаз. Наутро я продолжала плакать. Посланник Аллаха ﷺ призвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зейда, когда откровение задержалось, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Что касается Усамы ибн Зейда, то он посоветовал Посланнику Аллаха ﷺ то, что знал о невиновности его жены, и то, что чувствовал в своей душе привязанности к ним, и сказал: „О Посланник Аллаха, это твоя жена, и мы не знаем о ней ничего, кроме хорошего“. А что касается Али ибн Абу Талиба, то он сказал: „Аллах не стеснил тебя — женщин кроме неё много, а если ты спросишь служанку, она скажет тебе правду“. Тогда Посланник Аллаха ﷺ позвал Барыру и спросил: „О Барыра, видела ли ты что-нибудь, что вызывало бы у тебя подозрение в отношении Аиши?“ Барыра ответила ему: „Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я не видела в ней ничего предосудительного, кроме того, что она молодая девушка, которая засыпает, оставив тесто своей семьи, и тогда приходит домашнее животное и съедает его“. Тогда Посланник Аллаха ﷺ поднялся на минбар и попросил, чтобы его не осуждали за то, что он предпримет в отношении Абдуллаха ибн Убайя ибн Салюля. Аиша сказала: Посланник Аллаха ﷺ сказал, стоя на минбаре: „О собрание мусульман! Кто поддержит меня против человека, чьи оскорбления в адрес моей семьи дошли до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме хорошего. И они также упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме хорошего, и который никогда не входил к моей семье иначе, как вместе со мной“. Тогда встал Са‘д ибн Му‘аз аль-Ансари и сказал: „Я поддержу тебя против него, о Посланник Аллаха! Если он из племени Аус, мы отрубим ему голову, а если он из наших братьев хазраджитов, то прикажи нам, и мы исполним твой приказ“. Тогда встал Са‘д ибн Убада — а он был предводителем хазраджитов и был человеком праведным, но им овладела родовая ревность, — и сказал Са‘ду ибн Му‘азу: „Ты солгал! Клянусь жизнью Аллаха, ты его не убьёшь и не сможешь его убить“. Тогда встал Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са‘да ибн Му‘аза, и сказал Са‘ду ибн Убаде: „Ты солгал! Клянусь жизнью Аллаха, мы непременно убьём его, ведь ты лицемер, защищающий лицемеров“. Тогда оба племени — Аус и Хазрадж — так взволновались, что чуть не подрались друг с другом, а Посланник Аллаха ﷺ стоял на минбаре. Посланник Аллаха ﷺ не переставал успокаивать их, пока они не замолчали, и он тоже замолчал. Я плакала весь тот день, слёзы мои не высыхали, и я не сомкнула глаз. Затем я плакала следующую ночь, слёзы мои не высыхали, и я не сомкнула глаз, а мои родители думали, что от плача разорвётся моя печень. И вот, пока они оба сидели около меня, а я плакала, у меня попросила разрешения войти одна женщина из ансаров, и я разрешила ей. Она села и стала плакать вместе со мной. И пока мы были в таком положении, к нам вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и сел. Он не садился рядом со мной с тех пор, как обо мне было сказано то, что было сказано, и прошёл уже месяц, а откровение о моём деле не приходило к нему. Посланник Аллаха ﷺ произнёс свидетельство веры, когда сел, а затем сказал: „А затем, о Аиша! До меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то попроси у Аллаха прощения и покайся перед Ним, ведь если раб признаётся в грехе, а затем кается, Аллах принимает его покаяние“. Когда Посланник Аллаха ﷺ закончил свою речь, мои слёзы иссякли настолько, что я не чувствовала больше ни капли. Я сказала своему отцу: „Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал“. Он сказал: „Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ“. Я сказала своей матери: „Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ“. Она сказала: „Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ“. Тогда я сказала, будучи молодой девушкой, мало знавшей Коран наизусть: „Клянусь Аллахом, я знаю, что вы уже слышали об этом настолько, что это укрепилось в ваших душах, и вы поверили в это. Если я скажу вам, что я невиновна, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы мне не поверите. А если я признаюсь вам в чём-то, тогда как Аллах знает, что я невиновна, вы мне поверите. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас иного примера, кроме слов отца Юсуфа: „Терпение прекрасно, и Аллах — Тот, у Кого следует просить помощи против того, что вы описываете““. Затем я повернулась и легла на свою постель. И клянусь Аллахом, я тогда уже знала, что я невиновна и что Аллах оправдает меня, объявив о моей невиновности. Но, клянусь Аллахом, я не думала, что о моём деле будет ниспослано откровение, которое станут читать [вслух] — моё дело было слишком незначительным в моих глазах, чтобы Аллах ﷻ говорил обо мне откровением, которое станут читать. Но я надеялась, что Посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, посредством которого Аллах оправдает меня. Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха ﷺ не успел покинуть своё место и никто из домочадцев не вышел, как Аллах ﷻ ниспослал откровение Своему Пророку ﷺ. Его охватило то состояние, которое охватывало его при ниспослании откровения, так что с него капали крупные капли пота, подобные жемчужинам, хотя день был холодным, — из-за тяжести слов, которые были ниспосланы ему. Когда с Посланника Аллаха ﷺ было снято это состояние, он засмеялся, и первые слова, которые он произнёс, были: „Радуйся, Аиша! Что касается Аллаха, то Он оправдал тебя“. Моя мать сказала мне: „Встань к нему“. Я сказала: „Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду благодарить никого, кроме Аллаха — это Он ниспослал моё оправдание“». Аллах ﷻ ниспослал: «Поистине, те, которые возвели клевету, — группа из вас» [24:11] — десять аятов. Так Аллах ﷻ ниспослал эти аяты о моей невиновности. Абу Бакр, который обычно тратил на Мистаха из-за родства с ним и его бедности, сказал: «Клянусь Аллахом, я больше никогда не потрачу на него ничего после того, что он сказал об Аише». Тогда Аллах ﷻ ниспослал: «Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся, что не будут давать родственникам» [24:22] — до слов: «Неужели вы не желаете, чтобы Аллах простил вас?» Хаббан ибн Муса сказал: Абдуллах ибн аль-Мубарак сказал: «Это самый обнадёживающий аят в Книге Аллаха». Абу Бакр сказал: «Клянусь Аллахом, я действительно хочу, чтобы Аллах простил меня». И он возобновил ту помощь Мистаху, которую оказывал ему прежде, и сказал: «Я никогда не лишу его этого». Аиша сказала: «Посланник Аллаха ﷺ спросил Зайнаб бинт Джахш, супругу Пророка ﷺ, о моём деле: „Что ты знаешь? Или что ты видела?“ Она ответила: „О Посланник Аллаха, я храню в чистоте свой слух и своё зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю ничего, кроме хорошего“». Аиша сказала: «А ведь это она соперничала со мной по положению среди жён Пророка ﷺ, но Аллах уберёг её благодаря её благочестию. А её сестра Хамна бинт Джахш стала сражаться за неё [распространяя клевету] и погибла в числе тех, кто погиб». Аз-Зухри сказал: «Вот то, что дошло до нас из рассказа этой группы». А в хадисе Юнуса сказано: «...его охватила родовая ревность»