Сахих Муслим
Хадис № 2770
حدثنا حبان بن موسى. أخبرنا عبد الله بن المبارك. أخبرنا يونس بن يزيد الأيلي. ح وحَدَّثَنَا إِسْحَاق بْنُ إِبْرَاهِيمَ الْحَنْظَلِيُّ وَمُحَمَّدُ بْنُ رَافِعٍ وَعَبْدُ بْنُ حميد. (قَالَ ابْنُ رَافِعٍ: حدثنا. وقال الآخران: أخبرنا) عبد الرزاق. أخبرنا معمر. والسياق حديث معمر من رواية عبد وابن رافع. قال يونس ومعمر. جميعا عن الزهري: أَخْبَرَنِي سَعِيدُ بْنُ الْمُسَيِّبِ وَعُرْوَةُ بْنُ الزُّبَيْرِ وعلقمة بن وقاص وعبيد اللَّهِ بْنُ عَبْدِ اللَّهِ بْنِ عُتْبَةَ بْنِ مسعود عن حديث عائشة، زوج النبي ﷺ حين قال لها أهل الإفك ما قالوا. فبرأها الله مما قالوا. وكلهم حدثني طائفة من حديثها. وبعضهم كان أوعى لحديثها من بعض. وأثبت اقتصاصا. وقد وعيت عن كل واحد منهم الحديث الذي حدثني. وبعض حديثهم يصدق
بعضا. ذكروا؛ أن عائشة، زوج النبي ﷺ قَالَتْ:
كَانَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ إذا أراد أن يخرج سفرا، أقرع بين نسائه. فأيتهن خرج سهمها، خرج بها رسول الله ﷺ معه. قالت عائشة: فأقرع بيننا في غزوة غزاها. فخرج سهمي. فخرجت مَعَ رَسُولِ اللَّهِ ﷺ. وذلك بعدما أنزل الحجاب. فأنا أحمل هودجي، وأنزل فيه، مسيرنا. حتى إذا فَرَغَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ من غزوه، وقفل، ودنونا من المدينة، آذن ليلة بالرحيل. فقمت حين آذنوا بالرحيل. فمشيت حتى جاوزت الجيش. فلما قضيت من شأني أقبلت إلى الرحل. فلمست صدري فإذا عقدي من جزع ظفار قد انقطع. فرجعت فالتمست عقدي فحبسني ابتغاؤه. وأقبل الرهط الذين كانوا يرحلون لي فحملوا هودجي. فرحلوه على بعيري الذي كنت أركب. وهم يحسبون أني فيه. قالت: وكانت النساء إذ ذاك خفافا. لم يهبلن ولم يغشهن اللحم. إنما يأكلن العلقة من الطعام. فلم يستنكر القوم ثقل الهودج حين رحلوه ورفعوه. وكنت جارية حديثة السن. فبعثوا الجمل وساروا. ووجدت عقدي بعد ما استمر الجيش. فجئت منازلهم وليس بها داع ولا مجيب. فتيممت منزلي الذي كنت فيه. وظننت أن القوم سيفقدوني فيرجعون إلي. فبينا أنا جالسة
في منزلي غلبتني عيني فنمت. وكان صفوان بن المعطل السلمي، ثم الذكواني، قد عرس من وراء الجيش فادلج. فأصبح عند منزلي. فرأى سواد إنسان نائم. فأتاني فعرفني حين رآني. وقد كان يراني قبل أن يضرب الحجاب علي. فاستيقظت باسترجاعه حين عرفني. فخمرت وجهي بجلبابي. ووالله! ما يكلمني كلمة ولا سمعت منه كلمة غير استرجاعه. حتى أناخ راحلته. فوطئ على يدها فركبتها. فانطلق يقود بي الراحلة. حتى أتينا الجيش. بعد ما نزلوا موغرين في نحر الظهيرة. فهلك من هلك في شأني. وكان الذي تولى كبره. عبد الله بن أبي بن سلول.
فقدمنا المدينة. فاشتكيت، حين قدمنا المدينة، شهرا. والناس يفيضون في قول أهل الإفك. ولا أشعر بشيء من ذلك. وهو يريبني في وجعي أني لا أعرف من رسول الله ﷺ اللطف الذي كنت أرى منه حين أشتكي. إنما يدخل رسول الله ﷺ فيسلم ثم يقول «كيف تيكم؟» فذاك يريبني.
ولا أشعر بالشر. حتى خرجت بعدما نقهت وخرجت معي أم مسطح قبل المناصع. وهو متبرزنا. ولا نخرج إلا ليلا إلى ليل. وذلك قبل أن نتخذ الكنف قريبا من بيوتنا. وأمرنا أمر العرب الأول في التنزه. وكنا نتأذى بالكنف أن نتخذها عند بيوتنا. فانطلقت أنا وأم مسطح، وهي بنت أبي رهم بن المطلب بن عبد مناف. وأمها ابنة صخر بن عامر، خالة أبي بكر الصديق. وابنها مسطح بن أثاثة بن عباد بن المطلب. فأقبلت أنا وبنت أبي رهم قبل بيتي. حين فرغنا من شأننا. فعثرت أم مسطح في مرطها. فقالت: تعس مسطح. فقلت لها: بئس ما قلت. أتسبين رجلا قد شهد بدرا. قالت: أي هنتاه! أو لم تسمعي ما قال؟ قلت: وماذا قال؟ قالت، فأخبرتني بقول أهل الإفك. فازددت مرضا إلى مرضي. فلما رجعت إلى بيتي، فَدَخَلَ عَلَيَّ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ. فسلم ثم قال «كيف تيكم؟» قلت: أتأذن لي أن آتي أبوي؟ قالت، وأنا حينئذ أريد أن أتيقن الخبر من قبلهما. فأذن لي رسول الله ﷺ. فجئت أبوي فقلت لأمي: يا أمتاه! ما يتحدث الناس؟
فقالت: يا بنية! هوني عليك. فوالله! لقلما كانت امرأة قط وضيئة عند رجل يحبها، ولها ضرائر، إلا كثرن عليها. قالت قلت: سبحان الله! وقد تحدث الناس بهذا.
قالت، فبكيت تلك الليلة حتى أصبحت لا يرقأ لي دمع ولا أكتحل بنوم. ثم أصبحت أبكي. وَدَعَا رَسُولُ اللَّهِ ﷺ علي بن أبي طالب وأسامة بن زيد حين استلبث الوحي. يستشيرهما في فراق أهله. قالت فأما أسامة بن زيد فأشار على رسول الله ﷺ بالذي يعلم من براءة أهله، وبالذي يعلم في نفسه لهم من الود. فقال: يا رسول الله! هم أهلك ولا نعلم إلا خيرا. وأما علي بن أبي طالب فقال: لم يضيق الله عليك. والنساء سواها كثير. وإن تسأل الجارية تصدقك. قالت فَدَعَا رَسُولُ اللَّهِ ﷺ بريرة فقال «أي بريرة! هل رأيت من شيء يريبك من عائشة؟» قالت له بريرة: والذي بعثك بالحق! إن رأيت عليها أمرا قط أغمصه عليها، أكثر من أنها جارية حديثة السن، تنام عن عجين أهلها، فتأتي الداجن فتأكله. قَالَتْ فَقَامَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ على المنبر. فاستعذر من عبد الله بن أبي، ابن سلول. قَالَتْ فَقَالَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ وهو على المنبر «يا معشر المسلمين! من يعذرني من رجل قد بلغ أذاه في أهل
بيتي. فوالله! ما علمت على أهلي إلا خيرا. ولقد ذكروا رجلا ما علمت عليه إلا خيرا. وما كان يدخل على أهلي إلا معي» فقام سعد بن معاذ الأنصاري فقال: أنا أعذرك منه. يا رسول الله! إن كان في الأوس ضربنا عنقه. وإن كان من إخواننا الخزرج أمرتنا ففعلنا أمرك. قالت فقام سعد بن عبادة، وهو سيد الخزرج، وكان رجلا صالحا. ولكن اجتهلته الحمية. فقال لسعد بن معاذ: كذبت. لعمر الله! لا تقتله ولا تقدر على قتله. فقام أسيد بن حضير، وهو ابن عم سعد بن معاذ، فقال لسعد بن عبادة: كذبت. لعمر الله! لنقتلنه. فإنك منافق تجادل عن المنافقين. فثار الحيان الأوس والخزرج. حتى هموا أن يقتتلوا. وَرَسُولُ اللَّهِ ﷺ قَائِمٌ على المنبر. فَلَمْ يَزَلْ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ يخفضهم حتى سكتوا وسكت.
قالت وبكيت يومي ذلك. لا يرقأ لي دمع ولا أكتحل بنوم. ثم بكيت ليلتي المقبلة. لا يرقأ لي دمع ولا أكتحل بنوم. وأبواي يظنان أن البكاء فالق كبدي.
فبينما هما جالسان عندي، وأنا أبكي، استأذنت علي امرأة من الأنصار فأذنت لها. فجلست تبكي. قالت فبينا نحن على ذلك دَخَلَ عَلَيْنَا رَسُولُ اللَّهِ ﷺ. فسلم ثم جلس. قالت ولم يجلس عندي منذ قيل لي ما قيل. وقد لبث شهرا لا يوحى إليه في شأني بشيء. قالت فتشهد رسول الله ﷺ حين جلس ثم قال «أما بعد. يا عائشة! فإنه قد بلغني عنك كذا وكذا. فإن كنت بريئة فسيبرئك الله. وإن كنت ألممت بذنب. فاستغفري الله وتوبي إليه. فإن العبد إذا اعترف بذنب ثم تاب، تاب الله عليه» قالت فَلَمَّا قَضَى رَسُولُ اللَّهِ ﷺ مقالته، قلص دمعي حتى ما أحس منه قطرة. فقلت لأبي: أجب عني رَسُولِ اللَّهِ ﷺ فِيمَا قال. فقال: والله! ما أدري ما أقول لرسول الله ﷺ. فقلت لأمي: أجيبي عني رسول الله ﷺ. فقالت: والله! ما أدري ما أقول لرسول الله ﷺ.
فقلت، وأنا جارية حديثة السن، لا أقرأ كثيرا من القرآن: إني، والله! لقد عرفت أنكم قد سمعتم بهذا حتى استقر في نفوسكم وصدقتم به. فإن قلت لكم إني بريئة، والله يعلم أني بريئة، لا تصدقوني بذلك. ولئن اعترفت لكم بأمر، والله يعلم أني بريئة، لتصدقونني. وإني، والله! ما أجد لي ولكم مثلا إلا كما قال أبو يوسف: فصبر جميل والله المستعان على ما تصفون.
قالت ثم تحولت فاضطجعت على فراشي. قالت وأنا، والله! حينئذ أعلم أني بريئة. وأن الله مبرئي ببراءتي. ولكن، والله! ما كنت أظن أن ينزل في شأني وحي يتلى. ولشأني كان أحقر في نفسي من أن يتكلم الله ﷿ في بأمر يتلى. ولكني كنت أرجو أن يرى رسول الله ﷺ في النوم رؤيا يبرئني الله بها.
قالت: فوالله! ما رام رسول الله ﷺ مجلسه، ولا خرج من أهل البيت أحد، حتى أنزل الله ﷿ على نبيه ﷺ. فأخذه ما كان يأخذه من البرحاء عند الوحي. حتى إنه
ليتحدر منه مثل الجمان من العرق، في اليوم الشات، من ثقل القول الذي أنزل عليه. قالت، فلما سري عن رسول الله ﷺ، وهو يضحك، فكان أول كلمة تكلم بها أن قال «أبشري. يا عائشة! أما الله فقد برأك»فقالت لي أمي: قومي إليه. فقلت: والله! لا أقوم إليه. ولا أحمد إلا الله. هو الذي أنزل براءتي. قالت فأنزل الله ﷿: ﴿إن الذين جاءوا بالإفك عصبة منكم﴾ [٢٤ /النور] عشر آيات. فأنزل الله ﷿ هؤلاء الآيات براءتي. قالت فقال أبو بكر، وكان ينفق على مسطح لقرابته منه وفقره: والله! لا أنفق عليه شيئا أبدا. بعد الذي قال لعائشة. فأنزل الله ﷿: ﴿ولا يأتل أولوا الفضل منكم والسعة أن يؤتوا أولي القربى﴾ [٢٤ /النور] إلى قوله: ﴿ألا تحبون أن يغفر الله لكم﴾.
قال حبان بن موسى: قال عبد الله بن المبارك: هذه أرجى آية في كتاب الله.
فقال أبو بكر: والله! إني لأحب أن يغفر الله لي. فرجع إلى مسطح النفقة التي كان ينفق عليه. وقال: لا أنزعها منه أبدا.
قالت عائشة: وَكَانَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ سأل زَيْنَبَ بِنْتَ جَحْشٍ، زَوْجَ النَّبِيِّ ﷺ عن أمري «ما علمت؟ أو ما رأيت؟» فقالت: يا رسول الله! أحمي سمعي وبصري. والله! ما علمت إلا خيرا.
قالت عائشة: وهي التي كانت تساميني مِنْ أَزْوَاجِ النَّبِيِّ ﷺ. فعصمها الله بالورع. وطفقت أختها حمنة بنت حجش تحارب لها. فهلكت فيمن هلك.
قال الزهري: فهذا ما انتهى إلينا من أمر هؤلاء الرهط.
وقال في حديث يونس: احتملته الحمية.
- Муслим:привёл в своём «Сахихе»أورده في صحيحهصحيح مسلم ج8 ص112
Нам передал Хаббан ибн Муса. Нам сообщил Абдуллах ибн аль-Мубарак. Нам сообщил Юнус ибн Язид аль-Айли. — И (по другому пути): нам передали Исхак ибн Ибрахим аль-Ханзали, Мухаммад ибн Рафи‘ и Абд ибн Хумайд (Ибн Рафи‘ сказал: «нам передал», а двое других сказали: «нам сообщил») Абд ар-Раззак. Нам сообщил Ма‘мар. Изложение — по хадису Ма‘мара в передаче Абда и Ибн Рафи‘а. Юнус и Ма‘мар оба передали от аз-Зухри: мне сообщили Са‘ид ибн аль-Мусаййаб, Урва ибн аз-Зубайр, Алькама ибн Ваккас и Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба ибн Мас‘уд — о рассказе Аиши, супруги Пророка ﷺ, о том, как люди, распространявшие клевету (ифк), сказали о ней то, что сказали, а Аллах оправдал её от того, что они говорили. Каждый из них передал мне часть её рассказа, причём одни лучше удерживали в памяти её слова, чем другие, и точнее их излагали. Я же удержал от каждого из них ту часть рассказа, которую он мне передал, и их рассказы подтверждают друг друга.
Они рассказали, что Аиша, супруга Пророка ﷺ, сказала: «Когда Посланник Аллаха ﷺ хотел отправиться в путь, он бросал жребий между своими жёнами, и та, чей жребий выпадал, отправлялась вместе с Посланником Аллаха ﷺ». Аиша сказала: «Он бросил жребий между нами в одном из походов, и выпал мой жребий. Я отправилась вместе с Посланником Аллаха ﷺ — это было уже после того, как был ниспослан аят о завесе (хиджаб). Меня несли в паланкине, и я в нём же и располагалась, пока мы двигались. Когда Посланник Аллаха ﷺ завершил свой поход и мы возвращались, и уже приблизились к Медине, однажды ночью объявили о выступлении. Я встала, когда объявили о выступлении, и пошла, пока не миновала войско. Закончив свою нужду, я вернулась к своей стоянке и вдруг нащупала на груди, что моё ожерелье из бусин Зафара порвалось и пропало. Я вернулась и стала искать своё ожерелье, и поиск задержал меня. Тем временем люди, которые несли мой паланкин, подошли, взяли его и погрузили на моего верблюда, на котором я обычно ездила, думая, что я в нём. В те времена женщины были лёгкими, не полнели и не обрастали плотью — они ели совсем немного пищи. Поэтому люди не заметили тяжести паланкина, когда несли его и поднимали. А я была молодой девушкой. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я же нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла на их стоянку, но там никого не было — ни зовущего, ни отвечающего. Я направилась к тому месту, где была раньше, полагая, что меня хватятся и вернутся за мной. И вот, пока я сидела на своём месте, меня одолел сон, и я заснула.
А Сафван ибн аль-Му‘аттал ас-Сулями, а затем аз-Закуани, отстал позади войска на ночлег, а потом двинулся в путь ночью и оказался утром у моей стоянки. Он увидел тёмный силуэт спящего человека, подошёл ко мне и узнал меня, когда увидел, — ведь он видел меня раньше, до того как был предписан хиджаб. Я проснулась, услышав слова истирджа‘ («поистине, мы принадлежим Аллаху и к Нему возвращаемся»), которые он произнёс, узнав меня. Я закрыла лицо своим покрывалом. Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова, и я не услышала от него ни слова, кроме этих слов истирджа‘, пока он не опустил на колени свою верблюдицу. Он наступил на её переднюю ногу, и я села на неё. Затем он повёл верблюдицу, ведя меня, пока мы не догнали войско — а они уже остановились на привал в самый разгар полуденного зноя. И погиб тот, кто погиб, из-за истории со мной, а главную роль в этом взял на себя Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль.
Мы прибыли в Медину, и, когда мы прибыли, я заболела на месяц. А люди уже вовсю распространяли слова клеветников, я же ничего об этом не знала. Меня настораживало в моей болезни то, что я не замечала от Посланника Аллаха ﷺ той ласки, которую видела от него обычно, когда болела. Посланник Аллаха ﷺ лишь входил, приветствовал и говорил: «Как она?» — и это меня настораживало, но о зле я не подозревала.
Так продолжалось, пока однажды, оправившись после болезни, я не вышла вместе с Умм Мистах в сторону аль-Манаси‘ — места нашей естественной нужды. Мы выходили туда только ночью, до того как рядом с нашими домами устроили отхожие места, и придерживались обычая древних арабов в этом деле — нам было неприятно устраивать отхожие места рядом с домами. Я пошла вместе с Умм Мистах — она дочь Абу Рухма ибн аль-Мутталиба ибн Абд Манафа, а её мать — дочь Сахра ибн Амира, тётка Абу Бакра ас-Сиддика по матери, а её сын — Мистах ибн Асаса ибн Аббада ибн аль-Мутталиба. Мы с дочерью Абу Рухма шли к моему дому, закончив свои дела, когда Умм Мистах споткнулась о свой плащ и сказала: «Да сгинет Мистах!» Я сказала ей: «Плохо ты сказала — ты ругаешь человека, участвовавшего в битве при Бадре?» Она сказала: «О, глупая! Разве ты не слышала, что он сказал?» Я спросила: «А что он сказал?» И она рассказала мне слова клеветников. Моя болезнь усилилась.
Когда я вернулась домой, ко мне зашёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и сказал: «Как она?» Я сказала: «Позволишь ли ты мне сходить к моим родителям?» — а я тогда хотела удостовериться в этой новости через них. Посланник Аллаха ﷺ разрешил мне, и я пришла к своим родителям и спросила у своей матери: «Мама, о чём говорят люди?» Она сказала: «Дочка, не переживай так. Клянусь Аллахом, редко бывало, чтобы у мужчины, который любит красивую женщину, у которой есть соперницы, они не наговаривали на неё много всего». Я сказала: «Пречист Аллах! Неужели люди действительно говорят такое?»
Я плакала всю ту ночь до утра, не переставая, и слёзы мои не высыхали, и я не сомкнула глаз. Наутро я продолжала плакать. Посланник Аллаха ﷺ призвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зейда, когда откровение задержалось, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Что касается Усамы ибн Зейда, то он посоветовал Посланнику Аллаха ﷺ то, что знал о невиновности его жены, и то, что чувствовал в своей душе привязанности к ним, и сказал: «О Посланник Аллаха, это твоя жена, и мы не знаем о ней ничего, кроме хорошего». А что касается Али ибн Абу Талиба, то он сказал: «Аллах не стеснил тебя — женщин кроме неё много, а если ты спросишь служанку, она скажет тебе правду». Тогда Посланник Аллаха ﷺ позвал Барыру и спросил: «О Барыра, видела ли ты что-нибудь, что вызывало бы у тебя подозрение в отношении Аиши?» Барыра ответила ему: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я не видела в ней ничего предосудительного, кроме того, что она молодая девушка, которая засыпает, оставив тесто своей семьи, и тогда приходит домашнее животное и съедает его».
Тогда Посланник Аллаха ﷺ поднялся на минбар и попросил, чтобы его не осуждали за то, что он предпримет в отношении Абдуллаха ибн Убайя ибн Салюля. Аиша сказала: Посланник Аллаха ﷺ сказал, стоя на минбаре: «О собрание мусульман! Кто поддержит меня против человека, чьи оскорбления в адрес моей семьи дошли до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме хорошего. И они также упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме хорошего, и который никогда не входил к моей семье иначе, как вместе со мной». Тогда встал Са‘д ибн Му‘аз аль-Ансари и сказал: «Я поддержу тебя против него, о Посланник Аллаха! Если он из племени Аус, мы отрубим ему голову, а если он из наших братьев хазраджитов, то прикажи нам, и мы исполним твой приказ». Тогда встал Са‘д ибн Убада — а он был предводителем хазраджитов и был человеком праведным, но им овладела родовая ревность, — и сказал Са‘ду ибн Му‘азу: «Ты солгал! Клянусь жизнью Аллаха, ты его не убьёшь и не сможешь его убить». Тогда встал Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са‘да ибн Му‘аза, и сказал Са‘ду ибн Убаде: «Ты солгал! Клянусь жизнью Аллаха, мы непременно убьём его, ведь ты лицемер, защищающий лицемеров». Тогда оба племени — Аус и Хазрадж — так взволновались, что чуть не подрались друг с другом, а Посланник Аллаха ﷺ стоял на минбаре. Посланник Аллаха ﷺ не переставал успокаивать их, пока они не замолчали, и он тоже замолчал.
Я плакала весь тот день, слёзы мои не высыхали, и я не сомкнула глаз. Затем я плакала следующую ночь, слёзы мои не высыхали, и я не сомкнула глаз, а мои родители думали, что от плача разорвётся моя печень.
И вот, пока они оба сидели около меня, а я плакала, у меня попросила разрешения войти одна женщина из ансаров, и я разрешила ей. Она села и стала плакать вместе со мной. И пока мы были в таком положении, к нам вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и сел. Он не садился рядом со мной с тех пор, как обо мне было сказано то, что было сказано, и прошёл уже месяц, а откровение о моём деле не приходило к нему. Посланник Аллаха ﷺ произнёс свидетельство веры, когда сел, а затем сказал: «А затем, о Аиша! До меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то попроси у Аллаха прощения и покайся перед Ним, ведь если раб признаётся в грехе, а затем кается, Аллах принимает его покаяние». Когда Посланник Аллаха ﷺ закончил свою речь, мои слёзы иссякли настолько, что я не чувствовала больше ни капли. Я сказала своему отцу: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал». Он сказал: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала своей матери: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ». Она сказала: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ».
Тогда я сказала, будучи молодой девушкой, мало знавшей Коран наизусть: «Клянусь Аллахом, я знаю, что вы уже слышали об этом настолько, что это укрепилось в ваших душах, и вы поверили в это. Если я скажу вам, что я невиновна, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы мне не поверите. А если я признаюсь вам в чём-то, тогда как Аллах знает, что я невиновна, вы мне поверите. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас иного примера, кроме слов отца Юсуфа: «Терпение прекрасно, и Аллах — Тот, у Кого следует просить помощи против того, что вы описываете»».
Затем я повернулась и легла на свою постель. И клянусь Аллахом, я тогда уже знала, что я невиновна и что Аллах оправдает меня, объявив о моей невиновности. Но, клянусь Аллахом, я не думала, что о моём деле будет ниспослано откровение, которое станут читать [вслух] — моё дело было слишком незначительным в моих глазах, чтобы Аллах ﷻ говорил обо мне откровением, которое станут читать. Но я надеялась, что Посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, посредством которого Аллах оправдает меня.
Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха ﷺ не успел покинуть своё место и никто из домочадцев не вышел, как Аллах ﷻ ниспослал откровение Своему Пророку ﷺ. Его охватило то состояние, которое охватывало его при ниспослании откровения, так что с него капали крупные капли пота, подобные жемчужинам, хотя день был холодным, — из-за тяжести слов, которые были ниспосланы ему. Когда с Посланника Аллаха ﷺ было снято это состояние, он засмеялся, и первые слова, которые он произнёс, были: «Радуйся, Аиша! Что касается Аллаха, то Он оправдал тебя». Моя мать сказала мне: «Встань к нему». Я сказала: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду благодарить никого, кроме Аллаха — это Он ниспослал моё оправдание»».
Аллах ﷻ ниспослал: «Поистине, те, которые возвели клевету, — группа из вас» [24:11] — десять аятов. Так Аллах ﷻ ниспослал эти аяты о моей невиновности. Абу Бакр, который обычно тратил на Мистаха из-за родства с ним и его бедности, сказал: «Клянусь Аллахом, я больше никогда не потрачу на него ничего после того, что он сказал об Аише». Тогда Аллах ﷻ ниспослал: «Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся, что не будут давать родственникам» [24:22] — до слов: «Неужели вы не желаете, чтобы Аллах простил вас?»
Хаббан ибн Муса сказал: Абдуллах ибн аль-Мубарак сказал: «Это самый обнадёживающий аят в Книге Аллаха».
Абу Бакр сказал: «Клянусь Аллахом, я действительно хочу, чтобы Аллах простил меня». И он возобновил ту помощь Мистаху, которую оказывал ему прежде, и сказал: «Я никогда не лишу его этого».
Аиша сказала: «Посланник Аллаха ﷺ спросил Зайнаб бинт Джахш, супругу Пророка ﷺ, о моём деле: «Что ты знаешь? Или что ты видела?» Она ответила: «О Посланник Аллаха, я храню в чистоте свой слух и своё зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю ничего, кроме хорошего»».
Аиша сказала: «А ведь это она соперничала со мной по положению среди жён Пророка ﷺ, но Аллах уберёг её благодаря её благочестию. А её сестра Хамна бинт Джахш стала сражаться за неё [распространяя клевету] и погибла в числе тех, кто погиб».
Аз-Зухри сказал: «Вот то, что дошло до нас из рассказа этой группы».
А в хадисе Юнуса сказано: «...его охватила родовая ревность»