...из-за возможности того, что они по очереди возглавляли [войско]: то один из них командовал, то другой. Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово (и он был самым знающим из своего народа и наиболее хранящим их дела и т. д.) — то есть наиболее их запоминающим.
Его слово (кроме двух походов) — имеется в виду поход при Бадре и поход на Табук.
Его слово (и он продолжил хадис) — подлежащим при глаголе «продолжил» является местоимение, относящееся к Ма‘калю ибн Убайдуллаху.
Его слово (превышающих десять тысяч) — сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): здесь встречается указание на превышение десяти тысяч без уточнения точного числа. Абу Зур‘а ар-Рази сказал, что их было семьдесят тысяч, а Ибн Исхак сказал, что их было тридцать тысяч, и это более известное мнение. Некоторые имамы совместили оба сообщения тем, что Абу Зур‘а посчитал и следующих, и тех, за кем следовали, а Ибн Исхак посчитал только тех, за кем следовали. Аллах знает лучше. Конец цитаты (см. «Шарх ан-Навави», 17/100).
Его слово (и их не объединяет ни один хранящий диван) — слово «диван» произносится с касрой над «даль», передаётся также с фатхой: это книга, в которую записывалось войско и получающие содержание. Аллах Всевышний знает лучше.
«Я хочу только исправить, насколько могу; и успех мой только от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь».
(10) — Глава о разъяснении хадиса об измышленной клевете (аль-ифк) и о принятии покаяния клеветника.
По непрерывной цепи передачи, восходящей к автору (да помилует его Аллах), в начале книги сказано:
[6994] (2770) — Хаддасана Хаббан ибн Муса, ахбарана Абдуллах ибн аль-Мубарак, ахбарана Юнус ибн Язид аль-Айли (ح). И хаддасана Исхак ибн Ибрахим аль-Ханзали, и Мухаммад ибн Рафи‘, и Абд ибн Хумайд — сказал Ибн Рафи‘: «хаддасана», а два других сказали: «ахбарана» — Абд ар-Раззак, ахбарана Ма‘мар, и изложение [текста] — по хадису Ма‘мара, по риваяту Абда и Ибн Рафи‘. Юнус и Ма‘мар оба сказали: от аз-Зухри, ахбарани Са‘ид ибн аль-Мусаййаб, и Урва ибн аз-Зубайр, и Алькама ибн Ваккас, и Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба ибн Мас‘уд — о хадисе Аиши, жены Пророка ﷺ, когда клеветники сказали о ней то, что сказали, а Аллах оправдал её от того, что они сказали. Каждый из них передал мне некую часть её хадиса, причём одни из них были более хранящими её хадис, чем другие, и более точными в передаче подробностей. И я усвоил от каждого из них хадис, который он мне передал, и части их хадисов подтверждают друг друга. Они рассказали, что Аиша, жена Пророка ﷺ, сказала: «Посланник Аллаха ﷺ, когда хотел отправиться в путь, бросал жребий между своими жёнами: та из них, чей жребий выпадал, отправлялась с Посланником Аллаха ﷺ вместе с ним». Аиша сказала: «Он бросил жребий между нами в одном из походов, который он совершал, и выпал мой жребий, и я вышла с Посланником Аллаха ﷺ. Это было после того, как был ниспослан аят о завесе (хиджаб), и меня несли в моём паланкине и снимали в нём во время нашего пути, пока Посланник Аллаха ﷺ не закончил свой поход и не отправился в обратный путь. Когда мы приблизились к Медине, однажды ночью было объявлено об отправлении в путь. Я встала, когда объявили об отправлении, и пошла, пока не прошла мимо войска. Когда я закончила своё дело, я направилась к своему седлу и коснулась своей груди — и оказалось, что моё ожерелье из бус зафарских порвалось. Я вернулась и стала искать своё ожерелье, и поиск его задержал меня. А группа людей, которые обычно седлали для меня, подошла, подняла мой паланкин и погрузила его на моего верблюда, на котором я ездила, полагая, что я в нём.
Аиша сказала: «В то время женщины были лёгкими, не отягощёнными полнотой и не покрытыми плотью — они ели лишь немного пищи. Поэтому люди не заметили тяжести паланкина, когда его седлали и поднимали. А я была молодой девушкой. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло далеко. Я пришла на место их стоянки, но там не было ни зовущего, ни отвечающего. Я направилась к тому месту, где была прежде, полагая, что люди заметят моё отсутствие и вернутся за мной. Пока я сидела на своём месте, меня одолел сон, и я заснула.
А Сафван ибн аль-Му‘атталь ас-Сулями, затем аз-Закваани, задержался позади войска на отдых, а затем пустился в путь ночью и оказался утром у моего места. Он увидел тёмный силуэт спящего человека, подошёл ко мне и узнал меня, увидев, — ведь он видел меня прежде, чем был ниспослан аят о завесе. Я проснулась от его слов «Воистину, к Аллаху мы возвращаемся» (истирджа‘), когда он узнал меня, и я закрыла лицо своим покровом. Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова, и я не услышала от него ни слова, кроме этого возгласа возвращения к Аллаху, пока он не опустил свою верблюдицу на колени и не наступил на её переднюю ногу [чтобы я могла сесть]. Я села на неё, и он пошёл, ведя верблюдицу со мной, пока мы не достигли войска после того, как они остановились на отдых в самый разгар полуденного зноя. И погиб тот, кто погиб, [говоря] обо мне [клевету], а тем, кто взял на себя большую часть этого [греха], был Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль.
Мы прибыли в Медину, и я заболела, когда мы прибыли в Медину, на месяц, а люди распространяли слова клеветников, и я не знала об этом ничего, но меня смущало в моей болезни то, что я не видела от Посланника Аллаха ﷺ той нежности, которую видела от него прежде, когда болела. Посланник Аллаха ﷺ входил, приветствовал, а затем говорил: «Как она?» — и это меня смущало, но я не подозревала о зле, пока не вышла после того, как поправилась, и со мной вышла Умм Мистах в сторону Манасы — а это было наше место для нужды, и мы выходили туда только ночью, и это было до того, как мы устроили отхожие места вблизи наших домов, а наш обычай в этом был подобен обычаю древних арабов в отношении избегания [нечистоты]: мы тяготились устройством отхожих мест возле наших домов».
Я отправилась вместе с матерью Мистаха — а она дочь Абу Рухма ибн аль-Мутталиба ибн Абд Манафа, мать её — дочь Сахра ибн Амира, тётка Абу Бакра ас-Сиддика по матери, а сын её — Мистах ибн Усаса ибн Аббада ибн аль-Мутталиба. Мы с дочерью Абу Рухма направились к моему дому, когда закончили своё дело, и мать Мистаха споткнулась в своём покрывале и сказала: «Да сгинет Мистах!» Я сказала ей: «Плохо ты сказала — разве ты поносишь человека, участвовавшего в битве при Бадре?» Она сказала: «О ты, разве ты не слышала, что он сказал?» Я спросила: «А что он сказал?» И она рассказала мне слова людей лжи (клеветников). От этого моя болезнь усилилась ещё больше.
Когда я вернулась домой, ко мне вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и сказал: «Как ты, о та?» Я сказала: «Позволишь ли ты мне пойти к моим родителям?» — а я тогда хотела удостовериться в этой вести через них. Посланник Аллаха ﷺ позволил мне, и я пришла к своим родителям и спросила у матери: «О матушка, о чём говорят люди?» Она ответила: «Дочь моя, не переживай так, клянусь Аллахом, редко бывало, чтобы у мужчины, любящего красивую жену, при наличии у неё соперниц, те не наговаривали на неё много всего».
Я сказала: «Пресвят Аллах! И люди действительно говорят об этом?» Я плакала всю ту ночь до утра, и слёзы мои не останавливались, и сон не касался глаз моих. Потом наступило утро, а я всё плакала.
Посланник Аллаха ﷺ призвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зайда, когда откровение задержалось, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Усама ибн Зайд высказал Посланнику Аллаха ﷺ то, что он знал о невиновности его семьи, и ту любовь, которую он в душе питал к ним, сказав: «О Посланник Аллаха, это твоя семья, и мы не знаем о них ничего, кроме добра». А Али ибн Абу Талиб сказал: «Аллах не сузил для тебя выбор — женщин, кроме неё, много, а если ты спросишь служанку, она скажет тебе правду».
Тогда Посланник Аллаха ﷺ призвал Барыру и сказал: «О Барыра, видела ли ты что-нибудь подозрительное в отношении Аиши?» Барыра ответила ему: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я не видела за ней ничего, что могла бы поставить ей в упрёк, кроме того, что она — молодая девушка, которая засыпает, оставляя тесто семьи без присмотра, и приходит домашнее животное и съедает его».
Затем Посланник Аллаха ﷺ встал на минбаре и попросил разрешения у людей относиться к Абдуллаху ибн Убайю ибн Салюлю. Он сказал, стоя на минбаре: «О собрание мусульман! Кто оправдает меня в отношении человека, чья обида дошла до моей семьи? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме добра, и они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме добра, и он не входил к моей семье иначе как со мной».
Тогда встал Саад ибн Муаз аль-Ансари и сказал: «Я оправдаю тебя от него, о Посланник Аллаха! Если он из аус, мы отрубим ему голову, а если он из наших братьев хазрадж, прикажи нам, и мы исполним твой приказ». Тогда встал Саад ибн Убада, глава хазраджитов, — а он был человеком праведным, но тут его охватила гордость племенная — и сказал Сааду ибн Муазу: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха, ты не убьёшь его и не сможешь его убить». Тогда встал Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Саада ибн Муаза, и сказал Сааду ибн Убаде: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха, мы непременно убьём его, ибо ты — лицемер, защищающий лицемеров». И вспыхнули два племени — аус и хазрадж, — так что чуть не дошло до драки, а Посланник Аллаха ﷺ всё стоял на минбаре. Он не переставал успокаивать их, пока они не умолкли, и он умолк.
Я плакала весь тот день, и слёзы мои не останавливались, и сон не касался глаз моих. Потом я плакала следующую ночь, и слёзы мои не останавливались, и сон не касался глаз моих, а мои родители думали, что плач разрывает мою печень. И вот, когда они оба сидели у меня, а я плакала, попросила разрешения войти ко мне одна женщина из ансаров, и я разрешила ей, и она села, плача вместе со мной.
И вот, пока мы были в таком положении, к нам вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал, затем сел. Он не сидел у меня с тех пор, как было сказано обо мне то, что было сказано, и прошёл уже месяц, а откровение о моём деле ничего ему не сообщало. Посланник Аллаха ﷺ, сев, произнёс свидетельство веры, а затем сказал: «А затем, о Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то попроси у Аллаха прощения и покайся перед Ним, ибо, поистине, если раб признаёт свой грех, а затем покается, Аллах примет его покаяние».
Когда Посланник Аллаха ﷺ закончил свою речь, слёзы мои иссохли, так что я не чувствовала ни капли из них. Я сказала своему отцу: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал». Он ответил: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала матери: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ». Она сказала: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ».
Тогда я сказала — а я была молодой девушкой, не читавшей много Корана: «Клянусь Аллахом, я знаю, что вы уже услышали об этом, так что это укрепилось в ваших душах, и вы поверили этому. Если я скажу вам, что я невиновна — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне в этом; а если я признаюсь вам в чём-то — а Аллах знает, что я невиновна, — вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас иного примера, кроме как то, что сказал отец Юсуфа: «Оставайтесь терпеливыми и прекрасными, и Аллах — Тот, к Кому обращаются за помощью против того, что вы описываете» (Сура «Юсуф», 18)».
Она сказала: «Затем я отвернулась и легла на своей постели». Она сказала: «А я, клянусь Аллахом, в тот момент знала, что я невиновна и что Аллах оправдает меня, подтвердив мою невиновность, но, клянусь Аллахом, я не думала, что относительно моего дела будет ниспослано откровение, которое будут читать вслух, — моё дело было слишком незначительным в моих глазах, чтобы Аллах ﷻ говорил обо мне то, что будет читаться вслух. Но я надеялась, что Посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, которым Аллах оправдает меня». Она сказала: «И, клянусь Аллахом, Посланник Аллаха ﷺ не покинул своего места, и никто из домочадцев не вышел, как вдруг Аллах ﷻ ниспослал откровение Своему Пророку ﷺ, и его охватило то тяжёлое состояние, которое обычно охватывало его при ниспослании откровения, так что с него стекал пот, подобный жемчужинам, в холодный день — от тяжести слова, которое было ниспослано ему». Она сказала: «Когда с Посланника Аллаха ﷺ было снято это состояние, он смеялся, и первым словом, которое он произнёс, было: «Радуйся, о Аиша! Аллах оправдал тебя»». Тогда моя мать сказала мне: «Встань к нему». Я сказала: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду благодарить никого, кроме Аллаха, — это Он ниспослал мою невиновность». Она сказала: «И тогда Аллах ﷻ ниспослал: «Поистине, те, которые пришли с клеветой, — это группа из вас» (сура «Свет», 11) — десять аятов. Аллах ﷻ ниспослал эти аяты как подтверждение моей невиновности».
Она сказала: «Тогда Абу Бакр, который расходовал на Мистаха из-за родства с ним и его бедности, сказал: «Клянусь Аллахом, я больше никогда не буду расходовать на него ничего после того, что он сказал об Аише». Тогда Аллах ﷻ ниспослал: «И пусть не клянутся обладающие достоинством и достатком среди вас, что не будут давать родственникам…» до слов Его: «Разве не желаете вы, чтобы Аллах простил вас?» (сура «Свет», 22)».
Хиббан ибн Муса сказал: Абдуллах ибн аль-Мубарак сказал: «Это самый обнадёживающий аят в Книге Аллаха». Тогда Абу Бакр сказал: «Клянусь Аллахом, я желаю, чтобы Аллах простил меня», — и вернул Мистаху то содержание, которое он ему давал, и сказал: «Я никогда не отниму это у него». Аиша сказала: «И Посланник Аллаха ﷺ спросил Зайнаб бинт Джахш, жену Пророка ﷺ, о моём деле: «Что тебе известно, или что ты видела?» Она сказала: «О Посланник Аллаха, я оберегаю свой слух и своё зрение, клянусь Аллахом, я не знаю ничего, кроме добра»». Аиша сказала: «А она была той из жён Пророка ﷺ, которая соперничала со мной, но Аллах защитил её благочестием. А её сестра Хамна бинт Джахш начала сражаться за неё [словом], и она погибла в числе тех, кто погиб».
Аз-Зухри сказал: «Это то, что дошло до нас об этой группе людей». А в риваяте Юнуса сказано: «Её охватило чувство родственной солидарности».
Участники этого иснада — четырнадцать человек:
1 — Хиббан ибн Муса ибн Саввар ас-Сулями, Абу Мухаммад аль-Марвази, аль-Кашмихани, надёжный [10-е поколение].
Передавал от Ибн аль-Мубарака, Абу Хамзы ас-Суккари, Давуда ибн Абд ар-Рахмана аль-Аттара и других.
От него передавали аль-Бухари, Муслим; также от него передавали ат-Тирмизи и ан-Насаи через посредство Ахлада ибн Абды аль-Амули, Мухаммада ибн Хатима ибн Нуайма аль-Марвази, Мухаммада ибн Али ибн аль-Хасана ибн Шакика, Ахмада ибн Ибрахима ад-Дауракы, Джафара аль-Фарьяби, Аббаса ад-Дури, Абу Зуры, Ибн Вары, аль-Хасана ибн Суфьяна и группы других.
Ибрахим ибн аль-Джунайд сказал: «Он не специалист по хадисам, но в нём нет вреда». Ибн Хиббан упомянул его в «Надёжных» и сказал, что он умер в 233 году, и то же сказал аль-Бухари.
От него передавали аль-Бухари, автор данного сочинения, ат-Тирмизи и ан-Насаи, и в этой книге у него нет ничего, кроме этого хадиса.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: «Хиббан ибн Муса» — с кясрой на «ха», и в «Сахихе» Муслима о нём не упоминается, кроме этого места, тогда как аль-Бухари много передавал от него в своём «Сахихе».
2 — Абдуллах ибн аль-Мубарак аль-Марвази, вольноотпущенник рода Ханзала, надёжный, твёрдый, знающий фикх, учёный, щедрый, борец на пути Аллаха, в котором собрались все добрые качества [8-е поколение] (умер в 181 году) в возрасте шестидесяти трёх лет (передают все составители шести сборников), упомянут ранее во «Введении» 5/32.
3 — Абд ар-Раззак ибн Хаммам ибн Нафи аль-Химьяри, вольноотпущенник их рода, Абу Бакр ас-Санани, надёжный, хафиз, составитель сочинений, известный, ослеп в конце своей жизни, после чего у него появились отклонения в памяти, и склонялся к шиизму [9-е поколение] (умер в 211 году) в возрасте восьмидесяти пяти лет (передают все составители шести сборников), упомянут ранее во «Введении» 4/18.
4 — Мамар ибн Рашид аль-Азди, вольноотпущенник их рода, Абу Урва аль-Басри, живший в Йемене, надёжный, твёрдый, достойный, однако в его передачах от Сабита, аль-Амаша и Хишама ибн Урвы есть нечто [сомнительное], а также в том, что он рассказывал в Басре, из старших [7-го поколения] (умер в 154 году) в возрасте пятидесяти восьми лет (передают все составители шести сборников), упомянут ранее во «Введении» 4/18.
5 — Саид ибн аль-Мусаййиб аль-Махзуми аль-Мадани, упомянут недавно.
6 — Урва ибн аз-Зубайр ибн аль-Аввам аль-Мадани, также упомянут недавно.
7 — Алькама ибн Ваккас (с усиленным «каф») аль-Лайси аль-Мадани, надёжный, твёрдый [2-го поколения], ошибся тот, кто утверждал, что у него была сподвижническая принадлежность, а говорят, что он родился при жизни Пророка ﷺ, умер во время правления Абд аль-Малика (передают все составители шести сборников), упомянут ранее в главе «Молитва путника и её сокращение» 17/1707.
8 — Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба ибн Масуд аль-Хузали, Абу Абдуллах аль-Мадани, надёжный, знающий фикх, твёрдый [3-го поколения] (умер в 94 году), а по другой версии — в 98 году, а по другой — иначе (передают все составители шести сборников), упомянут ранее во «Введении» 3/14.
9 — Аиша, жена Пророка ﷺ, дочь Абу Бакра ас-Сиддика (да будет доволен ими обоими Аллах), мать верующих, самая знающая в фикхе среди женщин безусловно и самая достойная из жён Пророка ﷺ, за исключением Хадиджи, о которой есть известное разногласие; умерла, согласно достоверному мнению, в 57 году (передают все составители шести сборников), упомянута ранее в «Толковании введения», ч. 1, с. 315. Остальные упомянуты в двух предыдущих главах.
[Замечание]: одна из тонкостей этого иснада заключается в том, что он относится к шестизвенным иснадам автора (да помилует его Аллах), и у него здесь два иснада, разделённых способом «тахвиль», а также в нём есть передача одного последователя (табиина) от четырёх других последователей, все из которых входят в число семи фикхов-знатоков, кроме Алькамы ибн Ваккаса. Это те, кого некоторые упомянули в стихах:
«Если скажут: кто в знании — семь морей, чьё слово не выходит за пределы истины, то скажи: это Убайдуллах, Урва, Касим, Саид, Абу Бакр, Сулейман, Хариджа».
А хафиз аль-Ираки собрал их в стихах:
«И среди старших — семь фикхов-знатоков: Хариджа, аль-Касим, затем Урва, затем Сулейман, Убайдуллах, Саид, а седьмой — предмет разногласия: либо Абу Салама, либо Салим, либо Абу Бакр — по этому вопросу есть спор».
И в этом иснаде — Аиша (да будет доволен ею Аллах), мать верующих, самая знающая в фикхе женщина этой общины и одна из семи многопередающих [сподвижников], которых я собрал в своих стихах:
«Многопередающие в передаче известий среди почтенных, славных сподвижников: Абу Хурайра, за ним Ибн Умар, затем Анас, затем супруга благочестивого наставника, затем Ибн Аббас, за ним Джабир, а после него аль-Худри — и это последний».
[Ещё одно замечание]: его слово («а изложение — это хадис Ма‘мара») означает: изложение хадиса, которое он привёл здесь, — это изложение Ма‘мара ибн Рашида, а что касается Юнуса, то он передал его смысл. А его слово («от риваята Абда») означает: Ибн Хумайд, его четвёртый шейх. (И Ибн Рафи‘) — в родительном падеже, присоединённое к слову «Абд»; то есть: от риваята Мухаммада ибн Рафи‘, его третьего шейха. (Сказали Юнус) ибн Язид (и Ма‘мар) ибн Рашид (вместе). А его слово («от аз-Зухри и далее») — это то, что сказали «Юнус и Ма‘мар». Аллах Всевышний знает лучше.
Разбор хадиса:
(От аз-Зухри) Мухаммада ибн Муслима — он сказал: (сообщил мне Са‘ид ибн аль-Мусаййиб) — ранее говорилось, что предпочтительнее читать это имя с касрой на удвоенной «я», а не с фатхой. Ас-Суюти сказал в «Альфийят аль-асар»:
Всякое «Мусайяб» — с фатхой на «я», кроме Абу Са‘ида, — добавлена касра, и стало равновесным.
И всё же эта касра предпочтительнее, ведь так произносили жители Медины, и это утвердилось.
От самого Са‘ида передано, что он не любил произношение с фатхой, более того — говорят, что он даже проклинал того, кто на нём настаивал.
Так избегай же произношения с фатхой, чтобы уберечься от его мольбы против тебя, — и как прекрасно это стремление!
(1) То есть: стало равновесным и упорядоченным его произношение, поскольку оно фиксируется обоими способами.
(И Урва ибн аз-Зубайр) аль-Асади аль-Мадани, (и Алькама ибн Ваккас) аль-Лейси, (и Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба ибн Мас‘уд) аль-Хузали аль-Мадани.
[Замечание]: Ибн Хаджар в «Фатхе» подытожил риваяты этого хадиса, сделав это прекрасно и с пользой. Он (да помилует его Аллах) сказал, суть чего сводится к следующему:
Аль-Бухари (да помилует его Аллах) привёл хадис об измышлении полностью по пути аль-Лейса от Юнуса ибн Язида от аз-Зухри от его четырёх шейхов. Он также привёл его полностью в «Свидетельствах» по пути Фулайха ибн Сулеймана и в «Военных походах» по пути Салиха ибн Кайсана — оба от аз-Зухри. В других же местах он привёл его сокращённо: впервые он вывел его в «Джихаде», затем в «Свидетельствах», затем в «Толковании», затем в «Клятвах и обетах», затем в «Единобожии» по пути Абдуллаха ан-Нумайри от Юнуса — сокращённо во всех этих местах. Он также вывел его в «Единобожии» и привёл с приостановленным иснадом в «Свидетельствах», также сокращённо, от риваята аль-Лейса. И вывел его в «Толковании», «Клятвах и обетах» и «Держании за основу» по пути Салиха ибн Кайсана сокращённо, также во всех этих местах. И вывел часть его с приостановленным иснадом в «Военных походах» по пути ан-Ну‘мана ибн Рашида от аз-Зухри, а по пути Ма‘мара от аз-Зухри — другую часть.
Муслим вывел его от риваята Абдуллаха ибн аль-Мубарака от Юнуса и от риваята Абд ар-Раззака от Ма‘мара — оба от аз-Зухри, — и привёл его по формулировке Ма‘мара. Затем он привёл его по пути Фулайха и Салиха с их иснадами, сказав подобное же, за исключением того, что он разъяснил разночтение в словах: «охватила её ревность» или «побудила её к невежеству», а также в слове «мувгирин», как это будет далее, и упомянул в риваяте Салиха добавление, на которое я укажу.
Составитель говорит: это добавление — его слова: «И он добавил в хадисе Салиха: Урва сказал: Аиша не любила, чтобы при ней хулили Хассана, и говорила: ведь он сказал:
Поистине, мой отец, и его отец, и моя честь — щит для чести Мухаммада от вас.
(1) А в другой версии: «и моя мать».
И добавил ещё: Урва сказал: Аиша сказала: «Клянусь Аллахом, тот человек, о котором было сказано то, что было сказано, поистине говорит: «Пречист Аллах! Клянусь Тем, в Чьей Руке моя душа, я никогда не открывал покрова ни одной женщины». Она сказала: затем он был убит после этого мучеником на пути Аллаха»».
(1) А в другой версии: «покрова» (с иным предлогом).
Он сказал: ан-Насаи вывел его в «Обхождении с жёнами» по пути Салиха, и вывел его в «Толковании» по пути Мухаммада ибн Саура от Ма‘мара, но ограничился приблизительно половиной его начала. Затем сказал: и привёл хадис, и вывел его по пути Ибн Вахба от Юнуса, и упомянул другого, — оба от аз-Зухри с его иснадом: «И призвал Посланник Аллаха ﷺ Али и Усаму, советуясь с ними — до его слов: — приходит домашнее животное и съедает это», — вывел это в «Судопроизводстве».
Абу Дауд вывел по пути Ибн Вахба от Юнуса часть этого хадиса в «Сунне» — это слова Аиши: «А моё дело для меня самой было слишком незначительным, чтобы Аллах говорил обо мне откровением, которое читается».
Ат-Тирмизи упомянул его от Юнуса, Ма‘мара и других от аз-Зухри с приостановленным иснадом, следом за риваятом Хишама ибн Урвы от своего отца.
Он сказал: таковы все пути этого хадиса в этих книгах.
Он передан от аз-Зухри также не через этих передатчиков: его вывели Абу Аввана в своём «Сахихе» и ат-Табарани от риваята Яхьи ибн Са‘ида аль-Ансари, Убайдуллаха ибн Умара аль-Умари, Исхака ибн Рашида, Атаа аль-Хорасани, Укайля и Ибн Джурайджа.
Абу Аввана также вывел его от риваята Мухаммада ибн Исхака, Бакра ибн Ваиля, Муавии ибн Яхьи и Хумайда аль-А‘раджа.
У Абу Дауда есть часть от риваята этого Хумайда, а также у ат-Табарани — от риваята Зияда ибн Са‘да, Ибн Аби Атика, Салиха ибн Аби аль-Ахдара, Афлаха ибн Абдуллаха ибн аль-Мафиры, Исмаила ибн Рафи‘ и Я‘куба ибн Атаа.
Ибн Мардавайх вывел его от риваята Ибн Уяйны и Абд ар-Рахмана ибн Исхака — их слова таковы. Число этих передатчиков составляет восемнадцать человек, все от аз-Зухри; среди них есть те, кто приводил хадис полно, и те, кто сокращал. Большинство из них ставит Урву перед Са‘идом, после Са‘ида — Алькаму, а завершает Убайдуллахом. Ма‘мар и Юнус (в риваяте от него через Ибн Вахба), а также Укайль и Ибн Исхак в риваяте Муавии, и Зияд, Афлах, Исмаил и Я‘куб ставят Са‘ида ибн аль-Мусаййиба перед Урвой. Ибн Вахб ставит Алькаму перед Убайдуллахом. Ибн Исхак в одном из риваятов ставит Алькаму первым, вторым — Са‘ида, третьим — Урву, а Убайдуллаха оставляет последним. Атаа аль-Хорасани в одном риваяте ставит Убайдуллаха перед Урвой, а в другом опускает Са‘ида вовсе. Точно так же Салих ибн Аби аль-Ахдар ставит Убайдуллаха первым, но вторым делает Абу Саламу ибн Абд ар-Рахмана вместо Са‘ида, третьим — Алькаму, а завершает Урвой. Бакр же ограничивается только Са‘идом. Здесь заканчивается то, что сказал Ибн Хаджар (да помилует его Аллах) (1), и это очень хорошее исследование. Аллах Всевышний знает лучше.
(1) «Фатх», 10/390–392, «Книга толкования», № (4750).
А его слово («о хадисе Аиши») связано со словом «сообщил мне», а его слово («жены Пророка ﷺ») — приложение, поясняющее слово «Аиша», либо заменяющее его.
[Замечание]: слово «зауж» без «та» применяется как к мужчине, так и к женщине. Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: «Мужчина — зауж женщины, и она также — его зауж; это высокий язык, на котором пришёл Коран, как в словах Всевышнего: ‹Поселись ты и твоя супруга в Раю› [«Корова», 35], а множественное число от обоих — «азваж», как сказал Абу Хатим. Жители Наджда говорят о женщине «зауджа» с «та», и жители Харама так же говорят. Ибн ас-Сиккит, наоборот, сказал: жители Хиджаза говорят о женщине «зауж» без «та», а остальные арабы — «зауджа» с «та», множественное — «завджат». Правоведы же ограничиваются в употреблении этим словом для ясности и во избежание путаницы между мужчиной и женщиной, ведь если сказать: «в наследстве есть зауж и сын», — неизвестно, идёт ли речь о муже или жене»». Конец (2).
(2) «Аль-Мисбах», 1/259.
А его слово («когда сказали ей») — «хина» («когда») — обстоятельство, связанное с определением к «хадису Аиши»; то есть: её хадис, относящийся к тому времени, когда люди измышления сказали ей [то, что сказали]. А его слово («люди измышления») — стоит в именительном падеже как подлежащее. Слово «аль-ифк» — с касрой на «хамзе», с фатхой на ней, и с обеими открытыми гласными — означает «ложь». Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «афака» (по образцу «зараба»), и «алима» — «ифкан» — с касрой, с фатхой, и с обеими открытыми, а также «уфукан» — означает «солгал»». Конец (3).
(3) «Аль-Камус аль-мухит», с. 53.
Ан-Насафи сказал в своём «Тафсире»: «аль-ифк» — это наивысшая степень измышления и лжи; и говорят также, что это — клевета, которую ты не ощущаешь, пока она не обрушится на тебя внезапно. А изначально «аль-афк» с фатхой — это масдар
Твои слова «афакаху йа'фикуху афкан» (أفكه يأفكه أَفْكًا): «перевернул его», «отвратил его от чего-либо». Отсюда слова Всевышнего: ﴿Разве ты пришёл к нам, чтобы отвратить нас от наших богов?﴾ [аль-Ахкаф: 22]. Ложь названа «ифк» потому, что она отвращена от истины, — сказано в «Умда» (\1).
Имена людей, причастных к клевете (ифк), будут упомянуты вскоре, если пожелает Всевышний Аллах.
Его слово («что они говорили») — «ма» здесь связующее слово (мосуля), а возвратное местоимение опущено, то есть: «то, что они говорили», из того, что не подобает её достоинству, (да будет доволен ею Аллах).
Его слово («и Аллах очистил её») — то есть: Всевышний Аллах очистил Аишу, (да будет доволен ею Аллах), («от того, что они говорили»), то есть от клеветы, которую они произнесли и выдумали против неё. И сказал Всевышний Аллах: ﴿Воистину, те, которые явились с этой клеветой, — группа из вас. Не считайте это злом для себя, нет, это добро для вас. Каждому человеку из них — то, что он приобрёл из греха﴾ [ан-Нур: 11] и до конца десяти аятов.
Его слово («и все они») — то есть все четверо упомянутых, («передавали мне часть») — то есть некоторую часть («её хадиса») — сказано в «Фатх»: это слова аз-Зухри, как в риваяте Фулейха: «Сказал аз-Зухри...» и т. д. А в риваяте Ибн Исхака: «Сказал аз-Зухри: каждый передал мне часть этого хадиса, и я собрал для тебя всё, что они мне передали». Когда Ибн Исхак присоединил к риваяту аз-Зухри от четверых свой собственный риваят от Абдуллаха ибн Абу Бакра, от Амры, и от Йахйи ибн Аббада ибн Абдуллаха ибн аз-Зубайра, от его отца, — оба от Аишы, — он сказал: «Хадис всех этих лиц вошёл сюда вместе, каждый из них передавал то, чего не передавал его товарищ, и каждый был надёжен, так что каждый передавал от неё то, что слышал». Сказал... и упомянул это.
Сказал ан-Навави, (да помилует его Аллах): то, что упомянул аз-Зухри относительно объединения хадиса от них, дозволено, в этом нет запрета и нет неодобрения, поскольку он разъяснил, что часть хадиса — от одного из них, а часть — от другого, а эти четверо — имамы, хафизы, надёжные передатчики из числа наиболее почтенных таби'инов. Поэтому если какое-либо слово этого хадиса колеблется между принадлежностью к одному из них или к другому, это не вредит, и допустимо ссылаться на него, поскольку оба надёжны. Учёные согласны, что если кто-то скажет: «Мне передал Зайд или Амр», а оба надёжны и известны своей надёжностью тому, к кому обращена речь, то допустимо ссылаться на это. Конец цитаты (\2).
(\1) «Умдат аль-кари» 13/228.
(\2) «Шарх ан-Навави» 17/102-103.
Сказал составитель, да простит его Аллах: на то, что упомянул ан-Навави, (да помилует его Аллах), о допустимости ссылки на подобное, указал ас-Суюти, (да помилует его Аллах), в «Альфийят аль-асар», сказав:
И тот, кто передал часть хадиса от одного человека,
а часть его — от другого, затем объединил
это от них двоих, разъясняя без
различения — дозволь это, а опущение части
бывает признанным недостоверным или признанным достоверным,
и там, где порицание одного — не принимай.
Сказал Ийад: учёные критиковали аз-Зухри за то, что он сделал, передав этот хадис в смешанном виде от этих четверых, и говорили: ему следовало отдельно привести хадис каждого из них от другого. Конец цитаты.
Сказал Хафиз, (да помилует его Аллах): я проследил его пути (иснады) и обнаружил его в риваяте Урвы отдельно, и в риваяте Алькамы ибн Ваккаса отдельно, и в изложении каждого из них есть отклонения, и недостатки, и некоторое добавление по сравнению с тем, что в изложении аз-Зухри от четверых.
Что касается риваята Урвы, его вывел аль-Бухари в «Свидетельствах» через риваят Фулейха ибн Сулеймана, от Хишама ибн Урвы, от его отца, следом за риваятом Фулейха от аз-Зухри, сказав: «подобно этому», не изложив его текст полностью, а между ними большая разница, так что, похоже, Фулейх допустил вольность в своих словах «подобно этому». Аль-Бухари привёл это в форме та'лика, как это будет вскоре приведено от Абу Усамы, от Хишама ибн Урвы, от его отца, полностью, а Муслим привёл это в форме васль от Абу Усамы, однако не изложил полностью, а Ахмад и Абу Бакр ибн Абу Шейба привели это в форме васль от Абу Усамы полностью, и так же вывели это ат-Тирмизи, ат-Табари и аль-Исмаили через риваят Абу Усамы, и вывел это Абу Аваана и ат-Табарани через риваят Хаммада ибн Саламы, и Абу Увайса, и Абу Аваны, и Ибн Мардавайх через риваят Юнуса ибн Бакра, и ад-Даракутни в «Гараиб» через риваят Малика, и Абу Аваана через риваят Али ибн Мусхира и Саида ибн Абу Хиляля. Аль-Бухари связал это (в форме васль) вкратце в «Аль-и'тисам» через риваят Йахйи ибн Абу Закарийи — все они от Хишама ибн Урвы, полно и вкратце.
Что касается риваята Алькамы ибн Ваккаса, его связал (в форме васль) ат-Табари и ат-Табарани через путь Йахйи ибн Абд ар-Рахмана ибн Хатиба от него.
Что касается риваята Саида ибн аль-Мусайиба и Убайдуллаха, я не нашёл их, кроме как через риваят аз-Зухри от них двоих.
Этот хадис передавали от Аишы также другие, помимо этих четверых. Аль-Бухари вывел это в «Свидетельствах» через риваят Амры бинт Абд ар-Рахман, от Аишы, не изложив её текст полностью, а изложил это Абу Аваана в своём «Сахихе», и ат-Табарани через путь Абу Увайса, и Абу Аваана, а также ат-Табари через путь Мухаммада ибн Исхака, оба от Абдуллаха ибн Абу Бакра ибн Хазма от неё. Также вывел это Абу Аваана через риваят Абу Салямы ибн Абд ар-Рахмана, от Аишы, и аль-Бухари через риваят аль-Касима ибн Мухаммада ибн Абу Бакра, от Аишы, однако не изложил её текст полностью, вывел это в «Свидетельствах», и так же риваят Амры следом за риваятом Фулейха от аз-Зухри. Вывел это также Абу Аваана и ат-Табарани через путь аль-Асвада ибн Язида, и Аббада ибн Абдуллаха ибн аз-Зубайра, и Микасма, вольноотпущенника Ибн Аббаса, — все трое от Аишы.
Этот хадис передавала также группа сподвижников помимо Аишы, среди них: Абдуллах ибн аз-Зубайр, и его хадис также следует за риваятом Фулейха у аль-Бухари в «Свидетельствах», но текст не изложен. И хадис Умм Руман уже был приведён ранее в истории Юсуфа, и в «Магази», и будет вскоре приведён вкратце. Ибн Аббас и Ибн Умар, и их хадис у ат-Табарани и Ибн Мардавайха. Абу Хурайра, и его хадис у аль-Баззара. Абу аль-Йасар, и его хадис вкратце у Ибн Мардавайха.
Таким образом, всего из сподвижников, кто передал это помимо Аишы, — шесть, а из таби'инов, передавших от Аишы, — десять.
Ибн Абу Хатим привёл это через путь Саида ибн Джубайра в форме мурсаль со слабым иснадом, и привёл это аль-Хаким в «аль-Икляль» через риваят Мукатиля ибн Хаййана — с «мим» и «та» с точкой, — также в форме мурсаль.
Сказал Хафиз, (да помилует его Аллах): я упомяну в ходе разбора этого хадиса ту дополнительную пользу, что есть в риваяте этих лиц, если пожелает Всевышний Аллах.
Сказал составитель, да простит его Аллах: я приведу в этом своём разборе то, что упомянул Хафиз, (да помилует его Аллах), и добавлю то, что есть в остальных шархах, если пожелает Всевышний Аллах.
(«И некоторые из них») — то есть некоторые из этих четверых («были более осведомлены», то есть лучше запоминали и лучше излагали и передавали хадис («её хадиса»), то есть хадиса Аишы, (да будет доволен ею Аллах), («чем другие»).
Сказал Хафиз, (да помилует его Аллах): это указывает на то, что некоторые из этих четверых более отличались в изложении хадиса, чем другие, с точки зрения запоминания большей его части, а не на то, что некоторые из них абсолютно более точны, чем другие. Поэтому он сказал: «более осведомлён в нём», то есть именно в упомянутом хадисе.
(«И более твёрд в изложении») — то есть в передаче — сказано в «Фатх». А в «Умда» сказано: «иктисас» (اقتصاصًا) — то есть запоминание. Говорят: «кассасту-ш-шай'а» — если следовал за следом чего-либо шаг за шагом. Отсюда слова Всевышнего: ﴿Мы рассказываем тебе наилучший из рассказов﴾ [Юсуф: 3], и Его слова: ﴿И сказала она сестре его: «Следуй за ним»﴾ [аль-Касас: 11], то есть: следуй за его следом. Отсюда — «расказчик» (кассы), который приходит с рассказом. Допускается также с «син»: «кассасту асараху кассан». Конец цитаты (\1).
(«И я запомнил») с фатхой на «айн», то есть удержал в памяти («от каждого из них»), то есть от четверых упомянутых, («хадис, который он мне передал»). В формулировке аль-Бухари: «хадис, который он мне передал об Аише». Сказал аль-Кирмани: если ты скажешь: он сказал сначала: «все они передали мне часть», а затем: «я запомнил от каждого из них хадис», и это противоречит друг другу.
Я отвечу: под хадисом здесь подразумевается та часть, которую он передал из него, поскольку слово «хадис» применяется как к целому, так и к части. И то, что сделал аз-Зухри, объединив хадис от них, дозволено (\2).
И сказал он в «Фатхе»: «Хадис, который передал мне (такое-то количество)» — то есть та часть, которую он мне передал; чтобы это соответствовало его словам: «и каждый передал мне часть хадиса», а смысл этого в том, что весь хадис (передан) от совокупности их всех, а не что вся его совокупность передана от каждого из них в отдельности. В риваяте Афляха встречается: «а некоторые из этой группы излагали лучше».
(«и часть их хадиса подтверждает другую часть») — сказал аль-Хафиз: как будто здесь перестановка, ведь по смыслу должно было быть сказано: «и хадис одного из них подтверждает (хадис) другого», но возможно и то, что это следует понимать буквально, и имеется в виду, что часть хадиса каждого из них указывает на достоверность передатчика в остальной части его хадиса — из-за хорошего изложения и крепости его памяти. Конец цитаты.
И сказал он в «Умде»: по аналогии следовало бы сказать: «одни из них подтверждают других» или «хадис одних из них подтверждает хадис других», но нет сомнения, что именно это и имеется в виду, однако одно выражение иногда употребляется вместо другого в силу взаимосвязи между ними, согласно обычному употреблению языка. Конец цитаты.
(«они упомянули») — то есть четверо упомянутых (передатчиков); в риваяте Фулейха встречается: «они утверждали (за'аму), что Аиша сказала», а слово «за'ам» (утверждение) иногда употребляется вместо слова «кавль» (сказала), даже если в нём нет оттенка сомнения, но, возможно, тайна здесь в том, что не все шейхи аз-Зухри прямо сообщили ему об этом — так на это указал аль-Кирмани.
(«что Аиша, супруга Пророка ﷺ, сказала») — в риваяте аль-Бухари встречается такая формулировка: «то, что передал мне Урва от Аиши (да будет доволен ею Аллах)». Сказал он в «Фатхе»: так — в риваяте Лейса от Юнуса, а что касается риваята Ибн аль-Мубарака, Ибн Вахба и Абдуллаха ан-Нумайри, то никто из них не сказал от Юнуса: «то, что передал мне Урва», а сказали лишь: «от Аиши». Таким образом, риваят Лейса указывает на то, что изложение хадиса идёт от Урвы, но возможно, что имеется в виду только первая часть его. Это подтверждается тем, что ранее, в «Книге о дарах» и в «Книге о свидетельствах», приводился через путь Юнуса от аз-Зухри от Урвы одного (без других), от Аиши, начало этого хадиса — а именно про жеребьёвку при желании отправиться в путь. Так же выделили её отдельно Абу Дауд и ан-Насаи через путь Юнуса, а также Йахья ибн Йаман от Ма'мара от аз-Зухри от Урвы у Ибн Маджи. Первое из этих предположений более предпочтительно, поскольку установлено, что передатчики разошлись в том, кого из шейхов аз-Зухри ставить впереди других; если бы второе предположение было единственно верным, то было бы невозможно ставить кого-либо, кроме Урвы, впереди Урвы, и это также означало бы, что остальные не передавали от Аиши историю о жеребьёвке, но это не так: ан-Насаи привёл историю о жеребьёвке отдельно через путь Мухаммада ибн Али ибн Шафи от аз-Зухри от Убайдуллаха ибн Абдуллаха одного, от Аиши, и далее придёт эта история в передаче Хишама ибн Урвы одного, и в его изложении есть много расхождений с изложением, которое здесь у аз-Зухри от Урвы, и это подтверждает первое предположение. И Аллах знает лучше. Конец цитаты.
(«Посланник Аллаха ﷺ, когда желал выйти в путь (сафаран)») — то есть отправиться в путешествие, и слово это стоит в винительном падеже по причине опущения предлога, либо глаголу «выйти» придан смысл «начинать», и тогда слово «сафаран» стоит в винительном падеже как дополнение. В риваяте Фулейха и Салиха ибн Кайсана: «когда он желал (отправиться в) путешествие». («бросал жребий между своими жёнами») — то есть проводил жеребьёвку между ними, чтобы порадовать их сердца.
[Замечание]: сказал он в «Умде»: способ жеребьёвки посредством перстней таков: берётся перстень одного и перстень другого, и они передаются одному человеку, который извлекает один из них. От аш-Шафи'и передаётся, что делаются небольшие записки, на каждой из которых пишется имя обладателя доли, затем изготавливаются глиняные шарики, накрываются тканью, затем один человек протягивает руку и вынимает шарик, смотрит, кому он принадлежит, и отдаёт ему (долю). Абу Убайд ибн Салям сказал: жеребьёвкой пользовались три пророка (мир им): наш Пророк, Юнус и Закария (мир им). Конец цитаты.
И сказал он в «Фатхе»: законность жеребьёвки — один из вопросов, по которому есть разногласие; большинство считает её допустимой в целом, а некоторые из ханафитов отрицали её. Ибн аль-Мунзир передал от Абу Ханифы мнение о её допустимости. Аль-Бухари сделал критерием её применения запутанное дело, а другие пояснили это тем, в чём подтверждено право за двумя лицами или более, и возникает спор об этом, тогда бросают жребий для разрешения спора. Кади Исмаил сказал: жеребьёвка не отменяет никакого права, как утверждали некоторые куфийцы, а напротив: когда обязателен раздел между совладельцами, они должны уравнять доли по стоимости, затем бросить жребий, и тогда каждому достанется то, что выпало ему по жребию, собранное из того, что принадлежало ему в общей собственности неразделённо, объединённое в определённом месте, и это будет являться возмещением, доставшимся его совладельцу, поскольку размеры этого были уравнены по стоимости. Жеребьёвка полезна лишь тем, что предотвращает выбор одним из них определённой вещи, которую затем выберет и другой, что привело бы к спору. Она применяется либо в равных правах, либо в определении собственности. К первому относится, например, договор о халифате, когда претенденты равны по качествам, требуемым для имамата, также — между имамами в молитвах, муэдзинами, родственниками при омовении покойных и молитве по ним, кормилицами, если они равны по степени родства, опекунами при заключении брака, при устремлении к первому ряду (в молитве), при освоении пустующих земель, при добыче ископаемых, при (распределении) торговых мест, при первоочерёдности иска перед судьёй, при соперничестве за взятие найдёныша, при заселении в общественный постой и подобное этому, а также при выборе, с кем из жён отправиться в путешествие, при начале очерёдности (между жёнами) и вступлении в начало брака, а также при жеребьёвке между рабами, если завещано их освобождение, а третьей доли имущества для этого недостаточно. Этот последний случай относится также ко второй разновидности — определению собственности, и к примерам определения собственности относится жеребьёвка между совладельцами при уравнивании долей в разделе. Конец цитаты.
И сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): в этом довод на то, что жеребьёвка имеет законное применение в общих правах, и это мнение всех (учёных). Абу Убайда сказал: ею пользовались три пророка: Юнус, Закария и Мухаммад (мир и благословение Аллаха им всем). Ибн аль-Мунзир сказал: применение её подобно единогласному мнению учёных в том, что делится между совладельцами, и нет смысла в словах того, кто отвергает её. И передано от Абу Ханифы допущение её, он сказал: в аналогии нет разделения, но мы оставили аналогию ради переданных текстов.
Сказал аль-Куртуби: и из этого следует, что он ограничил её теми случаями, которые упомянуты в хадисах, не расширяя на другие случаи, и это также мнение Малика, аль-Мугиры и некоторых наших (маликитских) сторонников. Ибн аль-Мунзир передал от Абу Ханифы отказ от этого мнения, а некоторые куфийцы отвергли её, сказав: она подобна азламу (гадательным стрелам). А допущение её в запутанных делах — мнение аш-Шафи'и. Кади сказал: и это известное мнение мазхаба Малика.
Что касается жеребьёвки между жёнами при желании (отправиться) в путешествие, то учёные разошлись в этом: Малик в одном из двух своих мнений, аш-Шафи'и и Абу Ханифа считали, что не выходит с ним никто из них, кроме той, на которую выпал жребий, придерживаясь буквального смысла этого хадиса, ибо он подобен ясному тексту в этом. А Малик также сказал: он вправе отправиться в путешествие с кем пожелает из них без жеребьёвки, и что очерёдность здесь отпадает по необходимости, поскольку одна из них может быть легче в переноске, менее затратной и более подходящей для путешествия, а другая — более подходящей для оставления дома, чтобы заботиться о хозяйстве и воспитывать детей, а может быть более тяжёлой телом и более затратной.
Сказал аль-Куртуби: и мне представляется, что это не разногласие в основе жеребьёвки в этом деле, а лишь (обусловлено) различием положений жён: если среди них есть та, что подходит для путешествия, и та, что не подходит, то определяется та, что подходит, и нельзя сказать, что он обязан отправиться с той, что не подходит, ибо это вред и трудность для него, а «нет вреда и нет причинения вреда» — жеребьёвка же применяется...
Если бы все они были одинаково пригодны для путешествия, то жребий становился бы обязательным, ибо если бы он взял с собой одну из них без жребия, возникла бы опасность, что это будет воспринято как склонность к ней, и у другой было бы право требовать своего права. Когда же выходила та, на которую пал жребий, довод другой отпадал, подозрение с него снималось, и сердце оставшейся успокаивалось. Аллах Всевышний знает лучше. Конец цитаты (1).
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: истина в том, что жребий предписан шариатом, поскольку на это имеются достоверные доводы, а у противников нет убедительного довода — это лишь чисто умозрительное рассуждение. Пусть [читатель] вдумается непредвзято. Аллах Всевышний знает лучше.
(«Та из них, чья…») — в риваяте аль-Асыли по пути Фулайха встречается: «فأيهنّ» без танвинной формы женского рода, но первый вариант предпочтительнее. («…выпадал жребий») — по жеребьёвке — («ту брал с собой Посланник Аллаха ﷺ») в путешествие. (Сказала Аиша, да будет доволен ею Аллах): («И он бросал жребий») пророк ﷺ («между нами в одном из походов, который он совершил») — это поход против бану аль-мусталик, и об этом прямо сказано у Мухаммада ибн Исхака в его риваяте, а также у Афляха ибн Абдуллаха у ат-Табарани; у него же в риваяте Абу Увайса сказано: «и жребий выпал Аише в походе против бану аль-мусталик из хузаа», а у аль-Баззара в хадисе Абу Хурайры: «и жребий пал на Аишу в походе против бану аль-мусталик»; а в риваяте Бакра ибн Ваиля у Абу Аваны есть указание на то, что упоминание названия похода в хадисе Аиши является вставкой (мудрадж) в сообщение — так сказано в «Фатх» (2).
[Замечание]: разошлись во мнениях о том, когда был поход против бану аль-мусталик.
Сказано в «Фатх»: что касается «аль-мусталик», то это слово с даммой на «мим», сукуном на «сад» (без точки), фатхой на «та» (без точки), кясрой на «лям», после которой идёт «каф» — это прозвище, а настоящее имя — Джузайма ибн Саад ибн Амр ибн Рабиа ибн Хариса, ветвь бану хузаа.
Что касается «аль-Мурайси'», то это слово с даммой на «мим», фатхой на «ра», сукуном на двух «я», между которыми стоит буква без точки с кясрой, а в конце — «айн» без точки; это источник воды, принадлежащий бану хузаа, между ним и аль-Фур'ом — расстояние в один день пути.
Ибн Исхак сказал: это было в шестом году [хиджры] — так это записано в «Магази» Ибн Исхака в передаче Юнуса ибн Букайра и других от него, и он сказал: в месяце шабан, и на этом твёрдо стоят Халифа и ат-Табари; а аль-Байхаки передал через Катаду, Урву и других, что это было в шабане пятого года, и так же упомянул Абу Ма'шар — до [похода] аль-Хандак.
(2) «Фатх» 10/395.
Муса ибн Укба сказал: пятый год, и его формулировка: «затем сражался Посланник Аллаха ﷺ с бану аль-мусталик и бану лихьян в шабане пятого года», и это подтверждается тем, что передал аль-Бухари в «Аль-джихад» от Ибн Умара, что он участвовал в походе с Пророком ﷺ против бану аль-мусталик в шабане четвёртого года, но ему не было дозволено сражаться, ибо дозволение на это было дано лишь в [битве] аль-Хандак, как было упомянуто ранее, а она была после шабана, — будь то пятый или четвёртый год. Аль-Хаким в «аль-Икляль» сказал: слова Урвы и других о том, что это было в пятом году, более достоверны, чем слова Ибн Исхака.
Хафиз сказал: и это подтверждается тем, что установлено в хадисе о клевете (аль-ифк), что Саад ибн Муаз и Саад ибн Убада спорили относительно тех, кто был причастен к клевете, как будет сказано далее; и если бы аль-Мурайси' был в шабане шестого года, а история клеветы произошла в том же году, то то, что приведено в «Сахих» об упоминании Саада ибн Муаза, было бы ошибкой, ибо Саад ибн Муаз умер во дни [осады] Курайза, а это было в пятом году согласно достоверному мнению, как уже было изложено; а если, как некоторые говорят, это был четвёртый год, то [проблема] ещё острее. Отсюда представляется, что аль-Мурайси' был в шабане пятого года, чтобы это произошло до [битвы] аль-Хандак, ибо аль-Хандак была в шаввале того же пятого года, то есть после [аль-Мурайси'], и тогда Саад ибн Муаз был жив во время аль-Мурайси', а затем был ранен стрелой в аль-Хандак и умер от этой раны во время [осады] Курайза. Он сказал: и это также подтверждается тем, что история клеветы была в пятом году, поскольку в хадисах об этом прямо сказано, что событие произошло после ниспослания [аята] о хиджабе, а хиджаб был ниспослан в зуль-каада четвёртого года по мнению группы [учёных], так что аль-Мурайси' был после этого, и предпочтительнее, что это был пятый год. Что касается слов аль-Вакиди о том, что хиджаб был ниспослан в зуль-каада пятого года, то это отвергается, ибо Халифа, Абу Убайда и многие другие твёрдо утверждают, что это было в третьем году. Таким образом, о времени ниспослания хиджаба есть три мнения, наиболее известное из которых — четвёртый год. Аллах знает лучше. Конец цитаты (1).
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: из вышеизложенного стало ясно, что достоверным является то, что поход против бану аль-мусталик был в пятом году хиджры. Аллах Всевышний знает лучше.
(«И выпал в нём») — то есть в том походе — («мой жребий») — сказано в «Фатх»: это наводит на мысль, что это было именно в том одном походе, но у аль-Вакиди через Аббада ибн Абдуллаха от неё [передано], что вместе с ним в этом же походе выходила также Умм Салама, и то же самое в хадисе Ибн Умара, но он слаб, и об Умм Саламе в этом походе не упоминается; риваят Ибн Исхака через Аббада явно указывает на то, что это было отличительной особенностью только Аиши, и его текст: «и выпал мой жребий среди них, и он взял меня с собой». Конец цитаты (1).
(«И я вышла с Посланником Аллаха ﷺ, а это было после того, как был ниспослан [аят о] хиджабе») — то есть после того, как было ниспослано повеление о хиджабе, а имеется в виду сокрытие женщин от взоров мужчин на них, ведь до этого им не запрещалось [показываться]. Она сказала это как вводную часть для объяснения причины того, почему она была скрыта в паланкине (хаудадж), что впоследствии привело к тому, что его подняли [на верблюда], а она в нём отсутствовала, тогда как люди полагали, что она там находится, — в отличие от того, что было до хиджаба, когда, возможно, женщины ездили верхом на спинах верблюдов без паланкинов, или ездили в паланкинах, не будучи скрытыми, так что с ней не происходило того, что произошло [позже], а тот, кто ухаживал за её верблюдом, узнавал, сидела она [в нём] или нет.
(«Меня несли») — в форме страдательного залога — («в моём паланкине») — с фатхой на «ха», сукуном на «вав», фатхой на «даль» (без точки), и в конце — «джим»; это одна из повозок, которыми пользовались арабы, предназначенная для женщин, — так сказано в «Умда» (2).
А в «Фатх» сказано: «хаудадж» — с фатхой на «ха» и «даль», между которыми стоит спокойная «вав», а в конце — «джим»: это носилки с куполом, покрываемым тканью или подобным, устанавливаемые на спину верблюда, на которых сидят женщины, чтобы это было для них более скрытно; а в риваяте Абу Увайса встречается слово «аль-михаффа» (3).
(«И меня опускали в нём») — а в риваяте Ибн Исхака: «и я, когда снаряжали моего верблюда, садилась в свой паланкин, затем они брали нижнюю часть паланкина и ставили её на спину верблюда».
Его слово («в течение нашего пути») — так гласит риваят Муслима, а в риваяте аль-Бухари встречается формулировка: «и мы шли, пока не закончили…» и т. д. У первого варианта есть основание: «наш путь» — обстоятельство, к которому одновременно относятся оба глагола — «меня несли» и «меня опускали»; смысл в том, что это несение в паланкине и опускание в нём происходило во все времена и во всех местах пути.
(2) «Умдат аль-кари» 13/228.
(3) «Фатх» 10/395.
(«Пока, когда Посланник Аллаха ﷺ завершил свой поход») — сказано в «Фатх»: так она изложила историю кратко, поскольку целью было изложение именно истории клеветы, а то, что она упомянула прежде, было лишь вводной частью к тому, что она собиралась рассказать; возможно, что она упомянула всё это [полностью], а передатчик сократил это ради указанной цели, и это подтверждается тем, что от неё дошли и другие хадисы об истории похода против бану аль-мусталик, помимо этого; а первое подтверждается тем, что в риваяте аль-Вакиди через Аббада [сказано]: «я сказал Аише: о матушка, расскажи нам историю клеветы, она сказала: хорошо», и у него же: «и мы вышли, и Аллах дал ему их имущество и их самих в качестве добычи, и мы вернулись». Конец цитаты (1).
(«И он вернулся [с похода]») — с «каф» и «фа», по образцу «насара» и «дараба», масдар «куфуль» (2), то есть вернулся из своего похода. («И мы приблизились к Медине») — в риваяте аль-Бухари добавлено: «возвращаясь», то есть направляясь обратно, а смысл в том, что её история произошла во время их возвращения из похода, близко к их прибытию в Медину. («Он объявил») — с продлением и без усиления, а также без продления и с усилением, оба варианта означают «известил» о выступлении в путь; а в риваяте Ибн Исхака: «и он остановился на стоянке, провёл там часть ночи, затем объявил о выступлении в путь». («Однажды ночью») — обстоятельство времени для «объявил», («о выступлении в путь») — то есть об уходе из того места; а в риваяте некоторых [передатчиков]: «الرحيلَ» без «ба» и с насбом, как будто это пересказ их слов: «выступление в путь!» с насбом по типу побудительного восклицания (игра), — так сказано в «Фатх» (3).
(«فقمت» — «и я встала») то есть: со своей стоянки; («حين آذنوا» — «когда они объявили») то есть: сообщили («بالرحيل» — «об отправлении») то есть: о выступлении в путь; («فمشيت», فتحة над «ش», от بابе «ضرب») то есть: я пошла, чтобы справить свою нужду отдельно, («حتى جاوزت الجيش» — «пока не оставила позади войско») и удалилась от них, («فلما قضيت» — «когда же я закончила») то есть: завершила («من شأني» — «своё дело») — в изложении аль-Бухари: «фаламма кадайту шани» — то есть то, ради чего я направилась; аль-Айни сказал: то есть то, что связано со справлением нужды, а это выражение употреблено иносказательно, из отвращения к прямому упоминанию этого. Конец цитаты.
Сказал автор «Аль-Фатх»: в хадисе Ибн Умара встречается иное, отличное от того, что в «Сахихе»: там причиной её отлучки для справления нужды указано то, что вьюк Умм Салямы накренился, и они остановили её верблюда, чтобы поправить вьюк. Аиша сказала: я подумала — пока они поправляют вьюк, я успею справить свою нужду, — и отправилась, а они не знали обо мне; я справила нужду, но у меня порвалось ожерелье, и я задержалась, собирая его и нанизывая заново, а люди тем временем погнали верблюдов и двинулись, не зная, что я осталась на месте. Это — редкая передача, отвергаемая. Конец цитаты.
(«أقبلت إلى الرحل» — «я направилась к рахлю») аль-Кирмани сказал: рахль — это поклажа; аль-Айни сказал: рахль — это стоянка, жилище, говорят: «мы прибыли к нашим рихаль», то есть к нашим стоянкам. Конец цитаты.
Аль-Файюми сказал: рахль — это всё, что готовится для отправления в путь: вместилище для поклажи, седло для верблюда, попона, повод; множественное число — архуль и рихаль, по образцу афлус и сихам. Конец цитаты.
(«فلمست» — «и я ощупала») своей рукой («صدري» — «свою грудь»), а его слово («فإذا» — «и вдруг») — это «фа» внезапности; то есть: меня внезапно застало то, что моё ожерелье порвалось. («عقدي» — с касрой над «ع»: ожерелье, которое надевают на шею для украшения) («من جزع» — с фатхой над «ج», сукуном над «з», после которых «ع»): известный вид бус, в чёрном цвете которых есть белые прожилки, подобные жилкам. Ибн аль-Каттаа сказал: это слово единственного числа, у которого нет множественного; Ибн Сида сказал: это множественное число, единственное число которого — джаз‘а, с фатхой; что же касается «джиз‘» с касрой, то это край долины; Кура‘ передал, что край долины называется только с касрой, а другое значение употребляется и с фатхой, и с касрой; и странным образом Ибн ат-Тин передал в этом слове также и дамму. Ат-Тайфаши сказал: этот камень находится в месторождениях сердолика, и часть его привозится из Китая; сказал: и нет среди камней твёрже его по составу, а красота его усиливается, если его варить в масле, однако люди не считают благим носить его и говорят: кто наденет его, у того умножатся заботы и он увидит дурные сны; а если его повесить на ребёнка, у него потечёт слюна; и из его полезных свойств — если провести им по волосам роженицы, мучающейся родами, роды у неё облегчатся. («من جزع ظفار» — «из джаз‘ Зафари») ан-Навави, да помилует его Аллах, сказал: джаз‘ — с фатхой над «ج» и сукуном над «з» — это йеменские бусы; а что касается «Зафари», то оно с фатхой над «ظ» и касрой над «р», построено на касре неизменно: говорят «хазихи Зафари», «дахальту Зафари», «иля Зафари» — с касрой над «р» без танвина во всех состояниях; это селение в Йемене. Конец цитаты.
В одном из риваятов аль-Бухари встречается выражение: «из джаз‘ Азфар». Автор «Аль-Фатх» сказал: так в этом риваяте — «Азфар» с добавлением «алиф», и так же в риваяте Фулайха, однако в риваяте аль-Кушмихани от его пути — «Зафар», и так же в риваяте Ма‘мара и Салиха. Ибн Батталь сказал: в риваяте — «Азфар» с «алиф», но знатоки языка не знают такого слова с «алиф» и говорят «Зафар». Ибн Кутайба сказал: «джаз‘ зафари». Аль-Куртуби сказал: в некоторых риваятах Муслима встречается «Азфар», и это ошибка.
Хафиз сказал: однако оно встречается в большинстве риваятов передатчиков от аз-Зухри, так что даже в риваяте Салиха ибн Абу аль-Ахдара у ат-Табарани — «джаз‘ аль-Азафир».
Что же касается «Зафар» — с фатхой над «ظ», затем «ф», после которого «р», построенное на касре неизменно — то это город в Йемене, а по другому мнению — гора, по третьему — этим именем назван город; он расположен в самой дальней части Йемена, в сторону Индии. В поговорке говорится: «кто вошёл в Зафар — заговорил на химьяритском», то есть заговорил на языке химьяритов, потому что жители его были из химьяритов. А если верна передача «джаз‘ Азфар», то, возможно, её ожерелье было из «зафр» — одного из видов кости, обладающего приятным запахом, которым воскуряют; форма его подобна бусам, потому и назвали его джаз‘ом по сходству, и нанизали из него ожерелье — либо из-за красоты его цвета, либо из-за приятного запаха.
Ибн ат-Тин передал, что стоимость его составляла двенадцать дирхемов, и это подтверждает, что это не йеменский зафарский джаз‘, поскольку если бы это было так, стоимость его была бы больше.
В риваяте аль-Вакиди встречается: «и было на моей шее ожерелье из зафарского джаз‘а, которое моя мать надела на меня, когда представляла меня Посланнику Аллаха ﷺ».
Аль-Куртуби, да помилует его Аллах, сказал: правильная передача — «Зафар», как сказал Ибн ас-Саккит; в «Ас-Сихах»: «Зафар» — подобно «Катами» — город в Йемене, говорят: «кто вошёл в Зафар — заговорил по-химьяритски»; «джаз‘ зафари» — производное от него, и так же «уд зафари» — это агаровое дерево, которым воскуряют. Согласно этому, кто ограничил слово формой «джаз‘ Азфар» с «алиф», тот ошибся, а правильная форма — та, которую я передал. Конец цитаты.
В «Аль-Умда» сказано: её слово «джаз‘ Азфар»: джаз‘ — с фатхой над «ج» и сукуном над «з» — йеменские бусы; Абу аль-Аббас Ахмад ибн Юсуф ат-Тайфаши в своей книге «Аль-Ахджар» утверждал: он находится в Йемене, в месторождениях сердолика, а часть его привозится из Китая; он бывает разных видов: бакрани, гарави, фариси, хабаши, асали, му‘арак; и нет среди камней твёрже по составу, чем джаз‘, он почти не поддаётся быстрой обработке, и становится красив лишь после варки в масле. Философы утверждали, что название его «джаз‘» произведено от того, что он порождает в сердце тревогу (джаз‘); и кто наденет его, у того умножатся заботы, он увидит дурные сны, и умножатся споры между ним и людьми; а если повесить его на ребёнка, у него умножится и потечёт слюна; а если завернуть его в волосы разрешившейся родами женщины, она разродится; он останавливает кровохарканье и закрывает язвы. У аль-Бакри сказано: есть его вид, известный как «накми», месторождение которого в Дамире, Са‘ване, Узайке и Мухлаф Хаулан; и есть джаз‘ самави, он же ‘ушари. Са‘лаб в «Аль-Фасих» сказал: джаз‘ — это бусы; Ибн Дурустувайх сказал: не всякие бусы называются джаз‘ом, а джаз‘ом называются лишь «муджазза‘» — то есть разделённые разными цветами, чернота которых разделена белизной. В «Аль-Мунаддад» Кура‘а, от аль-Асрама: жители Басры говорят «аль-джаз‘» и «аль-джиз‘» — с фатхой и касрой — о бусах. Абу аль-Касим ат-Тамими в своей книге «Аль-Мустатраф» от Бундара сказал: джаз‘ — слово единственного числа, у которого нет множественного числа. Аль-Харби и Ибн Сида сказали: джаз‘ — бусы, единственное число которых — джаз‘а.
Что касается её слова «Азфар» с «алиф» — то оно встречается в риваяте большинства, а в риваяте аль-Кушмихани — «Зафар» без «алиф», и так же встречается в «Сахихе» Муслима без «алиф». Аль-Куртуби сказал: кто ограничил его формой с «алиф» — тот ошибся, а правильная передача — с фатхой над «ظ». Ибн ас-Саккит сказал: «Зафар» — селение в Йемене; от Ибн Са‘да: гора; в «Ас-Сихах»: построено на касре, подобно «Катами»; аль-Бакри сказал: некоторые говорят, что оно склоняется как женский род и не принимает танвин; Ибн Куркуль сказал: оно принимает и раф‘, и насб. Абу Убайд сказал: дворец царства в Зафаре — это дворец Зи Райдан, и говорят, что его построили джинны. Аль-Кирмани сказал: «Зафар» — с фатхой над «ظ», без удвоения «ф», с «р» — город в Йемене; говорят «джаз‘ зафари»; в некоторых передачах — «Азфар» с добавлением «хамзы» в начале, подобно множественному числу «азфар» от «зуфр» (ноготь); возможно, он назван так потому, что зуфр — вид благовония, или потому, что это низменное место земли, или потому, что «азфар» — название дерева, из которого можно делать подобие бус для украшения. Конец цитаты.
Ибн ат-Тин сказал: в некоторых риваятах — ожерелье, о котором шла речь, стоило двенадцать дирхемов. Конец цитаты.
(«оторвалось») а в риваяте Ибн Исхака: «оно выскользнуло у меня с шеи, а я не почувствовала», («и я вернулась и стала искать»), то есть искала (моё ожерелье, и меня задержало»), то есть удержало меня (искание его»), то есть поиск того ожерелья, которое оторвалось у меня, а в риваяте Ибн Исхака: «и я вернулась той же дорогой, какой шла, к тому месту, куда направлялась», а в риваяте аль-Вакиди: «и я думала, что если люди задержатся на месяц, они не тронут моего верблюда, пока я не окажусь в своём хаудадже».
(«И подошла группа») — «ар-рахт» (с фатхой над «ра», сукуном либо фатхой над «ха»). Аль-Файйуми (да помилует его Аллах) сказал: «ар-рахт» — это менее десяти мужчин, среди которых нет женщины; сукун над «ха» более правильный, чем фатха; это слово — множественное число, не имеющее единственного числа того же корня. Некоторые говорят: «ар-рахт» — от семи до десяти, а то, что меньше семи до трёх, — это «нафар». Абу Зейд сказал: «ар-рахт» и «ан-нафар» — это менее десяти мужчин. Са'лаб также сказал: «ар-рахт», «ан-нафар», «аль-каум», «аль-ма'шар» и «аль-'ашира» по смыслу означают собрание, не имеющее единственного числа того же корня, и относятся к мужчинам, а не к женщинам. Ибн ас-Сиккит сказал: «ар-рахт» и «аль-'ашира» — синонимы. Говорят также: «ар-рахт» — это то, что больше десяти, до сорока; так сказал аль-Асма'и в «Книге даада и заа», и это передал также Ибн Фарис. «Рахт человека» — это его народ и ближайшее его племя. Конец цитаты.
Хафиз сказал: «Я не узнал никого из этой группы, за исключением того, что в риваяте аль-Вакиди сказано, что одним из них был Абу Мувахиба, вольноотпущенник Посланника Аллаха ﷺ, — это тот самый Абу Мувакиба, от которого передал Абдуллах ибн Амр ибн аль-Ас хадис о болезни Посланника Аллаха ﷺ и его смерти, который вывели Ахмад и другие. Аль-Баладури сказал: Абу Мувайхиба присутствовал в битве аль-Муарайси' и служил при верблюде Аиши, и был из вольноотпущенных бану Музайна; по-видимому, изначально его имя было Абу Мавхуба, а затем оно было уменьшено до Абу Мувайхиба». Конец цитаты.
(«те, которые обычно нагружали для меня») — с фатхой над буквой настоящего времени, сукуном над «ра» и фатхой над «ха»; говорят: «рахальту аль-ба'ир рахлан» из категории «нафа'а» — «я нагрузил на него его седло»; смысл слова «рахл» уже разъяснялся недавно.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: слово «йархалуна ли» — так оно встречается в большинстве списков, с предлогом «ли» («для»), а в некоторых списках — «би» («мной»); вариант с «ли» предпочтительнее. «Йархалуна» — с фатхой над «йа», сукуном над «ра» и лёгкой фатхой над «ха»; то есть — устанавливали седло на верблюда, и это же значение имеет её слово «фарахалуху» с лёгкой «ха». Конец цитаты.
В «Фатхе» сказано: слово «йархалуна» — с фатхой в начале и без усиления; «рахальту аль-ба'ир» — значит «я установил на него седло». В риваяте Абу Зарра здесь встречается усиленная форма как в этом слове, так и в слове «фарахалуху».
Он сказал: а слово «ли» в риваяте Ма'мара передано как «би», и ан-Навави передал от большинства списков «Сахих Муслим» вариант «йархалуна ли», сказав, что это предпочтительнее; другие же сказали, что предпочтительнее вариант с «би», поскольку имеется в виду установка её самой, а она находилась в хаудадже, и таким образом она сравнила хаудадж, в котором находилась, с седлом, которое устанавливают на верблюда. Конец цитаты.
(«и понесли мой хаудадж») — с фатхой над «ха» и сукуном над «вав»: разновидность носилок для женщин, как уже упоминалось недавно, а её слово («и установили его на моего верблюда») — разъяснение и уточнение смысла её слов «понесли мой хаудадж»; а слово «аль-ба'ир», как уже упоминалось, — с фатхой над «ба», иногда с касрой, и применяется как к самцу, так и к самке верблюда, в отличие от «джамаль», которое относится только к самцу, и «нака» — только к самке.
В «Фатхе» сказано: «фарахалуху» — то есть установили его, и в этом есть некая вольность выражения, поскольку в действительности «рахл» — это то, что устанавливают на спину верблюда, а затем сверху устанавливают хаудадж. Конец цитаты.
(«на котором я обычно ездила»), а её слова («и они думали») — с фатхой или касрой над «син», из категорий «алима» и «варита», то есть — полагали (что я в нём) — с фатхой над хамзой «анна», поскольку это заменяет два дополнения глагола «йахсабуна»; затем она разъяснила причину этого предположения, сказав: («Она сказала: а женщины в те времена были») то есть в то время, когда произошло это событие, (лёгкими) — с касрой над «ха» и без усиления «фа». В «Фатхе» сказано: её слова «а женщины в те времена были лёгкими» — это как бы пояснение к её словам «и они думали, что я в нём». Конец цитаты.
(«не были отягощены») Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: слово «йухаббальна» огласовывается по-разному:
Наиболее известный вариант: с даммой над «йа», фатхой над «ха» и усиленной «ба» — то есть отягощались мясом и жиром.
Второй вариант: «йахбальна» с фатхой над «йа» и «ба» и сукуном над «ха» между ними.
Третий вариант: с фатхой над «йа» и даммой над «ба», и допускается также с даммой в начале, сукуном над «ха» и касрой над «ба». Знатоки языка говорят: «хабалаху аль-лахм» и «ахбалаху» — значит отяжелил его, и стало у него много мяса и жира. В риваяте аль-Бухари сказано: «мясо не отягощало их», что имеет тот же смысл, и это же имеется в виду в её словах «и мясо не покрывало их обильно, и они ели аль-'улка» — с даммой над «айн», то есть немногое; её также называют «аль-балха». Конец цитаты.
В «Фатхе» сказано: её слова «мясо не отягощало их», в риваяте Фулайха: «не отягощало их, и мясо не покрывало их обильно». Ибн Абу Джамра сказал: это не повторение, поскольку всякий тучный тяжёл, но не наоборот, ведь худой может иметь наполненный пищей живот, из-за чего его тело становится тяжёлым; она указала на то, что оба этих смысла не были присущи женщинам того времени.
Аль-Хаттаби сказал: смысл её слов «не покрывало их обильно» — то есть не было его на них много так, чтобы одна часть накладывалась на другую. В риваяте Ма'мара: «не отягощало их» («лам йухбильхунна»), и Ибн аль-Хашшаб огласовал это, как передал Ибн аль-Джаузи, с фатхой в начале, сукуном над «ха» и касрой над «ба», и подобно этому аль-Куртуби, но он сказал: с даммой над «ба», поскольку прошедшее время этого глагола — с двумя фатхами без усиления; затем он привёл то, что уже упоминалось от ан-Навави. В риваяте Ибн Джурайджа: «мясо не отягощало их» («лам йухбильхунна аль-лахм»), и аль-Куртуби передал, что этот же вариант встречается в риваяте Ибн аль-Хидза в «Сахихе Муслима», на что указал и Ибн аль-Джаузи, сказав: «аль-мухаббал» — обильный мясом, тяжёлый в движении от полноты; говорят «фулан мухаббал», то есть возбуждённый, как будто у него опухоль. Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: передатчики разошлись в огласовке этого слова — то есть «лам йухаббальна» — аль-Узри передал его с даммой над «йа», фатхой над «ха» и усиленной «ба», в форме страдательного залога; а по пути ат-Табари — с фатхой над «йа», сукуном над «ха» и фатхой над «ба», однако правильно с даммой над ней, поскольку прошедшее время этого глагола — «фа'ула». В некоторых риваятах от Ибн аль-Хидза: «лам йухаббильна» — с даммой над «йа», фатхой над «ха» и касрой над усиленной «ба», и этот вариант — известный в языке. В «Сихахе» сказано: «хаббалаху аль-лахм» — значит: мясо накопилось на нём в избытке, наложившись одно на другое; также говорят «ахбалаху». Говорят «раджулюн мухаббаль», как сказал Абу Кабир [в размере «камиль»]:
«Из тех, кого они носили во чреве, будучи держащими узлы пояса, и он вырос немощным».
Он сказал: и сказала Аиша (да будет доволен ею Аллах) в хадисе о клевете: «а женщины в те времена не отягощались мясом» («лам йухаббильхунна аль-лахм»). Конец цитаты.
(«и мясо не покрывало их обильно, и они ели лишь») — так у большинства, а в риваяте аль-Кушмайхани здесь: «и мы ели» — с «нун» в начале и только с «лям», («немногое из пищи») — с даммой над «айн», сукуном над «лям», затем «каф»: то есть немногое. Аль-Куртуби сказал: как будто имеется в виду немногое количество, которое утоляет голод так сказал он, а аль-Халиль сказал: «аль-'улка» — это то, что даёт достаточность из пищи до времени обеда; это передал Ибн Батталь, сказав: изначально это — растение, которое остаётся зимой, и верблюды кормятся им до наступления времени весны. Конец цитаты.
«(так что люди не заметили тяжести хаудаджа)», а в риваяте аль-Бухари: «так что люди не заметили лёгкости хаудаджа». Сказал в «Аль-Фатх»: это яснее, ибо она имела в виду оправдать их за то, что они взгромоздили хаудадж, тогда как её в нём не было. Как будто она говорит: из-за легкости её тела разница между тем, есть она в нём или нет, для тех, кто его несёт, была незаметна. Поэтому она добавила к этому свои слова: «а я была девушкой, юной по возрасту», то есть при своей худобе она была ещё и мала годами, что усиливает указание на её лёгкость. А риваят Муслима толкуется так, что имеется в виду: они не заметили той тяжести, к которой привыкли, ибо тяжесть хаудаджа изначально складывалась из того, из чего он был устроен — дерева, веревок, занавесей и прочего, а она сама из-за сильной худобы своим присутствием не добавляла заметной тяжести.
Итог таков: тяжесть и легкость — понятия относительные, они соотносятся друг с другом по сравнению. Из этого также следует, что те, кто вёл её верблюда, проявляли к ней предельную учтивость и старались изо всех сил не заглядывать в хаудадж, так что она не была в нём, а они полагали, что она там, и, видимо, допускали, что она спит. Конец.
«(когда они его погрузили)», то есть возложили на седло. Её слова «(и подняли его)» — усиление смысла слова «погрузили». Сказала Аиша (да будет доволен ею Аллах): «(а я была девушкой, юной по возрасту)» — это действительно так, ибо она была введена к Пророку ﷺ после хиджры в шаввале, когда ей было девять лет. А наибольшее, что говорится о [походе] аль-Мурайси‘, — это то, что по Ибн Исхаку он был в шаабане шестого года, так что ей тогда не исполнилось и пятнадцати лет. А если аль-Мурайси‘ был раньше этого, то она была ещё моложе. Польза от упоминания этого в том, что при своей худобе она была ещё и юна годами, что усиливает указание на её лёгкость. Возможно также, что она этим намекала на объяснение своего оправдания в том, что она сделала — в своей настойчивости в поисках порвавшегося ожерелья и в том, что одна занялась его поисками в такой обстановке, не сообщив об этом своим близким, — и это из-за её юного возраста и отсутствия опыта в делах, в отличие от того, если бы она не была юной, — тогда она сообразила бы о последствиях этого. И действительно, с ней случилось впоследствии, при потере ожерелья, что она сообщила Пророку ﷺ об этом деле, и он остановился с людьми в месте, где не было воды, до тех пор пока оно не было найдено, и по этой причине был ниспослан аят о тайаммуме. Так проявилось различие между положением того, кто испытал нечто, и того, кто этого не испытал. Разъяснение этого было приведено ранее в «Книге о тайаммуме».
«(Тогда они подняли верблюда)», то есть заставили его встать, «(и двинулись в путь)» в сторону Медины, полагая, что она в своём хаудадже. Она сказала: «(и я нашла своё ожерелье)», то есть свою подвеску, которая порвалась у меня, а затем пропала, «(после того как войско уже удалилось)». «После» — обстоятельство времени к слову «нашла», «ма» — масдарийя, а «истамарра» — в значении «прошло», то есть после того, как войско ушло и удалилось. Сказал в «Аль-Фатх»: «истамарра», то есть ушло, продолжая движение, это форма «истаф‘аля» от «марра». Конец.
А в «Аль-‘Умда» сказано: «(и удалилось)», то есть ушло и прошло, так сказал ад-Давуди. Отсюда слова Всевышнего: «колдовство непрестанное» (аль-Камар, 2), то есть уходящее, или же смысл — постоянное, либо сильное, крепкое. Конец.
«(и я пришла на места их стоянок)» — множественное число от «манзиль», то есть места, где расположилось войско, «(и там не было)», то есть на тех стоянках, «(ни зовущего)», то есть ищущего, который взывает: о такой-то, где ты, «(ни отвечающего)», то есть отвечающего на такой зов. Смысл в том, что там не было ни ищущего, ни искомого — все, кто был в этом месте, ушли. А в риваяте Фулайха: «и не было в них никого».
[Если скажут]: почему Аиша не взяла с собой кого-то ещё, что было бы более надёжным для её безопасности от того, что случается с одиноким человеком, и почему, задержавшись из-за поисков ожерелья, она не послала своего спутника, чтобы её подождали, если бы захотели двинуться?
[Ответ]: это относится к тому, что извлекается из её слов «юная по возрасту», ибо у неё не было подобного опыта. А впоследствии, когда она выходила по своим нуждам, она уже брала с собой спутницу, как об этом будет сказано в её истории с Умм Мистах.
«(и я направилась к своей стоянке)», то есть устремилась, а в риваяте аль-Бухари: «фа-аммамту манзили» с облегчением, то есть направилась к ней. Сказал в «Аль-Фатх»: а в риваяте Абу Зарра здесь с усилением первого «мим». Сказал ад-Давуди: отсюда слова Всевышнего: «и не [причиняйте зла] направляющимся к Заповедному дому» (аль-Маида, 2). Сказал Ибн ат-Тин: это относится к случаю с облегчением. Конец.
«(в которой я находилась)» — расположившись — «(прежде)», «(и я подумала)» — здесь «ظن» (предположение) в значении «знание», то есть я узнала, что «(люди скоро обнаружат моё отсутствие)». Так в некоторых версиях с двумя «нун»: одна — «нун» показателя настояще-будущего времени, другая — «нун» защитная. А в некоторых версиях — «сайафкудуни» с одним «нун», и это допускает, что «нун» облегчена путём удаления одной из двух «нун», а также допускает, что она усилена путём слияния одинаковых [букв].
Смысл «йафкудуни» — «обнаружат моё отсутствие»; говорят «факадаху факдан» (по образцу «зараба») и «фикданан» — «лишился его», «афтакадаху» — подобно тому же, «тафаккадаху» — «искал его в его отсутствие».
Сказал аль-Муртада (да помилует его Аллах): «факадаху йафкидуху факдан» с фатхой, затем сукуном, и «фикданан» с касрой, и «фукданан» с даммой, и «фукудан» с даммой — «лишился его».
Сказал: а в «Аль-Муфрадат» ар-Рагиба: «аль-факд» более специфично, чем «аль-‘адам», ибо «аль-‘адам» наступает после существования, то есть оно более общее. И сказал также: «ат-тафаккуд» — это узнавание об отсутствии вещи, а «ат-та‘аххуд» — узнавание о предшествующем обещании.
Сказал: и нам продекламировал один из товарищей:
Забота о друзьях — прекрасное дело, и кто её проявил — тот прекрасно поступил.
Установил нам Сулейман сунну, и она стала образцом среди установленных им сунн.
Он позаботился о птицах над своей головой и сказал: «Что со мной, что я не вижу удода?»
«(так что они вернутся ко мне)» — в риваяте Ма‘мара встречается «фа-йарджи‘у» без «нун», как будто по языку тех, кто удаляет её всегда.
Сказал собиратель (да простит его Аллах): а на правила «нун» показателя настояще-будущего времени, её сохранение и удаление, указал Ибн Малик (да помилует его Аллах) в «Аль-Кафия аш-Шафия», сказав:
С «нун» — подъём [окончание] в таких как «йазхабуна» и «тазхабани», затем «тазхабина».
И удали её, если ты поставил в джазм или насб, как «лам такуна литарума сукста».
И удаление её при подъёме перед «ни» пришло, а также сохранение и слияние также утвердились.
А без «ни» при подъёме удаление её передают в прозе и в стихах, и из того, что передали:
«Я проведу ночь, путешествуя, а ты проведёшь ночь, растирая своё лицо амброй и чистым мускусом».
Сказал ‘Ийад: «аз-занн» здесь в значении «аль-‘илм» (знание), но на это возразили возможностью, что оно осталось в своём обычном значении [предположения], ибо они продолжали путь до времени полуденной молитвы, и никто из них не вернулся к той стоянке, где она была, и не передаётся, что кто-либо встретил её в пути. Однако возможно, что они продолжали идти до близкого к полудню времени, а когда остановились, занялись разгрузкой своих вьюков и привязыванием верховых животных, продолжая полагать, что она в своём хаудадже, и не заметили её отсутствия до тех пор, пока она не приблизилась к ним; а если бы они заметили её отсутствие, то вернулись бы, как она и предполагала. И в риваяте Ибн Исхака встречается: «и я знала, что если бы они заметили моё отсутствие, то вернулись бы ко мне», и это ясно указывает на то, что она не последовала за ними.
В хадисе Ибн Умара приводится нечто иное, ибо там сказано: «Тогда я пошла, последовав за ними, пока не устала, и опустилась на землю прямо на дороге, и мимо меня прошёл Сафван». Этот вариант передачи не является достоверным, поскольку противоречит тому, что содержится в «Сахихе», а именно тому, что она осталась в своей стоянке до утра. Похоже, у неё возникло противоречие: последовать за ними — но нет уверенности, что она не заблудится в дорогах и не погибнет, прежде чем догонит их, тем более что дело было ночью; либо остаться на месте — в надежде, что, обнаружив её отсутствие, они вернутся к тому месту, где расстались с ней. И так должно поступать всякому, кто что-то потерял: вернуться мысленно вспять к тому пределу, где точно установлено наличие искомого, а затем оттуда начать поиск.
Она имела в виду под тем, кто заметит её отсутствие, того, кто связан с ней родством — её мужа или отца, причём первое более вероятно, поскольку в обычае Пророка ﷺ было идти рядом с её верблюдом и беседовать с ней, а в ту ночь это, видимо, не случилось. И когда не осуществилось то, на что она рассчитывала — их возвращение к ней, — Аллах послал к ней того, кто понёс её без всякой её силы и мощи. Об этом упомянуто в «Фатх аль-Бари».
(Фабайна) — исходная форма «байна» («между тем как»), у которой удлинена фатха над «нун», превратившись в «алиф»; это слово присоединено к предложению («я сидела в своей стоянке»). Её слово (غلبتني — «одолел меня») является ответной частью «байна», а слово (عيني — «мой глаз») стоит в единственном числе. (فنمت — «и я заснула») — с кясрой над «нун», по образцу глагола «алима» («знать»); а то, что распространено в устах простонародья — произношение с дамма над «нун» — относится к их распространённым ошибкам, так что будь внимателен.
В «Фатх аль-Бари» сказано: возможно, что причиной сна была сильная скорбь (гамм), охватившая её в том положении, а в природе скорби — то есть случившегося неприятного события — вызывать одоление сном, в отличие от заботы (хамм) — то есть ожидания неприятного, — которая, напротив, влечёт бессонницу. Либо причиной было наступление предутреннего холода при влажности её тела и юности возраста. У Ибн Исхака сказано: «Я завернулась в свой джильбаб, затем легла на своём месте». Либо же Аллах — свят Он и велик — по Своей милости к ней навёл на неё сон, чтобы она отдохнула от жути одиночества в пустыне ночью. Конец цитаты.
(И был Сафван ибн аль-Муаттал) — с фатхой над усиленным «та» без точек, (ас-Сулями) — с дамма над «дал» без точек, (затем аз-Закваний) — по отношению к Закван ибн Са‘лаба ибн Бухса, с дамма над «ба», сукуном над «ха», после которых стоит «са» с тремя точками, ибн Сулайм; и Закван — это ветвь рода бану Сулайм. Он был достойным сподвижником; первое его участие в военных походах, по мнению аль-Вакиди, — при Хандаке, а по мнению Ибн аль-Кальби — при аль-Мурайси‘. Далее в ходе разбора этого хадиса будет приведено то, что указывает на раннее принятие им ислама, а также будет приведено слово Аиши о том, что он погиб мучеником на пути Аллаха; она имела в виду, что он был убит позже, а не в те дни. Ибн Исхак упомянул, что он стал мучеником в походе на Армению во времена правления Умара (да будет доволен им Аллах), в девятнадцатом году [хиджры], а по другой версии — он дожил до пятьдесят четвёртого года и стал мучеником в землях Рума во времена правления Муавии (да будет доволен им Аллах).
В «аль-Исаба» сказано: Сафван ибн аль-Муаттал ибн Рубаййа (с уменьшительной формой) ибн Хузаи (по образцу нисбы) ибн Мухариб ибн Мурра ибн Фалидж ибн Закван ас-Сулями, затем аз-Закваний — так его родословную привёл Абу Умар, но у Ибн аль-Кальби вместо «Рубаййа» стоит «Рахда», и он добавил между ним и Хузаи имя «аль-Муаммаль». Аль-Багави сказал: он поселился в Медине, участвовал в Хандаке и других походах по мнению аль-Вакиди, а говорят, что первым его походом был аль-Мурайси‘, упоминание о котором встречается в известном хадисе об «ифке» в обеих «Сахихах» и других сборниках, где приведено слово Пророка ﷺ: «Я не знал о нём ничего, кроме добра». Его история с Хассаном также известна; её привёл Юнус ибн Бакр в дополнениях к «Магази» связанной передачей от Хишама ибн Урвы, от его отца, от Аиши, которая сказала: «Сафван ибн аль-Муаттал подстерёг Хассана и ударил его мечом, говоря:
Прими остриё меча от меня, ибо я
Юноша, который, если меня поносят стихами, не остаётся безмолвным.
Тогда Хассан пришёл к Пророку ﷺ и потребовал справедливости против Сафвана, но испросил для него прощения за удар, и тот простил его». Об этом же, вкратце, упомянул Муса ибн Укба в «Магази» от аз-Зухри примерно так же.
(Совершил остановку позади войска) — «‘арраса» — с буквами без точек, с усилением, то есть остановился на стоянку. Абу Зайд сказал: «ат-та‘рис» — это остановка в пути в любое время, какое бы оно ни было, а другие сказали: изначально это остановка в конце ночи в пути для отдыха. В хадисе Ибн Умара приводится разъяснение причины отставания Сафвана, а его текст таков: «Он попросил Пророка ﷺ поставить его в тыл [войска], и когда люди отправлялись в путь, он вставал молиться, затем следовал за ними, и если кто-то что-то терял, он приносил ему это». В хадисе Абу Хурайры: «И Сафван отставал от людей, находя чашу для питья, мешок и бурдюк с водой». В передаче с обрывом иснада (мурсаль) от Мукатиля ибн Хайяна: «И он нёс это, доставляя к [войску], и объявлял о находке среди своих товарищей», и подобное же в мурсале Саида ибн Джубайра.
(И он поспешил в путь — фаддалажа) — с усилением «даль»; это движение в конце ночи.
В передаче аль-Бухари встречается форма «фа-адлажа». В «Фатх аль-Бари» сказано: «адлажа» — с сукуном над «даль» в нашей передаче, подобно «иддалажа» с усилением; и говорят, что с сукуном означает движение с начала [ночи], а с усилением — движение с конца [ночи]. Согласно этому, здесь используется форма с усилением, поскольку это было в конце ночи, и, похоже, он задержался на своём месте, пока не приблизился рассвет, затем сел верхом, чтобы обнаружить то, что упало из [вещей] войска и что скрывала ночь. Возможна также, что причиной его задержки было то, что ему обычно было свойственно — одоление сном. В «Сунан» Абу Дауда, у аль-Баззара, Ибн Са‘да, и в передаче, признанной достоверной Ибн Хиббаном и аль-Хакимом, через путь аль-А‘маша, от Абу Салиха, от Абу Са‘ида [сообщается]: «Что жена Сафвана ибн аль-Муаттала пришла к Посланнику Аллаха ﷺ и сказала: «О Посланник Аллаха, поистине мой муж бьёт меня, когда я молюсь, и заставляет меня прерывать пост, когда я пощусь, и не совершает утреннюю молитву, пока не встанет солнце». А Сафван был при этом присутствующим, и [Пророк ﷺ] спросил его, и он сказал: «Что до её слов, что я бью её, когда она молится, — то она читает две суры, которые я запретил ей читать. Что до её слов, что я заставляю её прерывать пост, — то я молодой мужчина и не могу терпеть. А что до её слов, что я не молюсь, пока не встанет солнце...»» — и далее по тексту хадиса.
Аль-Баззар сказал: этот хадис — его формулировка сомнительна, и возможно, что аль-А‘маш взял его от кого-то не заслуживающего доверия и скрыл это (тадлис), так что внешне цепочка передачи выглядит достоверной, но у этого хадиса, по-моему, нет основы. Конец цитаты.
Хафиз сказал: то, чем он [аль-Баззар] порочит хадис, не является веским возражением, поскольку Ибн Са‘д в своей передаче ясно указал на прямое сообщение (тахдис) между аль-А‘машем и Абу Салихом, а что касается передатчиков, то это передатчики [сборников] достоверных хадисов. Когда Абу Дауд привёл этот хадис, он сказал после него: «Его передал Хаммад ибн Салама от Хумайда, от Сабита, от Абу аль-Мутаваккиля, от Пророка ﷺ», и это хорошее подтверждение (мутаба‘а), указывающее на то, что у хадиса есть основа. И тот, кто счёл эту вторую передачу пороком для первой передачи, допустил невнимательность.
Что же касается признания аль-Баззаром сомнительным того, что содержится в матне [этого хадиса], то он имел в виду, что это противоречит хадису, который приведётся скоро, из передачи Абу Усамы, от Хишама ибн Урвы, от его отца, от Аиши, в истории об «ифке»; она сказала: «И дошло это дело до того мужчины, и он сказал: «Пречист Аллах, клянусь Аллахом, я никогда не открывал покров (кяняф) женщины»» — то есть не совокуплялся с ней; а «кяняф» — с двумя фатхами — это покрывающая одежда, отсюда выражение «ты под покровом (кянафом) Аллаха», то есть под Его защитой. Соединение этого с хадисом Абу Са‘ида, как упомянул аль-Куртуби, состоит в том, что его слово «я никогда не открывал покров женщины» означает: посредством прелюбодеяния. Я же скажу: в этом есть сомнение, поскольку в передаче Са‘ида ибн Абу Хиляля от Хишама ибн Урвы в истории об «ифке» [сказано]: «Что тот мужчина, о котором было сказано то, что было сказано, когда до него дошёл этот разговор, сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда не касался женщины ни на законных основаниях, ни на незаконных»», а в хадисе Ибн Аббаса у ат-Табарани: «И он никогда не приближался к женщинам». Отсюда явствует, что он имел в виду упомянутым отрицанием период до этой истории, и нет препятствия тому, чтобы он женился после этого; таким образом это соединение [сведений] не вызывает возражения, кроме того, что передано от Ибн Исхака о том, что он был воздержанным (хасур), но это не установлено достоверно, и потому не противоречит достоверному хадису.
Аль-Куртуби передал, что именно он [Сафван] — тот, чья жена пришла жаловаться на него, имея с собой двух своих сыновей от него, и Пророк ﷺ сказал: «Они похожи на него больше, чем ворон похож на ворона». Я не нашёл опоры для этого утверждения аль-Куртуби у него. Этот хадис приведётся в «Книге о никахе», и там я разъясню, что тот, о ком было сказано это, — не Сафван, и это опора, на которую следует полагаться, если пожелает Всевышний Аллах. Конец цитаты.
Сказал составитель, да простит его Аллах: вот как Хафиз -да помилует его Аллах- пространно рассуждал, примиряя эти хадисы, и не скроется от беспристрастного человека, что это примирение явно натянуто и неестественно, а то, что сказал аль-Баззар о том, что хадис является отвергаемым, — это более очевидное мнение, к которому нет претензий. Ибо примирение между этими рассказами и тем, что содержится в «Сахихе» и в других источниках из его слов: «Я никогда не открывал покров ни одной женщины», и его слов: «Я никогда не имел спутницей женщину — ни законную, ни незаконную», и его слов: «И он был воздержанным (хасур)», и прочего — это самое далёкое из того, что можно назвать примирением.
Он упомянул в «Аль-исаба» (3/441) историю о приходе жены Сафвана к Пророку ﷺ и её жалобу на побои и прочее, а затем сказал: но здесь возникает затруднение из-за того, что Аиша сказала в хадисе о клевете: «Сафван сказал: клянусь Аллахом, я никогда не открывал покров ни одной женщины». И это затруднение прежде отмечал аль-Бухари, и Абу Саид склонился к тому, чтобы ослабить хадис по этой причине. Конец цитаты.
Вывод: указанное примирение неверно, так что рассмотри это беспристрастно и не будь пленником слепого следования, а Всевышний Аллах знает лучше.
(«и оказался утром возле моего места стоянки») — то есть у моего места, где я остановилась в ту ночь. («и увидел тёмный силуэт спящего человека») — слово «савад» (тёмный силуэт), являясь противоположностью белизне, применяется к любому человеку, кем бы он ни был, — как если бы она сказала: он увидел человеческую фигуру, но не было ясно, мужчина это или женщина. («и он подошёл ко мне и узнал меня, когда увидел меня») — это указывает на то, что её лицо открылось, когда она заснула, поскольку ранее было сказано, что она укуталась в свой джильбаб и заснула, а когда она пробудилась от его слов «истирджа» (обращения к Аллаху со словами покорности), она поспешила закрыть своё лицо. («а он видел меня раньше, до того как был установлен» — в форме страдательного залога — «покров надо мной») — то есть и над другими женщинами. А в версии аль-Бухари: «и он видел меня раньше, до хиджаба» — то есть до ниспослания аята о хиджабе. Это указывает на давность принятия Сафваном ислама, ибо хиджаб был установлен, по словам Абу Убайды и группы учёных, в зуль-каада третьего года, а по мнению других — в этом же месяце четвёртого года, и это мнение подтвердил ад-Димьяти; также говорят, что это произошло в пятом году. Это одно из тех мест, где противоречил себе аль-Вакиди, ибо он упомянул, что Мурайси‘ был в шаабане пятого года, а Хандак — в шаввале того же года, а хиджаб — в зуль-каада того же года, при этом передавая этот хадис Аиши (да будет доволен ею Аллах) и её ясное указание в нём, что история о клевете, случившаяся во время Мурайси‘, произошла после хиджаба. От этого противоречия избавлен Ибн Исхак, ибо у него Мурайси‘ приходится на шаабан, но шестого года. Также аль-Вакиди избавлен от противоречия в истории Саада ибн Муаза, о которой речь пойдёт далее, — и от этого противоречия также избавлен Ибн Исхак, ибо он вовсе не упоминал Саада ибн Муаза в этой истории, как я это разъясню. А то, что подтверждает правильность того, что произошло в этом хадисе, — что хиджаб был установлен до истории с клеветой — это также слова Аиши (да будет доволен ею Аллах) в этом же хадисе о том, что Пророк ﷺ спросил о ней Зайнаб бинт Джахш, и в нём сказано: «и она была той, кто соперничала со мной среди жён Пророка ﷺ», и в нём сказано: «и её сестра Хамна принялась воевать за неё» — всё это указывает на то, что Зайнаб в то время была его женой ﷺ, и нет разногласий, что аят о хиджабе был ниспослан, когда он ﷺ вошёл к ней. Так подтверждается, что хиджаб был установлен до истории с клеветой. Хафиз сказал: я прежде, в начале «Книги омовения», диктовал, что история с клеветой произошла до ниспослания хиджаба, но это ошибка, а правильно — что она произошла после ниспослания хиджаба, так что пусть это будет исправлено там. Конец слов Хафиза -да помилует его Аллах-, и это очень ценное исследование, а Всевышний Аллах знает лучше.
(«и я пробудилась от его слов истирджа, когда он узнал меня») — то есть от его слов: «Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы возвращаемся». Это прямо указал Ибн Исхак в своей версии. И, как кажется, ему было тяжело от того, что случилось с Аишей (да будет доволен ею Аллах), или он опасался, что произойдёт то, что произошло, или он ограничился истирджа‘, возвысив им голос, вместо обращения к ней другими словами — ради её защиты от разговора вообще. А Умар (да будет доволен им Аллах) использовал такбир, желая пробудить кого-либо. В этом — указание на проницательность Сафвана (да будет доволен им Аллах) и его прекрасную воспитанность.
(«и я закрыла») — то есть покрыла («своё лицо своим джильбабом») — то есть тканью, которая была на ней. Сказал аль-Файюми -да помилует его Аллах-: джильбаб — это одежда, более широкая, чем химар, но меньшая, чем рида. А Ибн Фарис сказал: джильбаб — это то, чем покрываются, из ткани или иного, а множественное число — «джалябиб», и «таджальбабат аль-мар'а» — женщина надела джильбаб. Конец цитаты.
(«и клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова») — она выразилась этой формой, указывая на то, что от него продолжалось несказание слов; чтобы не было понято, если бы она выразилась формой прошедшего времени, что отрицание ограничено моментом пробуждения, поэтому она выразилась формой настоящего-будущего времени. («и я не слышала от него ни слова, кроме его истирджа‘») — то есть его слов: «Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы возвращаемся», («до тех пор пока он не заставил свою верблюдицу опуститься на колени») — а в версии аль-Кушмихани: «когда он заставил свою верблюдицу опуститься на колени», и в версии Фулайха встречается «хатта» (до тех пор пока) у аль-Асили, а «хина» (когда) — у остальных, и так же у Муслима от Ма‘мара. При обоих вариантах в этом нет отрицания того, что он говорил с ней иначе, чем истирджа‘; ибо отрицание согласно версии «хина» ограничено моментом опускания верблюдицы на колени, и это не исключает того, что было до опускания, ни того, что было после него. А согласно версии «хатта» смысл таков: во всех его состояниях до того, как он заставил её опуститься на колени, и это не исключает того, что было после опускания. Многие толкователи поняли, что она этой фразой хотела отрицать разговор вообще, и сказали: он использовал молчание с ней, довольствуясь косвенными признаками ситуации, из чрезмерной воспитанности по отношению к ней, из уважения к ней и почитания. Конец цитаты.
В версии Ибн Исхака встречается, что он сказал ей: «Что тебя задержало?», и что он сказал ей: «Садись верхом», и отошёл в сторону. А в версии Абу Увайса: «и он произнёс истирджа‘ и был поражён моим положением — то есть когда увидел меня одну — а он знал меня раньше, до того как над нами был установлен покров, и спросил меня о моём деле, и я закрыла своё лицо от него своим джильбабом, и рассказала ему о своём деле, и он подвёл своего верблюда, поставил колено, и повернулся ко мне спиной, и я села верхом». А в хадисе Ибн Умара: «и когда он увидел меня, подумал, что я мужчина, и сказал: О спящий, вставай, ведь люди уже отправились в путь». А в версии Саида ибн Джубайра, переданной с обрывом иснада: «и он произнёс истирджа‘, и спустился со своего верблюда, и сказал: что с тобой, о мать верующих? И она рассказала ему о деле с ожерельем». Конец цитаты.
Сказал составитель, да простит его Аллах: очевидный смысл того, что содержится в двух «Сахихах», подкрепляет то, что поняли толкователи, — что он вовсе не говорил с ней, но если эти версии подтвердятся, они указывают на то, что он говорил с ней; однако необходимо удостовериться в их достоверности, так что пусть на это будет обращено внимание, а Всевышний Аллах знает лучше.
(«и он поставил ногу на её руку») — то есть чтобы было легче для её посадки верхом, и не было необходимости прикасаться к ней при посадке. А в хадисе Абу Хурайры: «и он закрыл своё лицо от неё, затем приблизил к ней своего верблюда». («и я сел на неё верхом, и он отправился, ведя со мной верблюдицу, до тех пор пока мы не прибыли к войску») — так это встречается во всех версиях, кроме версии Мукатиля ибн Хайяна, переданной с обрывом иснада, ибо в ней сказано: «что он сел верхом вместе с ней, посадив её за собой», а то, что в «Сахихе» — это достоверное. («после того как они остановились на привал, испытывая зной») — с даммой на «мим», кясрой на «гайн» и «ра» без диакритики; то есть остановившись во время «вагра» — с фатхой на «вав» и сукуном на «гайн» — это сильный жар, когда солнце находится в зените неба, отсюда же произошло выражение «вагр ас-садр» — воспламенение груди от гнева и злобы. И «авгара фулян» означает: вошёл в это время, подобно «асбаха» и «амса».
Далее будет приведено у Муслима от Абда ибн Хумайда, который сказал: я спросил Абд ар-Раззака: что означает его слово «мугирин»? Он ответил: «вагра» — это сильный жар.
Далее также будет приведено у него через путь передачи Якуба ибн Ибрахима, от его отца, от Салиха ибн Кайсана: «муваззизин» с «айн» без диакритики и «за». Аль-Куртуби сказал: как будто это от «ва‘азту иля фулян бикяза» — то есть предупредил, а первое — предпочтительнее. Он сказал: некоторые исказили это, поставив две буквы без диакритики, и это ошибка.
Хафиз сказал: передаётся также «мугаввирин» с постановкой «гайн» вперёд и удвоением «вав», а «тагвир» — это остановка во время полуденного отдыха.
А в версии Фулайха встречается «му‘арисин» с фатхой на «айн» без диакритики, удвоением «ра», затем «син» без диакритики, а «та‘рис» — это остановка путника в конце ночи, но это слово используется и для остановки вообще, как было указано ранее, и это здесь и подразумевается. Конец цитаты.
Её слово (فِي نَحْرِ الظَّهِيرَةِ — «в самое пекло полуденного зноя») является усилением её слова «мугирин» («спешащие»), ибо «нахр аз-зухайра» — это начало полуденного зноя, время наибольшей жары. «Нахр» всякой вещи — это её начало, как если бы солнце, достигнув предела своего восхождения, дошло до «нахра», то есть верхней части груди.
В риваяте Ибн Исхака сказано: «Клянусь Аллахом, мы не догнали людей, и меня не заметили пропавшей, пока они не остановились и не успокоились, — тут подошёл этот человек, ведя меня». Так сказано в «Фатхе».
В «Умде» сказано: «в самое пекло полуденного зноя» — это время послеполуденного отдыха и наибольшей жары. «Нахр» изначально означает начало и переднюю часть, поэтому начало месяца называют «нухур». Ад-Давуди сказал: «аз-зухайра» — это середина дня, при появлении первой тени. Он же сказал: некоторые говорят, что «зухр» и «зухайр» относятся к тому, что после середины дня, поскольку «зухр» человека — это его спина (задняя часть), и по этой же причине конец месяца называют так. Но с этим нельзя согласиться, ибо усиление жары начинается ещё до середины дня. Конец цитаты.
(فَهَلَكَ مَنْ هَلَكَ فِي شَأْنِي — «и погибли те, кто погиб, по поводу меня»); то есть погибли те, кто занялся клеветой на меня. В риваяте Абу Увайса сказано: «И тогда сказали про меня и про него люди, распространявшие клевету, то, что сказали», — она оставила неопределённым и того, кто говорил, и то, что было сказано, указывая тем самым на тех, кто произносил клевету и погряз в ней. Что касается их имён, то согласно известным достоверным риваятам это: Абдуллах ибн Убайй, Мистах ибн Усаса, Хассан ибн Сабит и Хамна бинт Джахш. В «Магази» приводится через Салиха ибн Кайсана от аз-Зухри, что Урва сказал: из числа клеветников не названы поимённо, кроме Абдуллаха ибн Убаййа, никто, кроме Хассана ибн Сабита, Мистаха ибн Усасы и Хамны бинт Джахш, вместе с другими людьми, о которых мне ничего не известно, кроме того, что они составляли «группу», как сказал Всевышний Аллах. Конец цитаты.
«Усба» (группа) — это от трёх до десяти человек, но иногда это слово применяется к множеству без ограничения числом. Абу ар-Раби ибн Салим, следуя за Абу аль-Хаттабом ибн Дихья, добавил к ним: Абдуллаха и Абу Ахмада, сыновей Джахш, а аз-Замахшари добавил: Зайда ибн Рифаа. Хафиз сказал:
Я не встречал этого ни у кого, кроме него. У Ибн Мардавайха приводится через Ибн Сирина: Абу Бакр дал клятву не тратить средства на двух сирот, которые были у него на содержании, поскольку они распространяли клевету о деле Аиши, — одним из них был Мистах. Конец цитаты. Имя товарища Мистаха я не смог установить.
Что касается самого сказанного, то в хадисе Ибн Умара приводится, что Абдуллах ибн Убайй сказал: «Клянусь Господом Каабы, он совершил с нею прелюбодеяние», — и ему помогала в этом группа людей, и это распространилось в войске. А в мурсальном риваяте Саида ибн Джубайра сказано: Абдуллах ибн Убайй обвинил её и сказал: «Ни Аиша не очистилась от Сафвана, ни он от неё не очистился», — и некоторые из них погрязли в клевете, а некоторым это нравилось.
(وَكَانَ الَّذِي تَوَلَّى كِبْرَهُ — «и тот, кто взял на себя главную роль в этом»); то есть взялся за самую большую часть этого дела и возложил её на себя. «Кибрахул» — то есть «наибольшая часть клеветы», ибо «кибр» вещи — это её основная, большая часть. Это чтение большинства с касрой на «каф». Хумайд аль-Аарадж читал с даммой. Аль-Фарра сказал: это также хорошее чтение с точки зрения арабского языка. Некоторые говорят, что смысл таков: тот, кто взял на себя грех этого. Слово «тот, кто взял на себя» — это подлежащее «кяна», а сказуемым служит слово (عَبْدُ اللَّهِ بْنُ أُبَيٍّ — «Абдуллах ибн Убайй»), хотя возможен и обратный порядок, но первый предпочтительнее, поскольку собственное имя более определённо, чем относительное местоимение, и поэтому оно более достойно быть тем, к чему относится сказуемое, — заметь это. Её слово (ابْنُ سَلُولَ — «ибн Салуль») стоит в именительном падеже как определение к «Абдуллах», а не к «Убайй», и поэтому «Убайй» получает танвин, и «хамза васль» в слове «ибн» сохраняется на письме, ибо условием её опущения является то, что «ибн» стоит между двумя собственными именами, причём второе является отцом первого — в этом случае из первого имени опускается танвин, как в слове «Убайй» здесь, а из слова «ибн» опускается «хамза васль» на письме. Этот вопрос разъяснён в комментарии к «Хуляса» и её примечаниях, при разборе слов Ибн Малика (да помилует его Аллах):
«И подобное «Зайду» — огласуй даммой и открой фатхой в подобном «а-Зайдубна Саида, не унижайся».
И дамма — если «ибн» не следует за собственным именем, или если за «ибн» следует собственное имя — обязательна».
Итог: «Убайй» — отец Абдуллаха, а «Салуль» (с фатхой на «син») — его мать; это слово не изменяется по падежам из-за того, что это собственное имя и оно женского рода.
В «Магази» приводится через Салиха ибн Кайсана от аз-Зухри от Урвы, что он сказал: мне сообщили, что об этом ходили слухи, и об этом говорили при нём, а он «йукирруху» (с даммой в начале и касрой на «каф») — то есть признавал это и слушал, и «йастаушихи» (с несоединённой, затем соединённой буквой) — то есть выискивал это путём расспросов и разбирательства. Некоторые огласовывают это как «йакурруху» (с фатхой в начале и даммой на «каф»). В риваяте Ибн Исхака сказано: «И тот, кто взял на себя главную роль в этом, — Абдуллах ибн Убайй, среди мужей из хазраджитов».
(فَقَدِمْنَا الْمَدِينَةَ، فَاشْتَكَيْتُ — «и мы прибыли в Медину, и я заболела»); то есть занемогла (حِينَ قَدِمْنَا الْمَدِينَةَ شَهْرًا — «когда мы прибыли в Медину, на месяц»), то есть на срок в месяц, (وَالنَّاسُ يُفِيضُونَ — «а люди распространяли», с даммой на первой букве настояще-будущего времени); то есть погружались, от «афаса фи-л-кавли» — говорить об этом много. В «Умде» сказано: это от «ифада» — распространение, расширение; говорят: «люди «афаду» в разговоре» — то есть увлеклись им, погружаясь, и это связано со словами Всевышнего: «Вас поразило бы великое наказание за то, во что вы погрузились» (ан-Нур, 14). Ибн Арафа сказал: хадис «муфад», «мустафад» и «мустафид» среди людей — то есть распространённый среди них и в их речи. (فِي قَوْلِ أَهْلِ الإِفْكِ — «в толках клеветников») связано с «йуфидун», а «люди клеветы» — это люди лжи и наговора. (وَلَا أَشْعُرُ — «и я не ощущала», с фатхой на первой букве и даммой на третьей); говорят: «шаарту би-ш-шайи шуур» (по образцу «каада»), и «шир» и «шира» (с касрой на обоих) — я узнал; то есть я не знала.
(بِشَيْءٍ مِنْ ذَلِكَ — «ничего из этого»); то есть из того, чем занимались люди. В риваяте Ибн Исхака сказано: «И этот разговор дошёл до Посланника Аллаха ﷺ и до моих родителей, но они не упоминали мне ничего из этого», и там же: «что она болела двадцать с чем-то ночей». В этом есть возражение против того, что приводится в мурсальном риваяте Мукатиля ибн Хайяна: «что Пророк ﷺ, когда до него дошли слова клеветников, а он был крайне ревнив, сказал: «Пусть Аиша не входит в моё жилище», и она вышла, плача, пока не пришла к своему отцу, и он сказал: «Я более достоин выселить тебя», и она пошла скиталась, и никто не давал ей приюта, пока Аллах не ниспослал её оправдание». Хафиз сказал: я упомянул это, несмотря на явную его сомнительность, потому что аль-Хаким привёл это в «аль-Иклиль», и за ним последовали некоторые из более поздних учёных без размышления над той сомнительностью и противоречием достоверному хадису по нескольким аспектам, — так что это ложно.
В хадисе Ибн Умара сказано: «И это распространилось в войске, и дошло до Пророка ﷺ», а когда они прибыли в Медину, Абдуллах ибн Убайй распустил это среди людей, и это тяжело подействовало на Посланника Аллаха ﷺ».
(وَهُوَ يَرِيبُنِي — «и это внушало мне подозрение», с фатхой на первой букве, от «райб», допустима и дамма, от четырёхбуквенного глагола); говорят «рабаху» и «арабаху». Так сказано в «Фатхе».
В «Умде» сказано: «йарибуни» — с фатхой и даммой на «йа»; первое — от «рабани», второе — от «арабани». Говорят: «рабани-л-амру йарибуни» — если это вызывает подозрение и сомнение; а если в этом уверены, то говорят: «рабани минху казя йарибуни». От аль-Фарры передают, что оба варианта означают одно и то же — сомнение. Автор «аль-Мунтаха» сказал: имя существительное — «ар-райба» (с касрой), а «арабани» и «рабани» — если боялись его последствий; некоторые говорят: «рабани» — если узнал об этом подозрение, а «арабани» — если предположил его; некоторые говорят: «рабани» — если увидел от него то, что вызывает подозрение и неприязнь. Хузайлиты говорят «арабани» и «араб» — если он проявил нечто подозрительное, а «раба» — если стал обладателем подозрения. Абу Мухаммад в «аль-Ваи» сказал: «рабани» более правильно с точки зрения языка. Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «йарибуни» — от «ар-райба», это имя для обвинения и сомнения; говорят: «рабани фулян» — если увидел от него то, что вызывает подозрение, а хузайлиты говорят «арабани фулян». Хузайлитский поэт сказал:
«О народ мой, что мне и Абу Зуайбу — как будто я подозреваю его в подозрении».
«Араба-р-раджулю» — стал обладателем подозрения, и он «муриб» — так передал аль-Джаухари. Другие сказали: говорят «арабани-л-амру йурибуни» — если это вызывало сомнение и подозрение, а если в этом уверены, то говорят «рабани минху казя йарибуни». Аль-Фарра сказал: оба слова означают одно и то же в смысле сомнения. Конец цитаты.
Его слово (في وجعي) — «в моей болезни», то есть в состоянии моей болезни. (أَنِّي لَا أَعْرِفُ مِنْ رَسُولِ اللَّهِ ﷺ اللُّطْفَ) — слово (اللطف) читается с даммой на первой букве и сукуном на второй, а также с фатхой на обеих — это два варианта чтения, и имеется в виду мягкость, ласковое отношение. В риваяте Ибн Исхака встречается: «я почувствовала некоторую перемену в его ласковом отношении». (الذي كنت أرى منه حين أشتكي) — «которое я замечала от него, когда болела», то есть когда я хворала. (إنما يدخل رسول الله ﷺ، فيسلم، ثم يقول: «كيف تيكم») — слово (تيكم) читается с кясрой на «та» с двумя точками, это форма женского рода, подобно (ذاكم) для мужского рода, а «каф» указывает на обращение к присутствующим. В риваяте Ибн Исхака: «когда он входил, то говорил моей матери, которая ухаживала за мной во время болезни: как она?» Аиша на основании этого случая заключила, что она почувствовала некоторое охлаждение с его стороны, но, поскольку не знала причины, не стала углубляться в расследование этого, пока не узнала её. В риваяте Абу Увайса встречается: «однако он лишь говорил, проходя мимо: как она? — и не заходил ко мне, не посещал меня во время болезни, а справлялся обо мне через домашних». А в хадисе Ибн Умм встречается: «и я замечала от него холодность и не знала, чем это вызвано».
(فذاك) — «то, что я замечала от него» (يريبني) — «вызывало во мне подозрение», то есть заставляло меня усомниться в перемене его отношения ﷺ. (ولا أشعر بالشرّ) — «а о зле я не подозревала», то есть о клевете, которую распустили клеветники, и она распространилась среди людей, и они об этом говорили. (حتى خرجت) — «пока я не вышла» из дома (بعدما نقهت) — слово (نقهت) читается с фатхой на «каф» и с кясрой — это два варианта чтения, которые передал аль-Джаухари в «ас-Сихах» и другие, причём фатха более известна, и некоторые ограничились только ею. Говорят: (نَقَهَ يَنْقَه نُقُوهًا) — «выздоравливающий» (ناقِة), подобно (كَلَح يَكْلَح كُلُوحًا) — «калих»; и (نَقِهَ يَنْقَا نَقَهًا) — «ناقه», подобно (فَرِح يَفْرَح فَرَحًا). Множественное число — (نُقَّهٌ) — с даммой на «нун» и удвоенной «каф». Выздоравливающий (الناقه) — это тот, кто пришёл в себя после болезни и исцелился от неё, но это произошло недавно, и полное здоровье к нему ещё не вернулось. Так сказал ан-Навави (да помилует его Аллах).
В «Фатхе» сказано: слово (نقهت) читается с фатхой на «каф», а иногда и с кясрой, но первый вариант более известен. Выздоравливающий (الناقه) с кясрой на «каф» — тот, кто пришёл в себя после болезни, но его здоровье ещё не восстановилось полностью. Говорят также, что вариант с кясрой на «каф» означает «я поняла», однако здесь это не подходит, поскольку она поняла это лишь позже. Аль-Джаухари и другие указали, что чтение с фатхой и с кясрой на «каф» — это два варианта в значении «исцелиться от болезни», когда это произошло недавно и полное здоровье ещё не вернулось. Конец цитаты.
(وخرجت معي أم مسطح) — «и вышла со мной мать Мистаха». В риваяте Абу Увайса: «я сказала: о мать Мистаха, возьми бурдюк, наполни его водой, и пойдём с нами к манасиʻ». (قِبَلَ المناصع) — слово (قبل) читается с кясрой на «каф», то есть «в сторону манасиʻ», а (المناصع) — с фатхой на «мим» — это места за пределами Медины, где люди справляли нужду, в единственном числе — (منصع). Аль-Азхари сказал: «полагаю, что это конкретное место за пределами Медины», и в хадисе об этом сказано: «широкая открытая местность за пределами Медины». Ибн ас-Сиккит сказал: «манасиʻ» в языке означает «собрания, места сидения». Конец цитаты.
Его слово (وهو متبرَّزنا) — это придаточное предложение обстоятельства, и (متبرَّز) читается с фатхой на удвоенной «ра» и с «за» — это место, где справляют нужду, то есть где удовлетворяют свои потребности; «бараз» — тоже название этого места. (ولا نخرج إلا ليلًا إلى ليل) — она хочет сказать, что они выходили для удовлетворения нужды не днём, а ночью, и это продолжалось до следующей ночи. (وذلك) — то есть то, что мы выходили к манасиʻ, (قبل أن نتخذ الكنف) — слово (الكُنُف) читается с даммой на «каф» и «нун» — множественное число от (كنيف). Знатоки языка сказали: «кяниф» — это в общем смысле «то, что скрывает», и этим словом было названо место отправления нужды, поскольку люди скрывались там.
В «Фатхе» сказано: его слово (متبرَّزنا) читается с фатхой на «ра» перед «за» — это место отправления нужды, то есть выход в открытое пространство (البراز), и всё это иносказание об выходе для удовлетворения нужды. А (الكُنُف) — с двумя даммами — множественное число от (كنيف), что означает «скрывающее», и здесь имеется в виду место, отведённое для отправления нужды. В риваяте Ибн Исхака: «кунуф, которые устраивают себе иноземцы (неарабы)».
Её слово (قريبًا من بيوتنا) стоит в винительном падеже в качестве обстоятельства образа действия, и оно поставлено в единственном числе, хотя относится к множественному, поскольку форма (فعيل) одинакова для единственного и множественного числа, либо оно стоит в винительном падеже вследствие опущения предлога, что бывает редко, то есть в значении «в месте, близком к нашим домам».
(وأمرنا أمر العرب الأُوَل) — слово (الأُوَل) читается с даммой на «хамзу» и облегчением (без удвоения) «ра», как определение к «арабам», а также с фатхой на «хамзу» и удвоением «ра», как определение к «делу» (أمر). Ан-Навави сказал: «оба варианта верны», она хочет сказать, что они не переняли нравы неарабов.
Хафиз (Ибн Хаджар) сказал: «Ибн аль-Хаджиб зафиксировал это чтение по второму варианту и прямо заявил о недопустимости описания множественного числа первой формой, а затем сказал: если этот риваят достоверен, то его следует объяснить тем, что слово (العرب) является именем совокупности (اسم جمع), под которым подразумеваются различные множества, и в этом смысле оно становится единственным числом». Конец цитаты.
(في التنزُّه) — то есть «в поисках чистого, открытого места». В одном из риваятов аль-Бухари встречается: «в отправлении нужды в сторону открытой местности». В «Фатхе» сказано: а в риваяте Фулайха — «في البَرّيّة» — с фатхой на «ба» и удвоением «ра», затем «я» — «или же في التنزُّه» — с «та», затем «нун», затем удвоенной «за», — таким образом, с сомнением в чтении. «Таназзух» — это поиск открытого, чистого места путём выхода в пустыню, и подразумевается — отдаление от домов. Конец цитаты.
(وكنّا نتأذّى بالكنف) — то есть их запахом. Её слово (أن نتّخذها عند بيوتنا) — (نتّخذ) — придаточное дополнение к «أن», а образованный из него отглагольный оборот является заменой слова «кунуф». (فانطلقت أنا) — местоимение «أنا» здесь приведено, чтобы стало возможным присоединение сочинительного союза к слитному местоимению, как сказано в «Хуляса»:
«Если к слитному местоимению именительного падежа
присоединяешь что-то союзом, то отдели его отдельным местоимением,
или каким-либо разделителем; а без разделения такое присоединение встречается
в поэзии часто, но считай это слабым с точки зрения грамматики».
(وأمّ مسطح) — слово (مسطح) читается с кясрой на «мим», сукуном на «син» без точек, фатхой на «та», в конце — «ха» без точек.
В «аль-Исаба» сказано: «Умм Мистах — курайшитка, из рода Тайм, а по другой версии — из рода аль-Мутталиб; она — дочь Абу Рухма Аниса — слово (أنيس) читается с фатхой на «хамзу», после которой — «нун» с кясрой — сына Абд аль-Мутталиба ибн Абд Манафа; по другой версии — дочь Сахра ибн Амира ибн Кааба ибн Тайма ибн Мурры». Я говорю: так передал Абу Муса, но это ошибка, ибо это родословная Сальмы, матери Абу Бакра, известной как «умм аль-хайр», — она дочь Сахра и так далее по этой линии. А другие сказали, что она — дочь тётки Абу Бакра ас-Сиддика по матери, и её имя — Раита бинт Сахр и так далее. Так сказал Ибн Саад. Говорят, что её имя — Сальма, а также говорят — Райта; это передал Ибн аль-Амин со слов Ибн Башкуваля, и это же категорически утверждает Ибн Хазм в «аль-Джамхара». Она известна по своей кунье, и упоминание о ней приведено в обоих «Сахихах» в истории клеветы (аль-ифк), когда Аиша вышла для отправления нужды и споткнулась, и сказала: «Да сгинет Мистах!» Тогда Аиша сказала ей: «Ты бранишь человека, участвовавшего в битве при Бадре?» Та ответила: «А разве ты не знаешь, что он сказал?» — и рассказала ей историю клеветы. Мистах был одним из тех, кто говорил об этом. Ибн Саад сказал: «Умм Мистах приняла Ислам, и её принятие Ислама было хорошим, и она была одной из самых суровых по отношению к Мистаху, когда он говорил вместе с клеветниками». Конец цитаты.
В «Фатхе» сказано: «Умм Мистах» — слово (مسطح) читается с кясрой на «мим», сукуном на «син», фатхой на «та», после которой — «ха» без точек. Говорят, что её имя — Сальма, но в этом есть сомнение, ибо Сальма — имя матери Абу Бакра. Затем мне стало ясно, что здесь нет ошибки, ибо мать Абу Бакра — её тётка по матери, и она была названа её именем. Конец цитаты.
(وهي) — то есть мать Мистаха (بنت أبي رهم) — с даммой над «ра» и сукуном над «ха» (ابن المطلب بن عبد مناف). Сказал в «Фатхе»: так здесь, а Фулайх не указал его родословную; в риваяте Салиха: «дочь Абу Рухма ибн аль-Мутталиба ибн Абд Манафа», и это верно. Имя Абу Рухма — Анис. (وأمها ابنة صخر بن عامر), то есть ибн Ка‘б ибн Са‘д ибн Тайм, из рода Абу Бакра, (خالة أبي بكر الصديق) — её звали Раита, так передал Абу Нуайм. (وابنها مسطح بن أثاثة) — с даммой над хамзой и двумя «са» (первая — лёгкая, между ними алиф), (ابن عباد بني المطلب) — он аль-Мутталиби и по отцу, и по матери. «Мистах» — это одна из жердей шатра, и это прозвище, а настоящее его имя — Ауф, а по другой версии — Амир, и первое мнение является более достоверным. Аль-Хаким привёл хадис от Ибн Аббаса, который сказал: Абу Бакр сказал, упрекая Мистаха в истории Аиши (да будет доволен ею Аллах):
«О Ауф, горе тебе, разве не сказал ты слово разумное из речи, не преследуя в нём выгоды?»
Он и его мать были из первых мухаджиров. Его отец умер, когда он был мал, и Абу Бакр взял его на воспитание из-за родственной связи матери Мистаха с ним. Мистах умер в тридцать четвёртом году, а по другой версии — в тридцать седьмом, после того как участвовал в битве при Сиффине на стороне Али (да будет доволен им Аллах).
(فأقبلت أنا وبنت أبي رهم) — а в риваяте аль-Бухари: «и я пошла, и мать Мистаха» (قبل)؛ то есть в сторону (بيتي حين فرغنا من شأننا)؛ то есть закончили дело, ради которого вышли, (فعثرت) — с фатхой над «айн» и «са» тройной, (أم مسطح في مرطها) — с кясрой над «мим»: шерстяная накидка, так сказал ад-Даудий. Ибн Фарис сказал: покрывало, которым обвязываются; аль-Харави сказал: «мурут» — это накидки. Ибн ат-Тин указал огласовку «март» с фатхой над «мим», так сказано в «Умде».
Сказал в «Фатхе»: в риваяте Миксама от Аиши: «что она наступила на кость или колючку», и это буквально означает, что она упала после того, как Аиша завершила своё дело, а затем сообщила ей новость. Но в риваяте Хишама ибн Урвы, который приведён далее, сказано, что она упала до того, как Аиша завершила своё дело, и когда та сообщила ей новость, она вернулась, как будто то, ради чего она вышла, вовсе не понадобилось ей — ни мало, ни много. То же самое встречается в риваяте Ибн Исхака:
«Она сказала: клянусь Аллахом, я не смогла завершить своё дело», а в риваяте Ибн Увайса: «И прошло у меня то, что я чувствовала из позыва, и я вернулась своим же путём назад», а в хадисе Ибн Умара: «И меня охватила лихорадка, и то, что было во мне, унялось». Согласовать это можно тем, что смысл её слов «когда мы закончили наше дело» относится к делу похода, а не к завершению нужды.
(فقالت: تعس مسطح) — с фатхой и кясрой над «айн», это два известных варианта; аль-Джаухари ограничился фатхой, а аль-Кади — кясрой; некоторые предпочли кясру, а некоторые — фатху. Смысл слова: «упал», а также говорят «погиб», говорят «его настигло зло», говорят «отдалился», говорят «упал именно лицом», сказал ан-Навави (да помилует его Аллах).
Сказал в «Умде»: «таиса» — с кясрой и фатхой над «айн», это два известных варианта, и смысл его: «упал», а также говорят «погиб», говорят «его настигло зло», говорят «отдалился», говорят «упал на лицо», говорят «тис» — это когда не поднимается после падения; говорят «таиса тас‘ан, ва атса‘ху-Ллах». Ибн ат-Тин сказал: хадисоведы читают это с кясрой над «айн», а у знатоков языка — с фатхой; сказано, что смысл его — «опрокинулся», то есть «опрокинул его Аллах». Конец цитаты.
Сказала Аиша: (فقلت لها؛ بئس ما قلت، أتسبين رجلا قد شهد بدرا؟) — а в риваяте Хишама ибн Урвы: что она упала три раза, и каждый раз говорила: «Упал Мистах», и что Аиша говорила ей: «О мать, разве ты поносишь своего сына?», и что она укорила её в третий раз, и та сказала: «Клянусь Аллахом, я поношу его только из-за тебя». А у ат-Табарани: «Я сказала: разве ты поносишь своего сына, а он из числа первых мухаджиров?» А в риваяте Ибн Хатиба от Алькамы ибн Ваккаса: «Я сказала: неужели ты говоришь такое своему сыну, а он — сподвижник Посланника Аллаха ﷺ? Она повторила это два раза, и я повторила ей, и тогда она рассказала мне новость, и от меня ушло то, ради чего я вышла, так что я вовсе не почувствовала в этом нужды».
Сказал Абу Мухаммад ибн Абу Джамра: возможно, что эти слова матери Мистаха были сказаны намеренно, чтобы дойти до сообщения Аише о том, что о ней говорят, пока та в неведении; а возможно, что это было случайностью, которую Аллах пустил на её язык, чтобы Аиша пробудилась от своего неведения относительно того, что о ней говорят. Конец цитаты.
(قالت) мать Мистаха: (أي هنتاه) — «أي» — буква обращения к далёкому, но иногда используется и для близкого, когда его низводят до положения далёкого. Тонкость здесь в том, что мать Мистаха отнесла Аишу к неведению о том, что о ней говорят, из-за того, что она осудила поношение Мистаха, и обратилась к ней обращением, как к далёкой. А «هنتاه» — с фатхой над «ха» и сукуном над «нун», а иногда с фатхой; после неё — «та» удвоенная, и в конце — «ха» с сукуном, а иногда с даммой; то есть «эта», а иногда говорят «женщина», а иногда — «глупая», как если бы она приписала ей недостаток знания об уловках людей. Это слово используется только в обращении, оно является выражением для любого неопределённого существительного. Если обращаются к мужчине, говорят «я хана», иногда «нун» удлиняют, говоря «я ханах», а некоторые передали удвоение «нун» в нём, но аль-Азхари это отверг, сказано в «Фатхе».
Сказал ан-Навави: её слова «أي هنتاه» — с сукуном над «нун» и с фатхой, и сукун более известен. Автор «Нихайи» сказал: «я хантах», то есть «о эта», «нун» может иметь фатху или сукун, а конечная «ха» может иметь дамму или сукун; в двойственном числе — «хантан», во множественном — «хануат», «ханат», в мужском роде — «хан», «ханан», «хунун». Можно прибавить к ней «ха» для обозначения огласовки и сказать «я хана», а можно продлить огласовку, так что она превращается в алиф, и сказать «я ханах», а можно дать «ха» дамму, и сказать «я ханаху акбиль». Аль-Джаухари сказал: это слово используется только в обращении.
Смысл его: «о эта», а иногда говорят «о женщина», а иногда — «о глупая», как если бы её приписали к недостатку знания об уловках людей и их злодеяниях. Конец цитаты.
(أو لم تسمعي ما قال؟) — то есть что сказал Мистах о тебе. (قلت: وماذا قال؟) — то есть что же он сказал обо мне? А в риваяте аль-Бухари: «Она сказала: я сказала: и что он сказал?» А в риваяте Абу Увайса: «И она сказала ей: поистине ты в неведении о том, что говорят люди», и в ней: «что Мистах, и такой-то, и такой-то собираются в доме Абдуллаха ибн Убаййа и обсуждают тебя и Сафвана, обвиняя тебя вместе с ним». А в риваяте Миксама от Аиши: «Свидетельствую, что ты из числа неведающих верующих». А в риваяте Хишама ибн Урвы, который приведён далее: «И она разъяснила мне рассказ», это слово с «нун» и тяжёлой «каф», то есть «разъяснила его», а по другой передаче — с «ба» и лёгкой «каф», то есть «сообщила мне это», сказано в «Фатхе».
(قالت) Аиша: (فأخبرتني بقول أهل الإفك)؛ то есть о том, что оклеветали клеветники, а их имена уже упоминались ранее. (فازددت مرضا إلى مرضي) — а у Са‘ида ибн Мансура, из мурсаля Абу Салиха: «Она сказала: а знаешь ли ты, что он сказал? Я сказала: нет, клянусь Аллахом, и тогда она рассказала мне о том, во что углубились люди, и меня охватила лихорадка», а у ат-Табарани с достоверным иснадом, от Аюба, от Ибн Абу Муляйки, от Аиши: «Она сказала: когда до меня дошло то, о чём они говорили, я решила пойти к колодцу и бросить себя в него». Это привёл также Абу Аввана.
(«Когда же я вернулась в свой дом, и вошёл ко мне посланник Аллаха ﷺ») Сказано: буква «фа» в слове «фа-дахаля» («и вошёл») является избыточной, но более правильно, что в речи есть пропуск, смысл которого таков: «когда я вошла в свой дом и устроилась в нём, вошёл [посланник Аллаха]». В версии аль-Бухари это передано так: «когда же я вернулась в свой дом, и вошёл ко мне посланник Аллаха ﷺ» — с союзом «уа» (и). («и поприветствовал») тех, кто был в доме, («затем сказал») ﷺ по своему обычаю: («как она поживает?») — то есть: каково состояние этой женщины? — имея в виду Аишу (да будет доволен ею Аллах). Аиша сказала: («я сказала: позволишь ли ты мне пойти к моим родителям?») — то есть к Абу Бакру и Умм Руман (да будет доволен ими Аллах). В риваяте Хишама ибн Урвы сказано: «я сказала: отпусти меня в дом моего отца, и он послал со мной слугу». Хафиз [Ибн Хаджар] сказал: я не нашёл имени этого слуги. («Она сказала: и в то время») — то есть во время, когда я испросила у него разрешение, («я хотела удостовериться в этой вести») — то есть в вести о лжи (ифк), («со стороны их обоих») — то есть со стороны моих родителей, («и позволил мне посланник Аллаха ﷺ») пойти к моим родителям, («и я пришла к моим родителям и сказала своей матери») Умм Руман: («о матушка!») — то есть: о моя мать, («о чём говорят люди?») — «ма» здесь вопросительная частица, то есть: что говорят люди о моём деле? («Она сказала») — её мать: («о доченька») — уменьшительная форма от «дочь» — («не принимай это тяжело») — повелительная форма от «тахвин», что означает облегчение, то есть: облегчи себе («это дело»). В риваяте Хишама ибн Урвы сказано: «она сказала: о доченька, не принимай это дело тяжело», («ибо, клянусь Аллахом, редко бывало, чтобы какая-либо женщина когда-либо») — то есть в прошедшие времена.
[Замечание]: относительно его слова («ляк-калляма» — «редко бывало»): эта «ма» является избыточной, называемой «удерживающей ма» («ма аль-каффа»), потому что она удержала [глагол] «калля» от действия постановки подлежащего в именительный падеж. Ибн Хишам аль-Ансари (да помилует его Аллах) в своей книге «Мугни» сказал, смысл чего таков: эта «ма» соединяется только с тремя глаголами: «калля» (быть малочисленным), «касура» (быть многочисленным) и «таля» (быть долгим), и причина этого — их сходство с «рубба», и они не входят в этом случае, кроме как в глагольное предложение, с явно выраженным глаголом; как в стихе:
«Редко удаляется разумный от того, что приносит славу, будучи призывающим или отвечающим».
Некоторые же утверждали, что «ма» с этими глаголами является масдарийей («ма» отглагольного значения), а не «удерживающей». Конец цитаты.
И согласно этому мнению, глагол после неё является её связкой (сила), а сама она в толковании масдара (отглагольного имени) является подлежащим глагола «калля».
Аль-Амир в своём «Хашия» сказал, смысл чего таков: некоторые добавили к этим глаголам ещё «касура» (быть коротким). Он сказал: это глаголы, у которых нет подлежащего, подобно словесному усилению, как в выражении «встал, встал Зейд» и подобно избыточному «кяна». Конец цитаты.
Собравший [эти сведения], да простит его Аллах, изложил это в стихах следующим образом:
«И «ма» удерживает «таля», «калля», «касура»,
И некоторые добавили к ним «касура».
И за этими не следует подлежащее, как
В «встал, встал», когда оно пришло как усиление.
И некоторые говорят: «ма» имеет толкование,
Так что с тем, что следует за ней, она становится подлежащим».
(«красивая») по форме подобна слову «величественная», от «вада'а» — красота, изящество; то есть: красивая, миловидная, а Аиша была именно такой. В риваяте Ибн Махана встречается: «хазыйя» (с точкой над «х» [ха], затем с точкой над «з» [заль]) — от «хузва», что означает влиятельность и высокое положение. В риваяте Хишама сказано: «не было женщины прекраснее» («хусна»). («у мужчины») — сказуемое [глагола] «кяна», («который любит её») — определение к слову «мужчина», и его слово: («и у неё есть соперницы [жёны]») — предложение в положении винительного падежа как обстоятельство состояния (хал). «Дараир» — множественное число от «дарра» (соперница-жена); женщин назвали так, потому что каждая из них причиняет вред («дарар») другой из-за ревности.
(«без того, чтобы они [соперницы] не увеличивали [клевету]») — то есть соперницы — («против неё») — то есть они увеличивали разговоры об изъянах и недостатках этой красивой женщины. В «Фатхе» сказано: «они увеличивали против неё» — в риваяте аль-Кушмихани: «кассарна» с усилением — то есть увеличивали разговоры о её недостатках. В риваяте Ибн Хатиба сказано: «редко бывало, чтобы мужчина любил свою жену, без того, чтобы ей не говорили нечто подобное этому». В риваяте Хишама сказано: «без того, чтобы они не завидовали ей и не говорили о ней [дурное]». В этих словах проявляется проницательность её матери и прекрасный подход в её воспитании, превзойти который невозможно, ибо она знала, что это будет тяжело для дочери, и облегчила ей дело, сообщив, что она не одна такая; ведь человек утешается тем, что подобное происходит и с другими в его положении. И вплела она в это то, чем порадовала её душу — упоминание о том, что она превосходит других красотой и высоким положением, а это то, чем женщине приятно быть описанной. При этом в этом содержится указание на то, что произошло с Хамной бинт Джахш, и что причиной, побудившей её к этому, было то, что Аиша была соперницей её сестры Зейнаб бинт Джахш. И из этого становится ясно, что исключение в её словах («без того, чтобы они не увеличивали против неё») является связанным (муттасиль), поскольку она не имела в виду именно её случай, а упомянула общее положение соперниц. Что же касается её собственных соперниц, то хотя от них лично и не исходило в её отношении то, что обычно исходит от соперниц, однако это не было полностью отсутствующим среди тех, кто был с ними связан, как произошло с Хамной; ведь благочестие её сестры удержало её от разговоров об Аише, как удержало и остальных матерей верующих. А Зейнаб была упомянута особо, потому что она была той, кто соперничала с Аишей по положению. Конец цитаты.
(Она сказала) Аиша (да будет доволен ею Аллах): («я сказала: свят Аллах») — она воззвала к Аллаху Всевышнему, удивляясь тому, что подобное произошло в отношении неё, при её несомненной для неё самой невиновности, («а люди уже говорят об этом?») — об этой лжи (ифк). Ат-Табари добавил через путь Ма'мара от аз-Зухри: «и дошло это до посланника Аллаха ﷺ? Она сказала: да». В риваяте Хишама сказано: «я сказала: и мой отец уже знает об этом? Она сказала: да. Я сказала: и посланник Аллаха ﷺ? Она сказала: да, и посланник Аллаха ﷺ [знает]». В риваяте Ибн Исхака: «я сказала своей матери: да простит тебя Аллах, люди говорят об этом, а ты не сообщаешь мне». В риваяте Ибн Хатиба от Алькамы: «я вернулась к своим родителям и сказала: неужели вы не побоялись Аллаха в отношении меня и не сохранили родственную связь со мной? Люди говорят об этом, а вы не сообщили мне об этом». В риваяте Хишама ибн Урвы: «и я заплакала, и услышал Абу Бакр мой голос, будучи наверху дома, где он читал [Коран], и сказал моей матери: что с ней? Она сказала: до неё дошло то, что было сказано о её деле. И его глаза наполнились слезами, и он сказал: заклинаю тебя, о доченька, вернись в свой дом. И я вернулась». В риваяте Ма'мара у ат-Табарани: «моя мать сказала: она не знала о том, что было сказано о ней, и она заплакала на некоторое время, а затем сказал он: замолчи, о доченька».
(Она сказала) Аиша: («и я плакала той ночью, до самого утра, и не иссякала у меня слеза») — с «каф», после которой «хамза»; то есть не прекращалась, от «рака'а ад-дам'» (слеза иссякла: когда она прекращается), («и не касался меня сон») — то есть я не спала вообще, и это метафора для бессонницы. В риваяте Масрука от Умм Руман встречается: «и она упала в обморок, и когда пришла в себя, у неё был жар с озноб, и я набросила на неё её одежду и укрыла её». В риваяте аль-Асвада от Аиши: «и моя мать набросила на меня всю одежду, что была в доме».
[Замечание]: пути передачи хадиса о лжи сходятся в том, что Аиша (да будет доволен ею Аллах) узнала об этой вести от Умм Мистах (да будет доволен ею Аллах), однако в хадисе Умм Руман встречается то, что противоречит этому. Его текст: «когда я сидела вместе с Аишей, вошла к нам женщина из ансаров и сказала: пусть Аллах сделает с таким-то то-то и то-то. Я спросила: что случилось? Она сказала: мой сын и тот, кто рассказал эту историю. Я спросила: и что же это? Она сказала: то-то и то-то». Это текст аль-Бухари в «Магази». А в его тексте в рассказе о Юсуфе: «она сказала: распространилась история, и Аиша спросила: какая история? И [Умм Руман] рассказала ей, и она спросила: и Абу Бакр слышал об этом? Она сказала: да. Она спросила: и посланник Аллаха ﷺ? Она сказала: да. И она упала в обморок».
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: путь совмещения между этими [версиями] состоит в том, что она услышала об этом сначала от Умм Мистах, затем пошла в дом своей матери, чтобы удостовериться в этой вести от неё, и мать рассказала ей об этом деле в общих чертах, как было упомянуто из её слов: «не принимай это тяжело» и подобного этому. Затем к ней вошла та женщина из ансаров и рассказала ей то же самое в присутствии её матери, так что у неё укрепилась уверенность в том, что это произошло, и она спросила: слышал ли об этом её отец и её муж, надеясь, что они не слышали об этом, чтобы это было легче для неё. Когда же ей сказали, что они оба слышали об этом, она упала в обморок. Он сказал: я не нашёл имени этой женщины из ансаров, ни имени её сына. Конец цитаты.
(потом я проснулась утром); то есть: наступило утро, а я (плачу) от сильного горя из-за того, что было сказано, (и позвал Посланник Аллаха ﷺ Али ибн Абу Талиба) — внешне это указывает на то, что вопрос был задан после того, как она узнала о происшествии, поскольку она связала свой плач той ночью с этим [событием], а затем связала это с проповедью. Однако риваят Хишама ибн Урвы наводит на мысль, что вопрос и проповедь произошли до того, как Аиша узнала об этом деле, ибо в начале риваята Хишама от его отца, от Аиши: «Когда было упомянуто то, что было упомянуто обо мне, и я об этом не знала, Посланник Аллаха ﷺ встал произнести проповедь», и далее он передаёт историю о проповеди, которая последует.
Совмещение возможно так: буква «фа» в его словах «и позвал» является соединительной по отношению к чему-то опущенному, смысл чего таков: и Посланник Аллаха ﷺ ещё до этого услышал то, что было сказано, и позвал Али.
(И позвал Посланник Аллаха ﷺ Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зайда) (да будет доволен ими Аллах). В хадисе Ибн Умара [сказано]: «И если он хотел с кем-то посоветоваться в деле своей семьи, он не выходил за пределы Али и Усамы», однако в риваяте аль-Хасана аль-Арабий от Ибн Аббаса, приводимом ат-Табарани, [сообщается], что он ﷺ советовался с Зайдом ибн Сабитом, и тот сказал: «Оставь её, может быть, Аллах установит для тебя в этом деле что-то [новое]». Ибн Хаджар сказал: «Полагаю, в словах «ибн Сабит» есть искажение, и в оригинале было «ибн Хариса»». А в риваяте аль-Вакиди [сообщается], что он спросил Умм Айман, и та оправдала её [Аишу], а Умм Айман — мать Усамы ибн Зайда. Далее будет упомянуто, что он спросил также Зайнаб бинт Джахш.
(Когда откровение задержалось) — то есть замедлилось, запоздало и не ниспосылалось, как сказано в «Умде». А в «Фатхе» сказано: его слово («хина стальбаса аль-вахйу») с именительным падежом означает: длилось задержкой его ниспослание, а с винительным падежом означает: пророк ﷺ находил его ниспослание запоздавшим. Конец цитаты.
Под откровением здесь подразумевается то, что связано с делом Аиши (да будет доволен ею Аллах), а не откровение вообще, и Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово (советуясь с ними обоими) — предполагаемое обстоятельственное предложение, оно от корня «истишара» — совет. Говорят: «шаваратуху фи каза» и «исташартуху» — обращался к нему [за советом], чтобы узнать его мнение об этом, «фа-ашара алаййа би-каза» — показал мне то, что он считает целесообразным в этом, и это была хорошая «ишара» [подсказка], а существительное — «машура», и в нём два варианта произношения: с сукуном над «шин» и фатхой над «вав», и второй — с дамма над «шин» и сукуном над «вав», по образцу «ма‘уна». Говорят также, что оно от «шара ад-дабба» — выводить животное на «мишвар» [показ], а также говорят, что от «шурту-ль-‘асаль» [собирал мёд], уподобляя хороший совет питью мёда, как сказал аль-Файюми.
(О разлуке со своей семьёй) — то есть с Аишей. Она заменила слова «о разлуке со мной» словами «о разлуке с его семьёй», не желая прямо говорить о разлуке в связи с собой. (Она сказала) Аиша: (что касается Усамы ибн Зайда, то он подсказал Посланнику Аллаха ﷺ то, что он знал) — то есть то, что он знал о состоянии Аиши (да будет доволен ею Аллах), а именно о её невиновности в мерзостях и порочных делах, и её слова: (о невиновности его семьи) — разъяснение того, о чём идёт речь; (и то, что он знал в своей душе об их отношении) — то есть об отношении семьи пророка ﷺ, (из любви) — то есть из его любви к ним, (и сказал: о Посланник Аллаха, они твоя семья) — так [передано] в риваяте Муслима, а в формулировке аль-Бухари: «твоя семья», [и] сказано в «Умде»: передаётся с винительным падежом, то есть: «держись своей семьи», и передаётся с именительным падежом, то есть: «она твоя семья, не слушай в отношении неё ничего». Конец цитаты.
А в «Фатхе» сказано: его слово «твоя семья» — с именительным падежом, ибо в риваяте Ма‘мара: «они твоя семья», а если бы этого риваята не было, был бы допустим и винительный падеж, то есть: «держи», и смысл в том: они твоя семья, то есть целомудренная, подходящая тебе, и есть вероятность, что он сказал это, отказываясь от [прямого] совета и передавая дело на рассуждение пророка ﷺ, но затем не удовлетворился этим, пока не сообщил о том, что у него [на душе], сказав: «мы не знаем о ней ничего, кроме добра». Применение слова «ахль» [семья] к жене — распространённое явление. Ибн ат-Тин сказал: он назвал её «ахль» и упомянул её в форме множественного числа, сказав «они твоя семья», указывая на обобщение жён с упомянутым качеством. Конец цитаты, — и есть вероятность, что он употребил множественное число, желая её возвеличить. Конец цитаты.
(И мы не знаем ничего, кроме добра) — мы не знаем о деле Аиши ничего, кроме большого добра: что она целомудренна, благочестива, богобоязненна, чиста, невиновна в том, что ей приписали ложно и клеветнически. «Пречист Ты! Это великая клевета» [Свет: 16].
(А что касается Али ибн Абу Талиба) (да будет доволен им Аллах), (то он сказал) — в риваяте аль-Бухари добавлено: «о Посланник Аллаха» — (Аллах не сузил для тебя [возможности], и женщин кроме неё много). Сказано в «Фатхе»: так у всех передатчиков в форме мужского рода, как если бы он имел в виду род [вообще], хотя слово «фа‘иль» употребляется общим для мужского и женского рода как в единственном, так и во множественном числе. А в риваяте аль-Вакиди: «Аллах дозволил тебе и сделал это благим, разведись с ней и женись на другой». Эти слова, сказанные Али (да будет доволен им Аллах), были вызваны тем, что он отдавал приоритет благополучию пророка ﷺ, видя его беспокойство из-за сказанного, а он ﷺ был очень ревнив, и Али (да будет доволен им Аллах) счёл, что если он разведётся с ней, беспокойство, вызванное ею, утихнет, до тех пор пока не подтвердится её невиновность, и тогда возможно будет вернуть её. Из этого можно извлечь пользу: совершение меньшего из двух вредов для устранения большего из них.
Ан-Навави сказал: он считал это благом в отношении пророка ﷺ и убедился в этом, видя его волнение, и приложил усилия в совете, желая покоя для его души ﷺ.
Шейх Абу Мухаммад ибн Абу Джамра сказал: Али не был категоричен в подсказке о разводе с ней, поскольку он добавил к этому слова: «и спроси служанку, она скажет тебе правду», тем самым передав это дело на рассмотрение пророка ﷺ. Как если бы он сказал: если ты хочешь скорого покоя, разведись с ней, а если хочешь иного, то расследуй истину дела, пока не убедишься в её невиновности, ибо он был убеждён, что Барира не сообщит ему ничего, кроме того, что она знает, а она не знала об Аише ничего, кроме чистой невиновности.
Причина же того, что советоваться было выбрано именно с Али и Усамой (да будет доволен ими обоими Аллах), состоит в том, что Али был для него подобен сыну, поскольку он воспитывал его с малого возраста, затем не расставался с ним, и связь их усилилась через женитьбу на Фатиме (да будет доволен ею Аллах). Поэтому он был особо избран для совета в делах, связанных с его семьёй, ввиду большей осведомлённости о его состояниях, чем у других, тогда как для совета по общим делам у него были величайшие сподвижники, как Абу Бакр и Умар. А что касается Усамы, то он был подобен Али по продолжительности неотлучного пребывания [рядом] и особой близости и любви, поэтому его называли «любимец Посланника Аллаха ﷺ», и он был выделен вместо своего отца и матери, поскольку был юношей, как и Али, хотя Али был старше него по возрасту, а дело в том, что у юноши есть чистота разума, которой нет у других, и он более смел в ответе тем, что представляется ему [верным], чем пожилой человек, ведь пожилой человек обычно предвидит последствия, и потому может скрыть то, что ему представляется [верным], из уважения к говорящему в одном случае и к тому, о ком спрашивают, — в другом, вместе с тем, что в некоторых сообщениях упоминается, что он советовался и с другими помимо них двоих.
[Примечание]: Ибн Хаджар (да помилует его Аллах) сказал: из-за этих слов Али возникло приписывание ему со стороны Аиши недостойного поведения в её деле, как было упомянуто в риваяте аз-Зухри от Абу Бакра ибн Абд ар-Рахмана и Абу Саламы ибн Абд ар-Рахмана, от Аиши, в «Магази», и то, что...
Его слово («и если ты спросишь служанку»): это Барира, вольноотпущенница Аиши (да будет доволен ею Аллах); («она скажет тебе правду») — то есть сообщит тебе правдивую весть о её деле. В риваяте Миксама от Аиши: «Пошли за Барирой, её служанкой, и спроси её — может быть, она заметила что-то из её дела». (Она сказала) — Аиша (да будет доволен ею Аллах): (и Посланник Аллаха ﷺ позвал Бариру) — с фатхой на «ба» и кясрой на «ра». В риваяте Миксама: «Он послал за Барирой и сказал ей: «Свидетельствуешь ли ты, что я Посланник Аллаха?» Она сказала: «Да». Он сказал: «Я спрошу тебя о чём-то, не скрывай этого от меня». Она сказала: «Да». Он сказал: «Видела ли ты от Аиши что-либо, что тебе не понравилось?» Она сказала: «Нет»».
Было сказано: упоминание её имени здесь — ошибка, поскольку её история произошла после завоевания Мекки, как установлено, что когда её предоставили выбор и она выбрала себя, её муж плакал, и Пророк ﷺ сказал аль-Аббасу: «О Аббас, разве ты не удивляешься любви Мугиса к Барире...» и далее хадис.
Можно ответить на это тем, что Барира могла служить Аише, будучи в рабстве у своих хозяев, а её история с Аишей — заключение договора об освобождении (мукатаба) и прочее — произошла спустя некоторое время после этого; либо что имя этой служанки, упомянутой в истории клеветы (ифк), совпало с именем Бариры, которой был предоставлен выбор.
Хафиз сказал: аль-Бадр аз-Заркаши, в том, что он привёл из вещей, в которых Аиша поправляла сподвижников, категорично заявил, что наименование этой служанки Барирой добавлено (мудрадж) некоторыми передатчиками, и что это другая служанка, и он взял это от Ибн аль-Каййима аль-Ханбали, который сказал: наименование её Барирой — ошибка некоторых передатчиков, ведь Аиша купила Бариру только после завоевания [Мекки], а когда заключила с ней договор об освобождении после её покупки и она была освобождена, ей был предоставлен выбор, и она выбрала себя. Передатчик решил, что слово Али: «спроси служанку, она скажет тебе правду» относится к Барире, и ошибся. Он сказал: это редкий (скрытый) вид [ошибки], который замечают только знатоки.
Хафиз сказал: другие ответили на это тем, что она служила Аише за плату, будучи в рабстве у своих хозяев, до того как произошла её история с договором об освобождении, и это предпочтительнее, чем утверждение о добавлении (идрадж) и обвинение хафизов в ошибке. Конец слов хафиза (да помилует его Аллах).
(2) «Аль-Фатх» 10/414.
Составитель, да простит его Аллах, говорит: хафиз прекрасно справился с этим замечанием, ведь обвинение хафизов в ошибке при возможности упомянутого толкования не имеет основания, поэтому вдумайся в это внимательно. И Аллах Всевышний знает лучше.
(Он сказал) ﷺ: («О Барира) — «ай» — частица обращения, и ранее приводились разногласия по поводу неё: используется ли она для далёкого, близкого или среднего [объекта]. (Видела ли ты что-либо) — «мин» здесь избыточна, а «шайъ» — прямое дополнение к «раайти». Его слово (что вызывает у тебя подозрение) — как было указано ранее, читается с фатхой на букве настояще-будущего времени и с даммой [на ней], являясь определением к «шайъ»; то есть: заставляет тебя усомниться в том, что говорят люди клеветы (от Аиши)» (да будет доволен ею Аллах). У аль-Бухари формулировка: «О Барира, видела ли ты что-либо, что вызывает у тебя подозрение?» В риваяте Хишама ибн Урвы: «Некто из его сподвижников прикрикнул на неё и сказал: «Говори правду Посланнику Аллаха ﷺ»». В риваяте Абу Увайса: «Пророк ﷺ сказал Али: «Займись служанкой», и Али спросил её и пригрозил ей, но она не рассказала ему ничего, кроме хорошего, затем он побил её и спросил, и она сказала: «Клянусь Аллахом, я не знаю за Аишей ничего плохого»». В риваяте Ибн Исхака: «Али подошёл к ней и сильно избил её, говоря: «Говори правду Посланнику Аллаха ﷺ»». В риваяте Хишама встречается: «...пока не уронили ей это (насчёт этого)» — говорят «уронил человек в речи» (аската), если он произносит недостойную речь; местоимение в его слове «этим» относится к хадису (истории) или к мужчине, в котором её обвиняли.
Аль-Ийяд передал, что в риваяте Ибн Махана в «Сахихе» [Муслима]: «...пока не уронили ей её увулу (лахат)» — с фатхой на «та» и добавлением «алиф» после «ха». Он сказал: это искажение (тасхиф), ведь если бы они уронили ей увулу, она не смогла бы говорить, а на деле она говорила, сказав «Пречист Аллах» и далее. В риваяте Хаммада ибн Саламы от Хишама ибн Урвы у ат-Табарани: «Он сказал: «Я не об этом тебя спрашиваю». Она сказала: «Да». Когда она поняла [в чём дело], сказала: «Пречист Аллах»». Это указывает на то, что подразумевается его словами в риваяте: «...пока не уронили ей это», то есть пока не разъяснили ей суть дела прямо, поэтому она удивилась.
Ибн аль-Джаузи сказал (1): «уронили ей это» — то есть прямо разъяснили ей дело; и было сказано: они пришли в обращении к ней с недостойной (упавшей) речью.
В риваяте ат-Табари через путь Абу Усамы встречается: «Урва сказал: и было отвечено тем, кто это сказал».
Ибн Батталь сказал (1): возможно, это из выражения «упал (саката) к вести», то есть узнал её; поэт сказал:
«Когда они обронили в разговоре и сказали мне... [окончание бейта отсутствует]»
Он сказал: смысл этого — они упомянули ей историю и разъяснили её (2).
(Она сказала ему Барира) (да будет доволен ею Аллах): (Клянусь Тем, Кто отправил тебя с истиной, что не) — «ин» отрицательная частица, то есть «не» — (я видела за ней) — то есть за Аишей (да будет доволен ею Аллах), (ничего) — то есть из того, о чём вы спрашиваете, вообще ничего; что касается другого, то в ней есть то, что я упомянула — преодоление сном из-за юности её возраста и влажности [нежности] её тела. (Никогда) — то есть в течение прошедшего времени, (что я могла бы поставить в упрёк) — с фатхой на «гайн», кясрой и фатхой на «сад» (глагол по образцу «дараба», «самиа» и «фариха»); говорят: «гамасаху» — «гамсан» — презирал его, порочил его, как и «иктамасаху», сказал аль-Маджд (3); то есть я не упрекала бы её (ей) — то есть Аише (да будет доволен ею Аллах) — больше, чем то, что она молодая девушка, засыпает над тестом своей семьи, (и приходит домашнее животное) — с «даль» без точки, затем «джим»: овца, которая привыкла к дому и не выходит на пастбище; было сказано также: это всё, что привыкло к домам вообще — овца или птица. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: смысл этой речи в том, что в ней нет ничего из того, о чём вы спрашиваете, вообще, и нет в ней ничего иного, кроме её сна над тестом (и оно съедает его) — то есть домашнее животное. В риваяте Ибн Исхака: «Я не упрекала её ни в чём, кроме того, что я замешивала своё тесто и велела ей его беречь, а она засыпала над ним». В риваяте Миксама: «Я не видела от неё, с тех пор как была у неё, ничего, кроме того, что я замесила тесто для себя и сказала: «Побереги это тесто, пока я не возьму огня, чтобы испечь его», а она отвлеклась, и пришла овца и съела его» — это разъясняет то, что подразумевается его словом в риваяте главы: «пока не приходит домашнее животное».
Ибн аль-Мунир в «Хашия» сказал: это из прекрасного вида исключения (истисна), которым имеется в виду усиление отрицания порока, ведь её невнимательность к своему тесту — более далека от неё от подобного тому, чем её обвинили, и ближе к тому, чтобы она была из числа беспечных верующих; и подобно этому в её словах в риваяте Хишама ибн Урвы: «Я не знала [о ней ничего], кроме того, что знает ювелир о красном золоте», то есть как ювелир знает о
(2) «Аль-Фатх» 10/415.
(3) «Аль-Камус аль-мухит», стр. 961.
красном чистом золоте только его чистоту от изъяна, так и я не знаю о ней ничего, кроме её чистоты от изъяна.
В риваяте Ибн Хатиба от Алькамы: «Служанка-эфиопка сказала: «Клянусь Аллахом, Аиша чище очищенного золота, и если она сделала то, что говорят люди, то Аллах непременно тебе сообщит»». Она сказала: люди удивились её проницательности (фикху).
(Она сказала) Аиша (да будет доволен ею Аллах): (Тогда Посланник Аллаха ﷺ встал на минбар). В риваяте Абу Увайса: «Затем он вышел, когда услышал от Бариры то, что она сказала». В риваяте Хишама ибн Урвы: «Он встал среди нас, выступая с проповедью, произнёс свидетельство веры, восхвалил Аллаха и восславил Его, как Он того достоин, затем сказал: «А затем...»». Атаа аль-Хурасани добавил от аз-Зухри здесь перед его словом «затем он встал»: «Умм Айюб аль-Ансария сказала Абу Айюбу: «Разве ты не слышал, что говорят люди?» И она рассказала ему слова людей клеветы. Он сказал: «Нам не подобает говорить об этом, пречист Ты, это великая клевета»».
Ат-Табари передал из хадиса Ибн Умара: «Он сказал: Усама сказал: «Нам не позволено говорить об этом, пречист Ты»» — [цитата] аята, но Усама — мухаджир [мединец], и если это установлено, то это можно понять как совпадение [нескольких сообщений об одном событии].
В мурсале Саида ибн Джубайра [упоминается], что Саад ибн Муаз был из тех, кто сказал это. Ат-Табари также передал через путь Ибн Исхака: рассказал мне мой отец от некоторых мужчин из бану ан-Наджар, что Умм Айюб сказала [своему мужу]: «Разве ты не слышишь, что говорят люди об Аише?» Он сказал: «Да, и это ложь. Разве ты сделала бы такое, о Умм Айюб?» Она сказала: «Нет, клянусь Аллахом». Он сказал: «Клянусь Аллахом, Аиша лучше тебя»». Она сказала: тогда был ниспослан Коран: «Почему, когда вы услышали это...» [этот аят].
У аль-Хакима — от Афляха, вольноотпущенника Абу Айюба, от Абу Айюба, подобное этому. И у него же — по другому пути: сказал: сказала Умм ат-Туфайль Убайю ибн Каабу, и далее подобное.
Его слово («и потребовал признания правоты в отношении Абдуллы ибн Убайя ибн Салюля») — что касается «Убайй», то оно с танвином, а «ибн Салюль» пишется с написанием «алиф» у слова «ибн», и оно не склоняется — из-за собственного имени и женского рода, как уже было сказано ранее; то есть: он потребовал, чтобы кто-то признал его правоту в отношении него, то есть проявил к нему справедливость. Аль-Хаттаби сказал: возможно, смысл в том — кто возьмётся оправдать его за то дурное, что он бросил в лицо моей семье, и кто возьмётся оправдать меня, если я накажу его за то дурное, что от него исходило. Ан-Навави отдал предпочтение этому второму толкованию. Также было сказано: смысл «кто оправдает меня» — кто окажет мне помощь, а «аль-‘азир» — помощник. И было сказано: имеется в виду — кто отомстит за меня ему, и это подобно предыдущему толкованию; и это подтверждается словами Саада: «я оправдаю тебя в отношении него».
Аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: «азартуху» в том, что он сделал, «азран» — по образцу «дараба» — означает: я снял с него упрёк, и он — «мазур», то есть не заслуживающий упрёка, а имя действия — «аль-‘узр», при этом «даль» может огласовываться по созвучию (даммой) или иметь сукун, множественное число — «а‘зар». Он сказал: и их выражение «кто оправдает меня в отношении такого-то» и «кто оправдает меня от него» означает: кто упрекнёт его за его поступок и обратит на него упрёк, и оправдает меня в моём деле, и не станет упрекать меня за это. И было сказано: смысл в том — кто возьмётся оправдать меня, когда я отплачу ему за его поступок, и не упрекнёт меня за то, что я с ним сделаю. И было сказано: «‘азир» в значении «помощник», то есть — кто поможет мне; и говорят «азартуху» — по образцу «дараба» — если помог ему. Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: и её слова «фа-стаазара» означают: он попросил кого-то, кто примет его оправдание, как он сказал: «кто оправдает меня в отношении человека, чья обида в отношении моей семьи достигла предела», то есть: кто примет моё оправдание в отношении него и в наказании его, и тогда сказал Саад: «я оправдаю тебя в отношении него», то есть — я приму твоё оправдание в отношении него. Конец цитаты.
Она (да будет доволен ею Аллах) сказала: (и сказал Посланник Аллаха ﷺ, находясь на минбаре) — предложение, выражающее обстоятельство деятеля, («о собрание муслимов, кто оправдает меня») — по образцу «дараба», то есть: кто снимет с меня упрёк (в отношении человека), то есть — ради моего возмездия ему, а этот человек — упомянутый Абдулла ибн Убайй, (чья обида в отношении членов моего дома достигла предела), то есть в отношении Аиши (да будет доволен ею Аллах); а в риваяте Хишама ибн Урвы: «посоветуйте мне относительно людей, которые опозорили мою семью» — со словом «абану», где «ба» огласована фатхой без усиления, а «нун» — даммой.
И передал Ийяд, что в риваяте аль-Асыли — с усилением «ба», и это также допустимый вариант языка, и смысл его — они опозорили мою семью, или обвинили мою семью, и это — то толкование, на которое опираются, поскольку «аль-абан» с двумя фатхами означает обвинение. Ибн аль-Джаузи сказал: имеется в виду — они бросили в лицо моей семье нечто дурное, и отсюда — хадис в «аш-Шамаиль» о его ﷺ собрании: «пусть в нём не порочатся женщины». И передал Ийяд, что в риваяте Абдуса «нун» с усилением стоит перед «ба», и сказал: это — искажение, поскольку «ат-таньиб» — это сильный упрёк, и он здесь не имеет смысла. Конец цитаты. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: и можно объяснить это тем, что имеется в виду — они упрекнули их самым суровым упрёком за то, что, как они утверждали, они совершили, тогда как они ничего подобного не совершали, но это далеко от сути дела, и первое толкование — то, на которое опираются. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: облегчённое произношение более известно.
(2) «Аль-Муфхим» 7/372.
И в риваяте Ибн Исхака: «что за люди, которые причиняют мне обиду через мою семью». И в риваяте Ибн Хатиба: «кто оправдает меня в отношении того, кто причиняет мне обиду через мою семью и собирает в своём доме тех, кто причиняет мне обиду». И встречается в упомянутом риваяте аль-Гассани: «в отношении людей, которые поносят мою семью», и там добавлено: «я никогда не знал за ними ничего дурного».
(«клянусь Аллахом, я не знал за своей семьёй») — Аишей (да будет доволен ею Аллах) и другими подобным образом (ничего, кроме добра), то есть праведности, целомудрия и благочестия, (и они действительно упомянули человека) — это Сафван ибн аль-Муаттиль (да будет доволен им Аллах); ат-Табари в своём риваяте добавил: «праведного»; и Абу Увайс в своём риваяте добавил: «а Сафван ибн аль-Муаттиль сидел, поджидая Хассана, и ударил его мечом, говоря при этом (в размере «тавиль»):
«Прими же удар клинка от меня, ибо я — юноша, который, если его высмеивают, не остаётся поэтом».
И закричал Хассан, и Сафван убежал, и Пророк ﷺ попросил у Хассана простить удар Сафвана, и тот простил ему.
(«я не знал за ним») — то есть за Сафваном (ничего, кроме добра, и он никогда не входил к моей семье иначе, как со мной»). И встал Саад ибн Муаз аль-Ансари) — сказал аль-Хафиз: так — здесь, и в риваяте Ма‘мара, и у большинства учеников аз-Зухри; и встречается в риваяте Салиха ибн Кайсана: «и встал Саад, брат бану Абд аль-Ашхаль»; а в риваяте Фулайха: «и встал Саад», без указания его родословия; и точно установлено, что это Саад ибн Муаз, — на основании того, что встречается в риваяте данной главы и в других. Он сказал: а что касается слов шейха наших шейхов аль-Кутба аль-Халяби: в списке, по которому мы слушали, встречается «и встал Саад ибн Муаз», а в другом месте — «и встал Саад, брат бану Абд аль-Ашхаль», то можно допустить, что это другой человек, не Саад ибн Муаз, поскольку среди бану Абд аль-Ашхаль было несколько сподвижников, каждого из которых звали Саадом, среди них — Саад ибн Зайд аль-Ашхали, который присутствовал при Бадре и был ответственным за пленниц бану Курайза, проданных в Неджде, и о нём упоминается в нескольких известиях, в том числе в проповеди Пророка ﷺ во время его смертельной болезни; он сказал: так можно допустить, что именно он был говорящим в истории о клевете (аль-ифк).
Аль-Хафиз сказал: и на это его натолкнуло то, что передали Ийяд и другие о затруднении в упоминании Саада ибн Муаза в этой истории, а то, что он допустил, отвергается ясным упоминанием Саада ибн Муаза в этом риваяте, и он отверг слова Ийяда, и привёл то, что смог, в качестве ответа на это.
Ийяд сказал: в упоминании Саада ибн Муаза в этом хадисе есть затруднение, на которое люди не обращали внимания, и на которое нам указал один из наших шейхов, а именно: клевета произошла во время похода на аль-Муравси‘, и это было в шестом году, как упоминает Ибн Исхак, а Саад ибн Муаз умер от ранения, которое он получил во время осады (аль-Хандак), и он молил Аллаха, и тот сохранил его в живых, пока он не рассудил дело бану Курайза, затем его рана открылась вновь, и он умер от неё, и это было в четвёртом году по мнению всех, кроме утверждения аль-Вакиди, что это было в пятом году. Он сказал: и при любом раскладе, не верно упоминание Саада ибн Муаза в этой истории, и наиболее вероятно, что это был кто-то другой, и поэтому Ибн Исхак не упомянул его в своём риваяте, и сделал спор — сначала и потом — между Усайдом ибн Худайром и Саадом ибн Убадой. Он сказал: и сказал мне один из наших шейхов: возможно, что Саад присутствовал во время похода на аль-Муравси‘, исходя из разногласия в дате этого похода, и аль-Бухари передал от Мусы ибн Укбы, что это было в четвёртом году, и точно так же осада (аль-Хандак) была в четвёртом году, так что возможно, что аль-Муравси‘ было перед ней, поскольку Ибн Исхак твёрдо утверждал, что аль-Муравси‘ было в шаабане, а осада — в шаввале, и если оба были в одном году, то получается, что аль-Муравси‘ было перед осадой, и тогда не исключено, что Саад ибн Муаз присутствовал при нём. Конец цитаты.
Аль-Хафиз сказал: мы уже упоминали ранее в разделе о военных походах, что верное в передаче от Мусы ибн Укбы — что аль-Муравси‘ было в пятом году, и то, что передал от него аль-Бухари о том, что это было в четвёртом году, — ошибка пера. Да, и наиболее вероятно, что осада также была в пятом году, в отличие от мнения Ибн Исхака, и тогда упомянутый ответ верен.
И среди тех, кто твёрдо утверждал, что аль-Муравси‘ было в пятом году, — ат-Табари, но на это возражает нечто, чего они вообще не касались, а именно то, что Ибн Умар упомянул, что он был с ними в походе на бану аль-Мусталик, а это и есть аль-Муравси‘, и установлено также в обоих «Сахихах», что его представили в день Ухуда, но Пророк ﷺ не допустил его к участию, а представили его при осаде, и он допустил его; и если первое его сражение было осадой, а установлено, что он присутствовал при аль-Муравси‘, то необходимо, чтобы аль-Муравси‘ было после осады, и тогда затруднение возвращается.
И возможен ответ, что из того, что Ибн Умар был с ними в походе на бану аль-Мусталик, не обязательно следует, что он был допущен к участию в бою, ибо, возможно, он сопровождал своего отца, но не участвовал непосредственно в сражении, как установлено о Джабире, что он подавал воду своим товарищам в день Бадра, хотя, по общему согласию, он не присутствовал при Бадре.
И аль-Байхаки в основе этого затруднения пошёл другим путём в ответе, основываясь на том, что осада......до Мурайси‘. И сказал: возможно, что рана Са‘да ибн Му‘аза не открылась сразу после завершения [похода] на бану Курайза, а лишь спустя некое время, и уже потом открылась, а его вмешательство в историю с обвинением ('ифк') произошло в этот промежуток времени; и возможно, он не участвовал в походе на Мурайси‘ по причине своей болезни, и это не мешало ему ответить Пророку ﷺ в истории с обвинением так, как он ответил.
Аль-Хафиз (Ибн Хаджар) сказал: что касается утверждения Ийада о том, что предшественники не касались упомянутой трудности, то я не знаю, кого он имел в виду, ибо из старых учёных этим вопросом занимался кади Исмаил, сказавший: правильнее считать, что [поход на] Мурайси‘ был до [похода] Хандак, — на основании достоверного хадиса от Аиши.
Ибн Хазм счёл это затруднительным, поскольку полагал, что Хандак был раньше Мурайси‘. Этим вопросом занимался и Ибн Абд аль-Барр, сказавший: риваят того, кто передал, что Са‘д ибн Му‘аз обращался в истории с обвинением к Са‘ду ибн Убаде, — это ошибочное предположение; на самом деле Са‘д ибн Убада обращался к Усайду ибн Худайру, как упоминает это Ибн Исхак, и это верно, ведь Са‘д ибн Му‘аз умер по их возвращении из похода на бану Курайза — в этом нет разногласий, — а значит, он не застал Мурайси‘ и не присутствовал на нём. Ибн аль-Араби, по своему обычаю, преувеличил, сказав: передатчики единогласны в том, что упоминание Ибн Му‘аза в истории с обвинением — ошибка, и за этим безоговорочным утверждением последовал аль-Куртуби. Конец.
(И сказал) Са‘д ибн Му‘аз (да будет доволен им Аллах): (я оправдаю тебя перед ним) — то есть отомщу за тебя (перед ним) — то есть перед этим человеком, Абдаллахом ибн Убайем, (о Посланник Аллаха). В риваяте Фулайха: «И сказал: я, клянусь Аллахом, оправдаю тебя перед ним», а в риваяте Ма‘мара встречается: «оправдаю тебя перед ним» без подлежащего. (если он из аус) — известное племя, племя самого Са‘да ибн Му‘аза, да будет доволен им Аллах. Это Са‘д ибн Му‘аз — с даммой на «мим» — ибн ан-Ну‘ман ибн Имру аль-Кайс ибн Зайд ибн Абд аль-Ашхаль ибн Джушам ибн аль-Харис ибн аль-Хазрадж ибн Амр ибн ан-Набит, чьё имя — Амр ибн Малик ибн аль-Аус аль-Ансари аль-Ауси аль-Ашхали. Принял ислам через Мус‘аба ибн Умайра, когда Пророк ﷺ послал его в Медину обучать мусульман. Участвовал в Бадре — в этом нет разногласий, — участвовал в Ухуде и Хандаке, и в тот день Хиббан ибн аль-Арика ранил его в вену на предплечье (аль-кухль).
(Мы отрубим ему голову)
В риваяте Салиха ибн Кайсана: «я отрублю» — с даммой на первой букве глагола, а сказал он это так, потому что был их господином, и был убеждён, что его решение относительно них исполняется, ему не противоречат, а также потому, что тот, кто причинил зло Пророку ﷺ, заслуживает смерти. (а если он из наших братьев хазрадж) — также известное племя, племя самого Са‘да ибн Убады, да будет доволен им Аллах. У аль-Бухари формулировка: «а если он из наших братьев из хазрадж» — с частицей «мин» в двух местах: первое «мин» — частичное (для обозначения части), второе — разъяснительное. (прикажи нам) относительно того, что ты сочтёшь [нужным], (и мы исполним твой приказ) — то есть исполним твой приказ относительно него. В риваяте Ибн Джурайджа: «мы приведём его к тебе, и исполним относительно него твой приказ».
(Сказала) Аиша, да будет доволен ею Аллах: (и встал Са‘д ибн Убада) — известный сподвижник, да будет доволен им Аллах, — это Са‘д ибн Убада — с даммой на «айн» — ибн Дулайм ибн Хариса ибн Абу Хазима — с фатхой на «ха» без точки, кясрой на «за», сукуном на «я» и фатхой на «мим», после которой «ха» — ибн Са‘ляба ибн Тарифа ибн аль-Хазраджа ибн Са‘ады ибн Ка‘ба ибн аль-Хазраджа Старшего, брата аль-Ауса ибн Хариса ибн Са‘лябы аль-Анка ибн Амра аль-Музайкийа ибн Амира Ма аль-Сама. Матерью Ауса и Хазраджа была Кайла бинт Кахиль ибн Азра ибн Са‘д ибн Куда‘а, а по другой версии — Кайла бинт аль-Аркам ибн Амр ибн Джафна. Он был накибом [старейшиной] бану Са‘ада, участвовал в Бадре по мнению некоторых, отправился в Шам и остановился в Хауране, где умер в пятнадцатом году [хиджры]; и нет разногласий, что его нашли мёртвым на месте его омовения.
Её слово: (а он — господин хазраджа) — это обстоятельственное предложение, относящееся к действующему лицу. В риваяте Салиха ибн Кайсана: «и встал муж из хазраджа — а мать Хассана ибн Сабита была дочерью его дяди по отцу, из его рода, — это Са‘д ибн Убада, а он — господин хазраджа», конец. Имя матери Хассана — аль-Фурай‘а бинт Халид ибн Хунайс ибн Лаузан ибн Абд Вадд ибн Зайд ибн Са‘ляба. А слово «из его рода» после слов «дочерью его дяди по отцу» указывает на то, что она не была его дядиной дочерью в буквальном смысле, ведь Са‘д ибн Убада и она восходят к общему предку — Са‘ляба.
(и был человеком праведным) — у аль-Бухари формулировка: «и был до этого человеком праведным», то есть совершенным в праведности. В риваяте аль-Вакиди: «и был праведным, но гнев овладел им, и всё же его не обвиняли в недостатке веры».
(но охватила его горячность рода — «иджтахалятху-ль-хамийя») — сказал ан-Навави, да помилует его Аллах: так это [слово] передано здесь у большинства передатчиков «Сахих» Муслима — «иджтахалятху» через «джим» и «ха»: то есть повергла его в лёгкость [нрава], разгневала его и побудила его к неразумию (джахль). А в риваяте Ибн Махана здесь: «ихтамалятху» через «ха» (без точки) и «мим», и так же передал это Муслим далее в риваяте Юниса и Салиха, и так же передал аль-Бухари, а смысл: разгневала его, — и оба риваята достоверны. Конец.
И сказал в «Фатх»: его слово «но охватила («ихтамалятху») его горячность» — так у большинства передатчиков: «ихтамалятху» — через «ха» без точки, затем «та» с точкой, затем «мим» — то есть разгневала его. А в риваяте Ма‘мара у Муслима, а также у Яхьи ибн Са‘ида у ат-Табарани: «иджтахалятху» через «джим», затем «та» с точкой, затем «ха» — и это [чтение] признал верным аль-Вакаши; то есть побудила его к неразумию. Конец.
(И сказал) Са‘д ибн Убада (Са‘ду ибн Му‘азу: ты солгал, клянусь долголетием Аллаха) — с фатхой на «айн» без точки — [«амр»] означает существование, а «умр» — с даммой — это жизнь, но в клятве употребляется только с фатхой. И его слово: (ты не убьёшь его, и не сможешь его убить) — в риваяте у аль-Бухари добавлено: «и если бы он был из твоего рода, ты не желал бы, чтобы его убили». Сказал в «Фатх»: он разъяснил свои слова «ты не убьёшь его» словами «и не сможешь его убить», указывая на то, что его народ не позволит его убить. А что касается слов «и если бы он был из твоего рода», то это разъяснение слов «ты солгал»; то есть в твоём утверждении «если он из аус, я отрублю ему голову» он обвинил его во лжи в этом заявлении, поскольку тот твёрдо решил убить его, если бы он был из его рода в любом случае, а если бы он был не из его рода, то убил бы его лишь по приказу, а иначе — нет; как бы говоря ему: напротив, мы полагаем обратное тому, что ты изрёк, а именно: если бы он был из твоего рода, ты не желал бы, чтобы его убили, но он не из твоего рода, поэтому ты желаешь его смерти, — и это исходя из того, что ему представлялось в тот момент.
Ибн ат-Тин передал от ад-Давуди, что смысл его слов «ты солгал, ты не убьёшь его» таков: Пророк ﷺ не передаст решение тебе, поэтому ты не сможешь его убить, — и это хорошее толкование.
Другие риваяты разъяснили причину, побудившую Са‘да ибн Убаду сказать то, что он сказал. Так, в риваяте Ибн Исхака: «и сказал Са‘д ибн Убада: ты не сказал бы этих слов, если бы не знал, что он из хазраджа». А в риваяте Ибн Хатиба: «и сказал Са‘д ибн Убада: о сын Му‘аза, клянусь Аллахом, тобою движет не помощь Посланнику Аллаха ﷺ, а старые распри, что были между нами в эпоху невежества, и обиды, что не разрешились в наших сердцах от вас, — на что Ибн Му‘аз сказал: Аллах лучше знает, что я имел в виду».
В хадисе Ибн Умара: «я лишь хотел [показать] возврат к эпохе невежества».
Ибн ат-Тин сказал: слова Ибн Му‘аза «если он из аус, я отрублю ему голову» — он сказал это, потому что аус — его народ, а они [здесь] — бану ан-Наджар, и он не сказал так о хазрадже из-за той взаимной вражды, что была между аусом и хазраджем до ислама, а затем исчезла с приходом ислама, но часть её осталась из чувства гордости (анафа). Сказал: и Са‘д ибн Убада заговорил из чувства гордости, отрицая, что Са‘д ибн Му‘аз, будучи из ауса, будет судить их. Сказал: и Са‘д ибн Убада не хотел выразить согласие с тем, что передавалось об Абдаллахе ибн Убайе, а имел в виду то же, что и слова Аиши: «и был до этого человеком праведным», то есть от него прежде не исходило ничего, связанного с приверженностью к горячности гордости, и она не хотела сказать, что он защищал лицемеров, — и это верно, как он сказал, за исключением того, что его утверждение, будто бану ан-Наджар — народ Са‘да ибн Му‘аза, — ошибочно, ведь они относятся к роду Са‘да ибн Убады, и в этой истории о них вовсе не упоминалось.
И некоторые истолковали то, что произошло между двумя Са‘дами, толкованием далёким и допустили в этом чрезмерность: они заявили, что слова Са‘да ибн Убады: «Не убивай его, и ты не можешь его убить» относились к случаю, если бы тот был из аусцев. И привели доводом то, что ибн Муаз не сказал в отношении хазраджита «мы отрубим ему голову», а сказал это лишь в отношении аусита, что указывает на то, что ибн Убада не говорил этого из племенной пристрастности, — ведь если бы это было пристрастностью, он не направил бы её на кого-то из другого рода. Он сказал: причина этих слов в том, что тот, кто был замешан в клевете, внешне проявлял ислам, а Пророк ﷺ не убивал того, кто внешне проявляет ислам, и он хотел, чтобы остальные его соплеменники защитили его от казни, если бы тот захотел его убить, поскольку от Пророка ﷺ не исходило прямого повеления о его убийстве. Как бы он сказал: «Не говори того, чего не сделаешь, и не обещай того, что не сможешь выполнить».
Затем он ответил на слова Аиши (да будет доволен ею Аллах): «Его охватила пристрастность» тем, что она в тот момент была потрясена душой из-за случившегося с ней дела, и потому в её понимании могло возникнуть то, что казалось более вероятным, чем было на деле.
А на слова Усайда ибн Худайра, которые будут приведены далее, он ответил, что тот понял слова ибн Убады в их внешнем, буквальном значении, и от него было скрыто, что у них есть допустимое иное толкование. Конец цитаты.
Хафиз сказал: не скрыто, сколько в этом натянутости без всякой на то необходимости. А его утверждение, что Аиша сказала это, будучи потрясённой душой, — отвергается, ибо это было бы верно, только если бы она рассказала об этом во время самого происшествия смуты, тогда как на деле она рассказала об этом спустя долгое время, так что это услышали от неё Урва и другие из числа таби‘инов, как об этом уже было указано ранее, а к тому времени то потрясение уже прошло и минуло.
Истина же в том, что она поняла это в момент происшествия по сопутствующим обстоятельствам. Что же касается его слов «ты не можешь его убить», хотя Са‘д ибн Муаз не сказал о его убийстве так, как он сказал бы в отношении того, кто из аусцев, — то Са‘д ибн Убада понял слова ибн Муаза «Прикажи нам своё повеление» в смысле: если ты повелишь нам его убить — мы убьём его, а если повелишь его соплеменникам убить его — они убьют его. И тогда Са‘д ибн Убада отверг возможность Са‘да ибн Муаза убить его, если бы тот был из хазраджитов, зная, что Пророк ﷺ не повелит убить его тем, кто не из его же племени. Как бы он лишил его надежды на непосредственное убийство, и это было проявлением той самой пристрастности, на которую указала Аиша. Из этого не следует то, что понял упомянутый автор, — будто он отвергал повеление Пророка ﷺ об его убийстве и не подчинялся ему; да упасёт Аллах Са‘да от такого.
Аль-Мазари извинил слова Усайда ибн Худайра, сказанные Са‘ду ибн Убаде: «Ты — лицемер», тем, что это произошло от него в порыве гнева и раздражения, в качестве усиленного упрёка Са‘ду ибн Убаде за то, что он заступался за ибн Убайя и других, и он не имел в виду лицемерие в смысле внешнего проявления веры при скрытом неверии. Он сказал: возможно, именно поэтому Пророк ﷺ не выразил ему упрёка за это. И далее, в конце разбора пользы этого хадиса, будет добавлено об этом, если Аллах Всевышний пожелает.
(Тогда встал Усайд ибн Худайр) — это Усайд, с даммой над «хамзой», — ибн Худайр, с даммой над «ха» и фатхой над «дад», — ибн Симак ибн Атик ибн Имру-ль-Кайс ибн Зейда ибн Абд аль-Ашхаль ибн Джушам ибн аль-Харис ибн Амр ибн Малик аль-Аусит аль-Ансари, аль-Асхали, Абу Йахйа. Принял ислам через Мусаба ибн Умайра в Медине после первой Акабы, а по другой версии — после второй. Разошлись мнения о его присутствии при Бадре: ибн Исхак и аль-Кальби отрицали это, а другие подтверждали. Он присутствовал при Ухуде и последующих сражениях, а также участвовал вместе с Умаром (да будет доволен им Аллах) во взятии Иерусалима. Умер в Медине в двадцатом году [по хиджре], и молитву по нему совершил Умар (да будет доволен им Аллах).
(И он — двоюродный брат Са‘да ибн Муаза), то есть из его рода, а не буквальный двоюродный брат, ибо Са‘д ибн Муаз — сын Муаза ибн ан-Ну‘мана ибн Имру-ль-Кайса ибн Зейда ибн Абд аль-Ашхаля, а Усайд ибн Худайр — сын Худайра ибн Симака ибн Атика ибн Имру-ль-Кайса, и они сходятся только на Имру-ль-Кайсе, равно отдалённые от него по числу поколений.
(И он сказал Са‘ду ибн Убаде: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха, мы непременно убьём его»), то есть даже если он из хазраджитов, если Пророк ﷺ повелит нам это, и у вас нет силы удержать нас от этого, (ибо ты — лицемер, ты защищаешь лицемеров). Усайд (да будет доволен им Аллах) сказал это в порядке усиления упрёка за сказанное им слово, и под словами «ты — лицемер» он имел в виду: «ты поступаешь как поступают лицемеры», и объяснил это словами «ты защищаешь лицемеров». И он противопоставил слова, сказанные Са‘дом ибн Муазом: «Ты солгал, не убивай его», своим словам: «Ты солгал, мы непременно убьём его». Аль-Мазари сказал: Усайд, говоря так, не имел в виду лицемерие как неверие, а имел в виду, что тот проявлял дружбу к аусцам, а затем в этом случае проявил противоположное, и это уподобилось состоянию лицемера, ибо суть лицемерия — проявлять одно, скрывая другое. И возможно, именно это стало причиной того, что Пророк ﷺ не выразил ему упрёка за это.
(И восстали) — то есть поднялись друг на друга для распри и племенного противостояния; корень от «сара» — «саура»: когда что-то поднимается и распространяется. В версии аль-Бухари сказано «фа-тасавара» — с «та» и затем «са» с точкой, форма «тафа‘ал» от «ас-саура» (восстание). (Два племени) — с «ха» без точек, затем удвоенным «йа»: двойственное число от «хайй», а «хайй» — это племя; то есть два племени поднялись друг против друга из гнева и племенной пристрастности. И его слова: (аус и хазрадж) — являются заменой к «два племени». Смысл: два племени восстали друг на друга из гнева. А в хадисе от ибн Умара сказано: «И встал Са‘д ибн Муаз, обнажив свой меч».
(Так что они чуть было не начали сражаться друг с другом) — то есть дошли до намерения воевать и поднялись для распри. Ибн Джурайдж добавил в своём риваяте, в изложении истории клеветы здесь: «Он сказал: ибн Аббас сказал: и одни из них сказали другим: место встречи наше — аль-Харра», то есть за пределами Медины, чтобы там сражаться. (А Посланник Аллаха ﷺ стоял на минбаре, и не переставал Посланник Аллаха ﷺ успокаивать их) — то есть обходиться с ними мягко, чтобы они умолкли, (пока они не умолкли) — то есть оба племени, (и умолк) Пророк ﷺ. А в риваяте ибн Хатиба: «И он не переставал делать знаки рукой людям тут и там, пока шум не утих». А в риваяте Фулайха: «Тогда он спустился и успокоил их, пока они не умолкли», и это понимается так, что он успокоил их, стоя на минбаре, а затем спустился к ним также, чтобы завершить их успокоение. А в риваяте Атаа аль-Хурасани от аз-Зухри сказано: «И он разделил их между собой».
(Она сказала) — Аиша (да будет доволен ею Аллах): (И я плакала весь тот день) — а в риваяте аль-Бухари: «И я оставалась весь тот день», (не переставая слезам течь) — то есть не прекращаясь, (и не находила сна) — иносказание о том, что она вовсе не спала. В риваяте аль-Бухари добавлено: «И утром мои родители оказались у меня», то есть они пришли к тому месту, где она находилась, из своего дома, а не то, что она вернулась от них в свой дом. А в риваяте Мухаммада ибн Саура от Ма‘мара, у ат-Табари: «И я была в доме моих родителей». (Затем я плакала следующую ночь) — а в риваяте аль-Бухари: «И я плакала две ночи и один день», то есть ночь, в которую ей сообщила о случившемся Умм Мистах, и день, в который Пророк ﷺ обратился к людям с проповедью, и следующую за ним ночь. А в риваяте Фулайха: «И я плакала свою ночь и день», — сказано в «Аль-Фатх»: и как бы «йа» удвоена, и она отнесла их к себе из-за того, что с ней там произошло. Конец цитаты. (Не переставая слезам течь, и я не находила сна, и мои родители полагали) — а в риваяте Фулайха: «пока я не подумала», и это можно объединить тем, что все они так полагали, (что плач разрывает) — от «фалака-ш-шай'а»: когда что-то раскалывает, (мою печень) — с фатхой над «каф» и кясрой над «ба». Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: печень — из числа внутренностей, известна, она женского рода. А аль-Фарра сказал: она бывает и мужского, и женского рода, и допускается облегчённое произношение с кясрой над «каф» и сукуном над «ба», а множественное число — «акбад» и «кубуд», реже. Конец цитаты.
А аль-Маджд сказал: «аль-кабид» — с фатхой и кясрой, и как «катиф»: известно, и иногда бывает мужского рода. Конец цитаты.
Сказал составитель, да простит его Аллах: итог сказанного в том, что в слове «аль-кабид» есть три произносительные формы: фатха над «каф» и кясра над «ба», сукун над «ба» с фатхой над «каф», и кясра над «каф», и Аллах Всевышний знает лучше.
(В то время как они оба), а в риваяте аль-Бухари: «В то время как они оба», (сидели у меня, и) — обстоятельство (я плакала), а её слова: (попросила разрешения) — это ответ на «бейнама» [в то время как]; то есть попросила у меня разрешения войти ко мне, (одна женщина из ансаров, которая была ко мне) — Хафиз сказал: я не нашёл её имени. (и я разрешила ей) войти (и она сидела и плакала) вместе со мной, горюя обо мне. (Она сказала) — Аиша: (и в то время как мы были в таком положении), а в риваяте аль-Бухари: «И мы были такими», (к нам вошёл Посланник Аллаха ﷺ), а в риваяте Хишама ибн Урвы: «И утром мои родители были у меня, и они не переставали быть при мне, пока не вошёл ко мне Посланник Аллаха ﷺ, а он уже совершил послеполуденную молитву, и мои родители сидели около меня — справа и слева от меня», а в риваяте Ибн Хатиба: «И пришёл Посланник Аллаха ﷺ и сел на ложе передо мной», а в хадисе Умм Руман: «В тот момент у Аиши была лихорадка с озноблением, и когда Пророк ﷺ вошёл и застал её в таком состоянии, он сказал: что с ней? Она ответила: её схватила лихорадка с озноблением. Он сказал: может быть, из-за разговора, о котором говорили? Она ответила: да, и Аиша присела».
(Он поприветствовал) ﷺ (затем сел. Она сказала: и он не садился при мне с тех пор, как мне было сказано то, что было сказано, и он пробыл) — с кясрой над «ба»; то есть оставался ﷺ (месяц, и ему не приходило откровение относительно меня ни о чём вообще). Ас-Сухайли передал, что некоторые толкователи упоминали, что этот срок составлял тридцать семь дней, отбросив дробную часть в этой версии; а у Ибн Хазма — что срок составлял пятьдесят дней или более. Это можно объединить так: это был срок между их прибытием в Медину и ниспосланием Корана в истории клеветы. А что касается указания на месяц, то это срок, начало которого — приход Аиши в дом её родителей, когда до неё дошла эта весть.
(Она сказала: и Посланник Аллаха ﷺ произнёс свидетельство веры, когда сел), а в риваяте Хишама ибн Урвы: «И он восхвалил Аллаха и воздал Ему хвалу», (затем сказал) после свидетельства веры: («Что до дальнейшего) — с построением на «дамме», поскольку это оторвано от изафета, с намерением его смысла; то есть после свидетельства веры, (о Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то) — это иносказание о том, в чём её обвиняли — о клевете. Аль-Куртуби сказал: это указывает на то, что выражением «то-то и то-то» иносказательно обозначают обстоятельства, подобно тому как ими обозначают числа. Конец.
Хафиз сказал: я не встречал ни в одном из путей передачи разъяснения этого, так что, возможно, иносказание принадлежит самому выражению Пророка ﷺ. А в риваяте Ибн Исхака встречается: «Он сказал: о Аиша, действительно было то, что до тебя дошло из слов людей, так бойся Аллаха; если ты совершила проступок, то покайся». (И если ты невиновна) в том, в чём тебя обвиняют, (то Аллах вскоре очистит тебя) — то есть посредством откровения, которое Он ниспошлёт об этом, будь то Коран или иное. (А если ты допустила проступок) — то есть с тобой случилось нечто вопреки обычному, и это истинный смысл слова «ильмам», отсюда его слова:
«Она приблизилась к нам, когда ночь опустила свои завесы»
и слова другого поэта:
«Когда бы ты пришёл к нам, приблизься к нам в наших жилищах»
то есть: когда с тобой случится это редкое событие, а это и есть основа слова «ляммь» [лёгкое, редкое прегрешение].
(то проси у Аллаха прощения и обратись к Нему с покаянием), а в риваяте Мамара: «Затем обратись к Нему с покаянием», а в риваяте Абу Увайса: «Ты лишь одна из дочерей Адама, если ты совершила ошибку, то покайся». Ан-Навави сказал: смысл этого — если ты совершила грех, и это не является для тебя обычным делом, а это и есть основа слова «ляммь». Конец.
(Ибо, поистине, раб, когда признаётся) — то есть подтверждает (в грехе, а затем каётся, Аллах принимает его покаяние»). Аль-Куртуби сказал: это доказательство того, что признание в грехе не избавляет от необходимости покаяния, но необходимо покаяние вместе с признанием.
Ад-Давуди сказал: он велел ей признаться и не побуждал её к сокрытию, что отличало бы жён Пророка ﷺ от прочих женщин, — то жёнам его обязательно признаваться в том, что с ними случается, и не скрывать это от него, поскольку пророку не дозволено удерживать при себе ту, с кем случилось такое, в отличие от женщин людей вообще, которых побуждают к скрытности.
Ияд возразил ему: в хадисе нет ничего, что указывало бы на это, и в нём нет того, что он велел ей признаться, — он лишь велел ей просить у Аллаха прощения и обратиться к Нему с покаянием, то есть между ней и её Господом, так что в этом нет прямого указания на то, что он велел ей признаться перед людьми в этом. Хафиз сказал: контекст ответа Аиши наводит на то, что говорил ад-Давуди, однако признающийся не в его абсолютном смысле, так что следует вдуматься в это. И подтверждает то, что сказал Ияд, то, что в риваяте Хатиба: «Она сказала: и мой отец сказал: если ты сделала что-то, то проси прощения у Аллаха, а иначе — сообщи Посланнику Аллаха ﷺ о своём оправдании».
(Она сказала) — Аиша (да будет доволен ею Аллах): (Когда Посланник Аллаха ﷺ закончил свою речь) ту, (мои слёзы иссякли) — с фатхой над «каф» и «лям», затем «сад» без точки, то есть их истечение прекратилось, и они прервались, отсюда «каляса аз-зилл» [тень сжалась]: когда она поднимается. Аль-Куртуби сказал: причина этого в том, что когда человека охватывают печаль и гнев, слёзы пропадают из-за чрезмерного жара беды.
Ан-Навави сказал: «каляса» — с фатхой над «каф» и «лям», то есть поднялись, — из-за огромности того, чем меня обвиняли в словах. Конец.
Аль-Куртуби сказал: «каляса», то есть сжались и поднялись, и это произошло потому, что печаль и обида достигли своего предела и своей крайней точки, а когда дело доходит до этого, слёзы высыхают из-за чрезмерного жара беды, как сказал поэт:
«Глаза мои, лейтесь и не скупитесь... велика моя беда для лекарства.
Ведь скорбь и плач вместе — противоположны, подобно болезни и лекарству».
(так что я не чувствую) — с даммой над «хамзой» и кясрой над «син», то есть не ощущаю (из него) — то есть из слёз (ни капли. И я сказала своему отцу): своему отцу Абу Бакру (да будет доволен им Аллах): (ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал) — то есть на то, о чём он сейчас говорил, (он же сказал) — Абу Бакр (да будет доволен им Аллах): (клянусь Аллахом, я не) — отрицательная частица, (знаю, что) — относительное местоимение; то есть то, что (сказать) (Посланнику Аллаха ﷺ). Было сказано: Аиша сказала это своему отцу, хотя вопрос был именно о внутренней стороне дела, о которой он не имел сведений, но она сказала это, указывая на то, что с ней внутренне не произошло ничего, что противоречило бы внешней стороне, которую он видел; как бы она сказала ему: «оправдай меня, как хочешь, ты уверен в правдивости того, что скажешь». А Абу Бакр ответил ей: «не знаю», потому что он был из тех, кто много следовал за Посланником Аллаха ﷺ, и ответил тем, что соответствовало вопросу по смыслу; а также потому, что хотя он был убеждён в её невиновности, но не желал хвалить своего ребёнка. Так же и ответ её матери: «не знаю». А в риваяте Хишама ибн Урвы встречается: «Он сказал: что мне сказать?», а в риваяте Абу Увайса: «Я сказала своему отцу: ответь, а он сказал: не сделаю этого, он — Посланник Аллаха ﷺ, и откровение приходит к нему».
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: её слова обоим родителям: «ответьте за меня» содержат передачу слова старшим, поскольку они лучше знают его намерения и то, что подобает такому положению, а её родители знают её состояние. А что касается слов её родителей: «не знаем, что сказать», то смысл в том, что дело, о котором он её спрашивал, они не знают сверх того, что было у Посланника Аллаха ﷺ до ниспослания откровения — то есть доброго мнения о ней, а тайны — у Аллаха Всевышнего. Конец.
(И я сказала своей матери, Умм Руман) (да будет доволен ею Аллах): (ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ, а она сказала: клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ). Сказала Аиша: (И я сказала, а) — обстоятельство (я — девочка
«...она молодая по возрасту, я не читаю много из Корана» — она сказала это, подготавливая почву для своего оправдания, поскольку не могла вспомнить имя Йакуба (мир ему). В риваяте Хишама ибн Урвы говорится: «Когда они оба не ответили ей, я произнесла свидетельство веры, воздала хвалу Аллаху и восхвалила Его подобающим Ему образом, затем сказала: а затем...». А в риваяте Ибн Исхака: «Когда они замолчали передо мной, я разразилась слезами и заплакала, затем сказала: клянусь Аллахом, я никогда не буду каяться в том, о чём они упомянули».
Его слово («Клянусь Аллахом, я знаю, что вы уже слышали об этом») то есть об этом деле, («так что оно укоренилось») — в риваяте Фулайха: «утвердилось» (без усиления), то есть закрепилось, как по форме, так и по смыслу, («в ваших душах») — в некоторых списках: «в ваших сердцах», («и вы поверили в это») — в риваяте Хишама ибн Урвы: «вы уже говорили об этом, и это было впитано вашими сердцами». Она сказала это, хотя это не соответствовало действительности в точности, в манере, свойственной простодушным, ввиду того чрезмерного расследования, что было проявлено в этом деле. Она же, будучи убеждена в собственной невиновности и своём положении, полагала, что каждый, кто слышал об этом, должен был бы твёрдо признать это ложью. Но оправданием для них в этом было то, что они хотели установить довод против тех, кто говорил об этом деле, а для этого недостаточно было простого отрицания сказанного и молчания об этом — необходимо было провести расследование, чтобы устранить их сомнения. Либо же она имела в виду под «поверившими в это» именно распространителей клеветы, но присоединила к ним и тех, кто их не считал лжецами, обобщая ради усиления речи.
(«Если я скажу вам, что я невиновна») в том, в чём меня обвинили, а её слова: («а Аллах знает, что я невиновна») — это вставное предложение между условием и его следствием, приведённое для усиления речи, («вы не поверите мне в этом»), то есть: вы не признаете твёрдо мою правоту. В риваяте Хишама ибн Урвы: «это не принесёт мне пользы у вас». А в другой части она сказала: «то вы поверите мне». Она сказала это именно так, потому что человек привлекается к ответственности за своё признание. В хадисе Умм Румман говорится: «если я поклянусь, вы не поверите мне, а если я скажу, вы не оправдаете меня».
(«А если я признаюсь вам в чём-то») то есть в том, в чём меня обвинили, («тогда как Аллах знает, что я невиновна, вы поверите мне») — с двумя «нун», а в другом риваяте: «поверите мне» с усилением «нун» — изначально было «тусадикунани», затем один «нун» был слит с другим. («И, клянусь Аллахом, я не») — отрицание — («нахожу для себя и для вас примера») — а в другом риваяте: «клянусь Аллахом, я не нахожу для вас примера», а в ещё одном: «я не нахожу для вас, и для себя, примера», («кроме как то, что сказал отец Йусуфа:«) Ибн Джурайдж добавил в своём риваяте: «и было похищено у меня его имя», а в риваяте Хишама ибн Урвы: «я пыталась вспомнить имя Йакуба, но не смогла», а в риваяте Абу Увайса: «я забыла имя Йакуба из-за плача и жжения в груди, что я испытывала». А в хадисе Умм Румман сказано: «пример мой и ваш — как Йакуб и его сыновья», и это передаёт смысл, поскольку в хадисе Хишама и других прямо сказано, что она не могла вспомнить его имя.
(«...то терпение прекрасное» [Йусуф: 18]) — аз-Заджжадж сказал: то есть моё положение, или то, во что я верю, — это прекрасное терпение. Катруб сказал: то есть моё терпение — прекрасное терпение. Некоторые сказали: прекрасное терпение более подходит мне. Было сказано: прекрасное терпение — это то, при котором нет жалобы. Аз-Заджжадж сказал: Иса ибн Умар читал, как утверждал Сахль ибн Юсуф: «терпением прекрасным» (в винительном падеже). Он сказал: так же и в списке Анаса. Аль-Мубаррид сказал: (чтение) «терпение прекрасное» (в именительном падеже) предпочтительнее, чем в винительном, поскольку смысл таков: «Господь, у меня есть прекрасное терпение», а винительный падеж используется как обстоятельство образа действия, то есть: «я непременно буду терпеть терпением прекрасным». Поэт сказал (размер раджаз):
Пожаловался мне мой верблюд на долгий ночной переход —
терпением прекрасным, ведь оба мы испытаны.
(«...и у Аллаха ищут помощи») то есть у Него просят содействия («против того, что вы описываете») то есть в проявлении истинного положения того, что вы описываете, или в перенесении того, что вы описываете. И это со стороны Йакуба (мир ему) — изъявление желания, а не сообщение о факте.
Она сказала — Аиша: («Затем я повернулась») в другую сторону («и легла на своей постели») — Ибн Джурайдж добавил: «и обратила своё лицо к стене». Она сказала: («и я, клянусь Аллахом, в тот момент») то есть когда повернулась в другую сторону («знала, что я невиновна») в том, в чём меня обвинили, («и что Аллах») — «алла» с фатхой на «хамзе», поскольку это союзно связано с первым «инни», («очистит меня») ниспослав откровение, которое очистит меня от того, в чём меня обвинили, («своей чистотой (браатий)») то есть по причине моей невиновности от этого.
Ибн ат-Тин утверждал, что в его копии встретилось: «и что Аллах очистит меня» с «нун» перед «йа» и после «хамзы». Он сказал: и это не является ясным, потому что защитная «нун» присоединяется к глаголам, чтобы избежать огласовки кясра, а имена (существительные) уже принимают кясру, так что не нуждаются в ней. Конец цитаты.
Хафиз сказал: то, что мы обнаружили во всех риваятах — это «мубарриий» без «нун», а если предположить наличие того, что он упомянул, то подобное встречалось в некоторых диалектах. Конец цитаты.
Составитель говорит, да простит его Аллах: присоединение защитной «нун» к причастию действительного залога встречается редко, по причине сходства его с глаголом, а также к превосходной степени сравнения (اسم التفضيل) по причине её сходства с формой удивления. Первое — как в его словах ﷺ иудеям: «Правдивы ли вы со мной (садикуни)?», и подобно этому слова поэта:
Он не изнуряет меня, и среди людей есть приносящий пользу —
друг, если утомлял меня друг.
А из второго — его слова ﷺ: «Кроме Даджаля, самый страшный для вас (ахвафуни)» — передано и без «нун», и с ней. И Аллах Всевышний знает лучше.
(«Но, клянусь Аллахом, я не думала, что будет ниспослано») в форме страдательного залога («о моём деле откровение, которое будет читаться») также в форме страдательного залога, («ведь моё положение было слишком незначительным в моих глазах, чтобы Аллах Всемогущий и Величественный говорил обо мне что-то, что будет читаться») также в форме страдательного залога. В риваяте Фулайха: «чтобы обо мне говорилось в Коране», а в риваяте Ибн Исхака: «чтобы это читалось в мечетях, и совершалась по этому молитва».
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: в этом содержится указание на то, что людям добродетели, знания, прямого пути и высокого положения непременно следует презирать себя самих, оставлять внимание к своим делам и своим состояниям, и обращать взор исключительно на милость Аллаха Всевышнего, Его благодеяние, прощение, милосердие, щедрость и снисхождение. А многие невежды были обольщены своими делами, взглянув на себя самих с точки зрения заслуженности почестей и принятия молитв, полагая, что они из тех, чьей встречей ищут благословения, чьими праведными молитвами пользуются, что их непременно нужно уважать и почитать, отирать их одежды и целовать их руки, считая, что у них такое положение перед Аллахом, что Он мстит за них тому, кто пренебрежительно к ним отнёсся, немедленно, и что тот, кто плохо к ним отнёсся, будет наказан без отсрочки. И всё это — плоды крайнего невежества и неправильного разума, ибо подобное исходит лишь от невежды, восхищённого самим собой, забывшего о своём грехе и проступке, обольщённого отсрочкой, которую даёт ему Аллах Всемогущий и Великий, прежде чем взыскать с него. И поистине, подобные этим низким людям одержали верх в наши времена, увлекли за собой простой народ, и через них на людей веры обрушились великие беды и несчастья. Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему возвращаемся. Это — излияния души, а конечный итог всех дел — у Аллаха. Конец цитаты.
(«Но я надеялась, что Посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, которым Аллах очистит меня») то есть посредством этого видения, поскольку сновидения пророков — это откровение. Она сказала: («Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха ﷺ не покинул своего места») то есть не отошёл ﷺ от места, где он сидел. Отглагольное имя от этого — «рийм» с точкой сверху под «й», в отличие от «рама» в значении «искать», отглагольное имя от которого — «раум»; они также различаются в форме настояще-будущего времени: говорят «рама йаруму рауман» (искал) и «рама йаруму руман» (двигался с места), как сказано в «аль-Фатх».
«И никто из членов дома не вышел», то есть из тех, кто в тот момент присутствовал, «пока Аллах ﷻ не ниспослал Своему Пророку ﷺ», а в риваяте Абу Усамы: «И ниспослал Аллах Своему Посланнику ﷺ в тот же час», «и охватило его то», — «ма» здесь является связкой в положении именительного падежа, выступая подлежащим, — «что охватывало его от аль-бураха» — с даммой над «ба», фатхой над «ра», затем немой буквой, затем продлением звука: это сильная лихорадка, либо, как говорят, сильное горе, либо сильный жар. От этого же корня выражение «барраха би аль-хамму» — когда печаль достигает своего предела в человеке. В риваяте Исхака ибн Рашида встречается: «это пот», и на этом твёрдо стоит ад-Давуди, — это толкование через сопутствующее следствие, поскольку сильное горе обычно сопровождается потением. В риваяте Ибн Хатиба: «и его взор устремился к потолку», а в риваяте Умара ибн Абу Саламы, от его отца, от Аиши, у аль-Хакима: «и пришло к нему откровение, а когда приходило к нему откровение, его охватывала испарина». В риваяте Ибн Исхака: «и его накрыли одеждой, и под голову ему подложили подушку из кожи».
Её слова «при откровении» связаны со словом «охватило его», «так что вот он весь покрывается потом», то есть стекает и льётся «с него, подобно жемчугу» — с даммой над «джим» и без усиления «мим»: это жемчуг, либо, как говорят, зёрна, изготовленные из серебра, подобные жемчугу. Ад-Давуди сказал: белые бусины, но первое толкование предпочтительнее. Она сравнила капли его пота ﷺ с жемчугом из-за сходства в чистоте и красоте. Ибн Джурайдж добавил в своём риваяте: «Абу Бакр сказал: я стал смотреть на Посланника Аллаха ﷺ, боясь, что с неба сойдёт то, чему нет отмены, и смотрел на лицо Аиши, и вот оно просветлело, и это внушило мне надежду относительно неё». А в риваяте Ибн Исхака: «Что до меня, то, клянусь Аллахом, я не испугалась, ибо знала о своей невиновности, и что Аллах не будет несправедлив ко мне. А что до моих родителей, то не проходило облегчение от Посланника Аллаха ﷺ, так что я думала, что их души выйдут от страха, что от Аллаха придёт подтверждение того, что говорят люди», и подобное этому в риваяте аль-Вакиди.
Её слова «от пота» — пояснение к слову «подобно», а «пот» с фатхой над обеими буквами — это выделение из кожи животного. Говорят также, что это то, что течёт от корней волос из влаги кожи, — имя рода, не имеющее множественного числа, и оно изначально относится к животному, а по отношению к другому используется в переносном смысле. Аль-Лейс сказал: я не слышал множественного числа для «пота», а если бы оно образовывалось, то по аналогии было бы по образцу «фаалин» и «афъад», подобно «джадасин» и «адждасин». Это упоминает аль-Муртада.
Её слова «в день» связаны со словом «стекает», «холодный» — определение к слову «день», то есть студёный; говорят: «шата аль-йаум», и он «шатин» — по образцу глагола «каля» — когда холод усиливается. «От тяжести», то есть силы и мощи «слова, которое было ниспослано на него», как Аллах ﷻ сообщил об этом, сказав: «Воистину, Мы ниспошлём тебе тяжёлое слово» (сура «Аль-Муззаммиль», 5).
Она сказала: «А когда было облегчение» — с даммой над «син» и усилением «ра», в форме страдательного залога, то есть было снято «с Посланника Аллаха ﷺ» то, что он испытывал от тяжести. Её слова «а он смеялся» — обстоятельственное предложение, относящееся к «Посланнику Аллаха ﷺ». В риваяте Хишама ибн Урвы: «и это было снято с него, и я ясно видела радость на его лице, он утирал лоб». В риваяте Ибн Хатиба: «И клянусь Тем, Кто почтил его и ниспослал ему Книгу, он не переставал улыбаться, так что я видела его коренные зубы от радости, потом он отёр своё лицо». Слово «и было» может содержать избыточную «фа», а «было» — ответ на «лямма», а может быть, что ответ опущен, то есть «облегчение было снято с него», и именно это приводится в «Сахихе» аль-Бухари, где текст такой: «А когда было облегчение снято с Посланника Аллаха ﷺ, было снято с него, и он смеялся, и было...» и так далее.
Её слова «первое слово» — «авваль» в винительном падеже как сказуемое «кана», предшествующее подлежащему, которым является отглагольное имя (масдар), стоящее после него в скрытой форме; возможен и обратный порядок, однако первый вариант предпочтительнее, поскольку отглагольное имя в скрытой форме подобно местоимению, а значит, оно более определённо, и потому более достойно быть подлежащим «кана». Аллах Всевышний знает лучше.
Её слова «которое он произнёс» — предложение в родительном падеже как определение к слову «слово»: «сказав: «Радуйся, о Аиша! Что касается Аллаха ﷻ, то Он уже оправдал тебя»», то есть тем, что ниспослал из Корана. В риваяте Фулейха: «сказав мне: «О Аиша, восхваляй Аллаха, ведь Он оправдал тебя»», а у ат-Тирмизи с этой же стороны: «Радостную весть, о Аиша, ведь Аллах ниспослал твоё оправдание». «И сказала мне моя мать: «Встань к нему»». Ан-Навави сказал: смысл этого таков, что мать сказала ей: встань к нему ﷺ, восхвали его и поцелуй его голову, и возблагодари его за милость Аллаха Всевышнего, которой Он тебя порадовал. А Аиша, да будет доволен ею Аллах, сказала то, что сказала, из чувства близости к нему и из упрёка им за то, что они усомнились в её положении, при том что знали о её благонравии и прекрасном состоянии, и её отдалённости от этой лжи, которую сочинили несправедливые люди, не имея на то ни доказательства, ни сомнения. Она сказала: «Я восхваляю только своего Господа ﷻ, Который ниспослал моё оправдание и облагодетельствовал меня тем, чего я не ожидала», как она сказала: «Моё дело было слишком незначительным в моих собственных глазах, чтобы Аллах Всевышний говорил обо мне то, что читается вслух». Конец цитаты.
«И я сказала: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не восхвалю никого, кроме Аллаха, — это Он ниспослал моё оправдание»». В риваяте Салиха: «И сказала мне моя мать: «Встань к нему», и я сказала: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не восхвалю его, и не восхвалю никого, кроме Аллаха, Который ниспослал моё оправдание»». В риваяте ат-Табари с этой же стороны: «Я восхваляю Аллаха, а не вас двоих». В риваяте Ибн Джурайджа: «И я сказала: «Хвалой Аллаху, и упрёком вам обоим»». В риваяте Абу Увайса: «Мы восхваляем Аллаха, а не восхваляем вас». В риваяте Умм Руман, а также в хадисе Абу Хурайры: «И она сказала: «Мы восхваляем Аллаха, а не восхваляем тебя»», подобное этому в риваяте Умара ибн Абу Саламы, а также у аль-Вакиди. В риваяте Ибн Хатиба: «Клянусь Аллахом, мы не восхваляем тебя и не восхваляем твоих товарищей». В риваяте Микшама и аль-Асвада, а также в хадисе Ибн Аббаса: «И не восхваляем тебя, и не восхваляем твоих товарищей». В риваяте аль-Асвада, от Аиши, добавлено: «И взял Посланник Аллаха ﷺ меня за руку, и я вырвала свою руку из его руки, и Абу Бакр упрекнул меня за это».
Её оправдание в этом высказывании — то, что она упомянула о гневе, который овладел ею, за то, что они не поспешили обвинить во лжи того, кто сказал о ней то, что сказал, при том что были уверены в правильности её пути.
Ибн аль-Джаузи сказал: она сказала это лишь из чувства близости, подобно тому, как возлюбленный проявляет близость с возлюбленной. Говорят также, что она указала на выделение Аллаха Всевышнего своими словами: «Это Он ниспослал моё оправдание», и поэтому было уместно выделить Его хвалой в тот момент, но из этого не следует, что она оставила хвалу после этого.
Возможно также, что она при этом держалась буквального смысла его слов ﷺ ей: «Восхваляй Аллаха», поняв из этого повеление выделять хвалой только Аллаха Всевышнего, и сказала это, а те выражения, которые она к этому добавила, были порождены гневом.
Передал ат-Табари и Абу Аваны через путь Абу Хасина, от Муджахида, который сказал: «Аиша сказала: «Когда было ниспослано её оправдание, Абу Бакр поцеловал её голову, и я сказала: «Разве ты не оправдал меня?» И он сказал: «Какое небо укроет меня и какая земля удержит меня, если я скажу то, чего не знаю?!»»
(Она сказала) — Аиша (да будет доволен ею Аллах): (И ниспослал Аллах —Свят Он и Велик) его слово: (﴾Поистине, те, которые пришли с ложью, — это группа...﴿ [24:11]) — стоит в форме сказуемого «инна», а (﴾из вас﴿ [24:11]) — определение к слову «группа»; сказано также, что сказуемым «инна» является выражение ﴾не считайте это злом для себя﴿ [24:11], а слово «группа» является заменой подлежащего к «пришли». Ибн Атыйя сказал: это более согласовано по смыслу и более полезно, чем считать сказуемым слово «группа», а предложение ﴾не считайте это﴿, хотя оно и повелительное по форме, может быть сказуемым при определённом допущении, как в подобных случаях. «Ложь» (аль-ифк) — это наихудшая и наиболее отвратительная разновидность лжи; слово взято от «афака» — «перевернул вещь с её обычного вида», то есть ифк — это перевёрнутая речь; сказано также, что это клевета. Мусульмане единогласны в том, что имеется в виду тот случай лжи, что произошёл в отношении Аиши, матери верующих (да будет доволен ею Аллах), а Аллах назвал это ложью потому, что известное о её положении (да будет доволен ею Аллах) противоречило этому.
Аль-Вахиди сказал: смысл «перевёртывания» в этом рассказе, с которым пришли те люди, таков: Аиша (да будет доволен ею Аллах) заслуживала похвалы за то целомудрие, благородство происхождения и связей, которыми она обладала, а не обвинения; те же, кто обвинил её во зле, перевернули дело с его истинного вида, и это — отвратительная ложь и явная клевета.
«Группа» — это сообщество от десяти до сорока человек; здесь имеются в виду Абдуллах ибн Убайй, глава лицемеров, Зайд ибн Рифаа, Хассан ибн Сабит, Мистах ибн Усаса, Хамна бинт Джахш и те, кто им помогал. Сказано также, что «группа» — это от трёх до десяти человек, а также — от десяти до пятнадцати; изначально в языке это слово означает сообщество людей, которые держатся друг за друга. Конец.
Её слово (десять аятов) — замена к (поистине те, которые пришли), поскольку это прямое дополнение к глаголу «ниспослал», передаваемое в пересказе; а в формулировке аль-Бухари: «все десять аятов»; то есть Аллах ниспослал до конца десяти аятов, и последний из этих десяти — Его слово: ﴾а Аллах знает, а вы не знаете﴿.
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: однако в риваяте Аты аль-Хурасани от аз-Зухри встречается: «И ниспослал Аллах Всевышний: ﴾поистине, те, которые пришли﴿ до слова ﾷЧтобы Аллах простил вас, а Аллах — Прощающий, Милосердный﴿ [24:22]», а число аятов до этого места — тринадцать; возможно, в её слове «десять аятов» есть некое приближение с отбрасыванием остатка. А в риваяте аль-Хакама ибн Утайбы, переданном как мурсаль, у ат-Табари: «Когда люди заговорили о деле Аиши...», и он привёл хадис в сокращении, а в конце его: «И ниспослал Аллах Всевышний пятнадцать аятов из суры «Свет», до слов: «дурные женщины для дурных мужчин»», и здесь также есть приближённость, а число аятов до этого места — шестнадцать. А в мурсале Саида ибн Джубайра, приведённом у Ибн Абу Хатима и аль-Хакима в «аль-Икляль»: «И были ниспосланы восемнадцать аятов подряд, опровергающих того, кто обвинил Аишу: ﾷпоистине, те, которые пришли﴿ до слова ﾷи благородный удел﴿ [24:26]», и в этом тоже есть то же самое; а точное число — семнадцать.
Аз-Замахшари сказал: не встречается в Коране такой суровости в отношении какого-либо греха, как в истории с ложью, при столь краткой и вместе с тем исчерпывающей формулировке, включающей суровую угрозу, красноречивый упрёк, резкое обличение, преувеличение тяжести сказанного и его порочности — различными способами и совершенными приёмами, каждый из которых достаточен в своей области; более того, то, что было упомянуто из угрозы в адрес идолопоклонников, — меньше того, что здесь сказано. И всё это — не иначе как для того, чтобы показать высокое положение Посланника Аллаха ﷺ и очистить того, кто связан с ним отношением.
А у Абу Дауда через путь Хумайда аль-Аараджа от аз-Зухри от Урвы от Аиши: «Посланник Аллаха ﷺ сел и открыл ткань со своего лица, затем сказал: «Прибегаю к защите Аллаха Слышащего, Знающего от шайтана изгнанного: ﾷпоистине, те, которые пришли с ложью, — группа из вас﴿»».
А в риваяте Ибн Исхака: «Затем он вышел к людям, произнёс проповедь и прочитал им [аяты]»; и это можно совместить тем, что он прочитал их у Аиши, а затем вышел и прочитал их людям.
(И ниспослал Аллах —Свят Он и Велик— эти аяты) — а в некоторых списках: «эти аяты» [с иным словом]. Её слово (по причине моей невиновности); то есть — по причине моей невиновности; в некоторых списках встречается: «невиновность моя» без предлога причинности, и тогда это стоит в винительном падеже как дополнение цели; то есть — ниспослал их ради моей невиновности, и это отглагольное имя, присоединённое к своему дополнению, как сказано в «аль-Хуляса»:
«Ставится в винительном падеже как дополнение цели отглагольное имя, если оно выражает причинность, как в «жди с благодарностью» и «долг»».
(Она сказала:) — Аиша (да будет доволен ею Аллах): (И сказал Абу Бакр) ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах); её слово (а он расходовал на Мистаха из-за родства с ним и его бедности) — это вставное предложение между глаголом речи и его содержанием; её слово «из-за родства с ним» — пояснение причины его расходов на него, и о родстве уже было сказано ранее; её слово «и его бедности»; то есть — и из-за того, что он был бедным, что является ещё одной причиной для расходования на него.
Сказано в «аль-Фатх»: из поступка Абу Бакра (да будет доволен им Аллах) можно извлечь дозволенность оставления наказания за грех, пока остаётся возможность его отсутствия; ведь Абу Бакр (да будет доволен им Аллах) не прекратил расходование на Мистаха, кроме как после подтверждения его греха в том, что произошло с его участием.
(Клянусь Аллахом, не стану расходовать на него) то есть на Мистаха (ничего никогда); то есть — в предстоящее время, до самой смерти, (после того) что он сказал об Аише; то есть — про Аишу; а в риваяте Хишама ибн Урвы: «И поклялся Абу Бакр, что никогда не принесёт Мистаху никакой пользы».
(И ниспослал Аллах —Свят Он и Велик—: ﴾И пусть не клянутся﴿ [24:22]) — Абу Убайда сказал: это значит «не пусть делает» от «алайту», то есть «клялся»; есть и другой смысл — от «алава», то есть «умалять, недоделывать», отсюда: ﴾не сокращают для вас в порче﴿ [3:118]. Аль-Фарра сказал: «аль-и'тиля» — это клятва. А жители Медины читали: «ва ля йаталля» с перестановкой хамзы и удвоением лям, что противоречит написанию в Коране; и то, что приписано жителям Медины, неизвестно, а эта кыраа приписывается ал-Хасану аль-Басри. Ибн Абу Хатим передал через путь Али ибн Абу Тальхи от Ибн Аббаса относительно слов ﾷи пусть не клянутся﴿: он говорит — «пусть не клянутся», и это подтверждает упомянутую кыраа, — сказано в «аль-Фатх».
А в «Фатх аль-Кадир» сказано: его слово (и пусть не клянутся); то есть — клянётся; форма его — «йафтаиль» от «аль-алийя», что означает клятву, и отсюда стих поэта [размера тавиль]:
«Поклялся ибн Авс клятвой, что вернёт меня к женщинам, будто те — верблюды колодезные».
И слова другого [размера тавиль]:
«Мало клянущийся, хранящий свою клятву, а если и вырвется от него клятва — сдержит её».
Говорят: «атала — йатали», если клялся; отсюда слово Всевышнего: ﾷдля тех, кто даёт клятву не приближаться к своим жёнам﴿ [2:226]. Сказала одна группа [толкователей]: это от «умереть в чём-то» — то есть недоделать; отсюда — «не оставил старания», то есть не поскупился, и отсюда же его слово: ﾷне сокращают для вас в порче﴿ [3:118], и отсюда слова поэта [размера тавиль]:
«И не человек — пока в нём остаётся дыхание жизни — может достигнуть краёв всех бед и не поскупиться (или: не поклясться)».
И первое [значение] более предпочтительно, судя по причине ниспослания. Конец.
(﴾Обладающие достоинством﴿); то есть — богатством и достатком в имуществе; ан-Насафи сказал: ﾷобладающие достоинством из вас﴿ в религии (﴾и достатком﴿) в мирской жизни. Абу Сауд сказал: ﾷобладающие достоинством из вас﴿ — в религии, и этого достаточно как доказательства достоинства ас-Сиддика (да будет доволен им Аллах), ﴾и достатком﴿ — в имуществе. Конец. (﴾чтобы не давали﴿); то есть — чтобы не давать; аз-Заджадж сказал: «чтобы не давали», при этом опущено «ля» [отрицание]; отсюда слова поэта [размера тавиль]:
«И сказал я: клянусь Аллахом, не встану сидящим, даже если отрубят мне голову у тебя и все мои члены».
Абу Убайда сказал: нет необходимости в подразумевании частицы «ля»; смысл таков: пусть не клянутся, что не будут делать добро тем, кто заслуживает добра и обладает упомянутыми качествами. По другому же толкованию смысл таков: пусть не проявляют небрежности в том, чтобы делать им добро, даже если между ними есть неприязнь из-за совершённого греха. Абу Хайва прочитал «ан туту» с буквой обращения «та», по принципу перехода (илтифат).
(«обладателей родства») — то есть родственников; слова «и бедным, и переселившимся» соединены сочинительной связью с «обладателей», и смысл таков: чтобы они давали родственникам, бедным и переселившимся, — эти три качества относятся к одному и тому же лицу, и выражение дано в форме множественного числа с сочинительной связью из-за множественности качеств, хотя обладатель их один — это Мистах.
(до слов Всевышнего): «Неужели вы не хотите, чтобы Аллах простил вас?» [24:22], а полностью аят гласит: «...и бедным, и переселившимся на пути Аллаха. Пусть они простят и пусть закроют глаза! Неужели вы не хотите, чтобы Аллах простил вас? Аллах — Прощающий, Милосердный» [24:22].
Аш-Шаукани сказал: затем Всевышний обучил их ещё одному правилу нравственности, сказав: «пусть простят» [24:22] грех, который был совершён против них, и проступок, который был допущен, — от выражения «عفا الربع», то есть «стёрлось»; имеется в виду стирание греха до такой степени, чтобы он исчез, подобно тому как исчезает след стоянки. «И пусть закроют глаза» [24:22] — то есть проявят снисхождение к совершившему проступок и закроют глаза на его провинность. Есть чтение с фатхой в обоих глаголах.
Затем — в качестве великого побуждения для того, кто простил и проявил снисхождение, — Он сказал: «Неужели вы не хотите, чтобы Аллах простил вас?» [24:22] за то, что вы простили и проявили снисхождение к совершившим против вас зло, «а Аллах — Прощающий, Милосердный» [24:22], то есть многократно прощающий и милующий Своих рабов, несмотря на множество их грехов. Как же рабам не следовать примеру своего Господа в прощении и снисхождении к тем, кто причинил им зло? — Конец цитаты.
Сулейман аль-Джамаль сказал: слова «пусть простят» означают: пусть обладатели превосходства простят тех, кто увлёкся клеветой; «и пусть закроют глаза» — то есть пусть отвернутся от их упрёков, ибо прощение (аль-афв) — это переступить через провинность совершившего её, а снисхождение (ас-сафх) — это забыть о его проступке. Сказано также: прощение — действием, а снисхождение — сердцем. — Конец цитаты.
Аль-Куртуби сказал в своём «Тафсире»: слова Всевышнего «Неужели вы не хотите, чтобы Аллах простил вас?» — это притча и доказательство; смысл: как вы желаете, чтобы Аллах простил ваши грехи, так и вы простите тем, кто ниже вас. С этим смыслом соотносится слово Пророка ﷺ: «Кто не милует, тому не будет оказана милость» (согласован).
Имам Муслим сказал: «Сказал Хиббан» (с касрой над «ха» и удвоенной «ба») ибн Муса, его учитель в этом хадисе, — то есть иснад доходит до него без пропуска, а не является муалляком. «Сказал Абдуллах ибн аль-Мубарак: это» — то есть аят «Неужели вы не хотите, чтобы Аллах простил вас?» — «самый обнадёживающий аят в Книге Аллаха», поскольку он обрадовал вестью о прощении грехов того, кто простит и проявит снисхождение к другому. В «Фатхе» сказано: на это указал стихотворец:
«Ведь вина Мистаха ничтожна перед звездой в её высоте на небосклоне,
Но случилось то, что случилось, и был упрёк ас-Сиддику за его отношение к нему».
[Замечание]: разошлись во мнениях относительно того, какой аят Книги Аллаха Всевышнего является самым обнадёживающим.
Абу Абдуллах аль-Куртуби, толкователь Корана, сказал: некоторые учёные говорили, что это самый обнадёживающий аят в Книге Аллаха Всевышнего, ибо в нём Аллах явил милость к грешным клеветникам этими словами. Также говорили, что самый обнадёживающий аят в Книге Аллаха Всевышнего — слова Всевышнего: «И обрадуй верующих тем, что им уготована от Аллаха великая милость» [33:47], а в другом аяте Всевышний сказал: «А те, которые уверовали и совершали праведные деяния, будут в цветущих садах Рая, и для них будет всё, чего они пожелают, у их Господа. Это — великая милость» [42:22]. Так этот аят разъясняет великую милость, а тот радует ею верующих.
Он сказал: к аятам надежды относятся также слова Всевышнего: «Скажи: о рабы Мои, которые преступили меру против самих себя...» [39:53] и слова Всевышнего: «Аллах добр к Своим рабам» [42:19].
А некоторые сказали: самый обнадёживающий аят в Книге Аллаха Всевышнего — «И вскоре твой Господь одарит тебя, и ты будешь доволен» [93:5], ибо Посланник Аллаха ﷺ не согласится, чтобы кто-либо из его общины остался в Огне навечно. — Конец цитаты.
«Тогда сказал Абу Бакр» ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах), услышав этот аят: «Клянусь Аллахом, я желаю, чтобы Аллах простил меня» — а в риваяте Хишама ибн Урвы: «Да, клянусь Аллахом, о Господь наш, мы желаем, чтобы Ты простил нас», — «и он вернул» — то есть возобновил — «Мистаху содержание, которое ему выплачивал прежде», а в риваяте Фулайха: «и он вернул Мистаху то, что предоставлял ему», а в риваяте Хишама ибн Урвы: «и он снова стал делать для него то, что делал прежде»; а у ат-Табарани сказано, что он стал давать ему вдвое больше того, что давал раньше, — «и сказал: я никогда не отниму это у него», то есть не прекращу и не отрежу, «навсегда», то есть пока я жив.
Аиша (да будет доволен ею Аллах) сказала: «Посланник Аллаха ﷺ спросил» — у аль-Бухари: «спрашивал» — «Зайнаб бинт Джахш, жену Пророка ﷺ (да будет доволен ею Аллах), о моём деле» — то есть о моём положении и состоянии в связи с тем, в чём меня обвинили, — «что» вопросительное слово, то есть какая вещь «ты знаешь» о деле Аиши (да будет доволен ею Аллах), «или» — сомнение передатчика, то есть или он сказал: «что ты видела», то есть что ты заметила из состояния Аиши в связи с тем, в чём её обвиняют. «Она сказала»: Зайнаб (да будет доволен ею Аллах): «О Посланник Аллаха, я оберегаю» — от «химая», то есть охраняю — «свой слух и своё зрение», так что я не приписываю им того, чего не слышала и не видела.
Аль-Куртуби сказал: слова Зайнаб (да будет доволен ею Аллах) «я оберегаю свой слух и своё зрение» означают: я удерживаю их от наказания Аллаха Всевышнего, воздерживаясь от слов «я слышала» или «я видела», хотя не слышала и не видела, и я не знаю о ней ничего, кроме добра. Так Аллах защитил её от гибели тем, что наделил её осмотрительностью, религиозностью и благочестием, несмотря на то, что она соперничала и конкурировала с Аишей за положение. И оказалось так, как сказал Тот, Кому не свойственны ошибка или ложь: «...а кто боится Аллаха, тому Он устроит выход, и наделит его удел оттуда, откуда он не ожидает» [65:2-3].
«Клянусь Аллахом, я не знаю» о ней «ничего, кроме добра», то есть целомудрия, чистоты и благочестия. Аиша (да будет доволен ею Аллах) сказала: «А она была той, что соперничала со мной» — от «сумувв», то есть возвышенности и подъёма, — то есть искала того же превосходства, возвышения и благосклонности у Пророка ﷺ, что и я, или считала, что её положение у него подобно моему. Хафиз сказал: некоторые толкователи ошиблись, сказав, что это от «сум аль-хасф», то есть принуждения человека к тому, что он не любит, со смыслом «злила меня», но это неверно, ибо в таком значении не говорят «сама», а говорят «савама». — Конец.
«Среди жён Пророка ﷺ. И защитил её» — то есть сохранил и оградил её «Аллах» Всевышний «благочестием» — то есть заботой о своей религии и избеганием того, чего она опасалась в дурных последствиях. «И взялась» (с касрой над «фа», допускается и фатха), то есть начала и принялась «её сестра Хамна» (с фатхой над «ха» и сукуном над «мим») «бинт Джахш» — а она была замужем за Тальхой ибн Убайдуллахом (да будет доволен им Аллах) — «воевать за неё», то есть спорить и рьяно отстаивать её сторону, и пересказывать то, что говорили клеветники, чтобы понизить положение Аиши и возвысить положение её сестры Зайнаб, «и она погибла среди тех, кто погиб», то есть говорила [ложь] среди говоривших или впала в грех среди впавших в грех.
(Он сказал) — ибн Шихаб аз-Зухри: «Вот то, что дошло до нас из сведений об этой группе людей». А в другом риваяте: «Вот то, что дошло до нас из хадиса этой группы людей», — то есть его четырёх шейхов: Саида ибн аль-Мусаййиба, Урвы ибн аз-Зубайра, Алькамы ибн Ваккаса и Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Утбы ибн Масуда.
Салих ибн Кайсан добавил от ибн Шихаба, от Урвы: «Аиша сказала: «Клянусь Аллахом, тот человек, о котором было сказано то, что сказано, говорит: «Пречист Аллах, клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, я никогда не обнажал полы одежды женщины»» — разъяснение этого приведено ранее». Аиша сказала: «Затем он был убит после этого на пути Аллаха», — и разногласие о годе его убиения, а также о походе, в котором он принял мученическую смерть, было приведено ранее, в начале разбора этого хадиса.
В конце риваята Хишама ибн Урвы приводится: «Говорившими об этом были Мистах, Хассан ибн Сабит и лицемер Абдуллах ибн Убайй, — а именно он раздувал это дело, и он же вместе с Хамной взял на себя главную роль в этом».
У ат-Табарани в этой же передаче: «Главную роль в этом взяли на себя Абдуллах ибн Убайй, Мистах, Хамна и Хассан, а тяжесть этого была со стороны Абдуллаха ибн Убайя».
У составителей «Сунан» через путь Мухаммада ибн Исхака, от Абдуллаха ибн Абу Бакра ибн Хазма, от Амры, от Аиши: «Пророк ﷺ применил наказание за клевету к тем, кто говорил ложь», — однако среди них не упомянут Абдуллах ибн Убайй; так же и в хадисе Абу Хурайры у аль-Баззара. На этом основании автор «аль-Хади» построил объяснение мудрости оставления наказания в отношении Абдуллаха ибн Убайя, но при этом упустил из виду, что имеется сообщение, где он также упомянут среди тех, к кому было применено наказание.
Это приводится в риваяте Абу Увайса, а также от Хасана ибн Зайда, от Абдуллаха ибн Абу Бакра, — привёл это аль-Хаким в «аль-Икляль», и в этом содержится возражение аль-Маварди, который счёл достоверным, что наказание не было применено к ним, основываясь на том, что наказание не устанавливается иначе как свидетельскими показаниями или признанием, а затем сказал: «Говорят также, что он их наказал». Хафиз сказал: «То, что он посчитал слабым, и есть достоверное, принимаемое мнение». Конец цитаты.
Его слово («и сказал в хадисе Юниса: «ею овладела ревность»») разъясняет разногласие между Юнисом ибн Язидом и Ма‘маром ибн Рашидом, обоими передающими от аз-Зухри это выражение. Юнис передал словами: «овладела им ревность», то есть побудило его самолюбие возразить Саду ибн Му‘азу на его помощь Пророку ﷺ путём убийства хазраджита; а Ма‘мар передал словами: «толкнула его ревность в невежество», то есть побудила его к невежественному поступку. А Аллах Всевышний знает лучше.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Аиши (да будет доволен ею Аллах) приведён в обоих «Сахихах».
(Второй вопрос): о его извлечении:
Его привёл автор здесь [10/6994, 6995, 6996] (2770), а также аль-Бухари в «Свидетельствах» (2637, 2661), в «Джихаде» (2879), в «Военных походах» (4025, 4141), в «Толковании Корана» (4690, 4750), в «Клятвах и обетах» (6662), в «Твёрдости в вере» (7369), в «Единобожии» (7545); Абу Дауд в «Сунне» (4635); ан-Насаи в «аль-Кубра» (5/297, 298, 6/417); Ахмад в своём «Мусанде» (6/194–197); Абдур-Раззак в своём «Мусаннафе» (9748); ибн Рахавайх в своём «Мусанде» (2/521, 522); ат-Табарани в «аль-Кабир» (23/134, 135, 139, 140, 141, 142, 143, 144, 145, 146, 147, 148); ибн Хиббан в своём «Сахихе» (4212, 7099); Абу Йаля в своём «Мусанде» (4927, 4933, 4935); аль-Байхаки в «аль-Кубра» (7/302). А Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — (Из них): дозволенность передачи одного хадиса от группы людей, когда от каждого из них передаётся отдельная неопределённая часть его. Это, хотя и было действием одного лишь аз-Зухри, мусульмане единодушно приняли это от него и опирались на это как на доказательство.
2 — (Из них): установленность жребия даже между женщинами, а также в отпущении на волю и в прочем, о чём мы упомянули в начале хадиса, при наличии разногласия учёных.
3 — (Из них): обязательность жребия между женщинами при желании взять некоторых из них в путешествие.
4 — (Из них): что нет обязанности восполнять срок путешествия для остающихся дома женщин. Ан-Навави сказал: «Это единогласно принято, если путешествие долгое, а положение короткого путешествия таково же, как и долгого, согласно правильному мнению мазхаба, хотя некоторые наши сторонники разошлись в этом».
5 — (Из них): дозволенность путешествия с женщинами даже в военном походе, дозволенность езды женщин в паланкинах, и дозволенность служения мужчин им в этих путешествиях.
6 — (Из них): дозволенность носить женщинам ожерелья в пути, как и дома.
7 — (Из них): дозволенность рассказывать о том, что случилось с человеком из достоинств, даже если в этом содержится похвала одним и осуждение других, если это влечёт устранение ложного подозрения в недостатке у рассказчика, будучи невиновным, при намерении наставить того, до кого это дойдёт, чтобы он не впал в то, во что впал предшествующий.
8 — (Из них): что забота о спасении другого от впадения в грех предпочтительнее, чем оставление его впадающим в грех и обретение награды тем, кто впал в грех из-за этого.
9 — (Из них): использование предисловия в том, что требует речи.
10 — (Из них): что паланкин занимает место дома в сокрытии женщины.
11 — (Из них): дозволенность езды женщины в паланкине на спине верблюда, даже если это ей затруднительно, при условии, что она способна на это.
12 — (Из них): дозволенность служения посторонних мужчин женщине из-за завесы.
13 — (Из них): дозволенность женщине укрываться вещью, отделённой от тела.
14 — (Из них): дозволенность женщине отправляться по нужде одной, без особого разрешения мужа, но опираясь на общее разрешение, основанное на общепринятом обычае.
15 — (Из них): сохранение имущества, даже незначительного, из-за запрета на растрату имущества, ибо ожерелье Аиши не было ни из золота, ни из драгоценных камней.
16 — (Из них): разъяснение зловредности пристрастия к имуществу, ибо, если бы она не задержалась в поисках, то вернулась бы быстро; а когда она продлила это сверх меры необходимости, то произошло то, что произошло. Похоже на это история двух спорящих, из-за которых было поднято знание о ночи предопределения, ведь они не ограничились необходимым, а усилили спор, так что их голоса возвысились, и это привело к упомянутому вознесению.
17 — (Из них): зависимость выступления войска от разрешения предводителя.
18 — (Из них): использование в войске надёжного лица в качестве замыкающего, чтобы он нёс слабого, хранил упавшее и заботился о прочих нуждах.
19 — (Из них): установленность произнесения слов покорности при беде.
20 — (Из них): сокрытие женщиной лица от взора посторонних.
21 — (Из них): употребление слова «предположение» в значении «знание», как об этом сказано; но в этом есть сомнение, о чём было сказано ранее при разборе её слов: «и я подумала, что они меня будут искать».
22 — (Из них): помощь страдающему, поддержка оставшегося одиноким, спасение потерянного, почитание людей достоинства, предпочтение их в верховой езде, и перенесение трудности ради этого.
23 — (Из них): хорошая манера обхождения с посторонними, особенно с женщинами, особенно при уединении.
24 — (Из них): идти впереди женщины, чтобы её сердце было спокойно, чтобы она была защищена от того, что может быть заподозрено из его взгляда, и от того, что может открыться из неё при движении.
25 — (Из них): проявление ласки к жене, хорошее обхождение с нею, и сокращение этого при распространении того, что предполагает недостаток, даже если это не подтверждено, — польза этого в том, чтобы она заметила перемену состояния и извинилась или призналась.
26 — (Из них): что не следует близким больного сообщать ему то, что затронет его внутреннее состояние, чтобы это не усилило его болезнь.
27 — (Из них): установленность вопроса о состоянии больного.
28 — (Из них): указание на степени отдаления в разговоре и ласке: если причина достоверна, то оставляется вовсе, как в положении Кааба и его двух товарищей (да будет доволен ими Аллах); если предполагаема, то смягчается; а если она сомнительна или вероятна, как в положении Аиши (да будет доволен ею Аллах), то уместно её слегка уменьшить, не для того, чтобы поступать по сказанному, а чтобы не подумали о её муже, что он не заботится о том, что говорится о ней, ибо это относится к нарушениям достоинства.
29 — (Из них): что женщина, выходя по нужде, берёт с собой того, кто её сопровождает или служит ей, из тех, кому можно доверять в отношении неё.
30 — (Из них): защита мусульманином мусульманина, особенно если он из людей достоинства, и удержание тех, кто причиняет им вред, даже если он сам из их числа.
31 — (Из них): разъяснение дополнительного достоинства участников Бадра (да будет доволен ими Аллах).
32 - (в их числе): применение слова «поругание» (сабб) к произнесению дурного пожелания (мольбы о зле) в отношении человека.
33 - (в их числе): дозволенность разбирательства по поводу дурного дела, если оно распространилось, и выяснения его истинности или ложности через расспрос о том, о ком сказано, — было ли подобное с ним прежде или что-то близкое к этому; а также сохранение прежнего доброго мнения о том, кого обвинили в дурном, если он раньше был известен благом, пока в результате расследования не выявится противное этому.
34 - (в их числе): указание на весомое достоинство матери Мистаха, ибо она не стала пристрастна к своему сыну в его причастности к делу, касающемуся Аиши (да будет доволен ею Аллах), а напротив, намеренно упрекнула его за это.
35 - (в их числе): в этом — усиление одного из двух толкований слов Пророка ﷺ об участниках битвы при Бадре: «Поистине, Аллах сказал им: делайте, что хотите, — Я уже простил вам»; предпочтительным является то, что этим подразумевается, что грехи от них случаются, но они сопряжены с прощением — в качестве отличия их от прочих благодаря этому величественному событию; а другое мнение — что подразумевается, что Аллах Всевышний оградил их от греха, так что грех от них вовсе не происходит, — является менее предпочтительным. На это указал шейх Абу Мухаммад ибн Абу Джамра (да принесёт Аллах через него пользу).
36 - (в их числе): дозволенность произнесения тасбиха при услышанном, что слушающий считает ложью; и объяснение этого здесь таково, что Аллах (свят Он и велик) превыше того, чтобы родственнице Посланника Аллаха ﷺ было нанесено оскорбление, поэтому предписывается благодарить Его через тасбих в подобном случае. На это указал Абу Бакр ибн аль-Араби.
37 - (в их числе): в этом — обусловленность выхода женщины из своего дома разрешением её мужа, даже если она идёт в дом своих родителей.
38 - (в их числе): в этом — расследование сказанного у того, кто указывает на того, о ком сказано.
39 - (в их числе): проявление сдержанности в отношении сообщения от одного человека, даже если он правдив, и стремление подняться со степени предположения до степени уверенности.
40 - (в их числе): то, что сообщение от одного человека, если оно подтверждается ещё и ещё, даёт полную уверенность, — согласно словам Аиши (да будет доволен ею Аллах): «Чтобы удостовериться в сообщении от них обоих»; и что это не обусловлено определённым числом.
41 - (в их числе): совещание человека с приближёнными из числа тех, к кому он обращается по родству или иначе, и выделение среди них тех, чья правильность мнения проверена, даже если другой ближе по родству.
42 - (в их числе): расследование положения того, кого обвинили в чём-либо, и передача этого с целью выяснения его дела, — и это не считается злословием.
43 - (в их числе): употребление выражения «мы не знаем о нём ничего, кроме добра» в качестве свидетельства о непорочности, и то, что этого достаточно в отношении того, чья порядочность прежде установлена, у тех, кто осведомлён о скрытом его состоянии.
44 - (в их числе): удостоверение в свидетельстве, проницательность правителя при важном происшествии, и обращение за помощью к приближённым, а не к посторонним.
45 - (в их числе): подготовка почвы для оправдания того, кого хотят подвергнуть наказанию или упрёку.
46 - (в их числе): совещание вышестоящего с тем, кто ниже его.
47 - (в их числе): использование в услужении того, кто не является рабом.
48 - (в их числе): что тому, у кого спрашивают о положении человека и кто хочет разъяснить имеющийся у него недостаток, следует прежде упомянуть его оправдание, если оно ему известно, — как сказала Барира об Аише, укорив её за то, что она заснула, оставив тесто без внимания, но прежде этого упомянула, что та — молодая девушка юного возраста.
49 - (в их числе): указание на то, что Пророк ﷺ не выносил решения от себя иначе как после ниспослания откровения, ибо он ﷺ не высказал в этой истории окончательного суждения до ниспослания откровения. На это указал шейх Абу Мухаммад ибн Абу Джамра (да принесёт Аллах через него пользу).
50 - (в их числе): что ревностность ради Аллаха Всевышнего и Его Посланника ﷺ не подлежит осуждению.
51 - (в их числе): в этом — многочисленные достоинства Аиши, её родителей, Сафвана, Али ибн Абу Талиба, Усамы, Саада ибн Муаза и Усайда ибн Худайра (да будет доволен ими всеми Аллах).
52 - (в их числе): что приверженность стороне лжи выводит из числа праведных.
53 - (в их числе): дозволенность поругания того, кто причастен к лжи, и приписывания ему того, что его огорчает, даже если в действительности это не так в нём, но если от него случилось нечто подобное этому, дозволяется применять к нему это в порядке усугубления упрёка.
54 - (в их числе): применение слова «ложь» к ошибке.
55 - (в их числе): дозволенность клятвы словами «клянусь жизнью Аллаха» (ля-амру-Ллях).
56 - (в их числе): в этом — побуждение к прекращению распри, успокоению вспышки смуты и пресечению путей к этому.
57 - (в их числе): допустимость перенесения более лёгкого из двух вредов ради устранения более тяжкого из них.
58 - (в их числе): достоинство перенесения обиды.
59 - (в их числе): отдаление от того, кто противится Посланнику ﷺ, даже если он близкий родственник.
60 - (в их числе): указание на то, что тот, кто причинил вред Пророку ﷺ словом или делом, подлежит убиению; ибо Саад ибн Муаз объявил это, и Пророк ﷺ не осудил его за это.
61 - (в их числе): поддержка того, на кого обрушилось несчастье, — сострадательным сочувствием, плачем и печалью.
62 - (в их числе): в этом — осторожность и сдержанность Абу Бакра ас-Сиддика (да будет доволен им Аллах) в делах; ибо от него не передано в этой истории, при продолжении её на протяжении месяца и более, ни единого слова, кроме того, что передано в некоторых версиях хадиса, что он сказал: «Клянусь Аллахом, такого не говорили о нас в языческие времена, как же такое случилось после того, как Аллах возвеличил нас Исламом!» — это встречается в хадисе Ибн Умара (да будут довольны ими обоими) у ат-Табарани.
63 - (в их числе): в этом — начало речи в важном деле с произнесения шахады, восхваления Аллаха и прославления Его, а также слов «а после этого» (амма бад).
64 - (в их числе): удержание того, о ком передан грех, от вынесения окончательного суждения о сказанном о нём до расследования.
65 - (в их числе): что выражение «то-то и то-то» употребляется как иносказание об обстоятельствах, подобно тому как оно употребляется как иносказание о числах, и не ограничивается только числами.
66 - (в их числе): дозволенность покаяния, и что оно принимается от признающегося, оставившего грех и искреннего.
67 - (в их числе): что одного лишь признания недостаточно для этого.
68 - (в их числе): что признание в том, чего не было, недопустимо, даже если известно, что признающемуся поверят, и с него не спросится за то, что вытекает из его признания; напротив, ему следует говорить правду или молчать.
69 - (в их числе): что терпение хвалимо по своим последствиям, и обладателю его завидуют.
70 - (в их числе): в этом — предпочтение старшего в речи.
71 - (в их числе): сдержанность в речи того, кому дело представилось неясным.
72 - (в их числе): в этом — радостная весть тому, кому обновилась милость или отвратилось несчастье.
73 - (в их числе): дозволенность смеха, радости и веселья при обновлении милости и отвращении несчастья.
74 - (в их числе): извинение того, кто встревожился при постигшей его тягости, по причине юного возраста и подобного тому.
75 - (в их числе): проявление женщиной милой непринуждённости (идляль) со своим мужем и родителями.
76 - (в их числе): постепенность в извещении того, кто попал в беду, а затем она устранилась от него, чтобы радость не обрушилась на его сердце с первого мгновения и не погубила его; это берётся из того, что Пророк ﷺ после ниспослания откровения о невиновности Аиши (да будет доволен ею Аллах) начал сначала со смеха, затем с радостной вести, затем с сообщения о её невиновности в общих чертах, затем прочёл ей аяты полностью; врачи-мудрецы утверждали, что тому, у кого усилилась жажда, не позволяют пить воду в избытке, чтобы это не привело его к гибели, а дают пить понемногу, глоток за глотком.
77 - (в их числе): что если тягость усиливается, за ней следует облегчение.
78 - (в их числе): достоинство того, кто вверяет своё дело своему Господу, и что тому, кто способен на это, становится легче забота и печаль, — как это произошло с Аишей (да будет доволен ею Аллах) до того, как её расспросили о её положении, и после её ответа словами: «Аллах — Тот, у Кого просят помощи».
79 - (в их числе): в этом — побуждение к пожертвованию на благо, особенно в поддержании родственных связей.
80 - (в их числе): наступление прощения для того, кто делает добро тому, кто причинил ему зло, или прощает его.
81 - (в их числе): что тому, кто дал клятву не делать какое-либо благо, желательно нарушить эту клятву.
82 - (в их числе): дозволенность приведения аятов Корана в качестве доказательства в отношении событий (навазиль).
83 - (в их числе): желательность подражания тому, что случалось с великими — пророками (мир им) и прочими.
84 - (в их числе): дозволенность произнесения тасбиха при удивлении и восприятии дела как великого.
85 - (в их числе): осуждение злословия и осуждение прислушивания к нему, и удержание того, кто занимается этим, особенно если оно содержит обвинение верующего в том, чего от него не было.
86 - (в их числе): осуждение распространения непристойности.
87 - (в их числе): запретность сомнения в невиновности Аиши (да будет доволен ею Аллах).
88 - (в их числе): дозволенность откладывания установленного наказания (хадд) в отношении того, от кого опасаются, что применение его вызовет смуту. На это указал Ибн Батталь, ссылаясь на то, что Абдуллах ибн Убайй был из числа тех, кто оклеветал Аишу (да будет доволен ею Аллах), но в хадисе не сообщается, что он был из тех, к кому было применено наказание.
Кади Ияд возразил на это, что не установлено, что он клеветал, а установлено лишь, что он выведывал это и разжигал.
Хафиз же возразил на это, что действительно передано, что он клеветал явно, и это встречается в мурсале
Саид ибн Джубайр — у Ибн Абу Хатима и других, а в мурсаль-хадисе Мукатиля ибн Хайяна у аль-Хакима в «аль-Икляль» — в формулировке: «И бросил её (обвинение) Абдуллах ибн Убайй», а в хадисе Ибн Умара (да будет доволен им Аллах) у ат-Табарани — в формулировке ещё более отвратительной, чем эта. Также передаётся, что он был из числа тех, кого подвергли предписанному наказанию (хадд); это встречается в риваяте Абу Увайса от аль-Хасана ибн Зейда и Абдуллаха ибн Абу Бакра ибн Хазма и других, в мурсаль-форме, — привёл это аль-Хаким в «аль-Икляль». Если эти два риваята достоверны, то вопрос снимается сам собой; если же они недостоверны, то верно то, что сказал Ияд: не установлено достоверным сообщение о том, что он открыто произнёс клевету, а затем не был подвергнут наказанию хадд.
Сказал составитель (да простит его Аллах): кто вдумается в последовательность изложения истории Аиши (да будет доволен ею Аллах), приведённой в обоих «Сахихах», тот едва ли усомнится в том, что Абдуллах ибн Убайй был из числа тех, кто открыто произнёс клевету против неё (да будет доволен ею Аллах). Вдумайся в эту историю должным образом — и тебе откроется истинность того, что я сказал; будь же справедлив в понимании, а Аллах Всевышний — податель успеха.
Аль-Маварди передал отрицание того, что наказание хадд вообще было применено к тем, кто оклеветал Аишу (да будет доволен ею Аллах), как об этом было сказано ранее. Сторонник этого мнения обосновывал это тем, что наказание за клевету обязательно только при наличии свидетельских показаний или признания; а другие добавили: или при требовании оклеветанного (применить наказание), — и сказал: это не передаётся. Хафиз сказал: так он сказал, но в этом есть сомнение.
89 — (Из их числа): что этим (хадисом) воспользовался Абу Али аль-Карабиси, сподвижник аш-Шафии, в «Книге о судействе» как доводом на запрет выносить решение в состоянии гнева, — из-за того, что произошло между Саадом ибн Муазом, Усайдом ибн Худайром и Саадом ибн Убадой, когда они говорили друг другу (резкие слова) в состоянии гнева, так что чуть не подрались. Он сказал: поистине, гнев выводит выдержанного и благочестивого человека к тому, что не подобает ему, ибо гнев вывел людей из числа лучших представителей этой общины в присутствии Посланника Аллаха ﷺ к тому, в чём никто из сподвижников не сомневается, что это было для них оступлением, — и далее его слова об этом. Хафиз сказал: это вопрос, относительно которого некоторые из более поздних учёных передали риваят от Ахмада, но он не установлен достоверно.
Сказал составитель (да простит его Аллах): не скрыта красота этого умозаключения о снятии ответственности за то, что происходит в состоянии гнева, ибо история ясно на это указывает. А что касается вынесения судебного решения в состоянии гнева, то это далеко от неё (истории), однако достоверно установлено от Пророка ﷺ, что он запретил это. Составители «Сунан» привели от Абу Бакры (да будет доволен им Аллах), что он сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Судья не выносит решение между двумя (сторонами), будучи в гневе», — и это достоверный хадис.
90 — (Из их числа): что из изложения Аишей (да будет доволен ею Аллах) всей своей истории, включающей её оправдание, извлекается разъяснение того, что было изложено кратко в Книге и Сунне, — через изложение причин этого и называние тех, кто известен из участников этой истории, ввиду содержащейся в этом пользы касательно норм права, нравственного воспитания и прочего. Этим познаётся недостаточность понимания того, кто сказал: оправдание Аишы (да будет доволен ею Аллах) установлено ясным текстом Корана, — так какая же польза от изложения её истории? Все эти пользы изложены в «Фатх» (сноска 1), а успех — от Аллаха Всевышнего.
По непрерывной цепи передачи, доходящей до автора (да помилует его Аллах), в начале книги сказано:
[6995] (…) — (И передал мне Абу ар-Раби аль-Атаки, передал нам Фулайх ибн Сулейман (Х), и передали нам аль-Хасан ибн Али аль-Хульвани и Абд ибн Хумайд, они сказали: передал нам Якуб ибн Ибрахим ибн Саад, передал нам мой отец, от Салиха ибн Кайсана, — оба (передатчика) от аз-Зухри, — подобно хадису Юнуса и Маамара по их иснадам. В хадисе Фулайха: «охватило его невежество племенного пристрастия (аль-хамийя)», как сказал Маамар; а в хадисе Салиха: «унесло его племенное пристрастие», как сказал Юнус. И добавлено в хадисе Салиха: сказал Урва: Аиша не любила, чтобы при ней порочили Хассана, и говорила: ведь он сказал:
Поистине, мой отец, и его отец, и моя честь — за честь Мухаммада от вас — выкуп!
И также добавлено: сказал Урва: сказала Аиша: клянусь Аллахом, поистине тот человек, о котором сказано то, что сказано, — говорит: «Пречист Аллах!» Клянусь Тем, в Чьей Руке моя душа, я никогда не открывал покров ни одной женщины. Она сказала: затем он был убит после этого мучеником на пути Аллаха. А в хадисе Якуба ибн Ибрахима: «муирин в разгаре полуденного жара» (муъирин фи нахри-з-захыра), а Абд ар-Раззак сказал: «муъирин». Сказал Абд ибн Хумайд: я спросил Абд ар-Раззака: что означает его слово «муъирин»? Он ответил: аль-вагра — это сильная жара).
Передатчики этого иснада — восемь:
1 — (Абу ар-Раби аль-Атаки) Сулейман ибн Дауд аз-Заграни аль-Басри, поселившийся в Багдаде, надёжный (сика), никто не критиковал его обоснованно [10] (умер 234) (Бухари, Муслим, Абу Дауд, ан-Насаи), упоминался ранее в «Книге веры» 23/190.
2 — (Фулайх ибн Сулейман) ибн Абу аль-Мугира аль-Хузаи, или аль-Аслями, Абу Яхья аль-Мадани; говорят, Фулайх — прозвище, а его имя — Абд аль-Малик; правдив (садук), но допускал много ошибок [7] (умер 168) (все шесть авторов сборников), упоминался ранее в «Книге очищения» 9/575.
3 — (аль-Хасан ибн Али аль-Хульвани) поселившийся в Мекке, упоминался ранее, за две главы до этой.
4 — (Салих ибн Кайсан) Абу Мухаммад аль-Гыфари аль-Мадани, упоминался недавно.
Остальные упомянуты в этой главе и до неё.
Его слово (кто из двух) («оба (передатчика) от аз-Зухри») — местоимение двойственного числа относится к Фулайху и Салиху ибн Кайсану.
Его слово («мой отец, и его отец») — в одном списке: «и моя мать», — а разъяснение этого стиха вместе с другими стихами, касающимися достоинств Хассана (да будет доволен им Аллах), было приведено ранее.
Его слово («и добавлено также») — то есть добавил Салих ибн Кайсан.
Её слово («поистине тот человек, о котором сказано то, что сказано, и т.д.») — она имеет в виду Сафвана ибн аль-Муаттала.
Её слово («муирин… и т.д.») — с не диакритированным «айн» вместо диакритированного «гайн». Сказал аль-Аби: сказал Ибн Сирадж: этому нет объяснения. А у аль-Куртуби встречается в форме «муъизин»; сказал аль-Аби: этому тоже нет объяснения (сноска 1); однако аль-Куртуби сказал: можно сказать, что это от «ваазту иляйхи», то есть «предшествовал ему»; он сказал: первый же риваят более достоверен и предпочтительнее. Конец цитаты (сноска 2).
Его слово («в разгаре полуденного жара») — «нахр» всякой вещи — это её начало, то есть в начале времени сильной жары.
[Замечание]: что касается риваята Фулайха ибн Сулеймана от аз-Зухри, то его привёл аль-Бухари (да помилует его Аллах) в своём «Сахихе», сказав:
(2518) — Передал нам Абу ар-Раби Сулейман ибн Дауд, — и дал мне понять часть этого Ахмад ибн Юнус, — передал нам Фулайх ибн Сулейман, от Ибн Шихаба аз-Зухри, от Урвы ибн аз-Зубайра, Саида ибн аль-Мусаййиба, Алькамы ибн Ваккаса аль-Лейси и Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Утбы,
От Аиши, супруги Пророка ﷺ, о том, что сказали о ней люди, распространившие клевету, а затем Аллах очистил её от этого. Аз-Зухри сказал: каждый из них передавал мне часть её рассказа, причём некоторые из них более осведомлены и более точны в изложении, чем другие, и я запомнил от каждого из них тот хадис, что он мне передал со слов Аиши, причём их рассказы подтверждают друг друга. Они сообщили, что Аиша сказала:
Когда Посланник Аллаха ﷺ хотел выступить в поход, он бросал жребий между своими жёнами, и та, чей жребий выпадал, выходила с ним. Он бросил жребий между нами перед одним из походов, и выпал мой жребий, и я выступила с ним после того, как было ниспослано повеление о завесе (хиджабе). Меня несли в паланкине, и в нём же меня спускали. Мы шли, пока Посланник Аллаха ﷺ не завершил тот поход и не двинулся обратно. Когда мы приблизились к Медине, однажды ночью было объявлено о выступлении. Я встала, когда объявили о выступлении, и пошла, пока не миновала войско. Когда я справила свою нужду, я пошла обратно к своему верблюду, ощупала грудь и обнаружила, что моё ожерелье из йеменских бус оборвалось. Я вернулась и стала искать его, и поиски задержали меня. А те, кто должен был снаряжать моего верблюда, подошли, подняли мой паланкин и водрузили его на верблюда, на котором я обычно ездила, полагая, что я в нём. В то время женщины были лёгкими, не отягощёнными полнотой, ибо ели немного пищи, поэтому люди, поднимая паланкин, не заметили его тяжести и понесли его. Я же была молодой девушкой. Они погнали верблюда и двинулись, а я нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла к месту их стоянки, но там никого не было, и направилась к тому месту, где я была раньше, полагая, что они обнаружат моё отсутствие и вернутся за мной. Пока я сидела там, меня одолел сон, и я заснула.
А Сафван ибн аль-Муаттал ас-Сулями, затем аз-Заквани, шёл позади войска. Он оказался у места моей стоянки утром и увидел тёмный силуэт спящего человека. Он подошёл ко мне — а он видел меня прежде, до ниспослания повеления о завесе. Я проснулась от того, что он произнёс слова возвращения к Аллаху (истирджа), когда он опустил на колени свою верблюдицу. Я села на неё, и он повёл верблюдицу, пока мы не догнали войско после того, как оно остановилось на отдых в самый разгар полуденного зноя. И погиб тот, кто погиб (в этой истории клеветы).
А тем, кто возглавил эту клевету, был Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и я проболела там месяц, а люди в это время распространяли слова клеветников. И меня настораживало в моей болезни то, что я не видела от Пророка ﷺ той ласки, которую видела прежде, когда болела: он лишь входил, приветствовал и говорил: «Как она?» — и я не чувствовала ничего из того, что он думает, до тех пор, пока не выздоровела.
Я вышла вместе с Умм Мистах в сторону аль-Манасы, куда мы ходили по нужде, — а выходили мы туда только по ночам, до того как около наших домов устроили отхожие места, и в этом мы следовали обычаю первых арабов, отправляясь в открытое место. Мы шли, я и Умм Мистах, дочь Абу Рухма, и она споткнулась в своём плаще и сказала: «Пусть пропадёт Мистах!» Я сказала ей: «Плохо ты сказала — ты порочишь человека, участвовавшего в битве при Бадре?» Она сказала: «О ты, глупая, разве ты не слышала, что говорят?» И она рассказала мне слова клеветников, и моя болезнь усилилась от этого.
Когда я вернулась домой, ко мне вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и сказал: «Как она?» Я сказала: «Позволь мне пойти к моим родителям» — а я хотела в это время удостовериться в этой вести от них. Посланник Аллаха ﷺ позволил мне, и я пришла к своим родителям и сказала своей матери: «Что говорят люди?» Она сказала: «Дочь моя, не принимай это дело к сердцу, ибо, клянусь Аллахом, редко бывает, чтобы красивая женщина при муже, который её любит, и у которого есть другие жёны, не подверглась их клевете». Я сказала: «Пресвят Аллах! Неужели люди действительно говорят такое?» Я провела ночь в слёзах до утра, не смыкая глаз и не переставая плакать.
Потом Посланник Аллаха ﷺ призвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зейда, когда откровение задержалось, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Усама высказал то, что знал в своей душе о любви к ним, и сказал: «Это твоя семья, о Посланник Аллаха, и мы, клянусь Аллахом, не знаем о ней ничего, кроме добра». А Али ибн Абу Талиб сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не сузил для тебя выбор, и других женщин много. Спроси служанку, она скажет тебе правду». Тогда Посланник Аллаха ﷺ призвал Барыру и сказал: «О Барыра, видела ли ты в ней что-нибудь подозрительное?» Барыра сказала: «Нет, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Я не видела в ней ничего, что могло бы её опозорить, кроме того, что она молодая девушка, которая засыпает, оставив тесто без присмотра, и приходит домашняя коза и съедает его».
В тот же день Посланник Аллаха ﷺ встал и попросил извинения за то, что предпримет против Абдуллаха ибн Убаййа ибн Салюля, и сказал: «Кто оправдает меня в отношении человека, чья обида в отношении моей семьи дошла до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме добра, а они упомянули (в связи с этим) человека, о котором я не знаю ничего, кроме добра, и он никогда не входил к моей семье иначе как со мной». Тогда встал Саад ибн Муаз и сказал: «О Посланник Аллаха, я, клянусь Аллахом, оправдаю тебя в отношении него: если он из аусов, мы отрубим ему голову, а если он из наших братьев хазраджитов, то повели нам, и мы исполним твоё повеление относительно него». Тогда встал Саад ибн Убада, глава хазраджитов, — а он был до этого праведным человеком, но им овладела племенная гордость, — и сказал: «Ты солгал! Клянусь жизнью Аллаха, ты не убьёшь его и не можешь на это решиться». Тогда встал Усайд ибн аль-Худайр и сказал: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха! Мы непременно убьём его, ведь ты лицемер, защищающий лицемеров!» И взволновались оба племени — аус и хазрадж — так, что были готовы (сразиться), а Посланник Аллаха ﷺ был на минбаре. Он спустился и успокаивал их, пока они не замолчали, и он замолчал.
Я плакала весь тот день, не смыкая глаз и не переставая плакать. Утром у меня были мои родители, и я проплакала уже две ночи и день, так что думала, что плач разорвёт мою печень. И вот, пока они сидели у меня, а я плакала, попросила разрешения войти одна женщина из ансаров, и я разрешила ей, и она сидела и плакала со мной. И тогда вошёл Посланник Аллаха ﷺ и сел — а он не садился рядом со мной с того дня, как было сказано обо мне то, что было сказано, — прошёл уже месяц, а откровение не приходило к нему по моему делу.
Он произнёс свидетельство веры, затем сказал: «О Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила что-то, то проси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ведь если раб признаётся в своём грехе, а затем каётся, Аллах принимает его покаяние». Когда Посланник Аллаха ﷺ закончил свою речь, мои слёзы высохли так, что я не чувствовала ни капли, и я сказала своему отцу: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ». Он сказал: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала своей матери: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал». Она сказала: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». А я была молодой девушкой, не читавшей много из Корана, и сказала:
«Клянусь Аллахом, я знаю, что вы слышали то, о чём говорят люди, и это укоренилось в ваших душах, и вы поверили в это. И если я скажу вам, что я невиновна, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне в этом. А если я признаю перед вами что-то, — тогда как Аллах знает, что я невиновна, — вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас иного примера, кроме отца Юсуфа, когда он сказал: «Оставайтесь же терпеливы, и Аллах — тот, чья помощь мне нужна против того, что вы говорите» (Юсуф, 18)».
Потом я перевернулась на своей постели, надеясь, что Аллах оправдает меня, но, клянусь Аллахом, я не думала, что относительно меня будет ниспослано откровение, ведь я считала себя слишком незначительной, чтобы в Коране говорилось обо мне. Я лишь надеялась, что Посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, через которое Аллах оправдает меня. Но, клянусь Аллахом, он не покинул своего места, и никто из членов семьи не вышел, пока на него не было ниспослано откровение. И его охватило то, что охватывало его (при получении откровения) — тяжесть, так что пот стекал с него подобно жемчужинам, в холодный день. Когда с Посланника Аллаха ﷺ было снято это состояние, он улыбался, и первые слова, которые он сказал, были обращены ко мне: «О Аиша, возблагодари Аллаха, ведь Аллах оправдал тебя!»
Моя мать сказала мне: «Встань к Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала: «Нет, клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду благодарить никого, кроме Аллаха». И тогда Всевышний Аллах ниспослал: «Поистине, те, кто пришёл с этой клеветой, — группа...»
«...из вас» [Свет: 11]. Когда Аллах ниспослал это о моей невиновности, Абу Бакр ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах) сказал — а он оказывал материальную помощь Мистаху ибн Асасе по причине родства с ним: «Клянусь Аллахом, я не буду больше давать Мистаху ничего после того, что он сказал об Аише». Тогда Всевышний Аллах ниспослал: «И пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся...» — до слов: «Неужели вы не желаете, чтобы Аллах простил вас? Аллах — Прощающий, Милосердный» [Свет: 22]. Абу Бакр сказал: «Да, клянусь Аллахом, я желаю, чтобы Аллах простил меня», — и вернулся к тому, чтобы давать Мистаху то, что давал прежде. Посланник Аллаха ﷺ спрашивал Зайнаб бинт Джахш о моём деле, говоря: «О Зайнаб, что ты знаешь? Что ты видела?» Она ответила: «О Посланник Аллаха, я оберегаю свой слух и зрение, клянусь Аллахом, я не знаю о ней ничего, кроме добра». Она сказала: «А она была той, кто соперничала со мной, но Аллах оградил её благочестием». Конец.
А что касается риваята Салиха ибн Кайсана от аз-Зухри, то аль-Бухари (да помилует его Аллах) привёл его также в своём «Сахихе», сказав:
(3910) — Передал нам Абд аль-Азиз ибн Абдуллах, передал нам Ибрахим ибн Са‘д, от Салиха, от Ибн Шихаба, который сказал: передали мне Урва ибн аз-Зубайр, Са‘ид ибн аль-Мусаййаб, Алькама ибн Ваккас и Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба ибн Мас‘уд — от Аиши (да будет доволен ею Аллах), супруги Пророка ﷺ, о том, что случилось, когда люди лжи сказали о ней то, что сказали. И каждый из них передал мне часть её рассказа, причём одни из них лучше удерживали в памяти её рассказ и точнее пересказывали его, чем другие, но я удержал в памяти от каждого из них тот рассказ, который он передал мне от Аиши, и рассказы их подтверждают друг друга, хотя одни удерживали их в памяти лучше, чем другие. Они сказали: Аиша рассказала:
«Когда Посланник Аллаха ﷺ желал отправиться в поход, он бросал жребий между своими жёнами, и та из них, чей жребий выпадал, отправлялась с Посланником Аллаха ﷺ». Аиша сказала: «И он бросил жребий между нами в одном из походов, который он совершал, и выпал мой жребий, и я отправилась с Посланником Аллаха ﷺ после того, как было ниспослано повеление о завесе. Меня несли в моих носилках, и меня же снимали в них. Мы шли, пока Посланник Аллаха ﷺ не завершил тот поход и не отправился обратно. Когда мы приблизились к Медине, возвращаясь, было объявлено однажды ночью об отправлении в путь. Я встала, когда объявили об отправлении, и пошла, пока не миновала войско. Когда я закончила своё дело, я пошла назад к своему седлу и коснулась своей груди — и обнаружила, что моё ожерелье из бусин зафарского агата порвалось. Я вернулась и стала искать своё ожерелье, и поиск его задержал меня». Она сказала: «А группа людей, которые обычно седлали для меня верблюда, подошла, подняла мои носилки и водрузила их на моего верблюда, на котором я обычно ездила, полагая, что я в них. А женщины в то время были лёгкими, не полнели и не обрастали плотью, они ели лишь скудную пищу.
Люди не заметили лёгкости носилок, когда поднимали и грузили их, а я была молодой девушкой. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я же нашла своё ожерелье после того, как войско уже удалилось. Я пришла на их стоянку, но там не было никого из них — ни зовущего, ни отвечающего. Тогда я направилась к тому месту, где была прежде, полагая, что они хватятся меня и вернутся за мной. Пока я сидела на своём месте, меня одолел сон, и я заснула. А Сафван ибн аль-Муаттал ас-Сулями, затем аз-Закваний, шёл позади войска и оказался утром у того места, где я была. Он увидел тёмный силуэт спящего человека и узнал меня, увидев, — ведь он видел меня прежде, до ниспослания повеления о завесе. Я проснулась от его восклицания при узнавании меня, и я закрыла лицо своим покровом. Клянусь Аллахом, мы не сказали друг другу ни слова, и я не услышала от него ни слова, кроме этого восклицания. Он спустился, остановил свою верблюдицу, наступил на её переднюю ногу, и я подошла и села на неё. Он пошёл, ведя верблюдицу, пока мы не догнали войско в самый разгар полуденного зноя, когда они остановились на привал». Она сказала: «И тогда погиб из-за меня тот, кто погиб. А тем, кто взял на себя основную роль в этой лжи, был Абдуллах ибн Убай ибн Салюль».
Урва сказал: «Мне сообщили, что это распространялось и обсуждалось при нём, а он допускал это, слушал и добивался подробностей». Урва также сказал: «Из числа людей лжи были названы только Хассан ибн Сабит, Мистах ибн Асаса и Хамна бинт Джахш, среди прочих людей, о которых я не знаю, кроме того, что это была группа, как сказал Всевышний Аллах, а тот, кто взял на себя основную роль в этом, — это Абдуллах ибн Убай ибн Салюль».
Урва сказал: «Аиша не любила, чтобы при ней порочили Хассана, и говорила, что это он сказал:
Поистине, отец мой, и его отец, и честь моя — за честь Мухаммада от вас — защита».
Аиша сказала: «Мы прибыли в Медину, и я заболела, когда прибыла, на месяц, а люди распространяли слова людей лжи, и я ничего об этом не знала. Но меня смущало в моей болезни то, что я не видела от Посланника Аллаха ﷺ той мягкости, которую я привыкла видеть от него, когда болела. Он лишь входил ко мне, приветствовал и говорил: «Как она?» — и уходил. Это меня смущало, но я не чувствовала зла, пока не вышла, выздоровев. Я вышла с матерью Мистаха в сторону аль-Манаси‘, где мы обычно справляли нужду, и мы выходили только ночью, — это было до того, как мы устроили отхожие места близко к нашим домам. Наш обычай был как обычай прежних арабов в отношении нужды под открытым небом, и мы не любили устраивать отхожие места около своих домов».
Она сказала: «Я пошла с матерью Мистаха, — а она дочь Абу Рухма ибн аль-Мутталиба ибн Абд Манафа, а её мать — дочь Сахра ибн Амира, тётка Абу Бакра ас-Сиддика по матери, а её сын — Мистах ибн Асаса ибн Аббада ибн аль-Мутталиба, — мы шли к моему дому, когда закончили своё дело. И мать Мистаха споткнулась в своей накидке и сказала: «Пропади Мистах!» Я сказала ей: «Плохо ты сказала — ты порочишь человека, участвовавшего в битве при Бадре?» Она сказала: «О ты, разве ты не слышала, что он сказал?» Я сказала: «А что он сказал?» — и она рассказала мне слова людей лжи. Она сказала: «И моя болезнь усилилась сверх прежней болезни. Когда я вернулась домой, ко мне вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и сказал: «Как она?» Я сказала ему: «Позволишь ли ты мне пойти к моим родителям?» — а я хотела удостовериться в этой новости от них. Посланник Аллаха ﷺ позволил мне, и я сказала своей матери: «О матушка, что говорят люди?» Она сказала: «Дочь моя, не тревожься об этом сильно, клянусь Аллахом, редко бывает, что у мужчины, который любит красивую женщину, есть соперницы, которые не наговаривают на неё много». Я сказала: «Пречист Аллах! Неужели люди действительно говорят такое?»
Она сказала: «Я плакала той ночью до самого утра, слёзы мои не иссыхали, и я не смыкала глаз от сна, потом продолжала плакать по утрам». Она сказала: «Посланник Аллаха ﷺ призвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зайда, когда откровение задержалось, чтобы спросить их и посоветоваться с ними о разводе со своей женой». Она сказала: «Усама указал Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он знал о невиновности его жены и что он знал о ней в своей душе, и сказал Усама: «Это твоя жена, и мы не знаем о ней ничего, кроме добра». А что касается Али, то он сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не сузил для тебя выбор, а других женщин много, спроси служанку, она скажет тебе правду». Она сказала: «И Посланник Аллаха ﷺ призвал Бариру и сказал: «О Барира, видела ли ты что-нибудь, что смущает тебя?» Барира сказала ему: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я не видела в ней ничего, что можно было бы поставить ей в упрёк, кроме того, что она молодая девушка, которая засыпает над тестом своей семьи, а домашнее животное приходит и съедает его».
Она сказала: «И Посланник Аллаха ﷺ встал в тот же день и обратился с просьбой об оправдании против Абдуллаха ибн Убайя, будучи на минбаре, и сказал: «О собрание мусульман, кто оправдает меня в отношении человека, о котором дошло до меня, что он причиняет мне вред через мою семью? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме добра, и они упоминали человека, о котором я тоже не знаю ничего, кроме добра, и он не входит к моей семье иначе как со мной». Она сказала: «И встал...»
Саад бин Му‘аз, брат бану Абд аль-Ашхаль, сказал: «Я, о посланник Аллаха, извиню тебя за это: если он из аус, я отрублю ему голову, а если он из наших братьев хазрадж, отдай нам приказ, и мы исполним твой приказ». Она сказала: тогда поднялся человек из хазрадж — а мать Хассана была его двоюродной сестрой по отцовской линии, — это был Саад бин Убада, глава хазрадж. Она сказала: он и прежде был человеком праведным, но им овладела родовая ревность (химма). Он сказал Сааду: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха, ты не убьёшь его и не в силах убить его, и если бы он был из твоего рода, ты не желал бы, чтобы его убили». Тогда поднялся Усайд бин Худайр, двоюродный брат Саада, и сказал Сааду бин Убаде: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха, мы непременно убьём его, ведь ты — лицемер, защищающий лицемеров». Она сказала: тогда вспыхнули оба племени — аус и хазрадж, так что чуть не сразились между собой, а посланник Аллаха ﷺ стоял на минбаре. Она сказала: посланник Аллаха ﷺ продолжал успокаивать их, пока они не замолчали, и он замолчал.
Она сказала: я плакала весь тот день, и слёзы мои не иссякали, и я не могла сомкнуть глаз для сна. Она сказала: наступило утро, а мои родители были у меня, и я плакала уже две ночи и один день, и слёзы мои не иссякали, и я не могла заснуть, так что мне казалось, что плач разрывает мою печень. И вот пока мои родители сидели у меня, а я плакала, попросила разрешения войти ко мне одна женщина из ансаров, и я разрешила ей, и она села и плакала вместе со мной. Она сказала: и пока мы были в таком состоянии, вошёл к нам посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал нас и сел. Она сказала: он не садился у меня с тех пор, как было сказано то, что было сказано, а прошёл уже месяц, и ему не было ниспослано откровения о моём деле ничего. Она сказала: посланник Аллаха ﷺ произнёс свидетельство веры, когда сел, а затем сказал:
«Итак, о Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и кайся перед Ним, ибо, поистине, когда раб признаётся, а затем кается, Аллах принимает его покаяние». Она сказала: когда посланник Аллаха ﷺ закончил свою речь, мои слёзы иссякли, так что я не чувствовала больше ни капли, и я сказала своему отцу: «Ответь посланнику Аллаха ﷺ за меня в этом деле». Она сказала: отец сказал: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать посланнику Аллаха ﷺ». Тогда я сказала своей матери: «Ответь посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал». Моя мать сказала: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать посланнику Аллаха ﷺ». Тогда сказала я — а я была юной девушкой, мало читавшей из Корана: «Клянусь Аллахом, я поистине знаю, что вы уже слышали этот рассказ, так что он утвердился в ваших душах, и вы поверили в него. И если я скажу вам: «Я невиновна», вы мне не поверите, а если я признаюсь вам в чём-то, а Аллах знает, что я невиновна в этом, вы мне поверите. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас примера, кроме отца Юсуфа, когда он сказал: «Терпение прекрасно, и Аллах — Тот, к Кому обращаются за помощью против того, что вы описываете» (Йусуф, 18)». Затем я отвернулась и легла на свою постель, а Аллах знает, что я тогда была невиновна, и что Аллах непременно оправдает меня Своим оправданием. Но, клянусь Аллахом, я не думала, что Аллах ниспошлёт о моём деле откровение, которое будут читать вслух, ибо моё дело в моих глазах было слишком незначительным, чтобы Аллах говорил обо мне что-либо. Но я надеялась, что посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, которым Аллах оправдает меня. И, клянусь Аллахом, посланник Аллаха ﷺ не покинул своего места и никто из домочадцев не вышел, как было ниспослано ему откровение. И его охватило то, что обычно охватывало его при тяжести откровения (бурахаа), так что с него стекал пот подобно жемчужинам, а был холодный день, — от тяжести того слова, что было ниспослано ему.
Она сказала: затем с посланника Аллаха ﷺ было снято это состояние, и он смеялся, и первым словом, которое он произнёс, было: «О Аиша, поистине Аллах оправдал тебя». Она сказала: тогда моя мать сказала мне: «Встань к нему». Я сказала: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему, ибо я хвалю только Аллаха ﷻ»». Она сказала: и ниспослал Аллах Всевышний: «Поистине, те, кто принёс клевету, — гроуп из вас» (ан-Нур, 11) — десять аятов, — затем ниспослал Аллах это в оправдание меня.
Абу Бакр ас-Сиддик, который расходовал средства на Мистаха бин Асаса из-за родства с ним и его бедности, сказал: «Клянусь Аллахом, я больше никогда не потрачу на Мистаха ничего после того, что он сказал об Аише». Тогда Аллах ниспослал: «И пусть обладающие достоинством среди вас не клянутся...» — до слов: «...прощающий, милосердный» (ан-Нур, 22). Абу Бакр ас-Сиддик сказал: «Да, клянусь Аллахом, я поистине хочу, чтобы Аллах простил меня», — и вернул Мистаху то содержание, которое расходовал на него прежде, и сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда не отниму его у него».
Аиша сказала: и посланник Аллаха ﷺ спросил Зайнаб бинт Джахш о моём деле, и сказал Зайнаб: «Что ты знаешь или что видела?» Она сказала: «О посланник Аллаха, я оберегаю свой слух и своё зрение, клянусь Аллахом, я не знаю ничего, кроме добра». Аиша сказала: а она была той, кто соперничала со мной среди жён Пророка ﷺ, но Аллах защитил её благочестием. Она сказала: а её сестра Хамна принялась воевать за неё, и погибла среди тех, кто погиб.
Ибн Шихаб сказал: это то, что дошло до меня из рассказа этой группы людей. Затем Урва сказал: Аиша сказала: клянусь Аллахом, тот человек, о котором было сказано то, что было сказано, говорил: «Пречист Аллах! Клянусь Тем, в чьей руке моя душа, я никогда не открывал покров женщины». Она сказала: затем он был убит после этого на пути Аллаха. Конец (1).
И по цепочке передачи, восходящей непосредственно к автору (да смилуется над ним Аллах), в начале книги он сказал:
[6996] (…) — (Рассказал нам Абу Бакр бин Абу Шайба и Мухаммад бин аль-Аля, оба сказали: рассказал нам Абу Усама от Хишама бин Урвы, от его отца, от Аиши, которая сказала: когда было упомянуто обо мне то, что было упомянуто, а я об этом не знала, встал посланник Аллаха ﷺ произносить речь, произнёс свидетельство веры, восхвалил Аллаха и воздал Ему хвалу, подобающую Ему, затем сказал: «Итак, посоветуйте мне относительно людей, которые оклеветали мою семью. Клянусь Аллахом, я никогда не знал за своей семьёй ничего дурного, и они оклеветали их вместе с тем, о ком, клянусь Аллахом, я никогда не знал ничего дурного, и он никогда не входил в мой дом иначе, как в моём присутствии, и я никогда не отлучался в поездку, без того, чтобы он не отлучался вместе со мной». И далее он изложил хадис с его историей, и в нём: «И вошёл посланник Аллаха ﷺ и спросил мою служанку, и она сказала: «Клянусь Аллахом, я не знаю за ней никакого недостатка, кроме того, что она засыпала так, что овца входила и съедала её тесто», — или сказала: «её закваску» — Хишам сомневался, — «и некоторые его сподвижники прикрикнули на неё и сказали: «Скажи правду посланнику Аллаха ﷺ»», пока не довели её до того, что она сказала: «Пречист Аллах! Клянусь Аллахом, я не знаю за ней ничего, кроме того, что знает ювелир о слитке червонного золота»». И дошло это дело до того человека, о котором было сказано, и он сказал: «Пречист Аллах! Клянусь Аллахом, я никогда не открывал покров женщины». Аиша сказала: и он был убит мучеником на пути Аллаха. И в этом также есть добавление: «И были те, кто говорил об этом: Мистах, Хамна и Хассан. А что касается лицемера Абдуллаха бин Убайя, то это он выведывал это и собирал, и он взял на себя основную часть этого, и Химна»).
Передатчики этого иснада — шестеро:
1 — (Мухаммад бин аль-Аля) Абу Курайб аль-Хамдани аль-Куфи, о нём уже говорилось недавно.
2 — (Хишам бин Урва) сын Урвы бин аз-Зубайра бин аль-Аввама аль-Асади, надёжный (сика), правовед, иногда допускал тадлис [5] (умер в 5-м или 146-м году), прожив восемьдесят семь лет (передатчик всех шести сборников — «аль-джама‘а»), о нём уже говорилось в «Шарх аль-мукаддима», часть 1, с. 350.
Остальные упомянуты в этой главе и в предыдущей, а «Абу Усама» — это Хаммад бин Усама.
Разбор хадиса:
«От Аиши» (да будет доволен ею Аллах), что она (сказала: «когда было упомянуто») — глагол в форме страдательного залога, а заместитель действующего лица — следующее за ним относительное местоимение, и её слова «обо мне» — пояснение к её словам «то, что было упомянуто» — в форме страдательного залога.
«также»; то есть: из слов людей клеветы, (и) при том, что я (не) — отрицание, (не знала об этом); то есть о том, что было упомянуто. Её слова: (встал) — ответ на «лямма», (Посланник Аллаха ﷺ) в состоянии (проповедующего), затем она разъяснила его проповедь своими словами: (произнёс свидетельство веры, воздал хвалу Аллаху) — Всемогущему и Великому — (и восславил Его тем, чего Он достоин) из атрибутов совершенства, (затем сказал: «что до дальнейшего, посоветуйте мне») — так передано в этом риваяте с опущением частицы «фа» в ответе на «амма», что допустимо и часто встречается, если она опускается вместе с глаголом речи, а без него это редко, как сказано в «Хуляса»: «Амма» подобна «мяхма йаку мин шайин», и «фа» для следующего за ней обязательно требуется, а опущение этой «фа» редко в прозе, если при ней не отбрасывается глагол речи.
Её слова: (среди людей) — как было указано недавно, это слово с даммой на хамзе есть диалектная форма слова «нас» (люди), а по другому мнению — это два диалектных варианта с одним значением, и ни один из них не производен от другого; это мнение является более предпочтительным (1). (обвинили мою семью) — сказал ан-Навави, да помилует его Аллах: с буквой «ба» с фатхой, в облегчённой и удвоенной форме — оба варианта переданы здесь; облегчённая форма более известна, и её значение: обвинили её. «аль-абн» с фатхой на хамзе — говорят: «абанаху йабунуху» и «йабинуху» с даммой на «ба» и с касрой, по образцам глаголов «насара» и «дараба» — когда обвиняют кого-то и приписывают ему дурное качество; тогда он «мабун» (обвиняемый). Говорят, что это производно от «аль-убан» с даммой на хамзе и фатхой на «ба» — узлов в луках, которые их портят и являются в них изъяном. Конец цитаты (2).
(Клянусь Аллахом) — подлежащее с обязательно опущенным сказуемым, как сказано в «Хуляса»: «...и в тексте клятвы это установилось»; то есть: моя клятва, (не) — отрицание, (знала за своей семьёй никакого зла) — «мин» здесь избыточна для усиления; то есть зла (никогда) — то есть за прошедшее время, (а они обвинили их) — то есть заподозрили их (в связи с тем), то есть с тем, или с тем человеком. Его слова: (клянусь Аллахом) — вставка между относительным местоимением и его придаточным для усиления, (не) — также отрицание, (знала за ним никакого зла никогда) — а это Сафван ибн аль-Му‘атталь, да будет доволен им Аллах, (и он никогда не входил в мой дом, кроме как) в состоянии, (я присутствовала) — то есть находилась в доме, (и я никогда не отлучалась в путешествие без того, чтобы он отлучался со мной») — всё это является пределом чистоты Сафвана, да будет доволен им Аллах, от мерзостей и его отдалённостью от постыдных и отвратительных пороков, в которых его обвинили.
(2) «Шарх ан-Навави» 17/114-115.
Его слова: (и продолжил) — то есть Хишам ибн Урва (хадис с его историей) прошедшей, и она придёт далее в примечании, если пожелает Аллах Всевышний.
(И в нём) — то есть в совокупности того, что упомянуто в хадисе — слова Аиши, да будет доволен ею Аллах: (и вошёл Посланник Аллаха ﷺ в мой дом и спросил мою служанку) — это Барира, да будет доволен ею Аллах, как было указано ранее. (И она сказала) — сочинительная связка с подразумеваемым; то есть он спросил её о моём положении, и она сказала: (клянусь Аллахом, я не знаю за ней) — то есть за Аишей, да будет доволен ею Аллах — (никакого порока, кроме того, что она засыпала) — по образцу глагола «ка‘ада»; то есть спала (так, что овца заходила) — это домашняя овца, о которой упоминалось ранее, (и съедала) эта овца (её тесто) — то есть тесто, в котором была её рука, из-за её глубокого сна. Его слова: (или) выражает сомнение передатчика — сказала ли она «тесто» (аджинаха), или (сказала: «закваску её» (хамираха)), затем разъяснено, кто сомневался в этом: (усомнился Хишам) — то есть ибн Урва. (И упрекнул её некто из его сподвижников) — это Али ибн Абу Талиб, да будет доволен им Аллах (1), и его цель была в том, чтобы она рассказала Пророку ﷺ правду и не солгала ему, а не в том, чтобы причинить ей вред; поэтому Пророк ﷺ промолчал об этом, а Аллах Всевышний знает лучше.
(И он сказал) тот некто: («говори правду») — то есть рассказывай правду (Посланнику Аллаха ﷺ, пока не выложили ей об этом откровенно»). Сказал ан-Навави, да помилует его Аллах: так это во всех рукописях наших краёв: «выложили ей об этом» с предлогом «би» и местоимением мужского рода единственного числа; так же передал это кадий от риваята аль-Джулюди. Он сказал: а в риваяте ибн Махана — «лахатаха» с буквой «та» удвоенной сверху. Большинство сказали: это ошибка и искажение, а верно первое, и смысл его: разъяснили ей это дело откровенно; поэтому она сказала: «Пречист Аллах», выражая изумление этим. Есть и другое мнение: они допустили промах в словах при вопросе к ней и упрёке её; говорят «аската» и «сакат фи каляямихи» — когда в речи допущен промах, или, по другому мнению, — когда в ней сделана ошибка. А согласно риваяту ибн Махана, если он верен, смысл его: заставили её умолкнуть, но это слабое толкование, поскольку она не умолкла, а сказала: «Пречист Аллах, клянусь Аллахом, я не знаю за ней ничего, кроме того, что знает ювелир о чистом слитке золота», а это — беспримесный кусок. Конец цитаты (2).
(И она сказала) служанка, выражая удивление и считая чрезмерным их усердие в этом деле: («Пречист Аллах, клянусь Аллахом,
(2) «Шарх ан-Навави» 17/115.
я не знаю за ней») — то есть за Аишей, да будет доволен ею Аллах, (ничего, кроме того, что знает ювелир) — причастие действительного залога от «сага аз-захаба йасугуху сауган» по образцу глагола «каля» — сделал его украшением (1) — (о чистом слитке красного золота»). «ат-тибр» с касрой на «та» и сукуном на «ба», в конце — «ра»: это то, что из золота не отбито в монеты; если же отбито в динары, то это — «айн» (наличность). Сказал ибн Фарис: «ат-тибр» — это то, что из золота и серебра не отлито в изделие. А сказал аз-Заджжадж: «ат-тибр» — всякая руда до её использования, как медь, железо и прочее (2).
А «золото» с двумя фатхами — известное слово, и оно употребляется в женском роде: говорят «хийа аз-захаб аль-хамра» (оно — красное золото в женском роде), и говорят, что женский род — это диалект Хиджаза, и на нём был ниспослан Коран; иногда его делают женского рода с добавлением «та марбута», говоря «захабаху». А сказал аль-Азхари: «золото» — мужского рода, и не допускается делать его женского рода, кроме как если считать его множественным числом от «захаба» (единичное золото), а множественное число — «азхаб», по образцу «сабаб» и «асбаб», и «зухбан», по образцу «руг фан». А «азхабтуху» с добавлением «алиф»: покрыл его золотом (3).
А его слова «красного» — определение к слову «золото», поскольку преобладающим является его мужской род, как упоминалось только что.
(И дошло это дело) — то есть дело клеветы — (до того человека) — она имеет в виду Сафвана ибн аль-Му‘атталя, да будет доволен им Аллах, (о котором сказано было) — то есть сказано было о нём, так что «лям» здесь в значении «‘ан» (о), как в словах Всевышнего: «И сказали те, которые не уверовали, о тех, которые уверовали: если бы это было благом, они не опередили бы нас к этому» [Ахкаф: 11]; то есть «о тех, которые уверовали», как сказал ибн аль-Хаджиб; или «лям» в значении «фи» (в); то есть сказано в отношении него то, что было сказано, подобно словам Всевышнего: «О, если бы я приготовил для жизни моей» [Фаджр: 24]; то есть в течение моей жизни (4). (И сказал) тот человек: («Пречист Аллах») — выражая изумление и удивление этому мерзкому слову, (клянусь Аллахом, я никогда не раскрывал покрова женщины») — то есть не совокуплялся с ней, а «аль-канаф» с двумя фатхами: покрывающая одежда; отсюда говорят: «ты под покровом Аллаха»; то есть под Его защитой, — сказано в «Фатх» (5).
(Сказала Аиша), да будет доволен ею Аллах: (и был убит) тот человек, а это Сафван, да будет доволен им Аллах, в состоянии...
(2) См.: «Аль-Мисбах» 1/72.
(3) См.: «Аль-Мисбах» 1/210.
(4) См.: «Шарх аш-шейх аль-Харари» 25/331.
(5) «Аль-Фатх» 8/462.
«(Шахидом на пути Аллаха)» — говорят: в битве в Армении, во время халифата Умара (да будет доволен им Аллах), а говорят и иначе, как об этом уже было сказано выше.
«(И в нём)», то есть в хадисе Хишама ибн Урвы — это связано с предыдущим его словом: «И в нём также: Посланник Аллаха ﷺ вошёл… и т. д.» — «(также из добавления)» его слово: «(и были те, кто говорил о нём)», то есть об этой клевете, — «мавсуль» (относительное слово) здесь является предшествующим сказуемым для «кана», а его подлежащим — «Мистах и т. д.», хотя возможен и обратный порядок.
«(Мистах)» — с кясрой на «мим» и сукуном на «син» — ибн Усаса, с дамой на «хамзе».
«(и Хамна)» — с фатхой на «ха» и сукуном на «мим» — дочь Джахша, сестра Зайнаб, матери верующих.
«(и Хассан)» — ибн Сабит.
То есть именно эти были те, кто распространял клевету вместе с лицемерами.
«(А что до лицемера Абдуллаха ибн Убаййя, то он был тем, кто выманивал её)», то есть добывал её путём расспросов и допытывания, а затем распускал её, разглашал, раздувал и не давал ей угаснуть.
«(И собирал её)» вместе с тем, что у него уже было из клеветы, «(и он)», то есть Абдуллах ибн Убайй — это подлежащее, сказуемым которого служит её слово: «(тот, кто взял на себя большую её часть)» — слово «кибр» (كِبْر) читается и с даммой, и с кясрой на «каф» — оба варианта являются красноречивыми и известными арабскими формами. Оба они упомянуты в этом хадисе кади Ийадом и другими, однако они отдают предпочтение чтению с даммой. А слова Всевышнего Аллаха: «И тот, кто взял на себя большую её часть» (сура «Свет», 11) читаются как с кясрой, так и с даммой на «каф»: кясра — это чтение семи чтецов, а дамма — из числа редких чтений. Имам Абу Исхак ас-Саалиби, толкователь Корана (да помилует его Аллах), сказал: чтение большинства — с кясрой, а чтение Хумайда аль-Аараджа и Якуба аль-Хадрами — с даммой. Абу Амр ибн аль-Аля сказал: это ошибка. А аль-Кисаи сказал: это два языковых варианта. Упомянул это ан-Навави (да помилует его Аллах).
Её слово «(и Химна)» стоит в форме подлежащего (раф‘), являясь присоединённым к деятелю глагола «взял на себя», и такое присоединение допустимо при отделении дополнением, как об этом уже говорилось неоднократно.
[Замечание]: этот риваят Хишама ибн Урвы от своего отца привёл ат-Тирмизи (да помилует его Аллах) в своём «Джами‘», сказав:
(3180) — Рассказал нам Махмуд ибн Гайлан…