Он сказал: «Что касается Пророка ﷺ, то нет [он не бежал], — они [враги] были стрелками». И сказал Пророк ﷺ:
«Я — Пророк, тут нет обмана… я — сын Абд аль-Мутталиба».
4317 — Рассказал мне Мухаммад ибн Башшар: рассказал нам Гундар: рассказал нам Шуба со слов Абу Исхака, [который] слышал аль-Бараа: «Спросил его человек из [племени] Кайс: «Разве вы обратились в бегство от Посланника Аллаха ﷺ в день Хунайна?» Он ответил: «Однако Посланник Аллаха ﷺ не бежал. Хавазин были стрелками, и когда мы напали на них, они рассеялись, а мы бросились на добычу, и тогда нас встретили стрелами. И я видел Посланника Аллаха ﷺ на его белой мулице, а Абу Суфьян ибн аль-Харис держал её поводья, и он говорил: «Я — Пророк, тут нет обмана»».
Сказали Исраиль и Зухайр: «Пророк ﷺ спустился со своей мулицы».
Первый хадис.
Его слово (عن إسماعيل — «от Исмаила») — это Исмаил ибн Абу Халид, и так же он назван по имени в риваяте Ахмада от Язида ибн Харуна.
Его слово (ضربة — «удар») — Ахмад добавил: «Я спросил: что это?» А в риваяте аль-Исмаили: «удар по его предплечью», а в другом его риваяте: «след удара».
Его слово (شهدت حنينا قال قبل ذلك — «Я присутствовал при Хунайне». Он сказал: «И прежде того») — в риваяте Ахмада он сказал: «Да, и прежде того». Он имел в виду сражения, бывшие до Хунайна, а первым его сражением был аль-Худайбия, как об этом упоминают составители трудов о передатчиках. Я обнаружил в некоторых его сообщениях указание на то, что он присутствовал при [битве] у Рва, и он — сподвижник, сын сподвижника.
Второй хадис: хадис аль-Бараа.
Его слово (عن أبي إسحاق — «от Абу Исхака») — это ас-Саби‘и, и на нём держится основа этого хадиса. Он уже приводился ранее в книге о джихаде через другой путь передачи — от Суфьяна, то есть ас-Саури, который сказал: «рассказал мне Абу Исхак».
Его слово (وجاء رجل — «и пришёл человек») — я не установил его имени, но в третьем риваяте упомянуто, что он был из [племени] Кайс.
Его слово (يا أبا عمارة — «о Абу Умара») — это кунья аль-Бараа.
Его слово (أتوليت يوم حنين — «разве ты обратился в бегство в день Хунайна?») — «хамза» здесь для вопроса, а «توليت» означает «ты обратился в бегство». А во втором риваяте: «Разве вы обратились в бегство вместе с Пророком ﷺ в день Хунайна?», а в третьем: «Разве вы бежали от Посланника Аллаха ﷺ?» — и все они по смыслу одинаковы.
Его слово («что касается меня, то я свидетельствую о Пророке ﷺ, что он не обратился в бегство») — ответ аль-Бараа содержит признание бегства за ними [сподвижниками], но не в обобщённом смысле. Он имел в виду, что вопрос спрашивающего в своей общей форме охватывал всех, включая Пророка ﷺ, судя по явному смыслу второго риваята. Возможно совместить второй и третий риваяты, отнеся совместное присутствие [с Пророком] к периоду до поражения, поэтому он поспешил исключить [Пророка из числа бежавших], затем разъяснил это и завершил свой рассказ тем, что в тот день никто не был решительнее его ﷺ.
Ан-Навави сказал: этот ответ — образец изящного [речевого] этикета, ибо смысл слов [спрашивающего] был таков: «вы все бежали», что включало бы и Пророка ﷺ. Аль-Бараа же сказал: «Нет, клянусь Аллахом, Посланник Аллаха ﷺ не бежал, но произошло то и то», разъяснив, что бегство тех, кто бежал, не было намерением продолжать бегство, а они просто рассеялись от удара стрел. Как будто он [аль-Бараа] не держал в памяти второй риваят. Из хадисов, переданных об этом событии, явствует, что не все бежали, как об этом будет разъяснено далее. Возможно также, что аль-Бараа понял из вопроса спрашивающего, что тому показалось похожим хадис Салямы ибн аль-Аквы‘, который привёл Муслим со словами: «И я прошёл мимо Посланника Аллаха ﷺ, [когда он] обращался в бегство», поэтому он [аль-Бараа] поклялся: «Пророк ﷺ не обращался в бегство». Это указывает, что слово «обращающимся в бегство» относится к состоянию самого Салямы, поэтому в другом пути передачи сказано: «И я прошёл мимо Посланника Аллаха ﷺ, [когда сам] обращался в бегство, а он [Пророк] был на своей мулице», и он сказал: «Ибн аль-Аква увидел испуг». Возможно также, что спрашивающий взял обобщение из слов Всевышнего: «потом вы обратились, отступая» — и ему было разъяснено, что это из числа обобщений, под которыми подразумевается частный случай.
Его слово (ولكن عجل سرعان القوم فرشقتهم هوازن — «но поспешили передовые из людей, и Хавазин обстреляли их стрелами») — что касается «сарʻан», то оно с фатхой над «син» и «ра», допускается также «сукун» над «ра», и его огласовка уже приводилась в главе о земном поклоне по забвению, при разборе хадиса Зу-ль-Ядайн. «Рашк» с «шин» и «каф» означает метание стрел. Что касается «Хавазин», то это большое арабское племя, включающее несколько родов, восходящих к Хавазину ибн Мансуру ибн Икриме ибн Хасафе (с «ха», затем «син», затем «фа», все с фатхой) ибн Кайсу ибн Айлану ибн Ильясу ибн Мудару. Оправданием для тех, кто обратился в бегство, не относясь к [числу] «умягчённых сердцем» [новых мусульман], было то, что враг превосходил их числом вдвое и более. Шуба разъяснил в третьем риваяте причину упомянутой поспешности, сказав: «Хавазин были стрелками», и сказал: «И когда мы напали на них, они рассеялись». А у автора [аль-Бухари] в книге о джихаде сказано: «они были разбиты», он сказал: «мы бросились [на добычу]», а в его же риваяте в книге о джихаде, в главе о том, кто ведёт чужое верховое животное на войне: «люди набросились на добычу, и нас встретили стрелами». А у автора также в книге о джихаде, через риваят Зухайра ибн Муавии от Абу Исхака, есть дополнение к упомянутой причине, где сказано: «вышли молодые из его сподвижников и легковооружённые без доспехов (хуссар — с даммой над «ха» и удвоенным «син»), на них не было оружия, и их встретило скопление [племени] Хавазин и [рода] Бану Надр, стрелы которых почти не падали мимо цели, и они обстреляли их так, что почти не давали промаха» — до конца хадиса. И в нём [сказано], что он [Пророк] спустился [с мулицы] и просил о помощи, затем сказал: «Я — Пророк, тут нет обмана, я — сын Абд аль-Мутталиба».
Затем он выстроил в ряд своих сподвижников. В риваяте Муслима через Закарию от Абу Исхака: «И они осыпали их градом стрел, подобным саранче, налетевшей стаей, и те (враги) обратились в бегство». Ибн Исхак же в хадисе Джабира и других приводит иную причину их отступления, а именно: Малик ибн Ауф опередил их и привёл в Хунайн, и они приготовились и расположились в теснинах вади, а Пророк ﷺ и его сподвижники двигались вперёд, пока не спустились с ними в вади в предрассветной мгле, и тут перед ними внезапно появилась конница и обрушилась на них, и люди обратились в бегство разбитыми.
В хадисе Анаса у Муслима и других, в риваяте Сулеймана ат-Тайми от ас-Сумайта от Анаса, сказано: «Мы завоевали Мекку, а затем отправились в поход на Хунайн». Он сказал: «И многобожники выступили в самом прекрасном строю, какой я когда-либо видел: впереди была выстроена конница, затем воины, затем позади них женщины, затем овцы, затем верблюды». Он сказал: «А нас было много людей, и на правом фланге нашей конницы был Халид ибн аль-Валид. И вот наша конница стала жаться позади наших спин, и не прошло много времени, как наша конница дрогнула, и бедуины бежали, а также некоторые из тех людей, кого ты знаешь». Далее автор вскоре приведёт близкий по смыслу риваят Хишама ибн Зайда от Анаса, где сказано: «Хавазин и Гатафан выступили со своими семьями и скотом, а с Посланником Аллаха ﷺ было десять тысяч человек, и с ним были «вольноотпущенники» (тулака)». Он сказал: «И они отвернулись от него, так что он остался один» — и далее идёт хадис.
Совмещение между его словами «пока он не остался один» и сообщениями, указывающими на то, что с ним осталась группа людей, достигается тем, что под «остался один» имеется в виду, что он один продвигался вперёд, обратившись лицом к врагу, а те, кто устоял вместе с ним, находились позади него; либо же под одиночеством понимается его одиночество именно в непосредственном вступлении в бой, тогда как Абу Суфьян ибн аль-Харис и другие прислуживали ему, удерживая мула и тому подобное. В риваяте Абу Нуайма в «Далаиль» приводится подробность о числе ста: «немногим более тридцати из мухаджиров, а остальные из ансаров», а из женщин — Умм Сулейм и Умм Харитха.
Его слово («и Абу Суфьян ибн аль-Харис») — то есть ибн Абд аль-Мутталиб ибн Хашим, а он двоюродный брат Пророка ﷺ. Его принятие ислама произошло перед завоеванием Мекки, поскольку он вышел навстречу Пророку ﷺ и встретил его в пути, когда тот направлялся на завоевание Мекки, и принял ислам, и ислам его был искренним. Он выступил в поход на Хунайн и оказался среди тех, кто устоял. У Ибн Аби Шейбы в мурсале аль-Хакама ибн Утайбы сказано: «Когда люди обратились в бегство в день Хунайна, Пророк ﷺ стал говорить: «Я — пророк, это не ложь, я — сын Абд аль-Мутталиба». И с ним не осталось никого, кроме четырёх человек: троих из бану Хашим и одного из других — Али и аль-Аббас были перед ним, Абу Суфьян ибн аль-Харис держал поводья, а Ибн Мас‘уд находился с левой стороны». Он сказал: «И никто не приближался к нему, кроме как был убит». Ат-Тирмизи передал в хадисе Ибн Умара с хорошим иснадом, где тот сказал: «Я видел нас в день Хунайна, когда люди обратились в бегство, а с Посланником Аллаха ﷺ не было и ста человек» — и это наибольшее число из того, что мне встретилось относительно числа тех, кто устоял в день Хунайна.
Ахмад и аль-Хаким передали в хадисе Абд ар-Рахмана ибн Абдуллаха ибн Мас‘уда от его отца, который сказал: «Я был с Пророком ﷺ в день Хунайна, и люди отвернулись от него бегством, а с ним устояло восемьдесят человек из мухаджиров и ансаров. Мы стояли на своих ногах и не поворачивались к ним спиной, и это те, на кого Аллах ниспослал спокойствие». Это не противоречит хадису Ибн Умара, ведь тот лишь отрицал, что их было сто, а Ибн Мас‘уд утверждал, что их было восемьдесят. Что же касается того, что упомянул ан-Навави в толковании на «Сахих» Муслима, будто с ним устояло двенадцать человек, то, похоже, он взял это из того, что упомянул Ибн Исхак в своём хадисе, а именно что с ним устояли аль-Аббас и его сын аль-Фадль, Али, Абу Суфьян ибн аль-Харис и его брат Рабиа, Усама ибн Зайд и его единоутробный брат Айман ибн Умм Айман, а из мухаджиров — Абу Бакр и Умар. Итого их девять, а если добавить упомянутого ранее Ибн Мас‘уда из мурсаля аль-Хакима, то их станет десять. В стихах аль-Аббаса ибн Абд аль-Мутталиба говорится, что устоявших было ровно десять, а именно его слова:
«Мы поддержали Посланника Аллаха в битве — девятеро, а те, кто бежал от него, рассеялись».
«И десятый из нас пошёл навстречу смерти своей душой, не жалуясь на то, что постигло его ради Аллаха».
Возможно, это и есть точная цифра, а те, кто добавляет сверх этого, поторопились с возвращением и посчитали их среди тех, кто не был разбит бегством. Среди тех, о ком упомянул аз-Зубайр ибн Баккар и другие, что они также устояли в день Хунайна: Джафар ибн Абу Суфьян ибн аль-Харис, Кусам ибн аль-Аббас, Утба и Муаттиб — сыновья Абу Лахаба, Абдуллах ибн аз-Зубайр ибн Абд аль-Мутталиб, Науфаль ибн аль-Харис ибн Абд аль-Мутталиб, Акыль ибн Абу Талиб, Шайба ибн Усман аль-Хаджаби. Относительно последнего достоверно установлено, что когда он увидел, что люди обратились в бегство, он зашёл со спины к Пророку ﷺ, чтобы убить его, но тот обернулся к нему и ударил его в грудь, сказав ему: «Сражайся с неверными», и тот стал сражаться с ними, пока они не были разбиты. Ат-Табарани сказал: «Бегство, которое запрещено, — это то, что происходит без намерения вернуться, что же касается тактического отступления ради увеличения сил, то оно подобно присоединению к отряду».
Его слово: («держась за голову его мула») — в риваяте Зухайра сказано: «И приблизились», то есть многобожники, туда, к Пророку ﷺ, а он был на своей белой мулице, и его двоюродный брат Абу Суфьян ибн аль-Харис ибн Абд аль-Мутталиб вёл её, и он спустился и попросил о помощи. Учёные сказали: то, что он ﷺ ехал верхом на мулице в тот день, указывает на предельную степень отваги и стойкости. Его слово «спустился» означает — с мулицы, а «попросил о помощи» означает — сказал: «О Аллах, ниспошли Твою помощь». Это прямо указано в риваяте Муслима по пути Закарии от Абу Исхака. А в хадисе аль-Аббаса у Муслима: «Я присутствовал вместе с Посланником Аллаха ﷺ в день Хунайна, и я, и Абу Суфьян ибн аль-Харис держались около него и не расставались с ним» — хадис (приводится далее), и в нём: «Мусульмане обратились в бегство, и Посланник Аллаха ﷺ стал гнать свою мулицу в сторону неверных». Аль-Аббас сказал: «А я держал уздечку Посланника Аллаха ﷺ, сдерживая её, желая, чтобы она не мчалась быстро, а Абу Суфьян держал её стремя». Возможно совмещение этих сведений так, что Абу Суфьян сначала держал её узду, а когда Пророк ﷺ погнал её в сторону многобожников, аль-Аббас испугался и взял уздечку мулицы, сдерживая её, а Абу Суфьян взял стремя, оставив уздечку аль-Аббасу из почтения к нему, поскольку тот был его дядей.
Его слово: («его мулица») — эта мулица — белая. У Муслима в хадисе аль-Аббаса: «Он был на белой мулице, которую подарил ему Фарва ибн Нуфаса аль-Джузами». А у него же в хадисе Салямы: «Он был на своей пепельно-серой мулице». А у Ибн Саада, и за ним последовала группа авторов, писавших о сире, встречается, что он ﷺ был на своей мулице Дульдуль, поскольку Дульдуль была подарена ему аль-Мукаукисом. Аль-Кутб аль-Халаби упомянул, что у ад-Димьяти возникло затруднение относительно того, что упомянул Ибн Саад, и он сказал ему: «Я последовал за ним и упомянул это в сире, а тогда я был чистым составителем сир, и нам следовало бы упомянуть разногласие». Аль-Кутб аль-Халаби сказал: возможно, что в тот день он ездил на каждой из двух мулиц по очереди, если подтвердится, что она сопровождала его, а иначе то, что в «Сахихе», достовернее. Слова ад-Димьяти указывают на то, что он считал необходимым отказаться от многого из того, в чём он согласился с авторами сир и разошёлся с достоверными хадисами, и что это было с ним до того, как он глубоко проник в достоверные хадисы, а из-за выхода в свет копий его книги и её распространения он уже не смог это изменить. Ан-Навави допустил странность, сказав: «У Муслима встречается «на его белой мулице», а в другом месте — «пепельно-серой», и это одна и та же мулица, и мы не знаем у него другой мулицы». На это возражено упоминанием Дульдуль, ибо её упоминали многие, однако говорилось, что оба имени принадлежат одной и той же мулице.
Его слово: («Я — Пророк, нет лжи, я — сын Абд аль-Мутталиба») — Ибн ат-Тин сказал: некоторые учёные произносили это со звуком «фатха» на «ба» в слове «لا كذب» («нет лжи»), чтобы вывести это из стихотворного размера. На эти слова Пророка ﷺ, представляющие собой раджаз, дано несколько ответов. Первый: это стихосложение принадлежит кому-то другому, и в оригинале было: «Ты — Пророк, нет лжи, ты — сын Абд аль-Мутталиба», а он передал это в форме «я» в обоих местах. Второй: это раджаз, а не относится к разновидностям поэзии, — но это отвергается. Третий: это не становится поэзией, пока не составит завершённый отрывок, а это лишь немногие слова, и они не называются поэзией. Четвёртый: это вышло размеренным без намерения сочинить стихи, — и это самый справедливый из ответов. Этот смысл уже был приведён не в этом месте, и он будет приведён полностью в «Книге благонравия».
Что касается того, что он возвёл своё происхождение к Абд аль-Мутталибу, а не к своему отцу Абдуллаху, то это, по-видимому, из-за известности Абд аль-Мутталиба среди людей за то, что ему было даровано в виде славной памяти и долгой жизни, в отличие от Абдуллаха, который умер молодым. Поэтому многие арабы называли его «сын Абд аль-Мутталиба», как сказал Дымам ибн Саляба, когда прибыл: «Кто из вас сын Абд аль-Мутталиба?» И было сказано: потому что среди людей было распространено, что из потомства Абд аль-Мутталиба выйдет человек, который призовёт к Аллаху, и Аллах наставит творения через него, и он будет печатью пророков, — и он возвёл своё происхождение к нему, чтобы напомнить об этом тем, кто это знал, ведь это было известно среди них. И Сайф ибн зи Язан упоминал об этом давно Абд аль-Мутталибу, ещё до того, как Абдуллах женился на Амине. Пророк ﷺ хотел напомнить своим сподвижникам, что его появление неизбежно и что итог будет в его пользу, чтобы укрепить их сердца, когда они узнают, что он стоит стойко, не обращается в бегство. А что касается его слов «нет лжи», то в этом указание на то, что со свойством пророчества несовместима ложь, — как если бы он сказал: «Я — Пророк, а Пророк не лжёт, значит я не лгу в том, что говорю, чтобы обратиться в бегство, и я убеждён, что то, что обещал мне Аллах в виде помощи, — истина, и мне не подобает бежать». А было сказано также: смысл его слов «нет лжи» таков: «Я — истинный Пророк, без лжи в этом».
(Два замечания): первое — аль-Бухари привёл этот хадис высоким иснадом от Абу аль-Валида от Шубы, но он весьма сокращён. Затем он привёл его от риваята Гундара от Шубы в развёрнутом виде, спустившись на одну степень. Аль-Исмаили же вывел его от Абу Халифы аль-Фадля ибн аль-Хубаба от Абу аль-Валида в развёрнутом виде, — как если бы тот, когда передавал его аль-Бухари, передал его в сокращённом виде.
(Второе) все пути передачи, которые привёл аль-Бухари для этого хадиса, совпадают в изложении этого хадиса до его слов: «Я — пророк, это не ложь, я — сын Абд аль-Мутталиба», за исключением риваята Зухайра ибн Муавии, который добавил в конце: «затем он выстроил своих сподвижников». Муслим же добавил в хадисе аль-Бараа, в риваяте Закарии от Абу Исхака, слова аль-Бараа: «Клянусь Аллахом, когда сражение накалялось, мы укрывались им (пророком ﷺ), и храбрецом среди нас считался тот, кто оказывался рядом с ним».
У Муслима в хадисе аль-Аббаса сообщается, что пророк ﷺ в тот момент гнал свою мулицу в сторону неверующих, и добавлено: он сказал: «О Аббас, позови людей дерева!» Аббас же обладал зычным голосом. Он сказал: «Я закричал изо всех сил: «Где вы, люди дерева?»» Он сказал: «Клянусь Аллахом, когда они услышали мой голос, их поворот назад был подобен повороту коров к своим телятам». Они отвечали: «Вот мы, отзываемся!» Он сказал: «И они сразились с неверующими. Посланник Аллаха ﷺ, сидя на своей мулице, вытягивал шею, наблюдая за их сражением, и сказал: «Вот теперь разгорелась печь войны»». Затем он взял горсть камешков и бросил ими в лица неверующих, а потом сказал: «Клянусь Господом Каабы, они обратились в бегство!» Он сказал: «И я не переставал видеть, как их натиск слабеет, а положение их идёт к поражению».
У Ибн Исхака приведено нечто подобное, с добавлением: «Человек пытался развернуть своего коня в другую сторону, но не мог, тогда он сбрасывал свою кольчугу, брал меч и щит и направлялся на голос».
Его слово в конце третьего риваята: («Исраиль и Зухайр сказали: посланник Аллаха ﷺ спешился со своей мулицы») — то есть Исраиль ибн Юнус ибн Абу Исхак и Зухайр ибн Муавия аль-Джуфи передали этот хадис от Абу Исхака, от аль-Бараа, и оба сказали в конце его: «Пророк ﷺ спешился со своей мулицы». Что касается риваята Исраиля, то автор привёл его с непрерывным иснадом в главе «О том, кто сказал: «Получи же, я — сын такого-то»» из «Книги джихада», и в его формулировке говорится: Абу Суфьян ибн аль-Харис держал поводья его мулицы, а когда многобожники окружили его (пророка ﷺ), тот спешился. Разъяснение этого уже приводилось ранее.