…говорит иное».
5001 — Мне передал Мухаммад ибн Касир: нам сообщил Суфьян от аль-Амаша, от Ибрахима, от Алькамы, который сказал: «Мы были в Хымсе, и Ибн Мас‘уд прочитал суру «Йусуф». Тогда один человек сказал: «Не так она была ниспослана!» Ибн Мас‘уд ответил: «Я читал её Посланнику Аллаха ﷺ, и он сказал: ‚Ты прочитал хорошо‘». И он почувствовал от того человека запах вина, и сказал: «Неужели ты совмещаешь то, что считаешь ложью Писание Аллаха, и то, что пьёшь вино?» И подверг его установленному наказанию (хадду)».
5002 — Нам передал Умар ибн Хафс: нам передал мой отец: нам передал аль-Амаш: нам передал Муслим от Масрука, который сказал: Абдуллах (да будет доволен им Аллах) сказал: «Клянусь Тем, кроме Кого нет божества, — не была ниспослана ни одна сура из Писания Аллаха, о которой я не знал бы, где она была ниспослана, и не была ниспослана ни одна аят из Писания Аллаха, о котором я не знал бы, по какому поводу он был ниспослан. И если бы я знал кого-то, более знающего Писание Аллаха, чем я, к кому можно доехать на верблюдах, я непременно отправился бы к нему верхом».
5003 — Нам передал Хафс ибн Умар: нам передал Хаммам: нам передал Катада, который сказал: «Я спросил Анаса ибн Малика (да будет доволен им Аллах): «Кто собрал Коран при жизни Пророка ﷺ?» Он ответил: «Четверо, все они из ансаров: Убайй ибн Ка‘б, Му‘аз ибн Джабаль, Зейд ибн Сабит и Абу Зейд»». За ним последовал аль-Фадль от Хусейна ибн Вакида, от Сумамы, от Анаса.
5004 — Нам передал Му‘алла ибн Асад: нам передал Абдуллах ибн аль-Мусанна, который сказал: мне передали Сабит аль-Бунани и Сумама от Анаса ибн Малика, который сказал: «Пророк ﷺ умер, и Коран собрали лишь четверо: Абу ад-Дарда, Му‘аз ибн Джабаль, Зейд ибн Сабит и Абу Зейд». Он сказал: «А мы унаследовали его».
5005 — Нам передал Садака ибн аль-Фадль: нам сообщил Яхья от Суфьяна, от Хабиба ибн Абу Сабита, от Са‘ида ибн Джубайра, от Ибн Аббаса, который сказал: Умар сказал: «Убайй — наилучший из нас в чтении Корана, и всё же мы оставляем некоторые особенности произношения (лахн) Убаййа, а Убайй говорит: «Я взял это из уст Посланника Аллаха ﷺ, и не оставлю этого ни за что»». Всевышний Аллах сказал: «Какой бы аят Мы ни отменили или не дали забыть, Мы приводим лучше него или равный ему» (2:106).
Его слово: («Глава о чтецах Корана из числа сподвижников Посланника Аллаха ﷺ») — то есть о тех, кто прославился заучиванием Корана наизусть и посвящением себя обучению ему. Это выражение также использовалось в обычае предшественников для обозначения тех, кто глубоко понимал Коран. В этой главе приведено шесть хадисов.
Первый хадис передан от Амра — это Амр ибн Мурра, и составитель (аль-Бухари) уже указал его родословную в «Достоинствах» (аль-Манакиб) с этого же пути. А аз-Захли аль-Кирмани допустил ошибку, сказав, что это Амр ибн Абдуллах Абу Исхак ас-Саби‘и, но это не так, как он сказал.
Его слово: («от Масрука») — передано от Ибрахима, а это ан-Наха‘и, и в этом иснаде есть другой шейх. Аль-Хаким привёл этот хадис путём Абу Са‘ида аль-Му’аддиба, от аль-Амаша, от Ибрахима, от Алькамы, от Абдуллаха, но это перевёрнутый иснад (маклюб), поскольку правильным в этом случае является передача от аль-Амаша, от Абу Ва’иля, от Масрука, как об этом уже было сказано в «Достоинствах». Возможно также, что Ибрахим воспринял это от двух шейхов, а аль-Амаш воспринял это от двух шейхов.
Его слово: («Берите Коран у четверых») — то есть учите его у них. Из упомянутых четырёх двое из мухаджиров, и с них начинается перечисление, а двое из ансаров. Салим — это Ибн Ма‘киль, вольноотпущенник Абу Хузайфы, а Му‘аз — это Ибн Джабаль. Этот хадис уже приводился в «Достоинствах Салима, вольноотпущенника Абу Хузайфы», этим же путём, и в начале его упоминается, что Абдуллах ибн Мас‘уд был упомянут при Абдуллахе ибн Амре, и тот сказал: «Это человек, которого я никогда не перестану любить, после того как я услышал, как Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Берите Коран у четверых»», — и начал с него (Ибн Мас‘уда), и привёл хадис главы.
Из этого извлекается польза о любви к тому, кто искусен в Коране, а также то, что упоминание какого-либо человека первым среди прочих в деле, в котором он делит участие с другими, указывает на его превосходство в этом деле. Остальная часть разъяснения этого уже приводилась там. Аль-Кирмани сказал: возможно, что Пророк ﷺ намеревался сообщить о том, что будет после него, то есть что эти четверо останутся жить и будут единственными в этом деле. Но на это возразили тем, что они не остались единственными, — напротив, тех, кто был искусен в правильном чтении Корана после пророческой эпохи, было во много раз больше упомянутых. Салим, вольноотпущенник Абу Хузайфы, был убит после смерти Пророка ﷺ в битве при Ямаме; Му‘аз умер в правление Умара; Убайй и Ибн Мас‘уд умерли в правление Усмана; а Зейд ибн Сабит пережил их и стал главным авторитетом в чтении Корана, прожив после них долгое время. Очевидно, что Пророк ﷺ приказал брать Коран у них в то время, когда были произнесены эти слова, и из этого не следует, что в то время не было никого, кто разделял бы с ними знание Корана наизусть, — напротив, тех, кто заучивал его так же, как они, и даже больше их, была целая группа сподвижников. Уже упоминалось в рассказе о походе на Бир Ма‘уна, что убитые там сподвижники назывались «чтецами» (аль-курра), и их было семьдесят человек.
Второй хадис.
Его слово: («Нам передал Умар ибн Хафс: нам передал мой отец») — так у большинства. Аль-Джаяни сообщил, что в риваяте аль-Асили от аль-Джурджани встречается: «Нам передал Хафс ибн Умар: нам передал мой отец», — и это ошибка, перевёрнутая (маклюб), ведь у Хафса ибн Умара нет отца, от которого он передавал бы в «Сахихе». Речь идёт о Умаре ибн Хафсе ибн Гияс (через «гайн», «я» и «са»), а его отец был судьёй Куфы. Абу Ну‘айм привёл этот хадис в «Мустахрадже» путём Сахля ибн Бахра, от Умара ибн Хафса ибн Гияса, указав его родословную, а затем сказал: «Привёл его аль-Бухари от Умара ибн Хафса».
Его слово: («Рассказал нам Шакык ибн Салама»). В риваяте Муслима и ан-Насаи, обоих — от Исхака, от Абды, от аль-Амаша, от Абу Ваиля, а он и есть упомянутый Шакык. И передано от аль-Амаша в этом иснаде другое имя шейха, которое привёл ан-Насаи от аль-Хасана ибн Исмаила, от Абды ибн Сулеймана, от него, от Абу Исхака, от Хубайры ибн Ярима, от Ибн Мас‘уда. Если это сохранившийся вариант, то возможно, что у аль-Амаша было два пути передачи этого хадиса; если же нет, то Исхак — а это Ибн Рахвайх — надёжнее аль-Хасана ибн Исмаила, тем более что сохранившийся вариант от Абу Исхака — это то, что вывели Ахмад и Ибн Абу Дауд по пути ас-Саври и Исраиля и других от Абу Исхака, от Хумайра (через «х» с точкой, в форме уменьшительной), от Ибн Мас‘уда. Таким образом, обнаруживается отклонение (шудуз) в риваяте аль-Хасана ибн Исмаила в двух местах.
Его слово: («Обратился к нам с проповедью Абдуллах ибн Мас‘уд и сказал: «Клянусь Аллахом, я выучил из уст Посланника Аллаха ﷺ более семидесяти сур»»). Асим добавил, от Бадра, от Абдуллаха: «и я выучил остальную часть Корана от его сподвижников». А у Исхака ибн Рахвайха в его упомянутом риваяте в начале приведено: «А кто скроет часть добычи, тот принесёт то, что скрыл, в День воскресения», после чего сказано: «По чтению кого вы велите мне читать, тогда как я читал перед самим Посланником Аллаха ﷺ?!» — и далее приведён хадис. А в риваяте ан-Насаи, Абу Аваны и Ибн Абу Дауда по пути Ибн Шихаба, от аль-Амаша, от Абу Ваиля, сказано: обратился к нам с проповедью Абдуллах ибн Мас‘уд с минбара и сказал: «А кто скроет часть добычи, тот принесёт то, что скрыл, в День воскресения» — скройте свои свитки (мусхафы)! Как вы велите мне читать по чтению Зейда ибн Сабита, тогда как я выучил подобное этому из уст самого Посланника Аллаха ﷺ? А в упомянутом риваяте Хумайра ибн Малика разъясняется причина этих слов Ибн Мас‘уда, и его выражение таково: когда было велено изменить свитки, это огорчило Абдуллаха ибн Мас‘уда, и он сказал: «Кто способен...» — а в конце сказал: «Неужели я оставлю то, что выучил из уст Посланника Аллаха ﷺ?» А в другом его риваяте он сказал: «Я скрою свой свиток, и кто способен скрыть свой свиток, пусть сделает это». А у аль-Хакима по пути Абу Майсары сказано: я пришёл, и вот я застал аль-Ашари, Хузайфу и Ибн Мас‘уда, и Ибн Мас‘уд сказал: «Клянусь Аллахом, я не отдам его» — то есть свой свиток, — «меня научил читать Посланник Аллаха ﷺ», — и далее привёл это.
Его слово: («Клянусь Аллахом, сподвижники Посланника Аллаха ﷺ знали, что я один из наиболее знающих среди них Книгу Аллаха»). В риваяте Абды и Абу Шихаба вместе, от аль-Амаша, встретилось: «что я наиболее знающий из них Книгу Аллаха» — с опущением слова «من» (из), и добавлено: «и если бы я знал, что кто-то знает больше меня, я бы отправился к нему». Это не отрицает установление слова «من», ведь он отрицал превосходство в степени, но не отрицал равенство. Об этом будет дополнительно сказано в четвёртом хадисе.
Его слово: («и я не лучший из них»). Из этого извлекается польза, что превосходство в одном из качеств достоинства не влечёт за собой абсолютного превосходства. Так, наибольшее знание Книги Аллаха не обязательно влечёт абсолютное превосходство в знании вообще, но возможно, что кто-то другой более знающ в других науках, чем он. Поэтому он сказал: «и я не лучший из них». Об этом будет разбор в главе «Лучший из вас тот, кто изучил Коран и обучил ему», если пожелает Всевышний Аллах.
Его слово: («сказал Шакык») — то есть с упомянутым иснадом: («и я сидел в кругах») — с фатхой над «ха» и «лям» (аль-халяк): («и я не слышал никого возражающего, кто говорил бы иначе»). То есть он не слышал никого, кто возражал бы Ибн Мас‘уду и говорил бы иначе, или же имеется в виду тот, кто отвергал бы его слова. А в риваяте Муслима сказано: сказал Шакык: «Я сидел в кругах сподвижников Мухаммада ﷺ и не слышал никого, кто отвергал бы это или порочил бы это». А в риваяте Абу Шихаба: «Когда он сошёл с минбара, я сел в кругах, и никто не отвергал того, что он сказал». Это уточняет общий смысл его слов «сподвижники Мухаммада ﷺ» — имеются в виду те из них, кто был в Куфе, и это не противоречит тому, что вывел Ибн Абу Дауд по пути аз-Зухри, от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Утбы ибн Мас‘уда, от Абдуллаха ибн Мас‘уда, где приведено нечто подобное хадису этой главы, и там аз-Зухри сказал: «И дошло до меня, что эти слова Ибн Мас‘уда не понравились некоторым людям из числа сподвижников Посланника Аллаха ﷺ». Это следует понимать так, что те, кому это не понравилось, были не из числа сподвижников, которых застал Шакык в Куфе, и возможно, что здесь имеется различие в отношении (места или обстоятельств).
То, что Шакык отрицал — что кто-либо возражал или порочил — относится к описанию Ибн Мас‘уда как наиболее знающего среди них Коран, а то, что установил аз-Зухри, относится к тому, что связано с его велением скрыть свитки. И, судя по всему, Ибн Мас‘уд подразумевал под «скрытием свитков» их утаивание и скрытие, чтобы они не вышли и не были утрачены (не исчезли из обращения). И, кажется, Ибн Мас‘уд придерживался мнения, отличного от мнения Усмана и тех, кто с ним согласился, об ограничении одним чтением и отбрасывании прочих, — либо он не отвергал само ограничение из-за того разногласия, что возникает при отсутствии его, но хотел, чтобы именно его чтение было тем, на которое опираются, а не другое, ввиду того превосходства, которое было у него в этом и которого не было у других, как это понимается из явного смысла его слов. Когда же это ему не удалось и он увидел, что ограничение чтением Зейда — это предпочтение без основания для предпочтения, по его мнению, он предпочёл продолжение чтения в том виде, в каком оно было. При этом Ибн Абу Дауд назвал после этого главу «Об удовлетворённости Ибн Мас‘уда тем, что сделал Усман», но не привёл того, что явно соответствовало бы этому названию главы.
Третий хадис:
Его слово: («Мы были в Хымсе, и Ибн Мас‘уд прочитал суру «Йусуф»») — судя по внешнему смыслу, Алькама присутствовал при этом событии. Так же передал это аль-Исмаили от Абу Халифы, от Мухаммада ибн Касира, шейха аль-Бухари в этом хадисе. А Абу Нуайм передал это через путь Юсуфа-судьи от Мухаммада ибн Касира, и там сказано: от Алькамы, который сказал: «Абдуллах был в Хымсе». Муслим же передал это через путь Джарира от аль-А‘маша, и его формулировка такова: от Абдуллаха ибн Мас‘уда, который сказал: «Я был в Хымсе и прочитал...» — и далее приводится хадис. Это указывает на то, что Алькама не присутствовал при этом событии, а передал его со слов Ибн Мас‘уда. Так же передал это Абу Аваана через несколько путей от аль-А‘маша, и его формулировка: «Я сидел в Хымсе». А у Ахмада — от Абу Муавии, от аль-А‘маша, который сказал: от Абдуллаха, что он прочитал суру «Йусуф». А риваят Абу Муавии есть и у Муслима, но он передал его через отсылку (иха̄ля).
Его слово: («И сказал один человек: «Не так это было ниспослано»») — я не нашёл его имени. Было сказано, что это Нахик ибн Синан, у которого была с Ибн Мас‘удом другая история, связанная с Кораном, но я не видел этого прямо указанным. В риваяте Муслима: «И сказал мне один из людей: «Прочти нам», и я прочитал им суру «Йусуф», и сказал один человек из людей: «Не так это было ниспослано»». Если спрашивавший и есть говоривший это, то всё ясно, а если нет — то здесь ещё одно неопределённое лицо.
Его слово: («И он сказал: «Я читал перед Посланником Аллаха ﷺ»») — в риваяте Муслима: «И я сказал: горе тебе! Клянусь Аллахом, меня научил читать это сам Посланник Аллаха ﷺ».
Его слово: («И он почувствовал от него запах вина») — это предложение, выражающее обстоятельство (хал). А в риваяте Муслима: «И пока я разговаривал с ним, я вдруг почувствовал от него запах вина».
Его слово: («И он подверг его наказанию хадд») — в риваяте Муслима: «И я сказал: не уходи, пока я не подвергну тебя бичеванию, — сказал он, — и я подверг его бичеванию хадда». Ан-Навави сказал: это следует понимать так, что у Ибн Мас‘уда были полномочия на исполнение наказаний хадд в качестве заместителя имама, будь то в общем или в частном порядке, и что этот человек признался в употреблении вина без оправдания — иначе хадд не назначается лишь по одному запаху. И что обвинение во лжи касалось отрицания части этого по неведению, ибо если бы он действительно обвинил во лжи (Коран), то стал бы неверным, ведь учёные единогласны в том, что отвергающий букву, относительно которой есть единогласие в Коране, становится неверным. Конец цитаты. Первое предположение хорошее. Возможно также, что слово его «и подверг его хадду» означает, что он передал дело эмиру, и тот подверг его наказанию, а он приписал удар себе в переносном смысле, поскольку был причиной этого. Аль-Куртуби сказал: он назначил ему хадд лишь потому, что тот, кому принадлежит полномочие, поручил ему это, или потому, что он считал, что исполняет обязанность от имени имама, или потому, что это было во время его правления в Куфе, ведь он управлял ею во времена Умара и в начале правления Усмана. Конец цитаты. Второе предположение обоснованно, а в последнем — упущение того, что в начале сообщения сказано, что это произошло в Хымсе, а Ибн Мас‘уд не управлял ею, но лишь вошёл туда в качестве воина, и это было во времена правления Умара.
Что касается второго ответа относительно запаха, то ему противоречит передача от Ибн Мас‘уда о том, что он считал обязательным назначение хадда лишь по одному наличию запаха. Подобное случилось и с Усманом в истории с аль-Валидом ибн Укбой. А у аль-Исмаили после этого хадиса приводится передача от Али о том, что он осудил Ибн Мас‘уда за то, что он подверг человека бичеванию лишь на основании одного запаха, поскольку тот не признался и против него не было свидетелей. Аль-Куртуби сказал: в этом хадисе — доказательство против тех, кто отрицает обязательность хадда по одному запаху, как ханафиты, а Малик и его сторонники, а также группа хиджазцев считали это допустимым.
Я говорю: это известный спорный вопрос, и противник может сказать: если есть вероятность того, что он признался, то доказательство отпадает. И когда аль-Мувафак в «аль-Мугни» изложил разногласие относительно обязательности хадда по одному запаху, он выбрал мнение, что нельзя назначать хадд лишь по одному запаху, но необходим при этом дополнительный признак, например, что человек найден пьяным, или что он вырвал вином, или подобное этому — что найдена группа людей, известных распущенностью, и с ними найдено вино, и от одного из них исходит запах вина. Ибн аль-Мунзир передал от некоторых из первых поколений, что обязательность хадда лишь по одному запаху относится к тому, кто известен постоянным употреблением вина. И подобное же разделение было сказано относительно того, кто во время молитвы засомневался, вышел из него ветер или нет: если это сопровождалось наличием запаха, то это указывает на наличие осквернения, и он совершает омовение, а если он был в молитве, то пусть прервёт её. А то, что передано относительно оставления омовения при сомнении, относится к случаю, когда предположение лишено сопутствующего признака. И мы ещё вернёмся к этому вопросу в «Книге о наказаниях хадд», если пожелает Всевышний Аллах.
Что касается ответа на третье, то он тоже хорош, но возможно, что Ибн Мас‘уд не считал нужным привлекать к ответственности пьяного за то, что исходит от него в словах в состоянии опьянения. Аль-Куртуби сказал: возможно, что человек обвинил во лжи Ибн Мас‘уда, а не Коран, и это то, что явствует из его слов «не так это было ниспослано», ибо внешний смысл этого — что он подтвердил само ниспослание, но отверг тот способ (чтения), который привёл Ибн Мас‘уд. И сказал это человек либо по неведению, либо по слабости памяти, либо по недостаточной проверке, побуждённой опьянением. И далее об этом будет дополнительное рассмотрение в «Книге о разводе», если пожелает Всевышний Аллах.
Четвёртый хадис:
Его слово: («передал нам Муслим») — это Абу ад-Духа аль-Куфи; так это встречается в риваяте Абу Хамзы от аль-Амаша у аль-Исмаили. В поколении этого Муслима есть двое мужчин из числа жителей Куфы, каждого из которых зовут Муслим: одного называют аль-А‘вар, а другого — аль-Бутайн. Первый — это Муслим ибн Кайсан, а второй — Муслим ибн Имран. Я не встречал, чтобы кто-либо из них двоих передавал от Масрука, поэтому когда «Муслим» упоминается без уточнения в передаче от Масрука, известно, что это Абу ад-Духа, хотя аль-Амаш передавал от всех троих.
Его слово: («сказал Абдуллах») — в риваяте Кутбы от аль-Амаша у Муслима — «от Абдуллаха ибн Мас‘уда».
Его слово: («клянусь Аллахом») — в риваяте Джарира от аль-Амаша у Ибн Аби Дауда сказано: когда с мусхафами было сделано то, что было сделано, Абдуллах сказал: «Клянусь Аллахом...» и далее.
Его слово: («о ком она была ниспослана») — в риваяте аль-Кушмихани: «о чём она была ниспослана», и подобное же в риваятах Кутбы и Джарира.
Его слово: («и если бы я знал кого-то, более сведущего в Книге Аллаха, чем я, до кого доходят верблюды») — в риваяте аль-Кушмихани: «доставят меня к нему», и это же — риваят Джарира.
Его слово: («непременно отправился бы к нему верхом») — ранее во втором хадисе приводилось выражение «непременно отправился бы к нему в путь». У Абу Убайды через путь Ибн Сирина сообщается, что Ибн Мас‘уд сказал: «Если бы я знал кого-то, до кого доставят меня верблюды, кто более недавно застал последнее представление [Корана Пророком], чем я, я непременно пришёл бы к нему» — или сказал: «непременно приложил бы усилия, чтобы прийти к нему». Похоже, он оговорился словами «доставят меня верблюды», исключая тех, до кого нельзя добраться верхом на верблюдах — либо потому, что сам не плавал по морю и потому ограничился сушей, либо потому, что был убеждён, что среди людей никто его в этом не превосходит, и тем самым исключил лишь обитателей неба. В хадисе содержится дозволенность упоминания человеком собственных достоинств в меру необходимости, а порицание, встречающееся в других текстах, относится к тому, кто делает это из хвастовства или самолюбования.
За ним последовал аль-Фадль от Хусайна ибн Вакида от Сумамы от Анаса.
Пятый хадис — хадис Анаса, приведён с двух путей.
Его слово: («я спросил Анаса ибн Малика: кто собрал Коран во времена Пророка ﷺ? Он ответил: четверо, все они из ансаров») — в риваяте ат-Табари через путь Са‘ида ибн Аби Аруба от Катады в начале хадиса говорится: два племени, аус и хазрадж, стали хвастаться друг перед другом, и аус сказали: «Среди нас четверо: тот, из-за кого затрепетал Трон — Са‘д ибн Му‘аз; тот, чьё свидетельство приравнивалось к свидетельству двух мужчин — Хузайма ибн Сабит; тот, кого омыли ангелы — Ханзаля ибн Аби Амир; и тот, кого защищали пчёлы — Асим ибн Сабит». Тогда хазрадж сказали: «А среди нас четверо, которые собрали Коран, и никто, кроме них, его не собирал», — и перечислили их.
Его слово: («и Абу Зайд») — ранее в главе о достоинствах Зайда ибн Сабита через путь Шу‘бы от Катады приводилось: «Я спросил Анаса: кто такой Абу Зайд? Он ответил: один из моих дядей». Там же ранее было изложено разногласие относительно имени Абу Зайда, и там же я допустил, что слова Анаса «четверо» могут не иметь ограничительного смысла. Однако риваят Са‘ида, который я только что привёл со слов ат-Табари, ясно указывает на ограничение, а Са‘ид — надёжный передатчик от Катады. Вместе с тем возможно, что Анас имел в виду: «никто, кроме них, не собрал его» — то есть из числа ауситов, судя по контексту упомянутого хвастовства, а не имел в виду отрицание этого в отношении мухаджиров. Далее, в риваяте Са‘ида это — слова хазраджитов, и не уточнено имя того, кто это сказал, но поскольку Анас привёл это и не опроверг, получается, будто он сам это утверждает, тем более что он сам из хазраджитов.
Кади Абу Бакр аль-Бакиллани и другие дали на этот хадис Анаса несколько ответов:
Первый: у него нет ограничительного смысла, поэтому не следует необходимо заключать, что никто другой его не собрал.
Второй: имеется в виду, что никто, кроме них, не собрал его во всех вариантах и чтениях, с которыми он был ниспослан.
Третий: никто, кроме них, не собрал то, что было отменено из него после чтения, и то, что не было отменено; это близко ко второму.
Четвёртый: под собиранием подразумевается получение его непосредственно из уст Посланника Аллаха ﷺ без посредника, в отличие от прочих, ибо возможно, что кто-то другой получил часть его через посредника.
Пятый: они взялись за его изложение и обучение ему и прославились этим, а положение прочих осталось скрытым для того, кому известно положение этих [четверых], и потому он ограничил это ими по мере своего знания, хотя на самом деле дело обстоит не так; либо причина сокрытия прочих в том, что они опасались опасности показухи и самолюбования, тогда как тот, кто проявил это открыто, был от этого избавлен.
Шестой: под собиранием подразумевается запись, что не отрицает того, что кто-то другой собрал его, храня наизусть, тогда как эти собрали его и записью, и хранением наизусть.
Седьмой: имеется в виду, что никто прямо не заявил, что собрал его в смысле завершил его заучивание при жизни Посланника Аллаха ﷺ, кроме этих [четверых], в отличие от прочих, которые об этом прямо не заявили, ибо никто из них не завершил его иначе как при кончине Посланника Аллаха ﷺ, когда был ниспослан последний аят из него. Возможно, что при этом последнем аяте и подобных ему присутствовали лишь эти четверо из числа тех, кто собрал весь Коран до этого, хотя мог присутствовать и тот, кто не собрал ничего иного столь же явным собиранием.
Восьмой: под собиранием его подразумевается слушание и повиновение ему и действие согласно тому, что он требует.
Ахмад в «аз-Зухд» привёл через путь Абу аз-Захирии сообщение о том, что некий человек пришёл к Абу ад-Дарде и сказал: «Мой сын собрал (выучил наизусть) Коран». Тот ответил: «О Аллах, прости! Поистине, собрал Коран лишь тот, кто услышал его и повиновался (ему)». В большинстве этих истолкований есть натяжка, особенно в последнем. Ранее я уже указывал на ещё одно возможное толкование — что имелось в виду утверждение этого качества за хазраджитами, но не за аусцами, и это не отрицает того же за прочими, помимо этих двух племён, — за мухаджирами и теми, кто пришёл после них. Возможно также сказать, что Анас ограничился ими потому, что его цель была связана именно с ними, — но отдалённость такого толкования очевидна.
Из многих хадисов явствует, что Абу Бакр запоминал Коран ещё при жизни Посланника Аллаха ﷺ. Ранее, в разделе о начале пророческой миссии, уже упоминалось, что он построил мечеть во дворе своего дома и читал в ней Коран, — и это относится к тому, что было ниспослано к тому времени. В этом нет ни малейшего сомнения, учитывая сильное стремление Абу Бакра усваивать Коран от Пророка ﷺ, его полную сосредоточенность на этом, то, что оба они находились в Мекке, и частоту их взаимного общения — вплоть до того, что Аиша сказала, как уже приводилось в разделе о переселении, что он ﷺ приходил к ним утром и вечером.
Муслим счёл достоверным хадис «пусть предстоятельствует над людьми тот из них, кто лучше всех знает Писание Аллаха» — на это уже указывалось ранее, и уже говорилось, что он ﷺ, заболев, велел Абу Бакру предстоятельствовать вместо себя, что указывает на то, что тот был лучшим чтецом среди них. Также уже приводилось от Али, что он собрал Коран в порядке ниспослания сразу после смерти Пророка ﷺ. Ан-Насаи привёл с достоверным иснадом от Абдаллаха ибн Умара, что тот сказал: «Я собрал Коран и читал его целиком каждую ночь. Об этом дошло до Пророка ﷺ, и он сказал: «Читай его за месяц»» — и далее хадис, основа которого есть в «Сахихе». В приведённом ранее хадисе уже упоминались Ибн Масуд и Салим, вольноотпущенник Абу Хузайфы, — и все они из числа мухаджиров.
Абу Убайд перечислил чтецов среди сподвижников Пророка ﷺ и назвал из мухаджиров четырёх халифов, а также Тальху, Саада, Ибн Масуда, Хузайфу, Салима, Абу Хурайру, Абдаллаха ибн ас-Саиба и «абдалла» (тех, чьё имя начинается с «Абдаллах»), а из женщин — Аишу, Хафсу и Умм Саляму. Однако некоторые из них завершили собирание Корана лишь после смерти Пророка ﷺ, так что это не противоречит ограничению, упомянутому в хадисе Анаса.
Ибн Абу Дауд в «Китаб аш-Шариа» причислил к мухаджирам также Тамима ибн Ауса ад-Дари и Укбу ибн Амира, а из ансаров — Убаду ибн ас-Самита, Муаза, известного по кунье Абу Халима, Муджаммиа ибн Харису, Фадалу ибн Убайда, Масляму ибн Мухалляда и других, прямо оговорив, что некоторые из них собрали Коран лишь после Пророка ﷺ. Среди собравших его был также Абу Муса аль-Ашари, о чём упомянул Абу Амр ад-Дани. Некоторые из поздних учёных причислили к чтецам также Амра ибн аль-Аса, Саада ибн Убаду и Умм Ваку.
Его слово («за ним последовал в передаче аль-Фадль ибн Муса от Хусайна ибн Вакида от Тхумамы от Анаса») — этот таалик (прерванная передача) непрерывно передал Исхак ибн Рахавайхи в своём «Муснаде» от аль-Фадля ибн Мусы с тем же иснадом. Затем составитель привёл его через путь Абдаллаха ибн аль-Мусанны: «Рассказал мне Сабит аль-Бунани», а также через Тхумаму от Анаса, который сказал: «Пророк ﷺ скончался, и никто, кроме четверых, не собрал Коран целиком» — и далее хадис. Это расходится с риваятом Катады по двум пунктам: во-первых, здесь прямо указана формула ограничения четырьмя лицами; во-вторых, здесь упомянут Абу ад-Дарда вместо Убайя ибн Кааба.
Что касается первого пункта, ответ на него уже приводился с нескольких сторон, и группа имамов сочла это сообщение отвергаемым (мункар). Аль-Мазари сказал: из слов Анаса «никто, кроме них, не собрал его» не следует, что дело в действительности обстояло именно так, ибо смысл в том, что он не знал о том, что кто-либо ещё, кроме них, собрал его целиком. Иначе — как можно было бы объять это знанием при таком множестве сподвижников и их рассеянности по разным землям? Это было бы возможно лишь в том случае, если бы он встретился с каждым из них по отдельности и тот сообщил бы ему о себе, что не завершил собирание Корана при жизни Пророка ﷺ, — а это в высшей степени маловероятно в обычном порядке вещей. И если дело сводится к пределам его собственного знания, то не следует, что действительность соответствовала именно этому.
Он сказал: за эти слова Анаса ухватилась группа еретиков (маляхида), но нет у них в этом опоры, ибо мы не признаём необходимости понимать их буквально. Если же мы это и допустим, то откуда им знать, что дело в действительности обстояло именно так? А если и это допустить, то из того, что каждый отдельный человек из огромного множества не запомнил весь Коран целиком, не следует, что всё это множество в совокупности его не запомнило. Условием мутаватира (достоверности через множественность передачи) не является то, чтобы каждый отдельный человек запомнил его целиком, — достаточно, чтобы все в совокупности запомнили всё целиком, пусть даже путём распределения (частей между собой).
Аль-Куртуби привёл в подтверждение этого некоторые из ранее упомянутых сведений — о том, что в день Ямамы было убито семьдесят чтецов, и столько же было убито при жизни Пророка ﷺ в битве при Бир Мауна. Он сказал: Анас же выделил именно четверых потому, что был особенно связан именно с ними, а не с прочими, или потому, что именно они были у него на уме, а не другие.
Что же касается второго пункта расхождения, аль-Исмаили сказал: эти два хадиса противоречат друг другу, и при таком расхождении оба не могут быть признаны в числе достоверных (сахих) — достоверен лишь один из них. Аль-Байхаки категорически заявил, что упоминание Абу ад-Дарды — это ошибка, а правильно — Убайй ибн Кааб. Ад-Давуди сказал: я не считаю упоминание Абу ад-Дарды сохранённым верно.
Я говорю: аль-Бухари указал на то, что не отдаёт предпочтения одному из двух путей передачи, считая их равными по силе. Путь Катады соответствует его условиям, и в нём с ним согласился Сумама в одном из двух риваятов от него. Путь Сабита также соответствует его условиям, и в нём с ним также согласился Сумама в другом риваяте. Однако источник риваята — от Сабита, а Сумама лишь подтверждает его.
Это передано также от Абдуллаха ибн аль-Мусанны, о котором есть некоторые замечания, хотя у аль-Бухари он принят; но его риваят не равен по силе риваяту Катады. Риваят Катады подтверждается хадисом Умара об упоминании Убайй ибн Кааба, которым завершаются хадисы главы. Возможно, аль-Бухари, приведя его, указал именно на это — на то, что Умар прямо отдал предпочтение его чтению перед чтением других. Возможно также, что Анас рассказывал этот хадис в разное время: один раз упомянул Убайй ибн Кааба, а другой раз заменил его на Абу ад-Дарда.
Ибн Абу Дауд передал через путь Мухаммада ибн Кааба аль-Курази, который сказал: «В эпоху посланника Аллаха ﷺ собрали Коран пятеро из ансаров: Муаз ибн Джабаль, Убада ибн ас-Самит, Убайй ибн Кааб, Абу ад-Дарда и Абу Айюб аль-Ансари». Иснад его хороший, хотя и с иналом (отсутствием звена). Это добротное подтверждение хадиса Абдуллаха ибн аль-Мусанны в упоминании Абу ад-Дарда, хотя оно и отличается от него по числу и по перечисленным именам. И через путь аш-Шааби, который сказал: «В эпоху посланника Аллаха ﷺ собрали Коран шестеро, среди них Абу ад-Дарда, Муаз, Абу Зайд и Зайд ибн Сабит» — эти четверо и упомянуты в риваяте Абдуллаха ибн аль-Мусанны. Иснад его достоверный, хотя и с иналом.
Велик Аллах, сколь обширны были познания аль-Бухари! Этим мурсаль-риваятом выяснилась сила риваята Абдуллаха ибн аль-Мусанны и то, что у его риваята есть основа. Аллах знает лучше.
Аль-Кирмани сказал: возможно, слушатель полагал, что эти четверо не собирали Коран, а Абу ад-Дарда был из числа тех, кто собрал его, и Анас сказал это, возражая ему, употребив формулу ограничения как утверждение и с преувеличением; из этого не следует необходимого отрицания в отношении прочих в буквальном смысле. Аллах знает лучше.
Его слово (и Абу Зайд сказал: и мы унаследовали его) — говорящий это — Анас. Ранее, в разделе о достоинствах Зайда ибн Сабита, приводилось, что Катада сказал: я спросил: «А кто такой Абу Зайд?» Он ответил: «Один из моих дядей». А ранее, в разделе о битве при Бадре, с другого пути от Катады от Анаса сказано: «Умер Абу Зайд, он был участником Бадра и не оставил потомства», и Анас сказал: «Мы унаследовали его». Его слово «один из моих дядей» отвергает мнение тех, кто назвал упомянутого Абу Зайда именем Саад ибн Убайд ибн ан-Нуман, одним из бану Амр ибн Ауф, ибо Анас — хазраджит, а Саад ибн Убайд — авситянин. И если это так, то возможно, что Саад ибн Убайд был из числа тех, кто собрал Коран, а Анас не знал об этом. Абу Ахмад аль-Аскари сказал: «Из аусцев его не собрал никто, кроме него». Мухаммад ибн Хабиб в «аль-Мухаббаре» сказал: «Саад ибн Убайд», и привёл его родословную, «был одним из тех, кто собрал Коран в эпоху Пророка ﷺ». В риваяте аш-Шааби, на который я указал, встречается различие между Саадом ибн Убайдом и Абу Зайдом, ибо он упомянул их обоих вместе, что указывает на то, что имеется в виду не он в хадисе Анаса.
Ибн Абу Дауд среди тех, кто собрал Коран, упомянул Кайса ибн Абу Саасаа — он хазраджит, и ранее говорилось, что его называли Абу Зайдом, — а также Саада ибн аль-Мунзира ибн Ауса ибн Зухайра, он также хазраджит, но я не видел прямого указания, что его называли Абу Зайдом. Затем я нашёл у Абу Дауда то, что снимает эту неясность в корне: он передал по иснаду, соответствующему условиям аль-Бухари, от Сумамы от Анаса, что Абу Зайда, который собрал Коран, звали Кайс ибн ас-Сакан. Он сказал: «Он был из наших, из бану Ади ибн ан-Наджар, один из моих дядей, и умер, не оставив потомства, и мы унаследовали его». Ибн Абу Дауд сказал: рассказал нам Анас ибн Халид аль-Ансари, сказав: «Это Кайс ибн ас-Сакан из Заавра, из бану Ади ибн ан-Наджар». Ибн Абу Дауд сказал: «Он умер незадолго до смерти Пророка ﷺ, и его знания пропали, никто их не перенял от него, а он был участником Акабы и Бадра».
Его слово (Йахья) — это аль-Каттан, а Суфьян — это ас-Саури.
Его слово (от Хабиба ибн Абу Сабита) — у аль-Исмаили: «рассказал нам Хабиб».
Его слово (Убайй — наилучший из нас чтец) — так у большинства, и на этом настоял аль-Мизи в «аль-Атраф», сказав: «В риваяте Садаки нет упоминания Али».
Я говорю: это подтверждено в риваяте ан-Насафи от аль-Бухари, и у него начало хадиса таково: «Али — наилучший из нас в судействе, а Убайй — наилучший из нас чтец». Ад-Димьяти в своей копии добавил в хадис главы упоминание Али, но это неудачно, ибо оно отсутствует в риваяте аль-Фарабри, на который опирается основная передача его труда. Ранее, в толковании суры «аль-Бакара», это приводилось через Амра ибн Али от Йахьи аль-Каттана по этому же иснаду, и там упоминание Али есть у всех.
Его слово (из лахна Убаййа) — то есть из его чтения. «Лахн слова» — это его смысл и значение, а здесь имеется в виду именно чтение. Убайй ибн Кааб не отступал от того, что запомнил из Корана, полученного им от посланника Аллаха ﷺ, даже если кто-то другой сообщал ему, что данное чтение отменено (насх), потому что, услышав это от самого посланника Аллаха ﷺ, он обрёл в этом полную уверенность, которая не устранялась сообщением другого лица об отмене. Умар доказывал это ему через аят, указывающий на отмену, и это один из самых ясных доводов в данном вопросе. Остальная часть толкования этого приводилась ранее в разделе толкования Корана.