И сказал другой: рубаха в этом мире служит для прикрытия наготы, и всё, что сверх этого, порицаемо, а в мире вечном она — чистое украшение. Поэтому уместно, чтобы толкование её сообразовывалось с её видом — с прибавлением или убавлением, с красотой или противоположным ей: чем больше в ней прибавления, тем больше это указывает на достоинство носящего её, и относится к каждому то, что ему подобает — из религии, знания, красоты, кротости или превосходства среди своей группы, а противоположное — к противоположному.
19 - Глава о зелёном цвете во сне и о зелёном саде
7010 - Рассказал нам Абдуллах ибн Мухаммад аль-Джуфи, рассказал нам аль-Харами ибн Умара, рассказал нам Курра ибн Халид, от Мухаммада ибн Сирина: сказал Кайс ибн Убад: я был в кругу, в котором находились Саад ибн Малик и Ибн Умар. Мимо прошёл Абдуллах ибн Салям, и они сказали: «Это человек из числа обитателей Рая». Я сказал ему: «Они сказали то-то и то-то». Он ответил: «Пречист Аллах! Не подобало им говорить то, о чём у них нет знания. Я лишь видел во сне, будто столб был поставлен в зелёном саду и водружён в нём, а на его верхушке — рукоять, а внизу его — прислужник (минсаф — это слуга). И было сказано: «Поднимись». Я поднялся, пока не ухватился за рукоять, и рассказал это Посланнику Аллаха ﷺ. Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Умрёт Абдуллах, держась за надёжную рукоять»».
Его слово («Глава о зелёном цвете во сне и о зелёном саде»): слово «аль-худр» — с даммой над «ха» и сукуном над «дад» (обе буквы точечные) — множественное число от «ахдар», то есть известный цвет, применяемый к одежде и прочему. В риваяте ан-Насафи встречается форма «аль-худра» с сукуном над «дад» и с добавлением «та марбута» в конце, и так же в риваяте Абу Ахмада аль-Джурджани и в некоторых шархах.
Сказал аль-Кайравани: сад, растения которого неизвестны, толкуется как ислам — из-за его свежести и прекрасного цветения. Также он толкуется как всякое достойное место. Иногда его толкуют как Мусхаф, книги знания, учёного и тому подобное.
Его слово («рассказал нам аль-Харами»): с двумя огласованными фатхой неточечными буквами — это имя в форме нисбы, разъяснение которого уже приводилось ранее.
Его слово («от Мухаммада ибн Сирина, сказал Кайс ибн Убад»): пропуск второго «сказал» по обычаю его опущения — ошибка. Подразумевается: «от Мухаммада ибн Сирина, что он сказал: сказал Кайс». В риваяте Ибн Ауна, как будет приведено после двух глав, от Мухаммада — то есть Ибн Сирина — сказано: «рассказал мне Кайс ибн Убад», с даммой в начале, лёгким («мухаффаф») «ба» и «даль» в конце. Упоминание его уже приводилось в достоинствах Абдуллаха ибн Саляма в связи с этим хадисом, и приводился ещё один его хадис в толковании суры «Хадж» и в рассказе о битве при Бадре. У аль-Бухари нет от него ничего, кроме этих двух хадисов. Он — басриец, таби‘ин, надёжный передатчик, крупный, имевший [некоторое] соприкосновение [с эпохой сподвижников], прибывший в Медину во времена халифата Умара. Ошибся тот, кто причислил его к сподвижникам.
Его слово («я был в кругу») — «халька» с фатхой в начале и сукуном над «лям».
Его слово («в нём Саад ибн Малик») — то есть Ибн Аби Ваккас, а Ибн Умар — это Абдуллах ибн Умар ибн аль-Хаттаб.
Его слово («мимо прошёл Абдуллах ибн Салям») — это известный сподвижник израильского происхождения, а имя его отца — «Салям» с лёгким «лям» по единогласному мнению. Разъяснение его родословной уже приводилось в его достоинствах в книге достоинств сподвижников. В риваяте Ибн Ауна, приведённом ранее в достоинствах, сказано: «Я сидел в мечети Медины, и вошёл человек, на лице которого был след смирения, и они сказали: «Это человек из числа обитателей Рая»». Муслим добавляет из этого же пути: «Я был в Медине среди людей, среди которых были некоторые сподвижники Посланника Аллаха ﷺ, и пришёл человек, на лице которого был след смирения».
Его слово («и сказали: это человек из числа обитателей Рая») — в риваяте Ибн Ауна, на которую указано у Муслима, сказано: «И сказал некто из людей: «Это человек из числа обитателей Рая», — и повторил это трижды». А в риваяте Хараши — с фатхой над «ха» точечным, «ра» и «шин» точечным — ибн аль-Хурр — с даммой над «ха» и удвоением «ра», обе неточечные — аль-Фаззари, также у Муслима: «Я сидел в кругу в мечети Медины, и в нём был старец прекрасного облика — это был Абдуллах ибн Салям, — и он стал рассказывать им прекрасный рассказ. Когда он встал, люди сказали: «Кому приятно посмотреть на человека из числа обитателей Рая, пусть посмотрит на этого»».
В риваяте ан-Насаи из этого же пути: «И пришёл старец, опирающийся на свою палку», — и далее приводится подобное. Совмещение между ними — в том, что это две истории, случившиеся с двумя разными людьми, как будто он был на собрании, где рассказывал, как в риваяте Хараши: когда он встал, уходя, он прошёл мимо круга, в котором были Саад ибн Аби Ваккас и Ибн Умар, и при этом присутствовал Кайс ибн Убад, как в его риваяте. И каждый из Хараши и Кайса последовал за Абдуллахом ибн Салямом, вошёл к нему в дом и спросил его, и он ответил ему. Отсюда и различие в ответе — прибавлением и убавлением, — как я разъясню, независимо от того, было ли время их встречи с Абдуллахом ибн Салямом одним и тем же или разным.
Его слово: («Я сказал ему: они сказали то и то»). В риваяте Ибн Аун у Муслима разъяснено, что сказавшим это был один человек, и там же есть дополнение, текст которого таков: «Затем он вышел, и я последовал за ним, и он вошёл в свой дом, и я вошёл, и мы побеседовали. Когда он расположился ко мне, я сказал ему: когда ты вошёл прежде, некий человек сказал то и то». Как будто он приписал слова группе людей, хотя произнёс их один человек, поскольку остальные были довольны этим и молчаливо согласились. В риваяте Хараши: «Я сказал: клянусь Аллахом, я непременно последую за ним и непременно узнаю место его дома. Он пошёл, пока не вышел из Медины, затем вошёл в свой дом. Я попросил у него разрешения войти, и он разрешил мне, и сказал: «Какая у тебя нужда, сын брата моего?» Я сказал: «Я слышал, как люди говорят...»» — и далее приводится прежний текст, и там сказано: «И мне понравилось быть с тобой». Этот рассказ отсутствует в риваяте ан-Насаи, а у него сказано: «Когда он завершил свою молитву, я сказал: эти люди утверждают...».
Его слово: (Он сказал: «Пречист Аллах! Не подобало им говорить то, о чём у них нет знания») — разъяснение смысла этого было приведено ранее подробно в «Достоинствах». В риваяте Хараши сказано: он сказал: «Аллах лучше знает обитателей Рая, и я расскажу тебе о том, из-за чего они это сказали», и далее упомянул сновидение. Это подтверждает вероятность того, что он осудил их за категоричное утверждение, но не осудил само сообщение о том, что он из числа обитателей Рая. Таково поведение того, кто внимателен к себе, богобоязнен и смиренен. В риваяте ан-Насаи сказано: «Рай принадлежит Аллаху, Он вводит в него, кого желает», а Ибн Маджа добавил в этом же изводе: «Хвала Аллаху».
Его слово: («Поистине я видел, будто столб был поставлен в зелёном саду») — в риваяте Ибн Аун разъяснено, что столб был посреди сада, но сад в этом риваяте не описан. Ранее в «Достоинствах» из риваята Ибн Аун приводилось: «Я видел, будто я в саду», и там упомянуто о его обширности и зелени. Аль-Кирмани сказал: возможно, что под садом подразумевается всё, что связано с религией, под столбом — пять столпов, а под крепкой ручкой — вера.
Его слово: (فَنُصِبَ فِيهَا — «и был он воздвигнут там») — с даммой на «нун» и кясрой на «сад», после которой стоит «ба». А в риваяте аль-Мустамли и аль-Кушмихани — «قَبَضْتُ» («я схватил») — с фатхой на «каф» и на «ба», после которой стоит покойная «дад», а затем «та» первого лица.
Его слово: («А на верху его была ручка») — в риваяте Ибн Аун: «А на верху столба была ручка», а в его же риваяте в «Достоинствах»: «А посреди него — железный столб, низ которого в земле, а верх его в небе, и на верху его — ручка». Отсюда становится ясно, что местоимение в словах «на верху его» относится к столбу, а слово «столб» — мужского рода, но здесь как будто оно употреблено в женском роде с учётом слова «опора» (الدعامة).
Его слово: («А внизу его был минсаф») — разъяснение огласовки этого слова было приведено ранее в «Достоинствах».
Его слово: («А минсаф — это слуга») — это вставка в самом хадисе, являющаяся толкованием от Ибн Сирина, на что указывают его слова в риваяте Муслима: «И пришёл ко мне минсаф». Ибн Аун сказал: «Минсаф — это слуга», и он сказал: «взял меня за одежду сзади», и описал, что тот поднял его сзади своей рукой.
Его слово: (فَرَقِيتُ — «и я поднялся») — с кясрой на «каф» согласно наиболее правильному произношению. («И я держался за ручку») — в риваяте «Достоинств» добавлено: «И я поднимался, пока не оказался на самом верху его, взялся за ручку и держался за неё, и я проснулся, а она была в моей руке». А в риваяте Хараши сказано: «...пока он не привёл меня к столбу, верх которого в небе, а низ его в земле, и на верху его кольцо. Он сказал мне: «Поднимись наверх этого». Я сказал: «Как я поднимусь?» Тогда он взял меня за руку и подбросил меня (زَجَلَ بِي, через «заль» и «джим», то есть поднял меня), и вот я оказался держащимся за кольцо. Затем ударили по столбу, и он упал, а я остался держащимся за кольцо, пока не наступило утро».
И в риваяте Хараши также есть дополнение в начале сна, текст которого таков: «Поистине, пока я спал, вдруг пришёл ко мне человек и сказал мне: «Встань». Он взял меня за руку, и я пошёл с ним, и вот я оказался на большой дороге (بِجَوَادٍّ, через «джим» и удвоенное «даль» — множественное число от «джадда», то есть проторённая дорога) слева от меня».