«...упомянул о недостатке ваших умов, поэтому и ваше свидетельство таково: ведь свидетельство женщины равно половине свидетельства [мужчины]»». Конец [хадиса]. И Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему возвращение и прибежище, и Он — Тот, к Кому обращаются за помощью, и на Него упование.
Два вопроса, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) передаёт только автор [Муслим] (да помилует его Аллах Всевышний) один^(1).
(Второй вопрос): о его выведении [из различных источников]:
Его вывели: (автор) здесь, в «Книге веры» [36/250], (ат-Тирмизи) (2613), (Абу Йаля) в своём «Мусанаде» (6585), (Ибн Хузайма) в своём «Сахихе» (1000 и 2461), (Ибн Манда) в «Книге веры» (675, 676 и 677), (Абу Нуайм) в «Мустахрадже» (243) и в «Хилье» (2/69), (ат-Тахави) в «Мушкиль аль-асар» (2728). И Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему возвращение и прибежище.
«Я хочу только исправления, насколько это в моих силах, и упование моё лишь на Аллаха, на Него я уповаю и к Нему обращаюсь».
(37) — (Глава о применении названия «неверие» к тому, кто оставил молитву)
По непрерывному иснаду, восходящему к имаму Муслиму ибн аль-Хаджжаджу (да помилует его Аллах Всевышний), упомянутому в начале книги, он сказал:
[251] (81) — (Передали нам Абу Бакр ибн Абу Шейба и Абу Курайб, они сказали: передал нам Абу Муавия от аль-Амаша, от Абу Салиха, от Абу Хурайры, который сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Когда сын Адама читает аят о земном поклоне и совершает поклон, шайтан отдаляется, плача, говоря: о горе ему! — а в риваяте Абу Курайба: о горе мне! — сыну Адама было велено совершить поклон, и он совершил его, и ему — Рай, а мне было велено совершить поклон, но я отказался, и мне — Огонь»).
Передатчики этого иснада: их шесть:
1 — (Абу Бакр ибн Абу Шейба) — это Абдуллах ибн Мухаммад ибн Абу Шейба, упомянутый недавно.
2 — (Абу Курайб) — это Мухаммад ибн аль-Аля аль-Хамдани аль-Куфи, надёжный, хафиз [10] (умер в 247 г.) (входит во все шесть сводов), упомянут прежде в «Книге веры» 4/117.
3 — (Абу Муавия) — это Мухаммад ибн Хазим ад-Дарир, упомянутый недавно.
4 — (аль-Амаш) — Сулейман ибн Михран, упомянутый перед [этой] главой.
5 — (Абу Салих) — Заквван ас-Саммам, упомянутый перед [этой] главой.
6 — (Абу Хурайра) (да будет доволен им Аллах) — упомянутый в предыдущей главе. И Аллах Всевышний знает лучше.
Тонкости этого иснада:
1 — (Среди них): что этот иснад — из «пятизвенных» [иснадов] автора (да помилует его Аллах Всевышний).
2 — (Среди них): что его шейх Абу Курайб — один из девяти [передатчиков], от которых составители шести основных сводов передают без посредника, и они уже упоминались неоднократно.
3 — (Среди них): что все его передатчики — передатчики [признанные] всей общиной, кроме его шейха Абу Бакра, от которого не передавал ат-Тирмизи.
4 — (Среди них): что этот иснад — сплошь куфийский по надёжным передатчикам, кроме Абу Салиха и Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), которые оба — мединцы.
5 — (Среди них): что этот иснад — сплошь по куньям, кроме аль-Амаша, который известен по прозвищу.
6 — (Среди них): что в нём собрались передатчики, которые наиболее достоверны в передаче от своих шейхов: Абу Муавия — в передаче от аль-Амаша, а он — от Абу Салиха, а он — от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах).
7 — (Среди них): что в нём есть передача одного последователя (табиина) от другого последователя: аль-Амаш от Абу Салиха.
8 — (Среди них): что его сподвижник [Абу Хурайра] — наиболее памятливый из передавших хадис в его время (да будет доволен им Аллах). И Аллах Всевышний знает лучше.
Разбор хадиса:
(От Абу Хурайры) (да будет доволен им Аллах), что он (сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Когда сын Адама читает [аят] земного поклона) то есть аят о земном поклоне, (и совершает земной поклон) — ас-Самин аль-Халаби (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: земной поклон в языке — это смирение и покорность, а предел его — положение лба на землю. Ибн ас-Саккит сказал: это — склонение. Зейд аль-Хайль сказал (размером тавиль):
«В скоплении, где теряются пегие [кони] среди его окраин, — ты видишь холмы, склонившимися перед копытами».
То есть покорными; «аль-укм» — это малые горы; он назвал их «склонившимися» перед копытами из-за того, что копыта одолевают их и они не могут им противиться, то есть копыта попирают землю, и он представил воздействие холмов от копыт как земной поклон. А другой сказал (размером мутакариб):
«Излишки своих поводьев они склонили — поклоном христиан перед своими священниками».
И [ас-Самин] сказал: Абу Убайда сказал: и продекламировал мне бедуин из бану Асад:
«И сказали ему: склонись перед Лейлой — и он склонился».
То есть верблюд склонил голову из-за неё. А «дирхемы аль-асджад» — это дирхемы, на которых изображения, которым они [люди] поклонялись. Поэт сказал (размером камиль):
«Из вина чистого, ароматного, украшенного, — принёс его [торговец] подобным дирхемам аль-асджад»^(1).
Слово «саджада» также применяется к склонению: говорят «саджадат ан-нахля» — то есть пальма наклонилась, «саджадат ан-нака» — верблюдица опустила голову. Ибн ас-Саккит сказал: «асджада-р-раджулю» — если человек наклонил голову, а «саджада» — если он положил лоб на землю. Ибн Дурайд сказал: изначальный смысл «сужуд» — это продолжительный взгляд с наклоном к земле.
Аль-Куртуби сказал: итог таков, что изначальный смысл земного поклона — это покорность, и эти состояния были названы «поклонами», потому что они, как правило, сопровождают покорность; затем в шариате это стало обозначать положение лба на землю определённым образом. А земной поклон, упомянутый в этом хадисе, — это поклон чтения [Корана], согласно словам: «когда сын Адама читает [аят] земного поклона и совершает поклон»^(2).
(Отдаляется) — в форме действительного залога. Ат-Тыби (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: то есть удаляется; и всякий, кто отклоняется в сторону, — тот «отдаляющийся» («мутазиль»); отсюда была названа секта аль-адлия «мутазилитами» («отдаляющимися»). И передаётся, что аль-Хасан аль-Басри (да помилует его Аллах Всевышний) однажды рассуждал со своими товарищами о каком-то вопросе основ веры, и группа его товарищей возразила ему; когда же аль-Хасан встал со своего собрания, возражавшие отошли в сторону и стали рассуждать по этому вопросу в противоречии со словами аль-Хасана. Когда же аль-Хасан вернулся и увидел их сидящими в стороне, он сказал: «кто эти отдалившиеся (аль-мутазиля)?» А в другой версии: когда их возражения аль-Хасану повторились, он сказал им: «отдалитесь («иътазилю») от нас». Конец слов ат-Тыби^(1).
(Шайтан) — аль-Абби (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: наиболее очевидно, что «шайтан» здесь — это Иблис, судя по словам «а я отказался»; и он сказал: не исключено, что его плач — реальный, поскольку он есть тело, но это не происходит с ним постоянно, потому что «когда» («иза») не относится к словам всеобщности. Конец^(2).
Аль-Куртуби сказал: и плач Иблиса, упомянутый в хадисе, — это не раскаяние в грехе и не отказ от него, а лишь [проявление] крайней зависти и злобы, и его боль от того, что кто-то из потомков Адама (мир ему) вошёл в Рай и спасся посредством того же самого, из-за чего сам он [Иблис] совершил грех непослушания; и это подобно тому, что случается с ним при азане, при икаме и в день Арафы, как будет разъяснено в своём месте — если пожелает Аллах Всевышний^(3).
[Примечание]: ас-Самин аль-Халаби (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: «шайтан» — это мятежный из джиннов. А Абу Убайда сказал: «шайтан» — имя для всякого упорного, дерзкого существа из джиннов, людей и животных; и оно может применяться к всякой порочной силе в человеке, как передаётся: «зависть — шайтан, и гнев — шайтан», потому что оба они происходят от него.
И разошлись знатоки языка относительно его происхождения: большинство из них сказали: оно образовано от «шатана — йаштуну», то есть «был далёк», — потому что он далёк от милости Аллаха Всевышнего; и они процитировали (размером вафир):
«Далёкая [дорога] удалила от тебя Суад — и она отдалилась, а сердце оставалось у неё в залоге».
А другой сказал (размером хафиф):
«Всякий мятежный, который не подчинился ему, он связал его — а затем его бросают в тюрьму и в оковы».
И передал Сибавейх: «ташайтана» — то есть «поступил, как поступают шайтаны»; всё это указывает на то, что слово произведено от «шатана» — из-за сохранения буквы «нун» и выпадения «алифа» в изменяемых формах слова, а его форма при этом — «фай‘аль».
И говорят также, что оно произведено от «шата — йашиту», то есть «взбушевался» и «прорвался»; и, без сомнения, этот смысл присутствует в нём, и на этом основании они посчитали, что слово производно от этого корня, но не слышано в...
(4) Я не встречал того, кто привёл бы этот [хадис в своём сборнике]....его формы, кроме как с сохранённой буквой «нун» и опущенным «алифом», как было указано ранее, и его модель по этому — «фа‘лян». Из двух мнений следует его склоняемость либо несклоняемость, если оно употреблено как имя собственное. Если же оно не употреблено как имя собственное, то оно склоняется безусловно, поскольку одним из условий несклоняемости прилагательного по форме «фа‘лян» является невозможность образования от него формы женского рода с «та». А это слово образует такую форму, и говорят: «шайтана» (شيطانة). Конец [цитаты] (1).
Его слово («плачет», يبكي) — предложение, стоящее в позиции обстоятельства образа действия (хал) от субъекта действия «удалился» (اعتزل). То же самое касается слова («говорит», يقول) — оба они являются обстоятельствами образа действия, следующими друг за другом либо вложенными одно в другое.
(«О горе ему!», يا ويله) — призывание горя. Основа этого слова — «вай» (وي), соединённое с «ляху» (له). А «горе» (الويل) означает печаль и гибель — это слово произносится в отношении того, кто попал в беду. Смысл обращения здесь: «о моя печаль, о моя гибель, явись, ибо настало твоё время», как если бы он призывал её из-за случившегося с ним ужасного дела — раскаяния из-за отказа от земного поклона Адаму, мир ему. И, возможно, призывание горя [здесь] — выражение скорби по утраченной почести, а также постигших [его] проклятия, изгнания и обездоленности в обоих мирах, а также зависти к тому, что досталось сыну Адама из близости, почести и успеха в обоих мирах (2).
Ан-Навави, да помилует его Аллах Всевышний, сказал: его слово «о горе ему!» относится к правилам речевого этикета, а именно: когда в передаче речи от другого лица встречается нечто дурное, требующее по смыслу передачи возвращения местоимения к самому говорящему, передающий отвращает местоимение от самого себя, оберегаясь от того, чтобы приписывать дурное самому себе. Конец [цитаты] (3).
Его слово («а в риваяте Абу Курайба») — этим он хотел разъяснить расхождение между двумя своими шейхами. Абу Бакр в своём риваяте сказал: «о горе ему» (يا ويله) — с местоимением третьего лица, тогда как Абу Курайб в своём риваяте сказал: («о горе мне», يا ويلي) — с местоимением первого лица (говорящего). С точки зрения языка в его «лям» допустимо и открытие, и закрытие [огласовки], как и в подобных случаях (4).
В «Мухтасаре» аль-Куртуби к «Сахиху» Муслима встречается формулировка: «о горе мне!» (يا ويلتا), и аль-Куртуби сказал: «алиф» здесь указывает на скорбный плач и выражение горя. Конец [цитаты] (5).
(«Сыну Адама было велено совершить земной поклон», أُمر ابن آدم بالسجود) — глагол построен в форме страдательного залога. («И он совершил поклон», فسجد) — то есть в подчинении велению Аллаха ﷾ ему. («Ему — Рай», فله الجنة) — то есть в награду за подчинение Его велению.
(«А мне было велено совершить земной поклон», وأمرت بالسجود) — глагол также построен в форме страдательного залога, то есть Аллах Всевышний повелел мне совершить земной поклон Адаму, мир ему, вместе с почтенными ангелами, мир им. («Но я отказался», فأبيت) — то есть я не выполнил того, что было мне велено. Аль-Файюми, да помилует его Аллах Всевышний, сказал: «отказался» — «аба» — «йа’ба» — «ибаа’» (с кясрой и долготой), и «ибаа’а»: воспротивился, — [действующее лицо] «абин» и «абийй» по формам «фа‘иль» и усиленной «фа‘иль», и «та’абба» — подобно этому. Его образование является отклонением от нормы, поскольку модель «фа‘аля — йаф‘алу» (с двумя фатхами) [обычно] имеет гортанный звук во второй или третьей корневой букве, а из [глаголов] с гортанным звуком в первой корневой букве в этой модели не встречается ничего, кроме «аба — йа’ба» и «адда — йа‘адду» в одном из говоров, и «асса-ш-ша‘ру йа’ассу»: если волосы стали густыми и переплелись; и, возможно, встречается это и в других случаях — говорят: «вадда — йудду» в одном из говоров. Что касается говора [племени] тайй в модели «насия — йанса», когда они меняют местами [буквы] и говорят «наса — йанса», то это стяжение. Конец [цитаты] (1).
Ибн Сида передал от некоторых [арабов] форму «абийа — йа’ба», подобную «насийа — йанса». А Ибн Джинни и автор «аль-Камус» передали форму «аба — йа’би», подобную «зараба — йазрибу». В соответствии с этим допустимо, что «аба — йа’ба» (с фатхой в обеих формах) образовано из смешения двух говоров, то есть говорящий взял прошедшее время из одного говора, а настоящее время — из другого. Конец [цитаты] (2).
Ас-Самин аль-Халяби, да помилует его Аллах Всевышний, сказал: «отказ» (الإباء) — это воспротивление. Поэт сказал [размер тавиль]:
«Либо они скажут: мы отказались… а худшее из положений достоинства — отказ».
Он сказал: известная форма — «аба — йа’ба» с фатхой в обеих формах, тогда как по аналогии следовало бы кясра срединной согласной настоящего времени. Поэтому некоторые учли это и огласовали кясрой букву спряжения [настоящего времени], сказав: «ти’би» и «ни’би». Некоторые сказали: поскольку «алиф» подобна гортанным буквам, из-за неё была поставлена фатха на срединную согласную настоящего времени. Некоторые сказали: «аба — йа’ба» с фатхой в обеих формах, тогда как по аналогии следовало бы кясра срединной согласной настоящего времени, и передана была форма «абийа — йа’ба» с кясрой в прошедшем времени и фатхой в настоящем, и это соответствует аналогии. Отсюда допустимо, что тот, кто сказал «аба — йа’ба» с фатхой в обеих формах, воспользовался формой настоящего времени того, кто сказал «абийа» с кясрой, и это относится к смешению [говоров], подобно «рякина — йарканну» и подобным ему. Конец слов ас-Самина с сокращением (3).
(«Мне же — Огонь», فلي النار) — то есть Огонь стал обязателен для меня по причине отказа от подчинения велению. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище, и на Него упование, и на Него надежда.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) передан только составителем [«Сахиха»], да помилует его Аллах Всевышний.
(Второй вопрос): о его источниках.
Его привёл (составитель) здесь, в «Книге веры» [37/251 и 252] (81); (Ибн Маджа) в «Книге молитвы» (1052); (Ибн Хузайма) в своём «Сахихе» (549); (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (2759); (Ахмад) в своём «Мусаде» (2/443); (Абу Аваана) в своём «Мусаде» (1/521); (Абу Ну‘айм) в своём «Мустахрадже» (1/159); (аль-Багави) в «Шарх ас-сунна» (653). И Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах.
1 — (Из них): разъяснение того, что название «неверие» применяется к тому, кто оставил молитву, и в этом заключается причина, по которой составитель, да помилует его Аллах Всевышний, привёл этот хадис в «Книге веры», поскольку он указывает на противоположность веры — неверие.
2 — (Из них): разъяснение достоинства земного поклона Аллаху Всевышнему, поскольку он становится причиной вхождения в Рай.
3 — (Из них): разъяснение зловредности высокомерия и отказа от повеления Аллаха Всевышнего, ибо это является причиной лишения Рая и вхождения в Огонь. Составитель, да помилует его Аллах Всевышний, привёл со слов Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах) от Пророка ﷺ, что он сказал: «Не войдёт в Рай тот, в чьём сердце есть высокомерие весом в пылинку». Один человек сказал: «Поистине, человек любит, чтобы его одежда была красивой и его обувь была красивой». Он сказал: «Поистине, Аллах прекрасен и любит красоту. Высокомерие — это отвержение истины и презрение к людям».
4 — (Из них): в этом хадисе содержится указание на слова Аллаха ﷾: «И вот Мы сказали ангелам: «Падите перед Адамом!» Они пали, кроме Иблиса. Он отказался, возгордился и стал одним из неверующих» (34) [Корова, 34].
Кади Ийяд сказал: комментаторы [Корана] сказали: земной поклон ангелов Адаму, мир ему, был лишь приветствием, а не поклонением ему, и был подчинением Аллаху Всевышнему. Как упоминалось ранее, земной поклон в качестве приветствия был некогда дозволен. Об этом же говорится в словах Всевышнего: «и пали перед ним, совершив земной поклон» [Йусуф, 100] — то есть перед Юсуфом, мир ему; либо, по другому мнению, перед Аллахом ﷾, и местоимение «ему» относится к Нему Всевышнему.
Также было сказано: Аллах Всевышний повелел им совершить земной поклон Адаму, мир ему, чтобы явить его превосходство над ними, поскольку ангелы полагали, что никто не превзойдёт их. И было сказано: это смысл слов Всевышнего: «и то, что вы скрывали» [Корова, 33] — это передано от Катады: когда Аллах Всевышний создал Адама, мир ему, и научил его именам того, чего они не знали, стало ясно им, что он знает больше них; а когда Он повелел им совершить перед ним земной поклон, стало явным его превосходство над ними. Конец [цитаты] (1).
Абу Абдуллах аль-Куртуби в своём «Тафсире» сказал: люди разошлись во мнениях относительно того, каким образом совершался земной поклон ангелов Адаму, мир ему, после того как они согласились в том, что это не был поклон обожествления. Большинство сказало: это было повелением ангелам положить лбы на землю, подобно обычному земному поклону в молитве, поскольку это — очевидный смысл земного поклона согласно обычаю и шариату. В соответствии с этим было сказано: этот земной поклон был почтением Адаму и проявлением его превосходства, а также подчинением Аллаху Всевышнему, и Адам был подобен кыбле для нас. А смысл слова «Адаму» — «в сторону Адама», подобно тому как говорят «молись к кыбле» (صلّ للقبلة), то есть «в сторону кыблы». А некоторые сказали: этот земной поклон не был тем обычным земным поклоном, что совершается сегодня и заключается в положении лба на землю, но оставался в первоначальном языковом значении, то есть: смиритесь перед Адамом и признайте его превосходство, — и они совершили земной поклон, то есть подчинились тому, что им было велено.
Также существует разногласие: было ли это падение ниц уделом только Адама (мир ему), так что земной поклон не дозволен никому из творений вообще, а только Аллаху Всевышнему, или же он оставался дозволенным до времени Йакуба (мир ему), исходя из слов Всевышнего: «Он возвысил своих родителей на престоле, и они пали перед ним ниц» (Йусуф: 100), — и это было последним случаем, когда земной поклон дозволялся творениям? Большинство склоняется к тому, что это оставалось дозволенным до эпохи Посланника Аллаха ﷺ, и что его сподвижники сказали ему, когда перед ним пали ниц дерево и верблюд: «Мы более достойны поклоняться тебе, чем дерево и убежавший верблюд», на что он ответил им: «Не подобает падать ниц ни перед кем, кроме Аллаха, Господа миров». Ибн Маджа в своих «Сунан» и аль-Бустиʼ в своём «Сахихе» передают от Абдуллаха ибн Абу Авфы (да будет доволен им Аллах), что когда Муʻаз прибыл из Шама, он совершил земной поклон перед Пророком ﷺ. Тот спросил: «Что это, о Муʻаз?» Он ответил: «Я приехал в Шам и увидел, как они падают ниц перед своими епископами и патриархами, и мне захотелось поступить так же с тобой». Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Не делайте этого, ибо если бы я велел кому-либо падать ниц не перед Аллахом, я велел бы женщине падать ниц перед своим мужем. Клянусь Тем, в Чьей руке душа Мухаммада, женщина не исполнит долг перед своим Господом, пока не исполнит долг перед своим мужем; и если бы он попросил её саму, даже сидящую на седле, она не должна была бы отказывать ему» — это формулировка Ибн Маджи.
Аль-Куртуби сказал: смысл слова «القتب» (седло) в том, что у арабов было трудно найти кресло для родов, поэтому они сажали своих женщин на седло во время родов.
Он сказал: этот запрещённый земной поклон стал у невежественных суфиев обычаем во время их радения (самаʻ), при входе к своим шейхам и при испрашивании прощения. Один из них, когда его охватывает состояние, как он полагает, падает ниц перед старшим по возрасту из невежества, будь то в сторону кыблы или иначе — из своего невежества, и заблудились их усердия, и тщетны их деяния. Конец слов аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах Всевышний), и это весьма полезное разъяснение, а Аллах Всевышний знает лучше.
5 — (Из их числа): то, что сказал ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах Всевышний): цель Муслима (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) в приведении этих двух хадисов — то есть этого хадиса Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) и хадиса Джабира (да будет доволен им Аллах), следующего за ним, — здесь в том, что среди деяний есть такие, оставление которых обязывает неверие, будь то по существу, либо по названию.
Что касается неверия Иблиса по причине земного поклона, то оно взято из слов Аллаха Всевышнего: «И вот Мы сказали ангелам: «Падите ниц перед Адамом!» Они пали ниц, кроме Иблиса. Он отказался и возгордился и стал одним из неверующих (34)». Большинство сказало: смысл этого — «и был в знании Аллаха Всевышнего одним из неверующих», а некоторые сказали: «и стал одним из неверующих», подобно словам Всевышнего: «И разлучила их волна, и стал он одним из утопленных» (Худ: 43).
Что касается оставившего молитву, то если он отрицает её обязательность, то он неверующий по единогласному мнению мусульман, вышедший из религии ислама, — за исключением того, кто недавно принял ислам и не общался с мусульманами столько времени, за которое до него дошла бы обязательность молитвы. А если он оставил её из лени, при убеждённости в её обязательности, как это бывает у многих людей, то учёные разошлись во мнениях по этому вопросу, и разъяснение этого будет приведено далее, а Аллах Всевышний знает лучше.
6 — (Из их числа): что сторонники Абу Ханифы (да будет доволен ими Аллах) приводили в качестве доказательства его слова: «Сыну Адама было велено падать ниц» на то, что земной поклон при чтении Корана обязателен, тогда как согласно мнению Малика, аш-Шафии и многих других он является сунной. Они ответили на это следующими доводами:
[Первый]: то, что называние этого повелением исходит лишь из речи Иблиса, и в этом нет довода. Если скажут: «Пророк ﷺ передал это и не отверг», —
мы скажем: он передавал и другие слова неверующих, не опровергая их в момент передачи, хотя они ложны.
[Второй довод]: имеется в виду повеление рекомендательное, а не обязывающее.
[Третий]: имеется в виду соучастие в самом действии земного поклона, а не в обязательности его, — и Аллах Всевышний знает лучше. Так сказал ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах Всевышний).
Собиратель (да простит его Аллах Всевышний) говорит: тебе не сокрыта слабость первого довода, а третий довод — наиболее близкий к истине, вдумайся, и Аллах Всевышний знает лучше.
Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал, суть чего такова: аргументация ханафитов этим на обязательность земного поклона при чтении Корана в том, что Иблис проявил непослушание, оставив то, что было ему велено, — земной поклон, — за что был осуждён и проклят, а сын Адама подчинился, совершив это, за что был похвалён и вознаграждён Раем. Если бы он оставил это, то проявил бы непослушание, поскольку земной поклон — один вид, из чего следует, что земной поклон обязателен.
Большинство же считает, что это рекомендуемое действие и достоинство, а не обязательность, и отвечают на слова ханафитов тем, что осуждение и проклятие Иблиса были не только из-за оставления земного поклона, но из-за оставления его из упорства перед Аллахом ﷾, гордыни и признания глупым Его повеления, и этим он стал неверующим, а не оставлением исполнения земного поклона как такового. Разве не видишь ты слов Всевышнего, сообщающего об этом: «Он отказался и возгордился и стал одним из неверующих» (аль-Бакара: 34), и Его слов: «Я не стану падать ниц перед человеком, которого Ты создал из сухой звонкой глины, из чёрной грязи, придав ей форму» (аль-Хиджр: 33), и Его слов: «Я лучше него: Ты создал меня из огня, а его создал из глины» (аль-Аʻраф: 12)?
Допустим, что он был осуждён за оставление земного поклона, но мы не допускаем, что земной поклон — один вид, ведь некоторые толкователи говорили: земной поклон, который Аллах Всевышний повелел ангелам, был лишь наклонением головы перед Адамом (мир ему) в знак приветствия ему, а земной поклон при чтении Корана — это положение лба на землю особым образом.
Допустим, что это один вид, но он разделяется в зависимости от отнесения и различается по этому признаку, так что допустимо повелеть одним из них и запретить другой, подобно тому, как повелевается земной поклон перед Аллахом Всевышним и запрещается земной поклон перед идолом. То, что было повелено ангелам в виде земного поклона перед Адамом, запрещено его потомству, как это запрещено и нам. Как же можно делать вывод об обязательности одного из них на основании обязательности другого? Разъяснение этого вопроса будет приведено далее в главах о земном поклоне при чтении Корана, если пожелает Аллах Всевышний.
(Четвёртый вопрос): о разногласии учёных относительно решения о том, кто оставляет молитву:
Два имама — Малик и аш-Шафии (да будет милостив к ним Аллах Всевышний), а также большинство из числа предшественников и последующих учёных считают, что он не становится неверующим, но становится нечестивцем, и его призывают к покаянию; если он покается — хорошо, а если нет — мы убиваем его в качестве наказания (хадд), подобно женатому прелюбодею, но убивают его мечом.
А группа предшественников считала, что он становится неверующим, и это передаётся от Али ибн Абу Талиба (да будет доволен им Аллах), и это одна из двух риваятов от Ахмада ибн Ханбаля (да будет милостив к нему Аллах Всевышний), и так сказали Абдуллах ибн аль-Мубарак и Исхак ибн Рахавайх, и это один из взглядов некоторых сторонников аш-Шафии (да будет милостив к нему Аллах Всевышний).
А Абу Ханифа, группа куфийцев и аль-Музани, ученик аш-Шафии (да будет милостив к ним Аллах Всевышний), считали, что он не становится неверующим и не подлежит убиению, но подвергается наказанию (тазир) и заключению в тюрьму, пока не совершит молитву.
Те, кто утверждал о его неверии, приводили в доказательство очевидный смысл упомянутого второго хадиса и сравнение со словом единобожия.
Те, кто говорил, что его не убивают, приводили в доказательство хадис: «Не дозволена кровь мусульманина, кроме как по одной из трёх причин…» — и в нём не упомянута молитва.
Большинство приводило в доказательство того, что он не становится неверующим, слова Всевышнего: «Поистине, Аллах не прощает придания Ему сотоварищей, но прощает все остальные грехи, кому пожелает» (ан-Ниса: 48), и слова его ﷺ: «Кто скажет: «Нет божества, кроме Аллаха», войдёт в Рай; кто умрёт, зная, что нет божества, кроме Аллаха, войдёт в Рай, и не встретит Аллаха Всевышнего раб с этими двумя словами без сомнения так, чтобы быть отстранённым от Рая», и хадис: «Аллах запретил огню [касаться] того, кто сказал: «Нет божества, кроме Аллаха»», и прочее подобное.
Они привели в качестве довода на его убиение слово Всевышнего: «Если же они покаются, будут совершать молитву и выплачивать закят, то отпустите их» [ат-Тавба: 5], а также слово Пророка ﷺ: «Мне велено сражаться с людьми, пока они не скажут: «Нет божества, кроме Аллаха», не станут совершать молитву и выплачивать закят. Если они сделают это, то защитят от меня свою кровь и своё имущество». А слова Пророка ﷺ: «Между рабом и неверием — оставление молитвы» они истолковали в том смысле, что оставлением молитвы человек заслуживает наказание, полагающееся неверному, то есть смерть, либо это относится к тому, кто считает молитву необязательной, либо это указывает на то, что оставление молитвы может привести к неверию, либо на то, что его поступок подобен поступку неверных. Так сказал ан-Навави, да помилует его Всевышний Аллах.
Составитель (да простит его Всевышний Аллах) говорит: этот вопрос требует детализации, ибо не всякий, кто оставляет молитву, становится неверным в том смысле, что выходит из религии и подлежит вынесению постановления об отступничестве. Напротив, представляется верным, что оставляющий молитву не становится неверным, выходящим из религии, если только он не отрицает её обязательность, либо не оставляет её полностью, либо не упорствует в её оставлении, даже если это доведёт до его убиения. Я видел, что шейх уль-ислам Ибн Таймийя, да помилует его Всевышний Аллах, произвёл прекрасную детализацию этого вопроса. В ходе исследования вопроса веры он сказал, если вкратце передать суть:
Поэтому позднейшие правоведы поставили вопрос, осуществление которого невозможно на практике: если человек признаёт обязательность молитвы, и его призывают к ней, а он отказывается, и его призывают к покаянию трижды, угрожая казнью, но он так и не молится, вплоть до того что его убивают, — умирает ли он неверным или нечестивцем? По этому вопросу существуют два мнения.
Но такая постановка вопроса ложна, ибо в природе человека невозможно, чтобы человек верил, что Аллах предписал ему молитву и что Он наказывает за её оставление, и при этом терпел казнь, не совершив ни одного земного поклона Аллаху без всякого оправдания на то. Такого не совершит никто из людей вообще. Более того, никого из тех, кто признаёт обязательность молитвы, не подвергают избиению без того, чтобы он не начал молиться, — дело никогда не доходит до казни. Причина этого в том, что смерть — это огромное бедствие, которое человек стерпит только ради чего-то великого, например, приверженности религии, о которой он убеждён, что если он отступит от неё, то погибнет, — и потому он терпит казнь ради неё, будь эта религия истинной или ложной, вместе с убеждением, что данное действие обязательно для него как внутренне, так и внешне. Поэтому совершение молитвы никогда не будет для него тяжелее, чем перенесение казни. Конец цитаты.
Он же сказал в другом месте: что же касается того, кто упорно оставляет молитву, никогда не молясь, и умирает, упорствуя в этом оставлении, то такой не является мусульманином. Но большинство людей то молятся, то оставляют молитву, — эти люди не соблюдают её постоянно, и они находятся под угрозой наказания. Это те, о ком говорится в хадисе, приведённом в «Сунан», — хадисе Убады (да будет доволен им Аллах) от Пророка ﷺ, который сказал: «Пять молитв, которые Аллах предписал Своим рабам совершать днём и ночью. Кто соблюдает их, тому обещано у Аллаха, что Он введёт его в Рай. А кто не соблюдает их, тому не обещано ничего у Аллаха: если Он захочет, накажет его, а если захочет — простит его».
Соблюдающим её является тот, кто совершает её в положенное время, как повелел Всевышний Аллах, и кто не откладывает её иногда за пределы её времени и не оставляет её обязательные элементы, — такой находится под волей Всевышнего Аллаха. Возможно, у такого человека есть добровольные молитвы, которыми восполняются его обязательные молитвы, как сказано в хадисе. Конец цитаты.
Он же сказал в «Шарх аль-Умда»: что же касается того, кого не призывали к молитве и кто не проявлял отказа, то к нему вовсе не применяются никакие из постановлений об отступниках ни в чём. Поэтому неизвестно, чтобы кому-либо из оставляющих молитву было отказано в омовении покойного, молитве по нему и погребении вместе с мусульманами, или чтобы его наследники были лишены наследства, или чтобы его кровь была объявлена дозволенной по этой причине, несмотря на многочисленность оставляющих молитву в каждую эпоху, а община не сходится на заблуждении. Некоторые из наших сторонников отнесли хадисы надежды именно к этой категории людей.
[Если скажут]: доказательства, указывающие на его обвинение в неверии, являются общими в целенаправленном смысле, и если вы отнесёте их к этим частным случаям, как было сказано, то уменьшится их польза и достижение их главной цели, ведь ни в одном из них нет этих оговорок.
[Мы скажем]: неверие делится на два вида:
[Первый вид]: на нём строятся мирские постановления — о запрете браков, забиваемых животных, лишении наследства, освобождении от возмездия за убийство и дозволенности крови и имущества. Это устанавливается для нас в отношении неверия человека либо словом, влекущим неверие, либо делом, подобным поклонению идолу, молитве не в сторону Каабы, или отказу от молитвы, и тому подобным. Этот вид мы не применяем к оставляющему молитву, пока не установим достоверно его отказ, то есть полное оставление, поскольку возможно, что он намеревался восполнить её впоследствии, или у него было оправдание, и тому подобное.
[Второй вид]: то, что относится к постановлениям Последней жизни, — отход от общины Мухаммада ﷺ и присоединение к людям неверия и тому подобное. Это может случиться с многими из тех, кто заявляет об исламе, — с лицемерами (мунафиками), чьё положение известно из Книги и сунны, о которых сказано: «В день, когда лицемеры и лицемерки скажут верующим: «Подождите нас, мы позаимствуем у вашего света»…» до слов: «…и обольстил вас соблазн» [аль-Хадид: 13–14].
Кто не молится и никогда не намеревался молиться, и умер на этом без покаяния, — тот является оставляющим молитву, входящим в общий смысл хадисов, даже если постановление о его неверии не проявилось в этом мире. А кто из наших сторонников сказал, что о его неверии выносится постановление только после призыва и отказа, то его слова следует относить к явному неверию. Что же касается неверия лицемеров, то для него не требуется это условие, ибо Ахмад и все наши сторонники не ставили это условие для истинности неверия.
Что же касается того, кто откладывает молитву за пределы её времени, а затем совершает её, и умирает, либо является тем, кто должен совершить её впоследствии, и умирает, — то такой, хотя и является нечестивцем из числа совершающих большие грехи, не является неверным, подобно правителям, которые откладывают молитву за пределы её времени, до истечения этого времени. Поэтому Пророк ﷺ повелел нам совершать с ними добровольную молитву. Поэтому Ибн Мас‘уд (да будет доволен им Аллах) сказал о словах: «которые небрежны к своей молитве» [аль-Ма‘ун: 5]: они откладывают её, пока не выйдет её время, а если бы они оставляли её вовсе, то были бы неверными.
Такая категория людей многочисленна среди мусульман, и они относятся к совершающим большие грехи, для которых уготовано заступничество, и то, что пришло из надежды для тех, кто проявляет небрежность в молитве, относится именно к ним. Поэтому Пророк ﷺ сказал: «А кто не соблюдает её постоянно, тому нет обещания у Аллаха», а отрицание постоянного соблюдения не отрицает совершения самого действия, в отличие от того, кто не... (в рукописи здесь пропуск; редактор книги в примечании сказал: в рукописи пропуск, возможно, следует восполнить: «кто вообще не молится»), — ибо такой оставляет молитву полностью, как было сказано ранее.
Что же касается того, кто оставляет молитву в некоторые времена, не восполняя её и не намереваясь её восполнить, или упускает некоторые её обязательные элементы, не восполняя их и не намереваясь их восполнить, то согласно тому, что упомянули многие из наших сторонников, он становится неверным по этой причине. Если его призвали к молитве, а он отказался, о нём выносится постановление явного неверия, а иначе на него распространяется постановление скрытого неверия по этой причине; затем, когда он совершит следующую молитву, он становится верующим, как на это указывают слова Пророка ﷺ: «Кто оставил послеполуденную молитву намеренно, у того пропадают его деяния», и его слова: «Кто оставил молитву намеренно, от того снята защита (завета)». Но из этого не следует применение к нему постановлений о неверии, подобно лицемерам. Более верным в подобном случае является то, что он не становится неверным даже скрытно, пока не решится оставить её полностью, подобно тому как он не становится неверным при откладывании её за пределы времени, как указывают приведённые ранее хадисы. Это потому, что обязательные молитвы восполняются в День воскресения добровольными молитвами, и потому, что, коль скоро он решается совершить хотя бы часть молитвы, он проявляет чистую веру. Конец слов шейха уль-ислама, да помилует его Всевышний Аллах, — это тонкое исследование и изящное изложение.
Он же, да помилует его Всевышний Аллах, сказал в другом месте, продолжая исследование этого же вопроса, следующее: этим устраняется сомнение в данном вопросе, ибо многие люди, — более того, большинство их во многих городах, — не соблюдают постоянно пять молитв, но и не оставляют их совсем, а молятся иногда и оставляют иногда. В таких людях есть и вера, и лицемерие, и к ним применяются явные постановления ислама в вопросах наследования и подобных им постановлениях. Ведь если эти постановления применялись к чистому лицемеру, подобному Ибн Убайю и подобным ему лицемерам, то тем более и первостепенно они применяются к этим людям.
Разъяснение этого положения устраняет неясность, ибо многие правоведы полагают, что тот, о ком сказано «он кафир», непременно должен подпадать под нормы, применяемые к явному отступнику от веры (мурадду), то есть не наследует,
не наследуется, и с ним нельзя вступать в брак, — так что применили эти нормы даже к тем из приверженцев нововведений, кого объявили неверующими из-за их толкований (та’виль), хотя дело не так. Ведь установлено, что люди делились на три разряда: верующий; явный неверующий, открыто исповедующий неверие; и лицемер (мунафик), внешне являющий ислам, но скрывающий в душе неверие. Среди лицемеров были такие, чьё лицемерие люди узнавали по признакам и указаниям, более того — такие, в чьём лицемерии никто не сомневался, и такие, о чьём лицемерии был ниспослан Коран, разъясняющий это, как Ибн Убайй и подобные ему. И несмотря на это, когда они умирали, их наследовали их наследники-мусульмане; и если у них умирал кто-то из родных, им передавалось его наследство; и их кровь была защищена (неприкосновенна), пока против кого-либо из них не устанавливалась шариатская норма, влекущая наказание». Конец слов его, да будет милостив к нему Аллах Всевышний, и это весьма ценное разъяснение.
Некий из исследователей обобщил слова шейха ислама, да будет милостив к нему Аллах Всевышний, и сказал: «Тот, кто внимательно проследит слова шейха ислама Ибн Таймии по этому вопросу, обнаружит следующее:
1. Шейх ислама объявляет неверующим того, кто отвергает обязательность молитвы, даже если он молится; и на этом единогласие учёных, как передали многие.
2. Тот, кто признаёт её обязательность, но не берёт на себя её обязанность, то есть не признаёт, что она обязательна для него лично, — тоже кафир по единогласному мнению; см.: «Маджму‘ аль-фатава» (20/97–98).
3. Тот, кто признаёт её обязательность и обязывает себя к ней, но не совершает её вовсе, и умирает, не совершив ни одного земного поклона Аллаху, — тот тоже кафир внутренне (батинан), поскольку его призывают к молитве, а он упорствует в её оставлении и согласен быть убитым за это; см.: «Шарх аль-‘Умда» (2/94), хотя в другом месте он высказал неверие безоговорочно, то есть и внешне, и внутренне; см.: «Маджму‘ аль-фатава» (22/49), если не отнести его слова здесь к тому, что он имел в виду внутреннее неверие, а не внешнее, — тогда слова его согласуются, и Аллах знает лучше».
Составитель говорит: это толкование является определённо верным (мута‘айин), поскольку шейх ислама прямо указал на это во многих местах, поэтому следует относить его безоговорочные высказывания к этому, обратите внимание, и Аллах Всевышний знает лучше.
4. Если его призывают к молитве, а он упорствует в её оставлении, вплоть до того что его убивают, — он кафир и внешне, и внутренне, как уже говорилось не раз; см.: «Маджму‘ аль-фатава» (22/48–49).
5. Тот, кто признаёт её обязательность и не совершает её вовсе, но намерен возместить её (када), — не объявляется кафиром ни внутренне, ни внешне, как в «Шарх аль-‘Умда» (2/94)». Конец, и это весьма хорошее детальное разъяснение.
Составитель, да простит его Аллах Всевышний, говорит: то, что мне представляется более предпочтительным, — что оставивший молитву намеренно является кафиром безусловно, как об этом гласят достоверные ясные тексты, однако неверие его различается: иногда оно бывает неверием, не выводящим из религии, а иногда — неверием, выводящим из религии (миллы), и это требует детализации указанным образом.
Вывод таков: оставивший молитву намеренно — кафир, против которого ведут военные действия за оставление её, но если он признаёт её обязательность, а иногда даже совершает часть молитв, то его неверие есть неверие, не выводящее из религии; а если он отвергает её обязательность, то он кафир безусловно, без разногласий; и если он признаёт её обязательность, но оставляет её полностью, будучи решительно настроенным на её оставление, — он тоже кафир безусловно; и если он совершает часть молитв, а часть оставляет, и имам или уполномоченное им лицо призывает его к молитве, а он отказывается и упорствует в оставлении вплоть до того, что его убивают, — он также кафир безусловно, ибо его упорство в оставлении вплоть до казни является доказательством того, что он не признаёт её обязательность на деле. А если он оставил её, но его не призывали к ней, и он не упорствовал в её оставлении вплоть до казни, — то он кафир внешне, но не внутренне, и потому наследует и наследуется, и хоронится на кладбищах мусульман, и Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище.
(Пятый вопрос): о разногласии учёных относительно нормы о том, кто отказывается совершать остальные столпы, помимо двух свидетельств веры:
Шейх ислама Ибн Таймия, да будет милостив к нему Аллах, сказал: учёные разошлись во мнениях относительно объявления кафиром того, кто оставляет что-либо из этих четырёх предписаний — то есть молитву, закят, пост и хадж — после
признания их обязательности. Что касается двух свидетельств веры, то если человек не произнёс их, будучи способным на это, он кафир по единогласному мнению мусульман, и он кафир и внутренне, и внешне по мнению предшественников этой общины (саляф), её имамов и большинства её учёных. А некая группа мурджиитов, а именно мурджииты-джахмиты, такие как Джахм и ас-Салихи и их последователи, считали, что если человек подтверждает сердцем, то он кафир внешне, но не внутренне. Уже было упомянуто указание на основу этого мнения — оно является новшеством в исламе, которого не высказывал никто из имамов; и уже было сказано, что внутренняя вера обязательно влечёт за собой внешнее признание, и даже более того, и что существование внутренней веры — как подтверждения, любви и покорности — без внешнего признания невозможно.
Что касается четырёх предписаний, то если человек отвергает обязательность чего-либо из них после того, как до него дошло доказательство (худжа), он кафир; равным образом тот, кто отвергает запрещённость чего-либо из явно запрещённых вещей, передаваемых достоверно многочисленными путями (мутаватир) как запрещённые, — таких как мерзости, притеснение, ложь, вино и подобное. А что касается того, до кого не дошло доказательство, — например, недавно принявший ислам, или выросший в отдалённой пустыне, куда не дошли предписания ислама, и подобное этому, или же ошибшийся, полагая, что «те, кто уверовали и совершали благие дела», исключены из запрета на вино, как ошиблись в этом те, кого Умар, да будет доволен им Аллах, призвал к покаянию, и подобные им, — таких призывают к покаянию, и им устанавливают доказательство; и если они упорствуют, тогда они становятся неверующими, но до этого их неверие не устанавливается, — подобно тому, как сподвижники, да будет доволен ими Аллах, не объявили неверующими Кудаму ибн Маз‘уна и его товарищей, когда те ошиблись в том толковании, в котором ошиблись.
Что же касается случая признания обязательности, но оставления чего-либо из этих четырёх столпов, то по вопросу объявления неверующим существуют мнения учёных, представляющие собой риваяты от Ахмада:
[Первое]: что человек становится кафиром при оставлении любого одного из четырёх, вплоть до хаджа, хотя среди учёных есть спор о допустимости его отложения; но если он решительно настроен оставить его вовсе, он становится кафиром. Это мнение группы предшественников, и это один из риваятов от Ахмада, который выбрал Абу Бакр.
[Второе]: что он не становится кафиром при оставлении чего-либо из этого при признании обязательности, и это известное мнение многих правоведов из числа сторонников Абу Ханифы, Малика и аш-Шафи‘и, и это один из риваятов от Ахмада, который выбрал Ибн Батта и другие.
[Третье]: что он не становится кафиром, кроме как при оставлении молитвы, и это третий риваят от Ахмада, и мнение многих предшественников, и группы сторонников Малика и аш-Шафи‘и, и группы сторонников Ахмада.
[Четвёртое]: он становится кафиром при оставлении её и оставлении закята только.
[Пятое]: он становится кафиром при оставлении её и оставлении закята, если он воюет против имама из-за него, но не при оставлении поста и хаджа. И у этого вопроса есть две стороны:
[Первая]: установление явного (внешнего) неверия.
[Второе]: об утверждении внутреннего неверия. Что касается второй стороны, то она построена на вопросе о том, что вера есть слово и дело, как было указано ранее. Невозможно, чтобы человек был мусульманином с верой, утвердившейся в его сердце, состоящей в том, что Аллах предписал ему молитву, закят, пост и хадж, и при этом проводил всю свою жизнь, не совершая ни единого земного поклона Аллаху, не постясь в рамадан, не выплачивая закят Аллаху и не совершая хадж к Его Дому. Это невозможно, и такое не может исходить иначе как от лицемерия и вероотступничества в сердце, а не от истинной веры. Поэтому Всевышний описывает отказ от земного поклона именно как признак неверных, как в Его словах: «В день, когда откроется голень и их позовут пасть на землю, они не смогут этого сделать. Их взоры будут смиренными, униженность покроет их, ведь их звали пасть на землю, когда они были благополучны» (аль-Калям, 42–43). Достоверно установлено в обоих «Сахихах» и других сборниках со слов Абу Хурайры, Абу Саида и других (да будет доволен ими Аллах) в длинном хадисе о явлении Аллаха: когда Всевышний явится Своим рабам в День воскресения, верующие падут перед Ним ниц, а спина того, кто в этом мире совершал земной поклон из показухи и ради людской славы, останется подобной плоской доске — он не сможет поклониться. Если таково состояние того, кто совершал поклон лишь показно, то каково же состояние того, кто вообще никогда не поклонялся? Также достоверно установлено в «Сахихе», что огонь поедает от сына Адама всё, кроме места земного поклона, ибо Аллах запретил огню поедать это место. Отсюда становится ясно, что того, кто не совершал земного поклона перед Аллахом, огонь поедает целиком. Также достоверно установлено в «Сахихе», что Пророк ﷺ узнает свою общину в День воскресения по светящимся от следов омовения лицам, рукам и ногам. Это указывает на то, что тот, у кого не будет этого света, не будет узнан Пророком ﷺ, а значит, не будет из его общины. Слова Всевышнего: «Ешьте и наслаждайтесь недолго, ведь вы грешники! Горе в тот день тем, кто считал ложью! Когда им говорят: «Совершайте поклон», они не совершают его» (аль-Мурсалят, 46–48). Слова Всевышнего: «Что же с ними, почему они не веруют? И когда им читают Коран, они не падают ниц? Более того, те, кто не уверовал, считают его ложью, а Аллах лучше знает, что они скрывают» (аль-Иншикак, 20–23). Также слова Всевышнего: «Он не верил и не молился, а считал ложью и отвернулся» (аль-Кияма, 31–32). Также слова Всевышнего: «Что привело вас в Сакар? Они скажут: «Мы не были из тех, кто молился, и не кормили бедняка, и погружались вместе с погружающимися, и считали ложью День суда, пока не пришла к нам смерть»» (аль-Мудассир, 42–47). Здесь Он описал их отказом от молитвы так же, как описал их отказом от подтверждения истины, и описал их как считающих ложью и отвернувшихся, а отвернувшийся — это ослушник, отказывающийся от подчинения, как сказал Всевышний: «Вас позовут против людей, обладающих суровой силой; вы будете сражаться с ними, или они предадутся исламу. Если вы подчинитесь, Аллах дарует вам прекрасную награду, а если вы отвернётесь, как отвернулись прежде, Он подвергнет вас мучительному наказанию» (аль-Фатх, 16). Также обитателей Сакара Он описал как не бывших из числа молящихся. Также Он соединил считание ложью с отворачиванием в словах: «Видел ли ты того, кто был на прямом пути или повелевал богобоязненность? Видел ли ты, если он счёл ложью и отвернулся? Разве он не знал, что Аллах видит? Но нет! Если он не перестанет, Мы схватим его за хохол — хохол лживый, грешный» (аль-Аляк, 11–16). Также в Коране братство в религии обусловлено самим совершением молитвы и выплатой закята, подобно тому как оно обусловлено покаянием от неверия; когда это отсутствует, отсутствует и братство. Также достоверно передано от Пророка ﷺ, что он сказал: «Договор, который между нами и ними — молитва; кто оставил её, тот впал в неверие». А в «Мусанаде»: «Кто оставил молитву намеренно, с того снята защита». Также знамя мусульман — это молитва, поэтому их называют посредством неё, говоря: «разошлись во мнениях люди молитвы», «разошлись во мнениях люди киблы»; и авторы сочинений о воззрениях мусульман говорят: «воззрения исламистов», «разногласия молящихся». А в «Сахихе»: «Кто молится нашей молитвой, обращается к нашей кибле и ест наше заколотое животное — тот мусульманин, ему то же, что и нам, и на нём то же, что и на нас». Подобных текстов много в Книге и сунне.
Что же касается тех, кто не объявляет неверующим оставившего молитву и подобное, то у них нет иного доказательства, кроме того, которое равно применимо и к отвергающему обязательность молитвы, и к оставившему её исполнение. Каков бы ни был их ответ относительно отвергающего, таков же должен быть их ответ и относительно оставившего, тем более что тексты связали неверие с отворачиванием, как было указано выше. Это подобно их доводу общими текстами, которыми довольствуются мурджииты, как, например, слова Пророка ﷺ: «Кто засвидетельствует, что нет божества, кроме Аллаха, и что Мухаммад — посланник Аллаха, и что Иса — раб Аллаха и Его посланник, и Его слово, которое Он вложил в Марьям, и дух от Него, того Аллах введёт в Рай», и подобные этому тексты.
Лучшее, на что они опираются, — это слова Пророка ﷺ: «Пять молитв предписал Аллах Своим рабам в течение дня и ночи. Кто соблюдает их, тому у Аллаха есть договор о введении в Рай, а кто не соблюдает их, тому у Аллаха нет такого договора: если пожелает, накажет его, а если пожелает — введёт его в Рай». Они говорят: тот, кто не соблюдает их, оставлен под волей Аллаха, а неверующий не может быть оставлен под волей Аллаха. Но в этом нет доказательства их правоты, ибо обещание дано за соблюдение молитв, а соблюдение — это совершение их в установленное время, как было велено, как сказал Всевышний: «Соблюдайте молитвы, и особенно среднюю молитву» (аль-Бакара, 238). А несоблюдение бывает при совершении молитвы после её времени, подобно тому как Пророк ﷺ отложил молитву аср в день Хандака, после чего Аллах ниспослал аят с велением соблюдать её и другие молитвы. Всевышний сказал: «После них пришли потомки, которые оставили молитву и последовали своим страстям; они встретят погибель» (Марьям, 59). Ибн Мас‘уда и других спросили: что значит их оставление молитвы? Он ответил: «Это откладывание её после установленного времени». Тогда сказали: «Мы полагали, что это означает оставление её полностью». Он ответил: «Если бы они оставили её полностью, они стали бы неверующими». Также слова Всевышнего: «Горе молящимся, которые небрежны к своей молитве» (аль-Ма‘ун, 4–5) — Он осудил их, несмотря на то что они молятся, потому что они были небрежны к её обязательным правам: совершению её в установленное время и полному исполнению её предписанных действий, как достоверно передано в «Сахихе» Муслима от Пророка ﷺ, что он сказал: «Это молитва лицемера, это молитва лицемера, это молитва лицемера: он выжидает солнце, и когда оно оказывается между двумя рогами шайтана, он встаёт и совершает быстрые четыре поклона, почти не упоминая Аллаха в них». Он назвал это молитвой лицемеров из-за того, что он отложил её от времени и совершил её торопливо и небрежно. Также достоверно установлено в «Сахихе» от Пророка ﷺ, что он упомянул правителей после себя, которые будут совершать неодобряемые поступки, и сказали: «О Посланник Аллаха, не сражаться ли нам с ними?» Он ответил: «Нет, пока они молятся». И достоверно передано от него ﷺ, что он сказал: «Появятся правители, которые будут откладывать молитву от её времени; молитесь молитву в её время, а затем совершайте свою молитву вместе с ними как дополнительную». Он запретил сражаться с ними, если они молятся, и в этом содержится указание на то, что если бы они не молились вовсе, с ними следовало бы сражаться. И он разъяснил, что они откладывают молитву от её времени, а это есть оставление соблюдения её, а не оставление её самой.
И если известно различие между этими двумя положениями, то Пророк ﷺ включил под «желанием» (машиа) только того, кто не соблюдал молитву постоянно, а не того, кто оставил её вовсе, ведь само выражение «неусердность в соблюдении» подразумевает, что они молились, но не соблюдали молитву постоянно, и оно не относится к тому, кто вообще её не совершал. Ведь если бы это относилось к такому, то их убивали бы как неверных, отступников — без всякого сомнения. А в обычной жизни немыслимо представить, что человек верует сердцем, признаёт, что Аллах предписал ему молитву, придерживается шариата Пророка ﷺ и того, с чем он пришёл, а правитель повелевает ему молиться, и он отказывается, пока его не убьют, и при этом остаётся верующим внутренне — такого не бывает, он непременно неверный. И если бы он сказал: «Я признаю обязательность молитвы, но не совершаю её» — то это утверждение при таком поведении было бы с его стороны ложью, подобно тому, как если бы он бросал свиток Корана в отхожее место и говорил: «Свидетельствую, что в нём — слово Аллаха», или убивал бы кого-то из пророков и говорил: «Свидетельствую, что он посланник Аллаха», и подобные действия, которые противоречат вере сердца. Если он при этом говорит: «Я верую сердцем», — то он лжёт в том, что произносит внешне.
Этот вопрос требует размышления. Кто познал связь внешнего с внутренним, у того исчезнет сомнение в этом разделе, и он узнает, что те из знатоков права, кто сказал, что признающего обязательность молитвы, но отказывающегося её совершать, не следует убивать, или его убивают, но он при этом остаётся мусульманином, — на них проникло то же сомнение, что проникло на мурджиитов и джахмитов, и то, что проникло на тех, кто считал, что решительное намерение с полной способностью не влечёт за собой никакого действия. Поэтому те из знатоков права, кто отказывается убивать такого человека, строят своё мнение на своём же учении о вопросе веры, а именно что дела не входят в веру. А ранее было указано, что род дел является необходимым следствием веры сердца, и что полная вера сердца без какого-либо внешнего деяния невозможна, будь внешнее деяние отнесено к необходимым следствиям веры или к её части, как об этом было сказано ранее.
И тогда, если раб совершает часть повелений и оставляет часть их, у него есть от веры соответственно тому, что он исполнил, а вера возрастает и убывает, и в рабе может сочетаться вера и лицемерие, как это установлено в достоверном хадисе, где он ﷺ сказал: «Четыре качества — если они есть в человеке, он чистый лицемер, а если в нём есть одно из них, то в нём есть одна из черт лицемерия, пока он не оставит её: если говорит — лжёт, если ему доверяют — предаёт, если заключает договор — нарушает его, если враждует — преступает границы».
Этим устраняется сомнение в этом разделе, ибо многие люди, более того — большинство их во многих странах, не соблюдают постоянно пять молитв и не оставляют их полностью, а молятся иногда и оставляют иногда. У таких есть и вера, и лицемерие, и на них действуют внешние законоположения ислама — в наследовании и подобных установлениях. Ведь если эти установления применяются к чистому лицемеру, как Ибн Убайй и подобные ему лицемеры, то тем более и с большим правом они применяются к таковым.
Разъяснение этого вопроса устраняет сомнение, ибо многие знатоки права полагают, что о том, о ком сказано «он неверный», непременно должны применяться к нему установления явного отступничества, так что он не наследует и ему не наследуют, и с ним не заключают брак, — так что они применяли эти установления к тем, кого объявили неверными за толкование, из числа приверженцев новшеств. Но дело не так. Установлено, что люди были трёх разрядов: верующий; неверный, открыто проявляющий неверие; и лицемер, показывающий ислам, а скрывающий неверие. И среди лицемеров были такие, чьё лицемерие люди узнавали по признакам и указаниям, более того — такие, в чьём лицемерии не сомневались, и такие, о чьём лицемерии был ниспослан Коран с разъяснением, как Ибн Убайй и подобные ему. И при всём этом, когда они умирали,
их наследовали их наследники-мусульмане, и когда у них умирал кто-то из родных, им отдавали его наследство, и их кровь оберегалась, пока над кем-либо из них не устанавливалась шариатская сунна, обязывающая его наказание.
А когда хариджиты выступили против Али ибн Абу Талиба (да будет доволен им Аллах) и отделились от общины мусульман, он сказал им: «Мы обязаны перед вами не препятствовать вам в мечетях и не лишать вас вашей доли из добычи». Но когда они сочли дозволенным убивать мусульман и захватывать их имущество, он воевал с ними по повелению Пророка ﷺ, который сказал: «Пусть каждый из вас пренебрежёт своей молитвой в сравнении с их молитвой, своим постом в сравнении с их постом, своим чтением в сравнении с их чтением: они читают Коран, но он не проходит дальше их гортаней; они выходят из ислама, как стрела вылетает из дичи; где бы вы их встретили — убивайте их, ибо в убиении их — награда у Аллаха для того, кто убьёт их, в День воскресения». Таким образом, война с хариджитами была установлена сунной Пророка ﷺ и согласием его сподвижников, и эта война не была войной смуты (фитны), подобной той, что происходила между двумя великими группами мусульман. Более того, установлено от Пророка ﷺ в достоверном хадисе, переданном аль-Бухари, что он сказал своему сыну аль-Хасану: «Этот мой сын — господин, и Аллах примирит через него две великие группы мусульман», и он сказал в достоверном хадисе: «Появится отступившая группа во время раскола среди мусульман, и убьёт их та из двух групп, что ближе к истине». Это указывает на то, что тот отказ аль-Хасана от войны — будь то обязательное или желательное действие — Пророк ﷺ не восхвалял его за отказ от обязательного или желательного. А другой хадис указывает на то, что те, кто воевал с хариджитами, а именно Али и его сподвижники, были ближе к истине, чем Муавия и его сподвижники, и что война с хариджитами была повелена Пророком ﷺ, в отличие от войны в верблюжьей битве и при Сиффине, в которых не было повеления от Пророка ﷺ.
Цель же в том, что Али ибн Абу Талиб и другие его сподвижники (да будет доволен ими Аллах) не судили их неверными и не воевали с ними, пока те сами не начали войну.
Учёные разошлись во мнениях относительно обвинения в неверии приверженцев новшеств и заблуждений и относительно их вечного пребывания в Огне, и нет ни одного из имамов, от которого не передавались бы по этому вопросу два мнения, как Малик, аш-Шафии, Ахмад и другие. И некоторые их последователи стали переносить этот спор на всех приверженцев новшеств и на вопрос их вечного пребывания в Огне, дойдя до того, что стали утверждать вечное пребывание в Огне каждого, кого считают приверженцем какого-либо новшества именно. И в этом — неисчислимая ошибка. А иные из них выступили противоположно и стали полагать, что нельзя вообще объявлять неверным никого из приверженцев заблуждений, даже если они впали в безбожие и в высказывания приверженцев отрицания атрибутов и единения (иттихад).
Верное же в этом деле состоит в том, что высказывание может быть неверием, как утверждения джахмитов, которые говорили: «Аллах не говорит и не будет увиден в жизни будущей», но при этом может быть скрыто от некоторых людей, что это неверие, поэтому обвинение в неверии высказывается в общей форме относительно говорящего, как сказали предшественники: «Кто говорит, что Коран сотворён, — тот неверный», «кто говорит, что Аллах не будет увиден в жизни будущей, — тот неверный», но конкретное лицо не объявляется неверным, пока против него не установлен довод, как было сказано ранее, — подобно тому, кто отрицал обязательность молитвы и закята, дозволял вино и прелюбодеяние и толковал это своим толкованием. Ведь распространённость этих установлений среди мусульман более явна, чем распространённость тех [упомянутых выше вопросов]. И если тот, кто ошибается в толковании относительно этих [очевидных установлений], не объявляется неверным, кроме как после разъяснения ему и призыва к покаянию, как поступили сподвижники с той группой, что дозволила себе вино, то в отношении иного это тем более и с большим правом применимо. На этом основании толкуется достоверный хадис о человеке, который сказал: «Если я умру, сожгите меня, затем истолките меня в порошок [и развейте] в море, ибо, клянусь Аллахом, если Аллах будет иметь власть надо мной, Он подвергнет меня такому мучению, каким не мучил никого из миров». И Аллах простил этому человеку, несмотря на то, что случилось у него сомнение в способности Аллаха воскресить его, если его сожгут. Эти вопросы подробно разобраны в другом месте.
[Если скажут]: Аллах повелел вести джихад против неверных и лицемеров в двух аятах Корана, — так если на лицемера в внешнем плане действуют установления ислама, то как возможно вести с ним джихад?
[Сказано]: то, что укореняется в сердце из веры или лицемерия, непременно проявится в своём следствии — в слове и деле, как сказал один из саляфов: «Никто не утаил тайны в душе, чтобы Аллах не проявил её на чертах его лица и в оговорках его языка». Всевышний сказал о лицемерах: «А если бы Мы желали, то показали бы их тебе, и ты узнал бы их по их примете. Но ты непременно узнаешь их по оговоркам речи» (Мухаммад, 30). Если же лицемер проявляет оставление обязательного и совершение запретного в такой мере, что заслуживает наказания, — он наказывается за явное, но не наказывается за то, что известно о его внутреннем состоянии, без явного доказательства. Поэтому Пророк ﷺ знал тех из лицемеров, о которых сообщил ему Аллах, и они клялись ему, будучи лжецами, а он принимал их явное и оставлял их тайное на суд Аллаха. Основа же лицемерия, на которой оно построено, состоит в том, что у лицемера непременно расходятся его тайное и явное, его внешнее и внутреннее.
Поэтому Аллах описывает их в Своей Книге как лжецов, подобно тому как описывает верующих как правдивых. Всевышний сказал: «Им — мучительное наказание за то, что они лгали» (аль-Бакара, 10), и сказал: «И Аллах свидетельствует, что лицемеры — лжецы» (аль-Мунафикун, 1), и подобного этому много. И сказал Всевышний: «Верующие — это только те, которые уверовали в Аллаха и Его Посланника, а потом не испытывали сомнений и сражались своим имуществом и своими душами на пути Аллаха. Именно они — правдивые» (аль-Худжурат, 15). И сказал: «Благочестие не в том, чтобы обращать ваши лица к востоку и западу…» — до слов: «Именно они — те, кто правдивы, и именно они — богобоязненные» (аль-Бакара, 177).
В общем, основа этих вопросов состоит в том, чтобы знать, что неверие бывает двух видов: явное неверие и неверие лицемерия. Когда речь идёт о положениях, касающихся Последней жизни, положение лицемера подобно положению неверных. А что касается положений этого мира, то на лицемера могут распространяться положения мусульман.
Уже разъяснилось, что в религии непременно должны присутствовать слово и дело, и что невозможно, чтобы человек был верующим в Аллаха Всевышнего и Его Посланника ﷺ сердцем, или сердцем и языком, но не исполнял никакого явного обязательного предписания — ни молитвы, ни закята, ни поста, ни иного из обязательного, — не потому, что Аллах предписал именно это, как, например, исполнение доверенного, правдивость в речи или справедливость в разделе и в решении, — без веры в Аллаха и Его Посланника ﷺ, — таковой не выходит этим из неверия. Ведь многобожники и люди Писания также признают обязательность этих вещей. Поэтому человек не может быть верующим в Аллаха и Его Посланника ﷺ при отсутствии чего-либо из обязательного, отличительной особенностью предписания которого является то, что оно предписано именно Мухаммадом ﷺ.
А тот, кто говорит о наличии обязательной веры без совершения чего-либо из обязательного, — будь то считая совершение этого обязательного необходимым следствием веры или её частью, — это словесный спор, и он допускает явную ошибку. Это — новшество отсрочки (ирджа), о приверженцах которого саляфы и имамы вели самую суровую речь и высказывали о них суровые слова, которые известны. А молитва — самое значительное из этого, самое общее, первое и величайшее». Конец слов шейха ислама, да помилует его Аллах Всевышний (Маджму‘ аль-фатава, 7/609–621). Это тонкое исследование и изящный анализ, так держись же его, и будешь наставлен на прямой путь. Аллах Всевышний — покровитель успеха, и Он наставляет на самый прямой путь.
(Шестой вопрос): о разногласии учёных относительно наказания оставившего молитву.
(Знай), что сторонники мнения о том, что оставивший молитву не становится неверным, разошлись во мнениях относительно его наказания. А что касается тех, кто объявил его неверным, то у них нет разногласия о его казни, с деталями относительно способа казни, которые придут далее, если пожелает Аллах Всевышний. Шейх ислама, да помилует его Аллах Всевышний, приписал мнение о его казни большинству саляфов.
Что же касается сторонников мнения о том, что он не становится неверным, то Малик, аш-Шафи‘и и группа учёных склонились к казни оставившего молитву, хотя, по их мнению, он остаётся мусульманином.
А Абу Ханифа, аз-Зухри, аль-Музани из числа шафиитов и захириты склонились к тому, что он не подлежит казни, но заключается под стражу и подвергается телесному наказанию (та‘зир).
Первые привели в качестве доказательства следующее:
(Первое): слово Всевышнего: «А когда закончатся запретные месяцы, то убивайте многобожников, где вы их найдёте» — до слов Всевышнего: «Если же они покаются, будут совершать молитву и выплачивать закят, то освободите им путь» (ат-Тауба, 5).
Шейх ислама, да помилует его Аллах Всевышний, сказал: «Он повелел казнь безоговорочно и сделал исключение из неё для случая, если они покаются, будут совершать молитву и выплачивать закят. Кто же не сделает этого, остаётся под общим предписанием, поскольку освобождение пути обусловлено тремя условиями, а предписание, обусловленное условием, отпадает при отсутствии этого условия. И поскольку предписание, обусловленное причиной, как известно, указывает на то, что эта причина является для него основанием (‘илля), — если основанием освобождения являются эти три вещи, то не допускается освобождать путь без них». Конец цитаты из «Шарх аль-‘Умда» (2/60). Похожее, в сокращении, сказал Ибн аль-Каййим в «ас-Салят» (с. 31–32), и аль-Карафи в «аз-Захира» (2/483), и другие.
Сторонники мнения о том, что он не подлежит казни, дали на это следующие ответы:
(Из них): что имеется в виду обязательство совершать молитву (принятие её обязательности), а не просто её исполнение и совершение (аль-Мухалля, 11/378).
На это ответили, что это противоречит явному смыслу аята, ибо он явно говорит о признании, обязательстве и исполнении, а не только об обязательстве.
(Из них): что аят является общим для молитвы и закята, а они не считают, что оставивший закят подлежит казни.
На это ответили, что закят можно взять с него силой: если он поднимет вооружённое противостояние, с ним будут сражаться, и если это приведёт к его убийству, то в этом нет противоречия, — в отличие от молитвы, ибо она не может быть иначе, кроме как при её собственном совершении им самим.
(Из них): то, что сказал Абу Хайян в «аль-Бахр аль-мухит» (5/13): «Явно, что понимание, извлекаемое из условного предложения (мафхум аш-шарт), не даёт достаточных оснований для того, чтобы служить доказательством непременности казни того, кто оставляет молитву и закят намеренно, не считая это разрешённым, и при наличии возможности их исполнить; ибо отсутствие освобождения пути может выражаться в заключении под стражу и в ином, и поэтому казнь не является непременной». Конец цитаты.
Ответ на это: аят говорит об их казни в случае, если они выполнят несколько условий; если же они не выполнят их все, то путь им не освобождается от казни. Так что речь идёт не безоговорочно; вдумайся.
(Второе): то, что передал Убайдуллах ибн Ади ибн аль-Хиййар: ‘Абдуллах ибн Ади аль-Ансари рассказал ему, что Пророк ﷺ, сидя среди людей, — вдруг к нему подошёл человек, просивший разрешения сказать ему что-то тайно, и тот тайно сказал ему об убийстве одного из лицемеров. Пророк ﷺ произнёс его слова вслух и сказал: «Разве он не свидетельствует, что нет божества, кроме Аллаха?» Тот ответил: «Да, о Посланник Аллаха, но нет ему в этом свидетельства пользы». Он сказал: «Разве он не свидетельствует, что я — Посланник Аллаха?» Тот ответил: «Да, о Посланник Аллаха, но нет ему в этом свидетельства пользы». Он сказал: «Разве он не совершает молитву?» Тот ответил: «Да, но нет ему в этом молитве пользы». Тогда Пророк ﷺ сказал: «Это — те, о ком мне было запрещено», — а в другой версии: «запрещено их убивать». Привели аль-Малик, Ахмад и аш-Шафи‘и, и его иснад достоверен (см. пояснения и комментарий составителя «Сахих Ибн Хаббан», 13/309–310).
Шейх ислама, да помилует его Аллах Всевышний, сказал: «Если бы два свидетельства (шахадатан) обеспечивали неприкосновенность при оставлении молитвы, Пророк ﷺ не спрашивал бы о ней и не упоминал бы её вместе с двумя свидетельствами в одном ряду. А его слово после этого: «Это — те, кого Аллах запретил мне убивать» указывает на ограничение тех, кого запрещено убивать, именно этой категорией». Конец цитаты (Шарх аль-‘Умда, 2/63–64).
Ибн Хазм ответил на это, что это — доказательство, основанное на извлекаемом смысле (мафхум).
На это возразили, что довод, основанный на мафхуме, — мнение исследователей из числа учёных, как это подробно разъяснено в соответствующем месте в основах фикха, поэтому его слова не принимаются во внимание.
(Третье): хадис Абу Са‘ида аль-Худри (да будет доволен им Аллах) о хариджитах: Зу-ль-Хувайсира ат-Тамими сказал Пророку ﷺ: «О Посланник Аллаха, бойся Аллаха!» — и он ﷺ сказал: «Горе тебе, разве я не...
…«наиболее заслуживающего того, чтобы бояться Аллаха среди обитателей земли?» Он сказал: затем человек ушёл, и Халид ибн аль-Валид сказал: «О Посланник Аллаха, не отрубить ли мне ему голову?» Он ответил: «Нет, возможно, он совершает молитву». Халид сказал: «А сколько молящихся говорят своим языком то, чего нет в их сердце!» Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Мне не было велено вскрывать сердца людей и разрезать их животы». Хадис приведён и у аль-Бухари, и у Муслима.
Шейх аль-Ислам (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: когда было запрещено убивать его, и это было обосновано возможностью того, что он молится, стало ясно, что именно это сохранило его кровь, а не просто произнесение двух свидетельств, ведь он сказал: «О Посланник Аллаха», и, несмотря на это, Пророк ﷺ не сделал одно это достаточным основанием для сохранения крови. Конец цитаты.
Ибн Хазм, как и в предыдущем случае, возразил, что это указание по смыслу (мафхум), и ему ответили, что это довод в пользу более веского мнения.
(Четвёртое): хадис о разрешении выступать против правителей, где Пророк ﷺ сказал: «Нет, пока они молятся». Приводит аль-Муслим.
Имам Ибн Абд аль-Барр (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: это указывает на то, что с ними не сражаются и их не убивают, если они совершают пять молитв, и это указывает на то, что того, кто не совершает пять молитв, следует сражаться с ним и убивать его. Конец цитаты.
На это возразили, что разрешение сражаться не влечёт за собой разрешения убивать.
Ответили, что сражение может привести к убийству, и если бы убийство было полностью запрещено, то не было бы дано разрешение на сражение из принципа предотвращения путей, ведущих к запретному.
(Пятое): слова Абу Бакра ас-Сиддика (да будет доволен им Аллах): «Я непременно буду сражаться с тем, кто разделит молитву и закят...» — и далее хадис. Приведён и у аль-Бухари, и у Муслима.
Хафиз Ибн Раджаб (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: в этом есть указание на то, что сражение с оставившим молитву — вопрос, по которому есть единогласие (иджма), поскольку он сделал это основой, на которую опирается сравнение. Конец цитаты.
Сторонники мнения о заключении под стражу и наказании (тазир) без убийства приводят следующие доводы:
(Первый): хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) о том, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Мне велено сражаться с людьми, пока они не скажут: «Нет божества, кроме Аллаха», а когда они это скажут, они защитят от меня свою кровь и своё имущество, кроме как по праву». Приведён и у аль-Бухари, и у Муслима, — при этом молитва здесь не упомянута.
Ответили, что упоминание молитвы и закята подтверждено в других риваятах в обоих «Сахихах», поэтому безусловное (мутлак) следует толковать в свете обусловленного (мукайяд); более того, это один из доводов первой группы, как это ясно для проницательного человека.
(Второй): хадис Ибн Масуда (да будет доволен им Аллах), переданный как слова Пророка: «Не разрешена кровь мусульманина, кроме как по одной из трёх причин: женатый прелюбодей, душа за душу, и оставивший свою религию, отделившийся от общины». Приведён и у аль-Бухари, и у Муслима.
Ответили, что это общее (амм), которое ограничивается предыдущими доводами.
Ответили также, что здесь не действует указание по числу (мафхум аль-адад), поскольку подтверждены другие доводы об убийстве совершившего деяние народа Лута, разбойника и подобных им, а также подтверждены доводы об убийстве оставившего молитву; некоторые толковали, что «оставивший свою религию» — это оставивший молитву, и Ибн аль-Каййим счёл это одним из доводов сторонников убийства оставившего молитву, более того — одним из самых сильных доводов в этом вопросе.
(Третий): то, что упомянул имам Ибн Абд аль-Барр (да будет милостив к нему Аллах Всевышний): оставивший молитву был верующим по единому мнению с достоверностью, поэтому его убийство обязательно только при достоверности, а при разногласии достоверности нет; следовательно, обязательно следовать наименьшему из сказанного в этом вопросе — то есть избиению и заключению под стражу, а что касается убийства, то в нём есть разногласие, а наказания (худуд) отменяются при наличии сомнения. Конец цитаты.
Ответили, что тот, кто выносит решение об убийстве на основании предыдущих доводов, не делает это по личному мнению или прихоти, а действие по преобладающему предположению (галаба аз-занн) применяется в шариате; утверждение же, что убийство допустимо только при достоверности, содержит чрезмерное расширение (тавассу), ведь в шариате установлено, что если два справедливых свидетеля засвидетельствуют убийство одним человеком другого, убийца будет казнён на основании их свидетельства, хотя достоверно известно, что до убийства его кровь была защищена, и он был убит лишь на основании преобладающего предположения; а того, что было приведено ранее из доводов об убийстве оставившего молитву, достаточно для действия по этому; вдумайся, а Аллах Всевышний знает лучше.
Они также приводили другие, умозрительные доводы, но на них не следует обращать внимания, поскольку они противоречат вышеприведённым текстам.
Итог сказанному таков: мнение о том, что оставивший молитву подлежит убийству после призыва к покаянию, является более веским — на основании приведённых выше доводов, а Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище.
(Седьмой вопрос): о положении того, кто намеренно и осознанно оставил условие или столп молитвы.
Шейх аль-Ислам (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: а что касается того, кто нарушил что-либо из её условий и столпов, в которых не допускается разногласие, то он по положению подобен оставившему её, как это упомянули наши товарищи, как подтверждено в хадисе Хузайфы (да будет доволен им Аллах), и потому что такая молитва, её наличие подобно её отсутствию в отношении недостаточности её для исполнения обязанности, подобно тому, кто верует в часть Книги и не верует в другую часть. Конец цитаты.
Имам Ибн аль-Каййим (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: положение оставившего омовение, полное омывание после половой близости, обращение к кибле и закрытие интимных частей тела — такое же, как положение оставившего молитву; равным образом положение оставившего стояние, будучи способным на него, и положение оставившего поясной и земной поклоны. А если он оставил столп или условие, по которому есть разногласие, при этом веря в его обязательность, то Ибн Акыль сказал: его положение — положение оставившего молитву, и нет ничего плохого в том, чтобы сказать об обязательности его убийства. А шейх Абу аль-Баракат Ибн Таймия сказал: на нём обязанность повторить молитву, и он не подлежит убийству ни в каком случае из-за этого. Ибн аль-Каййим сказал: обоснование мнения Ибн Акыля таково — что он для самого себя и по своему убеждению является оставившим молитву, и потому подобен оставившему закят и условие, по которому есть единогласие; а обоснование мнения Абу аль-Бараката таково — что кровь не становится разрешённой из-за оставления того, в обязательности чего есть разногласие. Ибн аль-Каййим сказал: это ближе к основам фикха (по практическому применению), а мнение Ибн Акыля ближе к основам (по логике доказательства), ведь оставивший это твёрдо и решительно намерен совершить недействительную молитву, и потому он подобен тому, кто оставил то, относительно чего есть единогласие. Конец цитаты.
Шейх аш-Шанкыти (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал в своих «Адва»: и очевидно, что оставление того, без чего молитва недействительна, как омовение и полное омывание после половой близости, подобно оставлению самой молитвы, и отрицание его обязательности подобно отрицанию обязательности молитвы. Конец цитаты.
Составитель (да простит его Аллах Всевышний) говорит: по-моему, мнение, высказанное Абу аль-Баракатом, более веское: кто оставил то, в чём нет разногласия из условий и столпов, тот подобен оставившему саму молитву; а кто оставил то, относительно чего есть разногласие, тот не подлежит убийству, но ему велят повторить молитву, а Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище, и в Нём просим помощи, и на Него уповаем.
С непрерывной цепью передачи до имама Муслима ибн аль-Хаджжаджа (да будет милостив к нему Аллах Всевышний), упомянутого в начале книги, сказано:
[252] (…) — (Рассказал мне Зухайр ибн Харб, рассказал нам Вакиа, рассказал нам аль-Амаш с этим же иснадом подобное этому, кроме того, что он сказал: «И я не подчинился, и мне — Огонь»).
Передатчики этого иснада: трое:
1 — (Зухайр ибн Харб) — Абу Хайсама ан-Насаи, затем аль-Багдади, упомянутый в предыдущей главе.
2 — (Вакиа) ибн аль-Джаррах, упомянутый также в предыдущей главе.
3 — (аль-Амаш) Сулейман ибн Михран, упомянутый в предыдущем иснаде.
Его слово (с этим иснадом) указывает на предыдущий иснад, а именно: «от аль-Амаша, от Абу Салиха, от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах)».
Его слово (подобное этому) означает, что риваят Зухайра ибн Харба подобен риваяту Абу Бакра ибн Абу Шейбы и Абу Курайба.
(1) См.: «ас-Салят» с. 42-43.
(2) «Адва аль-баян» 4/311.