…откровением, и стал читать это откровение перед ним. Пророк ﷺ слушал его чтение, а когда тот заканчивал чтение и уходил от него, Пророк ﷺ читал так же, как читал Джибриль -мир ему-, без добавления, без пропуска, без замены и без искажения.
Хадис передан согласно обоим (аль-Бухари и Муслим), и его вопросы уже были рассмотрены в предыдущем хадисе. Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
«Я хочу только исправить положение, насколько могу, и мой успех только от Аллаха; на Него я уповаю, и к Нему обращаюсь».
(34) — (Глава о произнесении чтения вслух в утренней молитве и о чтении джиннам)
По непрерывной цепи передачи, восходящей к имаму Муслиму ибн аль-Хаджжаджу -да помилует его Аллах-, упомянутому в начале книги, он сказал:
[1011] (449) — (Рассказал нам Шайбан ибн Фаррух, рассказал нам Абу Аваана, от Абу Бишра, от Саида ибн Джубайра, от Ибн Аббаса, который сказал: Посланник Аллаха ﷺ не читал джиннам и не видел их. Посланник Аллаха ﷺ отправился вместе с группой своих сподвижников, направляясь к рынку Указ, а в то время между шайтанами и вестями с неба была устроена преграда, и на них были посланы падающие звёзды. Шайтаны вернулись к своему народу, и им сказали: «Что с вами?» Они ответили: «Между нами и вестями с неба устроена преграда, и на нас посланы падающие звёзды». Им сказали: «Это не иначе как из-за чего-то, что произошло, так обойдите же восток и запад земли и посмотрите, что это такое, что легло преградой между нами и вестями с неба». Они отправились обходить восток и запад земли. И группа тех, кто направился в сторону Тихамы, прошла мимо места, где он находился — в Нахле, — направляясь к рынку Указ, а он совершал со своими сподвижниками утреннюю молитву. Когда они услышали Коран, они стали внимательно слушать его и сказали: «Это то, что легло преградой между нами и вестями с неба». Они вернулись к своему народу и сказали: «О народ наш, поистине, мы слышали удивительный Коран, ведущий к прямому пути, и мы уверовали в него, и никогда не станем придавать сотоварищей нашему Господу». И тогда Аллах ﷻ ниспослал Своему Пророку Мухаммаду ﷺ: «Скажи: мне открыто, что группа из джиннов слушала...»).
(2) В одной из версий: «отправились».
Передатчики этого иснада — их пятеро:
1 — Шайбан ибн Фаррух аль-Хабати аль-Убулли, правдив, но допускает ошибки, и его обвиняли в приверженности кадаритскому учению, из числа младших [9] (умер в 6-м или 235-м году) в возрасте немногим более девяноста лет (Муслим, Абу Дауд, ан-Насаи), упомянут ранее в «Книге веры», 12/157.
«Абу Бишр» — это Ибн Абу Вахшийя, Джафар ибн Ийас, упомянутый ранее, перед этой главой. Остальные упомянуты в предыдущей главе, равно как и тонкости иснада.
Разбор хадиса:
Его слово (от Ибн Аббаса -да будет доволен им Аллах-, что он) сказал: «Посланник Аллаха ﷺ не читал джиннам и не видел их». Ан-Навави -да помилует его Аллах- сказал: относительно способа согласования этого с тем, что придёт далее от Ибн Масуда -да будет доволен им Аллах-, о том, что он ﷺ читал им Коран: это два разных случая.
Хадис Ибн Аббаса -да будет доволен им Аллах- относится к началу дела, к началу пророчества, когда они пришли и услышали чтение «Скажи: мне открыто...». Толкователи разошлись во мнениях: узнал ли Пророк -мир ему и благословение Аллаха- об их слушании в момент их слушания через откровение, ниспосланное ему, или же он не узнал о них, кроме как после этого?
А что касается хадиса Ибн Масуда -да будет доволен им Аллах-, то это другой случай, произошедший позже, спустя некоторое время — Аллах лучше знает, сколько именно, — и это было после распространения ислама. Конец цитаты (1).
[Замечание]: аль-Бухари -да помилует его Аллах- привёл этот хадис Ибн Аббаса, но ограничился лишь его словами: «Посланник Аллаха ﷺ отправился... и так далее». В «Фатхе» сказано: его слово «Посланник Аллаха ﷺ отправился» — так аль-Бухари сократил его здесь и в «Описании молитвы». Абу Нуайм привёл его в «Мустахрадже» от ат-Табарани, от Муаза ибн аль-Мусанна, от Мусаддада, шейха аль-Бухари в этом хадисе, добавив в начале: «Посланник Аллаха ﷺ не читал джиннам и не видел их. Отправился... и так далее». Так же привёл его Муслим от Шайбана ибн Фарруха, от Абу Аваны, по той же цепи, по которой привёл его аль-Бухари. Как будто аль-Бухари намеренно опустил эти слова, потому что Ибн Масуд -да будет доволен им Аллах- утвердил, что Пророк ﷺ читал джиннам, и это утверждение имеет приоритет над отрицанием Ибн Аббаса -да будет доволен им Аллах-. На это указал и Муслим, приведя сразу после этого хадиса Ибн Аббаса хадис Ибн Масуда -да будет доволен им Аллах- от Пророка -мир ему и благословение Аллаха-, который сказал: «Ко мне пришёл посланец джиннов, и я отправился с ним, и прочитал ему Коран». Возможно согласование через признание множественности случаев, как будет показано далее. Конец цитаты (1).
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: понимание этого как множественности случаев предпочтительнее, как уже было передано от ан-Навави -да помилует его Аллах-.
(Отправился) — то есть пошёл (Посланник Аллаха ﷺ вместе с группой). В «Умде» сказано: аль-Джаухари упомянул это в разделе «тафа», и сказал: «Тайфа» от чего-либо — это часть его. Слова Всевышнего: «и пусть присутствует при их наказании группа верующих» [24:2]. Ибн Аббас -да будет доволен им Аллах- сказал: это один и более. Муджахид сказал: «тайфа» — это от одного человека до тысячи. Атаа сказал: минимум — двое. Конец цитаты (2).
В «Мисбахе» сказано: «Тайфа» — это часть людей, а также «тайфа» — это отрывок от чего-либо. «Тайфа» из людей — это группа, минимум трое, но иногда это применяется к одному или двум. Конец цитаты (3).
Его слово (из своих сподвижников) — пояснение к «тайфа». В «Фатхе» сказано: Ибн Исхак и Ибн Саад упомянули, что это произошло в месяце зуль-каада десятого года от начала пророческой миссии, когда Пророк ﷺ вышел в Таиф, а затем вернулся оттуда. Это подтверждается его словами в этом хадисе о том, что джинны видели его совершающим со своими сподвижниками утреннюю молитву, а обязательная молитва была установлена только в ночь вознесения (исра), а исра, согласно преобладающему мнению, произошло за два или три года до хиджры. Следовательно, эта история произошла после исра.
Однако это представляет сложность с другой стороны, потому что итог того, что содержится в «Сахихе», как в «Начале творения», и того, что упомянул Ибн Исхак, состоит в том, что когда он ﷺ вышел в Таиф, с ним не было никого из его сподвижников, кроме Зайда ибн Харисы. А здесь сказано, что он отправился с группой своих сподвижников. Возможно, это было другое направление, и можно согласовать это тем, что когда он возвращался, некоторые из его сподвижников встретили его в пути, и они сопровождали его. Конец цитаты (4).
(2) «Умдат аль-кари» 6/50, «Книга молитвы», № (773).
(3) «Аль-Мисбах аль-мунир» 2/381.
(4) «Фатх» 8/538.
(Направляясь) — то есть намереваясь. Говорят: «амадту лиш-шайи амдан» по образцу «дараба», и «амадту иляйхи»: направился к нему, «тааммадтуху»: направился к нему также, — сказал аль-Файюми (1).
(К рынку Указ) — связано с «направляясь».
«Сук» (рынок) — женского и мужского рода, оба варианта допустимы. Говорят, что он назван так из-за того, что люди в нём стоят на своих ногах («сук» — голени) (2).
«Указ» — с даммой на «айн», с лёгкой «каф», и на конце — «за» с точкой, склоняется и не склоняется.
Аль-Лихьяни сказал: склонение — у хиджазцев, а несклонение — диалект тамимитов. Это известное для арабов место сезонной торговли, более того, оно было одним из величайших их сезонов. Это пальмовая роща в долине между Меккой и Таифом, причём оно ближе к Таифу — между ними десять миль. Оно находится за Карн аль-Манязиль на расстоянии одного перехода, по дороге в Сану Йеменскую.
Аль-Бакри сказал: впервые оно было учреждено за пятнадцать лет до похода со слоном, и оставалось рынком до 129 года, когда вышли хариджиты-хурурийя и разграбили его, после чего оно было оставлено до сего дня. Они обычно проводили там весь месяц шавваль, торгуя, соревнуясь друг с другом в достоинствах, и поэты декламировали то, что было заново создано ими, и это часто встречается в их стихах, как в словах Хассана [размер «вафир»]:
«Я распространю, если буду жив, для вас слово, которое будет распространяться на собраниях от Указа».
И местом, где они собирались, называлось «аль-Ибтида»; там были скалы, вокруг которых они совершали обход, затем они приходили в Маджанну и оставались там двадцать ночей зу-ль-ка‘ды, затем приходили в Зу-ль-Маджаз, который находится позади Арафата, и оставались там до времени хаджа.
Ибн ат-Тин сказал: «Сук ‘Указ» — это присоединение вещи к самой себе, так он сказал; но исходя из того, что было упомянуто ранее, а именно что рынок устраивался в местности, относящейся к ‘Указу, называемой аль-Ибтида, это не так, — сказал автор «Фатха».
Составитель, да простит его Аллах, говорит: то, что сказал Ибн ат-Тин, а именно что это присоединение
вещи к самой себе, — не так, как он сказал, а это присоединение общего к частному, подобно «дерево арак», «наука фикха» и тому подобному; вдумайся в это, и Аллах Всевышний знает лучше.
Аль-Фаюми сказал: «‘Указ» по форме подобен слову «гураб» — это один из величайших рынков времён невежества, находящийся за Карн аль-Манязилем на расстоянии одного перехода, относящийся к землям Таифа, на дороге в Йемен. Абу Убайд сказал: это равнинная пустыня, без гор и без опознавательных знаков, расположенная между Надждом и Таифом. Рынок там устраивался в зу-ль-ка‘де в течение около половины месяца, затем они приходили в место, находящееся ближе к Мекке, называемое рынком Маджанна, и там устраивался рынок до конца месяца, затем они приходили в близкое к нему место, называемое Зу-ль-Маджаз, и там устраивался рынок до дня тарвия, после чего они отправлялись в Мина. Женский род (в названии) — язык хиджазцев, а мужской род — язык племени тамим. Конец цитаты.
В «аль-Умда» сказано: от аль-Лейса передаётся, что ‘Указ был назван ‘Указом потому, что арабы собирались там, и одни из них «‘аказа» других через похвальбу, то есть «мяли» (друг друга). А другой сказал: «‘аказа-р-раджулу дабба-ту» — «‘йа‘кызуха» — «‘акзан»: когда он её удерживал; и «та‘акказа-ль-кавму та‘аккузан»: когда люди удерживались, размышляя о своём деле, и от этого была названа ‘Указ.
Он сказал: и сказал Абу Убайда: ‘Указ находится между Нахлой и Таифом, до места, называемого аль-Футук, где есть имущество и пальмовые сады, принадлежащие племени сакиф, а расстояние между ним и Таифом — десять миль. Рынок ‘Указ устраивался на утро новолуния зу-ль-ка‘ды на двадцать дней, рынок Маджанна устраивался после него на десять дней, а рынок Зу-ль-Маджаз устраивался с новолунием зу-ль-хиджжи.
Ар-Рашати утверждал, что рынки устраивались с середины зу-ль-ка‘ды до конца месяца, а когда наступало новолуние зу-ль-хиджжи, они приходили в Зу-ль-Маджаз, который находится близко от ‘Указа, и там рынок устраивался до дня тарвия, после чего они направлялись в Мина. Ибн аль-Кальби сказал: в ‘Указе не было ни десятины, ни платы за охрану. Конец цитаты.
(«Хиля» — «حِيلَ») с кясрой над «ха» без точек, сукуном над «я» подстрочной, после которой «лям»: то есть было воздвигнуто препятствие и запрещено, в форме страдательного залога, — сказал автор «Фатха».
И в «аль-Умда» сказано: говорят: «хала аш-шайу байни ва-байнак» — то есть воздвигло препятствие; и основа его отглагольного имени — из корня с «вав», то есть от «аль-хавль», и изначально «хиля» было «хуля», затем кясра «вав» была перенесена к тому, что перед ней, после устранения из неё даммы, и получилось «хиля». Конец цитаты.
(«Между шайтанами») — множественное число от «шайтан». Аз-Замахшари сказал: Сибавайх в одном месте своей книги счёл «нун» в слове «шайтан» коренной, а в другом — добавочной; его происхождение — от «шатана», то есть «удалился», из-за его удалённости от праведности и добра, либо от «шата», то есть «пропал», если считать его «нун» добавочной. Шайтаны — это непокорные из джиннов, они из потомства Иблиса, и подразумеваются под этим самые дерзкие и заблудшие из них, являющиеся помощниками Иблиса, исполняющими перед ним искушение. Аль-Джавхари сказал: всякий дерзкий, непокорный из джиннов, людей и животных — шайтан.
Кади Абу Я‘ля сказал: шайтаны — это непокорные и злобные из джиннов, поэтому злого человека называют «мяридун» и «шайтан», и Всевышний сказал: «шайтанин маридин» («Сафат», 7).
Абу Умар ибн Абд аль-Барр сказал: джинны разделены на разряды. Если джинн упомянут в чистом виде, его называют «джинний»; если подразумевается, что он из тех, кто живёт вместе с людьми, его называют «‘амир», множественное число — «‘уммар»; если это то, что является наваждением для детей, их называют «арвах» (духи); если он злокозненный, то он — «шайтан»; если он превосходит это, то он — «марид»; если он превосходит это и его дело усиливается, то он — «‘ифрит», множественное число — «‘афарит». Конец цитаты.
В упомянутом хадисе упоминается существование джиннов и существование шайтанов, но они — один вид, только они стали двумя разрядами по причине обстоятельства, случившегося с ними, а именно неверия и веры: неверующий из них называется шайтаном, а верующий — джинном, — сказал автор «аль-Умда».
(«И между вестью с неба; и было послано» — в одном списке: «и был послан» без «та» женского рода — «на них шихабы», с даммой над «ха»: множественное число от «шихаб», то есть яркое пламя огня, светящееся, как будто это падающая звезда.
Автор «Фатха» сказал: очевидно из этого, что воздвижение препятствия и посылание шихабов произошло в это упомянутое ранее время, тогда как множество сообщений подтверждает, что это произошло с ними с самого начала пророческой миссии. Это подтверждает различие во времени двух историй, и что приход джиннов для слушания
Корана произошёл за два года до выхода его, ﷺ, в Таиф. Этому не противоречит ничего, кроме слов в этом сообщении о том, что они видели его, совершающего с товарищами утреннюю молитву; ибо возможно, что это было до того, как молитвы были предписаны в ночь ночного путешествия (исра), ведь он, ﷺ, безусловно совершал молитву до исра, и точно так же его товарищи, однако существуют разногласия относительно того, было ли предписано что-то из молитвы до пяти обязательных, или нет. Согласно этому, верным оказывается мнение тех, кто сказал, что первым предписанием была молитва перед восходом солнца и молитва перед его закатом, и доводом на это служат слова Всевышнего: «И возноси хвалу твоему Господу до восхода солнца и до его захода» («Та Ха», 130), и подобные им аяты. Тогда употребление «утренней молитвы» в хадисе главы понимается по времени, а не в смысле того, что это одна из пяти обязательных молитв, предписанных в ночь исра, и таким образом история джиннов оказывается более ранней, относящейся к самому началу пророческой миссии.
Хафиз, да будет милостив к нему Аллах, сказал: этот момент — из тех, на которые не обратил внимания никто из тех, чьи слова в толковании этого хадиса мне встречались.
Ат-Тирмизи и ат-Табари передали хадис главы в изложении, свободном от упомянутого мной затруднения, через путь Абу Исхака ас-Сабии от Са‘ида ибн Джубайра от Ибн Аббаса, да будет доволен ими обоими Аллах, который сказал: «Джинны поднимались к нижнему небу, слушая откровение; и когда они слышали слово, они прибавляли к нему многократно, так что слово оказывалось истинным, а то, что они прибавляли, оказывалось ложным. Когда же был послан Пророк, ﷺ, им были запрещены их места, и звёзды не бросались (в них) прежде этого».
Это также передали ат-Табари, Ибн Мардавайх и другие через путь Атаа ибн ас-Саиба от Са‘ида ибн Джубайра в развёрнутом виде, и начало его: «У джиннов были места на небе, где они слушали откровение...» — и далее хадис: «И вот, когда они были в таком положении, был послан Пророк, ﷺ, и шайтаны были отогнаны с неба, и в них бросали звёздами, так что никто из них не поднимался, чтобы не сгореть. И жители земли испугались, увидев звёзды, которых не было прежде, и сказали: «Погибли жители неба». А жители Таифа были первыми, кто осознал это, и они направились к своему имуществу и отпустили его на волю (по обычаю «саиба»), и к своим рабам и освободили их. И сказал им один человек: «Горе вам, не губите
…ваше имущество, ведь ваши приметы из числа звёзд, по которым вы держите путь, не пропали ни одна из них, так отправляйтесь». А Иблис сказал: «Случилось на земле нечто новое». И принесли ему землю с каждой местности, и он обнюхал её, и сказал о земле Тихамы: «Здесь произошло это новое дело», и направил туда группу джиннов, и это они и есть те, что слушали Коран.
У Абу Дауда в «Книге о посланничестве» через путь аш-Ша‘би сообщается, что тот, кто сказал жителям Таифа то, что сказал, — это Абд Йалиль ибн Амр, который был слеп, и он сказал им: «Не спешите и посмотрите: если звёзды, которыми бросают, — это те, что известны, то дело в кончине людей, а если они неизвестны, то это связано с чем-то новым». Они посмотрели и увидели звёзды, которые неизвестны, и вскоре услышали о посланничестве Пророка ﷺ.
Это передал ат-Табари через путь ас-Судди в подробном изложении, и подобное же, в подробном виде, без иснада, привёл Ибн Исхак в «Мухтасар Ибн Хишам». В риваяте Йунуса ибн Букайра добавлено — и он привёл свой санад к этому — от Йа‘куба ибн Утбы ибн аль-Мугиры ибн аль-Ахнаса, что ему рассказал Абдуллах ибн Абдуллах, что ему рассказал, что человек из племени Сакиф, называемый Амр ибн Умайя, который был одним из самых хитрых арабов и первым из людей испугался, когда стали бросать звёздами, — и далее подобное изложение.
Это же передал Ибн Са‘д другим путём, от Йа‘куба ибн Утбы, который сказал: первыми из арабов испугались бросания звёзд племя Сакиф, и они пришли к Амру ибн Умайе.
Аз-Зубайр ибн Бакка упомянул в «ан-Насаб» нечто подобное, но в иной форме, и приписал слова, приписанные Абд Йалилю, — Утбе ибн Раби‘а. Возможно, оба они сказали нечто подобное независимо друг от друга.
Эти сообщения указывают на то, что данная история произошла в начале посланничества, и это является принятым мнением.
Он сказал: Ийад посчитал затруднительным один момент из хадиса главы, и за ним последовали аль-Куртуби, ан-Навави и другие, но они не касались того, что я упомянул. Ийад сказал: явный смысл хадиса — что бросание падающими звёздами не было до посланничества Пророка ﷺ, из-за отвержения этого шайтанами и их выяснения причины этого. Поэтому колдовство (кахана) было широко распространено среди арабов и к нему обращались в их судейских делах, пока не была отсечена его причина тем, что было устроено препятствие между шайтанами и подслушиванием, как сказал Всевышний в суре «Джинн»: «И мы касались небес и обнаружили, что они наполнены строгой охраной и падающими звёздами (8). И мы, бывало, садились на определённые места, чтобы подслушивать, но кто подслушает теперь, найдёт для себя подстерегающую падающую звезду (9)» [аль-Джинн: 8–9], и слова Всевышнего: «Они, действительно, отдалены от слуха» [аш-Шу‘ара: 212]. И в арабской поэзии встречаются упоминания об удивлении бросанием звёзд и его отрицании, поскольку они не знали такого прежде посланничества, и это было одним из знамений пророчества ﷺ, что подтверждается упомянутым в хадисе отвержением шайтанов.
Он сказал: и некоторые сказали: падающие звёзды бросались всегда, с тех пор как существует мир, и они приводили в доказательство то, что упоминается в этом отношении в арабской поэзии. Он сказал: это передаётся от Ибн Аббаса и аз-Зухри, и Ибн Аббас возводит в этом хадис к Пророку ﷺ.
Аз-Зухри же сказал тому, кто возразил ему словами: «Кто подслушает теперь, найдёт для себя подстерегающую падающую звезду» [аль-Джинн: 9]: «Дело было усилено и ужесточено». Конец цитаты.
Этот хадис, на который он указал, передал Муслим через путь аз-Зухри, от Убайдуллаха, от Ибн Аббаса, от людей из ансаров, которые сказали: «Мы были у Пророка ﷺ, когда была бросена звезда, и она осветилась, и он сказал: «Что вы говорили об этом, когда её бросали в невежестве?»...» (хадис). Передал это и Абд ар-Раззак, от Ма‘мара, который сказал: спросили аз-Зухри о звёздах — бросали ли ими в невежестве? Он ответил: да, но когда пришёл ислам, дело было усилено и ужесточено. И это хорошее сочетание (мнений).
Возможно, что имеется в виду под его словами ﷺ «когда их бросали в невежестве» — невежество (джахилия) самих обращённых к нему людей, и это не обязательно означает время до посланничества, ведь обращены были этими словами ансары, а они до принятия ислама были в невежестве, поскольку они приняли ислам только через тринадцать лет после начала посланничества.
Ас-Сухайли сказал: бросание звёздами существовало издавна, и это встречается в поэзии древних времён невежества (джахилии), таких как Аус ибн Хаджр, Бишр ибн Абу Хазим и других.
Аль-Куртуби сказал: можно объединить (мнения) тем, что до посланничества бросание звёздами не было таким, чтобы отсекать шайтанов от подслушивания, но оно случалось иногда, а иногда не случалось, и бросали с одной стороны, а не со всех сторон, и, возможно, на это указывают слова Всевышнего: «И их закидывают со всех сторон (8), в изгнание» [ас-Саффат: 8–9]. Конец цитаты.
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: затем я нашёл от Вахба ибн Мунаббиха то, что снимает это затруднение и объединяет разные сообщения. Он сказал: Иблис поднимался ко всем небесам и передвигался в них как хотел, и ему не препятствовали с момента, когда был выведен Адам, до вознесения Исы, и тогда он был отделён от четырёх небес. А когда был послан наш Пророк ﷺ, он был отделён и от трёх остальных, и стал он со своим войском подслушивать, и их закидывают звёздами.
Это подтверждается тем, что передал ат-Табари через путь аль-Ауфи, от Ибн Аббаса, который сказал: небо не охранялось в период между Исой и Мухаммадом, а когда был послан Мухаммад ﷺ, оно стало охраняться строгой охраной, и шайтаны были побиваемы, и они отрицали это.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: то, что передал Вахб ибн Мунаббих, по всей видимости, относится к израильским преданиям, поэтому снятие им затруднения требует рассмотрения. Что касается подтверждения этого риваятом аль-Ауфи, то оно не приносит пользы, поскольку Атыйя аль-Ауфи слаб (в передаче), так что будь внимателен, а Аллах Всевышний знает лучше.
Он сказал: и через путь ас-Судди сказано: небо не охранялось, кроме как когда на земле был пророк или явная религия, а шайтаны занимали места, где слушали, что происходит нового, а когда был послан Мухаммад ﷺ, их стали побивать.
Аз-Зайн ибн аль-Мунайир сказал: явный смысл сообщения — что падающими звёздами не бросали, но это не так, как указывает на это хадис Муслима. Что касается слов Всевышнего: «Кто подслушает теперь, найдёт для себя подстерегающую падающую звезду», то смысл его — что звёзды бросали, и иногда они попадали, а иногда не попадали, а после посланничества они стали попадать постоянно, поэтому их описали как «подстерегающие», ведь тот, кто подстерегает что-то, не упускает его. Так что новым является постоянство попадания, а не сам факт (бросания).
Что касается слов ас-Сухайли: «если бы падающая звезда не могла иногда не попасть в шайтана, он не стал бы пытаться снова», то ответ на это таков: возможно, что попытка происходит при уверенности в попадании, из надежды выхватить слово и бросить его прежде попадания звезды, а затем похититель не заботится о попадании из-за того зла, что заложено в его природе, как было упомянуто ранее.
Аль-Укайли, Ибн Манда и другие передали, а Абу Умар упомянул без иснада, через путь Лахаба — с двумя открытыми гласными, а также говорят с уменьшительной формой — ибн Малика аль-Лайси, который сказал: было упомянуто при Пророке ﷺ колдовство (кахана), и я сказал: мы первые, кто узнал об охране неба и побивании шайтанов и о том, что им препятствуют подслушивать при бросании звёзд. А дело было так: мы собрались у нашего колдуна (кахина), которого звали Хатр ибн Малик, и он был очень старым старцем, которому было двести восемьдесят шесть лет. И мы сказали: «О Хатр, есть ли у тебя знание об этих звёздах, которыми бросают? Мы испугались их и боимся дурных последствий этого»... (хадис), и в нём: и упала огромная звезда с неба, и колдун закричал, повышая голос:
«Настигла его, настигла его! Проникло в него его наказание, спалило его его пламя!»
(стихи), и в сообщении также, что он сказал:
«Слуху джиннов-мятежников воспрепятствовали пронзающим (огнём), губящим владетеля власти, ради посланного, великого делом»
И в нём он также сказал:
«Я вижу для своего народа то, что вижу для себя самого: пусть последуют за лучшим пророком из людей».
(Хадис в полном виде). Абу Умар сказал: его иснад очень слаб, и если бы в нём была правовая норма, я бы его не приводил, но он приводится ради того, что является знамением из знамений пророчества и основ (веры).
[Если скажут]: если бросание [звёздами] было усилено и ужесточено по причине ниспослания откровения, то почему же оно не прекратилось с прекращением откровения — со смертью Пророка ﷺ, тогда как мы наблюдаем его и сейчас, и звёздами до сих пор бросают?
[Ответ]: это берётся из приведённого ранее хадиса аз-Зухри у Муслима — там сказано: «Они говорили: мы, бывало, говорили: родился сегодня ночью великий человек, или умер великий человек, — и Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, ими не бросают ни по причине смерти кого-либо, ни по причине его жизни, но когда наш Господь решает какое-либо дело, обитатели небес сообщают об этом друг другу, пока весть не доходит до ближайшего неба, тогда джинны похищают слух и бросают его своим сторонникам»».
Из этого следует, что причина ужесточения и охраны не прекратилась — из-за того, что постоянно происходят новые события, которые по велению Аллаха доводятся до ангелов. Ведь шайтаны, при всей суровости наказания, наложенного на них в этом после начала пророческой миссии, не оставили своей алчности к похищению слуха во времена Пророка ﷺ — что уж говорить о времени после него?
Умар (да будет доволен им Аллах) сказал Гайлану ибн Саляме, когда тот развёлся со своими жёнами: «Я полагаю, что шайтаны, похищая слух, услышали, что ты умрёшь, и внушили тебе это...» — хадис привёл Абд ар-Раззак и другие.
Это ясно показывает, что похищение ими слуха продолжалось и после Пророка ﷺ: они стремились услышать что-либо из происходящего, но не достигали этого, если только кто-то из них не успевал по своей быстроте выхватить обрывок вести, — тогда за ним следовала падающая звезда, и если она поражала его прежде, чем он передаст весть своим товарищам, то весть терялась, а иначе они слышали её и передавали друг другу. Это возражает на мнение ас-Сухайли, приведённое ранее. На этом заканчивается то, что в «Фатхе», и это ценное исследование, а Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («и вернулись шайтаны к своему народу и сказали»), то есть сказали им их предводители. Сказано в «Фатхе»: тот, кто сказал им это, — Иблис, как указано в приведённом ранее риваяте Абу Исхака. Его слово («что с вами?») — «ма» здесь вопросительное, то есть: что установилось у вас? Его слово («они сказали: между нами и вестями небес встала преграда») — под вестями небес подразумевается род известий, которые находятся на небе у ангелов. Его слово («и на нас были посланы падающие звёзды, они сказали: это не иначе как из-за») — здесь «ма» отрицательное, то есть: не это встало преградой между нами и вестями небес... частица «мин» (من) избыточная, как сказано в «аль-Хуляса»:
«И добавляется при отрицании и подобном ему, притягивая родительный падеж неопределённого имени, как в выражении «нет у ищущего пути к бегству»».
Возможно также, что она изначальная, служит для причинности, а указательное местоимение относится к возникновению преграды, то есть: возникновение преграды между нами и вестями небес не иначе как из-за (чего-то, что произошло), то есть возникло после того, как этого не было. Его слово («так обойдите востоки земли и её закаты») — «машарика» и «магариба» стоят в винительном падеже как обстоятельства места, то есть: пройдите по всей земле, ведь востоки и закаты — иносказание, обозначающее всё целиком. Говорят: «такой-то ударил по земле», то есть прошёл по ней, отсюда слова Всевышнего: «И когда вы странствуете по земле» (сура «Женщины», 101), и Его слова: «А другие странствуют по земле, стремясь к милости Аллаха» (сура «Завернувшийся», 20). Отсюда же и слова Пророка ﷺ: «Пусть двое мужчин не выходят по нужде, обнажая свои половые органы и разговаривая друг с другом, ведь Аллах Всевышний гневается за это».
В риваяте Нафи‘а ибн Джубайра от Ибн Аббаса (да будет доволен ими Аллах) у Ахмада: «И пожаловались они на это Иблису, и он разослал свои войска, и вот они увидели Пророка ﷺ, молящегося в долине среди пальм». На этом заканчивается.
Его слово («посмотрите, что это встало преградой между нами и вестями небес? И отправились они обходить востоки земли и её закаты, и прошла та группа, которая направилась»), в другой версии — «отправилась», то есть отправились те шайтаны, которые двинулись в сторону Тихамы.
Сказано в «Фатхе»: говорят, что упомянутые здесь были из джиннов, придерживавшихся религии иудеев, поэтому они сказали: «Ниспослана после Мусы» (сура «Пески», 30). Ибн Мардавайх привёл через путь Умара ибн Кайса от Са‘ида ибн Джубайра от Ибн Аббаса, что их было девять; а через путь ан-Надра ибн Араби от Икримы от Ибн Аббаса — что их было семь из жителей Насибина. У Ибн Абу Хатима через путь Муджахида приводится нечто подобное, но сказано, что их было четверо из Насибина и трое из Харрана, а именно: Хаса, Наса, Шасир, Мадир, аль-Адрас, Вардан и аль-Ахкаб. Ас-Сухайли в «ат-Та‘риф» передаёт, что Ибн Дурайд упомянул из них пятерых: Шасир, Мадир, Мунши, Наши и аль-Ахкаб. Он сказал: и Йахйа ибн Саллям и другие упоминают историю Амра ибн Джабира, историю Сарака и историю Заубаы. Он сказал: если их было семь, то аль-Ахкаб — прозвище одного из них, а не имя. Ибн Асакир дополнил это тем, что передано от Муджахида, сказав: если добавить к ним Амра, Заубаа и Сарака, а аль-Ахкаб было прозвищем, то их было девять. Хафиз сказал: это согласуется с упомянутым риваятом Умара ибн Кайса.
Ибн Мардавайх также передал через путь аль-Хакама ибн Абана от Икримы от Ибн Аббаса: их было двенадцать тысяч из области Мосула, и Пророк ﷺ сказал Ибн Мас‘уду: «Подожди меня, пока я не приду к тебе», и провёл вокруг него черту... — хадис.
Соединение этих двух риваятов возможно через повторение истории: те, кто пришёл первыми, — причиной их прихода было то, что упомянуто в хадисе о посылке падающих звёзд, а причина прихода тех, о которых говорится в истории Ибн Мас‘уда, — что они пришли с целью принять ислам, услышать Коран и спросить о положениях религии.
Хафиз сказал: я разъяснил это в начале раздела о начале пророческой миссии, при разборе хадиса Абу Хурайры, и это один из самых веских доводов в пользу повторения истории, ведь Абу Хурайра принял ислам только после хиджры, а первая история произошла сразу после начала пророческой миссии. Возможно, те, о ком говорится в разрозненных историях, были из числа тех, кто прибывал позже, ведь в каждой из этих историй указано лишь, что он был из числа прибывших, а множественность их прибытий установлена достоверно. На этом заканчиваются слова Хафиза (да помилует его Аллах).
Собиратель [этого труда], да простит его Аллах, говорит: упомянутым хадисом Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) указывается на то, что привёл аль-Бухари в своём «Сахихе» от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах): он носил вместе с Пророком ﷺ сосуд для его омовения и нужды. И вот, когда он следовал за ним с этим сосудом, Пророк спросил: «Кто это?» Он ответил: «Я, Абу Хурайра». Пророк сказал: «Принеси мне камни, чтобы я очистился ими, и не приноси мне ни кость, ни помёт». Я принёс ему камни, которые нёс в краю своей одежды, пока не положил их рядом с ним. Затем я отошёл, а когда он закончил, я пошёл и спросил: «Что не так с костью и помётом?» Он ответил: «Это пища джиннов. Ко мне приходила делегация джиннов Насибина, и как прекрасны эти джинны! Они попросили у меня пропитание, и я обратился к Аллаху с молитвой за них, чтобы они не проходили мимо ни кости, ни помёта, не найдя на них пищи». На этом заканчивается.
Сказано в «Фатхе»: хадис Абу Хурайры в этой главе, хотя и явно указывает на встречу Пророка ﷺ с джиннами и его разговор с ними, однако в нём нет указания, что он читал им [Коран], и что они — те джинны, которые слушали Коран; ведь в хадисе Абу Хурайры говорится, что он был с Пророком ﷺ в ту ночь, а Абу Хурайра прибыл к Пророку ﷺ только в седьмом году в Медине, тогда как история слушания джиннами Корана произошла в Мекке до хиджры, и хадис Ибн Аббаса прямо указывает на это.
Так объединяется то, что отрицал один, с тем, что утвердил другой, через множественность делегаций джиннов, приходивших к Пророку ﷺ: то, что произошло в Мекке, было для слушания Корана и возвращения к своему народу с предостережением, как сказано в Коране; а то, что в Медине, было для вопросов о положениях религии, и это ясно из упомянутых двух хадисов.
Возможно также, что второе прибытие также произошло в Мекке, на что указывает хадис Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах); а что касается хадиса Абу Хурайры, в нём нет прямого указания, что это произошло в Медине, и возможно множественность прибытий — дважды в Мекке и также в Медине.
Аль-Байхакы сказал: хадис Ибн Аббаса повествует о том, что произошло вначале, когда джинны узнали о нём ﷺ, и в то время он не читал им [Коран] и не видел их, а затем к нему явился призывающий джиннов другой раз, и он пошёл с ним, и прочитал им Коран, как это передал Абдуллах ибн Мас‘уд. Конец цитаты.
Этим он указал на то, что вывели Ахмад и аль-Хаким через путь Зирра ибн Хубайша от Абдуллаха ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах), который сказал: они спустились к Пророку ﷺ, когда он читал Коран в Батн Нахле, и когда они услышали его, сказали: «Молчите!» — а их было семеро, и один из них — Зауба‘а. Это согласуется с хадисом Ибн Аббаса.
Муслим вывел через путь Дауда ибн Абу Хинда от аш-Ша‘би от Алькамы, который сказал: я спросил Абдуллаха ибн Мас‘уда: сопровождал ли кто-нибудь из вас Посланника Аллаха ﷺ в ночь джиннов? Он ответил: нет, но мы потеряли его... — и далее хадис.
[Аль-Байхаки] сказал: слова Ибн Мас‘уда в этом хадисе о том, что он не был вместе с Пророком ﷺ, более достоверны, чем то, что передал аз-Зухри: сообщил мне Абу Усман ибн Шейба аль-Хузаи, что он слышал, как Ибн Мас‘уд говорил: Посланник Аллаха ﷺ сказал своим сподвижникам, будучи в Мекке: «Кто из вас желает увидеть сегодня ночью следы джиннов, пусть сделает это». Он сказал: из них не явился никто, кроме меня. Когда мы были в верхней части Мекки, он провёл мне ногой черту и велел мне сесть в ней, затем пошёл, затем прочитал Коран, и на него нахлынули многочисленные тёмные фигуры, отделившие меня от него, так что я не слышал его голоса, затем они удалились, и он закончил с ними к рассвету, затем пошёл... — и далее хадис.
Аль-Байхаки сказал: возможно, что его слова в «Сахихе»: «никто из нас не был с ним» — имелись в виду в момент его чтения Корана им [джиннам], но его слова в «Сахихе»: «они потеряли его» указывают на то, что они не знали о его выходе, если только не понимать это так, что тот, кто его потерял, — не тот, кто вышел с ним, а Аллах знает лучше.
У риваята аз-Зухри есть подтверждающий его путь — от Мусы ибн Али ибн Рабаха, от его отца, от Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах), который сказал: Пророк ﷺ велел мне следовать за ним и сказал: «Группа джиннов, пятнадцать человек, братья и двоюродные братья, придут ко мне сегодня ночью, и я прочитаю им Коран». Я пошёл с ним к месту, которое он выбрал, и он провёл мне черту... — и далее приведён хадис подобным образом. Это вывели ад-Даракутни, Ибн Мардавайх и другие.
Ибн Мардавайх вывел через путь Абу аль-Джаузы от Ибн Мас‘уда нечто подобное в сокращённом виде.
Ибн Исхак упомянул, что слушание джиннами было после возвращения Пророка ﷺ из Таифа, куда он вышел призывать сакыфитов к своей поддержке, и это было после смерти Абу Талиба, и это было в десятом году после начала пророческой миссии, как это утверждал Ибн Са‘д, что его выход в Таиф был в шаввале, а рынок Указ, на который указал Ибн Аббас, устраивался в зу-ль-каада.
Слова Ибн Аббаса в его хадисе: «а он молился со своими сподвижниками» — не установлено точно, кто был с ним в этой поездке, кроме Зайда ибн Хариса, так что, возможно, некоторые сподвижники восприняли это [сообщение], когда он вернулся, а Аллах знает лучше.
Слова тех, кто сказал, что прибытие джиннов было после его ﷺ возвращения из Таифа, не являются прямым доказательством первичности прибытия некоторых из них, и то, что явствует из контекста хадиса, в котором содержится преувеличение в отношении бросания метеоров для охраны небес от подслушивания джиннов, указывает на то, что это было до пророческой миссии и ниспослания откровения на землю, и они раскрыли это, пока не выяснили причину, а затем, когда призыв распространился и уверовали те, кто уверовал, они прибыли, услышали и приняли ислам, и это было между двумя переселениями (хиджрами), затем их прибытие повторялось, даже в Медине. Конец того, что в «Фатхе».
Составитель [книги], да простит его Аллах, говорит: из приведённого контекста различных риваятов выяснилось, что случаи истории с джиннами множественны — до переселения в Медину и после него, и этим устраняются трудности, возникающие относительно этих хадисов, так что обрати на это внимание, а Аллах Всевышний знает лучше.
(В сторону Тихамы) — с кясрой на «т» — название всякого невозвышенного места в землях Хиджаза; названо так из-за сильной жары, происходя от «тахам» (с двумя фатхами) — сильная жара и безветрие; и говорят: от «тахима-ш-шай» — если что-то изменилось, — названо так из-за изменения её воздуха. Аль-Бакри сказал: её граница с востока — Зат Ирк, а со стороны Хиджаза — ас-Сарж (с фатхой на «с» и сукуном на «р», после — «джим») — селение из области аль-Фур‘, между ним и Мединой семьдесят два мили. Конец цитаты.
В «аль-Мау‘аб» сказано: Тихама — название Мекки, а край Тихамы со стороны Хиджаза — спуски аль-Арджа, а её начало со стороны Неджда — спуски Ирка; если производить от неё [прилагательное], говорят «тихами» с фатхой на «т», сказал это Абу Хатим, а от Сибавейха — с кясрой; в «Амали аль-Хаджари» [сказано]: конец Тихамы — знаки шамской границы харама.
В книге ар-Рушати [сказано]: Тихама — то, что примыкает к морю со стороны Неджда, а Неджд — то, что между Хиджазом и Шамом до аль-Узайба, и верно, что Мекка относится к Тихаме.
Аль-Мадаини сказал: Аравийский полуостров делится на пять частей: Тихама, Неджд, Хиджаз, Аруд и Йемен. Что касается Тихамы, то это южная область Хиджаза; что касается Неджда, то это область, что от Хиджаза и Ирака; что касается Хиджаза, то это гора, идущая от Йемена до соединения с Шамом, и в ней Медина и Оман; что касается Аруда, то это Ямама до Бахрейна. Он сказал: Хиджаз назван Хиджазом потому, что он разделяет («яхджузу») между Недждом и Тихамой, и от Медины до пути в Мекку до достижения спуска аль-Арджа — тоже Хиджаз, а что за этим до Мекки и Джидды — то Тихама.
Аль-Вакиди сказал: Хиджаз — от Медины до Табука, и от Медины до пути в Куфу, а что за этим до приближения к земле Басры — то Неджд, а то, что между Ираком и Ваджрой и владениями Таифа — Неджд, а то, что за Ваджрой до моря — Тихама, а то, что между Тихамой и Недждом — Хиджаз.
Кутруб сказал: Тихама — от их слов «тахима-ль-ба‘ир тахаман» (то есть по образцу «та‘иба») — вошёл в него жар, и «тахима-ль-ба‘ир» — если верблюд стал отвергать пастбище и не привык к нему, и «лахм тахим» — испортившееся мясо. Говорят: «Тихама» и «Тахума», и говорят: названа Тихамой, потому что она ниже Неджда, и «тахима» её воздух, то есть изменился. От Ибн Дурайда: «ат-тахам» — сильная жара и безветрие, и этим названа Тихама, — сказал это в «аль-Умда».
(А он был в Нахле) Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: так это встречается в «Сахихе» Муслима — «нахль» с точечной («х»), а правильно — «нахла» с «х» [та марбута], и это известное место там, так это правильно пришло в «Сахихе» аль-Бухари; возможно, что говорят об этом и «нахль», и «нахла». Конец цитаты.
В «Фатхе» сказано: его слово «в Нахле» — с фатхой на «н» и сукуном на точечной [«х»] — место между Меккой и Таифом. Аль-Бакри сказал: на расстоянии ночного перехода от Мекки, и к нему относится Батн Нахль. В риваяте Муслима встречается «би-нахль» без «х» [та марбута], а правильно — с её наличием. Конец цитаты.
В «аль-Умда» сказано: его слово «а он был в Нахле» — с фатхой на «н» и сукуном на «х» точечной — известное там место, а Батн Нахля — место между Меккой и Таифом. Аль-Бакри сказал: Нахля, по форме единственного числа от «нахль» [пальмы] — место на расстоянии ночного перехода от Мекки, и к нему относится Батн Нахля, и это то [место], где пришёл хадис о ночи джиннов, и оно несклоняемое из-за принадлежности к собственным именам и женского рода. Конец цитаты.
(Направляясь) — в винительном падеже как обстоятельство образа действия, и оно приведено во множественном числе, хотя обладатель обстоятельства один, с учётом того, что его сподвижники были с ним, как говорят: «пришёл султан», подразумевая его и его свиту, либо оно приведено во множественном числе из уважения к нему.
(К рынку Указ) — связано с «направляясь». (А он молился со своими сподвижниками молитву фаджр) — предложение в положении винительного падежа как обстоятельство образа действия, так что вместе с предыдущим они являются либо синонимичными, либо взаимосвязанными.
Сказал в «Фатхе»: его слово («и он молился со своими товарищами... и так далее») — в этом относительно Ибн Аббаса разногласий не было. В риваяте Абд ар-Раззака от Ибн Уяйны от Амра ибн Динара сообщается: сказал аз-Зубайр, или Ибн аз-Зубайр: это было в Нахле, и Пророк ﷺ читал в вечерней молитве. Это же передал Ибн Абу Шейба от Ибн Уяйны от Амра от Икримы, который сказал: сказал аз-Зубайр — и привёл это сообщение, добавив: «И он прочитал: «чуть не собирались вкруг него толпой» (аль-Джинн, 19)». Так же передал это Ибн Абу Хатим, но этот путь передачи прерван (мункати), а первый — более достоверен. Конец цитаты.
(«Когда они услышали Коран, они внимательно вслушались в него») то есть намеренно устремились к слушанию Корана и внимали ему. Сказал в «Умде»: разница между «сама‘» (слышание) и «истима‘» (вслушивание) в том, что порода «ифти‘аль» непременно предполагает некое усилие, поэтому «истима‘» — это усилие, сопряжённое с намерением и вниманием, а «сама‘» шире по значению. Конец цитаты.
(«И сказали») то есть джинны, которые услышали Коран и внимательно вслушались в него («это то, что встало между нами и вестью с небес, и они вернулись к своему народу») — а в риваяте аль-Бухари: «и тогда они вернулись к своему народу» («и сказали: «о народ наш! Мы услышали удивительный Коран»») то есть чудесный, превосходящий все прочие книги по красоте выражения и истинности смыслов, о чём говорится в доказательствах его чудесности (и‘джаз). Слово «‘аджаб» (удивительный) поставлено в винительном падеже как масдар, поставленный на место выражения удивления, и в этом заключено усиление значения. А «удивительное» — это то, что выходит за пределы подобных ему и равных ему вещей.
Сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: его слово («Коран удивительный») означает удивительный по красноречию своей речи; сказано также: удивительный по красноречию своих наставлений; сказано также: удивительный по величию своего благословения; сказано также: Коран славный, подобного которому не найти; сказано также: имеется в виду великий. Конец цитаты.
(«ведущий») — предложение в положении винительного падежа как определение к «‘аджаб», то есть наставляющий («к правильному пути») то есть призывающий к истине; сказано также: наставляет к единобожию и вере; сказано также: наставляет к правильным делам; сказано также: к познанию Аллаха Всевышнего («и мы уверовали в него») то есть обрели верный путь через Коран и удостоверились, что он от Аллаха Всевышнего.
Сказал в «Фатхе»: сказал аль-Маварди: внешний смысл этого — что они уверовали при слушании Корана. Он сказал: вера возникает одним из двух путей: либо через знание истинной сущности чуда (и‘джаз) и условий чудесного знамения, отчего возникает знание о правдивости Посланника, либо через имевшееся у них знание из прежних Писаний, содержащих указания на то, что он — тот пророк, о котором возвещалось благой весть. Оба этих пути в отношении джиннов возможны. Конец цитаты.
Кади Ияд передал от аль-Мазари, что он сказал: внешний смысл хадиса — что они уверовали при слушании Корана, а тому, кто уверовал при его слушании, непременно необходимо знать истинную сущность чуда и условия чудесного знамения, и после этого у него возникает знание о правдивости Посланника ﷺ. Либо джинны узнали об этом сами, либо узнали из книг предыдущих посланников то, что указало им на то, что он и есть тот истинный пророк, о котором возвещалась благая весть. Конец цитаты.
Сказал собиратель (да простит его Аллах): его слово («тому, кто уверовал... непременно необходимо») и то, что перед этим из слов аль-Мазари — вещь удивительная. Откуда у него это условие? Какой аят на это указывает? Когда Пророк ﷺ говорил: «Условием веры в меня является знание истинной сущности чуда и условий чудесного знамения»? Напротив, это слово, в котором он последовал за богословами-каламистами, следующими своим прихотям, один из которых говорит: первая обязанность возложенного шариатом — размышление, а другой говорит: нет, первая обязанность — сомнение, затем размышление, — и так далее до конца их разногласий, что представляет собой издевательство над религией и следование по пути преступающих границы философов и безбожников.
Кто увидел Пророка ﷺ, или услышал его речь, или внимательно вслушался в его чтение и уверовал — тот и есть верующий, чью грудь Аллах раскрыл для Ислама, и нельзя говорить ему: «Знал ли ты о чудесном знамении? Знал ли ты значение и‘джаза? И знал ли ты...» и так далее — «Пречист Ты! Это великая клевета», «Скажи: приведите ваше доказательство, если вы правдивы». Я подробно разобрал этот вопрос в вопросах, которые написал в начале «Книги веры», обратись к ним — увидишь диво из чудес и найдёшь то, что порадует тебя из пришедшего от предшественников (саляф) окончательного разрешения этого вопроса. А Аллах Всевышний — Направляющий на прямой путь.
(«И мы никогда не будем придавать нашему Господу никого в сотоварищи») Поскольку вера в Коран являлась верой в Аллаха ﷻ, в Его единственность, и отречением от многобожия, они сказали: «И мы никогда не будем придавать нашему Господу никого в сотоварищи», то есть никого из Его творений. Допустимо также, что местоимение в «в него» относится к Аллаху Всевышнему, поскольку слово «нашему Господу» это разъясняет, — сказал это ан-Насафи, да помилует его Аллах.
Сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: («И мы никогда не будем придавать нашему Господу никого в сотоварищи») означает: мы не вернёмся к Иблису и не будем ему подчиняться, ведь именно он послал их принести ему весть, после чего джинны были поражены огненными стрелами (шихаб); сказано также: мы не станем брать себе с Аллахом другого бога, ведь Он единственный обладатель господства (рубубия). И в этом — приведение верующих в изумление тем, что многобожники Курайша упустили из того, что джинны уловили, размышляя над Кораном. Конец цитаты.
(«И ниспослал Аллах ﷻ своему пророку Мухаммаду ﷺ: «Скажи»») то есть скажи, о Мухаммад, то есть сообщи своему народу то, о чём у них нет знания, — а затем разъяснил ему, что говорить, сказав: («мне открыто в откровении») сказал в «Умде»: а Хайва аль-Асади читал: «скажи, мне явлено в откровении (ухийа)», а аз-Заджжадж в «Значениях» сказал: чаще говорят «авхайту», а говорят также «вахайту», так что изначальная форма — «вухийа». Конец цитаты.
Сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: а Ибн Абу Абля читал: «ухийа», согласно изначальной форме; говорят «авха илейхи» и «ваха», и вав превращается в хамзу, подобно этому слово Всевышнего: «а когда посланники будут собраны в определённое время» (аль-Мурсалят, 11), — это из полностью допустимой замены (кальб), возможной в любом стоящем в дамме вав; аль-Мазини допускал это и в случае с касрой, как в словах «ишах», «исада» и «ина’ ахихи» и им подобных. Конец цитаты.
(«что») с фатхой на хамзе, так как это заместитель подлежащего (наиб фа‘иль) при «ухийа», а местоимение здесь — местоимение положения дел (дамир аш-ша’н), разъясняемое следующим за ним предложением, то есть: «поистине дело и обстоятельство таковы».
[Замечание]: сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: Алкама, Яхья, аль-А‘маш, Хамза, аль-Кисаи, Ибн Амир, Халаф, Хафс и ас-Сулами читали «анна» с фатхой во всей суре в двенадцати местах, а именно: «и что Он, слава величию Господа нашего, превознесён», «и что он говорил», «и что мы полагали», «и что были люди», «и что они полагали», «и что мы касались неба», «и что мы, бывало, садились», «и что мы не знаем», «и что среди нас есть праведные», «и что мы полагали, что никогда не сможем ускользнуть от Аллаха на земле», «и что мы, когда услышали наставление на прямой путь», «и что среди нас есть предавшиеся (муслимы)»; всё это по сочинительной связи со словом «что внимал отряд», а «что внимал» может стоять только с фатхой, поскольку оно занимает положение подлежащего при «ухийа», и всё, что после него, связано с ним сочинительной связью. Сказано также: это связано с местоимением «ху» в «мы уверовали в него», то есть «и в то, что Он превознесён, слава величию Господа нашего», и это допустимо, будучи скрытым (мудмар) в родительном падеже (маджрур) из-за частого опущения предлога с «анна»; сказано также: смысл таков: «и мы удостоверились, что Он — величие Господа нашего».
А остальные читали всё это с касрой, и это правильно, и это выбрали Абу Убайда и Абу Хатим, по сочинительной связи со словом «и сказали: поистине, мы услышали», ведь всё это — из речи джиннов.
Что же касается Абу Джа‘фара и Шейбы, то они прочли с фатхой три места, а именно слова Всевышнего: «وَأَنَّهُ تَعَالَى جَدُّ رَبِّنَا» («и что величие Господа нашего превознесено»), «وَأَنَّهُ كَانَ يَقُولُ» («и что говорил») и «وَأَنَّهُ كَانَ رِجَالٌ» («и что были мужи») — они сказали: потому что это часть откровения; а всё остальное они прочли с касрой, потому что это слова джиннов. Что же касается слов Всевышнего «وَأَنَّهُ لَمَّا قَامَ عَبْدُ اللَّهِ» («и что когда встал раб Аллаха»), то все чтецы прочли это с фатхой, кроме Нафи‘а, Шейбы, Зирра ибн Хубайша, Абу Бакра и аль-Муфаддаля, передавших от Асима, — они прочли только с касрой. Нет разногласия в фатхе хамзы в «أَنَّهُ اسْتَمَعَ نَفَرٌ مِنَ الْجِنِّ» («что послушал отряд из джиннов»), «وَأَلَّوِ اسْتَقَامُوا عَلَى الطَّرِيقَةِ» («и что если бы они стойко держались пути»), «وَأَنَّ الْمَسَاجِدَ لِلَّهِ» («и что мечети — для Аллаха»), «أَنْ قَدْ أَبْلَغُوا» («что они донесли»). Точно так же нет разногласия в касре того, что стоит после слова «сказали», например слов Всевышнего: «فَقَالُوا إِنَّا سَمِعْنَا» («и они сказали: поистине, мы услышали»), «قُلْ إِنَّمَا أَدْعُو رَبِّي» («скажи: я лишь призываю Господа моего»), «قُلْ إِنْ أَدْرِي» («скажи: я не знаю»), «قُلْ إِنِّي لَا أَمْلِكُ» («скажи: поистине, я не властен»). Равным образом нет разногласия в касре того, что стоит после «фа» ответа условного предложения, например слов Всевышнего: «فَإِنَّ لَهُ نَارَ جَهَنَّمَ» («то поистине для него огонь геенны») и «فَإِنَّهُ يَسْلُكُ مِنْ بَيْنِ يَدَيْهِ» («то поистине он ведёт перед собой»), — потому что это место начала [нового предложения]. Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах).
Его слово («послушал отряд») — то есть группа [джиннов], то есть они прислушались к Пророку ﷺ и узнали, что то, что он читает, — это слово Аллаха. При этом тот, кого они слушали, не был упомянут явно, поскольку на это указывает контекст. «Нафар» означает небольшую группу; аль-Халиль сказал: от трёх до десяти [человек]. Иса ас-Сакафи прочёл «يَهْدِي إلى الرَّشَدِ» с фатхой на «ра» и «шин».
Его слово («из джиннов») — то есть джиннов Насибина, хотя говорилось и иное.
Ат-Тирмизи добавляет: Ибн Аббас сказал: слова джиннов, обращённые к своему народу: «когда раб Аллаха встал призывать его, они чуть было не столпились над ним», — [Ибн Аббас] сказал: это когда они увидели, что он молится, а его спутники молятся вместе с ним, совершая поклоны вслед за его поклонами. Он сказал: они удивились покорности его спутников ему и рассказали об этом своему народу.
В риваяте аль-Бухари добавлено: «А слова джиннов были переданы ему [Пророку] через откровение». В «Фатхе» сказано: это слова Ибн Аббаса (да будет доволен Аллах ими обоими), которыми он, как кажется, подтвердил своё первоначальное мнение о том, что Пророк ﷺ не встречался с ними [джиннами] лично, а Аллах лишь возвестил ему откровением, что они прислушивались. Подобно этому слова Всевышнего: «И вот Мы направили к тебе отряд из джиннов, чтобы они послушали Коран, и когда они предстали перед ним, сказали: «Молчите»» (аль-Ахкаф, 29). Однако из того, что не упомянута его встреча с ними в момент, когда они слушали, не следует, что он не встретился с ними впоследствии, как это уже было изложено ранее. Конец.
Составитель [настоящего труда], да простит его Аллах, говорит: истина в том, что встреча Пророка ﷺ с джиннами в других случаях, помимо этого, достоверно установлена. Слова же Ибн Аббаса (да будет доволен Аллах ими обоими) о том, что он [Пророк] не видел их, следует понимать как указание на неведение [самого Ибн Аббаса об этом факте], а не как описание действительного положения дел, ибо это [встречу] подтвердил Ибн Мас‘уд (да будет доволен им Аллах), как об этом будет сказано скоро. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и Он — Тот, чья помощь испрашивается, и на Него упование.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Ибн Аббаса (да будет доволен Аллах ими обоими) приведён и у аль-Бухари, и у Муслима.
(Второй вопрос): о его источниках.
Его привёл составитель [настоящего сборника] здесь [34/1011] (449), а также аль-Бухари в «Книге азана» (773) и в «Книге толкования» (4921), ат-Тирмизи в «Книге толкования» (3323 и 3324), ан-Насаи в «Толковании» из «Кубра» (6/499), Ахмад в своём «Мусанаде» (1/330-331), ат-Табарани в «Кабире» (12/52-53, №12449), ат-Табари в своём «Тафсире» (29/102), аль-Хаким в «Мустадраке» (2/503), Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (6526), аль-Бейхаки в «Далаиль ан-нубувва» (2/225-226), аль-Багави в своём «Тафсире» (4/173), Абу Авана в своём «Мусанаде» (3793, 3794 и 3795), Абу Нуайм в своём «Мустахрадже» (995). И Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах.
1 — Из них: указание на дозволенность громкого чтения в утренней молитве, и на это указывает заглавие аль-Бухари.
2 — Из них: что коллективная молитва была установлена ещё до хиджры, в начале миссии Пророка ﷺ.
3 — Из них: дозволенность коллективной молитвы в пути.
4 — Из них: указание на то, что Пророк ﷺ был послан и к людям, и к джиннам, и никто из мусульманских течений не расходился во мнении, что Аллах Всевышний послал Мухаммада ﷺ к джиннам и людям; на это указывают слова Пророка ﷺ в хадисе Джабира (да будет доволен им Аллах) в «Сахихах»: «Я послан ко всем людям вообще». Аль-Джаухари сказал: слово «люди» иногда охватывает и людей, и джиннов. Аллах Всевышний сообщил в Коране, что джинны прислушались к Корану и уверовали в него, как в словах Всевышнего: «И вот Мы направили к тебе отряд из джиннов» (аль-Ахкаф, 29) до слов «они в явном заблуждении» (аль-Ахкаф, 32). Затем Аллах повелел ему [Пророку] сообщить об этом людям, чтобы люди узнали об их [джиннов] положении и о том, что он послан и к людям, и к джиннам.
5 — Из них: подтверждение существования шайтанов и джиннов, и что это одно и то же обозначаемое, а разделяются они на два вида лишь по признаку неверия и веры, поэтому уверовавшего из них не называют шайтаном.
Имам аль-Харамайн сказал в своей книге «аш-Шамиль»: многие философы, большинство кадаритов и все зиндики вовсе отрицали шайтанов и джиннов. Абу аль-Касим ас-Саффар сказал в «Шарх аль-Иршад»: их отрицало и большинство мутазилитов, тогда как тексты Книги и сунны указывают на их существование. Абу Бакр аль-Бакиллани сказал: многие из кадаритов признают, что джинны существовали в прошлом, но отрицают их существование сейчас; некоторые же признают их существование, но полагают, что их не видят из-за тонкости их тел и проницаемости для света; а некоторые говорят, что их не видят потому, что у них нет цвета.
Шейх Абу аль-Аббас Ибн Таймия сказал: никто из мусульманских течений не расходился во мнении о существовании джиннов, и большинство течений неверующих также признаёт существование джиннов, хотя среди них, как и среди некоторых мусульманских течений, таких как джахмиты и мутазилиты, встречаются отрицающие это, даже если большинство представителей этого течения и его имамы это признают. Это потому, что о существовании джиннов сообщения пророков (мир им) достигают степени такого множества (таватур), которое известно с необходимостью. Приведено это в «Умда» (1).
6 — Из них: указание на то, что значение имеет то, что предопределил Аллах рабу в виде благого исхода, а не то, что проявляется в нём из зла, каким бы оно ни было велико; ведь эти [джинны], которые устремились к вере сразу же после того, как услышали Коран, если бы не находились у Иблиса на самых высоких ступенях зла, он не выбрал бы их для того, чтобы направить их в ту сторону, откуда, как ему представлялось, исходило появившееся новое событие; и тем не менее над ними взяло верх то, что было предопределено им из счастья благого исхода. Подобна этому история колдунов Фараона (2).
7 — Из них: то, что сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): учёные согласны в том, что джинны будут наказаны в Последней жизни за грехи. Аллах Всевышний сказал: «Я непременно заполню геенну джиннами и людьми, всеми вместе» (ас-Саджда, 13). Разошлись же они в вопросе о том, входит ли верующий и покорный [Аллаху] из них в рай и наслаждается ли он там в награду и в качестве вознаграждения за его послушание, или же они не входят туда, а их наградой становится спасение от огня, после чего им говорится: «станьте прахом», подобно скоту? Это мнение Ибн Аби Сулайма и группы [учёных]. Правильным же является то, что они входят в рай и наслаждаются там едой, питьём и прочим; это мнение аль-Хасана аль-Басри, ад-Даххака, Малика ибн Анаса, Ибн Аби Лайлы и других (3).
И сказано в «Умда» — при разъяснении начала сотворения джиннов: и в книге «аль-Мубтада»…
Передают со слов Абдуллы ибн Амра ибн аль-Аса, что он сказал: «Аллах сотворил джиннов за две тысячи лет до Адама». А от Ибн Аббаса передаётся: «Джинны были обитателями земли, а ангелы — обитателями неба». Некоторые сказали: «Они населяли землю две тысячи лет», а по другому мнению — «сорок лет». Исхак ибн Бишр сказал в «аль-Мубтада»: рассказал Абу Раук со слов Икримы, от Ибн Аббаса, который сказал: «Когда Аллах сотворил Шаума, отца джиннов, — а он был сотворён из чистого пламени огня, — Он, Всемогущий и Великий, сказал ему: «Пожелай себе что-нибудь». Тот сказал: «Я желаю, чтобы мы видели, но нас не видели, чтобы мы могли скрываться в земле, и чтобы наш старец становился юношей». И это было ему дано: они видят, но их не видят; а когда умирают, скрываются в земле; и их старец не умирает, пока не превратится снова в юношу», то есть подобно ребёнку, а затем возвращается к глубокой старости. Он сказал: «А когда Аллах сотворил Адама, мир ему, ему было сказано: «Пожелай себе что-нибудь», и он пожелал хитрости (уловки), и она была ему дана».
А в «ат-Таляуих» сказано: относительно происхождения джиннов существуют разногласия. От аль-Хасана передаётся, что джинны — потомки Иблиса, и среди них есть верующие и неверующие, а неверующий из них называется шайтаном. От Ибн Аббаса передаётся, что они — потомки аль-Джанна, а не шайтаны; среди них есть неверующие и верующие, и они умирают, тогда как шайтаны — потомки Иблиса, которые не умирают, кроме как вместе с Иблисом.
Собиратель [этих хадисов] — да простит его Аллах — говорит: очевидно, что все эти рассказы относятся к израильским преданиям (исраилият), на которые нельзя опираться, так что имей это в виду. А Аллах Всевышний знает лучше.
Он [автор «ат-Таляуих»] сказал: учёные разошлись также относительно конечной судьбы джиннов — сообразно тому, как они разошлись относительно их происхождения. Те, кто говорит, что они потомки аль-Джанна, говорят: они входят в Рай по своей вере. А те, кто говорит, что они потомки Иблиса, — по мнению аль-Хасана, они входят в Рай, а по мнению Муджахида — не входят в него; и он сказал: верующим из джиннов уготовано лишь спасение от Огня, как сказал Всевышний: «И избавит вас от мучительного наказания» (сура «аль-Ахкаф», 31). Этого мнения придерживался также Абу Ханифа; им [в Судный день] будет сказано, подобно скоту: «Станьте прахом». А в другом риваяте от Абу Ханифы передаётся, что он колебался в этом вопросе и не выносил окончательного суждения. Иные же сказали: они будут наказываемы за дурные деяния и вознаграждаемы за благие, подобно людям, — и к этому склонились Малик, аш-Шафии и Ибн Абу Ляйля, опираясь на слова Всевышнего: «И каждому — степени по тому, что они совершили» (сура «аль-Анам», 132), которые следуют после слов: «О сонм джиннов и людей...» (сура «аль-Анам», 130). Конец цитаты (1).
Собиратель [этих хадисов] — да простит его Аллах — говорит: это последнее мнение является верным, ввиду ясности его доказательства.