Хадис № 1064

С непрерывным иснадом, восходящим к имаму Муслиму ибн аль-Хаджжаджу (да помилует его Аллах), упомянутому в начале книги, он сказал: [2451] (1064) — Рассказал нам Ханнад ибн ас-Сарий, рассказал нам Абу аль-Ахвас со слов Саида ибн Масрука, со слов Абд ар-Рахмана ибн Абу Нуума, со слов Абу Саида аль-Худри, который сказал: «Али (да будет доволен им Аллах), находясь в Йемене, отправил Посланнику Аллаха ﷺ кусок золота в его земле. Посланник Аллаха ﷺ разделил его между четырьмя людьми: аль-Акраом ибн Хабисом аль-Ханзали, Уяйной ибн Бадром аль-Фазари, Алькамой ибн Улясой аль-Амири — а затем одним из бану Кыляб — и Зайдом аль-Хайром ат-Таи — а затем одним из бану Набхан. Тогда курайшиты разгневались и сказали: «Он отдаёт вождям Неджда, а нас оставляет без внимания?» Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Я делаю это лишь для того, чтобы привлечь их сердца». Тут подошёл человек с густой бородой, выступающими скулами, глубоко посаженными глазами, выпирающим лбом, с обритой головой, и сказал: «Побойся Аллаха, о Мухаммад!» Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто же станет подчиняться Аллаху, если я Ему не подчинюсь? Разве мне доверяют жители всей земли, а вы мне не доверяете?» Затем человек ушёл. Один из присутствовавших попросил разрешения убить его — они полагали, что это был Халид ибн аль-Валид. Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, из потомков этого человека выйдут люди, которые будут читать Коран, но он не пройдёт дальше их гортаней; они будут убивать людей ислама, а идолопоклонников оставлять в покое; они выйдут из ислама, как стрела вылетает из туши подстреленного животного. Если я застану их, то непременно перебью их так, как были перебиты адиты»». Передатчики этого иснада: пятеро. 1 — Ханнад ибн ас-Сарий — с огласовкой «ра» через «касру» без удвоения — ибн Мусаб ат-Тамими, Абу ас-Сарий аль-Куфи, надёжный (10-й слой) (умер в 243 г.), проживший 91 год. (Аль-Бухари в «Джузʼ рафʼ аль-йадайн», Муслим, четверо других) — упомянут ранее в «Книге веры», 64/365. 2 — Абу аль-Ахвас, Саллям ибн Сулайм аль-Ханафи, вольноотпущенник этого племени, куфиец, надёжный, точный [7-й слой] (умер в 179 г.) (все шесть авторов сборников) — упомянут ранее в «Книге веры», 4/115. 3 — Саид ибн Масрук ас-Саури, отец Суфьяна, надёжный [6-й слой] (умер в 126 г. или позже) (все шесть авторов сборников) — упомянут ранее в «Книге молитвы путника», 19/1738. 4 — Абд ар-Рахман ибн Абу Нуум — с «нун» через «дамму» и покоящейся «айн» — аль-Баджали, Абу аль-Хакам аль-Куфи, подвижник, правдивый передатчик [3-й слой]. Передавал со слов Абу Хурайры, Абу Саида, Рафиа ибн Хадиджа, аль-Мугиры ибн Шуубы, Ибн Умара и Сафины. От него передавали Саид ибн Масрук ас-Саури, Мухаммад ибн Абдуллах ибн Абу Йакуб ад-Дабби, Йазид ибн Абу Зияд, аль-Мугира ибн Миксам, Умара ибн аль-Каккаа, Фудайл ибн Газван и другие. Мандаль ибн Али передал со слов Букайра ибн Амира: «Если бы Абд ар-Рахману сказали, что ангел смерти уже направился к нему, чтобы забрать его душу, это не изменило бы того состояния, в котором он находился». Мухаммад ибн Фудайл передал со слов своего отца: «Абд ар-Рахман вступал в ихрам из года в год и говорил: «Вот я перед Тобой; если бы это было лицемерием, оно бы исчезло»». Ибн Хиббан упомянул его в «Достоверных» и сказал: «Он был одним из подвижников жителей Куфы, из тех, кто терпел постоянный голод. Хаджжадж схватил его, чтобы казнить, поместил его в тёмную комнату и запер дверь на пятнадцать дней, а затем приказал открыть дверь, чтобы вывести его для похорон. Когда к нему вошли, он оказался стоящим и молящимся. Хаджжадж сказал ему: «Иди, куда хочешь»». Абд ар-Рахман ибн Ахмад передал в «Дополнениях к аскетизму» через путь аль-Мугиры ибн Миксама, который сказал: «Ибн Абу Нуум вошёл к Хаджжаджу в дни Джамаджим и наставлял его». Ибн Саад сказал: «Он вступал в ихрам из года в год, был надёжным, и у него есть хадисы». Ибн Абу Хатим сказал: «Мой отец упомянул Абд ар-Рахмана ибн Абу Нуума и отметил его достоинство и благочестие». Ан-Насаи в «ат-Тамйиз» сказал: «Надёжный». Ибн Абу Хайсама передал со слов Ибн Маина: «Слабый». Передавали от него все составители сборников, и в этой книге у него всего четыре хадиса под номером (1064), который повторяется после этого, а также (1538), (1588) и (1660). (2) Составитель говорит, да простит его Аллах: не секрет, что это противоречит сунне, а лучшее руководство — руководство Мухаммада ﷺ. Причисление подобного к его достоинствам вызывает сомнение. Как часто историки передают подобное из-за своего невежества в отношении сунны — пусть читатель рассмотрит это беспристрастно, и Аллах Всевышний направляет на прямой путь. 5 — Абу Саид аль-Худри, Саад ибн Малик ибн Синан ибн Убайд аль-Ансари, сподвижник, сын сподвижника, умер (да будет доволен им Аллах) в Медине в шестьдесят третьем, или шестьдесят четвёртом, или шестьдесят пятом году, а по другой версии — в семьдесят четвёртом (все шесть авторов сборников) — упомянут ранее в «Толковании введения», т. 2, с. 485. Тонкости этого иснада: 1 — (Из них): что этот иснад — один из пятизвенных иснадов автора (да помилует его Аллах). 2 — (Из них): что его передатчики — передатчики всех составителей сборников, кроме его шейха, ибо аль-Бухари не передавал от него в «Сахихе». 3 — (Из них): что он весь состоит из куфийцев, кроме сподвижника, который был мединцем. 4 — (Из них): что в нём фигурирует Абу Саид (да будет доволен им Аллах), один из семи передатчиков, передавших много хадисов, — он передал 1170 хадисов. Толкование хадиса: Его слово (со слов Абу Саида аль-Худри) Саада ибн Малика ибн Синана (да будет доволен им Аллах), что он (сказал: Али (да будет доволен им Аллах) отправил) — ибн Абу Талиб (находясь в Йемене) — фраза в положении винительного падежа как обстоятельство образа действия, то есть в состоянии пребывания в Йемене, поскольку Пророк ﷺ назначил его туда судьёй. (Кусок золота) — Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: «Так это во всех рукописях наших краёв — «бизахаба» с открытой «заль» — и так же передал это кади от всех передатчиков Муслима. А в риваяте Ибн Махана — «бизухайба» — в форме уменьшительного». Конец цитаты (1). В уменьшительной форме это встречается у аль-Бухари. Аль-Хаттаби сказал: «Он сделал это слово женского рода, имея в виду кусок золота, и золото иногда бывает женского рода в некоторых языковых традициях». Ибн аль-Асир сказал: «Говорят, что это уменьшительная форма от «захаб» («золото»), и в неё добавлена «та марбута», потому что слово «золото» бывает женского рода, а трёхбуквенное слово женского рода при образовании уменьшительной формы получает «та марбуту», подобно словам «фурайса», «шумайса». А говорят также, что это уменьшительная форма от «захаба» («кусок золота»), имея в виду часть от него, и он образовал уменьшительную форму от этого исходного слова». Конец цитаты (2). Аль-Файйуми (да помилует его Аллах) сказал: «Слово «захаб» («золото») известно и бывает женского рода, так говорят: «хийа аз-захаб аль-хамра» («это красное золото»), и говорят, что женский род — это диалект Хиджаза, и на нём был ниспослан Коран. Иногда оно принимает женский род с «та марбутой», и говорят «захаба». (2) «Ан-Нихая», 2/173. Аль-Азхари сказал: «Слово «золото» мужского рода, и нельзя делать его женского рода, кроме как если считать его множественным числом от «захаба», а множественное число — «азхаб», подобно «сабаб» и «асбаб», и «зухбан», подобно «ругфан». А «азхабтуху» через «алиф» означает «я покрыл его золотом»». Конец цитаты (1). [Замечание]: эта история отличается от предыдущей истории, произошедшей в битве при Хунайне, и ошибся тот, кто их смешал. Относительно этого куска золота есть разногласие: одни говорят, что это была пятая часть пятой части (хумс аль-хумс), но в этом есть сомнение; другие говорят, что это была часть пятой части (хумс), и это было одной из особенностей Пророка ﷺ — он мог отдать её отдельной категории людей ради пользы; третьи говорят, что это было из основной добычи, но это малоправдоподобно. Так сказано в «аль-Фатх» (2). (В его земле) — синонимичное слово к «тураб» («земля, почва»); поскольку у этого слова есть несколько форм, я собрал их в своих стихах: «Знай, что для слова «земля» слышаны из языковых форм следующие — воспользуйся ими: «Тураб», «турба», «турба» пришли, и «тайраб», и «турабаʼ» были включены, и «таураб», и «тайраб», «тайраб», также «туриб» с ним «таураб». А множественное число слова «тураб» — «атриба», также «турбан», без сомнения». А в риваяте аль-Бухари: «не была очищена от своей земли», то есть не была отделена от земли рудника, так что она была подобна необработанному золоту (тибр), и её очищение происходит через плавку. (إلى رسول الله ﷺ) — связано с «то отправил» (فَقَسَمَهَا رَسُولُ اللهِ -ﷺ- بَيْنَ أَرْبَعَةِ نَفَرٍ) — «и Посланник Аллаха ﷺ разделил её между четырьмя людьми». Аль-Файйуми (да помилует его Аллах) сказал: «нафар» — с двумя фатхами — группа мужчин от трёх до десяти. Сказано также: до семи. Слово «нафар» не употребляется по отношению к тому, что превышает десять. Конец цитаты. (الأقرع بن حابس) — «Аль-Акра‘ ибн Хабис» — в родительном падеже как бадаль (заместительное приложение) к слову «четверо» либо к слову «нафар», либо как поясняющее приложение (‘атф баян). Допустим и именительный падеж — как хабар опущенного мубтада, то есть: «один из них — Аль-Акра‘», и винительный падеж — как дополнение к опущенному глаголу, то есть: «имею в виду». «Аль-Акра‘» — с фатхой над «алиф», сукуном над «каф», далее «ра» и «айн» (без точек) — ибн Хабис — с «ха» без точки, кясрой над «ба» и «син» без точки — ибн Укаль ибн (2) «Аль-Фатх», 9/489. Мухаммад ибн Суфьян ибн Муджаши‘ аль-Муджаши‘и ад-Дарими, один из тех, чьи сердца привязывались [подарками] (аль-муаллафа кулюбухум). О нём подробно говорилось ранее при разборе хадиса Рафи‘а ибн Хадиджа (да будет доволен им Аллах). Его слово: (الحنظلي) — «аль-Ханзали» — по принадлежности к Ханзалю ибн Малику ибн Зейд Манату ибн Тамиму. В одном из риваятов аль-Бухари добавлено: «затем аль-Муджаши‘и» — по принадлежности к Муджаши‘у ибн Даму ибн Малику ибн Ханзале ибн Малику ибн Зейд Манату ибн Тамиму. [Замечание]: в риваяте аль-Бухари встречается: «и Акра‘ ибн Хабис» — без артикля «аль». Ибн Малик (да помилует его Аллах) сказал: в этом есть доказательство того, что у имён с преобладающим употреблением артикля «аль» он может быть снят и без обращения (нида’), и без изафета, и без необходимости. Сибавейхи передал от арабов: «это благословенный день понедельника» (يومُ اثنين), а также сказал: из того, что встречается в этом в поэзии — слово Мискина ад-Дарами [размер тавиль]: «И Набига аль-Джа‘ди — в песках его могила, Над ней плита из камней уложена ровно». На указанное правило он указал в «Хуляса», говоря: «Иногда бывает имя собственное с преобладанием — изафет либо сопровождаемое «аль», как «аль-Акаба», и отбрасывание «аль» этого при обращении или изафете обязательно, а в других случаях иногда отбрасывается». (وعيينة بن بدر) — «и Уяйна ибн Бадр» — так он назван по имени своего отдалённого предка; он — Уяйна ибн Хисн ибн Хузайфа ибн Бадр аль-Фазари. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: его слово «Уяйна ибн Бадр аль-Фазари» — так же и в риваяте, что после этого, риваяте Кутайбы, где сказано: «Уяйна ибн Бадр», а в некоторых списках второго риваята: «Уяйна ибн Хисн», а в большинстве списков: «Уяйна ибн Бадр». В риваяте, что перед этим, а именно риваяте, содержащем стихи, во всех списках встречается: «Уяйна ибн Хисн» — и всё это верно, ибо Хисн — его отец, а Бадр — дед его отца, поэтому иногда он называется по имени отца, а иногда по имени деда своего отца из-за его известности. Поэтому поэт назвал его по нему, сказав: «И не было ни Бадра, ни Хабиса...» Ранее подробно говорилось о нём также при разборе хадиса Рафи‘а ибн Хадиджа (да будет доволен им Аллах). Его слово: (الفزاري) — «аль-Фазари» — с фатхой над «фа», без удвоения «за» и с «ра» — по принадлежности к Фазаре, упомянутой в его родословной. (وعلقمة بن علاثة) — «и Алькама ибн Уляса» — с даммой над «айн» (без точки), без удвоения «лям» и с «са» с тремя точками — ибн Ауф ибн аль-Ахвас ибн Джа‘фар ибн Кыляб ибн Раби‘а ибн Амир ибн Са‘са‘а. Он был из знатных людей своего народа, кротким и разумным, хотя не отличался щедростью. Он вернулся к неверию, когда Посланник Аллаха ﷺ вернулся из Таифа, затем принял ислам во времена Абу Бакра (да будет доволен им Аллах), и его ислам был хорошим. Умар (да будет доволен им Аллах) назначил его правителем Хаурана, где он и умер. В риваяте аль-Бухари по пути передачи от Абд аль-Вахида ибн Зияда, от Умары ибн аль-Ка‘ка‘, от Ибн Абу Ну‘ма встречается: «либо Алькама, либо Амир ибн ат-Туфайль». В «Аль-Фатх» сказано: в риваяте Са‘ида ибн Масрука определённо указано, что это Алькама ибн Уляса аль-Амири, затем один из бану Кыляб, он из великих людей бану Амир, и он состязался за первенство с Амиром ибн ат-Туфайлем. Алькама принял ислам, и его ислам был хорошим; Умар назначил его правителем Хаурана, где он и умер во время его правления. А упоминание Амира ибн ат-Туфайля — это ошибка Абд аль-Вахида, ибо тот умер до этого. Конец цитаты (1). Его слово: (العامري) — «аль-Амири» — по принадлежности к Амиру ибн Са‘са‘а ибн Малику, упомянутому в его родословной. (ثم أحد بني كلاب) — «затем один из бану Кыляб» — это Кыляб ибн Раби‘а, упомянутый в его родословной. (وزيد الخير) — «и Зейд аль-Хайр». Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: так во всех списках — «аль-Хайр» с «ра», а в следующем риваяте — «Зейд аль-Хайль» с «лям», и оба варианта верны, употребляются оба. В доисламские времена его называли Зейд аль-Хайль — из-за прекрасных коней, которые у него были, а Посланник Аллаха ﷺ назвал его в исламе Зейд аль-Хайр. Конец цитаты (2). Это — Зейд аль-Хайль ибн Мухальхиль ибн Зейд ибн Мунхаб ибн Абд Рида ибн Афса ибн аль-Мухталис ибн Сауб ибн Кинана ибн Малик ибн Набиль ибн Амр ибн аль-Гаус ибн Тайй ат-Таи. Он был поэтом, красноречивым, храбрым и щедрым. Прибыл к Посланнику Аллаха ﷺ в девятом году [хиджры], и Посланник Аллаха ﷺ назвал его Зейд аль-Хайр, и выделил ему земли в его местности. Кунья его — Абу аль-Мунзир. Он умер на обратном пути от Посланника Аллаха ﷺ, а по другой версии — во времена правления Умара (да будет доволен им Аллах). В «Аль-Фатх» сказано: и назывался он Зейд аль-Хайль из-за прекрасных коней, которые у него были, а Пророк ﷺ назвал его Зейд аль-Хайр — с «ра» вместо «лям» — и похвалил его, и он принял ислам, и его ислам был хорошим, и он умер при жизни Пророка ﷺ. Конец цитаты. (2) «Шарх ан-Навави», 7/161. В «Аль-Камус» упомянуто, что Зейда аль-Хайра называли Зейдом аль-Хайлем из-за его храбрости, и Пророк ﷺ назвал его так, когда Зейд аль-Хайр прибыл посольством, поскольку это имеет тот же смысл, а также чтобы устранить предположение, будто он был так назван из-за того, в чём его обвинял Ка‘б ибн Зухайр — взятия его коня. Конец цитаты (1). (الطائي) — «ат-Таи» — по принадлежности к Тайю, упомянутому в его родословной, и это из редких (шаввазз) образцов образования относительных имён, поскольку по правилу, если образуется относительное имя от слов типа «тайиб» и «тайй», вторая «йа» отбрасывается, и говорят: «тайби», «тайи». Но от арабов достоверно передано, что они говорили: «таи» с заменой «йа» на «алиф», и на это указано в «Хуляса», где сказано: «И третья [буква] из подобного «тайибу» отбрасывается, и редко [встречается] «таийй», произносимое с «алиф»». (ثم أحد بني نبهان) — «затем один из бану Нáбхан» — с фатхой над «нун» и сукуном над «ба» — а Нáбхан — это ибн Асвадан ибн Амр ибн аль-Гаус ибн Тайй. (قال: فغضبت قريش) — «он сказал: и разгневались курайшиты». В риваяте аль-Бухари: «и разгневались курайшиты и ансары». (فقالوا) — «и они сказали». В следующем риваяте: «и сказал человек из числа его товарищей». (أيعطي) — вопросительная частица здесь выражает осуждение. В одном из списков — «يُعطي» без вопросительной частицы. (صناديد نجد) — «предводителей Неджда» — с «сад» без точки и «нун» — множественное число от «синдид», а это — знатные люди, великие и предводители; всякий великий, властвующий — «синдид». Так указано в «Ан-Нихая» (2). В «Аль-Камус» сказано: «ас-Синдид», как «зибридж», — господин, храбрец, подобен «синдиду», или кроткий, или щедрый, или знатный. Конец цитаты (3). А «Неджд» — с фатхой над «нун» и сукуном над «джим» — это то, что находится между Хиджазом и Шамом, до аль-Узайба; Таиф из Неджда, Медина из Неджда, а земли аль-Ямамы, аль-Бахрейна до Омана до аль-Аруда. Ибн Дурайд сказал: Неджд — страна арабов, названная так из-за возвышенности над низменностью Тихамы. Конец цитаты (4). (ويدعنا) — то есть «оставляет нас». (فقال رسول الله ﷺ: «إني إنما فعلت ذلك) — то есть отдачу предводителям Неджда — (لأتألفهم) — от «та’аллюф», что означает мягкое отношение и расположение к себе, чтобы они утвердились (2) «Ан-Нихая», 3/55. (3) «Аль-Камус аль-мухит», 1/309. (4) «Умдат аль-кари», 15/230. в исламе из желания получить то имущество, что до них доходит; то есть он давал им, желая привлечь их сердца добром и любовью. [Польза]: «аль-муаллафа» — в форме причастия страдательного залога, а «кулюбухум» — «сердца их» — в именительном падеже как наиб аль-фаиль (заместитель действующего лица), то есть «те, чьи сердца привлекаются добром и любовью». Пророк ﷺ давал им из закята, и они были из числа знатных людей арабов. Одним из них он давал, чтобы отвратить их вред, другим — в надежде на их обращение в ислам и обращение их последователей, а третьим — чтобы они утвердились в своём исламе из-за близости их прежней приверженности язычеству. Это сказал аль-Файйуми (да помилует его Аллах). Учёный аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал в своём «Толковании»: это люди, которые на заре ислама показывали приверженность исламу; их привлекали, выделяя им долю из садаки, из-за слабости их убеждённости. Аз-Зухри сказал: «Приближаемые (муаллафа) — это тот, кто принял ислам из числа иудеев или христиан, даже если он богат». Некоторые из более поздних учёных сказали: относительно их описания есть разногласие. Одни говорят: это разряд неверующих, которым дают, чтобы привлечь их к исламу, ибо они не принимали ислам силой и мечом, но принимали его через дар и благодеяние. Другие говорят: это люди, принявшие ислам внешне, но чьи сердца не обрели уверенности, и им дают, чтобы ислам укрепился в их груди. Третьи говорят: это люди из числа знатных многобожников, у которых есть последователи, и им дают, чтобы через них привлечь к исламу их последователей. Он сказал: эти мнения близки друг к другу, и цель их всех — давать тому, чей ислам не утвердится по-настоящему иначе как через дар; это подобно некоему виду джихада. А многобожники — три разряда: один возвращается через довод, другой — силой, третий — благодеянием. И имам, заботящийся о мусульманах, применяет с каждым разрядом то, что считает причиной его спасения и избавления от неверия. Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах). Его слово («и пришёл человек») — этот человек — Зу-ль-Хувайсира ат-Тамими, как явно будет указано через четыре хадиса; у Абу Дауда его имя — Нафи‘, и это мнение предпочёл ас-Сухайли; также говорят, что его имя — Хуркус ибн Зухайр ас-Са‘ди. Его слово («густобородый») — с фатхой над «каф» и удвоенной «са» тройной: то есть с густыми волосами, не свисающими. Ибн аль-Асир сказал: густота бороды — это когда она не тонкая и не длинная, но в ней есть плотность; говорят: «человек кассу-ль-лихья» с фатхой над «каф», и «народ куссун» с даммой. Конец. Его слово («с выступающими скулами») — с шином с точкой и «фа»: то есть с выпирающими скулами; а «скулы» — это две кости, выступающие над щеками. Ан-Навави сказал: «уаджна» — с фатхой над «вав», с даммой и с касрой, а также говорят «уджна», и это — мясо щеки. Аль-Файюми сказал: «уаджна» у человека — это то, что возвышается из мяса щеки; наиболее известное произношение — с фатхой над «вав», передаётся также тройное произношение, множественное число — «ваджанат», подобно «саджда» — «саджадат». Конец. В «Лисане» сказано: «уаджна» с тройным произношением, «ваджана» с фатхой над обоими буквами, «уджна» с тройным произношением — это то, что опускается от нижнего века и выступает на лице; также говорят: то, что выступает из мяса щеки между висками и краями носа. Также говорят: это разделение между щеками и слёзным местом из выступающей кости на лице; если положить на неё руку, ощущается её объём. Аль-Лихьяни передал: «он прекрасен ваджанатами», как если бы каждая часть их называлась «уаджна», а затем это было собрано по этому образцу. Конец. В «Умде» сказано: его слово («с выступающими скулами») — то есть с толстыми скулами; также говорят: то есть не с гладкой щекой. Говорят: «ашрафат ваджнатаху» — то есть возвысились его скулы; корень слова от «шараф» — возвышение. А «скулы» — это две кости, выступающие над щеками; также говорят: мясо щеки, и каждая из них — «уаджна», а если они увеличены, то это «муваджжан». А слово «уаджна» имеет тройное произношение «вав», как передал Я‘куб, и с «алифом» вместо «вав» — так получается четыре произношения. Ибн Джинни сказал: я считаю, что четвёртое произношение — по замене. А в букве «джим» есть два произношения: с фатхой и с касрой, как передано в «аль-Бари‘» от Кура‘, а сукун (отсутствие гласной) — наиболее распространённое, так что получается три произношения буквы «джим». Сабит сказал: они находятся над щеками, если положить на них руку, ощущается объём кости под ними, а объём — это выступ. Абу Хатим сказал: это то, что выступает из мяса щёк между висками и краями носа. Конец. Его слово («с впалыми глазами») — с «гайн» с точкой и «йа»: от «гаур» (впадина), и подразумевается, что его глаза углублены в глазницы, прилегая к дну впадины глаза, что противоположно выпученности. Его слово («с выступающим лбом») — с хамзой в слове «нати'»: то есть с приподнятым лбом. А «джабин» — с фатхой над «джим» и касрой над «ба» — это сторона лба; у каждого человека два «джабина», окружающие лоб, а множественное число его — «джубун» с двумя даммами, подобно «барид» — «бурд», и «аджбина», подобно «аслиха». А в «аль-Кубра» сказано «кани-ль-джабин» с «каф» вместо «нати'», и, по-видимому, это то же значение, ибо «кана-ль-анф» — это возвышение верхней части носа и выгнутость его середины, как сказано в «аль-Камус». Его слово («с обритой головой») — а в риваяте аль-Бухари в «ат-Таухид» через Ма‘бада ибн Сирина, от Абу Са‘ида (да будет доволен им Аллах): «Спросили: «Каков их отличительный признак?» Он сказал: «Их признак — обритие», или сказал: «истощение волос»». А «тасбид» имеет значение обрития, или более сильное значение, чем оно. В «аль-Фатхе» сказано: предшественники отращивали свои волосы, не брили их, а обычаем хариджитов было обритие всех их голов. Конец. Аль-Кирмани (да помилует его Аллах) сказал: здесь есть затруднение, а именно, что из наличия признака необязательно следует наличие обладателя признака, а это означало бы, что каждый обритый головой — из хариджитов, что противоречит действительности по общему согласию. Затем он ответил, что предшественники не брили свои головы, кроме как для обряда или по необходимости, а хариджиты сделали это своим обычаем, так что это стало их отличительным знаком, по которому их узнавали. Он сказал: возможно, что под этим подразумевается обритие головы, бороды и всех волос, и также возможно, что под этим подразумевается излишество в убийстве и чрезмерность в противоречии в вопросах веры. Конец. Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: первое [объяснение] несостоятельно, ибо это не имело места среди хариджитов; второе — возможно, но многочисленные пути передачи хадиса почти прямо указывают на подразумевание обритие головы; третье подобно второму. И Аллах знает лучше. Конец. И добавлено в одном риваяте: «с подвязанной изарой». Его слово («и сказал он: «побойся Аллаха, о Мухаммад»; сказал: и сказал Посланник Аллаха ﷺ: «кто же станет подчиняться Аллаху…») — так во всех рукописях, что у меня есть, с джазмом в слове «йути‘», однако правильнее было бы с раф‘ом (иметь огласовку «у» на конце), ибо «ман» здесь — вопросительная частица, а не условная, а вопросительная частица не требует джазма. Так же встречается у ан-Насаи в «аль-Муджтаба». Ас-Синди (да помилует его Аллах) сказал в своём толковании: «ман» — вопросительная, а не условная, поэтому правильнее было бы утверждение буквы «йа»; то есть «кто подчиняется Аллаху», как в «аль-Кубра». Смысл таков: какой человек побоится Его? То есть никто не побоится Аллаха, если ослушается Его Пророк ﷺ, ибо люди обязаны следовать за ним ﷺ, и если он ослушается, они последуют за ним в непослушании, и тогда никто не побоится Его. Его слово («если я ослушаюсь Его») — то есть при моей непогрешимости и утверждённости моего пророчества; а в следующем риваяте: «разве я не наиболее достойный из жителей земли бояться Аллаха?» Его слово («разве он доверяет мне») — то есть разве он делает меня доверенным (над жителями земли) — то есть Аллах Всевышний делает меня доверенным над Своим шариатом, который Он ниспосылает жителям земли, посылая меня к ним посланником, а известно, что основа посланничества — в доверии. Его слово («а вы мне не доверяете?») — возможно с удвоенным вторым «нун» или с облегчённым; то есть неужели вы не признаёте меня доверенным, хотя вы поверили в моё посланничество, ибо это — необходимое следствие веры в него; и обращение здесь в виде упрёка Зу-ль-Хувайсире и его сподвижникам. Его слово (сказал Абу Са‘ид, да будет доволен им Аллах: «затем повернулся тот человек») — то есть отвернулся от собрания Посланника Аллаха ﷺ (и попросил разрешения некий человек из народа убить его) — то есть убить того человека (полагая) — возможно, что это «йарауна» с построением для действующего лица в значении «знают» и «убеждены», а возможно, что с построением для страдательного в значении «полагают»; то есть полагали, что просивший разрешения человек (был Халид ибн аль-Валид) — так в этом риваяте с сомнением, а в следующем риваяте: «и сказал Халид ибн аль-Валид: о Посланник Аллаха, не отрубить ли мне ему голову?» без сомнения, а в третьем риваяте: «и встал к нему Умар ибн аль-Хаттаб и сказал: о Посланник Аллаха и т.д.». И нет противоречия между этими риваятами, ибо возможно, что каждый из них просил разрешения на это. А в следующем риваяте: когда Халид попросил разрешения отрубить ему голову, Пророк ﷺ сказал: «Нет, возможно, он молится». Халид сказал: «А сколько молящихся говорят своим языком то, чего нет в их сердце?» Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Мне не было велено вскрывать сердца людей и разрезать их животы». Он сказал: затем он посмотрел на него, когда тот повернулся спиной, и сказал: «Поистине, из потомства этого выйдет...» и далее. Сказано в «Фатхе»: аль-Куртуби сказал: он воспрепятствовал его убийству, хотя тот и заслуживал смерти, чтобы люди не говорили, что он убивает своих же сподвижников, тем более тех, кто молится, как это подтверждено в аналогичном случае с Абдуллахом ибн Убаййем. Аль-Мазари сказал: возможно, что Пророк ﷺ не понял из слов этого человека обвинения в пророчестве, а отнёс это к оставлению справедливости при разделе, а это не является тяжким грехом, а пророки безгрешны в отношении тяжких грехов по единогласному мнению, при разногласии о допустимости совершения ими малых грехов. Либо, возможно, он не наказал этого человека, потому что это не было достоверно установлено от него, но передал это лишь один человек, а по сообщению одного человека кровь не проливается. Конец цитаты. А Ийад отверг это, указав на слова в хадисе: «Будь справедлив, о Мухаммад!» — он обратился к нему этими словами при людях, так что они попросили разрешения убить его. Правильным является то, что было сказано выше. Конец цитаты. (Его слово: «Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, из потомства (ضِئْضِئ) этого») Ан-Навави, да помилует его Аллах, сказал: это слово с двумя точечными «дад», с касрой на обеих, а в конце — хамза, и означает оно основу, корень вещи. Так это во всех рукописях наших краёв, и это передал кадий от большинства учёных, а от некоторых из них передано, что он огласовал это как с двумя точечными, так и с двумя простыми «дад» одновременно, и это правильно с точки зрения языка. Учёные говорят: у слова «основа вещи» много названий, среди них: ضئضئ с точечными и с простыми буквами, и النَّجَار с касрой на «нун», и النِحَاس, и السِّنْخ с касрой на «син» и сукуном на «нун», с точечной «ха», и العُنْصَر с даммой на «айн» и даммой (либо фатхой) на «сад», и العِيصُ с касрой на «айн», и الأرومة с фатхой либо даммой на «хамзе». Конец цитаты с добавлением. Я сложил об этом стихи, сказав: «У основы есть названия, скажи ضِئْضِيئُ с двумя точечными, и так же الصِّئْصِيئُ с двумя простыми, и النِحَاسُ и النِجَارْ так же и السِّنْخُ — возьми это вкратце». А в «Фатхе» сказано: его слово «из потомства (ضئضئ)» — так у большинства с двумя точечными «дад», с касрой на обеих, между ними — «я» с хамзой, с сукуном, а на конце также «я» с хамзой; а в риваяте аль-Кушмихани — с двумя простыми «сад». Что касается варианта с точечной «дад», то под ним подразумевается потомство и преемство. Ибн аль-Асир утверждал, что вариант с простой буквой имеет то же значение, и Ибн аль-Асир передал, что это слово также передавалось с долгой гласной по образцу слова «кандиль» (فِنديل), а в риваяте аль-Бухари в «Хадисах о пророках» сказано: «из потомства этого, или из преемства этого». Конец цитаты. А формулировка Ибн аль-Асира, да помилует его Аллах: «Ад-Дыидыи — это основа. Говорят: «дыидыу сыдкин» и «дуыдуу сыдкин», а некоторые передали «дыидыи» по образцу слова «кандиль», имея в виду, что он выйдет из его потомства и преемства. А некоторые передали это с простой буквой «сад», и это по значению то же самое». Конец цитаты. («Людей, читающих Коран») А в следующем риваяте: «читающих Книгу Аллаха свежо (رطبا)», а в третьем риваяте: «читающих Книгу Аллаха мягко, свежо». («Не переходя их гортани (حناجرهم)») то есть их горла, — либо в смысле восхождения к месту принятия, либо в смысле опускания в сердца, чтобы они это уразумели. Сказано в «Умде»: «ханаджир» — множественное число от «ханджара», это верхняя часть гортанного хряща, которую видно снаружи горла как выступающую часть. Ибн ат-Тин сказал: смысл в том, что это не возвышается в благих деяниях. Ийад сказал: их сердца этого не уразумевают, и они не извлекают пользы из того, что читают, и не имеют доли, кроме чтения устами. Также сказано: смысл в том, что не возносится ни их деяние, ни их чтение, и не принимается. («Они убивают людей ислама и оставляют») то есть покидают («людей идолов») множественное число от «ватан» — это всё, что имеет тело, изготовленное из земных драгоценностей, либо из дерева и камня, вроде фигуры человека, которое изготавливается и устанавливается, и потом поклоняются ему; это отличается от «сонама» — истукана, ибо тот является изображением без тела. Некоторые же не различают между ними, как сказано в «Умде». И это относится к тому, о чём Пророк ﷺ поведал из числа скрытого (гайб), и это случилось так, как он сказал ﷺ. Сказано: когда к ним вышел Абдуллах ибн Хаббаб как посланник от Али, да будет доволен им Аллах, он стал их увещевать, и один из них прошёл мимо финика, принадлежавшего иноверцу под покровительством (муахид), и взял его в рот. Один из его товарищей сказал: «Финик муахида — чем ты его дозволил себе?» Абдуллах ибн Хаббаб сказал им: «Я укажу вам на то, что более значимо — святость жизни мусульманина», имея в виду самого себя. И они убили его. Тогда Али, да будет доволен им Аллах, послал к ним, чтобы они выдали виновного для возмездия за него. Они сказали: «Как мы можем выдать тебе одного за него, если все мы его убили?» Тогда Али вступил с ними в бой и убил большинство из них. Сказано, что их было пять тысяч, а сказано также — десять тысяч. («Они выходят (يمرقون)») от глагольной модели «кэада» («из ислама») то есть выходят из него, а в следующем риваяте: «выходят из религии». Сказано в «Фатхе»: в его словах «из ислама» есть возражение против тех, кто истолковал здесь «дин» как «покорность», говоря, что подразумевается их выход из подчинения имаму, подобно тому, как стрела выходит из подстреленного, и это описание хариджитов, которые не подчинялись халифам. А то, что проявляется яснее — что под «дин» подразумевается ислам, как истолковано в другом риваяте, и речь идёт в форме предостережения, что своим поступком они выходят из полноценного ислама. Конец цитаты. («Как стрела выходит (يمرق) из подстреленного (الرمية)») то есть они выходят из ислама подобно тому, как стрела выходит, пронзив добычу насквозь с другой стороны, не забрав с собой ни капли её крови, и по этой причине хариджиты были названы «муррак» (выходящие). «Ар-Рамийя» — с фатхой на «ра», по образцу «фа‘иля», от «рамй» (метание), в значении «подстреленное». Ад-Дауди сказал: «ар-рамийя» — это подстреленная дичь, и то, что он упомянул, — описание хариджитов, которые не подчиняются имамам и восстают против них. («Если я застану их, то непременно убью их убийством ‘Ад») то есть всеобщим, истребляющим убийством, как сказал Всевышний: «Разве ты видишь хоть кого-то из них оставшимся?» [Аль-Хакка, 8]. А в следующем риваяте: «убийство самуд». Аль-Куртуби, да помилует его Аллах, сказал: способ примирения в том, что Пророк ﷺ произнёс оба варианта, и один из передатчиков упомянул один из них, а другой — другой; смысл же в том, что он убивал бы их всеобщим убийством, так что не оставил бы из них никого одновременно, не отсрочив убийство одних после других и не помиловав никого из них, подобно тому, как Аллах поступил с ‘Ад, погубив их бесплодным ветром, и с самуд, погубив их криком. Конец цитаты. А в «Фатхе» сказано: и представлено затруднение в его словах «если я застану их, то непременно убью их» с тем, что он запретил Халиду убивать их предка (основателя). И дан ответ, что он имел в виду застать их выход и их выступление против мусульман с мечом в руках, что не проявилось ещё в его время ﷺ, и впервые это проявилось во времена Али, да будет доволен им Аллах, как это известно. Конец цитаты. А Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему возвращение и конечный итог, и на Него упование, и на Него надежда. Вопросы, относящиеся к этому хадису: (Первый вопрос): этот хадис Абу Саида аль-Худри, да будет доволен им Аллах, передан согласно (аль-Бухари и Муслиму). (Второй вопрос): о его выведении (тахридже): Привёл (автор) здесь [45/2451, 2452, 2453 и 2454] (1064), а также (аль-Бухари) в «Хадисах о пророках» (3344), «Военных походах» (4315) и «Единобожии» (7432), (Абу Дауд) в «Сунне» (4136), (ан-Насаи) в «Закяте» (2578), «Запрете крови» (4101) и «Большом сборнике» (2/46, 311; 6/356), (Абу Дауд ат-Тайалиси) в своём «Мусанаде» (1/296), (Ахмад) в своём «Мусанаде» (3/4, 68, 73), (Абу Нуайм) в своём «Мустахрадже» (3/128), (Абу Йаля) в своём «Муджаме» (1/44), (аль-Бейхаки) в «Большом сборнике» (6/339; 7/18; 8/169), (Саид ибн Мансур) в своих «Сунан» (2/374), (Абд ар-Раззак) в своём «Мусаннафе» (10/156), (ат-Табарани) в «Большом сборнике» (1/56). А Аллах Всевышний знает лучше. (Третий вопрос): о пользах, извлекаемых из хадиса. 1 — (Из них): разъяснение того, что «те, чьи сердца привлекаются» (муаллафа кулюбухум), относятся к категориям расходования закята, — им дают из него средства, чтобы склонить их сердца к Исламу. Относительно этого есть разногласие среди учёных, разъяснение которого будет дано в следующем вопросе, если пожелает Аллах Всевышний. 2 — (Из них): то, чем отличался Пророк ﷺ — прощение, снисхождение и терпимость, даже если совершённое против него оскорбление было велико. 3 — (Из них): что постоянное чтение Корана само по себе не свидетельствует об истинности веры человека, пока он не действует в соответствии с ним должным образом. 4 — (Из них): что в хадисе содержится разъяснение отличительных признаков хариджитов, которыми они выделяются среди мусульман: они много совершают поклонение, а их враждебность к мусульманам сильнее, чем враждебность к кому-либо другому. 5 — (Из них): дозволенность сражения с хариджитами, независимо от того, считаем ли мы их отступившими от Ислама, или считаем их мятежниками, выступившими против людей справедливости. 6 — (Из них): что в этом — один из знаков пророчества. Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: это сообщение Пророка ﷺ о сокрытом деле, которое произошло именно так, как он о нём сообщил, и это было одним из доказательств его пророчества ﷺ. Дело в том, что когда они объявили неверными тех мусульман, против которых они выступили, они посчитали дозволенным их кровь, а людей писания (зимми) оставили, говоря: «мы соблюдаем договор с ними», и отвернулись от сражения с многобожниками, занявшись сражением с мусульманами вместо сражения с многобожниками. Всё это — следствия поклонения невежд, чьи сердца Аллах не раскрыл светом знания, которые не держались за прочную вервь, и которым в этом их состоянии не сопутствовал успех. Достаточно того, что их предводитель отверг повеление Посланника Аллаха ﷺ и приписал ему несправедливость. Если бы он вдумался, то увидел бы вблизи, что несправедливость и притеснение немыслимы в отношении Посланника Аллаха ﷺ, как немыслимы они и в отношении Аллаха Всевышнего, ибо все сущее — собственность Аллаха Всевышнего, и никто не имеет права требовать от Него что-либо, поэтому в отношении Него немыслимо ничего из этого. А Посланник — лишь передающий решение Аллаха Всевышнего, поэтому в отношении него немыслимо то, что немыслимо в отношении Того, кто его послал. Тебе достаточно в качестве примера их невежества и чрезмерности в их нововведении то, что они объявили неверным того, за кого Посланник Аллаха ﷺ засвидетельствовал правильность веры и принадлежность к обитателям Рая, — как Али и других сподвижников Посланника Аллаха, — несмотря на то, что установлено в шариате и известно с несомненностью и твёрдостью из свидетельств Аллаха и Его Посланника в их пользу, и из его похвалы Али и сподвижникам в общем и в частности. Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах) (1). Это — ценное исследование, а Аллах Всевышний знает лучше. 7 — (Из них): то, что сказал Ибн Хубайра (да помилует его Аллах): сражение с хариджитами предпочтительнее сражения с многобожниками, и мудрость в этом состоит в том, что в убийстве их — сохранение основного капитала Ислама, а в сражении с многобожниками — стремление к прибыли, а сохранение основного капитала предпочтительнее. 8 — (Из них): предостережение от чрезмерности в религии и от излишней строгости в поклонении. Законодатель описал шариат как лёгкий и снисходительный, а призыв к строгости относился только к неверующим и к мягкости — к верующим. Хариджиты же поступили противоположным образом: убивали верующих и оставляли неверующих. 9 — (Из них): предостережение от следования буквальному смыслу всех аятов, допускающих иное толкование, буквальное понимание которых ведёт к противоречию с единогласным мнением ранних учёных (сподвижников); ведь эти хариджиты сошли с пути Ислама именно этим путём. 10 — (Из них): дозволенность сражения с тем, кто вышел из подчинения справедливому правителю и поднял войну, сражаясь на основе порочного убеждения. 11 — (Из них): разъяснение того, что среди мусульман есть такие, кто выходит из религии, не намереваясь выйти из неё и не предпочитая иную религию Исламу. 12 — (Из них): достоинство Умара ибн аль-Хаттаба и Халида ибн аль-Валида (да будет Аллах доволен ими обоими) за силу их ревности к религии, когда они попросили разрешения убить того человека. 13 — (Из них): что для признания надёжности (та‘диль) недостаточно внешнего вида, даже если свидетели дошли в описании его благочестия, аскетизма и набожности до предела, — пока не будет испытана его внутренняя сущность. 14 — (Из них): то, что говорилось: в этом — осуждение полного сбривания волос на голове. Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: в этом есть сомнение, ибо возможно, что имелось в виду лишь описание их действительного облика, а не осуждение этого. Абу Аваана в своём «Сахихе» озаглавил эти хадисы так: «Разъяснение того, что причиной выступления хариджитов была обида из-за раздела [добычи], несмотря на то, что раздел был правильным, но это осталось скрытым от них». 15 — (Из них): дозволенность сражения с хариджитами при вышеупомянутых условиях, дозволенность убивать их в бою и подтверждение награды тому, кто их убьёт. 16 — (Из них): то, что говорилось: хариджиты — худшая из нововведённых сект как среди мухаммадовой общины, так и среди иудеев и христиан. Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: последнее утверждение основано на мнении о том, что они безусловно объявляются неверными. 17 — (Из них): этот хадис использовали в качестве доказательства те, кто считает хариджитов неверными, и к этому склонялся имам аль-Бухари (да помилует его Аллах) в своём «Сахихе», поскольку он поместил их рядом с отступниками. На это же прямо указал Ибн аль-Араби в толковании на ат-Тирмизи, сказав: правильное мнение — что они неверные, исходя из слов Пророка ﷺ: «они выходят из Ислама», и его слов: «я непременно убью их, как убили адитов», а в другой версии — «самудян», а оба этих народа погибли именно из-за неверия; а также исходя из его слов: «они — худшие из творений», а такое описание применяется только к неверующим; и из его слов: «они — самые ненавистные творения Аллаху Всевышнему». Многие учёные же склонились к тому, что хариджиты — нечестивцы (фасик), и что к ним применяются нормы Ислама, поскольку они произносят два свидетельства и придерживаются столпов Ислама. Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал в «аль-Мафхаме»: мнение об объявлении их неверными более очевидно исходит из хадиса. Он сказал: врата объявления неверным — опасные врата, и мы не отклоняемся от безопасности ни на что. Конец. Подробное рассмотрение разногласия по этому вопросу, разъяснение доводов каждого мнения и утверждение более правильного с его доказательством будут даны в пятом вопросе, если пожелает Аллах Всевышний. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище. (Четвёртый вопрос): о значении слова «хариджиты», о том, когда они появились, и о разъяснении причины их выступления. (Знай): что хариджиты (خوارج) — множественное число от «хариджа» (خارجة), то есть «группа, отряд». Это люди-новаторы (мубтади‘а), названные так за то, что они вышли из религии и выступили против лучших из мусульман. Основа их новшества, как передал ар-Рафи‘и в «аш-Шарх аль-кабир», заключается в том, что они выступили против Али (да будет доволен им Аллах), полагая, что он знает убийц Усмана (да будет доволен им Аллах) и способен схватить их, но не подвергает их наказанию (кысас), поскольку одобряет его убийство или находится с убийцами в сговоре. Так он сказал, но это противоречит тому, на чём единогласны знатоки исторических известий, ибо среди них нет разногласия в том, что хариджиты не требовали возмездия за кровь Усмана — напротив, они осуждали в нём некоторые вещи и отрекались от него. Основа этого дела в том, что некоторые жители Ирака осудили поведение некоторых родственников Усмана и за это упрекали самого Усмана. Их называли «чтецами» (курра) за их усердие в чтении Корана и в поклонении, однако они толковали Коран не так, как было предназначено, следовали собственному мнению и проявляли чрезмерность в аскетизме, смирении и прочем. Когда Усман был убит, они воевали на стороне Али, считая Усмана и его последователей неверующими, а также считая имамат Али законным и объявляя неверующими тех, кто воевал против него из числа участников битвы у Верблюда (Джамаль), возглавляемых Тальхой и аз-Зубайром. Эти двое отправились в Мекку после того, как присягнули Али, встретились там с Аишой, которая совершала хадж в тот год, и договорились требовать возмездия за убийц Усмана. Они направились в Басру, призывая людей к этому. Об этом стало известно Али, и он выступил против них — произошла известная битва у Верблюда, в которой Али победил. Тальха был убит в бою, а аз-Зубайр убит после того, как удалился с поля битвы. Именно эта группа по общему согласию требовала возмездия за кровь Усмана. Затем в Шаме поднялся Муавия с тем же требованием — он был тогда правителем Шама. Али послал к нему, требуя, чтобы жители Шама присягнули ему, но Муавия отговорился тем, что Усман был убит несправедливо и необходимо немедленно наказать его убийц, и что он сильнее всех способен требовать этого. Он просил Али выдать ему убийц, обещая присягнуть после этого. Али же говорил: «Войди в то, во что вошли люди, и предоставь их суду мне — я буду судить их по справедливости». Когда дело затянулось, Али выступил с иракцами, желая воевать с жителями Шама, а Муавия выступил с шамцами, намереваясь воевать с ним. Они встретились у Сиффина, и война между ними продолжалась несколько месяцев. Жители Шама были близки к разгрому, и тогда они поднял и свитки Корана на копьях, крича: «Мы призываем вас к Книге Аллаха Всевышнего!» Это было сделано по совету Амра ибн аль-Аса, который был с Муавией. Тогда многие из тех, кто был с Али, особенно «чтецы», из религиозных побуждений отказались от продолжения боя, приводя в доказательство слова Всевышнего: «Разве ты не видел тех, кому дана часть Писания? Их призывают к Книге Аллаха, чтобы она рассудила между ними...» (Аль Имран, 23). Они отправили послов к жителям Шама с предложением: «Пошлите судью (хакама) от себя, а мы — от себя, и пусть при них присутствуют те, кто не участвовал в бою; кого они признают правым, тому и подчинятся». Али и те, кто был с ним, согласились на это, но та группа, которая впоследствии стала хариджитами, отвергла это. Али написал соглашение (китаб аль-хукума) между собой и Муавией о третейском суде между жителями Ирака и Шама: «Вот о чём договорился повелитель верующих Али с Муавией». Жители Шама отказались от этой формулировки и потребовали: «Напишите его имя и имя его отца [без титула]». Али согласился на это, но хариджиты вновь осудили его за это. Затем обе стороны разошлись с условием, что судьи и сопровождающие их лица встретятся через определённый срок в назначенном месте, находящемся посреди между Шамом и Ираком, а войска вернутся в свои земли до вынесения решения. Муавия вернулся в Шам, а Али вернулся в Куфу. Тогда от него отделились хариджиты — их было восемь тысяч, по другим сведениям — более десяти тысяч, по третьим — шесть тысяч. Они расположились в местности, называемой Харура (فتح الحاء المهملة وضم الراءين الأولى — с фатхой над «ха» и с даммой над первой из двух «ра»), отчего их и назвали хаварийя (хурурийя). Их главой был Абдуллах ибн аль-Кавва (بفتح الكاف وتشديد الواو مع المدّ — с фатхой над «каф» и удвоенной «вав» с долготой) аль-Йашкури, а также Шабас (بفتح المعجمة والموحدة بعدها مثلثة — с фатхой над «шин» и «ба», за которыми следует «са» с тремя точками) ат-Тамими. Али послал к ним Ибн Аббаса, который вступил с ними в спор, и многие из них вернулись с ним. Затем сам Али вышел к ним, и они подчинились ему, вошли с ним в Куфу вместе с двумя упомянутыми вождями. Затем распространилась весть, что Али покаялся в согласии на третейский суд, и поэтому они вернулись с ним. Когда это дошло до Али, он произнёс проповедь и отверг это. Тогда со всех сторон мечети закричали: «Нет суда, кроме как у Аллаха!» На что он ответил: «Слово истины, использованное во зло». Он сказал им: «У вас есть три права над нами: мы не будем препятствовать вам в посещении мечетей, не лишим вас доли в военной добыче (файъ), и не начнём с вами войну, пока вы не устроите смуту». Они уходили постепенно, пока не собрались в Мадаине. Он посылал к ним послов, призывая вернуться, но они упорствовали в отказе, требуя, чтобы он признал себя неверующим за то, что согласился на третейский суд, и покаялся. Затем он снова послал к ним, но они начали устраивать засады на людях и убивать всякого мусульманина, проходившего мимо. Мимо них проходил Абдуллах ибн Хаббаб ибн аль-Аратт, бывший наместником Али в некоторых из тех земель, с ним была его невольница-наложница (сурриййя), беременная. Они убили его и вскрыли живот его наложницы, извлекая младенца. Когда это дошло до Али, он выступил против них с войском, которое было подготовлено для похода на Шам, и разгромил их у Нахравана. Спаслись из них менее десяти человек, и из его людей было убито около десяти человек. Таков краткий очерк начала их истории. Затем к оставшимся из них присоединились те, кто склонился к их мнению, и они скрывались в период правления Али, пока среди них не оказался Абд ар-Рахман ибн Мульджам, убивший Али, когда тот вошёл в утреннюю молитву. Когда состоялось примирение аль-Хасана с Муавией, среди хариджитов поднялась группа, и войско Шама разгромило её в местности, называемой ан-Наджила. Затем они были подавлены в период правления Зияда и его сына Убайдуллаха в Ираке, на протяжении всего правления Муавии и его сына Йазида. Зияд и его сын одолели группу из них, уничтожив их частично казнью, частично долгим заключением. Когда умер Йазид и произошёл раскол, а халифат перешёл к Абдуллаху ибн аз-Зубайру, которому подчинились жители всех областей, кроме некоторых жителей Шама, поднялся Марван, объявив претензии на халифат, и одержал победу над всем Шамом до Египта. Тогда хариджиты проявились в Ираке с Нафи‘ ибн аль-Азраком, а в Йамаме — с Наджадой ибн Амиром. Наджада прибавил к вероучению хариджитов положение, что тот, кто не выступает и не сражается с мусульманами, является неверующим, даже если придерживается их убеждений. Бедствие от них усилилось, и они расширили свои порочные убеждения: отменили побивание камнями женатого прелюбодея, отсекали руку вора от подмышки, обязывали женщину в состоянии менструации совершать молитву, объявляли неверующим того, кто оставляет побуждение к добру и запрещение зла, будучи способным на это, а если он не способен, то он совершил великий грех, а положение совершившего великий грех у них равносильно положению неверующего. Они щадили имущество людей писания (ахль аз-зимма) и вообще не трогали их, но обрушивались с убийствами, пленением и грабежом на тех, кто причислял себя к исламу — некоторые из них делали это без предварительного призыва, а некоторые сначала призывали, а потом убивали. Бедствие от них продолжало усиливаться, пока не был назначен аль-Мухаллаб ибн Абу Суфра для войны с ними; он долго с ними сражался, пока не одолел их, и число их сократилось. Затем остатки их сохранялись на протяжении всей эпохи Омейядов и в начале эпохи Аббасидов, а некая группа из них проникла на Магриб. Об их истории написал книгу Абу Михнаф (بكسر الميم وسكون المعجمة وفتح النون بعدها فاء — с кясрой над «мим», сукуном над «ха» с точкой, фатхой над «нун», после которых «фа»), чьё имя — Лут ибн Йахйа; эту книгу сократил ат-Табари в своей «Истории». Также написал об их истории книгу аль-Хайсам ибн Ади, и Мухаммад ибн Кудама аль-Джаухари, один из шейхов аль-Бухари вне «Сахиха», написал большую книгу. Собрал их известия Абу-ль-Аббас аль-Мубаррад в своей книге «аль-Камиль», однако без иснадов, в отличие от упомянутых прежде. Судья Абу Бакр ибн аль-Араби сказал: хариджиты — два разряда: один считает, что Усман, Али, участники битвы у Верблюда и Сиффина, и все, кто согласился на третейский суд, — неверующие; другой считает, что всякий, кто совершил великий грех, — неверующий, вечно пребывающий в огне. Другой учёный сказал: первый разряд производен от второго, поскольку побудительной причиной для объявления тех людей неверующими послужило то, что они, по их мнению, совершили грех тем, что сделали. Ибн Хазм сказал: Наджда ибн Амир, [один] из хариджитов, придерживался мнения, что тот, кто совершил малый грех, будет наказан не огнём [ада], а тот, кто постоянно совершает малый грех, подобен совершившему великий грех — [и будет] вечно [пребывать] в огне. И он упомянул, что среди них были такие, кто впал в крайность в своих порочных убеждениях: одни отвергали пять [обязательных] молитв и говорили, что обязательны [лишь] молитва утром и молитва вечером; другие дозволяли брак с внучкой [по сыну], с дочерью брата и дочерью сестры; третьи отрицали, что «сура Йусуф» входит в Коран; а также [говорили], что тот, кто сказал «нет божества, кроме Аллаха», является верующим перед Аллахом, даже если в сердце своём убеждён в неверии. Абу Мансур аль-Багдади в «Макалят» сказал: число толков хариджитов — двадцать толков. Ибн Хазм сказал: наихудшее положение — у упомянутых крайних [толков], а ближайшие к воззрениям людей истины — ибадиты, из которых остаток сохранился в Магрибе. Относительно того, что было упомянуто об основе положения хариджитов, приводятся достоверные сообщения. Среди них то, что передал Абд ар-Раззак от Маамара, и то, что передал ат-Табари через путь Йунуса — оба от аз-Зухри, который сказал: когда жители Шама по совету Амра ибн аль-Аса подняли [на копья] свитки Корана, когда жители Ирака чуть было не одолели их, жители Шама испугались этого, дело дошло до третейского разбирательства, и каждая сторона вернулась в свою землю, пока оба третейских судьи не встретились в следующем году в Дума аль-Джандаль, и они разошлись, не придя ни к чему. Когда [войска] вернулись, хаварийцы (харуриты) выступили против Али, говоря: «Нет власти, кроме как у Аллаха». Ибн Абу Шейба передал через путь Абу Разина, что он сказал: когда состоялось согласие на третейское разбирательство и Али вернулся в Куфу, хариджиты отделились в Харура. Он послал к ним Абдуллаха ибн Аббаса, чтобы тот вёл с ними диспут. Когда они вернулись, к Али пришёл человек и сказал: «Они говорят, что ты признал за ними неверие [в отношении себя], согласившись на третейское разбирательство». Али произнёс проповедь и отверг это, а они закричали со всех сторон мечети: «Нет власти, кроме как у Аллаха». По другому пути [передано], что их главари, собравшиеся тогда в Нахраване, были: Абдуллах ибн Вахб ар-Расиби, Зайд ибн Хисн ат-Таи, Хуркус ибн Зухайр ас-Саади, и они сошлись на том, чтобы поставить Абдуллаха ибн Вахба [своим] правителем. Всё это упомянуто в «Фатх». А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище. (Пятый вопрос): о разногласии учёных относительно обвинения хариджитов в неверии: Ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах) сказал: в этих хадисах есть доказательство для тех, кто обвиняет хариджитов в неверии. Кади Ийад (да будет милостив к нему Аллах) сказал: аль-Мазари сказал: учёные разошлись во мнениях относительно обвинения хариджитов в неверии. Он сказал: этот вопрос едва не оказался более затруднительным, чем прочие вопросы. Я видел, как Абу аль-Маали, когда к нему обратился факих Абд аль-Хакк (да будет милостив Аллах к обоим) с просьбой высказаться по этому поводу, испугался этого и извинился тем, что ошибка в этом вопросе имеет тяжкие последствия, ибо включение неверного в общину [верующих] и исключение мусульманина из неё — дело великое в религии. По этому вопросу колебалось даже мнение кади Абу Бакра аль-Бакиллани, а его достаточно [упомянуть] в науке основ [веры]. Ибн аль-Бакиллани указал, что это [один] из затруднительных [вопросов], потому что эти люди не высказывали неверие прямо, а высказывали слова, которые к нему ведут. И я раскрою тебе суть разногласия и причину затруднения: мутазилит, например, говорит: «Аллах Всевышний — знающий, но у Него нет знания; живой, но у Него нет жизни» — это вызывает путаницу в [вопросе] обвинения его в неверии, ибо мы знаем из религии общины по необходимости, что тот, кто сказал: «Аллах Всевышний не живой и не знающий», является неверным, и доказательство установлено на невозможности того, чтобы Знающий не имел знания. Так должны ли мы говорить: мутазилит, отрицая знание, отрицает то, что Аллах Всевышний — знающий, а это неверие по единогласному мнению, и ему не поможет признание того, что Он — знающий, при отрицании самой основы знания; или мы говорим: он признал, что Аллах Всевышний — знающий, а отрицание им знания не делает его неверным, даже если это ведёт к тому, что [Аллах] не является знающим? Вот в чём затруднение. Это слова аль-Мазари. Мнение аш-Шафии и большинства его учёных сторонников состоит в том, что хариджиты не являются неверными, равно как и кадариты, большинство мутазилитов и прочие приверженцы нововведений. Аш-Шафии (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: «Я принимаю свидетельство приверженцев нововведений, кроме хаттабитов» — а это группа из числа рафидитов, которые свидетельствуют в пользу своих единомышленников в убеждениях лишь по их собственному слову; поэтому он отверг их свидетельство по этой причине, а не из-за их нововведения. Конец слов ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах). В «Фатх» сказано: этим хадисом Абу Саида (да будет доволен им Аллах) обосновывают своё мнение те, кто обвиняет хариджитов в неверии, и это соответствует тому, как поступил аль-Бухари, поместивший их рядом с вероотступниками (мулхидами) и отдельно от них выделивший главу о толкователях-искажателях (мутавилин). Об этом прямо сказал кади Абу Бакр ибн аль-Араби в «Шарх ат-Тирмизи», сказав: правильно, что они — неверные, на основании слов [Пророка] ﷺ: «Они выходят из ислама», и его слов: «Я непременно убью их убийством адитов», а в другой версии: «самудитов» — а каждый из этих народов погиб именно за неверие; и на основании его слов: «они — худшие из творений», а такое [описание] применимо только к неверным; и на основании его слов: «они самые ненавистные Аллаху Всевышнему из творений»; и на основании того, что они обвиняют в неверии и вечном пребывании в огне каждого, кто противоречит их убеждениям, поэтому они более достойны этого именования, чем те, [кого они обвиняют]. Из числа поздних имамов, склонившихся к этому мнению, — шейх Таки ад-Дин ас-Субки, который в своих «Фетвах» сказал: те, кто обвиняет в неверии хариджитов и крайних рафидитов, приводят в качестве аргумента то, что они обвиняют в неверии выдающихся сподвижников, а это подразумевает опровержение Пророка ﷺ в его свидетельстве об их [пребывании] в Раю. Он сказал: на мой взгляд, это верный аргумент. Он сказал: те, кто не обвиняет их в неверии, приводят аргумент, что признание их неверными требует предварительного знания ими упомянутого свидетельства достоверным знанием, и в этом есть сомнение. [На это отвечают]: мы знаем достоверным знанием, что признание чистоты (тазкия) тех, кого они обвинили в неверии, [существовало] до самой их смерти, и этого достаточно для нашего убеждения в неверии тех, кто обвинил их [в неверии]. Это подтверждается хадисом: «Кто сказал своему брату: неверный, тот сам навлёк на себя это [обвинение], если это не так на деле, [то оно вернётся на говорящего]», и в версии Муслима: «Кто обвинил мусульманина в неверии или сказал: враг Аллаха, — [и это не так], то это вернётся на него самого». Он сказал: относительно этих [хариджитов и крайних рафидитов] достоверно установлено, что они обвиняют в неверии группу [людей], в отношении веры которых у нас установлена достоверность, поэтому необходимо признать их самих неверными на основании слов Законодателя [Пророка ﷺ], — подобно тому, что говорили относительно того, кто поклонился идолу и тому подобному, из тех, в отношении кого нет прямого признания отвержения [веры], после того как они определили неверие как отвержение [веры]. Если они приводят аргумент о наличии единогласного мнения относительно обвинения в неверии совершившего это, то мы говорим: и эти сообщения, пришедшие в отношении этих [хариджитов], также указывают на их неверие, даже если они не убеждены в чистоте тех, кого они объявили неверными, достоверным знанием, и убеждение в исламе в общем виде и совершение обязательных предписаний не спасает их от признания их неверными, точно так же как это не спасает поклонившегося идолу. Из числа тех, кто склонился к части этого [мнения], — аль-Мухибб ат-Табари в своём «Тахзибе», который после того, как привёл хадисы главы, сказал: в этом [есть] опровержение мнения тех, кто говорит, что никто из людей [молитвенного] направления не выходит из ислама после утверждения его положения [в исламе], кроме как намеренно выйдя из него, зная [об этом], ибо это — заблуждение, основываясь на его словах в хадисе: «Они говорят истину и читают Коран, но выходят из ислама, не удерживаясь в нём ничем», а известно, что они не совершили дозволение крови и имущества мусульман иначе как из-за своей ошибки в толковании аятов Корана относительно того, что [в них] подразумевается. Затем он привёл с достоверным иснадом от Ибн Аббаса, что при нём упомянули хариджитов и то, что они испытывают при чтении Корана, и он сказал: они верят в его ясные [аяты], но погибают из-за его иносказательных [аятов]. Упомянутое мнение подтверждается также велением убивать их, и тем, что приведено ранее в хадисе Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах): «Не разрешается убивать мусульманина, кроме как за одно из трёх», где сказано: «оставивший свою религию, отделившийся от джама‘а». Аль-Куртуби сказал в «аль-Муфхим»: мнение об их неверии подтверждается упомянутым сравнением в хадисе Абу Са‘ида (да будет доволен им Аллах) — то есть в хадисе, идущем после этого. Явный смысл его состоит в том, что они вышли из ислама и не сохранили в себе ничего от него, подобно тому как стрела выходит из подстреленного животного — из-за быстроты стрелы и силы стрелка — так, что к ней не пристаёт ничего из подстреленного. На это указывают его слова: «опередила навоз и кровь». Автор «аш-Шифа» сказал по этому поводу: и точно так же мы категорически признаём неверующим каждого, кто произносит слово, ведущее к обвинению общины в заблуждении или обвинению сподвижников в неверии. Автор «ар-Равда» передал это от него и подтвердил. Большинство знатоков основ вероучения из числа приверженцев сунны склонились к тому, что хариджиты — нечестивцы (фасик), и что на них распространяется постановление об исламе, поскольку они произносят два свидетельства и постоянно совершают столпы ислама; нечестивцами же они стали из-за того, что обвиняли мусульман в неверии, опираясь на порочное толкование, что привело их к дозволению крови и имущества своих противников и свидетельству против них в неверии и многобожии. Аль-Хаттаби сказал: учёные мусульман единогласны в том, что хариджиты, при всём их заблуждении, являются одной из группировок мусульман; они дозволили заключать с ними браки, есть их закалываемых животных, и что их не признают неверующими, пока они держатся за основу ислама. ‘Ийад сказал: этот вопрос был у богословов почти самым сложным из всех, так что законовед Абд аль-Хакк спросил о нём имама Абу-ль-Ма‘али, и тот оправдался тем, что введение неверующего в религию и исключение мусульманина из неё — дело великой важности в религии. Он сказал: и до него сомневался кади Абу Бакр аль-Бакиллани, сказав: они не выразили открыто неверия, а лишь произнесли слова, ведущие к неверию. Аль-Газали сказал в «Китаб ат-тафрика байна аль-иман ва-з-зандака»: подобает избегать обвинения в неверии там, где есть к этому путь, ибо дозволение крови молящихся, признающих единобожие, — это ошибка, а ошибка в том, чтобы оставить в живых тысячу неверующих, легче, чем ошибка в проливании крови одного мусульманина. В числе доводов тех, кто не признавал их неверующими, — его слово в том же хадисе Абу Са‘ида, после описания их выхода из религии подобно выходу стрелы: «и смотрит стрелок на свою стрелу…» — до слов: «и сомневается насчёт наконечника, пристало к нему что-нибудь или нет». Ибн Батталь сказал: большинство учёных склонилось к тому, что хариджиты не выходят из числа мусульман в целом, ссылаясь на слова «сомневается насчёт наконечника», поскольку сомнение (тамари) происходит от неуверенности, а если в этом возникло сомнение, то нельзя категорически утверждать их выход из ислама, ибо тот, за кем достоверно установлена связь с исламом, не выходит из неё иначе как достоверно. Он сказал: и был спрошен Али (да будет доволен им Аллах) о людях ан-Нахра — стали ли они неверующими? И он ответил: они бежали от неверия. Хафиз сказал: если это достоверно передано от Али (да будет доволен им Аллах), то это следует понимать так, что он не был уверен в их убеждении, которое обязывало бы объявить их неверующими у тех, кто их таковыми признавал. А в его опоре на слова «сомневается насчёт наконечника» есть спорность, ибо в некоторых путях передачи этого хадиса сказано: «не пристало к нему ничего», а в некоторых — «опередила навоз и кровь». Путь примирения между этими версиями таков: он сначала сомневался, есть ли что-то на наконечнике или нет, а затем убедился, что ни к стреле, ни к чему-либо из неё не пристало ничего из подстреленного. Возможно также отнести это различие к различию между отдельными лицами из их числа, и тогда в слове «сомневается» будет указание на то, что у некоторых из них могло сохраниться нечто от ислама. Аль-Куртуби сказал в «аль-Муфхим»: мнение об их неверии более явствует из хадиса. Он сказал: согласно мнению об их неверии, с ними сражаются, их убивают, а их имущество берётся в качестве военной добычи — таково мнение группы знатоков хадиса относительно имущества хариджитов. А согласно мнению об отсутствии их неверия, с ними поступают как с мятежниками (ахль аль-багъй), если они раскололи единство и подняли войну. Что же касается того из них, кто скрытно держится нововведения, то если оно у него обнаружится, — убивают ли его после призыва к покаянию, или не убивают, а стараются вернуть его от нововведения — в этом есть разногласие сообразно разногласию относительно признания их неверующими. Он сказал: врата обвинения в неверии — врата опасные, и ничто не равняется с безопасностью. Конец цитаты. Собиратель, да простит его Аллах Всевышний, сказал: не скрыто предпочтение мнения тех, кто признавал хариджитов неверующими, ввиду силы и ясности его доводов, однако ничто не равняется с безопасностью — как сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах), — так что воздержание от суждения в подобных вопросах предпочтительнее для того, кто заботится о своей религии. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и Он — наша опора, и прекрасен Он как поручитель. По непрерывной цепи передачи, доходящей до имама Муслима ибн аль-Хаджжаджа (да помилует его Аллах), упомянутого в начале книги, он сказал: [2452] (…) — (Передал нам Кутайба ибн Са‘ид, передал нам Абд аль-Вахид, от Умары ибн аль-Ка‘ка‘, передал нам Абд ар-Рахман ибн Абу Ну‘м, сказал: я слышал, как Абу Са‘ид аль-Худри говорил: Али ибн Абу Талиб отправил Посланнику Аллаха ﷺ из Йемена золото в дублёной коже, ещё не очищенное от своей земли. Он сказал: и Пророк ﷺ разделил его между четырьмя людьми: между Уяйной ибн Хисном, аль-Акра‘ ибн Хабисом, Зайдом аль-Хайлем, и четвёртым — либо Алькамой ибн Уляса, либо Амиром ибн ат-Туфайлем. Тогда один человек из его сподвижников сказал: мы более достойны этого, чем они. Он сказал: это дошло до Пророка ﷺ, и он сказал: «Неужели вы не доверяете мне, а ведь я — доверенный Того, Кто на небе, ко мне приходят вести с небес утром и вечером?» Он сказал: тогда встал человек с впалыми глазами, выступающими скулами, выпуклым лбом, густой бородой, обритой головой, подвёрнутой изарой, и сказал: о Посланник Аллаха, бойся Аллаха! Он сказал: «Горе тебе, разве я не самый достойный из жителей земли бояться Аллаха?» Он сказал: затем человек ушёл, и Халид ибн аль-Валид сказал: о Посланник Аллаха, не отрубить ли мне ему голову? Он сказал: «Нет, может быть, он молится». Халид сказал: а сколько молящихся говорят своим языком то, чего нет в их сердце? Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Мне не велено вскрывать сердца людей и разрезать их животы». Он сказал: затем он посмотрел на него, когда тот уходил, и сказал: «Из потомства этого выйдет народ, который будет читать Книгу Аллаха свежо, но она не пройдёт дальше их гортаней; они выйдут из религии, как выходит стрела из подстреленного животного». Он сказал: я думаю, что он сказал: «Если я застану их, то непременно убью их убийством самудитов».) Передатчики этого иснада — пятеро: 1 — (Кутайба ибн Са‘ид) ас-Сакафи, Абу Раджа аль-Баглани, надёжный, твёрдый передатчик [10] (240) (‘айн), упомянут ранее в «Введении» 6/50. 2 — (Абд аль-Вахид ибн Зияд) аль-‘Абди, вольноотпущенник их, басриец, надёжный передатчик [8] (умер 176 г.) (‘айн), упомянут ранее в «Чистоте» 11/584. 3 — (Умара ибн аль-Ка‘ка‘ ибн Шубрума) ад-Дабби аль-Куфи, надёжный передатчик [6] (‘айн), упомянут ранее в «Вере» 1/108. Остальные двое упомянуты перед этим. Его слово (в дублёной коже) — «адим» означает кожа, а «макруз» означает выдубленное акацией (карз) — это дерево, которым дубят. Так сказано в «аль-Муфхим». Его слово (ещё не очищенное от своей земли), то есть не отделённое от земли своего рудника, как если бы оно было необработанным слитком, а очищение его — путём плавки. Его слово (и четвёртым — либо Алькама ибн Уляса, либо Амир ибн ат-Туфайль) — учёные сказали: упоминание здесь Амира — явная ошибка, ибо он умер за годы до этого события, а правильно категорически утверждать, что это Алькама ибн Уляса, как это категорически установлено в остальных версиях риваята. Так сказал ан-Навави (да помилует его Аллах). Его слово (тогда один человек из его сподвижников сказал) — хафиз сказал: я не нашёл его имени. Его слово: («неужели вы не доверяете мне… и до конца») — в предыдущем риваяте Са‘ида ибн Масрука [сказано], что он ﷺ сказал это именно в ответ на слово хариджита, которое будет упомянуто далее, и это — сохранённая версия, как сказал он в «Фатх». Его слово: («а я — доверенный Того, Кто на небе»… и до конца) — сказал аль-Куртуби в «аль-Муфхим»: нет в этом довода для того, кто считает, что Аллах ограничен стороной «сверху», ввиду того, что уже было сказано о невозможности телесности; кроме того, возможно, что под «Тем, кто на небе» подразумеваются ангелы, ибо он [пророк] у них доверенный, известный своей надёжностью, а «небо» здесь употреблено в значении возвышенности и величия в переносном смысле. Так же обстоит дело со словом Всевышнего: «Неужели вы обезопасили себя от Того, Кто на небе?» (аль-Мульк, 16). Уже было сказано ранее, что в вопросах неясных безопаснее предание [смысла Аллаху]. Конец цитаты. Сказал собиратель [этих строк], — да простит его Аллах Всевышний: то, что упомянул аль-Куртуби относительно смысла этого хадиса, неверно, а правильно — утверждение возвышенности (фаукыйя) Аллаха Всевышнего так, как это подобает Его величию. Он, Пресвятой и Всевышний, вознёсся над Своим престолом истинным возвышением, подобающим Его величию, как сообщил Он об этом в нескольких аятах Книги и как сообщил об этом Пророк ﷺ в достоверных хадисах. Из этого не следует ни телесность, ни придание образа, ибо сравнение невидимого с видимым — ложно. Господь наш, велик Он, есть Всевышний: «Пресвят Господь мой, Всевышний». И всё, что утверждено в тексте из Его высочайших атрибутов, утверждается за Ним в его явном смысле, без уподобления, без сравнения с образом, без иносказательного толкования (та’виль) и без отрицания (та‘тыль). Я подробно разобрал этот вопрос в другом месте, и Аллах Пресвятой — Тот, Кто ведёт к прямому пути. Его слово: («и встал человек»… и до конца) — этот человек, как было указано ранее, — Зу-ль-Хувайсира ат-Тамими. Его слово: («выступающий лоб») — с нун, шин с точкой и заль: то есть выступающий лоб; в предыдущем риваяте Са‘ида ибн Масрука — «выдающийся выступ на лбу [натиуль-джабин]», что имеет тот же смысл. Его слово: («с подвёрнутой одеждой») — «тешмир» в деле означает поспешность в нём и лёгкость; «шаммара саубаху» — «поднял свою одежду»; отсюда говорят «шаммара фи-ль-‘ибада» — «усердствовал в служении, приложил старание», и «шаммара-с-сахма» — «направил стрелу прямо в цель, метя в добычу». Его слово: («он сказал: о Посланник Аллаха») — в предыдущем риваяте Са‘ида ибн Масрука было: «он сказал: о Мухаммад», и, возможно, то, что здесь, передано по смыслу, а Аллах Всевышний знает лучше. Его слово: («он сказал: нет, может быть, он молится») — здесь употребление «ла‘алла» в значении «‘аса» [«может быть»], на что указал Ибн Малик. Его слово: («он молится») — сказано, что здесь есть указание через подразумеваемый смысл (мафхум) на то, что оставляющий молитву подлежит казни, но в этом есть сомнение, как сказал он в «Фатх». Сказал собиратель [этих строк], — да простит его Аллах: слово его «в этом есть сомнение» само вызывает сомнение, ибо упомянутое умозаключение верно и подтверждается другими доводами, указывающими на казнь оставляющего молитву, — вдумайся, а Аллах Всевышний знает лучше. Сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: слово его «может быть, он молится» отвергается по смыслу, который мы приводили ранее, — что он [Пророк] удержался от его убийства лишь для того, чтобы не пошли разговоры, что он убивает своих сподвижников, совершающих молитву, ибо это отталкивало бы [людей от ислама]; иначе от него [этого человека] исходило то, что заслуживало казни, если бы не было препятствия. Конец цитаты. Его слово: («мне не было велено пробивать»… и до конца) — с нун и тяжёлым каф, после которого идёт ба: говорят «накабту-ль-ха’ита» и подобное этому «накбан», из разряда «насара» — «проделал в нём отверстие»; то есть мне велено лишь принимать людей по их внешним делам, а их тайные дела ведает Сам Аллах, как сказал он ﷺ: «Мне велено сражаться с людьми, пока они не скажут: «нет божества, кроме Аллаха», а когда они скажут это, они защитят от меня свою кровь и своё имущество, кроме как по праву, а расчёт их — на Аллахе». В хадисе также: «Разве ты рассёк его сердце?». Сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: он удержался от его казни, хотя тот и заслуживал казни, лишь для того, чтобы не пошли разговоры среди людей, что он убивает своих сподвижников, особенно тех, кто молится, как это было в подобном случае в истории с Абдуллахом ибн Убайем. Сказал аль-Мазари, да помилует его Аллах: возможно, что Пророк ﷺ не понял из слов этого человека упрёка в пророчестве, а отнёс это к оставлению справедливости в разделе [добычи], а это не является тяжким грехом, а пророки непогрешимы от тяжких грехов по единогласному мнению [учёных]; относительно же допустимости совершения малых грехов есть разногласие. Либо, возможно, он не наказал этого человека потому, что это не было установлено достоверно от него, а передал это лишь один человек, а сообщением одного человека кровь не проливается. Конец цитаты. И отверг это кадий Ийяд словами хадиса: «Будь справедлив, о Мухаммад», ибо он обратился к нему с этим прямо перед собранием [людей], так что они попросили у него позволения убить его, — правильное же [понимание] то, что было приведено ранее. Его слово: («и он повернулся спиной») — то есть отвернулся, ушёл, показав нам свой затылок. Его слово: («он сказал: воистину, выйдет»… и до конца) — «ха» здесь местоимение положения дел (замир аш-шан); то есть: воистину, положение и обстоятельство таково… Его слово: («они будут читать Книгу Аллаха свежо») — сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: относительно этого есть три мнения: [Первое]: это искусность в чтении, и смысл в том, что они будут произносить его в наилучшем виде. [Второе]: они будут постоянно заниматься его чтением, так что их языки не перестанут быть «свежими» от него. [Третье]: это может относиться к красоте голоса при чтении. Конец цитаты. Его слово: («не пройдёт дальше их гортаней») — множественное число от «хунджара» [«гортань»], а это верхняя часть надгортанника (гальсама), там, где ты видишь его выступающим снаружи горла. Сказал кадий Ийяд, да помилует его Аллах: относительно этого есть два толкования: [Первое]: смысл в том, что их сердца не понимают этого и не извлекают пользы из того, что они читают, и у них нет доли, кроме чтения устами, гортанью и горлом, ибо через них происходит артикуляция звуков. [Второе]: смысл в том, что не восходит для них никакое деяние и никакое чтение, и оно не принимается. Конец цитаты. Его слово: («он сказал: я думаю, что он сказал: «если я застану их…»»… и до конца) — тот, кто сказал «я думаю… и до конца», — это Умара ибн аль-Ка‘ка‘, как разъяснено это в следующем риваяте. Хадис передан согласно [аль-Бухари и Муслиму], и уже прошло полное его разъяснение и изложение его вопросов в предыдущем хадисе. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище, и Он — довольно нам, и прекрасен Он как Покровитель. (2) См.: «аль-Муфхим» 3/114. (3) «аль-Камус». (4) «ан-Нихая фи гариб аль-хадис» 1/449. (5) См.: «Шарх ан-Навави» 7/160. И по цепочке, восходящей к имаму Муслиму ибн аль-Хаджаджу, да помилует его Аллах, упомянутому в начале книги, он сказал: [2453] (…) — («Передал нам Усман ибн Абу Шейба, [сказав]: передал нам Джарир от Умары ибн аль-Ка‘ка‘а по этому иснаду, сказав: «и Алькама ибн Уляса», и не упомянул Амира ибн ат-Туфайля, и сказал: «выступающий на лбу [натиу-ль-джабха]», а не сказал «нашиз», и добавил: «И встал к нему Умар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах) и сказал: о Посланник Аллаха, не отрубить ли мне ему голову? Он сказал: «нет». Затем тот повернулся [и ушёл], и встал к нему Халид, меч Аллаха, и сказал: о Посланник Аллаха, не отрубить ли мне ему голову? Он сказал: «нет»». И он сказал: «Воистину выйдет из потомства (ды’дыи) этого [человека] люди, которые будут читать Книгу Аллаха мягко, свежо». И сказал: сказал Умара: я полагаю, что он сказал: «если я застану их, то непременно убью их убиением [народа] Самуд»»). Передатчики этого иснада: трое: 1 — Усман ибн Абу Шейба аль-‘Абси, Абу-ль-Хасан аль-Куфи, надёжный, хафиз, известный, имеет заблуждения [10] (умер 239 г.) (аль-Бухари, Муслим, Абу Дауд, ан-Насаи, Ибн Маджа), уже был упомянут в «Книге веры», 35/246. 2 — Джарир ибн Абд аль-Хамид ибн Курт ад-Дабби аль-Куфи, проживавший в Райе и бывший там кадием, надёжный, с точной книгой [8] (умер 188 г.) (все шесть) — уже был упомянут во «Введении», 6/50. А «Умара» уже был упомянут перед этим. Его слово: («и не упомянул Амира ибн ат-Туфайля») — уже говорилось ранее, что отсутствие его упоминания и есть правильное. Его слово: (наступающий лоб — نَاتِئُ الْجَبْهَةِ) с «нун» и «мутанат» (наличием буквы «т» после «нун»), на форме «фа‘ил» от «нуту’» (выступание), то есть возвышающийся над тем, что его окружает. Его слово: (тогда встал к нему Халид, меч Аллаха) — в этом риваяте есть указание на то, что каждый из ‘Умара и Халида (да будет доволен ими Аллах) просил убить его. Что касается ‘Умара, то он попросил об этом, когда этот человек заговорил и Пророк ﷺ осудил его слова, а что касается Халида, то он попросил об этом после того, как тот человек ушёл, — возможно, он не знал о просьбе ‘Умара (да будет доволен им Аллах). Его слово: (читают Книгу Аллаха мягко и плавно — يَتْلُونَ كِتَابَ اللهِ لَيِّنًا رَطْبًا) — ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: так это передано в большинстве списков — «лаййинан» (لَيِّنًا) с «нун»: то есть легко; а в многих списках — «лаййан» (لَيًّا) без «нун», и аль-Кади Ийад указал, что это риваят большинства их шейхов. Он сказал: смысл этого — легко, из-за обилия их заучивания наизусть. Он сказал: и было сказано также: «лаййан», то есть они искривляют своими языками его [смысл], то есть искажают его значения и толкование. Он сказал: и может быть, это происходит от «ляй» (искривление) в свидетельстве, то есть от отклонения. Конец цитаты. Его слово: («Умара сказал: я полагаю, что он… и т. д.») — это ‘Умара ибн аль-Ка‘ка‘, передатчик от Абд ар-Рахмана ибн Абу Ну‘ма. [Замечание]: риваят Джарира ибн Абд аль-Хамида от аль-Ка‘ка‘а я не нашёл у того, кто его приводил бы полностью, пусть это будет рассмотрено. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и Он — довольно нам, и Он — лучший покровитель. И по непрерывному санаду, восходящему к имаму Муслиму ибн аль-Хаджжаджу (да помилует его Аллах), упомянутому в начале книги, он сказал: [2454] (…) — (И передал нам Ибн Нумайр: передал нам Ибн Фудайл от ‘Умары ибн аль-Ка‘ка‘а с этим же иснадом, и он сказал: между четырьмя людьми: Зайд аль-Хайр, аль-Акра‘ ибн Хабис, ‘Уяйна ибн Хисн и ‘Алькама ибн ‘Улята, или ‘Амир ибн ат-Туфайль, и сказал: «выступающий лоб» (ناشز الجبهة), как в риваяте ‘Абд аль-Вахида, и сказал: «Из потомства этого выйдет народ», и не упомянул: «Если я застану их, то непременно убью их, как были убиты самудяне»). Передатчики этого иснада: их трое: 1 — (Ибн Нумайр) — это Мухаммад ибн Абдуллах ибн Нумайр аль-Хамданий, Абу Абд ар-Рахман аль-Куфий, надёжный, хафиз, достойный [10] (умер 234 г.) (‘айн), упомянут ранее во «Введении» 2/5. 2 — (Ибн Фудайл) — это Мухаммад ибн Фудайл ибн Газван ад-Дабий, их вольноотпущенник, Абу Абд ар-Рахман аль-Куфий, надёжный [9] (умер 195 г.) (‘айн), упомянут ранее в «Имане» 63/358. А «‘Умара» упомянут ранее. [Замечание]: риваят Мухаммада ибн Фудайла от ‘Умары привёл имам Ахмад (да помилует его Аллах) в своём «Мусанаде» (3/4), сказав: (11021) — Передал нам Мухаммад ибн Фудайл: передал нам ‘Умара ибн аль-Ка‘ка‘ от Ибн Абу Ну‘ма, от Абу Са‘ида аль-Худрия, который сказал: ‘Али отправил из Йемена к Посланнику Аллаха ﷺ немного золота в невыделанной коже, не очищенного от его земли, и Посланник Аллаха ﷺ разделил его между четырьмя: Зайдом аль-Хайром, аль-Акра‘ом ибн Хабисом, ‘Уяйной ибн Хисном и ‘Алькамой ибн ‘Улятой, или ‘Амиром ибн ат-Туфайлем — ‘Умара сомневался, — и некоторые из его товарищей и ансаров и другие возмутились этим, и Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Неужели вы не доверяете мне? Ведь я доверенное лицо Того, Кто на небе, и весть от Того, Кто на небе, приходит ко мне утром и вечером». Затем к нему подошёл человек с глубоко посаженными глазами, выступающими скулами, выступающим лбом, густой бородой, выпяченным вперёд одеянием, обритой головой, и сказал: «Побойся Аллаха, о Посланник Аллаха!» Он поднял к нему голову и сказал: «Горе тебе, разве не я больше всех людей на земле обязан бояться Аллаха?» Затем он повернулся и ушёл, и Халид сказал: «О Посланник Аллаха, не отрубить ли мне ему голову?» Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Может быть, он совершает молитву». Он сказал: «Поистине, немало молящихся, которые говорят своим языком то, чего нет в их сердце». Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, мне не было велено вскрывать сердца людей и разрезать их животы». Затем Пророк ﷺ посмотрел на него, когда он уходил, и сказал: «Поистине, из потомства этого выйдет народ, который будет читать Коран, но он не пройдёт дальше их гортаней; они выйдут из религии, как стрела вылетает из подстреленной дичи». Конец цитаты. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и Он — довольно нам, и Он — лучший покровитель. И по непрерывному санаду, восходящему к имаму Муслиму ибн аль-Хаджжаджу (да помилует его Аллах), упомянутому в начале книги, он сказал: [2455] (…) — (И передал нам Мухаммад ибн аль-Мусанна: передал нам ‘Абд аль-Ваххаб, сказал: я слышал Яхью ибн Са‘ида, который говорил: сообщил мне Мухаммад ибн Ибрахим от Абу Саламы и ‘Атаа ибн Ясара, что они оба пришли к Абу Са‘иду аль-Худрию и спросили его о харуритах: слышал ли ты, чтобы Посланник Аллаха ﷺ упоминал их? Он сказал: «Я не знаю, кто такие харуриты, но я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Появится в этой умме» — и не сказал «из неё» — «народ, чью молитву вы будете считать ничтожной по сравнению со своей молитвой, и они будут читать Коран, но он не пройдёт дальше их горла или гортаней; они выйдут из религии, как стрела вылетает из подстреленной дичи, а стрелок смотрит на свою стрелу, на её наконечник, на её оперение, и сомневается насчёт хвостовой части: не пристало ли к ней что-либо от крови [дичи]?»»). Передатчики этого иснада: их семеро: 1 — (Мухаммад ибн Ибрахим) ат-Таймий, Абу Абдуллах аль-Маданий, надёжный [4] (умер 120 г.) по достоверному мнению (‘айн), упомянут ранее в «Имане» 13/159. 2 — (Абу Салама) ибн Абд ар-Рахман ибн ‘Ауф аз-Зухрий аль-Маданий, надёжный, знаток фикха, передавший много [хадисов] [3] (умер 94 г.) (‘айн), упомянут ранее в толковании «Введения», ч. 2, с. 423. 3 — (‘Атаа ибн Ясар) аль-Хиляли, Абу Мухаммад аль-Маданий, надёжный, достойный, обладатель проповедей и усердный в поклонении, из младших [2] (умер 94 г.) (‘айн), упомянут ранее в «Имане» 26/213. Остальные упомянуты в главе, а «‘Абд аль-Ваххаб» — это Ибн Абд аль-Маджид ас-Сакафий. Изящные особенности этого иснада: 1 — (Среди них) то, что это один из «шестизвенных» иснадов автора (да помилует его Аллах). 2 — (И среди них) то, что все его передатчики — передатчики [книг] всей общины [шести сводов]. 3 — (И среди них) то, что его шейх — один из девяти, от которых передавала община без посредника, и они упоминались уже неоднократно. 4 — (И среди них) то, что в нём есть передача одного последователя от последователя, от двух последователей. 5 — (И среди них) то, что он «мадинский» по цепочке передатчиков, за исключением его шейха и шейха его шейха, которые оба басрийцы. Толкование хадиса: (От Абу Салямы и Атаа бин Ясара, что они пришли к Абу Саиду аль-Худри (да будет доволен им Аллах)) (и спросили его о хариджитах) — это хариджиты, названные так потому, что расположились у Харураа и заключили там договор о войне с людьми справедливости; Харураа — с фатхой над «ха» и с долготой — селение в Ираке, недалеко от Куфы. Названы они хариджитами (буквально «вышедшими») за то, что вышли против общины [мусульман], а по другому мнению — за то, что сошли с пути общины, а по третьему мнению — по слову Пророка ﷺ: «Выйдет из потомства этого...» (и далее хадис). («Слышал ли ты, чтобы Посланник Аллаха ﷺ упоминал их?») В риваяте Мухаммада бин Амра от Абу Салямы: «Я сказал Абу Саиду: слышал ли ты, чтобы Посланник Аллаха ﷺ упоминал хариджитов?» — это привёл Ибн Маджа и ат-Табари. Ат-Табари привёл также через ал-Асвада бин аль-Аляа от Абу Салямы, который сказал: «Мы пришли к Абу Саиду и спросили», — и передал подобное, а также через Абу Исхака, вольноотпущенника бану Хашим, что он спросил Абу Саида о хариджитах. (Сказал) Абу Саид (да будет доволен им Аллах): («Я не знаю, кто такие хариджиты») — а у аль-Бухари формулировка: «что такое хариджиты». Сказано в «Фатхе»: это расходится с его последующими словами: «и я свидетельствую, что Али убил их, и я был с ним», ибо смысл первого — что он не знает, приводился ли хадис, который он затем передал, относительно хариджитов, или нет, а смысл второго — что он приводился относительно них. Возможно примирение так, что его отрицание здесь означает, что он не запомнил в отношении них ясного текста со словом «хариджиты», а лишь слышал их историю, из которой явствовало, по наличию у них соответствующего признака в Харураа, что это именно они. Конец цитаты. («Но я слышал Посланника Аллаха ﷺ, который говорил: «Появится в этой общине» — а не сказал: «из неё» —) Сказано в «Фатхе»: достоверные пути передачи от Абу Саида в этом не разошлись, ибо у Муслима в риваяте Абу Надры от Абу Саида: «Пророк ﷺ упомянул людей, которые будут в его общине», а у него же по другому пути: «выйдет отколовшаяся группа из мусульман», и у него же от Ад-Даххака аль-Машрики от Абу Саида подобное этому. А то, что привёл ат-Табари по другому пути от Абу Саида со словами «из моей общины», то иснад его слаб. Однако у Муслима встречается в хадисе Абу Зарра со словами: «Появятся после меня из моей общины люди», и у него же по пути Зайда бин Вахба от Али (да будет доволен им Аллах): «Выйдут люди из моей общины». И можно примирить это с хадисом Абу Саида тем, что под «общиной» в хадисе Абу Саида подразумевается «община ответивших [на призыв]», а в риваяте других — «община призванных». Сказал ан-Навави: в этом указание на глубокое понимание сподвижниками [религии] и на их точность в словах, и в этом указание Абу Саида на неверие хариджитов и на то, что они не из этой общины. Конец цитаты. А выражение ан-Навави: сказал аль-Мазари: это одно из самых явных доказательств широты знания сподвижников (да будет доволен ими Аллах), их тонкого понимания и точности в словах, и различения ими скрытых смыслов, ибо слово «мин» («из») предполагает, что они из общины, а не неверующие, в отличие от «фи» («в»). При этом всём пришло после этого в риваяте Али (да будет доволен им Аллах): «Выйдет из моей общины народ», а в риваяте Абу Зарра (да будет доволен им Аллах): «После меня будут» или «будут после меня из моей общины», и уже упоминалось разногласие относительно объявления их неверующими, и что правильное мнение — это отсутствие такого объявления. Конец цитаты. Сказал собирающий [этот труд], да простит его Аллах: уже было сказано, что мнение об объявлении их неверующими имеет более веский довод, но воздержание [от категоричного суждения] безопаснее, так отметь это, и Аллах Всевышний знает лучше. («...народ, который вы будете считать ничтожными») — с фатхой на первой букве и кясрой на третьей: то есть будете считать малым (вашу молитву в сравнении с их молитвой) — добавлено в риваяте аз-Зухри от Абу Салямы, который приводится далее: «и ваш пост в сравнении с их постом», а в риваяте Асима бин Шамха от Абу Саида: «вы будете считать ничтожными ваши деяния в сравнении с их деяниями», и описал Асим сподвижников Наджды аль-Харури тем, что они «постятся днём, встают на молитву ночью и берут милостыню согласно сунне» — это привёл ат-Табари, и подобное этому у него же в риваяте Яхьи бин Абу Касира от Абу Салямы, а в риваяте Мухаммада бин Амра от Абу Салямы у него же: «они усердствуют в поклонении так, что каждый из вас сочтёт свою молитву и пост ничтожными в сравнении с их молитвой и постом», и подобное этому в риваяте Анаса от Абу Саида, а в риваяте аль-Асвада бин аль-Аляа от Абу Салямы добавлено: «и ваши деяния в сравнении с их деяниями», а в риваяте Салямы бин Кухайля от Зайда бин Вахба от Али: «ваше чтение [Корана] в сравнении с их чтением — ничто, и ваша молитва в сравнении с их молитвой — ничто», это привёл Муслим и ат-Табари, а у него же по пути Сулеймана ат-Тайми от Анаса: было передано мне от Посланника Аллаха ﷺ, что он сказал: «Есть среди вас люди, которые усердствуют и трудятся так, что удивляют людей, и сами себе кажутся [достойными] удивления», и по пути Хафса, сына брата Анаса, от своей тётки со словами: «они углубляются в религию сверх меры», а в хадисе Ибн Аббаса у ат-Табарани в рассказе о его споре с хариджитами он сказал: «И я пришёл к ним, и вошёл к людям, усерднее которых в подвижничестве я не видел; их руки — как мозоли верблюдов, а их лица отмечены следами земных поклонов». И привёл Ибн Абу Шейба от Ибн Аббаса, что при нём упомянули хариджитов и их усердие в поклонении, и он сказал: «Они не более усердны, чем монахи». («И они читают Коран, но он не проходит дальше их горлей») — с двумя даммами: это горло, а мим в нём — добавочная буква, множественное число — «халакым» с «йа», а также без неё для облегчения. («или») — сомнение передатчика («их гортаней, они вылетают из религии, как стрела вылетает из подстреленного животного») — с кясрой на «мим» и удвоением «йа»: форма «фаиля» в значении «мафуля» («подстреленное»), и добавлена к ней «та» [марбута], хотя форма «фаиль» в значении «фаиль-мафуль» одинакова для мужского и женского рода — здесь указывается на переход от прилагательного к существительному. Есть и другое мнение: условие равенства мужского и женского рода — упоминание описываемого предмета вместе с прилагательным. Ещё одно мнение: условие этого — отпадение «та» в женском роде до наступления описания. Мы говорим: «возьми свою жертву (забиха)», то есть овцу, которую ты хочешь зарезать, а когда ты её зарезал, то говорится о ней «забих». А в риваяте Мабада бин Сирина от Абу Саида у аль-Бухари в «Книге единобожия»: «они не возвращаются к нему, пока стрела не вернётся к своему хвостовому оперению», и встречается в хадисе Абдуллы бин Амра по риваяту Миксама от него: «ибо будет у этого приверженцы, которые углубятся в религию сверх меры и вылетят из неё...» (и далее хадис). («И смотрит стрелок на свою стрелу») — с фатхой, затем сукуном: единственное число от «набль» («стрелы»), а по другому мнению, «сахм» — это само наконечник. И его слово: («на её наконечник») то есть на железо стрелы, и это — замена слову «на свою стрелу»: то есть смотрит на неё целиком, а затем — в подробностях, и встречается в риваяте Абу Дамры от Яхьи бин Саида у ат-Табари: «смотрит ли он на свою стрелу и не видит ничего, затем смотрит на её наконечник, затем на её обвязку». («на её обвязку») — с кясрой на «ра», затем «сад», затем «фа»: это сухожилие, которое находится над местом вхождения наконечника. «Рисаф» — множественное число, единственное число — «расафа» с разными огласовками. («и он сомневается») то есть стрелок засомневается («относительно её хвостового ушка») — с даммой на «фа»: место тетивы на стреле, сказал Ибн аль-Анбари: слово «фук» бывает и мужского, и женского рода, говорится «хува ль-фук» и «хия ль-фук», а также говорится «фука» с «та» [марбута]. («прилипло ли») — с фатхой, затем кясрой, говорится «алика аш-шавку биль-сауб» («шип зацепился за одежду») — «алякан», по образцу «таиба», и «таалляка бихи»: то есть застрял в нём и удержался. («к ней») то есть к хвостовому ушку («что-либо из крови?»). Итог смысла хадиса таков: они выходят из ислама внезапно, подобно тому, как выходит стрела, когда её пускает стрелок с сильной рукой, и она попадает в то, что он метил, и проходит через него быстро, так что к стреле не пристаёт ничего от того, в кого она попала, и к тому, в кого попала, не пристаёт ничего от неё. И когда стрелок ищет свою стрелу, он находит её, но не находит на ней следов того, в кого он стрелял, и смотрит на стрелу, чтобы узнать: попала она или прошла мимо? И если он не видит на ней приставшей крови или чего-либо другого, он полагает, что она не попала, тогда как на самом деле она попала. На это указывают его слова: «опередила помёт и кровь», то есть прошла сквозь них, и ничего из них к ней не пристало, а они вышли уже после неё. В риваяте Абу Надры от Абу Саида, который приводится далее, сказано: «И привёл Пророк ﷺ для них пример человека, стреляющего стрелой…» — и далее хадис. В риваяте Абу аль-Мутаваккиля ан-Наджи от Абу Саида у ат-Табари: «Их пример подобен примеру человека, который выстрелил стрелой, затем внимательно осмотрел место, куда она попала, взял её и посмотрел на её наконечник, но не увидел на нём ни жира, ни крови — ничего из жира и крови к ней не пристало». Так же и эти люди — ничем из ислама они не связаны. У него же в риваяте Асима ибн Шамха после слов «из стрелы» сказано: «стрела уходит, и он смотрит на наконечник, но не видит на нём ничего из помёта и крови…» — и далее хадис, и в нём: «они оставляют ислам за своими спинами», и он [Пророк ﷺ] сделал жест руками за спиной. В риваяте Абу Исхака, вольноотпущенника бану Хашим, от Абу Саида, в конце хадиса: «они ничем не связаны с религией, как эта стрела ничем не связана».Привёл его ат-Табари. В хадисе Анаса от Абу Саида, у Ахмада, Абу Дауда и ат-Табари: «они не вернутся к исламу, пока стрела не вернётся к своему наконечнику». Пришло от Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах) у ат-Табари, а начало его у Ибн Маджах приведено более ясным изложением, и текст его: «выйдет из ислама народ, подобно выходу стрелы из подстреленного [животного]: она предстала людям, они выстрелили в неё, и стрела одного из них прошла сквозь неё насквозь и вышла, и он подошёл к ней, посмотрел на неё и увидел, что к её наконечнику не пристало ничего из крови, затем посмотрел на перья и не увидел, что к ним пристало что-либо из крови, и сказал: «если я попал, то на оперении и наконечнике должно быть что-то от крови», и посмотрел, но не увидел, что к оперению и наконечнику пристало что-либо. Он сказал: так же они выходят из ислама». В риваяте Биляля ибн Букайра от Абу Бакры: «приходит к ним шайтан со стороны их религии». У аль-Хумайди и Ибн Абу Умара в их «Мусаннадах» через путь Абу Бакра, вольноотпущенника ансаров, от Али: «люди выходят из религии, как выходит стрела из подстреленного [животного] ], затем никогда в неё не возвращаются». Хадис приведён обоими [аль-Бухари и Муслимом] согласно, и уже было изложено разъяснение его вопросов. И Аллах Всевышний более всех знает истину, и к Нему возврат и конечное пристанище, и Он — наша достаточность и наилучший Покровитель. И по непрерывному иснаду, восходящему к имаму Муслиму ибн аль-Хаджаджу (да помилует его Аллах), упомянутому в начале книги, он сказал: [2456] (…) — «Рассказал мне Абу ат-Тахир, сообщил нам Абдуллах ибн Вахб, сообщил мне Юнус от Ибн Шихаба, сообщил мне Абу Салама ибн Абд ар-Рахман от Абу Саида аль-Худри (х), и рассказали мне Харамала ибн Яхья и Ахмад ибн Абд ар-Рахман аль-Фихри, оба сказали: сообщил нам Ибн Вахб, сообщил мне Юнус от Ибн Шихаба, сообщил мне Абу Салама ибн Абд ар-Рахман и ад-Даххак аль-Хамдани, что Абу Саид аль-Худри сказал: пока мы были у Посланника Аллаха ﷺ, а он делил долю [добычи], пришёл к нему Зу-ль-Хувайсира — человек из бану Тамим — и сказал: «О Посланник Аллаха, будь справедлив!» Сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Горе тебе, а кто же будет справедлив, если я не справедлив? Ты обманулся и проиграл, если я не справедлив». Тогда сказал Умар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах): «О Посланник Аллаха, позволь мне [расправиться] с ним, я отрублю ему голову». Сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Оставь его, ибо у него есть товарищи, молитву которых один из вас сочтёт ничтожной по сравнению со своей молитвой, и пост которых — по сравнению со своим постом; они читают Коран, но он не проходит дальше их ключиц; они выходят из ислама, как выходит стрела из подстреленного [животного]: смотрят на её наконечник — не находят на нём ничего, затем смотрят на её кольца — не находят на них ничего, затем смотрят на её древко — не находят на нём ничего, — это «кидх» [стержень стрелы], — затем смотрят на её перья — не находят на них ничего: она опередила помёт и кровь. Их признак — чёрный человек, у которого одно из плеч подобно женской груди, или подобно куску мяса, свисающему и трясущемуся. Они выйдут во время раскола среди людей». Абу Саид сказал: «Я свидетельствую, что слышал это от Посланника Аллаха ﷺ, и свидетельствую, что Али ибн Абу Талиб (да будет доволен им Аллах) сражался с ними, и я был с ним; и он приказал [найти] этого человека, и его искали, и нашли, и привели, и я смотрел на него — по описанию, которое дал Посланник Аллаха ﷺ»». Передатчики этого иснада: восемь: 1 — (Абу ат-Тахир) — Ахмад ибн Амр ибн ас-Сарх, упомянут недавно. 2 — (Ахмад ибн Абд ар-Рахман аль-Фихри) — это: Ахмад ибн Абд ар-Рахман ибн Вахб ибн Муслим, Абу Убайдуллах аль-Мисри, прозвище его — Бахшаль, правдив, но изменился в конце [жизни] [11] (умер 264) (Муслим). Упомянут ранее в «Мечетях и местах молитвы», 19/1277. [Замечание]: его слово («аль-Фихри») — с кясрой над «фа», сукуном над «ха», и в конце «ра»: возводится к Фихру ибн Малику ибн ан-Надру ибн Кинана, как сказано в «аль-Лубаб». 3 — (ад-Даххак аль-Хамдани) — это: ад-Даххак ибн Шарахиль, а говорят: ибн Шурахбиль аль-Хамдани аль-Машраки — с кясрой в начале, затем шин с точкой, затем каф — правдив [4]. Передавал от Абу Саида аль-Худри и Малика ибн Авса ибн аль-Хадасана. От него передавали Хабиб ибн Абу Сабит, Салама ибн Кухайль, аль-Амаш, аз-Зухри, Абд аль-Малик ибн Мисра. Упомянул его Ибн Хиббан в «ас-Сикат», и упомянул Абу Бакр аль-Баззар в своём «Мусанаде», что его неизвестность устранена риваятом аз-Зухри и других от него. Он сказал: «И считают его ад-Даххаком ибн Музахимом». Приводили от него хадис аль-Бухари, автор [Муслим] и ан-Насаи в «Достоинствах Али (да будет доволен им Аллах)», и у них от него два хадиса: один — этот, об упоминании хариджитов, а другой — о достоинстве «суры аль-Ихляс», и он повторил его в этой книге два раза. [Замечание]: сказал в «аль-Фатх»: «а ад-Даххак аль-Мишраки — с кясрой над «мим», сукуном над точечной буквой и фатхой над «ра»: возводится к Мишраку ибн Зайду ибн Джушаму ибн Хашиду, роду из [племени] Хамдан, так зафиксировал аль-Аскари, и сказал: кто ставит фатху над «мим», тот совершает искажение», — как бы указывая на слово Ибн Абу Хатима: «Машрак — это местность», и он зафиксировал его с фатхой над «мим». А ад-Даракутни и Ибн Макула зафиксировали его с фатхой над «мим» и кясрой над «ра», и за ними последовал Ибн ас-Сам'ани в одном месте, затем по невнимательности упомянул его с кясрой над «мим», как сказал аль-Аскари, но сделал его каф вместо «фа», и опроверг его Ибн аль-Асир, и был прав. А упомянутый ад-Даххак — это ибн Шарахиль, а говорят: ибн Шарахбиль, и у него в аль-Бухари нет ничего, кроме этого хадиса — то есть о достоинстве суры «аль-Ихляс» — и другого, который будет приведён в «Книге благонравия», где он объединён там с Абу Саламой ибн Абд ар-Рахманом, оба — от Абу Саида аль-Худри. И передал аль-Баззар, что некоторые полагали, что это ад-Даххак ибн Музахим, и это — ошибка. Конец. Остальные передатчики упомянуты ранее, перед этой главой, и в этой же главе. «Юнус» — это Ибн Язид аль-Айли, а «Абу Салама ибн Абд ар-Рахман» — это ибн Ауф. Его слово («когда мы были у Посланника Аллаха ﷺ, а он делил некую долю») — в одной из версий добавлено: «в день Хунайна», а ранее было передано через Абд ар-Рахмана ибн Абу Нуайма от Абу Саида, что делимым было золото, которое прислал Али ибн Абу Талиб (да будет доволен им Аллах) из Йемена, и Пророк ﷺ разделил его между четырьмя людьми... и так далее. Его слово («к нему пришёл Зу-ль-Хувайсира, а он был человеком из бану Тамим») — так в риваяте автора, а в риваяте аль-Бухари: «пришёл Абдуллах ибн Зу-ль-Хувайсира ат-Тамими». Сказано в «Фатх аль-Бари»: а в риваяте Абд ар-Раззака от Маамара с формулировкой: «Когда Посланник Аллаха ﷺ делил некую долю, вдруг к нему пришёл Ибн Зу-ль-Хувайсира ат-Тамими» — так же передал это аль-Исмаили через риваят Абд ар-Раззака, Мухаммада ибн Саура, Абу Суфьяна аль-Химйари и Абдуллаха ибн Муаза, все четверо — от Маамара. Передал это ас-Саалаби, а затем аль-Вахиди в «Асбаб ан-нузуль» через Мухаммада ибн Яхью аз-Зухли от Абд ар-Раззака, и сказал: «Ибн Зу-ль-Хувайсира ат-Тамими, а он — Хуркус ибн Зухайр, родоначальник хариджитов». Я не знаю, кто сказал: «а он — Хуркус...» — и на это опёрся Ибн аль-Асир в «Сподвижниках», приведя биографию Зу-ль-Хувайсиры ат-Тамими среди сподвижников, и привёл этот хадис через Абу Исхака ас-Саалаби, и после его окончания сказал: в этом риваяте имя Зу-ль-Хувайсиры сделано Хуркусом, а Аллах знает лучше. Пришло [также сообщение], что Хуркус — это имя Зу-с-Судайи, как будет упомянуто далее. Он сказал: Хуркуса ибн Зухайра среди сподвижников упоминал Абу Джафар ат-Табари, и упомянул, что у него был след в завоеваниях Ирака, и что он тот, кто завоевал рынок Ахваза, затем был с Али в его войнах, затем перешёл к хариджитам и был убит с ними. Некоторые утверждали, что он — Зу-с-Судайя, о котором будет упомянуто далее, но это не так. Большей частью упоминание этого говорившего в хадисах безымянно, а в риваяте Абд ар-Рахмана ибн Абу Нуайма, приведённом ранее, он описан так: с выступающими скулами, впавшими глазами, выступающим лбом, густой бородой, обритой головой, с подтянутым изаром. В хадисе Абу Бакры, у Ахмада и ат-Табари: «И пришёл к нему человек чёрный, высокий, с подтянутой одеждой, с обритой головой, с меткой земного поклона между глаз». В риваяте Абу аль-Вади от Абу Барзы, у Ахмада, ат-Табари и аль-Хакима: «Посланнику Аллаха ﷺ принесли динары, и он их делил, и [пришёл] человек чёрный, с коротко стриженными волосами, с меткой земного поклона между глаз». В хадисе Абдуллаха ибн Амра, у аль-Баззара и ат-Табари: «человек из числа бедуинов, недавно принявший веление Аллаха». Конец. Его слово («и сказал: о Посланник Аллаха, будь справедлив!») — в упомянутом ранее риваяте Абд ар-Рахмана ибн Абу Нуайма: «и сказал: побойся Аллаха, о Мухаммад», а в хадисе Абдуллаха ибн Амра: «и сказал: будь справедлив, о Мухаммад», а в его же формулировке у аль-Баззара и аль-Хакима: «и сказал: о Мухаммад, клянусь Аллахом, если Аллах повелел тебе быть справедливым, то я не вижу, что ты справедлив», а в риваяте Миксама: «и сказал: о Мухаммад, я видел, что ты сделал. Он сказал: а что ты увидел? Тот сказал: я не увидел, что ты был справедлив», а в хадисе Абу Бакры: «и сказал: о Мухаммад, клянусь Аллахом, ты не справедлив», а в другой формулировке: «я не вижу, что ты был справедлив в разделе», подобное же и в хадисе Абу Барзы. Его слово («горе тебе») — а в риваяте аль-Бухари: «увы тебе». Его слово («а кто же будет справедлив, если не я?») — в упомянутом ранее риваяте Абд ар-Рахмана ибн Абу Нуайма: «а кто же будет подчиняться Аллаху, если не подчинюсь я?», а в другом его риваяте: «разве не я самый достойный из людей земли подчиняться Аллаху?», а в хадисе Абдуллаха ибн Амра: «у кого же тогда искать справедливости после меня?», а в риваяте Миксама от него: «он разгневался ﷺ и сказал: если справедливости нет у меня, то у кого же она есть?», а в хадисе Абу Бакры: «он разгневался так, что покраснели его щёки», а в хадисе Абу Барзы: «он сказал: он разгневался сильным гневом и сказал: клянусь Аллахом, вы не найдёте после меня человека более справедливого к вам, чем я». Его слово («тогда сказал Умар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах: о Посланник Аллаха, позволь мне [расправиться] с ним, я отрублю ему голову») — а в риваяте аль-Аузаи: «то я отрублю» с добавлением лям повеления, а в хадисе Абдуллаха ибн Амра, через Миксама от него: «и сказал Умар: о Посланник Аллаха, разве мне не встать над ним и отрубить ему голову?». А в риваяте Абд ар-Рахмана ибн Абу Нуайма от Абу Саида, приведённом ранее: «его спросил один человек, я думаю, это был Халид ибн аль-Валид, о его убийстве», а в другом его риваяте: «и сказал Халид ибн аль-Валид», утвердительно. Ранее было приведено объединение обоих риваятов тем, что каждый из них спрашивал, и это подтверждается тем, что было приведено ранее в риваяте Джарира от Умары ибн аль-Каккаа, где сказано: «и встал Умар ибн аль-Хаттаб и сказал: о Посланник Аллаха, не отрубить ли мне ему голову? Он сказал: нет. Затем он отвернулся, и к нему подошёл Халид ибн аль-Валид, меч Аллаха, и сказал: о Посланник Аллаха, отрубить ли мне ему голову? Он сказал: нет» — это прямое указание на то, что каждый из них спрашивал. Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: вопрос Халида в этом вызывал затруднение, ибо отправление Али в Йемен произошло сразу после отправления туда Халида ибн аль-Валида, а золото, которое делилось, послал Али из Йемена, как сказано в начале ранее приведённого хадиса Ибн Абу Нуайма от Абу Саида. Ответ таков: когда Али прибыл в Йемен, Халид вернулся оттуда в Медину, затем Али послал золото, и Халид присутствовал при его разделе. Что касается хадиса Абдуллаха ибн Амра, то он относится к истории раздела, произошедшего в аль-Джиърана, из трофеев Хунайна, а спрашивавшим о его убийстве был утвердительно Умар ибн аль-Хаттаб. И оказалось, что возражавший в обоих случаях — один и тот же человек, как было изложено недавно. Конец слов хафиза (да помилует его Аллах) — это ценное исследование, и Аллах Всевышний знает лучше. Его слово («оставь его») — а в риваяте аль-Аузаи: «и он сказал: нет», а Афлах ибн Абдуллах добавил в своём риваяте: «и он сказал: я не тот, кто убивает своих товарищей». Его слово («ибо у него есть товарищи») — сказано в «Фатх аль-Бари»: внешне это означает, что отказ от повеления убить его был по той причине, что у него есть товарищи с описанным свойством, но это не обязывает отказ от его убийства при том, что он проявил в отношении Пророка ﷺ то, чем он его встретил. Возможно, это было ради интереса привлечения [людей к вере], как это понял аль-Бухари (да помилует его Аллах), ибо он описал их как чрезмерных в поклонении при внешнем проявлении ислама, и если бы он позволил их убить, это стало бы отталкиванием остальных от вхождения в ислам. Это подтверждается риваятом Афлаха, и у него есть подтверждения. В риваяте Афлаха встречается: «появятся люди, которые будут говорить подобное его словам». Конец. Его слово («один из вас будет считать свою молитву незначительной по сравнению с их молитвой, а свой пост — по сравнению с их постом») — а у аль-Бухари встречается в форме: «один из вас будет считать свою молитву незначительной по сравнению с его молитвой, а свой пост — по сравнению с его постом», в единственном числе. Его слово: («читают Коран, [чтение] не проходит их ключиц») — со звуком «т» и «к»: множественное число от «таркува» (с фатхой в начале, сукуном на «р», даммой на «к» и фатхой на «в») — это кость, находящаяся между впадиной груди и плечом. Смысл в том, что их чтение не возносится Аллахом и не принимается Им. Сказано также, что они не поступают согласно Корану, поэтому не получают награды за его чтение, и достаётся им лишь простое произнесение его слов. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: имеется в виду, что у них нет от Корана никакой доли, кроме прохождения его по языку, — он не доходит даже до их горла, не говоря уже о том, чтобы дойти до сердца, ведь требуемое — это его понимание и размышление над ним через проникновение в сердце. Это подобно другому его слову о них: «их вера не проходит дальше их гортаней», то есть они произносят два свидетельства, но не познают их сердцем. Ранее приводилось в форме: «читают Коран свежо (ратбан)». Сказано, что имеется в виду искусность в чтении, то есть они произносят его в наилучшем виде. Сказано также, что имеется в виду постоянство их в чтении его, так что их языки не переставали быть «свежими» от него. Сказано также, что это иносказание о красоте голоса при чтении — так передал аль-Куртуби. Первое мнение подтверждается тем, что встречается в риваяте Абу аль-Ваддака от Абу Саида у Мусаддада: «Разве они читают Коран лучше, чем читают его люди?» А второе подтверждается его словом в риваяте у ат-Табари: «Люди суровые, резкие, языки их бойки в Коране». Собиратель (да простит его Аллах) говорит: три мнения не противоречат друг другу, они сочетают все эти качества: искусны в чтении, постоянны в нём, с красивыми голосами. Аллах Всевышний знает лучше. Его слово: («выходят из ислама») — то есть покидают его, как разъяснено в другом риваяте. Именно по этому выражению их назвали «марика» (вышедшие) и «хариджиты», ибо они вышли из религии и восстали против лучших из мусульман. «Хаваридж» — множественное число от «хариджа» в значении «группа», «община». В «Фатх» сказано: его слово «выходят из религии» — если имеется в виду ислам, то это доказательство для тех, кто объявляет хариджитов неверными; но возможно, что под религией имеется в виду повиновение, и тогда в этом нет доказательства [неверия]. К этому склонился аль-Хаттаби. Конец. Собиратель (да простит его Аллах) говорит: из данного риваята составителя со словом «из ислама» становится ясно, что под религией имеется в виду именно ислам, а не повиновение, так что обрати внимание. Аллах Всевышний знает лучше. Его слово: («как стрела выходит из подстреленного животного») — то есть из газели или подобного ей животного, в которое стреляли, охотясь на него; слово это по форме «фаʿӣля» в значении «мафʿӱля» (то, во что попали). Он сравнил их выход из религии со стрелой, которая попадает в дичь, входит в неё и выходит из неё, причём из-за стремительности её выхода — по причине силы стрелка — на ней не остаётся ничего из тела дичи. Его слово: («смотрят на его наконечник») — это железная часть стрелы. Его слово: («на его обвязку [рисаф]») — с касрой на «р», затем непроточная буква, затем «ф»: то есть жилы, находящиеся выше места вхождения наконечника. «Рисаф» — множественное число, единственное число — «расафа» (с открытыми гласными). Его слово: («на его древко [нады]») — с фатхой на «н», передаётся также с даммой, с касрой на точечную букву, после которой идёт тяжёлая «й»: это «кидх» (с касрой, затем сукуном), как и разъяснено в самом хадисе; то есть древко стрелы до того, как на него насажено оперение и наконечник. Сказано также, что это то, что между оперением и наконечником. Аль-Хаттаби сказал: Ибн Фарис сказал, что оно названо так потому, что было обстругано, пока не стало «нидван», то есть худым, тощим. Аль-Джаухари передал от некоторых знатоков языка, что «нады» — это наконечник, но первое мнение предпочтительнее. Его слово: («а это кидх») — с касрой на «к», сукуном на непроточной «д»: название стрелы до того, как она оперена и на неё насажен наконечник. Его слово: («на его перья [кудад]») — с даммой на «к», две точечные буквы, первая с фатхой: множественное число от «кудда», это оперение стрелы; каждое перо называется «кудда», и говорят: «он больше похож, чем перо на перо», ибо перья делаются по одному образцу. Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «фук» — это насечка, в которую вставляется тетива, а «ʿакаба» — то, что собирает «фук», это «атра». Ибн Кутайба сказал: «руʿз» — место вхождения наконечника в стрелу, а «рисаф» — жила, находящаяся выше «руʿз». Аль-Харави сказал: «расафа» — жила, обвиваемая вокруг места вхождения наконечника и древка. Конец. Его слово: («опередила навоз и кровь») — то есть стрела опередила [выход] так, что к ней не пристало ничего из навоза и крови, и следы их на ней не появились. «Фарс» — это помёт, пока он находится в желудке; говорят также, что «фарс» — это то, что скапливается в желудках у жвачных животных из того, что они съели. Кади сказал: имеется в виду, что стрела прошла сквозь дичь насквозь в другую сторону, и ничего из этого к ней не пристало. Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: цель этого сравнения в том, что эта группа вышла из религии ислама, и ничего из неё к ним не пристало, подобно тому как эта стрела вышла из этой подстреленной дичи — из-за резкости выдёргивания и быстроты стрелы её выход опередил выход крови, так что к ней не пристало ничего заметного, как сказано: «опередила навоз и кровь». Внешним смыслом этого сравнения воспользовались те из наших имамов, кто вынес решение об их неверии, но многие учёные проявили сдержанность в объявлении их неверными из-за его слова ﷺ: «и возникает сомнение относительно [даже] насечки», а это указывает на то, что в их деле сомневаются, и потому проявляют сдержанность в отношении них. Первое мнение, однако, более очевидно из хадиса. Согласно мнению об их неверии, с ними сражаются, их убивают, а их имущество берётся в качестве добычи — это мнение группы знатоков хадиса относительно имущества хариджитов. А согласно мнению тех, кто не считает их неверными, их раненых не добивают, за отступающими не гонятся, пленных не убивают, а имущество их не считается разрешённым к захвату. Всё это относится к случаю, когда они выступают против мусульман, раскалывают их единство и поднимают знамя войны. Что же касается того из них, кто скрывает своё новшество, не поднимает знамени войны и не выходит из общины, — убивают ли его после призыва к покаянию, или не убивают, а лишь стараются вернуть его от его новшества? В этом есть разногласие. А причина разногласия относительно объявления неверным того, кто находится в таком положении, в том, что дверь объявления неверным — дверь опасная; многие люди ринулись в неё и пали, а выдающиеся учёные проявили сдержанность в этом вопросе и уцелели, и мы ничего не предпочитаем безопасности. Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах), и это ценные слова, Аллах Всевышний знает лучше. Его слово: («их признак») — то есть их отличительная черта; в риваяте Ибн Абу Марьяма от Али у ат-Табари встречается: «их отличительная черта». Его слово: («одно из его плеч [ʿадудайхи]») — аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: «плечо» (ʿадуд) — это то, что между локтем и плечевым суставом, и в этом слове пять диалектных форм: по образцу «раджул», и с двумя даммами в хиджазском диалекте — так читал аль-Хасан слова Всевышнего: «И не брал Я вводящих в заблуждение опорой (ʿадудан)» (Пещера: 51); по образцу «кабид» — в диалекте бану асад; по образцу «фалс» — в диалекте тамим и бакр; и пятая форма — по образцу «куфл». Абу Зайд сказал: жители Тихамы делают это слово женского рода, а бану тамим — мужского. Множественное число: «аʿдуд» и «аʿдад», подобно «афлус» и «акфал». Выражение «такой-то — моё плечо» означает «моя опора», в переносном значении. Конец. В риваяте аль-Бухари встречается: «человек, [у которого] одна из его рук, или сказал: одна из его грудей». В «Фатх» сказано: так у большинства передатчиков с двойственным числом в обоих вариантах, с сомнением, идёт ли речь о двойственном числе от «рука» или от «грудь» с трёхточечной буквой. А в риваяте аль-Мустамли здесь с трёхточечной буквой в обоих случаях, так что сомнение у него в том, идёт ли речь о единственном числе «грудь» или о двойственном числе. А в риваяте аль-Аузаʿи встречается: «одна из его рук» в двойственном числе от «рука», без сомнения, и это и есть достоверное [чтение], ибо в риваяте Шуʿайба и Юнуса встречается: «одно из его плеч». Конец. Его слово: («подобно женской груди») — сказал аль-Файйуми (да помилует его Аллах): «Грудь (الثدي) — это грудь женщины, но иногда это слово употребляется и в отношении мужчины, как сказал Ибн ас-Саккит; оно бывает и мужского, и женского рода, так что говорят «هو الثدي» и «هي الثدي», а множественное число — «أَثْدٍ» и «ثُدِيّ», причём эти две формы восходят к моделям «أَفْعُل» и «فُعُول», подобно «أفلس» и «فُلُوس»; иногда встречается множественное число «ثِدَاء», подобно «سَهْم» и «سِهَام»». Конец цитаты. Его слово: («или подобно куску мяса») — слово (البَضْعَة) с фатхой на «б» — иначе не бывает — и с сукуном на «ض» (даль с точкой), то есть кусок мяса; множественное число — «بَضَعَات», «بِضَع» и «بِضَاع», подобно моделям «تَمْرة» и «تَمْر», «سَجَدَات», «بِدَر» и «صِحَاف». Его слово: («колышется», تَتَدَرْدَر) — с фатхой на обоих «т», и на обоих «даль» (без точек, с фатхой), между ними — сакин «ра», и в конце — «ра». В риваяте аль-Бухари: «تَدَردر» — с опущением одного из «т». Смысл его: колеблется, двигается, ходит туда и сюда; изначально это слово было звукоподражанием шуму воды, стекающей по дну долины, когда она напирает. В риваяте Абиды ибн Амра от Али, который приводится далее: «Среди них — человек с усечённой рукой (مُخْدَج اليد), или с укороченной рукой (مُودن اليد), или с рукой, подобной груди (مَثْدُون اليد)». Слово «الْمُخْدَج» — с «х» (с точкой) и «джим», «الْمُودَن» — по той же модели, «الْمَثْدُون» — с фатхой на «мим» и сукуном на «са» (с тремя точками); все они означают одно и то же — «недостающий», «неполный». В риваяте Зайда ибн Вахба от Али: «И признак этого — что среди них есть человек, у которого есть плечо, но нет предплечья; на конце его плеча — нечто подобное соску груди, на котором белые волоски». У ат-Табари в другом варианте: «Среди них — человек с отрубленной рукой (مُجْدَع اليد), как будто она — грудь эфиопки». В риваяте Афляха ибн Абдуллаха: «На ней волоски, как шерсть детёныша хищного зверя». В риваяте Абу Бакра, вольноотпущенника ансаров: «Подобна женской груди, у неё сосок, подобный соску женщины, вокруг него семь жёстких волосков». В риваяте Убайдуллаха ибн Абу Рафи‘ от Али, который приводится далее: «Среди них — чёрный, одна из его рук подобна вымени овцы (طُبْيُ شاة) или соску груди». (²) «Мисбах» 1/80. Что касается слова «الطُّبْيُ», то оно — с даммой на «т» (без точки) и сукуном на «б» — это «грудь» (вымя). У ат-Табари, по пути Тарика ибн Зияда от Али (да будет доволен им Аллах): «На его руке — чёрные волоски», но первый вариант сильнее. Пророк ﷺ упомянул для хариджитов и другие признаки. В риваяте Ма‘бада ибн Сирина от Абу Са‘ида: «Спросили: «Каков их отличительный признак?» Он сказал: «Их признак — выбривание головы»». В риваяте Асима ибн Шамха от Абу Са‘ида: «Встал человек и сказал: «О пророк Аллаха, есть ли у этих людей отличительный признак?» Он сказал: «Они выбривают свои головы, среди них — обладатель соска (ذو ثُدَيَّة)»». В хадисе Анаса от Абу Са‘ида: «Они — из нашей кожи (то есть похожи на нас), говорят на нашем языке. Спросили: «О посланник Аллаха, каков их отличительный признак?» Он сказал: «Выбривание головы»». Так это привёл ат-Табари, а у Абу Давуда — часть этого; так сказано в «Фатхе» (¹). Его слово: («Они выйдут во время раскола среди людей») — слово «حِين» с кясрой на «ха» (без точки) и «нун» в конце. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: «В «Сахихе» это выражение огласовали двумя способами: [первый] «حِينِ فُرْقَةٍ» — с «ха» (без точки) в кясре и «нун», и «فُرْقة» с даммой на «фа», то есть во время раскола среди людей, то есть раскола, произошедшего между мусульманами — того самого раскола, что был между Али и Муавией (да будет доволен ими обоими Аллах). [Второй способ]: «خَيْرِ فِرْقَةٍ» — с «ха» (с точкой) в фатхе и «ра», и «فِرْقة» с кясрой на «фа», то есть «лучшая из двух групп». Первый вариант более известен и более распространён, и его подтверждает риваят, идущий после этого: «Они выходят во время раскола (فُرْقة) среди людей», где слово «فُرْقة» с даммой на «фа» без разногласий, и смысл его ясен». Кади Ийяд (да помилует его Аллах) сказал: «Согласно риваяту с «ха» (с точкой), имеется в виду «лучшие поколения» — то есть первое поколение. Он сказал: «Или же имеется в виду Али и его сторонники, и тогда их выход был бы буквальным, поскольку он был имамом в то время»». В этом — довод для приверженцев сунны, что Али был прав в своей войне, а остальные были мятежниками, тем более при словах пророка ﷺ: «Их убьёт та из двух групп, что ближе к истине», а Али и его сторонники — это именно те, кто их убил. В этом хадисе — явные чудеса посланника Аллаха ﷺ, ибо он сообщил об этом, и всё произошло так же ясно, как рассвет разрывает тьму. Это включает в себя весть о том, что община останется после него ﷺ, что у неё будет сила и мощь, вопреки тому, что распространяли лжецы; и что они разделятся на две группы; и что против него (то есть против ислама, или против Али) выйдет отступившая группа; и что они будут проявлять чрезмерную строгость в религии там, где это неуместно, будут усердствовать в молитве и чтении Корана, но не будут выполнять права ислама, более того, они выйдут из него; и что они будут воевать с приверженцами истины, а приверженцы истины их убьют; и что среди них будет человек, чья рука имеет такой-то и такой-то признак. Это — разновидности чудес, все они исполнились, хвала Аллаху». Конец цитаты (¹). В «Фатхе» сказано: «Его слово: «Они выйдут при лучшей группе из людей» — так у большинства передатчиков здесь, а также в «Признаках пророчества» и в «Этике»: «حِين» и «فُرْقة» с даммой на «фа». В риваяте Абд ар-Раззака, у Ахмада и других, встречается: «во время ослабления (فَتْرة) среди людей» — с фатхой на «фа» и сукуном на «та». У аль-Кашмихани в этих местах встречается: «на лучшей» — с фатхой на «ха» (с точкой) и «ра» в конце, и «فِرْقة» с кясрой на «фа», но первый вариант — более надёжный, и он есть у Муслима и других, хотя второй вариант также достоверен. Первый вариант подтверждается тем, что у Муслима, по пути Абу Надры от Абу Са‘ида: «Отступит отступившая группа при расколе (فُرْقة) среди мусульман, и их убьёт та из двух групп, что ближе к истине». В другом варианте у него: «В моей общине будут две группы, и между ними выйдет отступившая группа, убить которую поручено той из них, что ближе к истине». И ещё в одном варианте у него: «Они выйдут при расколе среди людей, и их убьёт та из двух групп, что ближе к истине». И там же: Абу Са‘ид сказал: «А вы, жители Ирака, их и убили»». В риваяте ад-Даххака аль-Мишраки от Абу Са‘ида: «Они выйдут при разногласии между группами, и их убьёт та из двух групп, что ближе к истине». В риваяте Анаса от Абу Са‘ида, у Абу Давуда: «Кто с ними сражался, тот более близок к Аллаху, чем они»». Конец цитаты (²). Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «Его слово: «Они выйдут при лучшей группе» — так у большинства передатчиков; у ас-Самарканди и Ибн Махана: «во время раскола» — с «ха» и «нун», и оба варианта достоверны, ибо они вышли, когда люди раскололись на две группы: одна была с Муавией (да будет доволен им Аллах), придерживалась его взгляда и воевала на его стороне, а другая была с Али (да будет доволен им Аллах), придерживалась его взгляда и воевала на его стороне. Отступившая группа вышла против Али, а с ним было большинство сподвижников (да будет доволен ими Аллах), и нет разногласия в том, что он был справедливым имамом и что он был лучше Муавии (да будет доволен им Аллах) и всех, кто был с ним. Так подтвердилось в отношении группы (²) «Фатх» 16/184. Али (да будет доволен им Аллах), что они — лучшая из групп, ведь пророк ﷺ сказал: «Их убьёт та из двух групп, что ближе к истине», и нет разногласия в том, что именно Али (да будет доволен им Аллах) их убил, значит, его группа — лучшая группа. Это выражение указывает на то, что в том, что произошло между Али и Муавией, есть определённое решение Аллаха Всевышнего, и что именно Али (да будет доволен им Аллах) поступил правильно, а Аллах Всевышний знает лучше». Конец цитаты (¹). Его слово: («сказал Абу Са‘ид») то есть аль-Худри (да будет доволен им Аллах), и это продолжение приведённого иснада («и я свидетельствую, что слышал это от посланника Аллаха ﷺ»). В одном риваяте: «Абу Са‘ид сказал: «И я свидетельствую, что слышал этот хадис от Пророка ﷺ»». В другом риваяте: «Я слышал, как посланник Аллаха ﷺ говорил: «Выйдет в этой общине»». В другом риваяте: «Я присутствовал при этом у посланника Аллаха ﷺ». («И я свидетельствую, что Али ибн Абу Талиб (да будет доволен им Аллах) сражался с ними, и я был с ним») — в риваяте Афляха ибн Абдуллаха встречается: «И я присутствовал вместе с Али в день, когда он убил их в Нахраване». Приписывание их убийства Али (да будет доволен им Аллах) связано с тем, что он был руководителем этого дела; далее приведётся, по риваяту Сувайда ибн Гафаля от Али (да будет доволен им Аллах), повеление Пророка ﷺ об их убийстве, и текст его: «Где бы вы их ни встретили, убивайте их». Сказал он в «Фатхе»: и у него (у этого хадиса) есть свидетельства, подтверждающие его, среди них — хадис Насра ибн Асима от Абу Бакры, возведённый к Пророку ﷺ: «Поистине, в моей общине будут люди, которые читают Коран, но он не проходит дальше их ключиц. Если вы встретите их, то усыпите их» — то есть убейте их. Привёл его ат-Табари. И ранее приводился хадис Абу Саида: «Если я застану их, то непременно убью их убиением, подобным убиению адитов и самудян». И привёл ат-Табари от риваята Масрука, который сказал: сказала мне Аиша: «Кто убил «мухдаджа»?» Я сказал: «Али». Она сказала: «А где он его убил?» Я сказал: «На реке, нижняя часть которой называется ан-Нахраван». Она сказала: «Приведи мне доказательство этому». И я привёл к ней пятьдесят человек, которые засвидетельствовали, что Али убил его в Нахраване. Привели этот хадис Абу Йаля и ат-Табари. И привёл ат-Табарани в «аль-Аусат» от пути Амира ибн Сада, который сказал: сказал Аммар Саду: «Разве ты не слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Выйдут люди из моей общины, которые вылетят из религии, как вылетает стрела из подстреленной дичи, — их убьёт Али ибн Абу Талиб»?» Он сказал: «Да, клянусь Аллахом». [Примечание]: что касается описания сражения с ними и их убиения, то оно встречается у Муслима в грядущем риваяте Зайда ибн Вахба аль-Джухани: «Он был в войске, которое было с Али, когда они выступили против хариджитов. Али, после того как рассказал их описание от Пророка ﷺ, сказал: клянусь Аллахом, я надеюсь, что это они и есть, ведь они пролили запретную кровь и совершили набег на пастбища людей». Он сказал: когда мы встретились, а над хариджитами в тот день стоял Абдуллах ибн Вахб ар-Расиби, он сказал им: «Бросьте копья и извлеките мечи из ножен, ибо я боюсь, что они станут увещевать вас, как увещевали в день Харура». Он сказал: и пронзили их люди копьями, и падали они друг на друга, и из людей в тот день были убиты лишь двое. И привёл Якуб ибн Суфьян от пути Имрана ибн Джарира от Абу Миджляза, который сказал: людей ан-Нахра было четыре тысячи, и мусульмане их убили, а из мусульман было убито лишь девять. Если хочешь, иди к Абу Барзе и спроси его, ведь он был свидетелем этого. И привёл Исхак ибн Рахавайх в своём «Мусанаде» от пути Хабиба ибн Абу Сабита, который сказал: я пришёл к Абу Ваилю и сказал: сообщи мне об этих людях, которых убил Али, — в чём они разошлись с ним и на каком основании он посчитал допустимым воевать с ними? Он сказал: когда мы были в Сиффине, ожесточилось убиение среди жителей Шама, и они поднял свитки Корана. Далее он рассказал историю о третейском суде. Хариджиты сказали то, что сказали, и расположились в Харура. Али послал к ним, и они вернулись. Затем они сказали: «Мы будем на его стороне: если он примет решение (третейского суда), мы будем воевать с ним, а если отвергнет его, мы будем воевать вместе с ним». Затем от них отделилась группа, которая начала убивать людей, и Али рассказал об их деле от Пророка ﷺ. И у Ахмада, ат-Табарани и аль-Хакима, от пути Абдуллаха ибн Шаддада, что он вошёл к Аише при своём возвращении из Ирака, в ночи после убийства Али, и сказала ему Аиша: расскажи мне о деле этих людей, которых убил Али. Он сказал: когда Али заключил договор с Муавией и они назначили двух третейских судей, против него вышли восемь тысяч из чтецов Корана среди людей и расположились на земле, называемой Харура, со стороны Куфы. Они упрекнули его, сказав: «Ты сбросил с себя одеяние, в которое облёк тебя Аллах, и имя, которым назвал тебя Аллах, а затем сделал людей судьями в религии Аллаха, тогда как решение принадлежит только Аллаху». Это дошло до Али, и он собрал людей, велел принести большой свиток Корана и стал бить по нему рукой, говоря: «О свиток, расскажи людям!» Они сказали: «Что это за человек? Это ведь чернила и бумага, а говорим мы тем, что мы передаём из него». Он сказал: «Писание Аллаха — судья между мной и этими людьми. Аллах говорит о жене одного человека: «И если вы боитесь разлада между ними» [Женщины, 35], а община Мухаммада ﷺ более значительна, чем жена одного человека. Они упрекнули меня в том, что я заключил договор с Муавией, тогда как Посланник Аллаха ﷺ заключил договор с Сухайлем ибн Амром: «Был для вас в Посланнике Аллаха прекрасный пример» [Сонмы, 21]». Затем он послал к ним Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах), и тот вступил с ними в дискуссию, и вернулись из них четыре тысячи, среди которых был Абдуллах ибн аль-Каввя. Али послал к остальным, чтобы они вернулись, но они отказались. Он послал им: «Будьте, где хотите, а между нами и вами условие: не проливайте запретную кровь, не перекрывайте дорогу и не поступайте несправедливо ни с кем. Если вы сделаете это, я объявлю вам войну». Сказал Абдуллах ибн Шаддад: клянусь Аллахом, он не убивал их, пока они не перекрыли дорогу и не пролили запретную кровь... (хадис продолжается). И привёл ан-Насаи в «аль-Хасаис» описание дискуссии Ибн Аббаса с ними полностью¹. Сказал имам ан-Насаи (да помилует его Аллах) в «ас-Сунан аль-кубра» (/165-166): «Упоминание дискуссии Абдуллаха ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах) с хараритами и его аргументации в том, что они отвергали в отношении повелителя верующих Али ибн Абу Талиба (да будет доволен им Аллах). Сообщил нам Амр ибн Али, сказал: рассказал нам Абдуррахман ибн Махди, сказал: рассказал нам Икрима ибн Аммар, сказал: рассказал мне Абу Зумайль, сказал: рассказал мне Абдуллах ибн Аббас, сказал: когда вышли хараритское, они удалились в дом, и было их шесть тысяч. Я сказал Али: «О повелитель верующих, отложи молитву, чтобы я мог, возможно, поговорить с этими людьми». Он сказал: «Я боюсь их за тебя». Я сказал: «Нет!» Я оделся, спешился и вошёл к ним в дом в полдень, когда они ели. Они сказали: «Добро пожаловать, о Ибн Аббас, что привело тебя?» Я сказал им: «Я пришёл к вам от сподвижников Пророка (да будет доволен ими Аллах) — мухаджиров и ансаров, и от двоюродного брата Пророка ﷺ и его зятя. На них ниспослан Коран, и они более знающи о его толковании, чем вы, и среди вас нет никого из них, чтобы я передал вам, что они говорят, и передал им, что вы говорите». Обратилась ко мне группа из них. Я сказал: «Приведите то, что вы отвергаете в отношении сподвижников Посланника Аллаха ﷺ и его двоюродного брата». Они сказали: «Три вещи». Я сказал: «Что это?» Он сказал: «Что касается первой, то он сделал людей судьями в деле Аллаха, тогда как Аллах сказал: «Решение принадлежит только Аллаху» [Скот, 57]. Какое отношение имеют люди к решению?» Я сказал: «Это одна». Они сказали: «Что касается второй, то он воевал, но не взял их в плен и не захватил трофеи; если они были неверующими, то их пленение было допустимо, а если они были верующими, то не были допустимы ни их пленение, ни война с ними». Я сказал: «Это две. А что третья?» И он произнёс слово, смысл которого: они сказали, что он вычеркнул себя из (титула) повелителя верующих; если он не повелитель верующих, то он — повелитель неверующих. Я сказал: «Есть ли у вас что-либо ещё кроме этого?» Они сказали: «Нам достаточно этого». Я сказал им: «Что вы скажете, если я прочитаю вам из писания Аллаха, велика Его хвала, и сунны Его Пророка ﷺ то, что отвергает ваши слова, — вернётесь ли вы?» Они сказали: «Да». Я сказал: «Что касается ваших слов «он сделал людей судьями в деле Аллаха», то я прочитаю вам в писании Аллаха, что Он уже сделал Своё решение переданным людям в цене четверти дирхама... И в «аль-Аусат» ат-Табарани от пути Абу Саига от Джундуба ибн Абдуллаха аль-Баджали, который сказал: когда хариджиты покинули Али, он выступил в поход в поисках их, и мы дошли до их лагеря, и вот у них гул, подобный гулу пчёл, от чтения Корана, и среди них были обладатели плащей с капюшонами, то есть те, кто были известны своим аскетизмом и поклонением. Он сказал: и вошло в меня от этого сильное беспокойство, и я спустился со своего коня и встал молиться, и сказал: «О Аллах, если в сражении с этими людьми есть покорность Тебе, то дозволь мне это». Прошёл рядом со мной Али и сказал, когда сравнялся со мной: «Ищи защиты у Аллаха от сомнения, о Джундуб!» Когда я пришёл к нему, приблизился человек на муле, говоря: «Если у тебя есть нужда в этих людях, то они уже... И Аллах Всевышний повелел им судить в этом [деле]. Разве ты не видел слова Аллаха Всевышнего: «О те, которые уверовали! Не убивайте охотничью дичь, находясь в состоянии ихрама. А кто из вас убил её умышленно, тот должен возместить скотом, подобным тому, что он убил, и судить об этом должны двое справедливых из вас» (сура «аль-Маида», 95)? И было в решении Аллаха то, что Он передал это [дело] людям, чтобы они судили в нём, хотя, если бы Он пожелал, Сам судил бы в нём, — но допустил суд людей. Заклинаю вас Аллахом: разве суд людей о примирении между людьми и сохранении их крови не превосходнее, чем суд о зайце? Они сказали: да, конечно, это превосходнее. И о женщине и её муже [сказано]: «А если вы боитесь разлада между ними обоими, то пошлите судью из его семьи и судью из её семьи» (сура «ан-Ниса», 35). Заклинаю же вас Аллахом: разве суд людей о примирении между ними и сохранении их крови не превосходнее, чем их суд о том, что касается брачных отношений одной-единственной женщины, вышедшей из числа этих [дел]? Они сказали: да. Я сказал: а что касается ваших слов: «он сражался, но не брал пленных и не брал добычи»? Разве вы обвиняете в неверии вашу мать Аишу, считая допустимым в отношении неё то же, что считаете допустимым в отношении других, тогда как она — ваша мать? Если вы скажете: мы считаем допустимым в отношении неё то же, что и в отношении других, — то вы впали в неверие. А если скажете: она не наша мать, — то вы тоже впали в неверие: «Пророк ближе к верующим, чем они сами, а его жёны — их матери» (сура «аль-Ахзаб», 6). Итак, вы находитесь между двумя заблуждениями — найдите же из этого выход. Разве я вышел из этого [противоречия]? Они сказали: да. А что касается вычёркивания им своего имени из [титула] «повелитель верующих», то я приведу вам то, чем вы будете удовлетворены: Пророк Аллаха ﷺ в день [заключения договора] аль-Худайбийя заключил мир с многобожниками и сказал Али: «Пиши, о Али: это то, о чём заключил мир Мухаммад, посланник Аллаха». Они сказали: если бы мы знали, что ты — посланник Аллаха, мы не стали бы с тобой сражаться. Тогда посланник Аллаха ﷺ сказал: «Вычеркни, о Али. О Аллах, Ты знаешь, что я — посланник Аллаха. Вычеркни, о Али, и напиши: это то, о чём заключил мир Мухаммад, сын Абдуллаха». Клянусь Аллахом, посланник Аллаха ﷺ лучше, чем Али, и он вычеркнул своё имя, и это вычёркивание не вычеркнуло его из пророчества. Разве я вышел из этого? Они сказали: да. И вернулись из них две тысячи, а остальные вышли [на бой] и были убиты за своё заблуждение — их убили мухаджиры и ансары. Конец. Составитель сказал: иснад этого хадиса достоверный, и его передатчики — передатчики [сборников] «ас-Сахих». От Абу Зумайля передавал Муслим, а остальные — согласованные [учёными в достоверности]. Они перешли реку. Он сказал: «Они не перешли её». Затем пришёл другой [с известием] о том же, затем пришёл ещё один с тем же. Он сказал: «Нет, они не перешли её и не перейдут, и непременно будут убиты, не дойдя до неё, — таков обет от Аллаха и Его посланника». Я сказал: «Аллах велик!» Затем мы сели верхом, и я поехал рядом с ним, и он сказал мне: «Я пошлю к ним человека, который будет читать Коран, призывая их к Книге Аллаха и сунне их пророка. Он не повернётся к нам лицом, пока они не забросают его стрелами, и из нас не будет убито десяти, и из них не спасётся десяти». Он сказал: «И мы подошли к этим людям, и он послал к ним человека, и один человек бросил в него [стрелу], и тот повернулся к нам лицом и сел». И Али сказал: «Вот они перед вами, эти люди». И из нас не было убито десяти, и из них не спаслось десяти. Якуб ибн Суфьян передал с достоверным иснадом от Хумайда ибн Хиляля, который сказал: рассказал нам человек из [племени] Абд аль-Кайс, сказавший: «Я присоединился к людям [хариджитам у] реки, и я ехал с одной из их групп. Когда мы подошли к селению, между нами и им была река, из селения вышел испуганный человек. Они сказали ему: «Не бойся», и переправились к нему через реку. Они сказали ему: «Ты — сын Хаббаба, соратника Пророка ﷺ?» Он ответил: «Да». Они сказали: «Расскажи нам о твоём отце». И он рассказал им хадис: «Наступит смута, и если ты сможешь быть убитым рабом Аллаха [то есть невиновной жертвой], будь им». Он сказал: «Тогда они подвели его и отрубили ему голову, затем позвали его невольницу, которая была беременна, и вскрыли её живот, чтобы [посмотреть], что в нём»». У Ибн Абу Шейбы, от Абу Миджляза Ляхика ибн Хумайда, [передано], что он сказал: Али сказал своим соратникам: «Не начинайте с ними сражение, пока они не совершат [явное] правонарушение». Он сказал: «И мимо них прошёл Абдуллах ибн Хаббаб», — и он упомянул историю его убийства и убийства его невольницы, и что они вскрыли её живот. А было так, что они проходили мимо его отставших [спутников], и один из них взял финик и положил его в рот. Ему сказали: «Финик человека, находящегося под договором о защите, — на каком основании ты счёл его для себя допустимым?» Тогда Абдуллах ибн Хаббаб сказал им: «Я неприкосновеннее, чем этот финик». Тогда они схватили его и зарезали. Об этом дошло до Али, и он послал к ним: «Выдайте нам убийцу Абдуллаха ибн Хаббаба для возмездия». Они сказали: «Все мы убили его». Тогда он разрешил сражаться с ними. У ат-Табари, от Абу Марьяма, который сказал: «Сообщил мне мой брат Абу Абдуллах, что Али выступил против них, и когда он оказался напротив них на берегу [канала] ан-Нахраван, он послал [к ним], заклиная их [вернуться к истине]. И его послы не переставали ездить к ним, пока они не убили его посланца. Когда он увидел это, он поднялся против них и сражался с ними, пока не покончил со всеми ними». («Фатх» 16/185–187, книга «Призыв отступников к покаянию», № 6933.)