Так же Али, и его сын аль-Барр, аль-Хасан… и Ибн Джубайр, и Ата, и аль-Хасан.
И большинство сподвижников также склонились к этому… и большинство последователей — прекрасный путь.
И третья группа дозволила [запись] для запоминания, а затем обязала стирать.
Что касается доказательства того, кто дозволил, — это [слово] «пишите», а для противоположного — пришло [слово] «не пишите».
И разошлись относительно сочетания [обоих хадисов]: было сказано — разрешение дано тому, кто боится забвения, — вот прекрасная безопасность.
И было сказано: запрет его — чтобы не смешалось с Кораном, а затем это отпало, когда [текст Корана] был упорядочен.
И было сказано: запрет его — для того, кто записывал в один и тот же свиток [хадисы вместе с Кораном], — так знай же.
И некоторые из них ослабили этот [хадис] тем, что он передан как остановленный (мавкуф), но Муслим передал его как возведённый (марфу') — и этого достаточно.
Затем пришёл консенсус (иджма') впоследствии, и разногласие исчезло — так записывай же, обретёшь благо и полноту.
«Я хочу лишь исправления, насколько это в моих силах. И успех мой лишь от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь».
(16) — (Глава о рассказе о людях рва, колдуне, монахе и отроке)
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал:
[7480] (3005) — Передал нам Хаддаб ибн Халид, [он сказал]: передал нам Хаммад ибн Салама, [он сказал]: передал нам Сабит от Абд ар-Рахмана ибн Абу Лейлы от Сухайба, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Был царь среди тех, кто был до вас, и был у него колдун. Когда тот состарился, он сказал царю: «Я состарился, пришли же мне отрока, чтобы я обучил его колдовству». И царь послал ему отрока, чтобы он обучал его. И был на его пути, когда он шёл, монах, и он сел к нему, и услышал его речь, и она понравилась ему. И стало так, что когда он шёл к колдуну, он проходил мимо монаха и садился к нему, а когда приходил к колдуну, тот бил его. И пожаловался он на это монаху, и тот сказал: «Когда ты боишься колдуна, скажи: «Меня задержали домашние», а когда ты боишься своих домашних, скажи: «Меня задержал колдун». И вот однажды, когда он был в таком положении, он подошёл к огромному животному, которое преградило путь людям. И он сказал: «Сегодня я узнаю, колдун лучше или монах лучше». И взял камень, и сказал: «О Аллах, если дело монаха любимее Тебе, чем дело колдуна, то убей это животное, чтобы люди могли пройти». И бросил его в него, и убил его, и люди прошли. И пришёл он к монаху и рассказал ему об этом. И сказал ему монах: «О сынок, ты сегодня лучше меня. Дело твоё достигло того, что я вижу. И ты будешь испытан. И если будешь испытан, то не указывай на меня». А отрок исцелял слепорождённого и прокажённого, и лечил людей от прочих недугов. И услышал об этом приближённый царя, который был слеп, и пришёл к нему с многочисленными дарами, и сказал: «Всё, что здесь, — тебе, если ты исцелишь меня». И сказал он: «Я никого не исцеляю, исцеляет только Аллах. Если ты уверуешь в Аллаха, я обращусь к Аллаху с молитвой, и Он исцелит тебя». И тот уверовал в Аллаха, и Аллах исцелил его. И он пришёл к царю и сел к нему, как обычно сидел. И сказал ему царь: «Кто вернул тебе зрение?» Он сказал: «Мой Господь». Царь сказал: «И есть у тебя Господь кроме меня?» Он сказал: «Мой Господь и твой Господь — Аллах». И схватил его царь, и не переставал его мучить, пока тот не указал на отрока. И привели отрока, и сказал ему царь: «О сынок, дошло твоё колдовство до того, что ты исцеляешь слепорождённого и прокажённого, и делаешь то и это». И сказал он: «Я никого не исцеляю, исцеляет только Аллах». И схватил его, и не переставал мучить его, пока тот не указал на монаха. И привели монаха, и было сказано ему: «Отступись от своей религии». И он отказался. И призвал царь пилу, и положил пилу на середину его головы, и распилил её, так что упали его две половины. Затем привели приближённого царя, и было сказано ему: «Отступись от своей религии». И он отказался. И положил пилу на середину его головы, и распилил её ею, так что упали его две половины. Затем привели отрока, и было сказано ему: «Отступись от своей религии». И он отказался. И передал его нескольким своим людям, и сказал: «Отведите его на такую-то гору, и взойдите с ним на гору, и когда достигнете её вершины, [спросите его снова]: если он отступится от своей религии, [отпустите его], а иначе сбросьте его». И повели его, и взошли с ним на гору. И сказал он: «О Аллах, защити меня от них тем, чем пожелаешь». И задрожала под ними гора, и они упали, а он пришёл, идя пешком, к царю. И сказал ему царь: «Что сделали твои спутники?» Он сказал: «Аллах защитил меня от них». И передал его нескольким своим людям, и сказал: «Отведите его и посадите на корабль, и выведите его на середину моря, и если он отступится от своей религии, [отпустите его], а иначе бросьте его в море». И повели его. И сказал он: «О Аллах, защити меня от них тем, чем пожелаешь». И перевернулся с ними корабль, и они утонули, а он пришёл, идя пешком, к царю. И сказал ему царь: «Что сделали твои спутники?» Он сказал: «Аллах защитил меня от них». И сказал он царю: «Ты не сможешь убить меня, пока не сделаешь то, что я велю тебе». Царь сказал: «А что это?» Он сказал: «Собери людей на одной равнине, и распни меня на стволе пальмы, затем возьми стрелу из моего колчана, затем положи стрелу в середину лука, затем скажи: «Именем Аллаха, Господа отрока», затем выстрели в меня. Если ты сделаешь это, ты убьёшь меня». И собрал царь людей на одной равнине, и распял его на стволе пальмы, затем взял стрелу из своего колчана, затем положил стрелу в середину лука, затем сказал: «Именем Аллаха, Господа отрока», затем выстрелил в него, и попала стрела в его висок, и он положил руку на висок, на место стрелы, и умер. И сказали люди: «Мы уверовали в Господа отрока! Мы уверовали в Господа отрока! Мы уверовали в Господа отрока!» И пришли к царю, и было сказано ему: «Видишь ли то, чего ты боялся? Клянусь Аллахом, постигло тебя то, чего ты боялся: люди уверовали». И повелел он сделать рвы у входов на улицы, и были вырыты они, и разожгли в них огонь, и сказал: «Кто не отступится от своей религии, того ввергайте в него», или было сказано ему: «Бросайся [сам]». И они это делали, пока не пришла женщина с ребёнком своим, и она замешкалась броситься в него. И сказал ей отрок: «О матушка, терпи, ибо ты на истине!»».
Передатчики этого иснада: пятеро:
1 — (Хаддаб ибн Халид) — это Худба ибн Халид аль-Азди аль-Басри [9], упомянут был недавно.
2 — (Хаммад ибн Салама) ибн Динар ар-Раб'и аль-Басри [8], упомянут был во «Введении» 6/80.
3 - («Сабит») ибн Аслам аль-Бунаний аль-Басри [4], упомянут ранее во «Введении» 6/80.
4 - («Абд ар-Рахман ибн Абу Лейля») аль-Ансари аль-Куфи [2], упомянут ранее во «Введении» 1/1.
5 - («Сухайб») ибн Синан ар-Руми, известный сподвижник (да будет доволен им Аллах), упомянут ранее в «Книге веры» 86/456.
[Внимание]: из тонкостей этого иснада:
то, что он относится к «пятизвенным» (хумасийят) у составителя (да помилует его Аллах), и что он представляет собой сплошную цепь передатчиков-басрийцев до Сабита, тогда как Ибн Абу Лейля — куфиец, а Сухайб — мединец.
(2) В другой версии: «они вложили это в него».
Разбор хадиса:
(«От Сухайба» ар-Руми (да будет доволен им Аллах)); («что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Был царь среди тех, кто был до вас»); то есть среди прежних народов. Автор «ат-Танбих» сказал: это Юсуф Зу Нувас. Ибн Башкуваль сказал: а в «аз-Захр аль-Басим» говорится, что имя его — Юсуф ибн Шарахиль аль-Химьяри. Конец цитаты (1).
(«И был у него», то есть у того царя, («колдун»); Шариф-нассаб сказал: это Дулькан. («Когда он состарился» — с огласовкой «кясра» на «ба»; то есть достиг преклонных лет), («сказал царю: воистину я состарился»), то есть я боюсь, что умру, и это знание прервётся у вас, («так пришли ко мне юношу», сообразительного, понятливого, способного принять обучение), («я обучу его колдовству. И послал» царь («к нему», то есть к колдуну, («юношу»), которым был Абдуллах ибн Сабит, как сказали ад-Дамьяти и Ибн Башкуваль. («Чтобы он обучил его»), то есть колдовству, («и был на его пути»), то есть на пути того юноши, («когда он шёл»), направляясь к колдуну, чтобы учиться у него колдовству, а его слово («монах») — отложенное подлежащее у «кяна»; а монах — один из монахов-христиан, то есть тот, кто удалился от людей в монастырь, стремясь к богослужению. Ад-Дамьяти сказал: его имя было Файмийюн, а по другой версии — иное. («И сел» юноша («к нему»), то есть возле того монаха, («и слушал его слова»), то есть слова монаха о вероучении единобожия и прочем, («и они понравились ему»), то есть слова монаха понравились тому юноше, («и было так, что тот юноша, («когда шёл к колдуну»), то есть когда хотел прийти к нему, («проходил мимо» того монаха, («и садился к нему»), то есть у него, чтобы слушать его слова, («а когда приходил к колдуну, тот бил его») за его опоздание, («и пожаловался» юноша («на это»), то есть на то, что колдун бьёт его, («монаху»), то есть сообщил ему об этом в качестве жалобы, («и сказал» монах юноше, обучая его хитрости, чтобы избежать наказания: («когда ты боишься колдуна»), то есть его наказания за опоздание, («скажи: меня задержали мои домашние»), то есть меня задержали члены моей семьи от прихода к тебе, («а когда ты боишься своих домашних»), то есть их наказания за опоздание также, («скажи: меня задержал колдун») из-за занятий у вас.
Кади Ияд (да помилует его Аллах) сказал: в этом хадисе — довод на допустимость лжи при необходимости, особенно ради Всевышнего Аллаха и защиты веры, а также перед тем, кто хочет отвратить от неё. Аль-Куртуби сказал: смысл довода из этого хадиса в том, что Пророк ﷺ упомянул это в контексте похвалы монаху и юноше и одобрения их поступка; ибо если бы это было недопустимо, он ﷺ разъяснил бы это, а разъяснение не откладывается от времени нужды в нём.
Аль-Аби (да помилует его Аллах) сказал: возможно, что это было иносказанием (тавриятом), а не ложью; ибо юноша не мог добраться до своей семьи иначе как после пребывания у колдуна и монаха, и иносказание в его словах «меня задержали мои домашние» более ясно и явно; ибо истинные его домашние — это те, кто наставляет его к счастью, и он подразумевал под этим словом, то есть словом «домашние», — монаха. Равным образом и его слова, обращённые к своей семье, «меня задержал колдун» можно толковать так, что он не мог добраться до своей семьи иначе как после пребывания и у колдуна, и у монаха вместе, так что его слова «меня задержал колдун» оказываются истинными, ибо он был одним из тех, кто его задерживал. Конец цитаты (1).
(«И вот пока он», то есть тот юноша, («был так»), то есть колеблясь между своей семьёй, колдуном и монахом, («вдруг»), — частица внезапности, связывающая ответ на «бейнама»; то есть в то время, когда он ходил к колдуну и проходил мимо монаха, внезапно случилось так, что («он подошёл к огромному животному»), то есть внезапно оказался перед ним. Сказано, что этим животным был лев, а по другой версии — змея (2). («которое преградило» дорогу («людям»), не давая им пройти по своим делам, («и сказал» тот юноша про себя: («сегодня»), то есть в этот присутствующий день, где «аль» указывает на присутствие, как в словах Всевышнего: «Сегодня Я завершил для вас вашу религию» (аль-Маида, 3), («я узнаю, колдун» — с растяжением хамзы, изначально «а-ас-сахир», где вторая хамза заменена на растяжение, («лучше»), то есть полезнее для следования и подражания, («или монах лучше»), для подражания ему? Аль-Аби (да помилует его Аллах) сказал: это не было сомнением с его стороны, а лишь стремлением к утверждению и обретению уверенности. («И взял камень» из камней («и сказал»), обращаясь и вознося молитву своему Господу: («О Аллах, если дело монаха»), то есть его вера, на которой он находится, («более любимо Тебе, чем дело колдуна»), то есть его вера, («то убей это животное»), свирепое, преграждающее людям путь, («чтобы люди могли пройти»), то есть чтобы люди могли безопасно и спокойно отправиться по своим делам. («И бросил в него»), то есть в то животное, тем камнем, («и убил его») одним броском, и это чудо от Всевышнего Аллаха, дарованное юноше, а также монаху. («И люди прошли»), то есть отправились и пошли по своим делам, и, по всей видимости, люди не узнали причину смерти того животного, иначе они последовали бы за тем юношей и пошли бы его путём; возможно, он бросил камень так, что никто из людей не заметил этого. И Аллах Всевышний знает лучше.
(«И пришёл» тот юноша после того, как убил то животное и избавил от него людей, («к монаху»,
(2) «Танбих аль-Му‘алим», с. 458.
«И известил его» — сообщил ему новость и рассказал ему о том, что произошло. «И» когда монах услышал эту весть, он удивился и изумился, и «сказал ему», то есть отроку, «монах: о сыночек мой» — «أي» — частица обращения, о которой уже говорилось не раз; то есть: о сыночек мой — уменьшительная форма, выражающая нежность, — он назвал его в такой форме, проявляя ласку и заботу. «Ты сегодня» — то есть в это настоящее время, в котором мы находимся, — «превосходишь меня» степенью и положением перед Аллахом Всевышним, ибо Он ответил на твою молитву и явил твою чудесную милость. «Достигло твоё положение» и твой ранг перед Аллахом Всевышним «того, что я вижу», то есть того, что я знаю о явленной тебе милости. «И поистине, ты будешь испытан» — в форме страдательного залога, то есть: Аллах поступит с тобой так, как это происходило по Его установлению с Его пророками и приближёнными — через испытание их глупцами их народа. «И если тебя подвергнут испытанию» — тоже в страдательном залоге, то есть: постигнет тебя испытание от Аллаха Всевышнего согласно тому, каково Его установление в отношении Его приближённых, — «то не указывай на меня» из-за силы испытания, ведь эти неверующие будут испытывать и меня.
«И был отрок» — весть о нём распространилась, и дело его стало известно среди простого народа, так что он стал «исцелять» своей молитвой «слепорождённого» — того, кто родился слепым; говорится: «камиха камахан» по образцу «та‘иба», то есть он «акмах», а женщина — «кумха'», как «ахмар» и «хамра'»; это слепота, с которой человек рождается, а иногда она бывает следствием болезни — так сказал аль-Фаюми. «И прокажённого» — то есть того, кого поразила болезнь проказы, а это (с двумя фатхами) — белизна, появляющаяся на поверхности тела вследствие расстройства организма, а глагол от него — по образцу «фариха». «И лечил людей», то есть исцелял их, «от прочих недугов», то есть от всех болезней; а в одном списке — «прочие недуги» без предлога «мин».
«И услышал» о лечении отроком всех болезней «приближённый царя» — то есть из числа особ его двора, — «который ослеп», то есть потерял зрение, «и пришёл к нему», то есть пришёл приближённый царя к отроку, «с многочисленными дарами», чтобы тот вылечил его. «И сказал»: приближённый: «что» — относительное местоимение, то есть: то, что «здесь» из даров — «твоё, всё целиком» — усилительное слово к относительному местоимению, «если ты исцелишь меня», то есть если ты вылечишь меня и вернёшь мне зрение. «И сказал» отрок: «поистине, я не исцеляю» — с фатхой на хамзе, форма настоящего времени от «шафайту» в трёхбуквенной форме, либо с дамой — форма настоящего времени от «ашфайту» в четырёхбуквенной форме; говорится: «шафаху йашфихи» — вылечил его, испросил для него исцеление, подобно «ашфаху», как сказал аль-Маджд.
«Никого» из людей от его болезни, и не возвращаю тебе зрения. «Поистине, исцеляет Аллах» Всевышний от болезней и возвращает зрение. «Если же ты уверуешь в Аллаха», то есть признаешь Его господство и признаешь Его божественность, имена и качества, «я помолюсь Аллаху» Всевышнему за тебя, «и Он исцелит тебя» от болезни слепоты и вернёт тебе зрение.
«И уверовал» приближённый «в Аллаха» Всевышнего, и отрок помолился за него об исцелении, «и исцелил его Аллах» и вернул ему зрение. «И пришёл он к царю, и сел возле него», то есть при нём, «как он сидел» прежде, до того как его поразила слепота. «И сказал ему царь», удивляясь его состоянию: «кто вернул тебе зрение?» — раз ты стал видеть и сел рядом со мной. «Сказал» приближённый: «мой Господь», то есть вернул мне зрение мой Господь, в Которого я уверовал. «Сказал» царь: «а есть ли у тебя», — с подразумеваемой вопросительной хамзой, то есть: неужели у тебя, — «Господь помимо меня?» В этом — указание на то, что тот царь притязал на господство, и в этом — возражение тем, кто утверждал, что он был иудеем. «Сказал» приближённый: «мой Господь», Который создал меня и вырастил меня, «и твой Господь», Который создал тебя и вырастил тебя, — это «Аллах» ﷾.
«И схватил его», то есть царь схватил своего приближённого, слепого, которому Аллах Всевышний вернул зрение, когда тот уверовал, «и не переставал мучить его» различными видами мучений, чтобы он отступил от своей веры и указал на того, кто наставил его на неё, «пока тот не указал на отрока». И царь послал за ним, «и привели отрока» к царю. «И сказал ему царь: о сыночек мой», — в уменьшительной форме, выражающей сострадание и ласку; сказано также, что это уменьшительная форма презрения и унижения, но из контекста явствует первое. «Достигло твоё колдовство», то есть некоторая часть твоего колдовства, — а что уж говорить обо всём, — либо «мин» здесь избыточно, согласно мнению тех, кто допускает его избыточность в утверждении, — «того, что ты исцеляешь слепорождённого» — «ма» здесь отглагольное, стоящее в родительном падеже с подразумеваемым «иля», то есть: до исцеления тобой слепорождённого — «и прокажённого, и делаешь то-то» с ним, «и делаешь то-то» с ним; и, видимо, это иносказание о том, чем он занимался, призывая людей к Аллаху Всевышнему.
«Сказал» отрок: «поистине, я не исцеляю никого» своей силой, «поистине, исцеляет Аллах» Всевышний по Своему дозволению. «И схватил его», то есть царь схватил отрока для мучения, «и не переставал мучить его», чтобы тот указал на того, кто научил его этой религии, «пока тот не указал на монаха». А указал он на него, хотя тот наказывал ему не указывать на него, из-за силы мучений, которыми царь его подвергал.
Сказал аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах): если скажут: как допустимо в нашем шариате то, что сделал отрок, указав на монаха для казни, и наставив их на способ убить самого себя?!
Ответ — с двух сторон: одна из них — что отрок не обременён обязанностями шариата, ибо он не достиг возраста половой зрелости; а если бы даже допустили, что он был обременён обязанностями, то оправданием этому послужило бы то, что он не знал, что монах будет убит, — поэтому из его указания на него не обязательно следовало его убийство. А что касается помощи в убийстве самого себя — когда он уверился в том, что его убьют непременно, или узнал о том, что Аллах вложил в его сердце, он наставил их на путь, которым Аллах явит Свою чудесную милость и истинность религии, которой они оба придерживались, чтобы люди уверовали и приняли истинную религию при виде этого, как и произошло. И подобным образом Усман (да будет доволен им Аллах) отдал себя, зная, что его непременно убьют, о чём сообщил ему Пророк ﷺ, как мы разъяснили это.
Когда царь узнал о деле монаха, он послал за ним, «и привели монаха» к царю, «и было сказано ему», то есть монаху: «отступи от своей религии», которой ты придерживаешься — веры в Аллаха и призыва к Нему, — «но он отказался», то есть отступить от своей религии. «И призвал» царь «пилу» — с хамзой в передаче большинства, допустимо также облегчение хамзы через превращение её в «я»; передаётся также «би-ль-миншар» с «н», и это два варианта произношения; это орудие, которым пилят и режут дерево. «И положил пилу на середину его головы», то есть на середину головы монаха, а «мафрик» (с касрой или фатхой на «ра», по образцу «мак‘ад», «маджлис») — середина головы, где разделяют волосы, — «и разрезал её», то есть разрубил её пополам, «пока не упали обе его половины», то есть обе его стороны — на землю.
«Затем привели приближённого царя, и было сказано ему: отступи от своей религии», в которую ты вступил, то есть от религии монаха, «но он отказался», то есть воспротивился отступлению. «И положил» царь «пилу на середину его головы, и разрезал её», то есть той пилой, «пока не упали», на землю, «обе его половины», то есть обе его стороны.
«Затем привели отрока, и было сказано ему: отступи от своей религии, но он отказался», то есть воспротивился отступлению. «И передал его», то есть царь передал отрока, «нескольким людям», то есть группе, «из числа своих приближённых», то есть своих помощников, «и сказал» им царь: «идите с ним», то есть с этим отроком, «на такую-то гору» — назвав гору и указав её, — «и поднимитесь с ним на гору, и когда достигнете её вершины» — «зурва» с тремя вариантами огласовки «заль» — её верхушки, — «то если он отступит от своей религии» — здесь опущен ответ, то есть: оставьте его, — «а если нет», то есть если он не отступит, — «то бросьте его», то есть скиньте его с вершины горы, чтобы он упал и умер, падая.
«И пошли с ним», то есть те, кому это было приказано, пошли с отроком, «и поднялись с ним на гору», чтобы бросить его, если он не отступит от своей религии. «И» он взмолился Аллаху Всевышнему и обратился к Нему смиренно, «и сказал: о Аллах, защити меня от них, как Ты пожелаешь» — с помощью Твоей хитрости против них, «и сотряслась под ними гора», то есть заколебалась и задвигалась движением…
«Аль-Мафхум» 7/425....сильным [сотрясением], и из этого же — слово Всевышнего: «В день, когда сотрясётся земля и горы» (сура «Аль-Муззаммиль», 14). Кади Ияд (да помилует его Аллах) сказал: этот вариант нам передал аль-Хушани от ат-Табари: «фа захафа» (فزحف) — с «ха» и «за», однако первый вариант передаёт группа наших шейхов, и он более достоверен, хотя «захф» может означать также движение и продвижение вперёд; говорят: «захафа-ль-каум иля адувихим», то есть «они выступили против своего врага». Конец цитаты.
«Они упали» — с горы, и погибли все; «и пришёл» — отрок, находясь в состоянии, когда «шёл к царю, и сказал ему царь: «Что стало с твоими товарищами?»» — которые повели тебя на гору, живы ли они или мертвы? «Он сказал» — отрок: «Избавил меня от них Аллах» Всевышний, — сотряс горой их, и они погибли. «Тогда он передал его» — то есть царь передал отрока — снова, пытаясь погубить его другим способом, — «нескольким из своих приближённых и сказал: «Отведите его и посадите» — то есть сделайте его перевозимым — «в куркур»; в другой версии — «куркура» (قرقورة). Слово «куркур» — с двумя «каф» с даммой, между ними покоящийся «ра». Некоторые учёные указали, что куркур — это большое судно, другие — что это маленькое судно. Более правильным, на что указывает контекст хадиса, является то, что это малое судно, поскольку именно такое используется в подобных случаях, а не большое. Ибн Дурайд и автор «Аль-Айн» сказали: куркур — это разновидность судов, и подходящим для данной ситуации и хадиса является малое судно, так как именно оно используется для такой перевозки. В хадисе о истории Мусы (мир ему) сказано: «Когда они увидели ковчег в море, они сели в куваакир (лодки), пока не привезли его», а большое судно используется лишь в важных делах. Возможно, царь имел в виду большое судно, чтобы они вывели его на середину моря и удалили от берега.
Аль-Куртуби сказал: куркур — разновидность судов, арабское слово, известное; и известно среди людей его применение к тому, что мало по размеру и легко в управлении. Конец цитаты.
«Вывезите его на середину» — то есть отрока — «моря, и если он вернётся от своей религии» — то есть оставьте его, — «а если нет — то бросьте его [в море]» — то есть киньте его туда, пока он не умрёт. «И они отправились с ним» — то есть вывезли его на середину моря, и тогда он воззвал к Аллаху ﷻ, «и сказал: «О Аллах, избавь меня от них, чем пожелаешь»» — то есть любым способом, каким пожелаешь их погубить, — «и опрокинулся» — то есть перевернулся — «с ними корабль, и они утонули» (بكسر الراء) — то есть умерли от утопления, — «и пришёл» — отрок, находясь в состоянии, когда — «шёл к царю, и сказал ему царь: «Что стало с твоими товарищами?» Он сказал» — отрок: «Избавил меня от них Аллах», — утопил их и спас меня по Своей милости. Затем отрок захотел, чтобы люди вошли в религию Аллаха Всевышнего толпами, «и сказал царю: «Ты не убьёшь меня, пока не сделаешь то, что я тебе велю»» — то есть относительно способа моего убиения. «Он сказал» — царь: «А что это?» — то есть каким образом я смогу тебя убить? «Он сказал» — отрок: «Собери людей на одной открытой равнине» — то есть на широкой открытой земле, — «и распни меня» — то есть подвесь меня — «на бревне» — из пальмовых стволов, то есть на каком-либо дереве, чтобы люди могли смотреть на меня, когда меня убивают за Аллаха ﷻ, и уверовали в Него, — «затем возьми стрелу» — то есть наб (стрелу) — «из моего колчана» (بكسر الكاف) — вместилище для стрел, из кожи, и этим именем названо племя. «Затем положи стрелу на середину лука» — то есть на его рукоять при стрельбе, — «затем скажи: «Именем Аллаха, Господа отрока»» — я убиваю его, — «затем выстрели в меня, ибо, если ты сделаешь это, ты убьёшь меня» — то есть [только так] ты сможешь меня убить, а иначе никогда не сможешь этого сделать. «Тогда собрал» — царь — «людей на одной открытой равнине, и распял его на бревне», как тот велел ему, «затем взял стрелу из своего колчана, затем положил стрелу на середину лука» — то есть на его рукоять, — «затем сказал: «Именем Аллаха, Господа отрока»» — я стреляю в него, — «затем выстрелил в него, и попала стрела ему в висок» — то есть в висок отрока. «Висок» (الصُّدْغ) — с даммой над «сад» и сукуном над «даль» — это то, что между уголком глаза и корнем уха; множественное число — «асдаг», подобно «куфль» и «акфаль».
«Тогда положил» — отрок — «руку на свой висок», а слова «на место стрелы» — заменяют предыдущее, — «и умер» — тот отрок.
Кади Ияд сказал: его усердие — то есть его способствование собственной гибели — было только для того, чтобы обнародовать дело веры среди людей и чтобы они увидели его доказательство, как это и произошло. Аль-Куртуби сказал: можно также ответить, что он не был совершеннолетним, либо он знал, что он неизбежно будет убит.
Вывод: он научил царя способу своего убиения, хотя убийство души запрещено, потому что он знал, что неизбежно будет убит, и его спасение до этого момента было по пути чуда для установления истины; он велел то, через что истина проявится для всех людей, чтобы они уверовали, и это стало причиной их наставления на путь истины. Это подобно воину, который бросает себя в бой ради возвышения слова Аллаха ﷻ. И Аллах Всевышний знает лучше.
«И сказали люди» — собравшиеся на той равнине, когда увидели это и поняли, что истинная религия — это религия того отрока: «Мы уверовали в Господа отрока, мы уверовали в Господа отрока, мы уверовали в Господа отрока» — повторили это для усиления, — «и пришли к царю, и было сказано ему» — глагол построен в форме страдательного залога в обоих местах, — то есть пришёл к нему некто из приближённых его державы, заботящихся о его деле, и они сказали: «Видишь ли ты то, чего ты опасался?» — то есть сообщи нам о том, чего ты боялся и опасался, а именно, что все люди уверуют в Аллаха Всевышнего, — «клянусь Аллахом, постигло тебя то, чего ты опасался» — то есть то, что ты боялся, а именно, что «уверовали люди» — все — в Господа отрока, и оставили тебя обманутым, униженным, презренным. Когда он услышал это, разгневался сильным гневом, «и приказал вырыть ров» — то есть прорыть ров (الأخدود) — с даммой над «алиф» и сукуном над «ха» с точкой — большая расщелина, множественное число — «ахадид», — «в устьях» — в некоторых версиях: «у устьев» — «улиц» — то есть у входов дорог и их проходов, — «и был вырыт» — глагол построен в страдательном залоге, — то есть был прорыт ров у входов дорог, и был прорыт именно у входов дорог, чтобы люди не могли убежать, — «и разжёг» — глагол построен в действительном залоге, — то есть разожгл, воспламенил — «огни» — в тех улицах, — «и сказал» — тот царь: «Кто не отступит от своей религии» — истинной, которая является религией того отрока, — «то ввергните его туда». Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: так это во всех обычных версиях: «фа ахмуху» с разделительной хамзой, после которой покоящаяся «ха», и Кади передал согласие версий на этом, а в некоторых версиях наших краёв встречается «фа акхимуху» с «каф», и это очевидно, и смысл его: бросьте его туда насильно; а смысл первой версии: киньте его туда, из выражения «хамайту-ль-хадида» и прочее — то есть ввёл его в огонь, чтобы он раскалился. Конец цитаты.
«Или» — для выражения сомнения, то есть или сказал: «было сказано ему» — то есть тому, кто не отступил от своей религии: «войди» — то есть вступи туда.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: и его слова «или было сказано: войди» — это сомнение одного из передатчиков; «фа ахмуху фиха» означает: бросьте его туда и введите его в него; говорят «ахмайту-ль-хадида ва-ш-шай» — если ввёл его в огонь. Кади Абу-ль-Фадль сказал: «иктахим» — введён насильно, с трудностью.
«И они сделали это» — то есть люди царя сделали то, что он велел им, — бросали в тот огонь того, кто не отступил от своей религии, — «пока не пришла женщина» — имя которой неизвестно, как и имя её младенца, — «а с ней был её младенец», и ей велели войти в огонь, «и она отступила» — то есть остановилась, задержалась, замедлилась, — «упасть туда» — то есть в тот огонь.
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): его слово («фа-такаасат») означает: она замедлила, стала колебаться и отказалась. Аллах Всевышний явил этому деспотичному и несправедливому царю ясные знамения, которые указывают с определённостью и твёрдостью на то, что монах и мальчик были на истинной религии и правильном пути, но тот, кто лишён содействия Аллаха, отворачивается от пути. В этом хадисе — доказательство чудес угодников Аллаха, о чём уже говорилось ранее. Конец цитаты.
(«Тогда мальчик сказал ей») — то есть её ребёнку, который был с ней, («о матушка моя, терпи»). Слово «умми» (أمه) читается с кясрой на «мим» при отбрасывании «йа» первого лица, при этом кясра служит заменой этой «йа», а «ха» — «ха молчания» (ха ас-сакт). Также допускается «фатха» на «мим» вместе с «ха молчания» при превращении «йа» первого лица в «алиф» и его отбрасывании, причём фатха служит заменой этой «йа». В обоих случаях «ха молчания» изначально огласована сукуном, но здесь она приведена в движение кясрой из-за встречи двух сукунов.
[Примечание]: Ибн Малик (да помилует его Аллах) в «Хуляса» упомянул правило об имени, к которому обращаются в звательном падеже и которое присоединено к «йа» первого лица, как «йа абди» (о раб мой), «йа аби» (о отец мой), «йа умми» (о мать моя), сказав:
«Сделай обращаемое имя правильным, если оно присоединено к «йа», как «абди», «абди» (с фатхой), «абда», «абдийа»...
Фатха или кясра и отбрасывание «йа» сохраняются постоянно в «йа ибна умми», «йа ибна амми» — иного выхода нет.
А в обращении «абати», «умами» есть особый случай: ставь кясру или фатху, и «та» заменяет «йа»».
(«Ибо ты на истине») — то есть на единобожии. Было сказано, что этот мальчик, который говорил со своей матерью, — один из шести младенцев, которые заговорили в колыбели, как сказано в «Шарх аль-Аби». Однако то, что он был в колыбели, не прямо указано в риваяте Муслима здесь, но у ан-Насаи в «Сунан аль-кубра» пришло: «И пришла женщина со своим сыном, которого она кормила грудью», а это прямо указывает на то, что он был грудным младенцем.
В риваяте ат-Тирмизи в конце этого хадиса пришло добавление, а именно: «Он сказал: Аллах Всевышний говорит: ﴿Убиты обладатели рва (4), огня, обладающего растопкой (5)﴾ [аль-Бурудж: 4-5].
Он сказал: что касается мальчика, то он был похоронен, и упоминается, что он был извлечён во времена Умара ибн аль-Хаттаба, и его палец был на его виске, так, как он положил его, когда был убит».
Опираясь на риваят ат-Тирмизи, некоторые толкователи заключили, что имеются в виду под «обладателями рва» в суре «аль-Бурудж» те, кто уверовал в Аллаха после свидетельства мальчика, но риваят ат-Тирмизи не является прямым указанием на это. Во-первых, потому что чтение аятов из суры «аль-Бурудж» включено одним из передатчиков и не является частью возвышенного (марфу') хадиса.
Во-вторых, само чтение этих аятов не подразумевает, что они были ниспосланы именно об этой истории, а возможно, некоторые передатчики читали аяты по причине их соответствия истории или применимости к ней, как это установлено в основах толкования Корана.
Ибн Исхак упомянул историю о жителях Наджрана, схожую с этой историей, и сказал, что именно она подразумевается в благородном Коране. Обратись к «Тафсир Ибн Кясир», сказал автор «ат-Такмиля».
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Сухайба (да будет доволен им Аллах) — из числа единичных передач составителя (да помилует его Аллах).
(Второй вопрос): о его извлечении:
Его привёл (составитель) здесь [16/7480] (3005), (Абд ар-Раззак) в своём «Мусаннафе» (9751), (ат-Тирмизи) в «ат-Тафсир» (3340), (ат-Табарани) в «аль-Кабир» (7319 и 7320), (ан-Насаи) в «аль-Кубра» (6/510), (Ахмад) в своём «Мусанаде» (6/17-18), (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (873), и Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — (Из них): доказательство чудес угодников Аллаха, ибо на руках этого мальчика проявилось множество чудес.
2 — (Из них): терпение угодников Аллаха Всевышнего перед испытанием ради Аллаха (Свят Он и Велик), и то, что им необходимо в проявлении Его религии и призыве к ней — а это то, что имел в виду мальчик, говоря царю: «Ты не убьёшь меня, пока не распнёшь...» и так далее.
3 — (Из них): что ребёнок, который говорил со своей матерью, когда она кормила его грудью, — из числа тех, кто говорил в колыбели, а их группа, о которых уже упоминалось в «Книге благочестия и родственных связей» под номером [2/6488] (2550) — обратись к нему, извлечёшь пользу, и от Аллаха Всевышнего содействие.
4 — (Из них): что хадис является доводом на допустимость лжи ради пользы религии, а способ опоры на него в том, что наш Пророк ﷺ упомянул весь этот хадис в контексте похвалы монаху и мальчику, в качестве одобрения того, что от них исходило. Если бы что-то из того, что исходило от них в их поступках, было запрещённым или недопустимым в его шариате, он бы разъяснил это своей общине и исключил бы это из общего числа того, что от них исходило, но он не сделал этого. Поэтому всё, о чём он сообщил о них, — довод и оправдание поступка. Сказал это аль-Куртуби (да помилует его Аллах).
5 — (Из них): также сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): весь этот хадис Пророк ﷺ упомянул своим соратникам только для того, чтобы они терпели то, что встречали из обид, страданий и трудностей, которые они переносили, чтобы брать пример с такого мальчика в его терпении, твёрдости на истине, приверженности ей и в том, что он отдал себя ради проявления своего призыва и вхождения людей в религию, несмотря на его малый возраст и великое терпение. Так же и монах терпел, придерживаясь истины, пока не был распилен пилой. И так же многие люди, когда уверовали в Аллаха Всевышнего и вера укоренилась в их сердцах, терпели, будучи брошенными в огонь, и не отступали от своей религии. И всё это превосходит то, что делалось с теми из соратников Пророка ﷺ, кто уверовал, ибо среди них не было того, с кем было бы совершено что-либо подобное этому, по причине достаточности Аллаха Всевышнего для них и потому что Он Всевышний желал возвеличить Свою религию и явить Своё слово.
Однако я говорю: Мухаммад ﷺ — сильнейший из пророков в Аллахе, а его соратники — сильнейшие из соратников пророков в Аллахе Всевышнем, ибо многие из них были испытаны убийством, распятием и жестокими муками, и не обращали на это никакого внимания. Достаточно тебе истории Асима, Хубайба и их товарищей, и того, что встретили его соратники из войн, испытаний, плена, сожжения и прочего. Они отдавали ради Аллаха свои жизни и своё имущество, покидали свои жилища,