2447 - (Сообщил нам Мухаммад ибн Абдуллах ибн аль-Мубарак, сказал: рассказал нам аль-Музаффар ибн Мудрик, Абу Камиль, сказал: рассказал нам Хаммад ибн Салама, сказал: «Я взял эту книгу (письмо) от Сумамы ибн Абдуллаха ибн Анаса ибн Малика, от Анаса ибн Малика, [о том], что Абу Бакр написал им:
«Это — установленные размеры закята, которые предписал Посланник Аллаха ﷺ мусульманам, то, что повелел Аллах Всевышний(¹) Своему Посланнику ﷺ. Кто из мусульман будет спрошен о них в соответствии с установленным — пусть отдаёт, а кто будет спрошен сверх этого — пусть не отдаёт.
С менее чем двадцати пяти верблюдов — с каждых пяти верблюдов по одной овце. Когда их число достигнет двадцати пяти, то с них — бинт махад (годовалая верблюдица, вступившая во второй год), и так до тридцати пяти. Если бинт махад не будет, то ибн лабун (верблюжонок-самец, вступивший в третий год). Когда число достигнет тридцати шести, то с них — бинт лабун (верблюдица, вступившая в третий год), и так до сорока пяти. Когда число достигнет сорока шести(²), то с них — хикка (верблюдица, вступившая в четвёртый год), готовая к покрытию самцом, и так до шестидесяти. Когда число достигнет шестидесяти одного, то с них — джаза‘а (верблюдица, вступившая в пятый год), и так до семидесяти пяти(³). Когда число достигнет семидесяти шести(⁴), то с них — две бинт лабун, и так до девяноста. Когда число достигнет девяносто одного, то с них — две хикка, готовые к покрытию самцом, и так до ста двадцати. Если число превысит сто двадцать, то с каждых сорока — бинт лабун, а с каждых пятидесяти — хикка.
Если возрасты верблюдов, [положенные] по установленным размерам закята, не совпадут [с тем, что есть у владельца], то тому, у кого наступил срок отдать джаза‘а, но у него её нет, а есть хикка, — принимается от него хикка, и он добавляет к ней двух овец, если это будет ему легко, или двадцать дирхемов. А тому, у кого наступил срок отдать хикку, но у него её нет(⁵), а есть джаза‘а(⁶), — принимается от него [джаза‘а], и закятный сборщик отдаёт ему двадцать дирхемов или двух овец, если это будет ему легко. А тому, у кого наступил срок отдать хикку, но у него её нет, а есть бинт лабун, — принимается от него [бинт лабун], и он добавляет к ней двух овец, если это будет ему легко, или двадцать дирхемов. А тому, у кого наступил срок отдать бинт лабун, но у него нет ничего, кроме хикки, — принимается от него [хикка], и закятный сборщик отдаёт ему двадцать дирхемов или двух овец. А тому, у кого наступил срок отдать бинт лабун, но у него нет бинт лабун, а есть бинт махад, — принимается от него [бинт махад], и он добавляет к ней двух овец, если это будет ему легко, или двадцать дирхемов. А тому, у кого наступил срок отдать бинт махад, но у него нет ничего, кроме ибн лабуна (самца), — принимается от него [ибн лабун], и с него ничего [сверх этого] не берётся. А у кого нет ничего, кроме четырёх верблюдов, — с них ничего не берётся, если только их владелец сам не пожелает [отдать что-либо].
Что касается закята с овец, находящихся на подножном корму: когда их число достигнет сорока, то с них — одна овца, и так до ста двадцати. Если прибавится ещё одна, то с них — две овцы, и так до двухсот. Если прибавится ещё одна, то с них — три овцы, и так до трёхсот. Если прибавится [сверх этого], то с каждой сотни — одна овца(⁷).
Не берётся в качестве закята ни старое [животное], ни имеющее порок, ни козёл из стада, если только сам закятный сборщик не пожелает [взять его]. Не объединяется разъединённое и не разъединяется объединённое из страха перед [увеличением размера] закята. А то, что принадлежит двум совладельцам, — они возмещают [долю закята] между собой поровну.
Если у человека овец, находящихся на подножном корму, не хватает одной до сорока, то с них ничего не берётся, если только их владелец сам не пожелает [отдать что-либо].
С серебра — одна сороковая часть. Если же его будет только сто девяносто дирхемов, то с них ничего не берётся, если только их владелец сам не пожелает [отдать что-либо]»»).
Примечания:
(1) В другой версии: «Расулю-Ллах» [без «Всевышний»].
(2) В другой версии: «ситта» (шесть).
(3) В другой версии: «хамса» (пять).
(4) В другой версии: «ситта» (шесть).
(5) В другой версии: «би-анна-ха» — и, по всей видимости, это искажение (тасхиф).
(6) Его слово: «а у него её нет» и далее — в другой версии вместо этого предложения сказано буквально: «а у него нет ничего, кроме джаза‘а, — принимается от него», что по смыслу совпадает с первым предложением.
(7) В другой версии: «то с каждой сотни овец — одна овца».
Рассказчики этого иснада: шестеро.
1 — Мухаммад ибн Абдуллах ибн аль-Мубарак аль-Мухаррами, Абу Джа‘фар аль-Багдади, надёжный (сика), хафиз [11] 43/50.
2 — Аль-Музаффар — с усиленной огласованной «фа», в форме причастия страдательного залога — ибн Мудрик — в форме причастия действительного залога — Абу Камиль аль-Хурасани, проживавший в Багдаде, надёжный, хафиз, точный [в передаче], передававший хадисы только от надёжных [передатчиков], из младших представителей [категории] [9].
Мухайна передал от Ахмада: «Я не знаю более достоверного [передатчика] от Зухайра, чем аль-Ашйаб, кроме Абу Камиля Музаффара — он был более достоверным, чем он». Абу Дауд сказал: «Я слышал, как Ахмад упомянул хадис от Абу Камиля, от Ибрахима ибн Са‘да. Ему было сказано: «Йа‘куб ибн Ибрахим ибн Са‘д не передаёт так». Он ответил: «Среди них нет подобного ему» — имея в виду Абу Камиля». Абдуллах ибн Ахмад передал от своего отца: «Знатоками хадиса в Багдаде были: Абу Камиль, Абу Салама аль-Хузаи и аль-Хайсам. Аль-Хайсам был самым памятливым из них, а Абу Камиль — самым точным из них».
Абу Талиб передал нечто подобное от Ахмада и добавил: «Они не перенимали хадисы от каждого без исключения и записывали только от надёжных». Он добавил также: «Абу Камиль был знающим в хадисе, точным, похожим на [обычных] людей, обладал здравым разумом, был одним из наиболее знающих людей в отношении дней людей (истории), и он занимался фикхом». Аль-Фадль ибн Зияд передал от Ахмада нечто подобное этому. Харун аль-Хаммаль также передал от Ахмада нечто подобное этому и добавил, сказав: «Однажды они согласились между собой, чтобы он [Абу Камиль] задавал вопросы Шарику от их имени». Абдуллах ибн Ахмад сказал: мой отец сказал: «Абу Камиль был из знатоков хадиса. Когда прибыл Шарик, они сказали: «Мы не согласимся, чтобы его спрашивал кто-либо, кроме Абу Камиля». В то время он считался одним из достойных людей. А Ибн Махди говорил: «Что говорит Абу Камиль о таком-то хадисе?» — [говоря] о хадисе от Ибрахима ибн Са‘да». Абдуллах также передал от своего отца: «Я слышал от него [хадисы] уже сорок лет назад, и у него были степенность и внушительность». Абдуллах сказал: «Я слышал, как Йахья ибн Ма‘ин упомянул его,
Он сказал: «Я перенимал у него это дело», — сказал: «А он был праведным человеком, мало кого я видел, кто был бы на него похож». Аль-Муфаддаль аль-Гулаби передал от Ибн Маина: «Я слышал Абу Камиля, шейха из числа «сыновей», надёжного (сика), знатока хадиса». Ибн Саад сказал: «Он был из числа сыновей Хорасана, и был надёжным». Абу Йаъла аль-Мосыли сказал: «Я слышал Абу Хайсаму, который говорил: «Абу Камиль у нас был не ниже Ваки‘а и Ибн Махди»». Ибн Абу Хатим передал от своего отца: «Правдив (садук)». Аль-Аджурри передал от Абу Дауда: «Надёжен, надёжен». Ан-Насаи сказал: «Надёжен, заслуживает доверия (ма’мун)». В другой раз он сказал: «Музаффар ибн Мудрик — надёжный, заслуживающий доверия, праведный человек». В другой раз он сказал: «Нам передал Мухаммад ибн Абдуллах ибн аль-Мубарак: нам передал Абу Камиль, шейх, надёжный, знаток хадиса». Ибн Хиббан упомянул его в «Надёжных». Ибрахим аль-Харби сказал: «Он умер в тот же год, когда умер Раух ибн Убада, в 207 году».
Ибн Ади и Ибн Манда допустили ошибку, включив его в число шейхов аль-Бухари, поскольку первое путешествие аль-Бухари состоялось в 210 году, то есть спустя примерно три года после его смерти. Этот хадис передал только ат-Тирмизи и составитель, причём у него в этой книге от него — только этот хадис. И Аллах Всевышний знает лучше.
3 — (Хаммад ибн Салама) ибн Динар, Абу Салама аль-Басри, надёжный (сика), подвижник (абид) [8], 181/288.
4 — (Сумама ибн Абдуллах ибн Анас ибн Малик) аль-Ансари аль-Басри, кади этого города, надёжный (сика) [4]. Ахмад и ан-Насаи сказали: «Надёжен». Ибн Ади сказал: «У него есть хадисы от Анаса, и я надеюсь, что в нём нет проблемы, а его хадисы близки к хадисам других, и он приемлем (салих) в том, что передаёт от Анаса, по моему мнению». В «Аль-Камиль» упомянуто со слов Абу Йаъла, что Ибн Маин намекнул на его слабость. Аль-Иджли сказал: «Табиин, надёжен». Ибн Саад сказал: «У него было мало хадисов». Ибн Хиббан упомянул его в «Надёжных». Умар ибн Шабба сказал: «Я слышал, как некоторые из наших учёных упоминали, что когда Сумаму призвали к должности кади, он посоветовался с Мухаммадом ибн Сирином, и тот посоветовал ему не принимать этого. Он сказал: «Меня не оставят [в покое]». Тот сказал: «Скажи им, что ты не умеешь судить (кады)». Он спросил: «И мне солгать?» Ибн Сирин стал удивляться ему». Сумама сказал: «Я попал на порог судейства, огромный, я примирял тяжущихся, пока они не соглашались друг с другом». Об этом Билял написал Халиду, и тот отстранил его от судейства в сто двадцатом году, а назначил его в сто шестом году. Его хадисы передала вся группа (аль-джама‘а), и у составителя от него — два хадиса: этот, 2447, и он повторил его — 2455 и 5260, хадис: «Если ему приносили благовоние, он не отвергал его».
5 — (Анас ибн Малик) аль-Ансари, Абу Хамза, славный сподвижник — (да будет доволен им Аллах) — 6/6.
6 — (Абу Бакр) ас-Сиддик аль-Акбар — (да будет доволен им Аллах Всевышний) — 59/1302. И Аллах Всевышний знает лучше.
Тонкости этого иснада:
Из них: то, что он относится к шестизвенным иснадам составителя (да помилует его Аллах Всевышний). (Также из них): то, что все его передатчики являются передатчиками «Достоверного» [сборника]. (Также из них): то, что он представляет собой цепочку басрийцев, за исключением его шейха и шейха его шейха, которые оба являются багдадцами. (Также из них): то, что в нём есть риваят сподвижника от сподвижника. И Аллах Всевышний знает лучше.
Разбор хадиса
От Хаммада ибн Саламы (да помилует его Аллах Всевышний) передаётся, что он (сказал: «Я взял эту книгу (ат-Тахарин) от Сумамы ибн Абдуллаха ибн Анаса ибн Малика») аль-Ансари аль-Басри. Хафиз (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: Исхак ибн Рахавайх в своём «Мусанаде» ясно указал, что Хаммад слышал это от Сумамы, и тот прочитал ему книгу, тем самым отпало возражение того, кто счёл это порочным на основании того, что это было просто перепиской (мукатаба). Конец цитаты — (от) своего деда (Анаса ибн Малика) — (да будет доволен им Аллах) — (что Абу Бакр) — (да будет доволен им Аллах) — (написал им), то есть Анасу и тем, кто был с ним. В риваяте аль-Бухари, по пути передачи упомянутого Сумамы ибн Абдуллаха ибн Анаса, [сказано], что Анас рассказал ему, что Абу Бакр — (да будет доволен им Аллах) — написал ему эту книгу, когда отправлял его в Бахрейн: «С именем Аллаха Милостивого, Милосердного, вот предписание о закяте, которое установил Посланник Аллаха ﷺ для мусульман…» — и далее хадис — (Поистине, это), то есть умственные смыслы, на которые указывают грядущие словесные начертания, — (предписания о закяте), то есть список предписаний, — было опущено определяемое слово (мудаф) ввиду его очевидности. В этом содержится указание, что название «садака» применяется к закяту, в противоречие тем из ханафитов, кто это отрицает. Так сказано в «Фатх аль-Бари». (которые предписал Посланник Аллаха ﷺ) — сказано в «Фатх аль-Бари»: это очевидно указывает на то, что сообщение восходит к Пророку ﷺ, а не является остановленным (мавкуф) на Абу Бакре, и в риваяте Исхака, упомянутой ранее, ясно указано на возведение (рафъ) этого к Пророку.
Смысл слова (фараза) здесь: обязал или установил в качестве шариатского постановления (шараа), то есть по велению Аллаха Всевышнего, так что обязывание в действительности исходит от Аллаха Всевышнего, а приписывается оно ему ﷺ потому, что он — доносящий это от Него. Аллах Всевышний обязал повиновение ему для тех, кто подлежит обязательствам (мукаллафин), поэтому его повеление ﷺ и его донесение от Аллаха Всевышнего называется «фарз» (предписанием). Говорят также, что смысл этого — «определил» (каддара), поскольку обязательность закята установлена в Писании, а Пророк ﷺ «предписал» его в том смысле, что разъяснил обобщённое из Писания, определив виды и разряды. Аллах сделал его разъясняющим Писание, сказав: «И Мы ниспослали тебе Напоминание, чтобы ты разъяснил людям то, что им было ниспослано» (сура «Пчёлы», 44).
Изначально «фарз» означает разрезание твёрдой вещи, затем это стало употребляться в значении «определение», поскольку определённое — это как бы отрезанная часть от того, из чего оно определяется. Это слово встречается также в значении «разъяснение», как в словах Всевышнего: «Аллах уже предписал вам разрешение ваших клятв» (сура «Ат-Тахрим», 2). И в значении «ниспослание», как в словах Всевышнего: «Поистине, Тот, Кто предписал тебе Коран» (сура «Аль-Касас», 85). И в значении «разрешение» (хилл), как в словах Всевышнего: «Не было греха для Пророка в том, что предписал ему Аллах» (сура «Аль-Ахзаб», 38). Всё это не выходит за пределы смысла «определения». Употребление слова «фарз» в смысле «обязательность» (лузум) настолько распространилось, что почти стало его основным значением, хотя оно тоже не выходит за пределы смысла «определения».
Ар-Рагиб сказал: «Всё, что упомянуто в Коране как «фараза на кого-то», означает обязывание, а всё, что «фараза для кого-то» (фараза лаху), означает, что Он не запретил это ему», — и упомянул, что смысл слов Всевышнего «Поистине, Тот, Кто предписал тебе Коран» (сура «Аль-Касас», 85) — «обязал тебя действовать в соответствии с ним».
Хафиз сказал: «Это подтверждает мнение большинства о том, что «фарз» синонимичен «ваджибу» (обязательному), а различение ханафитами между «фарзом» и «ваджибом» по способу установления не вызывает спора; спор же ведётся о том, следует ли толковать пришедшие достоверные хадисы в этом смысле, поскольку прежнее словоупотребление не следует толковать в соответствии с возникшей позднее терминологией». Конец цитаты.
(для мусульман) — из этого выведено, что неверующий не является объектом этого обращения. На это возразили, что имеется в виду лишь то, что закят от него не принимается действительным (не засчитывается), а не то, что он не подвергается наказанию за его невыполнение, — а это и есть предмет спора. Разбор этого разногласия уже приводился в начале «Книги закята», и там указано, что наиболее верным (раджих) является мнение, что он подлежит обязательствам в вопросах частных постановлений (фуру‘), как и в вопросах основ веры (усуль). И Аллах Всевышний знает лучше.
«Которая» (الَّتِي) — так у автора и у Абу Дауда, без соединительного «вав», и тогда это заменяет предшествующее относительное слово. А в риваяте обоих шейхов встречается «и которая» (والتي) с присоединением. Его слово («повелел ею Аллах ﷻ Своему Посланнику») — а в одной из версий: «Посланнику Аллаха ﷺ» — то есть повелел этой садакой, то есть повелел донести её людям, или же определить её виды, разновидности и размер того, что из неё выплачивается.
Его слово («у кого её попросят») — в форме страдательного залога в обоих местах, то есть у кого попросят предписанный закят («из мусульман») — пояснение к слову «кто»; («в надлежащем виде») — обстоятельство образа действия ко второму дополнению в выражении «попросят её», то есть при условии, что она соответствует тому, что разъяснил Посланник Аллаха ﷺ в этом хадисе. В этом есть указание на передачу открытого (явного) имущества имаму.
Его слово («то пусть отдаёт, а у кого попросят сверх этого, пусть не отдаёт») — то есть у кого попросят больше этого по возрасту животного или по количеству, тот имеет право отказать. Ар-Рафии передал единодушное согласие учёных в предпочтении этого мнения. Согласно другому мнению, смысл таков: пусть воспрепятствует сборщику закята и сам займётся выдачей закята — либо лично, либо через другого сборщика, — ибо сборщик, требующий излишек, тем самым нарушает границы дозволенного. Условием этого является то, что он должен быть надёжным (доверенным) человеком. Однако это применимо в случае, когда излишек требуется без какого-либо обоснования — как если бы кто-то потребовал двух овец вместо одной. А что касается того, кто требует излишек, основываясь на определённом толковании — например, будучи маликитом, считающим допустимым брать крупный скот вместо мелкого, — то в этом случае обязательным является то, что он требует, без разногласий, и не следует отдавать сверх этого, потому что в данном положении он не совершает нечестия и не грешит. Так сказали ан-Навави и Хафиз (Ибн Хаджар), да помилует их Аллах Всевышний.
В этих словах содержится указание на способ примирения между данным хадисом и хадисом Джарира, который приведён далее (14/2460): «Удовлетворяйте ваших сборщиков закята» — так что хадис Джарира понимается в том смысле, что у сборщика было своё обоснование в требовании излишка сверх обязательного.
Аль-Кари, да помилует его Аллах Всевышний, сказал: это, то есть хадис Абу Бакра (да будет доволен им Аллах), указывает на то, что если сборщик закята желает притеснить плательщика закята, то последний имеет право отказать ему и не обязан стремиться к его удовлетворению, тогда как хадис Джарира, а именно слова Пророка ﷺ: «Удовлетворяйте ваших сборщиков закята, даже если вас притесняют», — противоречит этому.
Ат-Тыби, да помилует его Аллах Всевышний, ответил, что те сборщики закята были из числа сподвижников, и они не были притеснителями, а приписывание им притеснения основывалось лишь на предположении плательщика закята, либо же было сказано в виде преувеличения; данное же (второе высказывание) носит общий характер, поэтому противоречия между ними нет. Конец цитаты.
Можно ответить и так: первое понимается в смысле желательности (рекомендации), а второе — в смысле облегчения и допустимости. Либо первое применяется, когда есть опасение обвинения и смуты, а второе — при их отсутствии.
В книге «Шарх ас-сунна» сказано: в этом содержится доказательство дозволенности отдавать из своего имущества, если требуют неположенное. Конец цитаты.
Его слово («на то, что менее двадцати пяти») — предлог с управляемым словом связан с подразумеваемым глаголом, то есть «обязательно», либо с подразумеваемым подлежащим, то есть «обязательное», либо это предваряющее сказуемое к слову «овца». А в версии аль-Бухари: «на двадцать четыре верблюда и менее — из мелкого скота: с каждых пяти — овца».
В «Фатхе» сказано: слова «из мелкого скота» — так у большинства передатчиков, а в риваяте Ибн ас-Сакана слово «из» опущено, и некоторые сочли это более верным. Айяд сказал: тот, кто оставил его, вкладывает смысл: закят с верблюдов выплачивается мелким скотом, и «из» здесь для разъяснения, а не для указания на часть. А тот, кто опустил его, у того «мелкий скот» является подлежащим, а сказуемое подразумевается в словах «за каждые двадцать четыре» и далее; сказуемое поставлено впереди, поскольку цель — разъяснить размеры (нормы), при достижении которых становится обязательным закят, а закят становится обязательным лишь после наличия нисаба, поэтому уместно было поставить сказуемое впереди. Конец цитаты.
Ат-Тыби сказал: первое «из» — обстоятельство места устойчивого характера, поскольку это разъяснение к слову «овца» для усиления, подобно выражению «пять верблюдов из верблюдов», а второе — избыточное, начинательное, связанное с опущенным глаголом, то есть: пусть отдаётся за каждые двадцать четыре верблюда овца, являющаяся частью мелкого скота, за каждые пять верблюдов. Согласно другому мнению, «из мелкого скота» — сказуемое к опущенному подлежащему, то есть: садака за двадцать четыре верблюда — из мелкого скота. А его слово «за каждые пять — овца» — подлежащее и сказуемое, разъясняющее предшествующее предложение.
Итог таков, что это предложение является самостоятельным, приведённым в качестве разъяснения к его словам: «Это установленные размеры садаки, которые предписал Посланник Аллаха ﷺ мусульманам…» и так далее, — как если бы он указал словом «это» на нечто в уме, а затем привёл разъяснение этому. («из верблюдов») — разъяснение к «двадцать пять»; он начал с закята с верблюдов, поскольку они составляли основную и наиболее ценную часть их имущества в то время.
(«за каждые пять верблюдов») — замена предшествующего предлога с управляемым словом, замена подробного из общего («овца») — подлежащее к глаголу, который мы подразумевали, либо сказуемое к подразумеваемому подлежащему, либо отложенное подлежащее, а предлог с управляемым словом перед ним — предваряющее сказуемое, и всё предложение — детализация предшествующего предложения.
(«Когда же их число достигнет двадцати пяти, то с них — бинт махад») — это детёныш верблюдицы, когда он завершил год и вступил во второй.
Аль-Фаюми, да помилует его Аллах Всевышний, сказал: «махад» (بفتح الميم، والكسر لغة) — боль родов; и «мехидат» женщина и всякая беременная (из корня «та‘иба») — означает: приблизились её роды, и её охватили схватки; она — «махид» без «та марбута»; и говорят «шатун махид» — овца, у которой начались роды; «нукун мухаддад» и «мавахид» — верблюдицы, у которых начались роды. А если ты хочешь сказать, что она беременна, ты говоришь: «нукун махад» (с фатхой), единственное число — «халифа», от другого корня, подобно тому как единственное число слова «ибиль» — «нака», от другого корня. «Ибн махад» — детёныш верблюдицы, вступающий во второй год, а самка — «бинт махад», а множественное число в обоих случаях — «банат махад». Иногда говорят «ибн аль-махад» с добавлением артикля. Назван так, потому что его мать уже покрыл самец, она забеременела и присоединилась к «махад», то есть к беременным; и он остаётся «ибн махад», пока не завершит второй год, а когда вступит в третий, становится «ибн лабун». Конец слов аль-Фаюми.
Ибн аль-Асир, да помилует его Аллах Всевышний, сказал: «махад» — беременные верблюдицы, единственное число — «халифа»; «бинт аль-махад» и «ибн аль-махад» — тот, кто вступил во второй год, поскольку его мать уже присоединилась к «махад», то есть к беременным, даже если сама она не беременна. Согласно другому мнению, это тот, чья мать забеременела, либо забеременели верблюдицы, среди которых находится его мать, даже если она сама не беременна, — и таков смысл «ибн махад» и «бинт махад», ибо единственное число не может быть «сыном верблюдиц» (множественное число), а бывает лишь «сыном одной верблюдицы». Имеется в виду, что мать родила его в некое время, когда забеременели верблюдицы, родившие вместе с его матерью, даже если сама его мать не была беременна, — и его отнесли к группе по признаку соседства с его матерью.
И назван он «ибн махад» именно во второй год, потому что арабы обычно спаривали самцов с самками через год после родов, чтобы детёныш укрепился, и она беременеет во втором году и рожает («тамхад»), и потому её детёныш называется «ибн махад». Конец слов Ибн аль-Асира.
А в версии аль-Бухари: «то с них — бинт махад, самка». Уточнение словом «самка» — для усиления, подобно выражению «я видел своими глазами» и «я слышал своими ушами». Ат-Тыби сказал: он упомянул это для усиления, как сказал Всевышний: «единый глас» (Хакка: 13), а также чтобы не возникло представление, будто «бинт» здесь и «ибн» в «ибн лабун» подобны «бинт» и «ибн» в выражениях «бинт табак» и «ибн ава», где и мужской, и женский род объединены общим значением.
Итог таков, что описание «бинт» словом «самка» — чтобы не возникло представление, будто под этим подразумевается родовое понятие, охватывающее и самца, и самку, подобно слову «валяд» (дитя), поскольку у не-человека иногда употребляются «бинт» и «ибн» в родовом значении, как в выражениях «ибн ирс» и «бинт табак», а это черепаха. А Аллах Всевышний знает лучше.
[Полезное замечание]: имам Абу Дауд, да помилует его Аллах Всевышний, привёл в своём «Сунане» разъяснение возрастов верблюдов, и мне захотелось привести это здесь ввиду его ценности. Он сказал:
(Глава разъяснения возрастов верблюдов):
Абу Дауд сказал: я слышал это от ар-Рияши, Абу Хатима и других, а также из книги ан-Надра ибн Шумайля и из книги Абу Убайда, — причём иногда кто-то из них упоминал лишь одно слово, — они сказали: (детёныш верблюдицы) называется хивар, затем — фасыль, когда его отлучают, затем он становится бинт махад в возрасте одного года, до завершения двух лет; когда же он входит в третий год, это ибнат лабун; когда ему исполнится три года, это самец хикк или самка хикка, до завершения четырёх лет, — потому что он стал достоин того, чтобы на нём ездили верхом и на него сажали самца, и она (в этом возрасте) зачинает, тогда как самец не может оплодотворять, пока не достигнет возраста сани. Хикку называют «тарукат аль-фахль» («доступной для самца»), потому что самец покрывает её вплотную до завершения четырёх лет. Когда она входит в пятый год, это джаз‘а, до тех пор, пока ей не исполнится пять лет; когда она входит в шестой год и у неё выпадает передний зуб, это тогда сани, до достижения полных шести лет; когда она входит в седьмой год, самец называется раба‘и, а самка — раба‘ийя, до завершения седьмого года; когда она входит в восьмой год и у неё выпадает зуб садис, который идёт после раба‘ийя, это садис или садас, до завершения восьмого года; когда она входит в девятый год и у неё прорезается клык, это базиль, то есть у неё «базаля» клык, то есть прорезался, до тех пор, пока она не войдёт в десятый год — тогда это мухлиф. После этого у неё уже нет отдельного названия, но говорят: базиль одного года, базиль двух лет, мухлиф одного года, мухлиф двух лет, мухлиф трёх лет — до пяти лет. А аль-хилифа — это беременная (самка).
Абу Хатим сказал: возраст джузу‘а — это определённый период времени, а не зуб; а различение возрастов (зубов) происходит при появлении звезды Сухайль.
Абу Дауд сказал: и продекламировал нам ар-Рияши (стихи в размере раджаз):
«Когда Сухайль на исходе ночи взойдёт, — ибн лабун (становится) хикком, а хикк — джаза‘, не осталось из её зубов ничего, кроме хуба‘».
А аль-хуба‘ — это то, что рождается не в своё время». Здесь заканчивается то, что привёл Абу Дауд, да помилует его Аллах Всевышний.
Его слово («до тридцати пяти, и если не найдётся бинт махад») — «такун» здесь полное (глагол существования), а «бинт махад» стоит в именительном падеже как его субъект, то есть: если не найдётся бинт махад. Возможно также, что оно неполное, а его сказуемое опущено, то есть «имеющейся».
(«то — ибн лабун, самец») — «ибн» подлежащее, сказуемое которого опущено, то есть «принимаемый», либо это заместитель опущенного глагола, то есть «принимается от него ибн лабун, самец».
«Ибн аль-лабун» — детёныш верблюдицы, входящий в третий год жизни; самка — бинт лабун. Назван так, потому что его мать родила другого детёныша, и у неё появилось молоко (лабан). Множественное число для самцов, как и для самок: «банат аль-лабун». Когда молоко опускается в вымя верблюдицы, она называется мулбин, поэтому её детёныша также называют ибн мулбин. Так сказано в «аль-Мисбахе». А его слово «самец» — усилительное уточнение, как было ранее в предыдущем случае.
Из этого становится ясно, что если на сборщике закята лежит обязанность бинт махад, но такой у него не найдётся, он отдаёт сборщику ибн лабун, — избыток возраста возмещается недостатком женского пола. Это является определённым (обязательным) мнением у Малика и аш-Шафи‘и, и это же — риваят от Абу Юсуфа, — исходя из явного смысла хадиса. А Абу Ханифа и Мухаммад считали, что взятие ибн лабуна при отсутствии бинт махад не является обязательным, а следует руководствоваться стоимостью. В «Фатх аль-кадир» сказано: ибн лабун приравнивался в то время к бинт махад, потому что избыток возраста возмещал недостаток женского пола; если же это соотношение изменилось, то и правило меняется. Если бы мы жёстко определили взятие ибн лабуна без учёта стоимости, это привело бы либо к ущербу для бедных, либо к несправедливости по отношению к владельцам имущества.
Составитель (да простит его Аллах Всевышний) говорит: первое мнение — явное (более обоснованное). А Аллах Всевышний знает лучше.
(«Когда она достигнет тридцати шести, то в ней — бинт лабун, до сорока пяти») — предел включён в то, что им ограничивается, на что указывает его слово («когда же она достигнет сорока шести») — отсюда становится ясно, что её правило подобно правилу предыдущего. В одном списке встречается «ситта ва арба‘ин» (шесть и сорок), — оба варианта верны, потому что правило числительного относительно согласования в роде с исчисляемым (обратное согласование мужского с женским и наоборот) применяется, когда исчисляемое упомянуто после числительного как уточнение; а если оно опущено или поставлено перед числительным, то допускается как согласование, так и несогласование числительного в роде, — как в хадисе: «Кто постился в Рамадан и добавил к этому шесть дней из Шавваля, тот подобен постившемуся весь год» (передал Муслим). И говорят: «у меня трое (три)», подразумевая женщин. А Аллах Всевышний знает лучше.
(«то в ней — хикка») — с кясрой на «ха» и фатхой с ташдидом на «каф», множественное число — хикак, подобно сидра — сидар. Это верблюд, достигший полных трёх лет и вошедший в четвёртый год, и остаётся таковым до его завершения. Самца называют хикк, множественное число — хикак — с кясрой и без удвоения. Названа так потому, что она достигла того возраста, когда её можно седлать, нагружать и покрывать самцом, поэтому в её описании сказано («тарукату-ль-фахль») — с фатхой в начале, то есть «покрываемая им», по форме фа‘ула в значении маф‘ула, подобно халуба в значении махлуба, — как определение к «хикка». Имеется в виду, что по её природе она принимает это, даже если самец фактически ещё не покрыл её, то есть она достигла того возраста и стала пригодной для того, чтобы самец её покрывал и вступал с ней в связь, — от слова «ат-тарк», означающего «удар».
«Аль-фахль» — самец из животных, множественное число — фухуль и фухула (с даммой в обоих случаях), и фихаль (с кясрой). В версии аль-Бухари сказано: «тарукату-ль-джамаль», смысл тот же.
(«до шестидесяти, а когда она достигнет шестидесяти одного, то в ней — джаза‘а») — с фатхой на «джим» и «заль». Ибн аль-Асир сказал: аль-джаза‘ и аль-джаза‘а из верблюдов — это то, что достигло полных четырёх лет и вошло в пятый год до его конца.
Ибн Кудама сказал: её так назвали, потому что она джаза‘ат, то есть у неё выпал зуб, и это высший возраст, который требуется в закяте.
Аль-Касталани сказал: она названа так, потому что у неё «джаза‘ат» — выпали передние зубы, то есть она их сбросила, и это предельный возраст для целей закята.
Аль-Кари сказал: она названа так, потому что у неё выпали зубы, а аль-джаза‘ означает «выпадение».
Ибн Манзур в «Лисан аль-араб» сказал: аль-джаза‘ — это молодой по возрасту; аль-джаза‘ — название для него в период, когда зуб ещё не растёт и не выпадает, и другой зуб не заменяет его.
Аль-Азхари сказал: что касается аль-джаза‘, то он различается в зависимости от животного — у верблюдов, лошадей, коров, овец, — и следует дать этому подробное разъяснение по словам арабов, ввиду нужды людей в этом знании применительно к их жертвенным животным, их закятам и прочему:
Что касается верблюда, то он становится джаза‘ом по достижении полных четырёх лет и вхождении в пятый год, а до этого он — хикк; самец — джаза‘, самка — джаза‘а, и это тот возраст, который Пророк ﷺ обязал брать в качестве закята с верблюдов, когда их число превышает шестьдесят; и в закяте с верблюдов нет возраста выше джаза‘а, а джаза‘ из верблюдов не засчитывается в качестве жертвенного животного.
Что касается аль-джаза‘ у лошадей, то Ибн аль-А‘раби сказал: когда конь достигнет полных двух лет и войдёт в третий год, он — джаза‘, а когда он достигнет полных трёх лет и войдёт в четвёртый год, он — сани.
Что касается годовалого верблюжонка (جذع) из числа коров, то Ибн аль-Асраби сказал: когда у телёнка появляется рог и его можно захватить, он называется «адаб» (عَضَبٌ), затем после этого он — «джаз'» (جذع), затем «сани'» (ثنيّ), затем «раба'» (رباع). И так далее, как он упомянул в «Лисане».
Аль-Маджд сказал в «Камусе»: «джаза'» (الجَذَعُ) — с фатхой над «джим» и «заль» — это то, что предшествует «сани'», а с добавлением «та» (женская форма) — это название для определённого возраста, а не зуба, который вырастает или выпадает; также означает юношу, молодого человека; множественное число — «джиза'» и «джудъан» (с даммой). Конец цитаты.
Его слово («до семидесяти пяти») — предел здесь входит в число ограничиваемого, как и в прошедшем времени. В одной из версий — «пять и семьдесят», и её объяснение приводилось недавно. («Когда же достигнет семидесяти шести») — в одной из версий: «шесть и семьдесят», и разбор здесь такой же, как и в предыдущем случае. («То с них — две дочери верблюдицы-лабун, до девяноста. Когда же достигнет девяносто одного, то с них — две хиккы, готовые для покрытия самцом, до ста двадцати») — учёные единогласны в отношении того, что упомянуто в хадисе от начала до этого места, кроме того, что передано от Али (да будет доволен им Аллах), который сказал: «С двадцати пяти верблюдов — пять овец, а с двадцати шести — дочь верблюдицы-махад». Этот иджма' передали Абу Убайд, ас-Сарахси, Ибн Кудама и аль-Айни. Абу Убайд сказал: это то, что пришло относительно обязательных выплат с верблюдов до достижения ста двадцати, и в этом не было разногласий, кроме как в этом одном моменте; если же число превышает сто двадцать, то там начинаются разногласия, — и затем он упомянул это, как будет разъяснено далее. Ас-Сарахси сказал: на этом сходятся все предания, и учёные единогласны в этом, кроме того, что передано как редкое (шазз) от Али. Ибн Кудама сказал: всё это является предметом иджма' до достижения ста двадцати, как упомянул Ибн аль-Мунзир. Аль-Айни сказал: между имамами нет разногласия, и на этом сходятся все сообщения из книг о садака, которые написал Посланник Аллаха ﷺ, а разногласие — в том, что если число превысит сто двадцать.
(«Если же превысит сто двадцать») — то есть если число верблюдов превысит сто двадцать на одну или более, как это мнение большинства (джумхур), и не принимается во внимание превышение менее одной, как считал аль-Истахри, а это представимо в случае долевого владения, как сказал Хафиз. («То с каждых сорока — дочь верблюдицы-лабун, а с каждых пятидесяти — хикка») — то есть если число увеличивается, всё общее количество распределяется по числу сороков и пятидесяток; например, если превышение составляет одну сверх упомянутого числа, то всё общее количество рассматривается как три сорока и одна, а с этой одной ничего не берётся, а с трёх сороков берутся три дочери верблюдицы-лабун, до ста тридцати; а со ста тридцати — одна хикка за пятьдесят и две дочери верблюдицы-лабун за два сорока, и так далее, и изменение проявляется только при увеличении на десять. Так сказал ас-Синдий.
Аш-Шаукани сказал: смысл в том, что после превышения ста двадцати на одну обязательным становится с каждых сорока — дочь верблюдицы-лабун, так что обязательным в ста двадцати одном будет три дочери верблюдицы-лабун. К этому склонилось большинство (джумхур). И не принимается во внимание превышение менее одной, как половина, треть или четверть, в отличие от аль-Истахри из числа шафиитов, который сказал: обязательны три дочери верблюдицы-лабун при увеличении даже на часть одной, поскольку это подтверждает наличие увеличения.
Это мнение отвергается тем, что передал ад-Даракутни в конце этого хадиса, и тем, что содержится в письме Умара (да будет доволен им Аллах): «Если же будет сто двадцать один, то с них — три дочери верблюдицы-лабун, до достижения ста двадцати девяти». Подобное же есть в письме Амра ибн Хазма.
Хафиз сказал: и из этого следует, что то, что превышает это число, облагается закятом только верблюдами. А от Абу Ханифы передано: если превысит сто двадцать, то возвращается к обязательным выплатам овцами, так что со ста двадцати пяти будет три дочери верблюдицы-лабун и одна овца. Конец слов аш-Шаукани с добавлением.
Сказал составитель (да простит его Аллах Всевышний): подробный разбор разногласия по этому вопросу будет приведён в шестом вопросе, если позволит Аллах Всевышний.
(«Если же различаются возраста верблюдов в обязательных выплатах садака») — то есть если различается возраст верблюдов в вопросе обязательной выплаты, когда предписанный возраст один, а имеющийся у владельца имущества — другой, как он это разъясняет своим словом («то тот, у кого достигло до обязательности выплаты джаза'») — то есть его верблюды достигли нисаба, при котором обязательна джаза' («но у него нет джаза'») — предложение, выражающее обстоятельство, то есть при том условии, что джаза' у него нет («но есть хикка») — также предложение обстоятельства, либо вложенное, либо соединённое («то принимается от него хикка») — местоимение в винительном падеже относится к делу в целом, а предложение является сказуемым к «тот, у кого достигло», и смысл в том, что хикка принимается вместо джаза' («и») но («он добавляет») выплачивающий закят («к ней две овцы») — Муваффак Ибн Кудама (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: не принимается в качестве овец, выплачиваемых в закят, кроме джаза' из овец, и сани' из коз, и так же овца джубран (компенсации); и какую бы из них он ни выплатил, это будет достаточно, и не принимается во внимание, что она должна быть из породы его овец или из породы овец данной местности, поскольку слово «овца» дано в абсолютном смысле в хадисе, которым установлена её обязательность, а его овцы или овцы местности не являются причиной её обязательности, поэтому она не ограничена этим условием, подобно овце, обязательной в качестве искупления (фидья); и она должна быть самкой, и если он выплатит самца, это не будет достаточным, поскольку овцы, обязательные в нисабах, — самки. Но возможно также, что это будет достаточно, поскольку Пророк ﷺ употребил слово «овца» в абсолютном смысле, включающем и самца, и самку, и поскольку когда обязательство овцы связано с обязательством (зимма), а не с определённой особью, то самец достаточен, подобно жертвенному животному (удхийа). Конец слов Ибн Кудамы.
Сказал составитель (да простит его Аллах Всевышний): второе предположение представляется мне более сильным, исходя из очевидного смысла хадиса. И Аллах Всевышний знает лучше. («Если они окажутся легко доступны для него») — то есть если они обе есть в его скоте наличии; говорят «тайассара» и «истайсара» в одном значении («или двадцать дирхамов») — то есть либо он добавляет к хикке двадцать дирхамов серебра. Аль-Хаттаби (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: в этом содержится юридический вывод о том, что каждая из двух овец и двадцати дирхамов является самостоятельной основой сама по себе, а не заменой одной из них, поскольку он предоставил выбор между ними, используя союз «или». Конец цитаты.
Ас-Синдий (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: некоторые толковали это так, что это отражает разницу в стоимости между джаза' и хиккой в те дни, так что обязательным является именно разница в стоимости, а не конкретное её определение, и на основании этого делался вывод о допустимости выплаты стоимостью (кыма) в закяте. Большинство же (джумхур) считает, что это определённое количество, [выплачиваемое] с согласия владельца имущества, иначе пусть требует обязательный возраст, и они не допускали выплату стоимостью.
Сказал составитель (да простит его Аллах Всевышний): то, что сказало большинство, представляется мне более предпочтительным, следуя очевидному смыслу текста. И Аллах Всевышний знает лучше.
(его слово «а у кого имеется обязанность отдать хикку») то есть на нём стала обязательной хикка, поскольку его верблюдов было сорок шесть (но у него нет хикки, а есть джаза‘а). В одной из версий: «но у него нет ничего, кроме джаза‘а, то она принимается от него» (то она принимается от него), то есть джаза‘а принимается взамен хикки, хотя джаза‘а превышает то, что на нём обязательно, — ему не поручается добывать то, чего у него нет (и отдаёт ему мусаддик) — с даммой на «мим», без усиления «сад», и с кясрой на удвоенной «даль», по образцу «мухаддис»: тот, кто берёт садаку, то есть сборщик, который взимает закят. А «мусаддак» — с усилением «сад» и «даль» — это тот, кто выплачивает закят, что здесь не подходит (двадцать дирхемов, либо двух овец, если это для него легко достижимо), как было ранее в обратном случае (а у кого имеется обязанность отдать хикку, но у него её нет, а есть бинт лабун, то она принимается от него, и добавляет к ней двух овец, если это для него легко достижимо, либо двадцать дирхемов). Ат-Тыби сказал: в этом довод на то, что выбор — подниматься или опускаться от обязательного возраста — принадлежит владельцу скота. Конец. И это объясняется тем, что эти два варианта были установлены как облегчение для него, так что дело было отдано на его выбор.
(а у кого имеется обязанность отдать бинт лабун, но у него нет ничего, кроме хикки, то она принимается от него, и мусаддик отдаёт ему), то есть сборщик, (двадцать дирхемов, либо двух овец. А у кого имеется обязанность отдать бинт лабун, но у него нет бинт лабун, а есть бинт махад, то она принимается от него, и добавляет к ней двух овец, если это для него легко достижимо, либо двадцать дирхемов. А у кого имеется обязанность отдать бинт махад, но у него нет ничего, кроме ибн лабун самца) — ранее было разъяснено, почему это ограничено уточнением «самец», так что не будь невнимателен (то он принимается от него, и не полагается с ним ничего), то есть с ибн лабун на него не возлагается ничего иного из компенсации.
Ибн аль-Малик, следуя ат-Тыби, сказал: это указывает на то, что достоинство женского пола компенсируется преимуществом возраста. Аль-Хаттаби сказал: это довод на то, что пока бинт махад существует, ибн лабун не может её заменить, и обязательный смысл этого явного текста таков, что он принимается от него независимо от того, была ли его стоимость равна стоимости бинт махад или нет. А если бы стоимость принималась во внимание, то было бы более подобающим заменить бинт махад её стоимостью, а не брать самцов из верблюдов, ибо сунна закята установилась так, что в нём берутся только самки, кроме случая с табиʻ в отношении коров.
Некоторые учёные полагали, что если найдётся стоимость бинт махад, то ибн лабун не принимается от него, потому что нашедший её стоимость подобен нашедшему её саму; не видишь ли ты, что тот, кто нашёл цену раба в искуплении зихар, не переходит к посту?
Я говорю: это противоречит и тексту, и аналогии, которую он привёл и на которую сослался, ибо в аяте сказано: «А кто не найдёт, то пост двух месяцев подряд» [ан-Ниса: 92]. Здесь решение связано с «нахождением», а нахождение стоимости — это нахождение того, что оценивается ею. А в хадисе сказано: «а у кого имеется обязанность отдать бинт махад, но у него нет ничего, кроме ибн лабун самца, то он принимается от него». Здесь решение связано с тем, что имеется у него, а не с его возможностью приобрести это, — и эти два случая различны. Конец слов аль-Хаттаби.
В этом довод на то, что ибн лабун заменяет бинт махад при её отсутствии, и это вопрос, по которому есть согласие, без разногласий среди имамов; этот иджма передали многие толкователи, такие как аль-Баджи, Ибн Кудама, Ибн Рушд и Хафиз.
Однако у ханафитов основанием служит стоимость, и на этом они построили толкование хадиса так, что стоимость ибн лабун была равна стоимости бинт махад в то время, поэтому у ханафитов не является обязательным брать именно ибн лабун, в отличие от прочих учёных, у которых брать его является обязательным, и это истина и правильное мнение.
А если он не найдёт ни одного из двух — ни бинт махад, ни ибн лабун, — то на нём становится обязательной покупка бинт махад, и это мнение Малика и Ахмада. А наиболее достоверное у шафиитов — что ему дозволено купить любое из двух, что он пожелает, — на основании явного смысла хадиса и его общности.
А аргумент первых в том, что оба варианта равны в отсутствии, поэтому на него становится обязательной бинт махад, как если бы они были равны в наличии, а хадис относится к случаю её наличия, потому что это было облегчением для него, избавляющим его от покупки; а при её отсутствии он не избавлен от покупки, поэтому покупка основного вида предпочтительнее. Упомянул это Ибн Кудама.
Собиратель — да простит его Аллах Всевышний — говорит: то, что сказали Малик и Ахмад (да будет милостив к ним Аллах Всевышний), у меня представляется более предпочтительным, потому что слова в хадисе главы: «но у него нет ничего, кроме ибн лабун» подтверждают этот смысл, поскольку условием принятия ибн лабун вместо бинт махад поставлено наличие ибн лабун при отсутствии её. Это указывает на то, что если оба отсутствуют вместе, то она (бинт махад) непременно требуется. А Аллах Всевышний знает лучше.
(А у кого нет ничего, кроме четырёх верблюдов, то на них ничего не полагается), то есть на него не возлагается отдавать за них что-либо, поскольку это меньше нисаба (кроме случая, если пожелает их владелец), то есть если владелец четырёх верблюдов пожелает пожертвовать чем-то из них добровольно, то это ему дозволено. А Аллах Всевышний знает лучше.
(А в отношении закята с овец) связано с опущенным глаголом, то есть обязательно в закяте с овец, а его слово «овца» — подлежащее, либо связано с подразумеваемым подлежащим, то есть: обязательное в закяте с овец, а сказуемым является слово «овца». А его слово (с их выпасаемых на подножном корму) — замена предыдущего, и в повторении предлога есть указание на то, что выпас в этом виде скота имеет сильное влияние. А Аллах Всевышний знает лучше.
«Саима» — это та, что пасётся, а не откармливается дома кормом, и подразумевается выпас с целью получения молока и приплода. Если же верблюдов, коров или овец выпасают для перевозки груза, верховой езды или мяса, то закята с них нет, а если выпасают для торговли, то на них закят с торговли, даже если их меньше нисаба, при условии, что их стоимость равна двумстам дирхемам.
Учитываемым у Ахмада и Абу Ханифы является выпас в течение большей части года, ибо название «саима» не устраняется незначительным кормлением, и незначительное кормление невозможно избежать; и если бы учитывался выпас во весь год целиком, это привело бы к полному упадению закята, особенно у тех, кому позволительно уклоняться от закята, ибо если он захочет упасть закят, то выпасет их один день и тем самым упадёт закят выпасом; и потому что необходимость к этому обращается в некоторые времена; и потому что это признак, учитываемый в снятии тяготы в посевах и плодах. А аш-Шафии учитывал выпас во весь год целиком, так что закят с них не обязателен, если они не были выпасаемыми весь год.
И полное обсуждение этого придёт в разделе о закяте с овец в его главе — 10/2455 — если пожелает Аллах Всевышний.
(Если их) — овец — (сорок), а его слово (то на них) — усиление слов «в закяте с овец», а его слово (овца) — подлежащее для подразумеваемого глагола по первому объяснению, либо сказуемое подразумеваемого подлежащего по второму объяснению, как я уже разъяснил (до ста двадцати, а если увеличится хоть на одну) и более, — в письме Умара (да будет доволен им Аллах): «а если будет сто двадцать одна, пока не достигнет двухсот, то на них две овцы»; и уже приводилось мнение аль-Истахри об этом и разбор его, так что не будь невнимателен (то на них две овцы, до двухсот, а если увеличится хоть на одну), то есть хотя бы на одну, (то на них три овцы, до трёхсот, а если увеличится) сверх трёхсот на сотню другую, не меньше того, (то на каждую сотню овца), так что на четырёхсот — четыре овцы, на пятьсот — пять, на шестьсот — шесть, и так далее.
Сказал аль-Хаттаби (да помилует его Аллах Всевышний): его слово («если же они превысят триста и т. д.») означает лишь то, что они увеличиваются ещё на сто, и получается четыреста. Это потому, что когда числа сотен шли последовательно, дойдя до трёхсот, и обязательная садака была привязана к ним по расчёту «сто на сто», а затем было сказано «если же они увеличатся», то из этого понимается, что это последующее увеличение — именно сто, а не меньше. Таково мнение большинства правоведов: ас-Саури, приверженцев умозрительного мнения (асхаб ар-ра'й), и мнение хиджазцев: Малика, аш-Шафии и других (да помилует их всех Аллах Всевышний).
А аль-Хасан ибн Салих ибн Хайй сказал: если они превысят триста хотя бы на одну голову, то в них — четыре овцы. Конец (сноска 1).
Сказал хафиз (да помилует его Аллах Всевышний): его слово («если же они превысят триста и т. д.») подразумевает, что четвёртая овца не становится обязательной, пока число не достигнет полных четырёхсот, и это мнение большинства (джумхур). Они сказали: смысл упоминания трёхсот — разъяснить нисаб, который идёт после него, поскольку то, что было до него, спорно. А от некоторых куфийцев, таких как аль-Хасан ибн Салих ибн Хайй, и в одном риваяте от Ахмада передаётся: если они превысят триста хотя бы на одну голову, становятся обязательными четыре. Конец (сноска 2).
(и не берётся) — в форме страдательного залога, а в одном риваяте: «и не выводится» (в качестве садаки) — то есть предписанной, а это закят (престарелая) — с фатхой над «ха» и кясрой над «ра»: то есть старая, у которой выпали зубы. Ибн аль-Асир сказал: та, что достигла преклонного возраста. Ат-Турбушти сказал: имеется в виду та, на которую подействовала старость и повредила ей.
(и не имеющая изъяна) — с фатхой над «айн», либо с даммой: то есть дефектная. Сказано также: с фатхой — сам изъян, а с даммой — бельмо на глазу (аль-'авар). Так сказано в «Фатхе». Ибн аль-Асир сказал: с фатхой над «айн», а также с даммой: то есть обладательница изъяна и недостатка. Соединение союзом «и обладательница изъяна» с «престарелой» — это присоединение общего к частному, поскольку изъян охватывает и болезнь, и старость, и прочее.
Разошлись во мнениях относительно определения изъяна, препятствующего засчитыванию в закяте. Большинство считает, что это то, из-за чего допускается возврат при купле-продаже — то есть то, что вызывает уменьшение цены у торговцев. Сказано также: то, что препятствует засчитыванию в жертвоприношении (удхия). В понятие дефектного входят больное животное, самец в отношении к самке, и малолетнее животное в отношении к тому, что старше его по возрасту. Так изложено в «Фатхе» (сноска 3).
Место, где дефектная не засчитывается — это когда всё имущество здоровое; если же в нём есть и здоровое, и дефектное, берётся среднее здоровое, чья стоимость между дефектным и здоровым; а если всё дефектное, то собиратель садаки (мусаддик) берёт одну из середины его. Таково мнение Абу Ханифы, аш-Шафии, Ахмада, и одного риваята от Малика. А в другом риваяте от него хозяина имущества обязывают предоставить здоровую, придерживаясь явного смысла хадиса, и это — известное в мазхабе мнение (сноска 1).
Сказал собиратель (да простит его Аллах Всевышний): это последнее мнение — явное (захир); потому что его слово (мир ему и благословение Аллаха): «не берётся в качестве садаки престарелая, и не имеющая изъяна» — безусловно, поскольку он не оговорил его словами «если только всё оно не дефектное», что указывает на то, что обязательным в садаке безусловно является здоровое, лишённое изъяна, так пусть обратят внимание. А Аллах Всевышний знает лучше.
(и не козёл овец) — с фатхой над «та» (надстрочной), сукуном над «я» (подстрочной), после которых «син» без точек: производитель овец, предназначенный для покрытия. Сказано в «Камусе»: это самец у газелей, коз и горных козлов, или же — тот, кому исполнился год. Аль-Баджи сказал: тайс — самец коз, который не достиг степени зрелого производителя, так что от него нет пользы ни для покрытия, ни для молока, ни для приплода. Подобным образом растолковал имам Малик, как в «аль-Мудаввана».
Аль-Айни сказал: смысл в том, что если весь его скот, или часть его — самки, у него не берётся самец, берётся только самка, за исключением двух положений, о которых пришла сунна: первое — взятие табиа из тридцати голов крупного рогатого скота. Второе — взятие ибн лябуна из двадцати пяти верблюдов вместо бинт махад при её отсутствии. А если весь его скот — самцы, то берётся самец. Сказано также: козёл не берётся, потому что от него избегают из-за его зловония и порчи мяса. Или потому, что владелец, возможно, намеревается использовать его именно для покрытия, так что ему причиняется вред при его изъятии. Конец (сноска 2).
(если только не пожелает мусаддик) — разошлись во мнениях относительно огласовки этого слова и его значения. Сказано: подразумевается владелец скота, а не сборщик (саи), и согласно этому — либо с облегчённой «сад» и фатхой над удвоенной «даль», и это выбор Абу Убайда, то есть тот, у кого была взята садака его имущества; либо с усиленной «сад» и кясрой над удвоенной «даль», и первоначально это «мутасаддик», а затем «та» была ассимилирована после превращения в «сад». Сказал Всевышний: «Воистину, дающие садаку мужчины и дающие садаку женщины» (сура «аль-Хадид», 18). Либо с облегчённой «сад» и кясрой над удвоенной «даль», как имя действующего лица от слов Всевышнего: «Он не веровал в истину и не творил молитву» (сура «аль-Кыяма», 31). Ар-Рагиб сказал: говорят «саддака» и «тасаддака».
И построение хадиса таково: не берётся престарелая, и не имеющая изъяна вовсе, и не берётся козёл, если только не с согласия владельца; поскольку владелец нуждается в нём, так что взятие его без его выбора причинит ему вред. Согласно этому, исключение относится лишь к третьему — то есть к козлу.
Сказано также: подразумевается сборщик (саи), и согласно этому оно — с облегчённой «сад» и кясрой над удвоенной «даль», и никак иначе. Это — известная огласовка её, и это мнение мухаддисов и большинства передатчиков, как сказал аль-Хаттаби, то есть работник, который получает закят от его владельцев. Сказано в «Камусе»: аль-мусаддик, по образцу «мухаддис»: берущий садаку. Конец. И исключение относится ко всем трём разновидностям.
Сказал хафиз: и как будто он указывает этим на предоставление ему полномочий в его иджтихаде, поскольку он выступает наподобие уполномоченного (вакиль), не действующего иначе как в соответствии с интересами дела, будучи связанным тем, что требуют правила. Таково мнение аш-Шафии в «аль-Бувайти», и его слова: «не берётся имеющая изъян, ни козёл, ни престарелая, если только сборщик не увидит, что это лучше для нищих, и возьмёт это, исходя из рассуждения». Конец.
И это более сходно с правилом аш-Шафии о том, что исключение охватывает всё упомянутое прежде него, так что если бы, например, все овцы были дефектными, или все — козлами, ему было бы достаточно вывести из них. А от маликитов передаётся, что владельцу необходимо купить засчитываемую овцу, придерживаясь явного смысла этого хадиса. А в другом риваяте у них — как первое. Конец слов хафиза (сноска 1).
Сказал собиратель (да простит его Аллах Всевышний): ранее было указано предпочтение первого из двух мнений Малика (да помилует его Аллах Всевышний), так не будь беспечен.
Сказано также: исключение относится конкретно к случаю, когда весь скот — дефектный, или весь — козлы. Ибн Кудама (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: и согласно этому — то есть согласно огласовке «мусаддик» с кясрой над «даль», в значении работника — сборщик не берёт ни одну из этих трёх разновидностей, если только он не увидит этого, то есть если весь нисаб окажется этого вида, тогда ему разрешено взять из того же вида имущества, так что он берёт престарелую из престарелых, дефектную из подобных ей, и козла из козлов. А Малик и аш-Шафии сказали: если сборщик увидит, что взятие этих трёх лучше для него и полезнее для бедных, то ему разрешено взять это; исходя из явного смысла исключения. Конец нужного из слов Ибн Кудамы (сноска 2).
Ат-Тайби сказал: возможно также, что исключение является прерванным (мункати'), и смысл: платящий закят не выводит неполноценное и дефектное, но выводит то, что пожелает сборщик из здорового, полноценного (сноска 3).
Сказал собиратель (да простит его Аллах Всевышний): ранее было указано предпочтение мнения о недопустимости взятия престарелой и подобной ей в качестве садаки, и это не противоречит его словам «если только не пожелает мусаддик» согласно мнению, что исключение относится ко всем; поскольку если сборщик увидит, что более полезным для бедных является взятие престарелой, или дефектной, или козла — там, где их стоимость больше стоимости остальных, — они будут в положении здоровой, даже лучше неё, так пусть обратят внимание. А Аллах Всевышний знает лучше.
«Не соединяется» (وَلَا يُجْمَعُ) — с даммой в начале и фатхой на третьей букве, в форме страдательного залога, то есть не разрешается ни владельцу, ни сборщику закята соединять «раздельное» (بَيْنَ مُتَفَرِّقٍ), с «та» перед «фа», от «тафаррук» (разделение). В другом риваяте — «муфтарик» (مفترق), с «фа» перед «та», от «ифтирак». «И не разделяется» (وَلَا يُفَرَّقُ) — с даммой в начале и фатхой на третьей букве (сноска 1), с усилением или без, также в форме страдательного залога, то есть не разрешается ни владельцу, ни сборщику закята разделять «собранное» (بَيْنَ مُجْتَمِعٍ), в форме действительного причастия, «из страха перед закятом» (خَشْيَةَ الصَّدَقَةِ) — в винительном падеже как обстоятельство причины, относящееся к обоим глаголам по принципу «таназу‘» (взаимного притяжения одного дополнения двумя глаголами). Возможно также, что оно относится к подразумеваемому глаголу, охватывающему оба действия, то есть: «не делает ничего из этого из страха перед закятом», то есть из страха перед обязательностью закята или его увеличением — это если речь возвращается к владельцу, — либо из страха перед отпадением закята или его уменьшением — если речь возвращается к сборщику. Таким образом, запрет касается и владельца, и сборщика вместе, и страх бывает двух видов:
Первый: страх владельца, что закят станет обязательным или увеличится, из-за чего он соединяет или разделяет имущество.
Пример соединения из страха перед увеличением закята: у человека сорок овец, и он соединяет их и смешивает с сорока овцами другого при прибытии сборщика закята, чтобы избежать обязательности отдачи овцы за половину стада. Или их трое, и у каждого по сорок овец раздельно, и они соединяют их при приходе сборщика после истечения года, чтобы с них взяли лишь одну овцу.
Пример разделения из страха перед обязательностью закята: у него двадцать овец, смешанных с таким же количеством овец другого, и он разделяет их, чтобы не набрался нисаб и с него не взяли овцу. Или у двух или нескольких людей сорок смешанных овец, и они разделяют их при приходе сборщика, чтобы закят вообще не был обязателен.
Пример разделения из страха перед увеличением закята: у человека сто овец, и еще одна овца смешана с таким же количеством у другого, так что при соединении и смешении получается три овцы для отдачи, и они разделяют своё имущество, чтобы уменьшить закят, и на каждого приходилась бы всего одна овца. Это запрещено, потому что это уклонение от обязательного права и притеснение бедняка.
Второй: страх сборщика, что закят отпадёт или уменьшится, из-за чего он соединяет или разделяет имущество.
Пример соединения из страха перед отпадением закята: два человека имеют сорок овец раздельно, и сборщик соединяет их и смешивает, чтобы с них полагалась одна овца.
Пример соединения из страха перед уменьшением закята: у каждого из двоих по сто двадцать овец, и он соединяет их, чтобы взять три овцы вместо двух.
Пример разделения из страха перед уменьшением закята: у трёх компаньонов сто двадцать овец, и обязательный закят с них — одна овца, и сборщик разделяет их по сорок, чтобы получилось три овцы.
Место применения запрета на соединение и разделение из страха перед закятом — в пределах одного вида, а к одному виду относятся: овцы и козы, коровы и буйволы, бактрийские и арабские верблюды — бактрийский верблюд это тот, что родился от смешения арабского и неарабского. Не входит в запрет то, что относится к разным видам, поэтому у кого есть менее нисаба коров и менее нисаба овец, например, он не присоединяет одно к другому, чтобы получился нисаб, обязывающий закят — по единогласному мнению.
Место применения указанного запрета также — когда владельцев несколько. Что же касается случая, когда владелец один, и у него скот в одном городе, не достигающий нисаба, а в другом — то, что дополняет его до нисаба, из того же вида скота, то он присоединяет одно к другому. Также тот, у кого нисаб в одной местности и другой нисаб в другой местности — он также присоединяет одно к другому, и различие мест не вредит этому.
К этому склонилось большинство учёных, и с ними согласился Ахмад в случае, если раздельный скот человека находится на расстоянии менее дозволенного для сокращения молитвы (масафат аль-каср). Что же касается случая, когда между ними расстояние, равное этому или больше, то они не соединяются, и каждая часть рассматривается как самостоятельное имущество: то, что достигает нисаба из этого, облагается закятом, а что не достигает — нет.
Ибн аль-Мунзир сказал: «Я не знаю этого мнения ни от кого, кроме Ахмада». Конец цитаты.
Составитель (да простит его Аллах Всевышний) говорит: то, к чему склонилось большинство, — предпочтительнее у меня, исходя из очевидного смысла текстов, пришедших об обязательности закята, поскольку они связывают обязательность с владением, а не с единством места. И Аллах Всевышний знает лучше.
Из общего смысла запрета в хадисе извлекается, что у кого есть менее нисаба серебра и менее нисаба золота, тот не присоединяет одно к другому. На этом мнении большинство учёных.
Ханафиты и маликиты сказали: одно присоединяется к другому, чтобы получился полный нисаб, и тогда становится обязателен закят, — и они отнесли запрет в хадисе к скоту (сноска 1).
Составитель (да простит его Аллах Всевышний) говорит: то, к чему склонилось большинство учёных, — предпочтительнее, поскольку это соответствует хадису данной главы. И Аллах Всевышний знает лучше.
«А что было у двух компаньонов, то они возмещают друг другу поровну» (وَمَا كَانَ مِنْ خَلِيطَيْنِ فَإِنَّهُمَا يَتَرَاجَعَانِ بَيْنَهُمَا بِالسَّوِيَّةِ) — «ма» здесь неопределённое законченное слово, содержащее значение вопросительной частицы, и смысл его: «что бы ни было у двух компаньонов, они возмещают друг другу поровну соразмерно их долям имущества».
Смысл этого, по мнению аш-Шафи‘и и группы учёных, таков: что было выделено из имущества одного из двух компаньонов, и сборщик взял закят из этой выделенной части, — тот возвращает себе долю от товарища соразмерно его доле. Например, если у каждого из них двадцать овец, и сборщик взял из имущества одного из них, то тот получает обратно от другого стоимость половины овцы. Если у одного двадцать, а у другого, например, сорок, и сборщик взял у владельца двадцати, то тот получает обратно от владельца сорока две трети стоимости, а если взял у владельца сорока, то тот получает обратно от владельца двадцати одну треть.
По мнению Малика, это подобно случаю двух компаньонов, у которых сто овец совместно, у одного шестьдесят, у другого сорок, и с них полагается одна овца: на владельца сорока приходится две пятых её стоимости, а на владельца шестидесяти — три пятых. Если сборщик взял обязательную овцу у владельца сорока, то тот получает обратно от владельца шестидесяти стоимость трёх пятых её, а если взял у владельца шестидесяти, то тот получает обратно от владельца сорока стоимость двух пятых.
По мнению Абу Ханифы, «компаньон» толкуется как «соучастник» (шарик), поскольку когда имущество выделено и закят взят из этой выделенной общей части, то по его мнению взаимное возмещение производится поровну, то есть каждый получает от товарища сумму, равную стоимости своей доли имущества.
Например, если у одного сорок коров, а у другого тридцать, и имущество общее, не выделенное, и сборщик взял с владельца сорока «мусинну» (корову определённого возраста), а с владельца тридцати — «таби‘» (телёнка), и дал каждому из общего имущества, то владелец сорока получает обратно четыре седьмых стоимости телёнка от владельца тридцати, а владелец тридцати получает обратно три седьмых стоимости мусинны от владельца сорока (сноска 1).
Подробное исследование этого вопроса и обоснование предпочитаемого мазхаба с его доводом придёт далее, в девятом вопросе, если пожелает Аллах Всевышний.
«Если сающаима (пастбищный скот) человека» — и подобно ему женщины — «недостаёт» (نَاقِصَةً) — в винительном падеже как сказуемое «канат» — «до сорока овец» (مِنْ أَرْبَعِينَ شَاةً) — в винительном падеже как уточнение — «одной» (وَاحِدَةً) — в винительном падеже с опущением предлога, то есть «одной [овцой]», либо как дополнение к «недостаёт», либо как обстоятельство состояния от подразумеваемого местоимения в «недостаёт». Возможно также, что «шаа» (овца) — дополнение «недостаёт», а «واحدة» (одна) — его определение, а уточнение опущено, поскольку на него уже указано. В другом риваяте передано «بشاة واحدةٍ» (одной овцой) — в родительном падеже, — «то нет с него ничего» (فَلَيْسَ فِيهَا شَيْءٌ), то есть если у человека пастбищный скот, недостающий на одну голову до сорока, то с него нет обязательного закята, и тем более если недостаёт больше этого, — «кроме как если пожелает её владелец» (إِلاَّ أَنْ يَشَاءَ رَبُّهَا), то есть кроме случая, когда владелец этого недостающего пастбищного скота захочет добровольно отдать закят из него — тогда это разрешено ему, и ему за это великая награда.
(в отношении рикка) — «рика» с огласовкой «кисра» на букве «ра» и без удвоения «каф»: это чистое серебро, будь оно в монетах или не в монетах. Говорят, что изначально это слово было «варак», затем «вав» было отброшено, а взамен добавлена «ха». Другие говорят, что это слово применяется как к золоту, так и к серебру, в отличие от слова «варак». Исходя из этого было сказано, что основой в закяте с двух видов монет является нисаб серебра, и когда стоимость золота достигает двухсот дирхемов чистого серебра, с него становится обязательным закят в размере одной четвёртой десятой части. Таково мнение аз-Зухри, которому противоречило большинство учёных. Разбор этого вопроса будет приведён далее в главе о закяте с серебра — №18/2473, если пожелает Всевышний Аллах.
(одна четвёртая десятой части) — с «дамма» на первой букве и «сукуном» на второй, либо с «дамма» на обеих. (если же не было) то есть если то серебро, что у него имеется, (кроме как ста девяноста дирхемов, то с него ничего не взимается) — то есть если серебра меньше двухсот дирхемов, то с него по единогласному мнению учёных ничего не обязательно взимать.
Аль-Багави, да помилует его Всевышний Аллах, сказал в «Шарх ас-сунна»: это может создать впечатление, будто если к ста девяноста прибавится что-то, прежде чем сумма достигнет двухсот, то с этого прибавления взимается садака, но дело не в этом; ведь нисаб составляет двести, а число девяносто упомянуто потому, что это последний из отрезков сотни, — то есть последний десяток, — а счёт, когда он превышает сотню, строится по отрезкам, подобно десяткам, сотням и тысячам. Поэтому он упомянул девяносто, чтобы показать, что с суммы, недостающей до полных двухсот, садака не взимается, на основании слов Пророка ﷺ: «С того, что меньше пяти укий серебра, садака не взимается». Конец слов аль-Багави.
Ат-Тыби сказал: он хотел сказать, что указание этого хадиса на наименьшее количество, недостающее до нисаба, становится полным лишь через хадис: «С того, что меньше пяти укий, садака не взимается». Это в «основах» называется «текстом, ограниченным через отделение от другого текста», и это подтверждает хадис, переданный от Али (да будет доволен им Аллах): «И с ста девяноста ничего не взимается, а когда достигнет двухсот, то с них взимается пять дирхемов». Конец его слов.
Составитель (да простит его Всевышний Аллах) говорит: упомянутый хадис Али (да будет доволен им Аллах) привели Ахмад и Абу Дауд с хорошим иснадом, и он будет приведён у составителя далее под номерами 2477 и 2478 в сокращённом виде. А Всевышний Аллах знает лучше.
(кроме как если пожелает её владелец) — то есть если владелец имущества пожелает дать больше в качестве добровольного пожертвования, то это ему разрешено, и это подобно словам Пророка ﷺ в хадисе Дыммама ибн Са'лабы (да будет доволен им Аллах): «кроме как добровольно». А Всевышний Аллах лучше знает истину, к Нему возврат и прибежище, и Он — Тот, у Кого просят помощи, и на Него упование.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): о его степени достоверности.
Этот хадис Анаса (да будет доволен им Аллах) привёл аль-Бухари.
[Примечание]: этот хадис привёл имам аль-Бухари, да помилует его Всевышний Аллах, в десяти местах своего «Сахиха»: в «Книге закята» — в шести местах, а также в «Книге о товариществе», в «Книге о пятой доле», в «Книге об одежде» и в «Книге об отказе от уловок», — приводя его то полностью, то сокращённо с одним и тем же иснадом:
он сказал: рассказал нам Мухаммад ибн Абдуллах ибн аль-Мусанна аль-Ансари, сказал: рассказал мне мой отец, сказал: рассказал мне Сумама ибн Абдуллах ибн Анас, что Анас рассказал ему: «Что Абу Бакр написал ему это письмо…» и так далее.
Ад-Даракутни подверг критике этот хадис в «ат-Татаббу' ва-ль-истидрак», сказав: Сумама не слышал этого от Анаса, и Абдуллах ибн аль-Мусанна не слышал этого от Сумамы. Затем он привёл от Али ибн аль-Мадини, от Абд ас-Самада: рассказал мне Абдуллах ибн аль-Мусанна, сказал: Сумама передал мне это письмо. Он сказал: и рассказал нам Аффан, рассказал нам Хаммад, сказал: я взял от Сумамы письмо от Анаса, подобное этому. И так же сказал Хаммад ибн Зейд, от Аюба: Сумама дал мне письмо, — и упомянул это. Конец.
Хафиз сказал в «Введении к Фатх»: в том, что упомянул ад-Даракутни, нет ничего, что указывало бы, что Сумама не слышал этого от Анаса, как он представил это в начале своих слов. А что касается того, что Абдуллах ибн аль-Мусанна не слышал этого от Сумамы, то это не указывает на порок в этом иснаде, — напротив, в этом есть доказательство достоверности передачи через мунавала (передачу письменного текста), если подтвердится, что он не слышал этого, — при том, что в изложении аль-Бухари от Абдуллаха ибн аль-Мусанна сказано: «рассказал мне Сумама, что Анас рассказал ему», и Абд ас-Самад не выше Мухаммада ибн Абдуллаха аль-Ансари по надёжности, и я не знаю никого более сведущего в хадисе своего отца, чем он. Конец.
И он сказал в «Фатх» в «Главе о закяте с овец» — 38/1454: это иснад, полностью составленный из басрийцев из рода Анаса ибн Малика. А относительно Абдуллаха ибн аль-Мусанны мнение Ибн Ма'ина расходилось: однажды он сказал: «приемлем», а в другой раз: «ничего не стоит»; а Абу Зур'а, Абу Хатим и аль-Иджли укрепили его положение. Что касается ан-Насаи, то он сказал: «не сильный», а аль-'Укайли сказал: «в большинстве его хадисов за ним не следуют». Конец.
За ним в этом хадисе последовал также Хаммад ибн Салама, передав его от Сумамы, что тот дал ему письмо, о котором он утверждал, что Абу Бакр написал его для Анаса, и на нём была печать Посланника Аллаха ﷺ, когда он отправил его сборщиком садаки… и далее приводится хадис. Так его привёл Абу Дауд от Абу Саламы — Мусы ибн Исмаила ат-Табузаки — от него.
Ахмад привёл его в своём «Мусаде», сказав: «рассказал нам Абу Камиль, рассказал нам Хаммад, сказал: я взял это письмо от Сумамы ибн Абдуллаха ибн Анаса, от Анаса, что Абу Бакр…» — и привёл его.
Исхак ибн Рахавайх сказал в своём «Мусаде»: сообщил нам ан-Надр ибн Шумайль, рассказал нам Хаммад ибн Салама: мы взяли это письмо от Сумамы, который передавал его от Анаса, от Пророка ﷺ, — и привёл его. Так стало ясно, что Хаммад слышал это от Сумамы, и тот прочитал ему письмо, и тем самым отпадает довод тех, кто указывал на порок в силу того, что это была переписка, и отпадает довод тех, кто указывал на порок в силу того, что за Абдуллахом ибн аль-Мусанной никто не последовал в этом. Конец слов Хафиза.
Ибн Ма'ин также высказывался об этом хадисе Анаса; в «аль-Атраф» аль-Макдиси сказано: Ибн Ма'ина спросили о хадисе Сумамы от Анаса о садаках, и он сказал: «не достоверен, и ничего не стоит, и не достоверен в этом никакой хадис о садаках». Конец.
Составитель (да простит его Всевышний Аллах) говорит: на эти слова Ибн Ма'ина ответили Ибн Хазм и другие. Имам Абу Мухаммад Ибн Хазм, да помилует его Всевышний Аллах, сказал в «аль-Мухалла», приведя этот хадис по пути аль-Бухари, Абу Дауда, ан-Насаи и других, следующее:
Этот хадис достиг предела достоверности, и по нему действовал Абу Бакр ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах) в присутствии всех сподвижников, и не известно, чтобы кто-то из них с этим не согласился вообще; а с меньшим, чем это, наши противники заявляют об иджма' и упрекают нас. Передал его от Абу Бакра Анас, а он — сподвижник; передал его от Анаса Сумама ибн Абдуллах ибн Анас, а он надёжен и слышал его от Анаса; передали его от Сумамы Хаммад ибн Салама и Абдуллах ибн аль-Мусанна, и оба они надёжны и являются имамами; передал его от Ибн аль-Мусанны его сын, судья Мухаммад, а он известен и надёжен, и был судьёй Басры; передал его от Мухаммада ибн Абдуллаха Мухаммад ибн Исмаил аль-Бухари, составитель «Сахиха», а также Абу Кыляба, Исмаил ибн Исхак аль-Кады и (другие) люди. Передали его от Хаммада ибн Саламы Юнус ибн Мухаммад, Шурайх ибн ан-Ну'ман, Муса ибн Исмаил ат-Табузаки, Абу Камиль аль-Музаффар ибн Мудрик и другие, и все они — надёжные, известные имамы.
И удивительно то, что кто-то возражает против этого сообщения, ссылаясь на признание Яхьей ибн Ма'ином слабости Хаммада ибн Саламы! А среди тех, кто передавал это от Хаммада ибн Саламы из упомянутых нами, нет никого, кто не был бы более значителен и более надёжен, чем Яхья ибн Ма'ин. Слова Яхьи ибн Ма'ина и других принимаются лишь тогда, когда они признают слабость того, кто не известен своей праведностью; а что касается заявления Ибн Ма'ина или кого-либо иного о слабости хадиса, переданного надёжными передатчиками, или их заявления, что в нём ошибка, без упоминания при этом тадлиса, то их слова отвергаются и не принимаются, ибо это заявление без доказательства, а Всевышний Аллах сказал: «Скажи: приведите ваше доказательство, если вы говорите правду» [ан-Намль: 64]. И никому не найти изъяна ни в одном из передатчиков этого хадиса; кто упорствует против него — тот упорствует против истины, против повеления Аллаха и повеления Его Посланника ﷺ, особенно тот, кто в своей религии опирается на «мурсаль»-хадисы, на риваяты Ибн Лахи'а и риваяты Джабира аль-Джу'фи, обвинённого в вопросах веры, который говорил: «Пусть никто после меня не совершит имамство, сидя», а также на риваяты Харама ибн Усмана, — от которого недопустимо принимать передачу…
…об отпадении молитвы с истихадой после трёх дней очищения, о риваяте Абу Зайда, вольноотпущенника Амра ибн Хурайса, о допустимости совершать омовение для молитвы вином, о поедании животного, погибшего от удара рогами, или упавшего с высоты, и того, что было заколото не ради Аллаха, — всё это противоречит Корану и утвердившимся суннам. Затем он [Ибн Хазм] находит предлоги в отношении утвердившихся сунн, которым не пришло ничего противоречащего, а сподвижники — да будет доволен ими Аллах — и те, кто после них, действовали в соответствии с ними». Конец слов Ибн Хазма.
Имам аль-Байхаки — да помилует его Аллах Всевышний — сказал в своей книге «Аль-Ма‘рифа»: «Мы не знаем среди носителей хадиса и его хранителей никого, кто исследовал бы критику передатчиков так тщательно, как исследовал Мухаммад ибн Исмаил аль-Бухари — да помилует его Аллах Всевышний, — при всём его первенстве и превосходстве в знании людей и изъянов хадисов. Затем он в этой главе оперся на хадис Абдуллаха ибн аль-Масанны аль-Ансари, от Сумамы, от Анаса, и привёл его в «Сахихе» от Мухаммада ибн Абдуллаха ибн аль-Масанны, от его отца, — из-за обилия свидетельств, подтверждающих достоверность этого его хадиса». Конец цитаты.
И сказал он в «Ас-Сунан аль-кубра»: «Мы передали этот хадис от хадиса Сумамы ибн Абдуллаха ибн Анаса, от Анаса, по достоверным путям, и передали его от Салима и Нафи‘а — как связанным, так и прерванным иснадом, — а также от хадиса Амра ибн Хазма связанным иснадом, и всё это подкрепляет друг друга». Конец цитаты.
Собиратель [этих строк] — да простит его Аллах Всевышний — говорит: из сказанного выяснилось, что изъяны, упомянутые в этом хадисе Анаса — да будет доволен им Аллах, — не принимаются, и он является достоверным хадисом. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Второй вопрос): о разъяснении мест, где автор упоминает этот хадис, и кто ещё привёл его вместе с ним:
Он привёл его здесь — 5/2447 и 10/2455 — и в «Аль-Кубра» 5/2225 и 10/2235.
Аль-Бухари привёл его в «Книге закята» 1450, 1451, 1448, 1454, 1455, и «Книге о товариществе» 2487, и «Книге об обязательности хумса» 3106, и «Книге об одежде» 5879, и «Книге о хитростях» 6955. Абу Дауд — в «Книге закята» 1567. Ибн Маджа — в «Книге закята» 1800. Ахмад — в «Мусаде десяти» 73, и «Остатке мусада многопередающих» 11578, 1236, 12327, 12453, 12529, 12634, 12771, 12914, 13504, 13677. Ибн Хузайма в своём «Сахихе» 2261, 2279, 2281, 229. Ибн Хиббан в своём «Сахихе» 3266. Аш-Шафи‘и в своём «Мусаде» 1/235–236. Ат-Тахави 2/33. Ибн аль-Джаруд 342. Аль-Байхаки 4/85. Ад-Даракутни 2/113–114. Аль-Багави 1570. Абу Йа‘ла 127. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Третий вопрос): о его пользах.
(В их числе): то, чему автор — да помилует его Аллах Всевышний — дал заглавие, а именно разъяснение положения о закяте с верблюдов и его нисабе.
(В их числе): то, что этим хадисом воспользовался как доводом — а именно его словом: «Это — обязательный закят, который предписал Посланник Аллаха ﷺ мусульманам», — тот, кто сказал, что неверующие не обращены [обязанностями] через второстепенные положения шариата, а разъяснение разногласия по этому вопросу уже приводилось, и что более верным является то, что они обращены этими обязанностями, и что смысл его слова «мусульманам» состоит в том, что закят берётся с них в этом мире, а с неверующего он в этом мире не берётся, и он лишь будет наказан за него в будущей жизни.
(В их числе): то, что закят со скота и подобного ему из явных видов имущества передаётся правителю.
(В их числе): то, что нет подчинения правителю в том, что противоречит шариату, — там, где он сказал: «А кто спросит сверх этого, то пусть не отдаёт».
(В их числе): то, что промежуток между каждыми двумя нисабами из числа нисабов скота освобождён от закята, — и это то, что известно у правоведов под названием «вакс».
(В их числе): то, что выпас на пастбище является условием обязательности закята с овец, — и это мнение большинства учёных; равным образом это условие выдвигается и для закята с верблюдов, — согласно хадису Бахза ибн Хакима, упомянутому ранее — 4/2444.
(В их числе): то, что в закяте не допускается брать состарившееся животное, ни имеющее изъян, ни козла-производителя, кроме как по желанию самого сборщика закята.
(В их числе): то, что хитрости в закяте запрещены — как для владельца имущества, так и для сборщика, — например, объединение раздельного или разделение объединённого из страха перед обязательностью закята или его увеличением, либо из желания его отсутствия или уменьшения.
(В их числе): то, что если что-то из имущества двух компаньонов взято у одного из них, то он возвращает свою долю за счёт другого поровну.
(В их числе): то, что серебро, достигшее двухсот дирхамов, обязывает выплатить с него четверть десятой части — пять дирхамов, а то, что меньше этого, — с него ничего не полагается, кроме как по доброй воле его владельца. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Четвёртый вопрос): его словом «а то, что менее двадцати пяти верблюдов, — на каждые пять голов — овца» приводится довод в пользу обязательности именно выдачи овцы в таком случае, — и это мнение Малика и Ахмада, так что если человек выдаст верблюда за двадцать четыре головы, это не будет засчитано.
А аш-Шафи‘и и большинство учёных считают, что это будет засчитано, поскольку верблюд засчитывается за двадцать пять голов, то тем более он засчитывается за то, что менее этого; и поскольку по основному правилу закят обязателен из того же вида имущества, а отступление от этого было сделано лишь ради облегчения для владельца, — так что если он по своей воле вернётся к основному правилу, это будет засчитано. А если, например, стоимость верблюда окажется меньше стоимости четырёх овец, то в этом есть известное разногласие у шафиитов и других, и наиболее соответствующим аналогии — как сказал Хафиз [Ибн Хаджар] — является то, что это не засчитывается.
А у ханафитов это допускается, если стоимость выданного равна стоимости обязательного, как это подробно разбирается в их частных вопросах.
Собиратель [этих строк] — да простит его Аллах Всевышний — говорит: по-моему, то, к чему пришли Малик и Ахмад, а именно что выдача овцы является строго обязательной, — это верно, действуя согласно очевидному смыслу текста, ибо в этом — освобождение от обязательства с достоверностью, а всё прочее вызывает сомнение.
Это подтверждается также тем, что придёт далее в его словах ﷺ: «А у кого дошла очередь до обязательности выдать джаза‘а, а у него её нет, но есть хикка, то она принимается от него…» и так далее, — ведь если бы верблюд засчитывался, например, за четыре овцы, то он разъяснил бы это, как разъяснил в отношении обязательности бинт махад, сказав: «А если у него нет бинт махад, то ибн лабун мужского пола».
А что касается их слов «и поскольку по основному правилу закят обязателен из того же вида имущества, а отступление от этого было сделано лишь ради облегчения» и так далее, то на это возразили, что это — аналогия против прямого текста.
(Пятый вопрос): существует разногласие относительно ваксов — то есть того, что находится между двумя нисабами, — по двум мнениям: Малик в одном риваяте, аш-Шафи‘и в новом мнении, Ахмад, Абу Ханифа, Абу Юсуф и Давуд считают, что закят обязателен только с нисаба, без учёта освобождённой части, — и это верное мнение в мазхабе Малика. Ибн аль-Мунзир сказал: «Большинство учёных сказали: с ваксов ничего не полагается».
А Малик в другом риваяте, аш-Шафи‘и в старом мнении, Мухаммад ибн аль-Хасан и Зуфар считают, что закят обязателен как с нисаба, так и с освобождённой части вместе.
Разница во мнениях проявляется, например, в случае человека, у которого девять верблюдов, из которых четыре погибли после истечения года, но до возможности выплаты: если мы скажем, что возможность выплаты является условием обязательности, то на нём обязательна одна овца без разногласия; и то же самое, если мы скажем, что возможность выплаты является условием гарантии, а вакс освобождён; а если мы скажем, что обязательство относится и к нему, то обязательны пять девятых овцы.
Ан-Навави сказал: «Наибольшее, что можно представить из ваксов у верблюдов, — двадцать девять, у коров — девятнадцать, у овец — сто девяносто восемь. Так, у верблюдов это между девяносто одним и ста двадцать одним, у коров — между сорока и шестьюдесятью, у овец — между двумястами одной и четырёмястами». Конец цитаты.
[Замечание]: слово «вакс» — с фатхой над «вав» и «каф», допустима также сукун [над «каф»], — с несмягчённой «син» вместо «сад» — означает то, что находится между двумя нисабами, по мнению большинства учёных, а аш-Шафи‘и употреблял его также в отношении того, что менее первого нисаба. Так сказано в «Аль-Фатх».
Ан-Навави — да помилует его Аллах Всевышний — сказал в «Шарх аль-Мухаззаб»: слово «вакс» с фатхой над «каф» и с сукуном — два варианта произношения, из которых более известный у знатоков языка — с фатхой, а употребляемый у правоведов — с сукуном; и аль-Джаухари, и другие авторы известных книг по языку ограничились только фатхой…
Позднейший имам Ибн Бурри составил отдельное сочинение об ошибках правоведов [в языке], но не был точен в большей части его, упомянув среди их ошибок слово «вакс» (وقص) с сукуном, что неверно, как он утверждал. Судья Абу-т-Тайиб ат-Табари в своём комментарии, в конце «главы о закяте с коров», а также автор «аш-Шамиля» в «главе о закяте с коров», и другие из наших [шафиитских] сподвижников упомянули, что большинство знатоков языка говорят: «аль-вакс» с сукуном. То же говорит и автор «аш-Шамиля»: большинство знатоков языка. Судья же сказал: правильным в языке является первое [то есть с фатхой]. А некоторые знатоки языка сказали: правильно с фатхой, а первое неверно.
Тот, кто отрицает сукун, приводит в доказательство то, что слово по модели «фа‘лун» с сукуном, у которого первая буква корня — слабая, не образует множественное число по модели «аф‘аль». Но это грубая ошибка, ибо встречаются «ватбун» — «аутабун», «вагдун» — «аугадун», «ва‘рун» — «ау‘арун» и другие подобные примеры.
Таким образом, для слова «вакс» установились два варианта произношения. Знатоки языка, судья Абу-т-Тайиб, автор «аш-Шамиля» и другие наши сподвижники говорят: «аш-шанак» — с фатхой над «шин» и «нун» — это тоже то, что находится между двумя обязательными нормами [закята]. Судья сказал: большинство знатоков языка говорят, что «аль-вакс» и «аш-шанак» — синонимы, между ними нет различия. Аль-Асма‘и же сказал: «аш-шанак» относится к остаткам верблюдов, а «аль-вакс» — к коровам и овцам. Аш-Шафи‘и (да будет доволен им Аллах) в «аль-Буайти» употребил «аш-шанак» применительно к остаткам как верблюдов, так и коров, и овец вместе. Также говорят «вакас» — с «син» без точек.
Он также сказал: итак, из всего сказанного следует, что говорят: «вакас», «вакс» — с фатхой над «каф» и с сукуном, — а также «шанак», и «вакас» — с «син» без точек, и что это слово применяется к тому, с чего не взимается закят, будь то между двумя нисабами или ниже первого нисаба, однако чаще всего оно употребляется в отношении того, что между двумя нисабами. Конец слов ан-Навави в сокращении (1). А Всевышний Аллах лучше знает истину, и к Нему обращение и возвращение.
(Шестой вопрос): учёные разошлись во мнениях относительно того, если количество верблюдов превысит сто двадцать, придерживаясь различных подходов:
(Первый): аш-Шафи‘и, аль-Аузаи и Исхак ибн Рахавайх считали, что если [число верблюдов] превысит сто двадцать хотя бы на одну голову, то полагается три трёхлетки, пока не достигнет ста тридцати, тогда полагается одна четырёхлетка и две трёхлетки, а затем при каждом увеличении на десять на каждые пятьдесят полагается одна четырёхлетка, а на каждые сорок — одна трёхлетка. Это одна из двух версий, переданных от Ахмада, и предпочитаемое мнение у ханбалитов, а также мнение Умара ибн Абд аль-Азиза, аз-Зухри, Абу Саура, Ибн Хазма, Давуда и Ибн аль-Касима, сподвижника Малика. Аль-Баджи сказал: мнение Ибн аль-Касима является также одной из версий, переданных от Малика.
Доводом в пользу этого мнения приводят слова Пророка ﷺ: «Если же число превысит сто двадцать, то на каждые сорок — одна трёхлетка, а на каждые пятьдесят — одна четырёхлетка». Ведь он ﷺ установил это правило самим фактом превышения, а одна [голова] уже составляет превышение, и в этом случае полагается на каждые сорок одна трёхлетка. Об этом прямо сказано в конце этого хадиса у ад-Даракутни: «Если же число составит сто двадцать один, то полагается три трёхлетки, пока не достигнет ста двадцати девяти», и подобное же есть в послании Умара (да будет доволен им Аллах) и в послании Амра ибн Хазма, как упоминалось ранее. И хотя в хадисе есть слабость, у него есть подтверждающие свидетельства, которые усиливают его. А Всевышний Аллах знает лучше.
Аль-Хаттаби сказал: в этом содержится указание на то, что если число верблюдов превысит сто двадцать, то обязательная норма не начинается заново, поскольку [Пророк] ﷺ увязал изменение обязательной нормы с наличием превышения, а превышение может иметь место и при одной голове, точно так же, как и при большем количестве. И на этом же основании построено большинство обязательных норм, ибо превышение на одну голову после предела «вакс» влечёт за собой изменение обязательной нормы, как одна голова после тридцати пяти, после сорока пяти и после полных шестидесяти (1).
(Второй): Абу Убайд, Мухаммад ибн Исхак и Ахмад в одной из версий считали, что за то, что превышает сто двадцать, ничего не полагается, пока не достигнет ста тридцати, тогда полагается одна четырёхлетка и две трёхлетки. Согласно им, обязательная норма не меняется и не распространяется на число сто тридцать. Это версия, переданная от Малика через Абд аль-Малика, Ашхаба и Ибн Нафи‘а.
В качестве доказательства для них приводят то, что слова Пророка ﷺ: «Если же число превысит сто двадцать...» — из хадиса требуют, чтобы изменение обязательной нормы происходило при таком количестве, при котором вместе устанавливаются оба возраста [животных], то есть под превышением подразумевается такое, при котором можно учесть указанное в тексте, а это не может иметь места при числе меньше десяти.
Им отвечают, что это не является обязательным следствием, поскольку [Пророк] ﷺ увязал изменение обязательной нормы с наличием превышения над ста двадцатью и установил после этого на каждые сорок одну трёхлетку, а на каждые пятьдесят одну четырёхлетку. И три группы по сорок голов действительно имеются в этом нисабе, поэтому нельзя допустить, чтобы обязательная норма отпала и правило перестало действовать. [Пророк] ﷺ поставил условием наличие обоих возрастов в разных местах [подсчёта], а не в одном месте, поэтому их утверждение о необходимости совместного наличия обоих возрастов в одном месте является ошибкой.
Для них приводят также довод, что обязательная норма не меняется от увеличения на одну голову, подобно прочим обязательным нормам.
Им отвечают, что норма изменилась не от одной головы саму по себе, а от неё вместе с тем, что было прежде, так что эта единица подобна единице, превышающей девяносто, шестьдесят и прочие числа.
Для них также приводят то, что передал Абу Убайд в «Китаб аль-амваль» от Язида ибн Харуна, от Хабиба ибн Абу Хабиба, от Амра ибн Харма, от Мухаммада ибн Абд ар-Рахмана, что в послании Пророка ﷺ о закяте и в послании Умара о закяте сказано: если число верблюдов превысит сто двадцать, то за то, что не достигает десяти [голов сверх этого], ничего не полагается, пока не достигнет ста тридцати (1).
Им отвечают, что это риваят с обрывом иснада (мурсаль), и в нём нет довода. Кроме того, этот хадис передали ад-Даракутни, аль-Хаким и аль-Байхаки в полном виде, и там сказано: «Если же число превысит сто двадцать хотя бы на одну голову, то полагается три трёхлетки, пока не достигнет ста двадцати девяти. Если же верблюдов больше этого, то за то, что не достигает десяти [голов], ничего не полагается, пока не достигнет десяти». Конец цитаты.
Как видишь, это прямой текст в пользу первого мнения и явное возражение против второго мнения.
(Третий): Мутарриф, Ибн Абу Хазим, Ибн Динар и Асбаг считали, что сборщик закята вправе выбирать между взятием при ста двадцати одной голове трёх трёхлеток или двух четырёхлеток — какой бы из этих двух видов он ни отдал, этого достаточно, — пока число не достигнет ста тридцати, когда полагается одна четырёхлетка и две трёхлетки. Это также одна из версий, переданных от Малика, и это предпочитаемое мнение в маликитских второстепенных вопросах (фуру‘).
Ибн Хазм сказал: мнение Малика о предоставлении выбора между выплатой двух четырёхлеток или трёх трёхлеток является ошибочным, ибо Посланник Аллаха ﷺ разграничил положение при ста двадцати головах, установив прямым текстом две четырёхлетки, и положение при превышении этого числа. Поэтому недопустимо уравнивать два положения, которые Посланник Аллаха ﷺ разграничил между собой, и мы не знаем никого до Малика, кто высказывал бы такое мнение о выборе. Конец цитаты (2).
Составитель [сборника] — да простит его Всевышний Аллах — говорит: наиболее весомым из этих мнений я считаю первое, а именно, что если число верблюдов превысит сто двадцать хотя бы на одну голову, то полагается три трёхлетки, пока не достигнет ста тридцати, тогда полагается одна четырёхлетка и две трёхлетки, а затем при каждом увеличении на десять на каждые пятьдесят полагается одна четырёхлетка, а на каждые сорок — одна трёхлетка. Это следует из явного смысла хадиса главы, а ещё более явно это выражено в послании Умара (да будет доволен им Аллах) и в послании Амра ибн Хазма, где говорится, что если число составит сто двадцать один, то полагается три трёхлетки, пока не достигнет ста двадцати девяти. И хотя об этом хадисе высказывались критические замечания, у него есть подтверждающие свидетельства, которые усиливают его, как было сказано ранее. А Всевышний Аллах лучше знает истину, и к Нему обращение и возвращение.
(Седьмой вопрос): разошлись мнения относительно положения после ста двадцати:
Три имама — Малик, аш-Шафи‘и и Ахмад — считали, что после ста двадцати правило вращается вокруг чисел сорок и пятьдесят навсегда, без того, чтобы обязательная норма начиналась заново, так что, по их мнению, после указанного числа обязательная норма изменяется до одной трёхлетки на каждые сорок и до одной четырёхлетки на каждые пятьдесят, и не возвращается к первоначальному [расчёту].
Они приводят в доказательство то, что передано в послании Абу Бакра ас-Сиддика, в послании Умара, в послании Амра ибн Хазма и в послании Зияда ибн Лабида, [направленном] в Хадрамаут, из слов Пророка ﷺ: «Если же число превысит сто двадцать, то на каждые сорок — одна трёхлетка, а на каждые пятьдесят — одна четырёхлетка».
Абу Ханифа, его последователи, ас-Саури и ан-Наха‘и придерживались мнения, что предписание возобновляется после ста двадцати, подобно тому как это было в первом случае — до ста пятидесяти; однако при этом возобновлении не обязательны ни бинт лябун, ни джаза‘а. По их мнению, после ста двадцати обязательны только две хиккы, пока число не достигнет ста двадцати пяти — тогда обязательны две хиккы и одна овца, и так до ста тридцати. Когда достигнет этого предела, то две хиккы и две овцы — до ста тридцати пяти. Тогда две хиккы и три овцы — до ста сорока. Тогда две хиккы и четыре овцы — до ста сорока пяти. Когда достигнет этого, то две хиккы и одна бинт махад — до ста пятидесяти. Когда достигнет этого, то три хиккы. Это — первое возобновление. Затем предписание возобновляется снова, и в нём становится обязательным также ибн лябун, в отличие от первого возобновления: так, при ста пятидесяти пяти обязательны три хиккы и одна овца, затем, как мы упомянули, за каждые пять — овца вместе с тремя хиккками, пока не достигнет ста семидесяти пяти, где обязательны бинт махад и три хиккы, — до ста восьмидесяти шести. Когда достигнет этого, то бинт лябун и три хиккы — до ста девяносто шести. Когда достигнет этого, то четыре хиккы — до двухсот. Затем предписание возобновляется снова, как после ста пятидесяти, и за каждые пять становится обязательной овца. Когда достигнет двухсот двадцати пяти, то четыре хиккы и бинт махад; при двухстах тридцати шести — четыре хиккы и бинт лябун — до двухсот сорока шести. Когда достигнет этого, то пять хиккк — до двухсот пятидесяти. И так до бесконечности: каждый раз, когда прибавка достигает пятидесяти, добавляется одна хиккка, затем возобновляется взимание закята с овец, затем с бинт махад, затем с бинт лябун, затем с хиккки.
Не секрет, что этому мазхабу не соответствует его слово ﷺ: «Если же превысило сто двадцать, то за каждые сорок — бинт лябун, а за каждые пятьдесят — хиккка», ибо это указывает на то, что основой решения и расчёта после ста двадцати являются числа сорок и пятьдесят, и что всё исчисляется по количеству сорока и пятидесяти. А ты уже узнал, что они не сделали сорок и пятьдесят основой решения, но сказали о возврате к началу предписания и возобновлении. И уже было сказано, что в первом возобновлении бинт лябун вообще не встречается. Затем, хотя она и встречается во втором возобновлении, но предписание у них не вращается вокруг сорока, ведь бинт лябун обязательна от тридцати шести до сорока шести, а сорок находится посередине, — значит, оно не было основой решения, и не имеет смысла особое упоминание сорока в их мазхабе, поскольку бинт лябун обязательна и до него, и после него. Точно так же хиккка обязательна от сорока шести до пятидесяти, следовательно, пятьдесят не является основой, и не проявляется смысла в особом выделении числа пятьдесят в его словах: «а за каждые пятьдесят — хиккка».
Автор «Аль-Урф аш-Шази» сказал: истина в том, что хадис главы ближе к мазхабу хиджазцев, ибо он ﷺ обобщил после ста двадцати, а мазхаб хиджазцев остаётся согласованным с этим хадисом после ста двадцати навсегда. А что касается нашего мазхаба, то его согласованность наступает только после ста пятидесяти. Конец цитаты.
Автор «Аль-Мир‘ат» сказал: хадис, которым доказывают жители Хиджаза, вовсе не соответствует мазхабу жителей Ирака, ибо их мазхаб, как он не согласуется до ста пятидесяти — согласно его слову ﷺ в хадисе Анаса (да будет доволен им Аллах) у ад-Даракутни: «Когда достигнет ста двадцати одного, то за каждые сорок — бинт лябун, а за каждые пятьдесят — хиккка», — так же не согласуется и после этого, ибо основой бинт лябун является тридцать шесть, а не сорок, а основой хиккки — сорок шесть, а не пятьдесят, поскольку эти два числа находятся посередине, а хадис прямо указывает на то, что сорока и пятьдесят являются основой после ста двадцати, постоянно и неизменно.
Итак, ханафиты, такие как ат-Тахави в «Шарх ма‘ани аль-асар», ас-Сарахси в «Аль-Мабсут», Абу Бакр ар-Рази в «Ахкам аль-Куран», Ибн аль-Хумам в «Фатх аль-Кадир», аз-Зейля‘и в «Шарх аль-Канз» и аль-‘Айни в «Шарх аль-Бухари», пытались дать ответ на хадис главы и избавиться от несоответствия ему.
Автор «Аль-Мир‘ат» сказал: если бы не то, что рассмотрение сильно затянулось бы, мы бы привели слова всех их и разъяснили бы, что в их ответах есть натянутость, искусственность, сокрытие, путаница и порочность. Разбор Ибн аль-Хумама и его ответ упомянул шейх Абд аль-Али Бахр аль-‘Улюм аль-Люкнави аль-Ханафи в «Раса’иль аль-аркан аль-арба‘а» (с. 170–171), затем возразил ему и отдал предпочтение мазхабу большинства, сказав в конце своих слов: «Наиболее вероятным является то, на чём стоят имам аш-Шафи‘и и имам Ахмад».
Ханафиты приводят в доказательство своего мазхаба то, что передали Абу Дауд в «Аль-Марасиль», Исхак ибн Рахавайх в своём «Мусанаде» и ат-Тахави в «Мушкиль» от Хаммада ибн Салямы, который сказал: я сказал Кайсу ибн Са‘ду: «Возьми для меня книгу Мухаммада ибн Амра ибн Хазма», — и он дал мне книгу, сообщив, что взял её у Абу Бакра ибн Мухаммада ибн Амра ибн Хазма: «что Пророк ﷺ написал её для его деда». Я прочитал её, и в ней было упоминание о том, что взимается из предписаний по верблюдам, и он пересказал хадис до достижения ста двадцати: «Если же будет больше ста двадцати, то возвращаются к первому предписанию по верблюдам, а что меньше двадцати пяти, то в этом — овцы, за каждые пять голов — овца». Так в «Насб ар-Рая».
На это был дан ответ словами Ибн аль-Джаузи в «Ат-Тахкик»: это — хадис мурсаль. А Хиба Аллах ат-Табари сказал: эта книга — свиток, а не переданное со слышанием, и жители Медины не знают у себя о книге Амра ибн Хазма ничего, кроме подобного нашему риваяту, который передали аз-Зухри, Ибн аль-Мубарак и Абу Увайс, все — от Абу Бакра ибн Мухаммада ибн Амра ибн Хазма, от его отца, от его деда, подобно нашим словам. Затем, если бы даже эти два риваята об Амре ибн Хазме противоречили друг другу, остаётся наш риваят от Абу Бакра ас-Сиддика (да будет доволен им Аллах), который есть в «Сахихе», и по нему действовали четыре халифа.
Аль-Байхаки сказал в «Ас-Сунан» (т. 4, с. 94): это — прерванный иснад между Абу Бакром ибн Хазмом и Пророком ﷺ, а Кайс ибн Са‘д взял это из книги, а не со слышанием, и точно так же Хаммад ибн Саляма взял это из книги, а не со слышанием. И хотя Кайс ибн Са‘д и Хаммад ибн Саляма — из числа надёжных передатчиков, но этот их риваят противоречит риваяту хафизов о книге Амра ибн Хазма и других. А у Хаммада ибн Салямы память ослабла в конце его жизни, поэтому хафизы не приводят как доказательство то, в чём он противоречит, и избегают того, что он передаёт единолично именно от Кайса ибн Са‘да и подобных ему; а этот хадис объединяет оба этих обстоятельства, вместе с тем, что в нём есть прерванность.
И он сказал в «Ма‘рифат ас-Сунан»: хафизы, такие как Яхья аль-Каттан и другие, ослабляют риваят Хаммада от Кайса ибн Са‘да; затем привёл с иснадом от Ахмада ибн Ханбаля, который сказал: пропала книга Хаммада ибн Салямы от Кайса ибн Са‘да, и он рассказывал им наизусть; затем привёл с иснадом от Ибн аль-Мадини подобное этому.
Аль-Байхаки сказал: и на ошибочность этого риваята указывает то, что Абдуллах ибн Абу Бакр ибн Мухаммад ибн Амр ибн Хазм передал его от своего отца, от своего деда иначе; и Абу ар-Риджаль Мухаммад ибн Абд ар-Рахман аль-Ансари передал его иначе; и аз-Зухри, при всём совершенстве его памяти, передал его иначе — в риваяте Сулеймана ибн Дауда аль-Хавляни, от него, — доведённым до Пророка, а в риваяте других — мурсалем. И если хадис Хаммада от Кайса — мурсаль, и ему противоречит целый ряд передатчиков, среди которых сын самого этого человека, а книга находится в Медине, они передают её друг другу по наследству и сообщают о том, что нашли в ней, — а о ней знал Умар ибн Абд аль-Азиз и велел переписать её для себя, и обнаружилось, что она противоречит тому, что передал Хаммад от Кайса, и согласуется с тем, что в книге Абу Бакра, и с тем, что в книге Умара, — а книга Абу Бакра есть в «Сахихе», а книгу Умара с иснадом передали Суфьян ибн Хусайн и Сулейман ибн Касир от аз-Зухри, от Салима, от его отца, от Пророка ﷺ, — и Умар не записал это по своему собственному суждению, ибо здесь нет места для мнения, и действовал по этому, и приказал своим наместникам, и они действовали по этому, — а сподвижники Пророка ﷺ были многочисленны, — и он дал прочитать это своему сыну Абдуллаху ибн Умару, а Абдуллах дал прочитать это своему сыну Салиму и своему вольноотпущеннику Нафи‘у, и это было у них, пока не прочитал это Малик ибн Анас, — не указывает ли всё это на ошибочность того риваята, который выделился среди всех прочих риваятов, и на то, что принятие иного вместо него предпочтительнее? Конец слов аль-Байхаки (да помилует его Всевышний Аллах) в «Аль-Ма‘рифа», с некоторой редакцией.
(1) — «Аль-Ма‘рифа», т. 3, с. 223–230.
Ибн Кудама (да помилует его Аллах Всевышний) сказал в «Аль-Мугни» после упоминания послания Абу Бакра ибн Мухаммада ибн Амра ибн Хазма, на которое опирались ханафиты: «А у нас есть довод в том, что в обоих хадисах о садаках — том, который написал Абу Бакр Анасу, и том, что был у рода Умара ибн аль-Хаттаба, — содержится подобное нашему мазхабу, и оба они достоверны, и передал это Абу Бакр от Пророка ﷺ словами: «Это — обязательный закят, который предписал Посланник Аллаха ﷺ мусульманам».
Что касается послания Амра ибн Хазма, то относительно его содержания есть разногласие: аль-Асрам передал его в своих «Сунан» в форме, подобной нашему мазхабу, и предпочтительнее принять именно это, поскольку оно соответствует достоверным хадисам и соответствует аналогии (кыясу). Ведь если в имуществе обязателен закят из его же рода, то не обязателен из иного рода, как и в отношении прочего скота. И поскольку это имущество допускает выплату из своего же рода, не обязателен закят из иного рода, как в случае с коровами и овцами. А то, что в начальной ступени обязателен закят из иного рода, — это потому, что там не было возможности выплаты из своего же рода, и мы обратились к иному роду по необходимости. Но эта необходимость исчезает с увеличением и умножением имущества. И к тому же, по их мнению, переход от «бинт махад» к «хикка» происходит при увеличении на пять верблюдов, а это незначительное увеличение, не требующее перехода к «хикке», ведь мы не переходим в месте согласия от «бинт махад» к «хикке» иначе, как при увеличении на двадцать одну голову». Конец слов Ибн Кудамы (1).
Ибн Хазм (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: «Удивительно, что они утверждают, будто являются приверженцами кыяса, но именно в этом вопросе противоречат и текстам, и кыясу. Разве нашли они предписание, которое возвращается после того, как отпало? Разве нашли они в промежутках (аукас) верблюдов промежуток от тридцати трёх верблюдов? — ведь они не установили после девяносто одного никакого дополнительного предписания до ста двадцати пяти. Разве нашли они в отношении одних и тех же верблюдов два различных предписания в одном стаде — часть которого облагается закятом верблюдами, а часть — овцами? И почему же они, отвергнув овец и «бинт махад» после их отпадения, не отвергли также «бинт лабун» при увеличении на тридцать шесть сверх ста двадцати? Если они скажут: «Нам это запретили слова Пророка ﷺ: «В каждых пятидесяти — хикка»», — то им скажут: «А разве не запретили вам отвергать овец слова Пророка ﷺ: «А в каждых сорока — бинт лабун»?»» Конец слов Ибн Хазма (2).
Ханафиты также приводили в качестве довода то, что передал Ибн Абу Шейба от Яхьи ибн Са‘ида, от Суфьяна, от Абу Исхака, от Асима ибн Дамры, от Али (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Если верблюды превысят сто двадцать, то для них предписание начинается заново» (3).
(2) — «Аль-Мухалля», т. 6, с. 41.
(3) — «Мусаннаф Ибн Абу Шейба», т. 3, с. 125.
Аль-Байхаки передал это в формулировке: «Если превысят сто двадцать, то по этому расчёту предписания начинаются заново для них» (1). Хафиз (Ибн Хаджар) сказал в «Ад-Дирая»: «Его иснад хороший, однако относительно Абу Исхака есть разногласие». Конец. Абу Убайд передал это в формулировке: «Предписание для них начинается заново по первоначальному расчёту» (2).
На это был дан ответ словами аль-Байхаки — т. 4, с. 92: «Учёные отвергли это сообщение от Асима ибн Дамры, потому что риваят Асима ибн Дамры противоречит посланию рода Амра ибн Хазма и посланию Абу Бакра и Умара (да будет доволен ими обоими Аллах)».
И он также сказал — с. 93: «Они доказывали его ошибочность тем противоречием, которое в нём содержится, известным риваятам от Пророка ﷺ, а затем от Абу Бакра и Умара (да будет доволен ими обоими Аллах) в вопросах садак». И он также сказал на с. 94, после того как передал через путь Асима ибн Дамры и аль-Хариса, от Али: «В двадцати пяти — пять овец, а если увеличится на одну, то в ней — бинт махад», следующее: «И в этом, и во многих других риваятах от него: «В двадцати пяти — пять овец», и учёные единогласно отказались принимать это, поскольку риваят Асима ибн Дамры и аль-Хариса от Али противоречит известным риваятам от Пророка ﷺ и от Абу Бакра и Умара в вопросах садак в этом отношении. Точно так же риваят того, кто передал от него о повторном начале предписания, противоречит этим известным риваятам, притом что в самом этом риваяте есть разногласие, ошибки, и авторитеты передатчиков подвергли его критике, поэтому необходимо его оставить и обратиться к тому, что сильнее него». Конец (3).
Аль-Хаттаби передал в «Аль-Ма‘алим» от Ибн аль-Мунзира, что он сказал: «Это сообщение от Али (да будет доволен им Аллах) не является достоверно установленным».
Аль-Байхаки передал — т. 4, с. 93 — через путь Шарика и Шу‘бы, а Ибн Хазм — т. 6, с. 38 — через путь Ма‘мара, все они от Абу Исхака, от Асима ибн Дамры, от Али (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Если превысят сто двадцать, то в каждых пятидесяти — хикка, а в каждых сорока — бинт лабун», что соответствует известным риваятам от Пророка ﷺ.
Аль-Хазими сказал в «Китаб аль-Итибар» — с. 10: «(Восемнадцатая причина) из способов отдания предпочтения — когда риваят одного из двух хадисов подвержен разногласию, а риваят второго не подвержен разногласию, тогда предпочтение отдаётся тому, что не подвержено разногласию. И это подобно тому, что передал Анас о закяте верблюдов: «Если превысят сто двадцать, то в каждых сорока — бинт лабун, а в каждых пятидесяти — хикка». Это хадис, приведённый в «Сахихе» через риваят Сумамы от Анаса, и передал его от Сумамы его сын Абдуллах, и Хаммад ибн Салама, и передали от них обоих группа передатчиков, все они согласны в этом без разногласия между ними».
Затем он упомянул разногласие в риваяте Абу Исхака от Асима от Али (да будет доволен им Аллах), затем сказал: «Итак, хадис Анаса не подвержен разногласию в риваяте, а хадис Али подвержен разногласию в риваяте, как ты видишь, поэтому обращение к хадису Анаса предпочтительнее по указанной нами причине, тем более что многие хафизы приписали ошибку в хадисе Али Асиму. А когда сталкиваются два довода, то тот из них, который свободен от противоречия, предпочтительнее, подобно тому как при столкновении свидетельств решение выносится соответствующим образом». Конец слов аль-Хазими.
Аш-Шафии сказал после упоминания риваята Шарика от Абу Исхака, соответствующего хадису Анаса, как мы привели ранее: «И этого мы придерживаемся, и это соответствует сунне, а они — то есть иракцы — не принимают этого, тем самым противореча тому, что передано от Пророка ﷺ, Абу Бакра и Умара, и достоверному от Али у них, обращаясь к мнению Ибрахима ан-Наха‘и и к тому, в чём допущена ошибка при передаче от Али (да будет доволен им Аллах)». Конец.
Ханафиты взялись и приложили усилия для доказательства того, что риваят Суфьяна от Абу Исхака от Асима ибн Дамры от Али является муснад-марфу‘ (с полным иснадом, восходящим к Пророку). Но Ибн Хазм ответил им и сделал это прекрасно; кто желает ознакомиться с этим, пусть обратится к «Аль-Мухалля», т. 6, с. 37–38.
Они также приводили в качестве довода то, что передал ат-Тахави от Хусайфа, от Абу Убайды и Зияда ибн Абу Марьяма, от Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Если достигнет ста двадцати, то предписание начинается заново с овец: в каждых пяти — овца, а если достигнет двадцати пяти, то предписания верблюдов».
Аль-Байхаки возразил на это, что это сообщение является приостановленным (мавкуф) и прерванным (мункати‘) между Абу Убайдой и Зиядом с одной стороны и Ибн Мас‘удом с другой, и сказал: «А Хусайф не является тем, на кого можно опираться». Конец (1).
Аль-Хаттаби (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: «Мухаммад ибн Джарир ат-Табари сказал: «Есть выбор — если желает, начинает предписание заново, когда верблюды превысят сто двадцать, а если желает, выводит предписания, поскольку оба сообщения переданы»».
Аль-Хаттаби сказал: «Это мнение неверно, потому что община разделила эти два мазхаба, и разногласие между учёными в этом стало известным: каждый, кто считал правильным начинать предписание заново, не считал правильным выводить предписания, а кто считал правильным выводить предписания, не допускал начала предписания заново. Это два противоречащих друг другу мнения. К тому же риваят Асима ибн Дамры от Али (да будет доволен им Аллах) из-за своей слабости не может соперничать с риваятом хадиса Анаса, а это — достоверный хадис, который привёл аль-Бухари в своём «Джами‘» от Мухаммада ибн Абдуллаха аль-Ансари, от его отца, от Сумамы, от Анаса, от Абу Бакра ас-Сиддика (да будет доволен ими обоими Аллах). А в хадисе Асима ибн Дамры есть речь,
оставленная по единодушному согласию, не принятая ни в мнении кого-либо из учёных, а именно то, что он сказал: «В двадцати пяти верблюдах — пять овец». Абу Убайд передал оба хадиса вместе в этой главе и упомянул, что Шу‘ба и Суфьян не возводили риваят Асима ибн Дамры к Пророку, а приостановили его на Али (да будет доволен им Аллах)». Конец слов аль-Хаттаби (да помилует его Аллах Всевышний) (1).
Автор «Аль-Мар‘ат» сказал после упоминания мнений и их доводов, буквально:
Из того, что мы разъяснили, стала очевидна ошибочность мнения ханафитов и их расхождение с известными восходящими риваятами, а также с Абу Бакром, Умаром, Али, Анасом, Ибн Умаром и остальными сподвижниками и таби‘инами — без того, чтобы они опирались на явный достоверный риваят от кого-либо из них, подобный их словам, кроме как от одного лишь Ибрахима ан-Нах‘и. Конец цитаты.
Составитель (да простит его Аллах Всевышний) говорит: на мой взгляд, наиболее предпочтительным из мазхабов в этом вопросе является мазхаб большинства, придерживающихся смысла упомянутого в этой главе хадиса Анаса (да будет доволен им Аллах) — ввиду ясности его доказательства. Суть его в том, что если число овец превышает сто двадцать, то за каждые сорок голов взимается бинт лабун, а за каждые пятьдесят голов — хикка. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище.
(Восьмой вопрос): учёные разошлись относительно его слова ﷺ: «и добавляет к ней двух овец, если это легко осуществимо, или двадцать дирхамов»:
Явного смысла хадиса придерживались Ибрахим ан-Нах‘и, аш-Шафи‘и, знатоки хадиса и захариты.
Суфьян ас-Саури склонился к тому, что передано от Али (да будет доволен им Аллах): он возвращает десять дирхамов или двух овец. Ибн Хазм сказал: передано также от Умара (да будет доволен им Аллах), и к этому склонился Абу Убайд.
Малик сказал: он не отдаёт ничего, кроме того, что положено ему, покупая для сборщика закята тот возраст скота, который положен, и не отдаёт возраст вместо возраста с доплатой двух овец или двадцати дирхамов.
Абу Ханифа сказал: он берёт стоимость того возраста скота, который ему положен, и если хочет — берёт лучшего, доплачивая за него дирхамами, а если хочет — берёт худшего, забирая разницу дирхамами, не определяя ни двадцать дирхамов, ни другую сумму. Таким образом, компенсация разницы между возрастами у него не установлена точно, а зависит от дороговизны и дешевизны. Он трактует этот хадис так, что разница между возрастами составляла именно такую величину в те дни, а не что это шариатское установление, — приводя в качестве доказательства то, что передано от Али (да будет доволен им Аллах), что он определил компенсацию разницы между возрастами двумя овцами или десятью дирхамами; передано также и от Умара (да будет доволен им Аллах).
Это было опровергнуто тем, что нет доказательной силы в словах кого-либо, кроме Посланника Аллаха ﷺ.
Абу Ханифа также разрешил выплату стоимости товарами и прочим вместо обязательного закята, даже если предписанное к взятию имелось в наличии (1).
Большинство, не признающее допустимость выплаты стоимости в закяте, ответило на это тем, что если бы дело было так, то следовало бы учитывать разницу между возрастами в стоимости, и тогда товар то увеличивался бы, то уменьшался бы — из-за различия этого по местам и временам. А поскольку Законодатель установил разницу в определённом размере, который не увеличивается и не уменьшается, то именно это и является обязательным в основе для подобного случая.
Аль-Хаттаби сказал в «Ма‘алим»: самое верное из этих мнений — мнение тех, кто считал, что каждая из двух овец и двадцать дирхамов — это самостоятельная основа сама по себе, и что нет права отходить от них к стоимости. Ведь если бы стоимость имела здесь значение, то не было бы смысла в переводе обязательного платежа на возраст выше или ниже него, ни в компенсации недостатка в них двадцатью [дирхамами] или двумя овцами.
Он сказал: похоже, что Пророк ﷺ установил двух овец или двадцать дирхамов именно как определённую величину для компенсации недостатка и излишка между возрастами, не оставляя это дело на усмотрение и оценку сборщика закята — ведь сборщик закята застаёт имущество у водопоев, и при нём нет ни судьи, ни оценщика, который побудил бы его и хозяина имущества при их разногласии прийти к стоимости, устраняющей разногласие и прекращающей источник спора. Поэтому для этого была установлена шариатская стоимость, подобно стоимости в случае с мусаррат (задержанное молоко) и джанин (плод), — для пресечения источника разногласия при невозможности достичь точного равенства в том, что полагается при уравнивании. Конец цитаты (2). А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище.
(Девятый вопрос): учёные разошлись относительно смысла его слова ﷺ: «а если есть два компаньона [халитайн], то они взаимно возмещают между собой поровну»:
(Знай): что хульта (خُلْطة) — с даммой над «ха» без точки и сукуном над «лям» — бывает двух видов: хульта совместного владения и хульта соседства. Первую иногда называют хультой конкретных вещей и хультой неразделённости, а вторую — хультой признаков.
Под первой подразумевается, что доля одного из двух (или нескольких) людей не выделена от доли другого — как скот, унаследованный группой людей или совместно ими купленный. Под второй — что имущество каждого определено отдельно.
(2) — «Ма‘алим ас-сунан», т. 2, с. 180–181.
Разошлись также относительно того, кто подразумевается под «халитом» (компаньоном) в этом хадисе:
Абу Ханифа склонился к тому, что это шарик (совладелец), поскольку «халитайн» в арабском языке — это два совладельца, имущество которых смешано и не выделено, подобно смешанным набизам; а то, что не смешано с другим, не является халитайн, а поскольку имущество каждого из двоих отличимо от имущества другого, то хульты нет.
Большинство же склонилось к тому, что под халитом подразумевается «смешивающий» (мухалит), что шире понятия совладельца, а решение о халитайн у них таково, что их скот облагается закятом, как если бы он принадлежал одному человеку. Хульта у них — это когда они объединяются в пастбище, ночлеге и производителе (самце).
Абу Ханифе было возражено, что совладелец не знает точно свою долю имущества, а сказано было: «они взаимно возмещают между собой поровну». Из того, что доказывает, что халит не обязательно должен быть совладельцем, — слово Всевышнего: «И поистине, многие из товарищей [аль-хуляфа]...» (Сад: 24), которое было разъяснено ранее словами: «Это мой брат, у него девяносто девять овец, а у меня одна овца» (Сад: 23).
Также разошлись относительно того, влияет ли хульта на закят или нет:
Большинство склонилось к тому, что она влияет. Абу Ханифа сказал: хульта не имеет влияния, будь то хульта неразделённости и совместного владения конкретными вещами или хульта признаков и соседства по месту, — поэтому на одного из совладельцев (или нескольких совладельцев) не возлагается ничего, кроме того, что было бы положено ему, если бы он не был халитом.
Ибн Джарир возразил ему тем, что если бы разделение имело такое же правовое значение, как объединение, то смысл хадиса был бы утрачен, ведь запрет был дан относительно того, в чём была бы польза, если бы это было сделано до запрета; и если бы дело было так, как он сказал, то не имело бы смысла взаимное возмещение между двумя халитами поровну.
Некоторые оправдывали ханафитов тем, что основа — это слово Умара: «Нет закята с того, что меньше пяти верблюдов», а решение о хульте меняет эту основу, поэтому они не признали её.
Это было отклонено тем, что это относится к случаю разобщённости и отсутствия хульты, а не когда то, что меньше пяти, присоединяется к числу халита, так что вместе получается нисаб — в таком случае обязательна закятизация всего целиком, согласно этому хадису и тому, что передано в его смысле; и необходимо объединить [доводы] именно так.
Составитель (да простит его Аллах Всевышний) говорит: напротив, лучше объединить [доводы] так, как сказали ханафиты, как об этом будет сказано вскоре, если будет угодно Аллаху Всевышнему.
Имам Ибн Кудама (да помилует его Аллах Всевышний) сказал в «аль-Мугни» — суть его слов: хульта в пасущемся скоте делает имущество двух людей подобным имуществу одного человека в отношении закята, будь то хульта конкретных вещей — то есть когда скот является общим между ними, и у каждого из них есть неразделённая доля, как если они наследуют нисаб, или покупают его, или он им дарован, а они оставляют его в таком состоянии, — или хульта признаков, то есть когда имущество каждого из них определено отдельно, но они смешивают его, объединяясь в пастбище, ночлеге, месте дойки, месте питья и производителе, — и независимо от того, равны они в доле или различны, например, если у одного человека одна овца, а у другого тридцать девять, либо у сорока человек по одной овце у каждого, всего сорок овец. Ахмад высказался определённо в обоих случаях.
Это мнение Атаа, аль-Авзаи, аш-Шафи‘и, аль-Лейса и Исхака. Малик сказал: хульта влияет только тогда, когда у каждого из совладельцев есть нисаб. Это же передано от ас-Саури и Абу Саура, и это выбрал Ибн аль-Мунзир. Абу Ханифа сказал: она не имеет никакого влияния, поскольку доля владения каждого из них меньше нисаба, и потому на него не возлагается закят — так же, как если бы он не смешивал своё имущество с чужим.
У Абу Ханифы в случае, когда двое смешивают имущество в двух нисабах, каждый из них владеет сорока овцами, и потому закят обязателен для каждого — согласно его слову ﷺ: «С сорока овец — одна овца».
И у нас в качестве доказательства то, что передал аль-Бухари в хадисе Анаса (да будет доволен им Аллах): «Не объединяют разъединённое и не разъединяют объединённое, опасаясь [увеличения] закята, а то, что принадлежит двум компаньонам, они возмещают друг другу поровну». И взаимное возмещение получается только согласно нашему мнению относительно смешения по признакам [животных]. А его слово: «не объединяют разъединённое» — это бывает только тогда, когда [имущество] принадлежит группе [людей], ибо один человек присоединяет часть своего имущества к другой его части, даже если оно находится в разных местах; и точно так же не разъединяют объединённое. И поскольку смешение [имущества] влияет на облегчение расходов [на содержание скота], допустимо, чтобы оно влияло и на закят, подобно выпасу и поению. А их аналогия при противоречии тексту [шариата] не принимается во внимание». На этом заканчиваются слова Ибн Кудамы (1).
Сказал составитель — да простит его Всевышний Аллах: его слово «их аналогия при противоречии тексту...» и далее вызывает очевидное сомнение, и далее в словах Ибн Хазма будет то, что это отвергает, если Всевышний Аллах пожелает.
Абу Мухаммад Ибн Хазм прекрасно исследовал этот вопрос и отдал предпочтение мнению ханафитов. Приведи же вкратце то, что он сказал в своей книге «аль-Мухалля». Он сказал — да помилует его Всевышний Аллах:
Смешение скота или иного имущества не изменяет постановление о закяте, и у каждого своё положение в отношении своего имущества — смешал он его [с чужим] или не смешал, — без различия в этом. Он сказал: люди разошлись во мнениях относительно толкования хадиса: «Не объединяют разъединённое и не разъединяют объединённое, опасаясь [увеличения] закята, а то, что принадлежит двум компаньонам, они возмещают друг другу поровну».
Одна группа сказала: если смешают [имущество] двое или более в верблюдах, коровах или овцах, то с их скота берётся закят так, как он бы взимался, если бы он принадлежал одному, а смешение по их мнению — это когда скот объединён в пастухе, месте загона, месте выпаса, месте поения и местах дойки в течение целого непрерывного года, иначе это не смешение; и не важно, является ли их скот совместно неразделённым или разделённым [по доле каждого]. А некоторые из них добавили ещё вёдро и самца-производителя.
Сказал Абу Мухаммад: это мнение полно ошибок.
Прежде всего, их упоминание пастуха избавляло бы от необходимости упоминать место выпаса и место поения, поскольку совершенно невозможно, чтобы пастух был один, а места выпаса и поения различались, — поэтому упоминание места выпаса и места поения оказывается излишним.
Также упоминание самца-производителя — ошибка, ибо у одного человека может быть два самца-производителя и более из-за многочисленности его скота, и два пастуха и более из-за многочисленности его скота; и им следовало бы, если смешение в пастухе и работе обязывает [считать это одним имуществом], чтобы он выплачивал закят как за отдельного [владельца], а скот одного человека объединялся бы, если у него два пастуха и два производителя, — а от этого никак не избавиться.
И мы спрашиваем их: если они смешаются в некоторых из этих вещей — имеет ли это статус смешения или нет? Каков бы ни был их ответ, их мнение неизбежно окажется произвольным суждением, испорченным, без доказательства, а то, что таково, — несомненно ложно.
Он сказал: это мнение Лейса ибн Саада, Ахмада ибн Ханбаля, аш-Шафии и Абу Бакра ибн Дауда из числа тех наших [сторонников], кто с ним согласен. Дело дошло до того, что аш-Шафии считал постановление о смешении применимым также к плодам, посевам, дирхемам и динарам, полагая, что если группа людей владеет [в сумме] лишь пятью васками [зерна], то закят с этого обязателен, и что группа людей, владеющая [в сумме] лишь двумястами дирхемов или лишь двадцатью динарами, будучи компаньонами, обязана платить закят с этого, даже если их тысяча или больше, или меньше.
Другая группа сказала: если на каждого из компаньонов приходится доля, с которой полагается закят, то они платят закят как отдельные [владельцы]; а если на каждого из них не приходится доля, с которой полагается закят, то закят с них не взимается; а на кого из них приходится доля, с которой полагается закят, — на нём закят, а на кого из них не приходится такая доля — на нём закята нет. Эти считали, что двое и более, владеющие [в сумме] сорока овцами, или шестидесятью, или чем-то менее восьмидесяти, или тридцатью коровами, или чем-то менее шестидесяти, — и так же с верблюдами, — закята с них не полагается. А если трое владеют ста двадцатью овцами, по трети каждому, то с них полагается лишь одна овца, и так же со всем остальным скотом. И эти не считали постановление о смешении применимым ни к чему, кроме скота.
Это мнение аль-Авзаи, Малика, Абу Саура, Абу Убайда и Абу-ль-Хасана ибн аль-Мугаллиса из числа наших [сторонников] (1).
Ещё одна группа сказала: смешение вообще не изменяет постановление о закяте — ни в скоте, ни в чём-либо ином, и каждый компаньон платит закят со своей доли так же, как если бы он не был компаньоном, без различия. Если трое компаньонов имеют по сорок овец каждый, то на них [в сумме] три овцы, по одной овце на каждого; и если пятеро [компаньонов] имеют по пять верблюдов каждый и являются компаньонами, то на каждого из них — одна овца [как закят], и так же во всём остальном. Это мнение Суфьяна ас-Саури, Абу Ханифы, Шарика ибн Абдуллаха и аль-Хасана ибн Хайя.
Сказал Абу Мухаммад: мы не нашли в этом вопросе высказывания ни одного из сподвижников, но нашли мнения, [переданные] от Атаа, Тавуса, Ибн Хурмуза, Яхьи ибн Саида аль-Ансари и аз-Зухри.
Мы передаём от Ибн Джурайджа, от Амра ибн Динара, от Тавуса, что он говорил: если два компаньона знают [размер] своего имущества [каждый в отдельности], то их имущество не объединяют при взимании закята. Ибн Джурайдж сказал: я упомянул это высказывание Тавуса Атаа, и тот сказал: я не считаю его иначе как истинным. И мы передаём от Мамара, от аз-Зухри, что он сказал: если их пастух один, и скот возвращается вместе, и уходит [на выпас] вместе, то закят взимается с него как с одного целого. И по пути от Ибн Вахба, от Лейса, от Яхьи ибн Саида аль-Ансари, что он сказал: если верблюдов объединяют пастух, самец-производитель и водопой, то закят взимается с них как с одного целого, а затем их владельцы распределяют между собой по количеству верблюдов стоимость обязательного [закята], взятого с верблюдов; а если он [некий человек] отдал их [верблюдов] на хранение, не желая смешения [своего скота с чужим] и не оставляя их у себя ради приплода, то с этих [верблюдов] закят взимается отдельно. И от Ибн Хурмуза передано мнение, подобное мнению Малика.
Сказал Абу Мухаммад: каждая группа приводила в доказательство своего мнения постановление Посланника Аллаха ﷺ, которым мы начали [этот раздел]. Тот, кто считал, что смешение изменяет [постановление о] закяте и делает имущество двоих и более подобным имуществу одного, сказал: смысл его слов, мир ему: «не разъединяют объединённое и не объединяют разъединённое, опасаясь [увеличения] закята» состоит в том, что если у троих [в сумме] триста двадцать овец, по трети каждому, и они являются компаньонами, то на них полагается лишь одна овца; и [Пророк] запретил сборщику разъединять их, чтобы взять с каждого половину, из-за чего на двоих причиталось бы три овцы; а [двоим] мужчинам принадлежат [в сумме] двести овец и две овцы, по половине каждому, из-за чего на них причиталось бы три овцы, и они разделяют их, опасаясь [увеличения] закята, так что на каждого из них приходится одна овца, и сборщик берёт лишь двух овец.
И они сказали: смысл его слов, мир ему: «а то, что принадлежит двум компаньонам, они возмещают друг другу поровну» — это то, что они узнают то, что взял сборщик закята, и на каждого из них приходится его доля соответственно количеству его скота, — например, двое, у одного из которых сорок овец, а у другого восемьдесят, и они компаньоны, — на них [в сумме] одна овца, две трети которой на владельце восьмидесяти, а треть на владельце сорока.
А тот, кто считал, что смешение не изменяет постановление о закяте, сказал: смысл его слов, мир ему: «не разъединяют объединённое и не объединяют разъединённое, опасаясь [увеличения] закята» состоит в том, что если у троих [в сумме] триста двадцать овец, по трети каждому, то на каждого из них причитается одна овца, и им запретили объединять их, будучи разъединёнными в их собственности, чтобы обмануть сборщика, будто это принадлежит одному, чтобы он взял лишь одну овцу; а у мусульманина [в отдельности] есть двести овец и две овцы, из-за чего на него причитается три овцы, — и он разделяет их на две части, обманывая сборщика, будто это принадлежит двум, чтобы получить с них лишь двух овец; и точно так же запретили сборщику закята объединять имущество двоих и более, чтобы увеличить то, что он берёт, и разъединять имущество одного при взимании закята, даже если он находит его в двух отдалённых друг от друга местах, чтобы увеличить то, что он берёт.
Они сказали: смысл его слова, ﷺ: «Каждые два смешавших имущества возмещают разницу между собой поровну» состоит в том, что «два смешавших имущества» на языке, которым к нам обратился ﷺ, — это то, что смешалось с иным и не различается от него, поэтому и два вида смешанного набиза называются этим именем; а то, что не смешалось с иным, не является «двумя смешавшими имущества» — в этом нет сомнения. Они сказали: «два смешавших имущества» в отношении имущества — это не что иное, как два соучастника в нём, чьё имущество не отличимо одно от другого; если же оно отличимо, то они не являются «смешавшими имущества». Они сказали: если есть два смешавших имущество, как мы описали, и приходит собиратель закята, то он обязан взять из совокупного имущества закят, причитающийся с каждого из них по отдельности с его доли, и он не обязан ждать, пока они разделят между собой имущество; возможно, они и не желают раздела, а если они присутствуют, то он не имеет права принуждать их к разделу. Когда же он возьмёт закят с обоих, они возмещают друг другу разницу поровну — подобно случаю, когда у одного из двоих восемьдесят овец, а у другого сорок, и оба являются соучастниками во всём этом имуществе; тогда собиратель закята берёт двух овец, хотя у одного было две трети каждой из этих овец, а у другого — треть; они же возмещают друг другу поровну, так что у владельца сорока остаётся тридцать девять, а у владельца восьмидесяти — семьдесят девять.
Абу Мухаммад сказал: таким образом, притязания обеих групп в внешнем смысле хадиса оказались равны, и ни у одной из них не было преимущества над другой в упомянутом хадисе.
Мы же рассмотрели это и обнаружили, что толкование той группы, которая считала, что смешение имущества не изменяет постановление закята, — более верное; потому что многое из упомянутого их толкования единогласно признано верным всеми обладателями знания, тогда как ничто из толкования другой группы не является предметом единогласия. Поэтому их толкование становится недействительным из-за отсутствия у него доказательства, а толкование другой группы оказывается верным, поскольку не может быть сомнения в верности того, относительно чего есть единогласие, и недопустимо приписывать Посланнику Аллаха ﷺ слово, верность которого не подтверждается ни текстом, ни единогласным мнением. Это — довод верный.
Мы также обнаружили достоверно установленное от Посланника Аллаха ﷺ его слово: «Нет закята с того, что менее пяти верблюдов», а значит, у кого нет более четырёх верблюдов, на том нет закята; и «нет ничего с того, что менее сорока овец»; и прочие переданные от него ﷺ тексты о закяте с овец и верблюдов, в том числе о том, что с сорока овец полагается одна овца, а с двадцати пяти верблюдов — одна бинт махад, и прочее подобное этому.
Мы обнаружили также, что тот, кто не считал, что смешение имущества изменяет постановление закята, придерживался всех этих текстов, и не...