Его слово: («глава о лечении мочой верблюдов»). Здесь он привёл хадис об урайнитах. Что касается непосредственно лечения мочой верблюдов, то есть хадис, приведённый Ибн аль-Мунзиром от Ибн Аббаса, возводимый к Пророку ﷺ: «Пользуйтесь мочой верблюдов, ибо она полезна тем, у кого расстроены животы (зареба)». Слово «зареба» (الذَّرِبَة) — с фатхой на «заль» и кясрой на «ра» — множественное число от «зареб», а «зараб» (с двумя фатхами) означает расстройство желудка.
Его слово: («что некие люди заболели джавой (اجْتَوَوْا) в Медине») — здесь именно так, с предлогом «фи» (في), имеющим значение обстоятельства места, то есть у них случилась болезнь джава, находясь в Медине. А в риваяте Абу Килябы от Анаса сказано: «заболели джавой от Медины» (اجْتَوَوْا الْمَدِينَةَ, без предлога).
Его слово: («чтобы они присоединились к его пастуху, то есть верблюдов») — так в оригинале, а в риваяте Муслима с этой же стороны передачи: «чтобы они присоединились к пастуху верблюдов».
Его слово: («пока не поправились» — حَتَّى صَلَحَتْ) — в риваяте аль-Кушмихани: «пока не выздоровели» (صَحَّتْ).
Его слово: («сказал Катада») — это продолжение упомянутого иснада. А его слова «и рассказал мне Мухаммад ибн Сирин» и далее вызывают затруднение в свете того, что привёл Муслим через путь передачи Сулеймана ат-Тайми от Анаса, который сказал: «Пророк ﷺ выколол им глаза лишь потому, что они выкололи глаза пастухам». Разъяснение этого явится ясным далее, в книге о карах за убийства и увечья, если пожелает Всевышний Аллах.
7 — Глава о чёрном зерне
5687 — Рассказал мне Абдуллах ибн Абу Шейба, рассказал нам Убайдуллах, рассказал нам Исраиль, от Мансура, от Халида ибн Саада, который сказал: «Мы выступили в путь, и с нами был Галиб ибн Абджар. В пути он заболел, и мы прибыли в Медину, а он всё ещё был болен. Его навестил Ибн Абу Атик и сказал нам: «Пользуйтесь этим чёрным зёрнышком: возьмите из него пять или семь зёрен, разотрите их, а затем закапайте в нос по несколько капель с маслом с одной стороны и с другой стороны. Ведь Аиша (да будет доволен ею Аллах) рассказала мне, что она слышала, как Пророк ﷺ говорил: «Поистине, это чёрное зерно — исцеление от всякой болезни, кроме смерти». Я спросил: «А что такое ас-сам?» Он ответил: «Смерть»».
5688 — Рассказал нам Яхья ибн Букайр, рассказал нам аль-Лейс, от Укайля, от Ибн Шихаба, который сказал: сообщил мне Абу Салама и Саид ибн аль-Мусайяб, что Абу Хурайра сообщил им обоим, что он слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «В чёрном зерне — исцеление от всякой болезни, кроме смерти». Ибн Шихаб сказал: «Ас-сам — это смерть, а чёрное зерно — это шуниз (чернушка посевная)».
Его слово: («глава о чёрном зерне») — разъяснение того, что под ним подразумевается, придёт в конце главы.
Его слово: («рассказал мне Абдуллах ибн Абу Шейба») — так он назвал его и приписал к его деду, а это Абу Бакр, известный больше своей куньей, чем именем, а Абу Шейба — его дед, он же Ибн Мухаммад ибн Ибрахим, и Ибрахим Абу Шейба был судьёй Васита.
Его слово: («рассказал нам Убайдуллах») — с уменьшительной формой имени, так у всех передатчиков, без указания родословной. Так же привёл это Ибн Маджа от Абу Бакра ибн Абу Шейбы, от Убайдуллаха, без указания родословной. Абу Нуайм в «Мустахрадже» категорически утверждает, что это Убайдуллах ибн Муса. Это же привёл аль-Исмаили через путь передачи Абу Бакра аль-Айна, а также аль-Хатыб в книге «Передача отцов от сыновей» через путь передачи Абу Масуда ар-Рази, и у нас этот путь передачи более высокого уровня (‘улюв). Также это привёл Ахмад ибн Хазим от Абу Гарзы — с фатхой на «гайн», «ра» и «зай» — в своём «Муснаде», и через его путь передачи это привёл также аль-Хатыб. Все они передают от Убайдуллаха ибн Мусы, известного куфийца. Все передатчики этого иснада — куфийцы, а Убайдуллах ибн Муса — из числа старших шейхов аль-Бухари, и порой он передаёт от него через посредника, как в данном случае.
Его слово: («от Мансура») — это Ибн аль-Мутамир.
Его слово: («от Халида ибн Саада») — это вольноотпущенник Абу Масуда аль-Бадри аль-Ансари. У аль-Бухари нет от него ничего, кроме этого хадиса. Его привёл аль-Манджаники в книге «Передача старших от младших» от Убайдуллаха ибн Мусы с этим же иснадом, вставив между Мансуром и Халидом ибн Саадом Муджахида. Аль-Хатыб, после того как привёл это через путь передачи аль-Манджаники, указал, что упоминание Муджахида здесь — ошибка. Также в риваяте аль-Манджаники встречается «Халид ибн Саид» с добавлением «йа» в имени его отца, и это тоже ошибка, на которую указал аль-Хатыб.
Его слово: («и с нами был Галиб ибн Абджар») — с «ба» с точкой снизу и «джим», по весу как «Ахмад». Говорят, что это тот сподвижник, который спросил Пророка ﷺ о домашних ослах. Его хадис приведён у Абу Дауда.
Его слово: («его навестил Ибн Абу Атик») — в риваяте Абу Бакра аль-Айна: «его навестил Абу Бакр ибн Абу Атик». Так же сказали остальные передатчики от Абдуллаха ибн Абу Мусы, кроме аль-Манджаники, который в своём риваяте сказал: «от Халида ибн Саада, от Галиба ибн Абджара, от Абу Бакра ас-Сиддика, от Аиши», сократив рассказ. По полному изложению становится ясным правильный вариант. Аль-Хатыб сказал: «Его слова в иснаде «от Галиба ибн Абджара» — ошибка, ведь у Галиба нет здесь риваята. На самом деле Халид услышал это вместе с Галибом от Абу Бакра ибн Абу Атика». Он сказал: «Этот Абу Бакр ибн Абу Атик — это Абдуллах ибн Мухаммад ибн Абд ар-Рахман ибн Абу Бакра ас-Сиддика, а Абу Атик — кунья его отца Мухаммада ибн Абд ар-Рахмана. Он причисляется к сподвижникам, поскольку родился во времена Пророка ﷺ, а его отец и дед его отца — известные сподвижники».
Его слово: («пользуйтесь этим чёрным зёрнышком» — الْحُبَيْبَةِ السُّوَيْدَاءِ) — здесь так, с уменьшительной формой в обоих словах, кроме риваята аль-Кушмихани, где сказано: «чёрное» (السَّوْدَاءُ) без уменьшительной формы, и это риваят большинства из тех, кого я упомянул как приведших этот хадис.
Его слово: («Айша сообщила мне, что это чёрное зерно — исцеление»). У аль-Кушмихани: «поистине, в этом зерне — исцеление». Так — у большинства. А в риваяте аль-А‘йана: «это чёрное зерно, которое бывает в соли». Это выражение поначалу показалось мне неясным, но затем стало ясно, что он имеет в виду тмин, поскольку у них было принято смешивать его с солью.
Его слово: («кроме как от смерти» — «сам») пишется через несогласную «син», без хамзы. У Ибн Маджи: «кроме как если это будет смерть». В этом содержится указание на то, что смерть — это один из недугов в ряду прочих недугов. Поэт сказал: «И недуг смерти не имеет лекарства». Обоснование применения слова «недуг» к смерти уже было приведено в первой главе.
Его слово: («я спросил: а что такое «сам»? Он ответил: смерть») — я не установил ни имени спрашивающего, ни имени отвечающего. Полагаю, что спрашивающим был Халид ибн Са‘д, а отвечающим — Ибн Аби Атик. То, на что указал здесь Ибн Аби Атик, упоминают врачи в лечении насморка, сопровождающегося сильным чиханием: они говорят, что чёрное зерно обжаривают, затем мелко толкут, затем настаивают в масле, а потом закапывают его в нос три капли. Возможно, Галиб ибн Абджар страдал от насморка, и поэтому Ибн Аби Атик прописал ему упомянутый способ. Из внешнего контекста этой передачи следует, что она — остановленная (маукуф) на нём самом, но не исключено, что у него она была также и возведённой (марфу‘). Ведь в риваяте аль-А‘йана у аль-Исма‘или после слов «от всякого недуга» встречается: «и закапайте на него немного масла», а в другой его передаче: «и, может быть, он сказал: «и закапайте»» и так далее. Аль-Исма‘или утверждал, что это добавление вставлено (мудрадж) в хадис, и это прояснила передача Ибн Аби Шайбы. Затем я обнаружил её возведённой (марфу‘) в хадисе Бурайды. Аль-Мустагфири привёл в «Книге медицины» через путь Хусама ибн Мисакка от Убайдуллаха ибн Бурайды от Пророка ﷺ: «Поистине, в этом чёрном зерне — исцеление», и далее хадис. Он сказал: а в одной из версий: «Спросили: а что такое чёрное зерно? Он ответил: чернушка (шуниз)».
Он [спрашивающий] сказал: «А как мне с ним поступить?» Он ответил: «Возьми двадцать одно зерно, завяжи их в тряпицу, затем положи в воду на ночь. А когда наступит утро, закапай в правую ноздрю одну каплю, а в левую — две. А на следующий день закапай в правую ноздрю две капли, а в левую — одну. А на третий день закапай в правую одну, а в левую — две». Отсюда можно заключить, что смысл того, что это зерно является исцелением от всякого недуга, состоит не в том, что оно применяется при любом недуге в чистом виде, но применяется то отдельно, то в составе смеси, то толчёным, то нетолчёным, то принимается внутрь, то пьётся, то используется как назальное средство, то как компресс, и тому подобное. Сказано также, что смысл слов «от всякого недуга» таков: «поддаётся лечению им», ибо оно приносит пользу при холодных болезнях, но не при горячих.
Впрочем, оно может входить в состав средств при некоторых горячих сухих болезнях побочным образом, поскольку способствует быстрой доставке сил влажных холодных лекарств к поражённому месту. И применение горячего средства при некоторых болезнях, вызванных горячей природой, само по себе не является чем-то странным — подобно анзаруту (сарколла), который горяч по своей природе, но применяется в составных лекарствах от воспаления глаз, хотя воспаление глаз, по единодушному мнению врачей, является горячей опухолью.
Знатоки медицины говорили: природа чёрного зерна — горячая и сухая. Оно устраняет вздутие, полезно от четырёхдневной лихорадки и от мокроты, открывает закупорки и выводит ветры, высушивает влагу желудка. Если его истолочь и замесить с мёдом, а затем выпить с горячей водой, оно растворяет камень, гонит мочу и месячные; в нём есть очищающее и рассекающее действие. Если его истолочь и завязать в льняную или кожаную тряпицу и нюхать, это помогает от холодного насморка. Если семь зёрен настоять в женском молоке и дать это как назальное средство больному желтухой, это принесёт пользу. Если выпить весом в мискаль с водой, это помогает от стеснения дыхания. Компресс из него помогает от холодной головной боли. Если его сварить с уксусом и полоскать этим рот, это помогает от зубной боли, вызванной холодом. Ибн аль-Байтар и другие авторы сочинений о простых лекарствах упоминали в перечислении его пользы то, что я привёл, и даже больше того.
Аль-Хаттаби сказал: его слово «от всякого недуга» относится к разряду общего, под которым подразумевается частное, поскольку в природе никакого растения нет такого, что объединяло бы в себе все средства, противостоящие всем природным началам в лечении недугов их противоположностями. Имеется в виду лишь то, что оно является исцелением от всякого недуга, порождаемого влажностью.
Абу Бакр Ибн аль-Араби сказал: «Мёд, по мнению врачей, ближе к тому, чтобы быть лекарством от всякой болезни, нежели чёрный тмин, но при этом есть болезни, при которых больной, если выпьет мёд, лишь навредит себе. Если же под словами Всевышнего о мёде: «в нём исцеление для людей» имеется в виду большинство случаев, преобладающее, то и отнесение слов о чёрном тмине к этому же смыслу более уместно».
Другой учёный сказал: «Пророк ﷺ прописывал лекарство сообразно тому состоянию больного, которое он наблюдал. Возможно, его слова о чёрном тмине соответствовали болезни того, чей темперамент был холодным. Тогда смысл его слов «исцеление от всякой болезни» означает: от этого рода болезней, о котором шла речь, а такое ограничение по признаку (хайсийя) весьма распространено и обычно». И Аллах знает лучше.
Шейх Абу Мухаммад Ибн Аби Джамра сказал: «Люди рассуждали об этом хадисе, ограничивали его общий смысл и сводили его к словам врачей и знатоков опыта. Но нет сомнения в ошибочности такого подхода, ибо если мы доверяем врачам — а основа их знания по большей части зиждется на опыте, который строится на преобладающем предположении, — то доверие тому, кто не говорит по прихоти (то есть Пророку ﷺ), более достойно принятия, чем их слова». На этом его слова заканчиваются.
Ранее уже приводилось обоснование понимания этого хадиса в его общем смысле — что под этим подразумевается нечто более общее, включающее как употребление в чистом виде, так и в составе смеси. В этом нет ничего недопустимого и нет отступления от явного смысла хадиса. И Аллах знает лучше.
Его слово («передал мне Абу Салама») — это Ибн Абд ар-Рахман ибн Ауф.
Его слово («а Саид — это Ибн аль-Мусайяб») — так передано в риваяте Укайля. Муслим привёл этот хадис двумя путями, ограничившись в каждом из них лишь одним из двух передатчиков. Муслим также привёл его через риваят аль-Аля ибн Абд ар-Рахмана, от его отца, от Абу Хурайры, со словами: «Нет такой болезни, чтобы в чёрном тмине не было от неё исцеления, кроме смерти».
Его слово («а чёрный тмин — это шуниз») — так это соединено с толкованием Ибн Шихаба слова «ас-сам», что предполагает, что толкование чёрного тмина также принадлежит ему. Слово «шуниз» (الشُّونِيز) — с даммой над «шин», сукуном над «вав», кясрой над «нун» и сукуном над «йа», после которой идёт «за». Аль-Куртуби сказал: «Некоторые из наших шейхов огласовывали «шин» фатхой». Ияд передал от Ибн аль-Аʻраби, что тот огласовывал её кясрой, заменяя «вав» на «йа», произнося «шиниз» (الشِّينِيز).
Толкование чёрного тмина как «шуниз» объясняется известностью этого слова среди них в то время; ныне же дело обстоит наоборот — «чёрный тмин» гораздо более известен среди людей нашего времени, чем «шуниз». Тем не менее толкование его как «шуниз» является наиболее распространённым и известным. Это чёрный тмин, который также называют индийским тмином.
Ибрахим аль-Харби в «Гариб аль-хадис» передал от аль-Хасана аль-Басри, что это горчица. Абу Убайд аль-Харави в «Аль-Гарибайн» передал, что это плод дерева «бутм» (بُطْم, с даммой над «ба» и сукуном над «та»), а название этого дерева — «дирв» (الضِّرْو, с кясрой над «дад» и сукуном над «ра»). Аль-Джаухари сказал: «Это смола дерева, называемого «камкам», которое привозят из Йемена; запах у неё приятный, и она используется в качестве благовония». Я говорю: несомненно, здесь имеется в виду не это.
Аль-Куртуби сказал: «Толкование его как «шуниз» предпочтительнее по двум причинам: во-первых, это мнение большинства, а во-вторых, у него больше полезных свойств, в отличие от горчицы и «бутма»».