пять, и на этом же категорично утверждают другие знатоки военных походов. Аль-Бухари склонился к мнению Мусы ибн Укбы и подтвердил его тем, что привёл хадис Ибн Умара (да будет доволен Аллах ими обоими) о том, что его представили [для участия в бою] в день Ухуда, когда ему было четырнадцать лет, а в день Хандака — когда ему было пятнадцать лет, так что между ними — один год. А Ухуд был в третьем году, значит Хандак — в четвёртом.
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: в этом нет доказательства, если установлено, что это было в пятом году, поскольку возможно, что Ибн Умар в день Ухуда только начал четырнадцатый год, а во время [битвы] Ахзаб ему уже полностью исполнилось пятнадцать. Так на это ответил аль-Байхаки.
Он сказал: и подтверждает мнение Ибн Исхака то, что Абу Суфьян сказал мусульманам, когда возвращался с Ухуда: «Ваша встреча — в будущем году у Бадра». И Пророк ﷺ вышел в следующем году к Бадру, но приход Абу Суфьяна в тот год запоздал из-за случившейся тогда засухи, и он сказал своему народу: «Военный поход хорош только в год изобилия», и они вернулись после того, как достигли Усфана или места до него. Об этом упоминают Ибн Исхак и другие знатоки военных походов.
Аль-Байхаки разъяснил причину этого разногласия: некоторые из ранних учёных вели отсчёт дат от мухаррама, наступившего после хиджры, и не учитывали месяцы до этого, до раби‘ аль-авваля. На этом основании построил свою работу Якуб ибн Суфьян в своей «Истории», указав, что великая битва при Бадре была в первом году, битва при Ухуде — во втором, а Хандак — в четвёртом. Это правильно построено на этой основе, но сама основа слаба и противоречит тому, на чём сходится большинство учёных — вести отсчёт от мухаррама года хиджры. Согласно этому, Бадр приходится на второй год, Ухуд — на третий, а Хандак — на пятый, и это — опорное мнение. Конец цитаты. Это — ценное исследование, а Аллах Всевышний знает лучше.
И по непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), в начале книги сказано:
[4613] (1788) — Рассказал нам Зухайр ибн Харб и Исхак ибн Ибрахим, оба от Джарира; Зухайр сказал: рассказал нам Джарир от аль-Амаша, от Ибрахима ат-Тайми, от его отца, который сказал: «Мы были у Хузайфы, и один человек сказал: «Если бы я застал Посланника Аллаха ﷺ, я сражался бы вместе с ним и проявил бы усердие». Хузайфа сказал: «Ты бы так поступил?» Клянусь, я видел нас с Посланником Аллаха ﷺ в ночь [битвы] Ахзаб, когда нас охватил сильный ветер и холод, и Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Есть ли человек, который принесёт мне известие о [положении] людей [врага]? Аллах сделает его со мной в День воскресения». Мы молчали, и никто из нас не ответил ему. Затем он сказал: «Есть ли человек, который принесёт нам известие о людях? Аллах сделает его со мной в День воскресения». Мы молчали, и никто из нас не ответил ему. Затем он сказал: «Есть ли человек, который принесёт нам известие о людях? Аллах сделает его со мной в День воскресения». Мы молчали, и никто из нас не ответил ему. Тогда он сказал: «Встань, о Хузайфа, и принеси нам известие о людях». У меня не было иного выбора, кроме как встать, когда он назвал меня по имени. Он сказал: «Иди и принеси мне известие о людях, но не пугай их против меня». Когда я отошёл от него, мне казалось, будто я иду в бане [от жара], пока не дошёл до них. Я увидел, как Абу Суфьян греет спину у огня. Я вложил стрелу в середину лука и хотел выстрелить в него, но вспомнил слова Посланника Аллаха ﷺ: «Не пугай их против меня», а если бы я выстрелил, то попал бы в него. Я вернулся, идя как будто в бане. Когда я пришёл к нему и сообщил ему известие о людях, я дрожал от холода, и Посланник Аллаха ﷺ надел на меня остаток плаща, который был на нём, в котором он молился. Я не переставал спать, пока не наступило утро. Когда наступило утро, он сказал: «Встань, о соня»».
Передатчики этого иснада — семеро:
1 — Зухайр ибн Харб — упомянут ранее.
2 — Исхак ибн Ибрахим — ибн Рахавайх, упомянут перед этой главой.
3 — Джарир — ибн Абд аль-Хамид ад-Дабби, упомянут также перед этой главой.
4 — Аль-Амаш — Сулейман ибн Михран, упомянут также перед этой главой.
5 — Ибрахим ат-Тайми — ибн Язид, Абу Асма аль-Куфи, надёжный, благочестивый передатчик, однако допускает тадлис и ирсаль [5] (умер в 92 г.) (передавали все шесть авторов сборников), упомянут ранее в «Книге веры», 78/406.
6 — Его отец — Язид ибн Шарик ибн Тарик ат-Тайми аль-Куфи, надёжный, говорят, что застал доисламскую эпоху [2], умер во время правления Абд аль-Малика (передавали все шесть авторов сборников), упомянут ранее в «Книге веры», 78/406.
7 — Хузайфа ибн аль-Яман (да будет доволен им Аллах) — упомянут в предыдущем иснаде.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
Он относится к шестизвенным иснадам автора (да помилует его Аллах), и он весь состоит из куфийцев, за исключением двух его шейхов: первый — насаиец, затем багдадец, а второй — марвазиец. В нём также присутствует передача сына от отца, и табиина от табиина.
Разбор хадиса:
Его слово (от Ибрахима ат-Тайми, от его отца) Язида ибн Шарика, что он (сказал: «Мы были у Хузайфы») ибн аль-Ямана (да будет доволен им Аллах), (и сказал один человек) — автор «ат-Танбих» сказал: «Я не знаю его», а Ибн Исхак упомянул в «Сире», что это был человек из жителей Куфы. (Если бы) — условная частица, ответом на которую служит «я сражался бы»; в «аль-Хуляса» сказано:
«Лав» — частица условия в прошедшем времени, и редко
её сопровождает будущее время, но это допускается.
(я застал Посланника Аллаха ﷺ) — то есть его жизнь и его джихад на пути Аллаха Всевышнего, (я сражался бы) с неверными (вместе с ним) ﷺ, (и проявил бы усердие) — в форме страдательного залога, то есть — я усердствовал бы в этом и старался бы, чтобы проявилось от меня то, что подвергается испытанию, то есть — проверке. Уже упоминалось, что основа этого слова — испытание, и что в нём есть два диалектных варианта, которые собрал Зухайр в своём стихе [размер тавиль]:
Пусть воздаст Аллах добром за то, что они сделали для вас,
и испытал их лучшим испытанием тот, кто испытывает.
Говорили также, что «бала» используется в отношении добра, а «абла» — в отношении зла, сказал это аль-Куртуби (да помилует его Аллах).
В «ан-Нихая» сказано: аль-Кутайби сказал: говорят в отношении добра — «абляйтуху ибляан», а в отношении зла — «баляутуху аблууху баляан», но известно, что «ибтиля» (испытание) бывает и в добре, и в зле одновременно, без различия между их формами глагола. И на это указывают слова Всевышнего: «И испытаем вас злом и добром для проверки» [аль-Анбия: 35]. Конец цитаты.
(Хузайфа сказал) (да будет доволен им Аллах), отвергая слова этого человека: (Ты бы это сделал?) — здесь подразумевается вопросительная частица упрёка, то есть: неужели ты сделал бы это? — то есть сражался бы и проявил усердие, а смысл: ты не из тех, кто это делает. Ан-Навави (да будет доволен им Аллах) сказал: смысл слов Хузайфы (да будет доволен им Аллах) в том, что он понял из слов этого человека, что если бы он застал Пророка ﷺ, то он бы усердствовал в его поддержке больше, чем сподвижники (да будет доволен ими Аллах), и превзошёл бы их. Поэтому он сообщил ему о том, что случилось с ним в ночь Ахзаб, желая упрекнуть его за то, что он вообразил, будто сделал бы больше, чем сделали сподвижники (да будет доволен ими Аллах). Конец цитаты.
Ибн Исхак (да помилует его Аллах) сказал в «Сире»: рассказал мне Язид ибн Зияд от Мухаммада ибн Ка‘ба аль-Курази, что один человек из жителей Куфы сказал Хузайфе ибн аль-Яману: «О Абу Абдуллах, вы видели Посланника Аллаха ﷺ и были его соратниками?» Он ответил: «Да, о сын моего брата». Тот спросил: «Как же вы поступали?» Он ответил: «Клянусь Аллахом, мы прилагали усилия». Тот сказал: «Клянусь Аллахом, если бы мы застали его, мы не позволили бы ему ходить по земле и понесли бы его на своих плечах». Хузайфа сказал: «О сын моего брата, клянусь Аллахом, я видел нас с Посланником Аллаха ﷺ у Хандака…» — и далее привёл хадис.
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): когда этот человек сказал эти слова, не сделав в них исключения, Хузайфа (да будет доволен им Аллах) понял из этого утверждение и категоричность — что он именно так поступал бы, — и он выразил ему неодобрение, сообщив ему то, из чего понимается, что соратники Посланника Аллаха ﷺ были сильнее в религии Аллаха, более ревностны в её проявлении, более любящи к Посланнику Аллаха ﷺ и более смелы, чем ты, и при всём этом трудности и тяготы довели их до того, что случилось с ними то, что он упомянул. А если так было с ними, то с прочими, что слабее, — это тем более уместно.
Итог его слов: человеку не следует желать себе трудностей и испытаний, ибо он не знает, как поведёт себя в них. Если он подвергнется испытанию — пусть терпит, а если будет избавлен — пусть благодарит. Конец цитаты.
Сказал аль-Абби (да помилует его Аллах): его слово («ты бы так поступил?») — это неодобрение по отношению к этому человеку, потому что [Хузайфа] понял из его слов, что он превосходит сподвижников. Поэтому он сообщил ему известие о ночи [битвы] у Ахзаб. Он сказал: возможно также, что неодобрение было выражено потому, что это дело сокрытое [в будущем]: если бы оно случилось [с говорившим], то возможно было бы, что он окажется не в силах [выполнить обещанное], подобно тому как люди промолчали и никто не ответил [Пророку ﷺ] из-за великой тяжести [положения], хотя они были самыми ревностными из людей в совершении благочестивых дел, тем более что Посланник Аллаха ﷺ дал обещание, что Аллах Всевышний сделает [откликнувшегося] с ним в День воскресения.
Его слово («мы видели себя») — то есть: мы видели самих себя, о сподвижники, (с Посланником Аллаха ﷺ в ночь) — то есть: в одну из ночей похода к Ахзабу. Его слово («и нас застиг сильный ветер») — предложение в положении винительного падежа как обстоятельство состояния. А «ветер» (الريح) — это воздух, движущийся между небом и землёй; в большинстве случаев это слово женского рода, поэтому говорят «хия ар-рих», и поэтому здесь его определение дано в женском роде. Но иногда оно употребляется в мужском роде в значении «воздух», и тогда говорят «хува ар-рих», «хабба ар-риху» — это передал Абу Зайд. А Ибн аль-Анбари сказал: «риих» — женского рода, и на это нет особого признака, как и у прочих его наименований, кроме слова «и‘сар» (вихрь), которое мужского рода.
[Примечание]: знай, что слово «риих» изначально имело в основе букву «вав», на что указывает его уменьшительная форма «рувайха», но она была преобразована в «я» из-за огласовки-касра перед ней. Множественное число: «арвах» и «рийах»; некоторые говорят «арйах» с буквой «я» по образцу единственного числа, но Абу Хатим счёл это ошибкой. Он сказал: я спросил его об этом, и он ответил: «Не видишь ли ты, что они говорят «рийах» с буквой «я» по образцу единственного числа?» Я сказал ему: «Они говорят «рийах» с «я» из-за огласовки-касра, а она отсутствует в «арйах»». И он согласился с этим.
[Ещё одно примечание]: ветров четыре: «шамаль» — дует со стороны Шама, он горячий летом, «барих» (несущий пыль); «джануб» — противоположный ему, это йеменский ветер; третий — «саба», дующий со стороны восхода солнца, он же «кабуль»; и четвёртый — «дабур», дующий со стороны запада. Привёл это аль-Файйуми (да помилует его Аллах).
(«и холод», «курр») — с даммой над «каф» и удвоенной «ра». Сказал аль-Маджд (да помилует его Аллах): «аль-курр» с даммой — холод, или же именно зимний холод. Он сказал: «курра ар-раджулю» с даммой — его постиг холод; «акарраху Аллаху та‘ала» — [Аллах] заставил его испытывать холод, тогда он «макрур»; не говори «карраху» [в этом значении]. И глагол «карра — йакурру» может огласовываться тремя способами по «каф». Конец цитаты, с сокращением.
Сказал аль-Файйуми (да помилует его Аллах): «карра аль-явму» — то есть по образцу «дараба» — стал холодным; имя действия — «аль-курр» с даммой, отсюда прилагательное «карр» как обозначение по масдару, и «карр» по исходной форме, то есть холодный. «Ляйлятун каррах» и «каррах» [также] означает холодную ночь. В пословице говорится: «Отдай её жаркое [бремя] тому, кто взял её холодное [благо]», то есть: отдай её зло тому, кто взял её добро, или: возложи свою тяжесть на того, кто получает от тебя пользу. И «каррат аль-‘айну» — «курра» с даммой и «курур» — охладела от радости. И во всех этих случаях есть и другой вариант по образцу «та‘иба». Конец цитаты.
Сказал составитель, да простит его Аллах: из вышеприведённых слов аль-Файйуми следует, что «йакурру» образуется по образцам «дараба» и «та‘иба», а из того, что было приведено ранее от аль-Маджда, следует, что это слово имеет три возможных огласовки, то есть по образцам «насара», «дараба» и «та‘иба» — обрати на это внимание, и Аллах Всевышний знает лучше.
(«И сказал Посланник Аллаха ﷺ: разве нет») — частица начала речи и привлечения внимания (человека) — подлежащее, допустимость которого [в неопределённой форме] обусловлена определением, следующим за ним, а сказуемое опущено, то есть подразумевается «имеющегося», («который принесёт мне известие о людях?») — то есть о многобожниках, которые объединились [в союз] для войны против мусульман.
Сказал аль-Абби (да помилует его Аллах): его слово «разве нет человека?» — это побуждение, обращённое к окружению войска, а не к его знатным [сподвижникам], таким как Абу Бакр (да будет доволен им Аллах) и ему подобным, ведь если бы Абу Бакр захотел [пойти сам], он [Пророк] удержал бы его от этого. Поэтому знатные сподвижники не поспешили с ответом, и это лишь потому, что они поняли, что имеются в виду не они, — иначе они были самыми первыми из людей к благу и самыми терпеливыми в перенесении религиозных тягот. Конец цитаты.
Сказал составитель, да простит его Аллах: то, что сказал аль-Абби (да помилует его Аллах) относительно слов [Пророка] ﷺ «разве нет человека… и т.д.» — что это обращено к окружению войска, а не к его знатным [сподвижникам], — есть хорошее толкование, согласующееся с положением знатных сподвижников (да будет доволен ими Аллах), если бы его поддерживал текст. Но если ты вдумаешься в общий смысл текста, ты найдёшь его сказанное отдалённым [от истины], так что вдумайся в это внимательно, и Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («сделает его Аллах со мной в День воскресения») — предложение в положении именительного падежа как определение после определения, и оно по смыслу равносильно настоящему времени, то есть: сделает его Аллах Всевышний со мной в Раю, то есть сопровождающим меня и неотлучным от моего присутствия, каждый из них — на своей степени в Раю, ведь степень Пророка ﷺ никто не может достичь. Сказал это аль-Куртуби (да помилует его Аллах).
(«И мы промолчали, и никто из нас не ответил ему») — это указывает на степень тяжести и изнурения, которое постигло сподвижников (да будет доволен ими Аллах) в том походе, иначе они были самыми быстрыми из людей в отклике Посланнику Аллаха ﷺ, самыми жаждущими мученической смерти на пути Аллаха и самыми готовыми идти на опасности и трудности на пути Аллаха Всевышнего, и они не могли бы отказаться от того, к чему он ﷺ призывал их такой великой радостной вестью, произнесённой три раза. Их молчание в тот момент возможно объяснить только тем, что они достигли предела усталости и изнурения, что довело их до состояния крайней вынужденности, — да будет доволен ими всеми Аллах.
(Затем сказал) ﷺ («разве нет человека, который принесёт нам известие о людях? Сделает его Аллах со мной в День воскресения», и мы промолчали, и никто из нас не ответил ему. Затем сказал) ﷺ («разве нет человека, который принесёт нам известие о людях? Сделает его Аллах со мной в День воскресения», и мы промолчали, и никто из нас не ответил ему. Тогда сказал) ﷺ («встань, о Хузайфа, и принеси нам известие о людях», и я не нашёл никакого «будд»)» — с даммой над буквой «ба», то есть: избежания и достаточности. Говорят «ля будда мин кяза», то есть: от этого нет спасения, и это выражение не употребляется иначе как в сочетании с отрицанием, сказал это аль-Файйуми.
Смысл: я не нашёл того, кто освободил бы меня [от этого] и заменил бы меня в этом деле, («поскольку») — причинная частица, то есть: потому что он ﷺ (позвал меня по имени)» — то есть: назначил именно меня, назвав моё собственное имя. Его слово («чтобы я встал») — в толковании масдара, стоящего в родительном падеже с подразумеваемым «мин», связанным с «будд». («Он сказал: иди и принеси мне известие о людях, и не пугай их против меня») — с фатхой над «та» с двумя точками сверху, сукуном над «даль» с точкой и фатхой над «айн»: говорят «даара — да‘ран», по образцу «нафа‘а» — испугал его, а «ад-ду‘р» с даммой — имя действия от этого.
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): смысл его — не пугай их и не тревожь их, чтобы они не встревожились против меня; и сказано также, что смысл его — не отвращай их [от их занятия], и это близко к первому смыслу; имеется в виду: не побуждай их против себя самого, ведь если они схватят тебя, это станет вредом для меня, поскольку ты — мой посланец и мой спутник. Конец цитаты.
«Когда я повернулся» (فَلَمَّا وَلَّيْتُ), то есть отвернулся и пошёл, «от него» — от Пророка ﷺ, «я стал», то есть начал и принялся, «идти так, будто иду в хаммаме» (كَأَنَّمَا أَمْشِي في حَمَّامٍ) — с открытой «ха» и удвоенной «мим». Аль-Маджд (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «Аль-хаммам, по образцу «шаддад» — это димас (баня), слово мужского рода, множественное число — хаммамат». Конец цитаты.
Аль-Файйуми (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «Аль-хаммам» с удвоением — известное слово, и женский род для него более распространён, так что говорят «хия аль-хаммам», а множественное число по правилу — хаммамат, но встречается и мужской род — «хува аль-хаммам». Конец цитаты.
Ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах) сказал: слово «аль-хаммам» — арабское, оно мужского рода, производное от «аль-хамим» — горячей воды.
Смысл этих слов Хузайфы (да будет доволен им Аллах) в том, что он не чувствовал того холода, который чувствовали люди, и ничего от того сильного ветра — Аллах избавил его от этого по благословению его отклика на призыв Пророка ﷺ, его отправления туда, куда его направили, и молитвы Пророка ﷺ за него. И эта милость к нему, избавление от холода, продолжалась, пока он не вернулся к Пророку ﷺ. А когда он вернулся и прибыл, к нему возвратился тот холод, который чувствовали люди. Это одно из чудес Посланника Аллаха ﷺ. И Аллах Всевышний знает лучше.
Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: его слово «как будто иду в хаммаме» означает, что его совершенно не коснулся тот холод по благословению повиновения Посланнику Аллаха ﷺ, и это одно из его чудес. Разве не видишь, что когда он закончил то дело, холод охватил его снова, как было в первый раз? Конец цитаты.
«Пока я не пришёл к ним» (حَتَّى أَتَيْتُهُمْ), то есть к людям того объединённого войска, «и увидел, что Абу Суфьян» — Сахр ибн Харб, — «греет свою спину у огня» (يَصْلِي ظَهْرَهُ بِالنَّارِ) — с открытой «йа» и покоящейся «сад», то есть согревает её и приближает к огню. Это «ас-сала» — с открытой «сад» и без удлинения, и «ас-сила» — с закрытой «сад» и с удлинением. Так сказал ан-Навави.
Аль-Файйуми (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «салия» огнём и «салиха» — «салиан», по образцу «та‘иба» — означает почувствовать его жар. «Ас-сила'», по образцу «китаб» — жар огня. А «салайту» мясо, «аслихи», по образцу «рама» — означает «зажарил его». Конец цитаты.
Аль-Маджд (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «сала» мясо, «йаслихи», «салйан» — зажарил его, или бросил его в огонь для сжигания; также говорят «аслахи» и «саллахи». А «сала» руку огнём — согрел её. И сказал: «салия» огонь, по образцу «радия», и «биха сулиййан» и «силиййан», и «сала'ан», с открытием и закрытием — означает испытать его жар. Конец цитаты.
«И я вложил стрелу в середину лука» (فَوَضَعْتُ سَهْمًا فِي كَبِدِ الْقَوْسِ), то есть в его середину, там, где стрелок держит его. Аль-Халиль сказал: «кабид» всякой вещи — это её середина. «И я решил выстрелить в него», то есть в Абу Суфьяна, «но вспомнил слово Посланника Аллаха ﷺ: «Не пугай их из-за меня»», то есть не заставляй их встрепенуться и зашевелиться. «А если бы я выстрелил в него, то попал бы», то есть из-за его близости к нему. А у Ибн Хишама сказано: «Он сказал: я пошёл и вошёл в толпу людей, а ветер и войска Аллаха творили с ними то, что творили — не давали устоять ни котлу, ни огню, ни строению. Абу Суфьян встал и сказал: «О собрание курайшитов! Пусть каждый посмотрит на своего соседа». Хузайфа сказал: я взял за руку человека, который был рядом со мной, и спросил: «Кто ты?» Он ответил: «Такой-то, сын такого-то»».
«И я вернулся» к Пророку ﷺ, и его слово «а я шёл, будто в хаммаме» — предложение в положении винительного падежа как обстоятельство действующего лица. «И когда я пришёл к нему» ﷺ, «и сообщил ему весть о людях», то есть о том, что случилось с ними от холода и сильного ветра, что их встревожило и напугало. Ибн Хишам упомянул, что случилось с ними и что сказал Абу Суфьян своему войску об этом: «Затем Абу Суфьян сказал: «О собрание курайшитов! Клянусь Аллахом, вы не в месте, где можно оставаться — пали кони и вьючный скот, бану Курайза нарушили нам обещание, и до нас дошло от них то, что нам неприятно, и мы столкнулись с такой силой ветра, какую вы видите: не устоит у нас котёл, не устоит огонь, не удержится строение. Отправляйтесь, ибо я отправляюсь». Потом он подошёл к своему верблюду, который был привязан, сел на него и ударил его, и тот вскочил на трёх ногах — клянусь Аллахом, он не освободил повод, кроме как уже стоя. И если бы не завет Посланника Аллаха ﷺ мне: «Не предпринимай ничего, пока не придёшь ко мне», то я бы, если бы захотел, убил бы его стрелой». Он сказал: и Гатафан, услышав, что сделали курайшиты, разошлись, возвращаясь в свои земли».
Составитель (да простит его Аллах) говорит: это то, о чём Аллах Всевышний сообщил в Своих словах: «И вернул Аллах тех, кто не уверовал, с их гневом — они не получили никакого блага, и Аллах избавил верующих от сражения. И был Аллах Всесильным, Могучим» (Сура «Союзники», 25).
«И когда я закончил, меня охватил холод» (قُرِرْتُ) — с огласовкой «дамма» на «каф», в форме страдательного залога, то есть меня поразил холод (аль-кур). «И Посланник Аллаха ﷺ надел на меня из остатка своей абаи» (فَأَلْبَسَنِي رَسُولُ اللهِ - ﷺ - مِنْ فَضْلِ عَبَاءَةٍ). Ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «аль-‘аба'а» — с удлинением, и «аль-‘абайа» — с добавлением «йа», это два известных, распространённых варианта, а множественное число — «‘аба'» без «ха» и также «‘аба'ат». Конец цитаты.
Аль-Маджд (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «аль-‘аба'» — известная накидка, как и «аль-‘аба'а». Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «аль-‘аба'а» — с открытым «‘айн» и удлинением — это «аш-шамля», покрывало, которым покрываются, то есть в которое заворачиваются. Конец цитаты.
А в риваяте Ибн Хишама (да будет милостив к нему Аллах): «Хузайфа сказал: я вернулся к Посланнику Аллаха ﷺ, а он стоял, молясь в накидке одной из своих жён с узором Мараджиль — Ибн Хишам сказал: аль-Мараджиль — вид йеменской вышивки — когда он увидел меня, он подвинул меня к своим ногам и накинул на меня край накидки, затем совершил поклон и земной поклон, и я всё это время был в ней, а когда он произнёс приветствие, я сообщил ему весть».
«Она была на нём, он молился в ней. И я всё не переставал спать, пока не наступило утро», то есть вошёл в утро, когда взошла заря. «И когда наступило утро, он сказал: «Встань, о сонливец!»» — с открытой «нун» и покоящейся «вав», это тот, кто много спит, и это слово чаще всего используется в звательной форме, как здесь оно и использовано. Так сказал ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах).
Составитель (да простит его Аллах) говорит: «Науман» — из тех имён, которые закреплены только за звательной формой, и некоторые из них упомянул Ибн Малик (да будет милостив к нему Аллах) в «аль-Хуласа», сказав:
«И «фул» — часть того, что специфично для звательной формы, — «Луман», «Науман», так же и это устойчиво распространилось,
В ругательстве в адрес женщины — форма как «йа хабаси», и повеление таким же образом из трёхбуквенного,
И распространилось в ругательстве в адрес мужчин «фу‘алу», но не измеряй по этому и допускай в стихах «фулу»».
Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: он назвал его так, отнеся к сну, потому что тот спал, пока не наступило время утренней молитвы. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и обращение.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Хузайфы (да будет доволен им Аллах) относится к тем, что передал составитель (да будет милостив к нему Аллах) в одиночку.
(Второй вопрос): о его источниках возведения:
Извёл это (составитель) здесь [٣٤/ ٤٦٣١] (١٧٨٨), а также (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (٧١٢٥), и (аль-Баззар) в своём «Мусанаде» (١٨٠٩), и (аль-Хаким) в «Мустадраке» (٣/ ٣١), и (Абу Аваана) в своём «Мусанаде» (٤/ ٣١٩), и (Абу Нуайм) в «Хилье» (١/ ٣٥٤), и (аль-Байхаки) в «Кубре» (٩/ ١٤٨ - ١٤٩) и в «Далаиль ан-нубувва» (٣/ ٤٤٩ - ٤٥٠), а Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о пользах этого хадиса.
1 — (Из них): в том, что Хузайфа выразил осуждение человеку, сказавшему: «Если бы я застал Посланника Аллаха ﷺ... и т.д.», содержится указание на то, что не подобает желать испытаний и трудностей, ибо человек не знает, как он будет вести себя в них. Именно поэтому Пророк ﷺ сказал: «О люди, не желайте встречи с врагом, просите у Аллаха благополучия, а если встретитесь, то терпите...» — и далее хадис, приведённый согласно (аль-Бухари и Муслиму).
Вывод состоит в том, что рабу подобает не желать испытания и искушения по указанной причине, но если он подвергся испытанию, то пусть терпит и стойко держится, и просит Аллаха Всевышнего укрепить его в этом, ибо Он — ﷾ — обещал это, сказав: «Аллах утверждает тех, которые уверовали, твёрдым словом в мирской жизни и в Последней жизни» [Ибрахим: 27].
2 — (Из них): указание на то, какая тяжесть выпала на долю мусульман в битве у Рва (аль-Ахзаб), настолько, что она удержала их от отклика на призыв Пророка ﷺ разведать о враге, несмотря на то что они были самыми ревностными людьми в отношении отклика на его призыв, однако тяжесть положения принудила их к молчанию.
3 — (Из них): указание на достоинство Хузайфы (да будет доволен им Аллах), поскольку Пророк ﷺ определил именно его для разведки и сообщил им, что тот, кто это сделает, будет с ним в День воскресения.
4 — (Из них): указание на чудо Пророка ﷺ и на благодать (карамат), данную Хузайфе (да будет доволен им Аллах), а именно: когда он откликнулся на его призыв и направился к людям, он шёл так, словно идёт в бане, несмотря на сильный холод и ветер, и это продолжалось с ним, пока он не выполнил своё задание и не вернулся к нему ﷺ.
5 — (Из них): указание на то, что имаму и главе войска подобает отправлять шпионов и разведчиков для выяснения сведений о враге.
6 — (Из них): дозволенность молитвы на шерсти. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: это дозволено по единогласному мнению тех, чьё мнение принимается во внимание, причём безразлично, совершается ли молитва на ней или в ней (одежде из неё), и в этом нет никакой предосудительности. Аль-Абдари из наших (шафиитских) сподвижников сказал: шииты говорили, что молитва на шерсти недозволена, а в ней (одежде из неё) — дозволена. Малик же сказал: это нежелательно по степени предпочтительного избежания (танзих). Конец. А Аллах Всевышний знает лучше.
«Я хочу лишь исправления, насколько это в моих силах. Мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь».
(35) — (Глава о битве при Ухуде)
Вопросы, относящиеся к этому заголовку:
(Первый вопрос): об огласовке слова «Ухуд» и его этимологии. Аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: «Ухуд» — с двумя дамма — гора близ города Пророка ﷺ, со стороны Шама, где произошла известная битва, в шаввале, в третий год хиджры. Слово мужского рода, поэтому склоняется (принимает танвин); говорят также, что допустимо его считать женского рода, представляя его как местность, и тогда оно не склоняется, но это мнение не сильное. Конец.
В «Тадже» сказано: «Ухуд» — с двумя дамма — гора в Медине. Аз-Замахшари сказал: я видел почерком аль-Мубаррада «Ухд» с сукуном на «ха», но группа учёных отвергла это, сказав, что оно не может иметь сукун иначе как по необходимости стихосложения, и, возможно, он видел его именно в таком виде по такой причине. Конец с некоторым сокращением.
В «Фатхе» сказано: «Ухуд» — с дамма на хамзе и на «даль» — известная гора, расстояние между ней и Мединой менее фарсаха, и это та гора, о которой Пророк ﷺ сказал: «Это гора, которая любит нас, и мы любим её», как это уже было приведено в «Книге хаджа».
Ас-Сухайли (да помилует его Аллах) сказал: она была названа Ухудом за её уединённость (таваххуд) и отделённость от других гор, либо из-за того, что произошло со стороны её жителей в поддержку единобожия (таухид).
Ас-Сухайли передал от аз-Зубайра ибн Баккара в «Достоинствах Медины», что могила Харуна (мир ему) находится на Ухуде, и что он прибыл вместе с Мусой (мир ему) в составе группы сынов Исраиля паломниками, и умер там.
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: иснад аз-Зубайра ибн Баккара в этом крайне слаб из-за его шейха Мухаммада ибн аль-Хасана ибн Зибаля, и он также прерван (мункатиъ), и он не является возведённым к Пророку (марфуʾ). Конец.
(Второй вопрос): о разногласии учёных относительно времени битвы при Ухуде.
В «Фатхе» сказано: битва при Ухуде произошла в шаввале третьего года, по единодушному мнению большинства; редким было мнение тех, кто сказал — четвёртого года. Ибн Исхак сказал: на одиннадцатую ночь его прошедшую; говорят также — на седьмую ночь, говорят — на восьмую, говорят — на девятую, говорят — в середине месяца. Малик сказал: она была через год после Бадра, но в этом есть некоторая неточность, ибо Бадр был в рамадане по единодушному мнению, значит она была после него через год и неполный месяц; поэтому в другой раз он сказал: она была через тридцать один месяц после хиджры. Конец.
(Третий вопрос): о причине битвы при Ухуде.
(Знай), что причину её изложил Ибн Исхак со слов своих шейхов, и Муса ибн Укба — от Ибн Шихаба, и Абу аль-Асвад — от Урвы, и вот суммарное изложение того, что привёл Муса ибн Укба, в изложении всей истории. Он сказал: когда курайшиты вернулись, они привлекли к себе тех арабов, кого смогли, и Абу Суфьян повёл их с собой, пока они не расположились в долине, со стороны Ухуда. И некоторые мужчины из мусульман были огорчены тем, что они упустили участие в битве при Бадре, и они желали встречи с врагом. И Посланник Аллаха ﷺ увидел в ночь на пятницу сон, а когда наступило утро, он сказал: «Я видел этой ночью во сне, как режут корову, а Аллах — лучше и вечнее; и я видел, что мой меч Зу-ль-Фикар надломился у самого острия, — или он сказал: — на нём были зазубрины, и это мне не понравилось, и это два несчастья; и я видел, что я в крепкой броне, и что я сижу верхом позади себя на баране». Они сказали: и как ты это истолковал? Он сказал: «Я истолковал корову как убитых среди нас, а барана — как предводителя отряда (враждебного), а крепкую броню — как Медину; так оставайтесь на месте, и если враг войдёт в переулки, мы будем сражаться с ним, и в них будут метать [камни, стрелы] сверху с крыш домов». Тогда те люди сказали:
«О Пророк Аллаха, мы желали этого дня», и большинство людей отказались от чего-либо, кроме выхода [на битву]. И когда он совершил пятничную молитву и удалился, он попросил принести доспехи и облачился в них, затем призвал людей к выступлению. Тогда те, у кого было здравое суждение, пожалели о своём настоянии и сказали: «О Посланник Аллаха, останься, как ты нам и велел вначале». Он же сказал: «Не подобает пророку, взявшему доспехи войны, возвращаться, не сразившись».
И он вышел с ними, а их было тысяча человек, тогда как многобожников было три тысячи, пока он не расположился у Ухуда. И вернулся оттуда Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль с тремястами человек, так что осталось семьсот. Когда Абдуллах вернулся, это подавило дух двух групп верующих — бану Харисы и бану Салима. Мусульмане выстроились у подножия Ухуда, а многобожники выстроились на солончаковой земле (сабиха), и они подготовились к сражению; и над конницей многобожников, а это была сотня лошадей, стоял Халид ибн аль-Валид, тогда как у мусульман не было ни одной лошади.
Знаменосцем многобожников был Тальха ибн Усман, и Посланник Аллаха ﷺ поставил Абдуллаха ибн Джубайра начальником над стрелками, а их было пятьдесят человек, и заповедал им не покидать своих позиций.
Знаменосцем мусульман был Мус‘аб ибн ‘Умайр. Он вышел на поединок с Тальхой ибн Усманом и убил его. Мусульмане обрушились на многобожников, так что оттеснили их от их обозов. Затем конница многобожников устремилась в атаку, но стрелки трижды отбросили их стрелами. Тогда мусульмане вошли в лагерь многобожников и стали грабить его. Увидев это, стрелки покинули свою позицию и тоже вошли в лагерь для грабежа. Заметив это, Халид ибн аль-Валид и те, кто был с ним, ударили на мусульман конницей и разметали их. Тут раздался крик: «Мухаммад убит!» — «Назад!» Мусульмане обратились назад и в замешательстве стали убивать друг друга, сами того не осознавая. Часть их обратилась в бегство в сторону Медины, остальные рассеялись, и среди них началось избиение. Пророк Аллаха ﷺ остался стойким, когда они отступили от него, призывая тех, кто был позади, пока некоторые из них не вернулись к нему — он находился у аль-Михраса в горном проходе. Пророк ﷺ отправился искать своих соратников, но его встретили многобожники, которые бросали в его лицо камни, разбив его до крови, и выбили ему передние зубы. Он прошёл вверх по проходу, и с ним были Тальха и аз-Зубайр; говорят также, что с ним была группа ансаров, среди них Сахль ибн Байда и аль-Харис ибн ас-Сима.
Многобожники же занялись убитыми мусульманами, увечя их тела: отрезали уши, носы, половые органы, вскрывали животы, полагая, что настигли Пророка ﷺ и знатных его соратников. Абу Суфьян в гордости своими божествами воскликнул: «Возвысься, Хубаль!» На это ‘Умар крикнул ему: «Аллах превыше и величественнее!» Многобожники вернулись к своим обозам.
Пророк ﷺ сказал своим соратникам: «Если они сядут верхом и погонят обозы следом за конницей, значит, они хотят напасть на дома; а если они сядут верхом на обозных животных и оставят коней в стороне, значит, они намерены вернуться обратно». Са‘д ибн Абу Ваккас проследил за ними, а затем возвратился и сказал: «Я видел, что кони ведутся в поводу». Тогда сердца мусульман успокоились, и они вернулись к своим убитым, похоронив их в их одеждах, не омывая и не совершая над ними молитву. Мусульмане плакали над своими убитыми, и это порадовало лицемеров, обнаружилось вероломство иудеев, и Медина закипела лицемерием. Иудеи говорили: «Если бы он был пророком, они не одержали бы над ним верх». Лицемеры же говорили: «Если бы они послушались нас, их не постигло бы это».
(Четвёртый вопрос): изложение того, что упомянули учёные о великих мудростях и благородных пользах в истории битвы при Ухуде.
(Знай), что учёные сказали: в истории Ухуда и в том, что постигло мусульман в ней, содержится великое множество пользы и божественной мудрости:
1 — (Из них): разъяснение мусульманам дурных последствий неповиновения и пагубности нарушения запрета — ввиду того, что произошло, когда стрелки оставили позицию, которую Посланник ﷺ велел им не покидать.
2 — (Из них): что обычай посланников — подвергаться испытаниям, а исход всегда остаётся за ними, как об этом было сказано ранее в истории Гераклия с Абу Суфьяном. Мудрость в этом в том, что если бы они всегда одерживали победу, то в число верующих вошли бы те, кто не относится к ним по сути, и не отличился бы искренний от неискреннего; а если бы они всегда терпели поражение, то не была бы достигнута цель посланнической миссии. Поэтому мудрость требовала совмещения обоих исходов, дабы отличить искреннего от лживого. Дело в том, что лицемерие лицемеров было скрыто от мусульман, а когда произошла эта история и лицемеры явили то, что явили из дел и слов, скрытое обернулось явным, и мусульмане узнали, что среди них, в их собственных домах, есть враг, — и приготовились против них, и стали остерегаться их.
3 — (Из них): что отсрочка победы в некоторых случаях смиряет душу и сокрушает её надменность; когда верующие подверглись испытанию, они проявили терпение, а лицемеры пришли в смятение.
4 — (Из них): что Всевышний Аллах уготовил Своим верующим рабам степени в обители Своей милости, которых их дела сами по себе не достигают, и предопределил им причины испытаний и бедствий, чтобы они достигли этих степеней.
5 — (Из них): что мученическая смерть — одна из высших степеней приближённых [Аллаха], и Он повёл их к ней.
6 — (Из них): что Он желал погубить Своих врагов и предопределил им причины, за которые они заслуживают...