(Вопрос второй): о его выведении (тахридж):
Хадис привёл (автор) здесь [7/5720] (2200), (Абу Дауд) в «Медицине» (3886), (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (6094), (ат-Тахави) в «Шарх маани аль-асар» (4/328), (ат-Табарани) в «аль-Кабир» (18/88), (аль-Байхаки) в «аль-Кубра» (9/349). Аллах Всевышний знает лучше.
«Я хочу лишь исправления, насколько могу, и мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю, и к Нему обращаюсь».
(8) — (Глава о дозволенности взимания платы за рукъю посредством Корана и поминаний)
По непрерывному иснаду, восходящему к автору — да смилуется над ним Аллах — в начале книги, он сказал:
[5721] (2201) — (Рассказал нам Яхья ибн Яхья ат-Тамими, сообщил нам Хушайм, от Абу Бишра, от Абу аль-Мутаваккиля, от Абу Саида аль-Худри, что группа людей из сподвижников Посланника Аллаха ﷺ находилась в пути и прошла мимо одного из арабских племён. Они попросили у них гостеприимства, но те не приняли их как гостей. Тогда те сказали им: «Есть ли среди вас заклинатель (ракы)? Ведь предводитель племени ужален (или поражён)». Один из них сказал: «Да». Он подошёл к нему и прочитал заклинание посредством открывающей суры Писания, и человек исцелился. Ему дали стадо овец, но он отказался принять его, сказав: «Пока не упомяну об этом Пророку ﷺ». Он пришёл к Пророку ﷺ и рассказал ему об этом, сказав: «О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, я не читал заклинания ничем, кроме открывающей суры Писания». Пророк ﷺ улыбнулся и сказал: «А откуда ты знал, что это — рукъя?» Затем сказал: «Возьмите от них и выделите мне долю вместе с вами»).
Передатчики этого иснада: пятеро:
1 — (Яхья ибн Яхья ат-Тамими) ан-Нисабури, имам, о нём говорилось незадолго до этого.
2 — (Хушайм) ибн Башир аль-Васити, о нём также говорилось незадолго до этого.
3 — (Абу Бишр) ибн Аби Вахшия Джафар ибн Ияс аль-Васити, басриец по происхождению, надёжный (сикатун), один из наиболее твёрдых в передачах от Саида ибн Джубайра людей; Шуба ослабил его в передаче от Хабиба ибн Салима и Муджахида [5] (ум. 5 или 126 г.) (‘айн) — о нём говорилось в «Очищении», 9/578.
4 — (Абу аль-Мутаваккиль) Али ибн Дауд, по другой версии — Дуад ан-Наджи аль-Басри, надёжный (сикатун) [3] (ум. 108 г. или раньше) (‘айн) — о нём говорилось в «Очищении», 15/602.
5 — (Абу Саид аль-Худри) Саад ибн Малик ибн Синан (да будет доволен им Аллах), о нём говорилось недавно.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
то, что он относится к пятизвенным (хумасийят) иснадам автора — да смилуется над ним Аллах, — и в нём — передача табиина от табиина, и в нём — Абу Саид (да будет доволен им Аллах), сподвижник, сын сподвижника, один из семи многопередающих (мукассирин). Аллах Всевышний знает лучше.
Разбор хадиса:
Его слово («от Абу Бишра») — это Джафар ибн Аби Вахшия, известен по своей кунье более, чем по имени, как и его отец, чьё имя — Ияс, тоже известный по кунье. Его слово («от Абу аль-Мутаваккиля») — Али ибн Дауд ан-Наджи. Аль-Бухари в своём «Сахихе» упомянул, что Абу Бишр прямо указал на то, что слышал от него, и его слова таковы: «Сказал Абу Абдуллах: и сказал Шуба: рассказал нам Абу Бишр, я слышал Абу аль-Мутаваккиля». Конец цитаты.
Сказано в «Фатхе»: и последовал за Абу Аваной в этом иснаде Шуба, как это будет в конце главы, и Хушайм, как это вывел Муслим и ан-Насаи; но им противоречил аль-Амаш, который передал это от Джафара ибн Аби Вахшия от Абу Надры от Абу Саида, поставив вместо Абу аль-Мутаваккиля Абу Надру. Это вывели ат-Тирмизи, ан-Насаи и Ибн Маджа по этому пути. Что касается ат-Тирмизи, то он сказал: путь Шубы более достоверен, чем путь аль-Амаша, а Ибн Маджа сказал: это и есть верное. Ад-Даракутни отдал предпочтение этому в «аль-Иляль», но в «ас-Сунан» не отдал предпочтения ничему, так же и ан-Насаи. Хафиз (Ибн Хаджар) сказал: и то, что представляется мне более предпочтительным по моему исследованию, — что оба пути сохранены (махфузан), поскольку путь аль-Амаша содержит дополнения в матне, которых нет в передаче Шубы и тех, кто за ним последовал, — как будто это было у Абу Бишра от двух шейхов, и он передавал это то от одного, то от другого. И не был прав Ибн аль-Араби в своём утверждении, что этот хадис является путаным (мудтариб), ведь его передал от Абу Саида также Мабад ибн Сирин — у аль-Бухари в «Достоинствах Корана», и Сулейман ибн Катта — с фатхой каф и удвоенной та — как это вывели Ахмад и ад-Даракутни. Хафиз — да смилуется над ним Аллах — сказал: и я упомяну то, что содержится в их передачах из полезных сведений. Конец цитаты (1).
Сказал составитель — да простит его Аллах: и я также упомяну полезные сведения, которые упомянул хафиз — да смилуется над ним Аллах, — если пожелает Аллах Всевышний.
Его слово («от Абу Саида аль-Худри» (да будет доволен им Аллах), «что группа людей из сподвижников Посланника Аллаха ﷺ находилась в пути») — хафиз — да смилуется над ним Аллах — сказал: я не нашёл имени никого из них, кроме Абу Саида, и в этом изложении нет ничего, что указывало бы на то, что путешествие было связано с джихадом, но в передаче аль-Амаша: «что Пророк ﷺ послал их», а в передаче Сулеймана ибн Катты у Ахмада: «Послал нас Посланник Аллаха ﷺ в военный поход», а ад-Даракутни добавил в ней: «Послал отряд (сарийя), во главе которого был Абу Саид». Я не нашёл упоминания об определении этого отряда ни в одной из книг о военных походах, более того, никто из них вообще не упомянул о нём. И это дошло от них, но я не нашёл определения того, из какого племени было то поселение, у которого они остановились. Конец цитаты (1).
Его слово («и прошли мимо одного из арабских племён») — «племена» (аль-ахьяу) с фатхой на хамзе — множественное число от «хайй» (племя), и имеется в виду определённая группа арабов. Аль-Хамдани сказал в «аль-Ансаб»: «шаб» и «хайй» — синонимы, и называется «шаб», потому что из него разветвляются племена (2). Его слово («попросили у них гостеприимства») — то есть попросили у них угощения (дыафа). В передаче аль-Амаша, у иных, кроме ат-Тирмизи: «Послал нас Посланник Аллаха ﷺ, тридцать мужчин, и мы остановились у людей ночью, и попросили у них угощения (аль-кыра)», — что сообщает число отряда и время остановки, как и передача ад-Даракутни сообщает определение командира отряда. «Аль-Кыра» — с кясрой на каф, в укороченной форме — означает угощение. Его слово («но те не приняли их как гостей») — сказано в «Фатхе»: с ташдидом по большинству чтений, и с кясрой на «дад» с облегчением (без удвоения). Конец цитаты (3).
Аль-Файюми — да смилуется над ним Аллах — сказал: «ад-дайф» (гость) — известное слово, и оно употребляется в одной форме как для единственного, так и для иного числа, поскольку изначально является масдаром (отглагольным именем) от «дафаху дайфан», по модели «баа» (продал): когда останавливается у него. Допускается и согласование по числу, тогда говорят: «дайфун», «дайфатун», «адйафун», «дийфанун», и «адафтуху», «дайяфтуху»: когда его размещаешь и угощаешь его, а имя действия — «ад-дыафа». Саалаб сказал: «дифтуху» — когда ты остановился у него и являешься его гостем, а «адафтуху» — с алифом — когда ты разместил его у себя в качестве гостя. Конец цитаты (4).
(2) «Фатх» 6/46, книга «Наём», номер (2276).
(3) «Фатх» 6/49, книга «Наём», номер (2276).
(4) «аль-Мисбах аль-мунир» 2/366.
Его слово («тогда сказали им») — то есть племя сказало этим сподвижникам (да будет доволен ими Аллах): («есть ли среди вас заклинатель? Ведь») — «фа» здесь для указания причины; то есть потому что («предводитель племени») — то есть глава племени («ужален») — аль-Куртуби — да смилуется над ним Аллах — сказал: «аль-ладыг» — тот, кого ужалила змея или скорпион, и его иногда называют «ас-салим» (невредимый) из добрых пожеланий, как пришло в другой передаче. Конец цитаты (1).
И сказано в «Фатхе»: «аль-лядг» — с «даль» без точки и «гайн» с точкой — означает жаление, по форме и по смыслу, а «аль-лязг» с «заль» с точкой и «айн» без точки — это лёгкое обжигание. А «аль-ляг», упомянутое в хадисе, — это удар обладателя яда (хумма), будь то змея, скорпион или иное, и чаще всего это слово употребляется в отношении скорпиона. Передача аль-Амаша дала определение — скорпион.
Что же касается того, что произошло в риваяте Хушайма у ан-Насаи, где сказано, что тот был «поражён рассудком» или «укушен», — то это сомнение самого Хушайма, тогда как остальные [передатчики] передали это без сомнения в том, что он был именно укушен, тем более что аль-А‘маш прямо указал на скорпиона. Так же и в приводимом далее риваяте по пути Ма‘бада ибн Сирина от Абу Са‘ида, где сказано: «Поистине, глава селения — салим», и так же у аль-Бухари в «Медицине» в хадисе Ибн Аббаса: «Поистине, глава селения — салим», а «салим» — это «укушенный».
Да, у сподвижников произошла другая история — о человеке, поражённом рассудком, которому один из них прочитал открывающую суру Книги, и тот исцелился. Её передали Абу Дауд, ат-Тирмизи и ан-Насаи по пути Хариджи ибн ас-Салта от его дяди, что «он прошёл мимо людей, а у них был безумный человек, связанный железом, и они сказали: ты пришёл от того человека с добром, так прочти же заклинание этому человеку…» — и далее хадис. Из этого явствует, что это две разные истории, но в истории Абу Са‘ида произошедшее — это укус, как сказано в «Фатх» (2).
Его слово («или поражённый»): «или» указывает на сомнение передатчика — сказал ли он «укушенный» или сказал «поражённый», а имеется в виду, что его настигло страдание (аль-ла‘). В риваяте аль-Бухари добавлено: «И был укушен глава того селения, и они прилагали для него всевозможные усилия, но ничто не помогало, тогда некоторые из них сказали: если бы вы обратились к этой группе, что остановилась у вас, возможно, у кого-то из них найдётся что-то [помогающее]. Они пришли к ним и сказали:
(2) «Фатх», 6/49–50, книга «Аренда», № 2276.
О группа, поистине наш глава укушен, и мы прилагали для него всевозможные усилия, но ничто не помогает, так есть ли у кого-нибудь из вас что-либо?» Один из них сказал: «Да, клянусь Аллахом, я умею заклинать, но клянусь Аллахом, мы просили у вас гостеприимства, а вы не приняли нас как гостей, так что я не стану заклинать для вас, пока вы не установите для нас плату». Тогда они договорились с ними на отару овец».
Сказано в «Фатх»: его слово («и прилагали для него всевозможные усилия») — то есть из того, что по обычаю применяется для лечения от укуса скорпиона. Так — у большинства передатчиков, от слова «са‘й» (усердие) — то есть искали для него то, чем можно вылечить. А у аль-Кушмихани — «фа-шафав» (فشَفَوا) через «шин» и «фа», и на этом основано толкование аль-Хаттаби, который сказал: смысл — искали исцеления. Говорят: «шафа Аллах маридий» — то есть исцелил его, и «шафа лаху ат-табиб» — то есть лечил его тем, что его исцеляет, или прописал ему то, в чём заключено исцеление. Однако Ибн ат-Тин утверждает, что это искажение [текста].
Его слово («если бы вы обратились к этой группе») — Ибн ат-Тин сказал: иногда сказано «нафар», иногда «рахт», а «нафар» — это от трёх до десяти [человек], а «рахт» — менее десяти, но говорят также, что доходит до сорока. Аль-Хафиз сказал: и этот хадис указывает на это [последнее].
Его слово («и они пришли к ним») — а в риваяте Ма‘бада ибн Сирина, который приводится далее, [сказано], что пришедшая с этим посланием — женщина, а у аль-Бухари — «девушка из них», что можно понять так, что с ней была ещё кто-то. Аль-Баззар добавил в хадисе Джабира: «И сказали им: до нас дошло, что ваш товарищ принёс свет и исцеление. Они ответили: да».
Его слово («и мы прилагали усилия») — в риваяте аль-Кушмихани: «и мы лечили» через «шин» и «фа», и об этом уже было сказано.
Его слово («так есть ли у кого-нибудь из вас что-либо») — Абу Дауд добавил в своём риваяте: «что принесло бы пользу нашему товарищу».
Его слово («и сказал один из них») — в риваяте Абу Дауда: «и сказал человек из числа людей: да, клянусь Аллахом, я заклинаю» — [слово «аркы»] с касрой над «каф». Аль-А‘маш пояснил, что сказавшим это был Абу Са‘ид, передатчик этого известия, и его формулировка: «Я сказал: да, я, но я не буду заклинать его, пока вы не дадите нам овец», — что дало пояснение о виде платы (аль-джу‘ль), а это слово с даммой на «джим» и сукуном на «айн» — то, что даётся за работу.
И было отмечено как затруднение то, что заклинающим является сам Абу Са‘ид, передатчик известия, наряду с тем, что встречается в риваяте Ма‘бада ибн Сирина, который приводится далее, в его словах: «и с ней встал человек, о котором мы не думали, что он умеет заклинать».
А у аль-Бухари в «Достоинствах Корана» в другой формулировке сказано: «Когда он вернулся, мы спросили его: умеешь ли ты заклинать?» — что даёт указание на то, что это другой человек.
Ответ таков: нет препятствия тому, чтобы человек говорил о себе иносказательно [в третьем лице], так что, возможно, Абу Са‘ид иногда называл себя прямо, а иногда говорил иносказательно. И аль-А‘маш не единственный, кто его назвал: это также встречается в риваяте Сулеймана ибн Катты в формулировке: «И я пришёл к нему и заклинал его открывающей сурой Книги», а в хадисе Джабира у аль-Баззара: «И сказал человек из ансаров: я заклинаю его». Аль-Хафиз сказал: и это подтверждает риваят аль-А‘маша, ибо Абу Са‘ид — ансари.
Что же касается того, что некоторые толкователи отнесли это к множественности историй, полагая, что Абу Са‘ид передал две истории — в одной он сам был заклинающим, а в другой заклинающим был кто-то другой, — то это весьма далёкое [предположение], особенно при единстве источника, изложения и причины. Достаточно для отвержения этого того, что изначальным правилом является отсутствие множественности, и нет побуждения к ней, ибо совмещение двух риваятов возможно и без неё. Это отличается от того, что было приведено выше в хадисе Хариджи ибн ас-Салта от его дяди, ибо там изложения различаются, как и причина, так что отнесение к множественности там представляется близким к истине.
Его слово («и они договорились с ними») — то есть согласились.
Его слово («на отару из овец») — Ибн ат-Тин сказал: «отара» (аль-катыъ) — это группа овец. Но на это было возражено, что «катыъ» — это то, что отделено от овец или чего-то иного, и это прямо указано Ибн Каркулем и другими, а некоторые добавили, что обычно это слово применяется к числу от десяти до сорока.
В риваяте аль-А‘маша встречается: «И сказали: мы дадим вам тридцать овец», и так же зафиксировано упоминание числа овец в риваяте Ма‘бада ибн Сирина у аль-Бухари, что соответствует численности отряда, как было указано в начале хадиса, — как если бы они учли их численность и назначили плату соответственно ей. Конец [цитаты] (1).
Его слово («и сказал человек из них») — было указано ранее, что это Абу Са‘ид аль-Худри (да будет доволен им Аллах); («да») — есть у нас заклинающий
(«и он пришёл к нему») — то есть к укушенному. В риваяте аль-Бухари: «И он пошёл, плюя» — [слово «йатфулу»] с даммой над «фа» и с касрой над ней — это выдувание с небольшим количеством слюны. Ибн Абу Джамра сказал: место плевка в заклинании бывает после чтения — для достижения благословения чтения в органах, через которые проходит слюна, так что достигается благословение в слюне, которой он плюёт.
(«И заклинал его открывающей сурой Книги») — то есть чтением её. В риваяте аль-Бухари: «И читает: «Хвала Аллаху, Господу миров»», а в риваяте Шу‘бы: «И начал читать над ним открывающую суру Книги», и так же в хадисе Джабира. А в риваяте аль-А‘маша: «И я прочитал над ним «Хвала Аллаху»», из чего явствует, что открывающую суру называют «аль-Хамд» и «Хамду лиллахи Рабби-ль-‘алямин». В этом пути не упомянуто число раз, сколько читалась открывающая сура, но это разъяснено в риваяте аль-А‘маша — что семь раз, а в хадисе Джабира встречается — три раза, и решающим является большее число (1).
(«И исцелился человек») — [слово «бара’а»] с фатхой, касрой и даммой над «ра». Говорят: «бара’а мин аль-марад йабра’у» по образцам «нафа‘а» и «та‘иба», и «бару’а бур’ан» по образцу «карйба» — как диалектная форма (2), сказал аль-Файюми.
А в «Тадж» сказано: «бара’а аль-мариду» с тройной [огласовкой], причём фатха более правильна и это диалект жителей Хиджаза, а касра — диалект бану Тамим, «йабра’у» также с фатхой по аналогии, и «бара’а» по образцу «насара» — «йабру’у» по образцу «йансуру», говорят, что не встречается среди слов с хамзой в качестве последней корневой буквы образец «фа‘альту аф‘алу» кроме этого слова, «бур’ан» с даммой в диалекте Хиджаза и Тамим, и «бурй’ан» по образцу «ку‘уд», и «бару’а» по образцу «карума» — «йабру’у» с даммой в обоих случаях, и этот третий диалект не является правильным (не отличается изяществом), и «бари’а» подобно «фариха» — «йабра’у» подобно «йафраху», и они — то есть «бара’а» по образцу «мана‘а» и «бари’а» по образцу «фариха» — два правильных диалекта, «бар’ан» с фатхой и сукуном, и «буру’ан» с двумя даммами, и «буру‘ан» по образцу «ку‘уд»: означает выздоровление после болезни, «накиха» по образцу «фариха» — от «накаха», что означает лёгкое здоровье, наступающее после болезни. Конец того, что в «Тадж», с сокращением (3).
А в риваяте аль-Бухари: «И как будто он был высвобожден из пут, и пошёл, ступая, и не было в нём никакого недомогания (каляба)». Сказано в «Фатх»: его слово («и как будто он был высвобожден», «нушита») — так у всех передатчиков, с даммой над «нун» и касрой над точечной [буквой], от трёхбуквенного [корня]. Аль-Хаттаби сказал: это диалектная форма, а известная форма — «нашата» (4), [означает] «связал»,
(2) «Аль-мисбах аль-мунир», 1/47.
(3) «Тадж аль-‘арус», 1/77.
(4) От образца «дараба».
«Более резво» (أنشط): когда развязался; изначальная форма его — «уншута» (с даммой над «хамзой» и «шин», между ними — покоящийся «нун»), а это — верёвка. Ибн ат-Тин сказал: некоторые передали, что смысл «уншита» — «был развязан», а смысл «нашита» — «поднялся быстро», отсюда говорят: «человек нашит», то есть быстрый. Возможно также, что смысл «нашата» — «испугался», а если бы читалось с усилением («шадда»), то это имело бы смысл: «развязывался постепенно, часть за частью».
Его слово «от привязи» (عقال) — с касрой над «айном», далее «каф»: это верёвка, которой связывают ногу скотины.
Его слово «и не было у него никакого недуга» (وما به قلبة) — со всеми огласовками; то есть болезни. Болезнь называют «калаба», потому что заболевшего переворачивают с боку на бок, чтобы определить место недуга — так сказал Ибн аль-Араби. Отсюда слова поэта:
«Прошла молодость, и любовь к обманчивой возлюбленной,
и я исцелился, и нет в груди никакого недуга»,
то есть: я исцелился от болезни любви. Ибн аль-Араби сказал: смысл в том, что у него нет недуга, из-за которого его переворачивали бы и осматривали. Конец цитаты.
А в списке ад-Дамьяти, написанном его рукой: Ибн аль-Араби сказал: «калаба» — это болезнь, взятая от «куляб», которая поражает верблюда, и у него болит сердце («калб»), и он умирает в тот же день. Конец цитаты.
(«И был дан») — в форме страдательного залога, а подлежащим, заменяющим действующее лицо, является местоимение, указывающее на заклинателя-рукайя, а дающим является заклинаемый человек. Возможна также форма действительного залога, где действующим лицом является местоимение заклинаемого. («Стадо») — аль-Куртуби, да помилует его Аллах, сказал: «стадо» (قطيع) — это отделённая часть, форма «фаʻиль» в значении «мафʻуль» (отделённое). Конец цитаты. А другие сказали: «стадо» — это группа овец и прочего скота; знатоки языка сказали: обычно это слово применяется к количеству от десяти до сорока, а по другому мнению — от пятнадцати до двадцати пяти голов; множественное число — «акта‘», «акти‘а», «кут‘ан», «кита‘» и «акати‘». Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («из овец») — уточнение к «стаду»; в некоторых списках — «из тех овец», а ранее было указано, что их было тридцать голов. («И отказался») заклинатель («принять их»), то есть тех овец, — из-за того что он не знал их правового статуса, («и сказал») — не приму их и не разделю между своими товарищами («до тех пор, пока не упомяну об этом Пророку ﷺ»). Аль-Куртуби, да помилует его Аллах, сказал: то, что сподвижник удержал принятие овец до вопроса Пророку ﷺ, есть проявление того, что обязательно — воздержание при неясности до получения разъяснения, и это дело, в котором нет разногласий. Конец цитаты.
В риваяте аль-Бухари: «Он сказал: они дали им полностью то вознаграждение, о котором договорились, и некоторые из них сказали: разделите его между собой. А тот, кто читал заклинание, сказал: не делайте этого, пока мы не придём к Пророку ﷺ и не расскажем ему о том, что произошло, и посмотрим, что он нам велит».
Его слово: некто из них сказал: «разделите» — аль-Хафиз сказал: я не нашёл его имени.
Его слово: «и сказал тот, кто читал заклинание» (رَقَى) — с фатхой над «каф». В риваяте аль-А‘маша: «Когда мы взяли овец, у нас в душе возникло некое сомнение по поводу них». В риваяте Ма‘бада ибн Сирина: «Он велел дать нам тридцать овец и напоил нас молоком». В риваяте Сулеймана ибн Каттаха: «Он послал нам овец и провизию, и мы ели пищу, но отказались есть овец, пока не прибыли в Медину». В этом риваяте разъяснено, что тем, кто удержал их от вкушения овец, был именно заклинатель, а в остальных риваятах это осталось безымянным.
Его слово: «и посмотрим, что он нам велит», то есть: и последуем этому, а не имели в виду, что им будет предоставлен выбор в этом деле.
(«И пришёл») заклинатель («к Пророку ﷺ и рассказал ему об этом»), то есть рассказал Пророку ﷺ о том, что произошло с ним в связи с заклинанием и делом стада, («и сказал: о Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, я не читал заклинание») — с фатхой над «каф», от глагола по образцу «дараба», («иначе как открывающей главой Писания»), то есть её чтением, собиранием слюны и сплёвыванием на неё. («И он улыбнулся» ﷺ) — из удивления тому, что он сделал, — попал в истину без предварительного знания об этом, («и сказал» ﷺ): («А откуда ты знаешь»), то есть: что заставило тебя узнать, («что она»), то есть открывающая глава, («заклинание?»), то есть исцеление. Ан-Навави, да помилует его Аллах, сказал: в этом есть прямое указание на то, что она является заклинанием, поэтому желательно читать её укушенному, больному и всем страдающим недугами и увечьями. Конец цитаты.
Аль-Куртуби, да помилует его Аллах, сказал относительно слов: «А откуда ты знаешь, что она заклинание?!», то есть: что дало тебе знание о том, что она заклинание?! — это было сказано из удивления тому, что он попал в цель, применив её для заклинания, и поэтому Пророк ﷺ улыбнулся при этих словах: «А откуда ты знаешь, что она заклинание?!». Словно этот человек знал, что эта сура отличается некоторыми особенностями: она — открывающая глава Писания и его начало, и содержит в себе все науки Корана, поскольку включает хвалу Аллаху ﷻ с указанием атрибутов Его совершенства и величия, повеление о служении и искренности в нём, признание бессилия совершить что-либо из этого без Его помощи Всевышнего, обращение к Аллаху Всевышнему с мольбой о наставлении на прямой путь, достаточность в делах отступивших, и разъяснение исхода отвергающих. Ад-Даракутни передал через хадис Абу Са‘ида аль-Худри, да будет доволен им Аллах, возведённый (к Пророку) хадис, в котором сказано: он сказал: «А откуда ты знаешь, что она заклинание?!». Я сказал: о Посланник Аллаха! Это было внушено мне в душу. Он сказал: тогда ешьте и накормите нас из овец.
Некоторые сказали: что место заклинания в ней — только слова: «Тебе одному мы поклоняемся и у Тебя одного просим помощи» (5). Аль-Куртуби сказал: мне представляется, что вся сура целиком является местом заклинания, по причине того, что мы упомянули, и по причине слов Пророка ﷺ: «А откуда ты знаешь, что она заклинание?», а не сказал: «что в ней есть заклинание». Конец слов аль-Куртуби, да помилует его Аллах, — а это очень ценное рассуждение. И Аллах Всевышний знает лучше.
У аль-Бухари встречается формулировка: «А откуда ты узнаешь, что она — заклинание?» (يدريك) в форме настояще-будущего времени. В «Фатх аль-Бари» сказано: ад-Давуди сказал: смысл его — «а откуда ты узнал», и это тоже передавалось так, и, возможно, это и есть сохранённая версия, поскольку Ибн Уяйна сказал: когда он говорит «А откуда ты знаешь» (يدريك), то не сообщил, а когда говорит «А откуда ты узнал» (أدراك), то уже сообщил.
Ибн ат-Тин возразил на это, что Ибн Уяйна говорил это только относительно того, что встречается в Коране, а иначе разницы между ними в языке нет, то есть в отрицании знания.
В риваяте Хушайма встречается: «А откуда ты узнал» (وما أدراك), и подобное в риваяте аль-А‘маша.
А в риваяте Ма‘бада ибн Сирина, который приведён далее: «А откуда он мог знать» (وما كان يدريه), и это слово произносится при удивлении чем-либо, а также используется для возвеличивания чего-либо, что здесь и уместно. Шуба добавил в своём риваяте: «и не упомянул от него запрета», то есть от Пророка ﷺ относительно этого.
А Сулейман ибн Каттах добавил в своём риваяте после слов «А откуда ты знаешь, что она заклинание?»: я сказал: это было внушено мне в душу.
У ад-Даракутни в этой же версии: «И я сказал: о Посланник Аллаха, это было нечто, внушённое мне в душу», и это явно указывает на то, что у него не было предварительного знания о законности заклинания открывающей главой, поэтому его товарищи, когда он вернулся, спросили его: «А ты умел заклинать?», как это встречается в риваяте Ма‘бада ибн Сирина, который приведён далее, а в другой формулировке: «Ты не умел заклинать».
В риваяте аль-Бухари добавлено: «Затем он сказал: вы поступили правильно». Слова «вы поступили правильно» могут означать, что он одобрил их поступок в заклинании, а могут означать, что это относится к их воздержанию от распоряжения вознаграждением до того, как они спросили разрешения у него, а также возможно, что это более общее, чем то и то — так сказано в «Фатх аль-Бари».
Составитель, да простит его Аллах, говорит: то, что это более общее, — ближе и яснее, поразмысли внимательно. И Аллах Всевышний знает лучше.
(«Затем сказал» ﷺ): («Возьмите от них»), то есть возьмите стадо овец от людей, которым вы читали заклинание над их укушенным, а имеется в виду: утвердить их в том, на чём они находятся, — в принятии стада, и одобрение их поступка в этом.
Ибн Хиббан (да помилует его Аллах) сказал в своём «Сахихе»: его слово — ﷺ — («возьмите») означает допустимость взятия того, что было взято, наряду с допустимостью использования этого в будущем; ибо заклинатель взял овец до того, как пришёл Пророк — ﷺ —, а затем спросил об этом, и Пророк — ﷺ — сказал ему: «возьмите», подразумевая допустимость как прошлого, так и будущего поступка одновременно. Конец цитаты.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: его слово: «возьмите у них... и так далее» — это ясное указание на допустимость взимания вознаграждения за заклинание (рукъю) посредством суры «Открывающая» и поминания Аллаха, и что это дозволено, без всякой нежелательности в этом; таково же положение с вознаграждением за обучение Корану. Это мнение аш-Шафии, Малика, Ахмада, Исхака,
(2) «Сахих Ибн Хиббана» 13/475.
Абу Саура и других из числа предшественников и последующих поколений. А Абу Ханифа запретил это в отношении обучения Корану, но разрешил в отношении заклинания. Конец цитаты (1).
(«И выделите мне долю вместе с вами»); то есть: сделайте мне из этого долю. И как будто он желал этим усилить их доброе расположение и успокоить их, подобно тому, что произошло в истории с диким ослом и в других подобных случаях, — сказал он в «Фатхе» (2).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово: «возьмите у них, и выделите мне вместе с вами долю» — это разъяснение решения словом и подтверждение его делом; ведь у него не было нужды в этой доле, кроме как для того, чтобы усилить разъяснение того, что это — чистая дозволенность, в которой нет никакого сомнения. И это — величайшее доказательство для тех, кто утверждает допустимость взимания вознаграждения за заклинания и лечение, а таково мнение Малика, аш-Шафии, Абу Ханифы и его последователей, Ахмада, Исхака, Абу Саура и группы из числа предшественников и последующих поколений. Конец цитаты (3).
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: что касается его слова — ﷺ — «выделите мне долю вместе с вами», а в другом риваяте: «разделите и выделите мне долю вместе с вами», то этот раздел — из разряда проявлений благородства, добровольных пожертвований и взаимопомощи товарищей и спутников. Иначе же все овцы были собственностью заклинателя, принадлежали ему одному, и остальные не имели на них права при споре. Но он разделил их с ними добровольно, из щедрости и благородства.
Он сказал: а что касается его слова — ﷺ — «выделите мне долю», то он сказал это лишь для того, чтобы успокоить их сердца и усилить их убеждение в том, что это дозволено и не содержит сомнения. И подобное же совершил Посланник Аллаха — ﷺ — в хадисе об амбре и в хадисе Абу Катады о диком осле. Конец цитаты (4).
[Замечание]: Абу Дауд (да помилует его Аллах) привёл в своём «Сунане» историю, похожую на историю Абу Саида (да будет доволен им Аллах), от Хариджи ибн ас-Салта, от его дяди, где сказано:
(3420) — Передал нам Убайдуллах ибн Муаз, передал нам мой отец, передал нам Шуба, от Абдуллаха ибн Абу-с-Сафара, от аш-Шаби, от Хариджи ибн ас-Салта, от его дяди, что он прошёл мимо людей,
(2) «Фатх» 6/53, «Книга найма», № 2276.
(3) «аль-Муфхим» 5/588.
(4) «Шарх ан-Навави» 14/188.
и они пришли к нему и сказали: ты пришёл от этого человека с благом, так заклинай нам этого человека. И привели к нему связанного безумца в путах, и он заклинал его сурой «Открывающая книгу» три дня, утром и вечером, и каждый раз, завершая её, собирал свою слюну, а затем сплёвывал, и тот как будто освободился от пут. И они дали ему что-то. Затем он пришёл к Пророку — ﷺ — и рассказал ему об этом, и Пророк — ﷺ — сказал: «Ешь, клянусь моей жизнью, тот, кто ест за ложное заклинание, — а ты поел за истинное заклинание». Конец цитаты (1), и это достоверный хадис.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Абу Саида аль-Худри (да будет доволен им Аллах) приведён и у аль-Бухари, и у Муслима.
(Второй вопрос): о его источниках:
Его привёл (автор) здесь [8/5721, 5722, 5723 и 5724] (2201), и (аль-Бухари) в «Найме» (2276), «Достоинствах Корана» (5007), «Медицине» (5736 и 5749), и (Абу Дауд) в «Найме» (3418) и «Медицине» (3900), и (ат-Тирмизи) в «Медицине» (2063, 2064 и 2065), и (Ибн Маджа) в «Торговых сделках» (2172), и (ан-Насаи) в «Кубре» (4/364 и 6/254), и (Ибн Абу Шайба) в своём «Мусаннафе» (8/53, 54), и (Ахмад) в своём «Мусанаде» (3/2, 10 и 44), и (ат-Тахави) в «Значениях преданий» (4/126, 127), и (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (6112), и (Ибн ас-Сунни) в «Деянии дня и ночи» (641), и (Абд ибн Хумайд) в своём «Мусанаде» (1/274), и (аль-Байхаки) в «Кубре» (6/124) и «Шуаб аль-иман» (2/449). И Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — (в их числе): разъяснение допустимости заклинания посредством Книги Аллаха Всевышнего, и к этому присоединяется то, что заклинается посредством поминания и переданного мольбы, а также непереданного, что не противоречит тому, что содержится в переданном. А что касается заклинаний, отличных от этого, то ранее в главе приводился хадис Ауфа ибн Малика (да будет доволен им Аллах), где содержится его слово — ﷺ —: «Нет вреда в заклинаниях, если в них нет многобожия», что указывает на то, что заклинания, содержащие проявления многобожия, запрещены. И Аллах Всевышний знает лучше.
2 — (в их числе): разъяснение законности гостеприимства по отношению к жителям пустыни и остановки у источников воды арабов, и требование того, что у них есть, будь то на условиях гостеприимства или покупки.
3 — (в их числе): что здесь имеется ответ на отказ в благородном поступке подобным же отказом; ведь этот сподвижник (да будет доволен им Аллах) отказал в заклинании в ответ на их отказ в гостеприимстве, и это — путь Мусы (мир ему), согласно словам Всевышнего: «Если бы ты хотел, ты бы взял за это плату» (аль-Кахф, 77), и аль-Хидр (мир ему) не оправдывался за это ничем, кроме внешнего обстоятельства.
4 — (в их числе): что здесь содержится исполнение того, что человек обязал себя выполнить; ибо Абу Саид (да будет доволен им Аллах) обязал себя заклинать и получить за это вознаграждение для себя и своих товарищей, и Пророк — ﷺ — велел ему выполнить это.
5 — (в их числе): что здесь содержится указание на совместное владение подарком, если известно его происхождение.
6 — (в их числе): то, что сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): его слово: «разделите... и так далее» — этот раздел был лишь разделом с согласия заклинателя; ибо овцы были его собственностью, поскольку именно он совершил действие, за которое получил их в качестве вознаграждения, но душа его склонилась к разделу с товарищами, и Пророк — ﷺ — предоставил решение тому, что удовлетворило бы участников при разделе, а именно жребию. И в этом содержится доказательство правильности применения жребия в отношении совместного имущества, и упоминание о разногласии по этому вопросу уже приводилось в «Никахе». Конец цитаты (1).
7 — (в их числе): допустимость просить подарок у того, чьё желание в этом известно, и удовлетворение этой просьбы; ведь он — ﷺ — сказал им: «выделите мне долю вместе с вами».
8 — (в их числе): допустимость принятия вещи, внешне дозволенной, но с отказом от её использования, если в отношении неё возникло сомнение.
9 — (в их числе): разъяснение допустимости самостоятельного суждения (иджтихада) при отсутствии текста.
10 — (в их числе): разъяснение величия Корана в сердцах сподвижников (да будет доволен ими Аллах), особенно суры «Открывающая книгу».
11 — (в их числе): разъяснение того, что тот, в чьих руках находится удел, предназначенный кому-то, не способен помешать ему дойти до того, кому он предназначен; ведь те люди отказали в гостеприимстве, а Аллах уже определил для сподвижников (да будет доволен ими Аллах) долю в их имуществе, и когда те отказали им, Он подверг их укусу скорпиона, пока то, что было им предназначено, не дошло до них.
12 — (в их числе): что здесь содержится глубокая мудрость в том, что наказание постигло именно того, кто был главой в отказе; ведь по обычаю людей — подчиняться приказу своего главы, и когда он оказался главным в отказе, наказание постигло именно его, а не остальных, — справедливое возмездие. И как будто мудрость в этом также заключалась в желании дать ответ на просьбу того, кто нуждался в исцелении, каким бы значительным оно ни было; ибо если бы укушенный был обычным человеком, возможно, у них не хватило бы того, что требовалось от них. Всё это упомянул он в «Фатхе» (1), и это — драгоценное исследование и приятное подтверждение. И Аллах Всевышний знает лучше.
(Вопрос четвёртый): имам Ибн аль-Кайим (да помилует его Аллах) сказал: известно, что у некоторых слов есть особые свойства и испытанная польза, — так что же говорить о словах Господа миров, который превознёс их над всякой речью подобно тому, как Аллах превознёс себя над своими творениями, — о словах, которые являются полным исцелением, действенной защитой, наставляющим светом, всеобщей милостью, которые, если были бы ниспосланы на гору, раскололи бы её от величия и великолепия. Всевышний сказал: «И Мы ниспосылаем из Корана то, что является исцелением и милостью для верующих» (аль-Исра, 82). Частица «мин» здесь употреблена для обозначения рода, а не для выражения части — это наиболее верное из двух мнений, подобно словам Всевышнего: «Обещал Аллах тем из них, которые уверовали и совершали праведные дела, прощение и великую награду» (аль-Фатх, 29), хотя все они — из числа тех, кто уверовал и совершал праведные дела.
Так что же говорить о «Открывающей Книгу» (Фатихе), подобной которой не было ниспослано ни в Коране, ни в Торе, ни в Евангелии, ни в Псалтыри, — которая вмещает в себя все смыслы книг Аллаха, содержит упоминание основных имён Господа Всевышнего и того, что с ними связано, а именно: Аллах, Господь, Милостивый; утверждение воскрешения; упоминание двух видов единобожия — единобожия господства и единобожия божественности; упоминание нужды в Господе Преславном в просьбе о помощи и наставлении на прямой путь, и обращение с этим именно к Нему; упоминание самой лучшей мольбы вообще, самой полезной и самой обязательной, в которой рабы более всего нуждаются, — а именно наставление на прямой путь Его, включающее в себя совершенное познание Его, единобожие в отношении Него и служение Ему через исполнение того, что Он повелел, и удаление от того, что Он запретил, и стойкость на этом до самой смерти; она содержит упоминание разрядов творений и их разделение на: тех, кому оказана милость через познание истины, следование ей, любовь к ней и предпочтение её; тех, на кого пал гнев за отклонение от истины после её познания; и заблудших по причине незнания истины, — а это и есть разряды творений; наряду с этим она содержит утверждение предопределения, шариата, имён и качеств, воскрешения, пророчества, очищения душ, исправления сердец, упоминание справедливости Аллаха и Его благодеяния, и возражение всем приверженцам новшеств и лжи, — как мы упоминали об этом в нашей большой книге «Толкование ‹Ступеней странствующих›». По праву эта сура — при столь малой части того, что рассказано о её значении, — заслуживает того, чтобы ею исцеляли от болезней и заговаривали укушенного.
В целом же то, что содержится в Фатихе из искреннего служения, восхваления Аллаха, полного вверения Ему всего дела, обращения к Нему за помощью, упования на Него и просьбы у Него совокупности всех благ, а именно наставления на прямой путь, которое привлекает блага и отталкивает беды, — относится к самым великим из целительных и достаточных лекарств.
Было сказано: место заговора в ней — это слова «Тебе одному мы служим и у Тебя одного просим помощи» (5). Нет сомнения, что эти два выражения — из самых сильных частей этого лекарства, ибо в них есть такая полнота вверения дела Аллаху, упования на Него, прибегания к Нему, испрашивания помощи у Него, нужды в Нём и обращения с просьбой к Нему, а также соединения высочайшей из целей — служения одному лишь Господу — с благороднейшим из средств — испрашиванием Его помощи в этом служении, — чего нет ни в чём другом. И был у меня в Мекке период, когда я заболел, и не было у меня ни лекаря, ни лекарства, и я лечился этой сурой: брал глоток воды из Замзама, читал над ней суру несколько раз, а затем пил, — и обретал этим полное исцеление. Затем я стал полагаться на это при многих недугах и извлекал из этого величайшую пользу. Конец слов Ибн аль-Кайима (да помилует его Аллах). Это — драгоценное исследование и приятное для души подтверждение истины, а Аллах Всевышний знает лучше.
(Вопрос пятый): имам Ибн аль-Кайим (да помилует его Аллах) также сказал: в воздействии заговора Фатихой и другими аятами при лечении от ядовитых существ есть удивительная тайна, ибо ядовитые существа воздействуют своими скверными душевными свойствами, как было упомянуто ранее, а их оружие — их жала, которыми они жалят, причём они не жалят, пока не разгневаются; когда же они гневаются, в них поднимается яд, и они выбрасывают его своим орудием. Аллах Преславный установил для каждой болезни лекарство и для всякой вещи противоположность ей. Душа заговаривающего воздействует на душу того, над кем читают заговор, и между их душами происходит действие и противодействие, подобное тому, что происходит между болезнью и лекарством; и укрепляется душа заговаривающего, и его сила посредством заговора преодолевает эту болезнь, отталкивая её с дозволения Аллаха Всевышнего. Основа воздействия лекарств и болезней зиждется на действии и противодействии, и подобно тому, как это происходит между болезнью и лекарством естественными, физическими, происходит это между болезнью и лекарством духовными, а также между духовным и физическим.
В сплёвывании (нафс, тафль) есть использование той влаги, воздуха и дыхания, которые непосредственно сопровождают заговор, упоминание Аллаха и мольбу, ибо заговор выходит из сердца и уст заговаривающего; и если его сопровождает нечто из частиц его внутреннего — слюна, воздух, дыхание, — то воздействие становится более полным, а действие более сильным и проникающим, и от соединения этих частей возникает воздействующее свойство, подобное тому, что возникает при смешивании лекарств.
В целом же душа заговаривающего противостоит тем скверным душам и превосходит их благодаря свойству своей души, используя в помощь себе заговор и сплёвывание для устранения того воздействия; и чем сильнее свойство души заговаривающего, тем более совершенным является заговор, а его помощь себе через сплёвывание подобна тому, как те скверные души используют себе в помощь укус. В сплёвывании есть и другая тайна: этим средством пользуются как добрые, так и злые духи, поэтому это делают колдуны, как это делают и люди веры. Всевышний сказал: «...и от зла дующих (колдуний) в узлы» (аль-Фаляк, 4). Это потому, что душа настраивается на свойство гнева и борьбы и посылает свои дыхания подобно стрелам, укрепляя их сплёвыванием, сопровождаемым немного слюной, вместе с воздействующим свойством. Колдуньи явно используют себе в помощь сплёвывание, даже если не соприкасаются с телом заколдованного, а сплёвывают на узел и завязывают его, произнося колдовство, — и это воздействует на заколдованного через посредство нижних злых духов. Против них выступает чистая, добрая душа со свойством отталкивания и произнесением заговора, используя себе в помощь сплёвывание; и какая из сторон окажется сильнее, за той и будет решающее слово. Противостояние духов друг другу, их борьба и их орудие подобны противостоянию тел, их борьбе и их орудию в точности; более того, основа для борьбы и противостояния духов и тел — это их орудие и их войско. Но тот, над кем властвует чувственное восприятие, не ощущает воздействий духов, их действий и противодействий, из-за господства над ним власти чувственного и его отдалённости от мира духов, их законов и действий.
Итог: если дух силён и настроился на смыслы Фатихи, использовав себе в помощь сплёвывание, он противостоит тому воздействию, которое возникло от скверных душ, и устраняет его, а Аллах знает лучше. Конец слов Ибн аль-Кайима (да помилует его Аллах). Это — очень полезное исследование, а Аллах Всевышний знает лучше.
(Вопрос шестой): о разногласии учёных относительно допустимости взимания вознаграждения за заговоры и обучение Корану:
аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: в этом хадисе — величайшее доказательство для тех, кто считает допустимым взимание вознаграждения за заговоры и лечение, а это мнение Малика, аш-Шафии, Абу Ханифы и его сторонников, Ахмада, Исхака, Абу Саура и группы предшественников и последователей.
Что же касается вознаграждения за обучение Корану, то большинство предшественников и последователей допускали это, опираясь на данный хадис и на то, что добавил аль-Бухари из хадиса Ибн Аббаса (да будет доволен ими обоими Аллах): что Пророк ﷺ сказал: «Поистине, самое достойное из того, за что вы можете взять вознаграждение, — это Книга Аллаха», — и это присоединяется к текстам. Абу Ханифа же запретил взимание вознаграждения за обучение Корану, как и его сторонники, опираясь на два довода:
Первый: изучение и обучение Корану — одна из обязанностей, требующих намерения приближения к Аллаху и искренности, и за это не берётся вознаграждение, подобно молитве и посту.
Второй: то, что передал Абу Дауд от Убады ибн ас-Самита (да будет доволен им Аллах), который сказал: я обучал людей из числа обитателей навеса письму и Корану, и один из них подарил мне лук; я сказал: это не имущество, я буду стрелять из него на пути Аллаха; но я непременно пойду к Посланнику Аллаха ﷺ и спрошу его. Я пришёл к нему и спросил, и он сказал: «Если тебе угодно быть увенчанным огненным кольцом, то прими его».
Джумхур же может возразить: мы не признаём правильность этого кыяса, ибо он порочен по своей конструкции, поскольку противоречит его слову ﷺ: «Поистине, наиболее достойное того, за что вы берёте плату, — это Книга Аллаха», а это — сильное общее указание и явный, ясный текст.
Ответ же на этот кыяс таков, что он неверен из-за различия между разбираемым случаем (фар‘) и первоосновой (асль); а если даже допустить их сходство, то между ними всё же есть разница: пост и молитва — это виды поклонения, относящиеся исключительно к самому совершающему их, тогда как обучение Корану — это поклонение, польза от которого переходит и к другому, помимо обучающего, поэтому дозволена плата за труд по его передаче, подобно обучению письму Корана.
Что же касается ответа на хадис, если допустить его достоверность, то следует признать его в том смысле, в каком он есть: обучение поклонению в том случае не было по найму или за вознаграждение, — он обучал ради Аллаха Всевышнего добровольно, а не ради иного, а тому, кто таков, запрещено брать плату за то, что он совершил ради Аллаха Всевышнего, ибо это может испортить его деяние, и он будет поедать имущество незаконным путём. Конец цитаты.
В «Фатхе» сказано: этим хадисом джумхур обосновывает дозволенность взимания платы за обучение Корану, чему противоречат ханафиты, запрещающие это в обучении, но дозволяющие в заговорах (рукъя), подобно лекарству. Они говорят: обучение Корану есть поклонение, а награда за него — у Аллаха, и таков же должен быть кыяс относительно заговоров, однако они дозволили это в них из-за данного хадиса. Некоторые же истолковали упомянутую в этом хадисе «плату» как «награду» (савваб), но контекст истории, изложенной в хадисе, отвергает такое толкование.
Некоторые утверждали, что этот хадис отменён (насх) хадисами, содержащими угрозу за взимание платы за обучение Корану, которые передали Абу Дауд и другие.
На это возразили тем, что установление отмены на основании предположения неприемлемо и отвергается, а также тем, что в упомянутых хадисах нет прямого указания на безусловный запрет — это лишь описания конкретных случаев, допускающих толкование, которое согласовало бы их с достоверными хадисами, подобными хадису данной главы; кроме того, в упомянутых хадисах нет ничего, чем можно было бы обосновать довод, поэтому они не противоречат достоверным хадисам. Конец цитаты.
Составитель, да простит его Аллах, говорит: из вышеизложенного изложения мнений учёных и их доводов по вопросу о взимании платы за заговоры (рукъя) и обучение Корану стало ясно, что истина — в мнении джумхура, а именно в дозволенности этого, на основании многочисленных достоверных хадисов, из которых самый ясный и самый достоверный — хадис Ибн Аббаса (да будет доволен Аллах ими обоими), возводимый к Пророку ﷺ: «Поистине, наиболее достойное того, за что вы берёте плату, — это Книга Аллаха». Этот хадис является общим и прямо указывает на данный предмет. Что же касается довода запрещающих — упомянутого ранее хадиса Убады ибн ас-Самита (да будет доволен им Аллах), то он не может служить противовесом этому достоверному и ясному хадису, поскольку в его иснаде находится аль-Асвад ибн Са‘лаба, а он — неизвестный (маджхуль); то же самое относится и к другим хадисам, которые упомянул автор «Такмили»: все они содержат нарекания (макаль), а если даже допустить их достоверность, то они допускают толкование, как об этом уже было сказано со слов хафиза (да помилует его Аллах).
Итог таков: взимание платы за обучение дозволено, хотя для мусульманина предпочтительнее совершать это ради довольства Аллаха (ихтисаб), ввиду великой добродетели, заключённой в этом, ибо через это он обретает превосходство перед Аллахом Всевышним (Свят Он и Велик), ведь Пророк ﷺ сказал: «Лучший из вас тот, кто изучил Коран и обучил ему», — привёл его аль-Бухари. Подумай же над этим внимательно, а Аллах Всевышний знает лучше.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), в начале книги сказано:
[5722] (…) — (Передал нам Мухаммад ибн Башшар и Абу Бакр ибн Нафи‘, оба — от Гундара Мухаммада ибн Джа‘фара, от Шу‘бы, от Абу Бишра, с этим же иснадом, и сказал в хадисе: «И он стал читать мать Корана (Открывающую суру), собирал свою слюну и плевал (легко), и человек выздоровел»).
Передатчики этого иснада: пятеро:
1 — (Абу Бакр ибн Нафи‘) Мухаммад ибн Ахмад ибн Нафи‘ аль-Абди аль-Басри, правдивый (садук), из младших [10-го поколения], умер после (240 г.) (м, т, с), упоминался ранее в «Книге веры» 12/158.
Остальные упомянуты в этой главе и тремя главами ранее. «Абу Бишр» — это Джа‘фар ибн Ийас.
[Замечание]: этот риваят Шу‘бы от Абу Бишра привёл аль-Бухари (да помилует его Аллах) в своём «Сахихе» с иснадом составителя, сказав:
(5736) — Рассказал мне Мухаммад ибн Башшар, рассказал нам Гундар, рассказал нам Шу‘ба, от Абу Бишра, от Абу аль-Мутаваккиля, от Абу Са‘ида аль-Худри (да будет доволен им Аллах), что несколько сподвижников Пророка ﷺ пришли к одному из арабских племён, но те не приняли их как гостей. И пока они так пребывали, вдруг ужалили вождя этого племени. Они сказали: «Есть ли у вас лекарство или заклинатель?» Те ответили: «Вы же не приняли нас как гостей, и мы не станем ничего делать, пока вы не дадите нам вознаграждение». Тогда те выделили им стадо овец. И он стал читать мать Корана, собирал свою слюну и плевал, и тот исцелился. Тогда принесли овец, но они сказали: «Мы не возьмём их, пока не спросим Пророка ﷺ». Они спросили его, и он рассмеялся и сказал: «Откуда ты узнал, что это заговор (рукья)? Возьмите их и выделите мне долю». Конец цитаты.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), в начале книги сказано:
[5723] (…) — (И передал нам Абу Бакр ибн Аби Шайба, передал нам Язид ибн Харун, сообщил нам Хишам ибн Хассан, от Мухаммада ибн Сирина, от его брата Ма‘бада ибн Сирина, от Абу Са‘ида аль-Худри, который сказал: «Мы остановились в одном месте, и к нам пришла женщина и сказала: «Поистине, вождь этого племени укушен (лудига), есть ли среди вас заклинатель?» Тогда один из нас поднялся вместе с ней, — а мы и не думали, что он умеет заговаривать, — и он произнёс заговор Открывающей главой Писания, и тот исцелился. Тогда ему дали овец и напоили нас молоком. Мы спросили: «Ты умел заговаривать?» Он ответил: «Я заговаривал его лишь Открывающей главой Писания». Я сказал: «Не трогайте это (стадо), пока мы не придём к Пророку ﷺ». Мы пришли к Пророку ﷺ и упомянули ему об этом, и он сказал: «Откуда он знал, что это заговор? Разделите (добычу) и выделите мне долю вместе с вами»»).
Передатчики этого иснада: шестеро:
1 — (Язид ибн Харун) ас-Сулами, их вольноотпущенник, Абу Халид аль-Васити, надёжный (сика), точный, благочестивый [9-го поколения] (умер 206 г.), прожил почти девяносто лет ('айн), упоминался ранее в «Предисловии» 6/45.
2 — (Хишам ибн Хассан) аль-Азди аль-Курдуси, Абу Абдуллах аль-Басри, надёжный, один из наиболее твёрдых передатчиков от Ибн Сирина, но в его риваятах от аль-Хасана и Аты есть нарекание, поскольку говорилось, что он передавал от них с пропуском (ирсаль) [6-го поколения] (умер 7 или 148 г.) ('айн), упоминался ранее в «Предисловии» 5/26.
3 — (Мухаммад ибн Сирин) аль-Ансари, их вольноотпущенник, Абу Бакр ибн Аби Амра аль-Басри, надёжный, твёрдый, благочестивый, весьма авторитетный [3-го поколения] (умер 110 г.) ('айн), упоминался ранее в «Шарх аль-мукаддима» ч. 1, с. 308.
4 — (Ма‘бад ибн Сирин) аль-Ансари, их вольноотпущенник, аль-Басри, старший из своих братьев, надёжный [3-го поколения], умер на рубеже столетия (х, м, д, с), упоминался ранее в «Книге о браке» 23/3547.
Остальные двое упомянуты в этой главе и главой ранее.
Его слово (от Мухаммада ибн Сирина... и т. д.): аль-Бухари (да помилует его Аллах) привёл после этого, от Мухаммада ибн аль-Мусанна: рассказал нам Вахб, рассказал нам Хишам, от Мухаммада, от Ма‘бада, от Абу Са‘ида аль-Худри... и далее — то, текст чего таков: и сказал Абу Ма‘мар: рассказал нам Абд аль-Варис, рассказал нам Хишам, рассказал нам Мухаммад ибн Сирин, рассказал мне Ма‘бад ибн Сирин, от Абу Са‘ида аль-Худри, — с этим же (текстом). Конец цитаты.
Его слово (и пришла к нам женщина): а в формулировке аль-Бухари: «и пришла к нам девушка»; ранее же приводилось в формулировке: «и они пришли к ним». Совмещение между этими вариантами возможно тем, что вместе с этой женщиной была ещё другая, а Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово (поистине, вождь этого племени салим), то есть: укушенный (лудиг). Говорят, что его назвали так в качестве благого пожелания исцеления (тафаул), а также говорят — потому что он покорился (мустаслим) тому, что его постигло.
И сказал он в «Фатхе»: «салим» (السليم) — это ужаленный [укушенный], названный так в качестве благого пожелания (тафа'ул) от слова «саляма» (спасение, невредимость), поскольку большинство ужаленных погибает; либо же говорят, что «салим» — форма «фа‘иль» в значении «маф‘уль», то есть «переданный, отданный [во власть] погибели» (أُسلم للعطب). Употребление слова «ладг» (укус, ужаление) в отношении удара скорпиона является переносным (маджаз), а изначально это слово применяется к тому, кто бьёт своим ртом; а тот, кто бьёт задней частью [тела], — про такого говорят «ласа‘а»; а бьющий зубами — «нахаса» (с буквой «ха» без точки и с точкой); а бьющий носом — «наказа» (нун, каф, зай); а бьющий клыком — «нашата». Таково изначальное [словоупотребление], но иногда одно слово используется вместо другого в переносном смысле. Конец цитаты.
Его слово (فقام معها رجل منا — «и встал вместе с ней один человек из нас») — уже было указано ранее, что это Абу Са‘ид аль-Худри (да будет доволен им Аллах).
Его слово (فبرأ — «и он выздоровел») — уже было указано ранее, что это глагол из раздела [спряжения по образцу] «нафа‘а», «та‘иба», «карума».
Его слово (فأعطوه غنمًا — «и дали ему овец») — уже было указано ранее, что их было тридцать голов.
Его слово (ما رقيته إلا بفاتحة الكتاب — «я не заговаривал его ничем, кроме открывающей суры Книги») — а в некоторых списках: «кроме матери Корана» (بأمّ القرآن).
Его слово (قال: فقلت: لا تحركوها — «сказал: и я сказал: не трогайте их») — то есть Абу Са‘ид (да будет доволен им Аллах) сказал своим товарищам: не трогайте этих овец, — и это иносказание о распоряжении ими путём раздела и тому подобного.
Хадис согласован (между аль-Бухари и Муслимом), и полный его разбор и разъяснение содержащихся в нём вопросов уже были приведены перед предыдущим хадисом. Хвала и благодарность Аллаху.
По непрерывному иснаду до автора (да помилует его Аллах), приведённому в начале книги, он сказал:
[5724] (…) — «И рассказал мне Мухаммад ибн аль-Мусанна: рассказал нам Вахб ибн Джарир: рассказал нам Хишам с этим же иснадом, подобно этому, за исключением того, что он сказал: «и встал вместе с ней один человек из нас, которого мы не подозревали в умении заговаривать»».
(2) «Фатх» 13/161, книга «Медицина», № (5737).
Передатчики этого иснада: трое:
1 — Мухаммад ибн аль-Мусанна, Абу Муса аль-‘Умари, о котором говорилось недавно.
2 — Вахб ибн Джарир ибн Хазим ибн Зейд аль-Азди, Абу Абдуллах аль-Басри, надёжный (сика) [9] (умер в 206 г.) (‘айн), о котором говорилось в «Книге веры», 50/315.
И «Хишам» ибн Хассан, упомянутый перед ним.
Его слово (ما كنا نأبنه برقية — «мы не подозревали его в умении заговаривать») — ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: это слово с огласовкой буквы «ба» и через касру, и через дамму; то есть «мы полагали о нём», как уже было в предыдущем риваяте, и чаще всего это выражение употребляется в значении «мы обвиняем его», однако здесь имеется в виду «мы полагали», как мы уже упомянули, и Аллах знает лучше. Конец цитаты.
И сказал он в «Умде»: то есть мы не знали о нём, что он умеет заговаривать, чтобы мы могли попросить его о помощи; корень этого слова — хамза, ба (с одной точкой) и нун, от «абантю-р-раджуля, а'бунуху» (из раздела «насара») и «а'инуху» (из раздела «дараба»): если ты обвинил его в дурном качестве; отсюда «ма'бун» — обвиняемый [в дурном]; а «аль-абну» с фатхой на хамзе и сукуном на ба означает «обвинение». Конец цитаты.
И сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): его слово «ма кунна на'бунуху би-рукья» означает «мы не обвиняли его в этом»; говорят «абантю-р-раджуля а'бунуху ва а'инуху»: если ты обвинил его в дурном качестве, отсюда «раджулюн ма'бун», то есть «имеющий изъян»; а «аль-абна» — изъян, порок; отсюда «‘удун ма'бун» — палка, в которой есть «убна», то есть узел, который её портит, — так сказал аль-Кутайби и другие. И передан этот оборот также в форме: «ма кунна назуннуху» вместо «на'бунуху», то есть «мы не подозревали его». Конец цитаты.
Сказал собиратель [этих строк], да простит его Аллах: предпочтительнее в толковании слова «на'бунуху» то, что привёл ан-Навави, а именно что оно означает «мы полагали о нём», а не «мы обвиняли его», так что оно совпадает по смыслу с другим риваятом, где употреблено слово «назуннуху» («мы полагали»); прими это к сведению, а Всевышний Аллах знает лучше.
Хадис согласован (между аль-Бухари и Муслимом), и полный его разбор и разъяснение содержащихся в нём вопросов уже были приведены. Хвала и благодарность Аллаху.
«Я хочу лишь исправления, насколько могу; и успех мой лишь от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь».
(2) «Умдат аль-Кари» 20/29.
(3) «аль-Муфхим» 5/586.