«Он сказал ему: «Читай!», а тот при повторениях этих слов отвечал вслух: «Я не умею читать».
Тогда (Джибриль) сжал его трижды, так что довёл до предела усилия, и от этого (Пророку) стало тяжко, и он изменился в лице.
Джибриль прочитал ему начало (суры) «аль-Аляк», и он прочитал её целиком, произнеся её.
То, что это было первым (откровением), — самое известное мнение. Но говорят также, что первым было «О ты, укутавшийся» (аль-Муддассир).
Говорят также, что первой была открывающая сура Книги. Однако первое мнение ближе к истине.
Он пришёл к верной Хадидже, жалуясь ей на то, что увидел в тот час.
Она успокоила его, ибо была наделена благодатью, — она первой уверовала, признав истинность (его слов).
Затем она отправилась с ним к Вараке; он рассказал ему о том, что видел, и тот подтвердил истинность этого.
Так он (Варака) стал тем, кто уверовал вторым после (Хадиджи), и был он благочестивым, правдивым, искренним.
И правдивый, чьи слова всегда подтверждаются (Пророк ﷺ), сказал, что видел, как тот (Варака) свободно расхаживает в Раю».
На этом заканчиваются слова хафиза аль-Ираки, да помилует его Аллах Всевышний.
И Аллах ﷾ лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище.
Я не желаю ничего, кроме исправления, насколько это в моих силах, и мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь.
936 — Передал нам Наср ибн Али, сказал: сообщил нам Абд аль-Аля, сказал: рассказал нам Ма‘мар со слов аз-Зухри, от Урвы, от Ибн Махрамы, что Умар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах) сказал: «Я слышал, как Хишам ибн Хаким ибн Хизам читал суру «аль-Фуркан», и он прочитал в ней слова, которые Пророк Аллаха ﷺ мне так не читал. Я спросил: «Кто научил тебя читать эту суру?» Он ответил: «Посланник Аллаха ﷺ». Я сказал: «Ты лжёшь, не так тебя учил читать Посланник Аллаха ﷺ». И я взял его за руку и повёл к Посланнику Аллаха ﷺ. Я сказал: «О Посланник Аллаха, ты научил меня читать суру «аль-Фуркан», а я слышал, как этот человек читает в ней слова, которым ты меня не учил». Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Читай, о Хишам». И он прочитал так, как обычно читал. Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Так она была ниспослана». Затем он сказал: «Читай, о Умар». И я прочитал, и он сказал: «Так она была ниспослана». Затем Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, Коран был ниспослан в семи вариантах чтения»».
(В некоторых списках вместо «не так тебя учил читать» стоит: «не так»).
Передатчики этого иснада: семь.
1 — (Наср ибн Али) ибн Наср ибн Али аль-Джахдами аль-Басри — надёжный (сика), твёрдый (сабит) передатчик; его звали на должность судьи, но он отказался — из 10-го поколения — умер в 250 году или позже. У него приводили хадисы все составители шести сборников. Упомянут ранее в 20/386.
2 — (Абд аль-Аля) ибн Абд аль-Аля ас-Сами аль-Басри, Абу Мухаммад, — он гневался, если его называли Абу Хаммам, — надёжный (сика) — из 8-го поколения — умер в 189 году. У него приводили хадисы все составители шести сборников. Упомянут ранее в 20/386.
3 — (Ма‘мар) ибн Рашид аль-Азди, их вольноотпущенник, Абу Урва аль-Басри, переселившийся в Йемен, — надёжный (сика), твёрдый (сабит), достойный передатчик, однако в его риваяте от Сабита, аль-А‘маша и Хишама ибн Урвы есть некая неточность, а также в том, что он передавал в Басре, — из старших передатчиков 7-го поколения — умер в 154 году в возрасте 58 лет. У него приводили хадисы все составители шести сборников. Упомянут ранее в 10/10.
4 — (аз-Зухри) Мухаммад ибн Муслим, Абу Бакр, — имам, авторитет, твёрдый передатчик, правовед из Медины, глава (учёных) — из 4-го поколения — умер в 125 году. У него приводили хадисы все составители шести сборников. Упомянут ранее в 1/1.
5 — (Урва) ибн аз-Зубайр ибн аль-Аввам аль-Асади, Абу Абдуллах аль-Мадани, — надёжный, твёрдый передатчик, правовед — из 3-го поколения — умер в 94 году. У него приводили хадисы все составители шести сборников. Упомянут ранее в 40/44.
6 — (Ибн Махрама) — это аль-Мисвар ибн Махрама ибн Науфаль ибн Ухайб ибн Абд Манаф ибн Зухра ибн Килаб аль-Кураши, Абу Абд ар-Рахман аз-Зухри. У него и у его отца была сподвижническая степень, а мать его — аш-Шифа бинт Ауф, сестра Абд ар-Рахмана ибн Ауфа. Когда умер Посланник Аллаха ﷺ, ему было восемь лет.
Он передавал от Пророка ﷺ, от своего отца, своего дяди по матери Абд ар-Рахмана ибн Ауфа, Абу Бакра, Умара ибн аль-Хаттаба, Амра ибн Ауфа, Усмана, Али, Муавии, аль-Мугиры, Мухаммада ибн Масламы, Абу Хурайры, Ибн Аббаса и группы других.
От него передавали его дочь Умм Бакр, Марван ибн аль-Хакам, Ауф ибн ат-Туфайль — молочный брат Аиши, Абу Умама ибн Сахль ибн Хунайф, Саид ибн аль-Мусайиб, Абдуллах ибн Хунайн, Абдуллах ибн Абу Мулейка, Али ибн аль-Хусайн, Урва ибн аз-Зубайр, Амр ибн Динар и другие.
Амр ибн Али сказал: «Он родился в Мекке через два года после хиджры, был привезён в Медину в конце зуль-хиджжи 8 года и умер в раби‘ аль-ахир — его поразил (снаряд) катапульты, когда он молился в помещении (мечети); он оставался в этом состоянии пять дней, а затем умер в возрасте шестидесяти трёх лет, — 64 год». Так же датирует это аль-Вакиди. Говорят также, что он был убит вместе с Ибн аз-Зубайром в 73 году, но первое мнение более достоверно.
Аз-Зубайри сказал: «Он был из тех, кто постоянно сопровождал Умара ибн аль-Хаттаба, и был человеком достоинства и религиозности». В «Сахихе» Муслима приводится его хадис о сватовстве Али к дочери Абу Джахля, где аль-Мисвар сказал: «Я слышал Пророка ﷺ, будучи уже достигшим половой зрелости (мухталим), когда он обращался к людям с проповедью». Далее он приводит этот хадис.
Ибн Хаджар сказал: «Это затруднительно с точки зрения источника, потому что историки единогласны в том, что его рождение было после хиджры, а история сватовства Али произошла спустя примерно шесть или семь лет после рождения аль-Мисвара. Как же тогда он назван «достигшим половой зрелости»? Возможно, он имел в виду языковое значение слова «мухталим» — то есть достигший разумения». И Аллах Всевышний знает лучше.
Среди редких сообщений — то, что передано в «Рассказах о передатчиках «аль-Муватта»» Ибн аль-Хаза, где сказано, что аль-Мисвар прожил 115 лет. Ибн Хаджар (да помилует его Аллах) сказал: «Возможно, тот, кто это сказал, перепутал его с Махрамой, отцом аль-Мисвара, ведь про Махраму говорят, что он жил долго» — конец. Хадисы от него приводили все составители шести сборников.
7 — (Умар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах) — упомянут ранее в 60/75. И Аллах Всевышний знает лучше.
Тонкости этого иснада
Среди них: этот иснад относится к иснадам автора (да помилует его Аллах), состоящим из семи передатчиков.
Среди них: все его передатчики — надёжные.
Среди них: все они из числа тех, чьи хадисы приводили все шесть составителей сборников.
Среди них: шейх (автора) и шейх его шейха — оба басрийцы, а Ма‘мар — басриец, затем переселившийся в Йемен, а остальные — мединцы.
Среди них: в нём есть риваят сподвижника от сподвижника и последователя от последователя.
Среди них: Урва — один из семи правоведов (Медины), и об этом уже упоминалось неоднократно.
Среди них: Умар (да будет доволен им Аллах) передал 539 хадисов, из которых оба шейха (аль-Бухари и Муслим) согласны в 10, аль-Бухари передал в одиночку 9, а Муслим — 10. А Махрама передал 22 хадиса, из которых оба согласны в двух, аль-Бухари передал в одиночку четыре, а Муслим — один.
Среди них: в нём присутствуют формы передачи «сообщил нам», «известил нас», «рассказал нам» и «ан‘ана» (передача через «от»), и все они по большей части указывают на непрерывность (иснада). И Аллах Всевышний знает лучше.
Разбор хадиса
«От Урвы» ибн аз-Зубайра, «от» аль-Мисвара «ибн Махрамы» — так Абд аль-Аля, от Ма‘мара, от аз-Зухри, ограничился упоминанием только аль-Мисвара ибн Махрамы, а в следующем риваяте (937) по пути Малика, от аз-Зухри, — ограничение упоминанием только Абд ар-Рахмана ибн Абда аль-Кари, а в (938) по пути Йунуса, от аз-Зухри, — и это же риваят Укайля, Шуайба и племянника аз-Зухри, все они (передают) от аз-Зухри: «что аль-Мисвар ибн Махрама и Абд ар-Рахман ибн Абд аль-Кари сообщили ему, что они оба слышали, как Умар ибн аль-Хаттаб говорил: …».
Его слово («что Умар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах, сказал: «Я слышал Хишама ибн Хакима ибн Хизама»») ибн Хувайлида ибн Асада ибн Абд аль-Уззы ибн Кусайя ибн Килаба аль-Кураши аль-Асади.
Его матерью была Зайнаб бинт аль-Аввам, сестра аз-Зубайра ибн аль-Аввама. Говорят также, что его матерью была Малика бинт Малик ибн Са‘д, из рода Бану аль-Харис ибн Фихр, а говорят также — из рода Бану Фирас ибн Ганм.
Он и его отец были из числа принявших ислам в день покорения Мекки. Ибн Са‘д упомянул его в «Большой книге» в четвёртом поколении среди тех, кто принял ислам в день покорения Мекки, и сказал: «Он был человеком твёрдым и внушающим почтение». А в «Малой книге» он упомянул его в пятом поколении среди тех, кто принял ислам после покорения Мекки.
Он передавал от Пророка ﷺ. От него передавали Джубайр ибн Нуфайр, Урва ибн аз-Зубайр и Катада ас-Салями, отец Абд ар-Рахмана ибн Катады.
Аз-Зухри сказал: «Он повелевал одобряемое среди людей, бывших с ним».
Ибн Вахб передал от Малика: «Хишам был подобен страннику — он не заводил ни семьи, ни детей».
В «Тахзиб ат-Тахзиб» сказано: он был красивым, внушающим почтение.
Умар ибн аль-Хаттаб, когда слышал о каком-либо неверном деле, которое хотели совершить, или ему о нём сообщали, говорил: «Этого не будет сделано, пока я жив — я и Хишам ибн Хаким». Малик сказал: Хишам ибн Хаким зашёл к правителю в Шаме по поводу дела, которое тот хотел осуществить. Он сказал: тот начинал угрожать ему, говоря: «Я непременно напишу об этом повелителю верующих», и правитель поднимался к нему и цеплялся за него [умоляя не делать этого]. Он сказал: и я слышал, как Малик говорил о Хишаме ибн Хакиме и тех, кто был с ним в Шаме, что они повелевали одобряемое и запрещали предосудительное. Он сказал: они ходили по земле, занимаясь исправлением [дел] и наставлением, надеясь на награду [от Аллаха].
Ибн аль-Баркы сказал: его мать — дочь Амира ибн Дубайа из бану Мухариб ибн Фихр. Он был в Шаме и повелевал одобряемое. У него было восемь детей: Умар, Абд аль-Малик, Амат аль-Малик, Саид, Халид, аль-Мугира, Фулайх и Зайнаб. От него передано два хадиса.
Мусаб аз-Зубайри сказал: он обладал достоинством и умер раньше своего отца. Абу Нуайм аль-Асбахани сказал: он погиб мучеником при Аджнадайне.
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: это ошибка Абу Нуайма, ибо тот, кто был убит при Аджнадайне, — это Хишам ибн аль-Ас, брат Амра, а что касается этого Хишама ибн Хакима, то достоверно установлено, что он был в Хымсе, когда Ияд ибн Гханм был там правителем, а это случилось спустя долгое время после Аджнадайна. Кроме того, слышанное Урвой от него [передано] в достоверном [сборнике], а Урва родился только после Аджнадайна». Конец [цитаты].
В «Фатхе» сказано: у него нет риваята у аль-Бухари, а Муслим привёл от него один возведённый [к Пророку ﷺ] хадис по риваяту Урвы от него. Это указывает на то, что он дожил до правления Усмана и Али, и ошибся тот, кто утверждал, что он погиб мучеником в правление Абу Бакра или Умара». Конец [цитаты].
Муслим, Абу Дауд и ан-Насаи (2) передали от него один хадис, который они привели по пути Ибн Вахба, от Юнуса ибн Язида, от Ибн Шихаба, от Урвы ибн аз-Зубайра, о том, что Хишам ибн Хаким застал одного человека, [бывшего] правителем над Хымсом, оставляющего людей из набатеев на солнце [в наказание] за уплату джизьи. Хишам сказал: «О ты! Поистине, я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Поистине, Аллах наказывает тех, кто мучает людей в этом мире»» (3).
(3) «Тахзиб аль-Камаль», т. 30, с. 194–198.
(читает суру «аль-Фуркан») — хафиз (да помилует его Аллах) сказал: так у всех [передатчиков], и так же во всех остальных путях передачи этого хадиса в «Масанид» и «Джавами». Некоторые комментаторы упомянули, что у аль-Хатыба в «аль-Мубхамат» встречается сура «аль-Ахзаб» вместо «аль-Фуркан», но это ошибка в той рукописи, на которую он опирался, ибо в книге аль-Хатыба указана «аль-Фуркан», как и в риваяте прочих.
(и прочёл в ней слова [на разные лады]) — то есть варианты чтения. Ибн Манзур (да помилует его Аллах) сказал: каждое слово Корана, которое читается разными способами, называется «харф»; говорят: «это по чтению («харф») Ибн Масуда», то есть по чтению Ибн Масуда. А Ибн Сида сказал: «харф» — это чтение, которое читается разными способами». Конец [цитаты].
(пророк Аллаха ﷺ не научил меня читать её так) — то есть те слова, которые прочёл Хишам. А в риваяте аль-Бухари — это риваят, который автор приведёт далее (938) — от Мисвара ибн Махрамы и Абд ар-Рахмана ибн Абда, оба от Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Я слышал, как Хишам ибн Хаким читал суру «аль-Фуркан» при жизни Посланника Аллаха ﷺ, и я вслушался в его чтение, и оказалось, что он читает её многими различными способами, которым меня не научил читать Посланник Аллаха ﷺ».
Замечание:
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: я не встретил ни в одном из путей передачи хадиса Умара (да будет доволен им Аллах) точного указания на те слова [чтения] суры «аль-Фуркан», в которых разошлись Умар и Хишам». Конец.
(я сказал: кто научил тебя читать эту суру? Он ответил: Посланник Аллаха ﷺ) — то есть «меня научил читать Посланник Аллаха ﷺ», и «Посланник Аллаха» — это подлежащее при опущенном сказуемом, на которое указывает вопрос, как сказал Ибн Малик (да помилует его Аллах) в своей «Хуляса»:
«И поднимает подлежащее опущенный глагол, подобно [слову] «Зайд» в ответе на вопрос «кто прочёл?»».
(я сказал: ты солгал) — здесь слово «ложь» употреблено в значении «преобладающее предположение», или же под словом «ты солгал» подразумевается «ты ошибся», поскольку жители Хиджаза употребляют слово «ложь» в значении «ошибка». Так сказано в «Фатхе».
(не так) — в одной из версий: «не таким образом» (научил тебя читать Посланник Аллаха ﷺ) — так Умар прямо отверг [слова] Хишама (да будет доволен ими обоими Аллах), отрицая, что Посланник Аллаха ﷺ научил его читать так, опираясь на то, что Пророк ﷺ научил его читать это иначе, чем читал он [Хишам], как об этом прямо сказано в риваяте (938), где он говорит: «Я сказал: ты солгал, клянусь Аллахом, ведь Посланник Аллаха ﷺ научил меня читать эту самую суру, которую я слышал, как ты читаешь…».
Это было допустимо для него [Умара] в силу его прочного положения в исламе и его первенства [в принятии ислама], в отличие от Хишама, который был близок по времени к принятию ислама, — поэтому Умар опасался, что тот не овладел чтением в совершенстве, в отличие от него самого, который в совершенстве усвоил то, что услышал.
Причина различия в их чтении заключалась в том, что Умар выучил эту суру от Посланника Аллаха ﷺ давно, а затем не услышал того, что было ниспослано в ней в дополнение к тому, что он выучил и застал. А Хишам был из числа принявших ислам во время покорения [Мекки], и Пророк ﷺ научил его читать в соответствии с тем, что было ниспослано позднее. Отсюда и возникло различие между ними. А то, что Умар поспешил с возражением, объясняется тем, что он не слышал хадис «Коран был ниспослан в семи чтениях (харфах)» до этого случая. Так разъяснено в «Фатхе».
(и я взял его за руку, ведя его к Посланнику Аллаха ﷺ) — предложение «ведя его» стоит в позиции обстоятельства образа действия (хал), относящегося к субъекту действия «взял».
А в риваяте аль-Бухари, — это риваят, который автор приведёт далее (938), — [сказано]: «Я чуть было не набросился на него во время молитвы, но сдержался, пока он не произнёс таслим, а затем схватил его за ворот его одежды и сказал: «Кто научил тебя читать эту суру, которую я слышал, как ты читаешь?» Он ответил: «Меня научил читать её Посланник Аллаха ﷺ». Я сказал: «Ты солгал, ведь Посланник Аллаха ﷺ научил меня читать её иначе, чем читаешь ты». И я повёл его, ведя его к Посланнику Аллаха ﷺ».
Как будто, когда он схватил его за ворот одежды — как на это указывает данный риваят, — он стал тащить его за неё, и поэтому стал «ведущим» его, а если бы не это, то он бы гнал его позади себя. Поэтому Пророк ﷺ, когда он подошёл к нему с ним, сказал: «Отпусти его».
(я сказал: о Посланник Аллаха, ты научил меня читать суру «аль-Фуркан», а я слышал, как этот) — имеется в виду Хишам ибн Хаким (читает в ней слова) — то есть слова [харфы] (которым ты меня не учил читать, тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «читай») — с соединительной хамзой, поскольку глагол трёхбуквенный, от «кара'а – йакра'у» (читать), подобно «фатаха – йафтаху» (открывать) (о Хишам!) — а в грядущем риваяте: «Отпусти его, о Умар, читай, о Хишам». Он повелел отпустить его, поскольку тот привёл его схваченным за ворот, чтобы он не вырвался, и потому велел отпустить его, чтобы он мог свободно читать (и прочёл) Хишам (так же, как он читал прежде) — то есть так же, как то чтение, о котором он сказал, что его научил читать Посланник Аллаха ﷺ (тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: так это было ниспослано) — то есть Аллах ниспослал это мне так же, как прочёл Хишам (затем сказал) ﷺ (читай, о Умар, и я прочёл) — то есть Умар (да будет доволен им Аллах) сказал: и я прочёл так же, как научил меня читать Посланник Аллаха ﷺ (тогда он сказал) ﷺ (так это было ниспослано, затем Посланник Аллаха ﷺ сказал: «поистине, Коран ниспослан в семи чтениях (харфах)»).
Было сказано: под «семью харфами» подразумевается передача смысла синонимичным выражением, даже если оно из одного и того же языка, ибо язык Хишама и Умара — это язык курайшитов, и тем не менее их чтения различались, как на это указал Ибн Абд аль-Барр, передав это от большинства учёных. Разъяснение разногласия относительно смысла «семи харфов» будет приведено далее, в четвёртом вопросе, если пожелает Всевышний Аллах.
Эти слова — то есть его слова: «Поистине, Коран ниспослан в семи чтениях» — Пророк ﷺ произнёс, чтобы успокоить сердце Умара (да будет доволен им Аллах), чтобы тот не отвергал признание правильности двух разных [чтений].
У ат-Табари приводится по пути Исхака ибн Абдуллаха ибн Абу Тальхи, от его отца, от его деда, который сказал: «Один человек прочёл [Коран], и Умар исправил его, и они поспорили перед Пророком ﷺ. Человек сказал: «Разве ты не научил меня читать так, о Посланник Аллаха?» Он ответил: «Да». И тогда в груди Умара возникло [некое чувство], которое Пророк ﷺ узнал по его лицу. Он ударил его в грудь и сказал: «Отступи, шайтан!» — сказал это три раза, а затем сказал: «О Умар, весь Коран правильный, если только ты не превратишь милость в наказание или наказание в милость»».
А по пути Ибн Умара: «Умар услышал одного человека, читающего [Коран]», — и он привёл нечто подобное этому, но не упомянул слов «и тогда в груди Умара возникло...», однако сказал в конце: «Коран ниспослан в семи чтениях, каждое из которых достаточно и исчерпывающе».
С группой сподвижников произошло нечто подобное тому, что произошло у Умара с Хишамом:
Из этого — случай Убайй ибн Ка‘ба с Ибн Мас‘удом (да будет доволен ими обоими Аллах) относительно суры «Пчёлы», о чём составитель упомянет далее в хадисе № 940.
И из этого — то, что передал Ахмад со слов Абу Кайса, вольноотпущенника Амра ибн аль-Аса, от Амра: «Один человек прочитал айат из Корана, и Амр сказал ему: «Это же так и так». Об этом рассказали Пророку ﷺ, и он сказал: «Этот Коран ниспослан на семи начертаниях (ахруф), и на каком бы из них вы ни читали — вы правы, так не спорьте об этом»». Хафиз сказал: иснад его хороший.
И у Ахмада также, и у Абу Убайда, и у ат-Табари передано со слов Абу Джахма ибн ас-Симмы: «Двое мужчин разошлись во мнении относительно одного айата Корана, и каждый из них утверждал, что перенял его от Посланника Аллаха ﷺ», и далее приводится нечто подобное хадису Амра ибн аль-Аса.
И у ат-Табари и ат-Табарани передано со слов Зайда ибн Аркама (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Пришёл человек к Посланнику Аллаха ﷺ и сказал: «Ибн Мас‘уд научил меня читать суру, а также меня научил читать её Зайд, и меня научил читать её Убайй ибн Ка‘б, и их чтения разошлись между собой — чьему же чтению мне следовать?» Посланник Аллаха ﷺ промолчал, а Али находился рядом с ним, и Али сказал: «Пусть каждый из вас читает так, как его научили, ибо это хорошо и прекрасно»».
И у Ибн Хиббана и аль-Хакима передано со слов Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах): «Посланник Аллаха ﷺ научил меня читать суру из числа сур «Ха мим», и я пошёл в мечеть, и сказал одному человеку: «Прочти её», и вот он читает буквы, которые я не читаю. Он сказал: «Меня научил читать её Посланник Аллаха ﷺ». Мы отправились к Посланнику Аллаха ﷺ и сообщили ему об этом, и лицо его изменилось, и он сказал: «Погубило тех, кто был до вас, именно разногласие», затем он тайно сказал что-то Али, и Али сказал: «Посланник Аллаха ﷺ велит вам, чтобы каждый из вас читал так, как его научили»». Он сказал: «И мы разошлись, и каждый из нас читал буквы, которые не читал его товарищ».
И у аль-Бухари в его «Сахихе» передано со слов Абдуллаха ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах), что он услышал, как один человек читает айат так, что слышал, как Пророк ﷺ читал его иначе. Он сказал: «Я взял его за руку и повёл его к Пророку ﷺ, и он сказал: «Оба ваших чтения хороши, читайте»». Шу‘ба сказал: «По моему твёрдому убеждению, он сказал: «Ибо те, кто был до вас, разошлись во мнениях, и это их погубило»» (см. «Фатх аль-Бари», т. 10, с. 31–32). А Аллах Всевышний знает лучше, и у Него просим помощи, и на Него уповаем.
Вопросы, связанные с этим хадисом
Вопрос первый: о степени достоверности хадиса.
Этот хадис Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах) передан согласованно (аль-Бухари и Муслим).
Вопрос второй: о разъяснении мест, где составитель упоминает этот хадис.
Он привёл его здесь (37/936) и в «аль-Кубра» (37/1008) от Насра ибн Али, от Абд аль-А‘ля ибн Абд аль-А‘ля, от Ма‘мара, от аз-Зухри, от Урвы ибн аз-Зубайра, от аль-Мисвара ибн Махрамы, от него [Умара]. И (937), и в «аль-Кубра» (1009), и в «Фадаиль аль-Куран» (798) — от Мухаммада ибн Саламы и аль-Хариса ибн Мискина, а в «ат-Тафсир» (11366) — от Мухаммада ибн Саламы, оба от Абд ар-Рахмана ибн аль-Касима, от Малика, от аз-Зухри, от Урвы ибн аз-Зубайра, от Абд ар-Рахмана ибн Абд аль-Кари, от него [Умара].
И в 938, и в «аль-Кубра» (1000) — от Юнуса ибн Абд аль-А‘ля, от Ибн Вахба, от Юнуса ибн Язида — оба от аз-Зухри, от Урвы, от аль-Мисвара ибн Махрамы и Абд ар-Рахмана ибн Абд аль-Кари, оба от него [Умара]. А Аллах Всевышний знает лучше.
Вопрос третий: о том, кто передал этот хадис вместе с ним [ан-Насаи].
Передал его аль-Бухари в «Фадаиль аль-Куран» от Са‘ида ибн Уфайра, а в «ат-Таухид» — от Йахьи ибн Йахьи, оба от аль-Лайса ибн Са‘да, от Укайля — а в «Иститабат аль-муртаддин» в форме та‘лика от аль-Лайса, от Юнуса — а в «Фадаиль аль-Куран» также от Абу аль-Йамана, от Шу‘айба — а в «аль-Ишхас» от Абдуллаха ибн Юсуфа, от Малика — все четверо от аз-Зухри, от Урвы, от аль-Мисвара ибн Махрамы и Абд ар-Рахмана ибн Абда, оба от Умара, причём Малик не упомянул аль-Мисвара, а остальные упомянули его.
И Муслим — в «ас-Салят» от Йахьи ибн Йахьи, от Малика, таким же путём. И от Харамалы ибн Йахьи, от Ибн Вахба, от Юнуса, таким же путём. И от Исхака ибн Ибрахима и Абда ибн Хумайда, оба от Абд ар-Раззака, от Ма‘мара, от аз-Зухри, от Урвы от них обоих [аль-Мисвара и Абд ар-Рахмана], таким же путём.
И Абу Дауд — в нём же — от аль-Ка‘наби, от Малика, таким же путём.
И ат-Тирмизи — в «аль-Кыраа» — от аль-Хасана ибн Али аль-Халляля и других, все от Абд ар-Раззака, таким же путём. И он сказал: достоверный (сахих).
И передал его Малик в «аль-Муватта» (с. 142). Ахмад (1/24, 40, 42, 43, 263). И Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (т. 3, с. 16, № 741). А Аллах Всевышний знает лучше.
Вопрос четвёртый: о его пользах.
Из них: разъяснение того, чем занимался Посланник Аллаха ﷺ, обучая своих сподвижников Книге Всевышнего Аллаха, как ему было велено доносить её.
И из них: разъяснение той твёрдости в религии, которой отличался Умар (да будет доволен им Аллах), ведь он почти прервал молитву из-за Хишама от сильного гнева на него, как будет сказано в следующем риваяте, в его словах: «Я чуть было не поспешил против него» и так далее.
И из них: допустимость хватать преступника за одежду у горла, если есть опасение, что он ускользнёт.
И из них: допустимость называть ошибку ложью в переносном смысле.
И из них: разъяснение того, как Всевышний Аллах облегчил положение этой общины из почтения к её Пророку ﷺ, ведь Он послал его милостью для миров: «Мы послали тебя только как милость для миров» (сура «Пророки», аят 107). Поэтому Всевышний Аллах ниспослал Коран на семи начертаниях, чтобы люди не были стеснены одним-единственным начертанием. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище.
Вопрос пятый: о разногласии учёных относительно того, что имеется в виду под «семью начертаниями» (ахруф).
Учёный-энциклопедист Абу Абдуллах аль-Куртуби (да будет милостив к нему Всевышний Аллах) сказал в предисловии к своему тафсиру:
Учёные разошлись во мнениях относительно того, что подразумевается под семью начертаниями, — до тридцати пяти мнений, которые привёл Абу Хатим Мухаммад ибн Хиббан аль-Бустий; мы приведём в этой книге из них пять мнений:
Первое, и на нём большинство учёных, таких как Суфьян ибн Уяйна, Абдуллах ибн Вахб, ат-Табари, ат-Тахави и другие: имеется в виду семь способов выражения близких по смыслу значений разными словами, подобно словам «подойди», «иди сюда», «приблизься». Ат-Тахави сказал: «Наиболее ясное из того, что упомянуто в этом отношении, — хадис Абу Бакры, который сказал: «Пришёл Джибриль к Пророку ﷺ и сказал: «Читай на одном начертании». Микаиль сказал: «Попроси добавить». Он сказал: «Читай на двух начертаниях». Микаиль сказал: «Попроси добавить», и так до тех пор, пока не достигло семи начертаний. И сказал [Джибриль]: «Читай, ибо каждое из них исцеляющее и достаточное, кроме того, если ты смешаешь айат милости с айатом наказания, или айат наказания с айатом милости»» — подобно словам «иди сюда», «приблизься», «подойди», «уходи», «поспеши», «ускорь»».
И передал Варка от Ибн Абу Наджиха, от Муджахида, от Ибн Аббаса, от Убаййя ибн Ка‘ба, что он читал: «Для тех, которые уверовали: подождите нас» (сура «Железо», аят 13) — [также] «для тех, которые уверовали: дайте нам срок», «для тех, которые уверовали: задержите нас для нас», «для тех, которые уверовали: подождите нас».
И этим же иснадом от Убаййя, что он читал: «Каждый раз, когда им светит, они идут при этом свете» (сура «Корова», аят 20) — [также] «они проходят при нём», «они спешат при нём».
И у аль-Бухари и Муслима: аз-Зухри сказал: «Эти начертания касаются лишь одного и того же дела, в котором нет разногласия относительно разрешённого или запрещённого».
Ат-Тахави (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «Расширение возможностей для людей в различных начертаниях было связано лишь с их неспособностью воспринимать Коран иначе, чем на своих собственных наречиях, поскольку они были неграмотны, и лишь немногие из них умели писать. И поскольку каждому обладателю определённого наречия было тяжело переходить на другое наречие, а если бы он попытался это сделать, это было бы возможно лишь с огромным трудом, то им было позволено различие в словах, поскольку смысл был единым. Так продолжалось до тех пор, пока среди них не увеличилось число умеющих писать, и их наречия не вернулись к языку Посланника Аллаха ﷺ, так что они смогли твёрдо удерживать в памяти его слова, и тогда им уже не было позволено читать иначе, чем в соответствии с ними».
Ибн Абд аль-Барр (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «Из этого явствует, что эти семь начертаний были предназначены лишь для определённого времени по необходимости, которая к этому побуждала, затем эта необходимость отпала, и вместе с ней отпало и постановление об этих семи начертаниях, и чтение Корана вернулось к единому начертанию».
Собиратель [этой книги], да простит его Аллах, говорит: то, что сказали ат-Тахави и Ибн Абд аль-Барр (да будет милостив к ним обоим Всевышний Аллах), подразумевает отмену (насх) хадиса: «Коран ниспослан на семи начертаниях». В этом есть очевидное сомнение. А Аллах Всевышний знает лучше.
Передал Абу Дауд от Убаййя ибн Ка‘ба (да будет доволен им Аллах), который сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «О Убайй, поистине, мне было велено читать Коран, и мне было сказано: «На одном начертании или на двух?» Ангел, который был со мной, сказал: «Скажи: на двух начертаниях». И мне было сказано: «На...»
«...два выражения или три?» Тогда ангел, который был со мной, сказал: «Скажи: на три», — и так продолжалось, пока не достигло семи выражений. Потом он сказал: «Из них нет такого, которое не было бы исцеляющим, достаточным, если ты скажешь: «слышащий, знающий» или «могущественный, мудрый», — при условии, что ты не смешаешь аят о наказании с [аятом] о милости, или аят о милости с [аятом] о наказании»». Хадис достоверный (сахих).
Сабит ибн Касим привёл со своим иснадом подобный этому хадис от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) от Пророка ﷺ, и упомянул нечто подобное из слов Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах).
Судья Ибн ат-Тайиб (да помилует его Аллах) [то есть Мухаммад ибн ат-Тайиб ибн Мухаммад ибн Джафар ибн аль-Кади, Абу Бакр аль-Бакиллани] сказал: «Если эта передача установлена, — он имеет в виду хадис Убайя, — то она толкуется так, что это было безусловным дозволением, а затем было отменено, и людям не дозволяется заменять одно из имён Аллаха Всевышнего в каком-либо месте другим именем, соответствующим по смыслу или отличающимся».
Собиратель [этой книги] — да простит его Аллах — говорит: его утверждение об отмене неверно. Напротив, этот хадис указывает на то, что Аллах Всевышний повелел Своему Пророку ﷺ читать [Коран] его общине на семь выражений, и ему было даровано расширение — заменять одно имя другим, а для кого-либо иного не дозволяется заменять одно имя другим, даже если оно соответствует по смыслу, кроме как в том случае, если такая замена передана от него ﷺ. Так, если он научил одного сподвижника читать «слышащий, знающий», а другого — «могущественный, мудрый», то дозволено читать и тем и другим способом. И Аллах Всевышний знает лучше.
Второе мнение: некоторые сказали, что это семь диалектов Корана, соответствующих всем диалектам арабов — как йеменским, так и низаритским, — потому что Посланник Аллаха ﷺ не был чужд ни одному из них, и ему были даны совокупные слова [красноречия]. Это не означает, что в одном выражении заключены семь вариантов, но эти семь диалектов рассеяны по всему Корану: часть его на языке курайшитов, часть — на языке хузайль, часть — на языке хавазин, часть — на языке Йемена.
Аль-Хаттаби (да помилует его Аллах) сказал: в Коране есть то, что читалось семью способами, а именно слова Всевышнего: «и служил тагуту» (аль-Маида, 60), и слова Его: «отправь его с нами завтра, пусть он попасётся и поиграет» (Йусуф, 12), и он привёл варианты чтения, — как бы склоняясь к тому, что часть Корана была ниспослана на семь выражений, а не весь он.
К этому мнению — что Коран был ниспослан на семь выражений, соответствующих семи диалектам, — склонился Абу Убайд, аль-Касим ибн Салям, и его же выбрал Ибн Атыйя. Абу Убайд сказал: «Одни племена более причастны к этому и обладают большей долей в этом, чем другие».
Он привёл хадис Ибн Шихаба от Анаса о том, что Усман (да будет доволен им Аллах), когда велел им записывать свитки Корана, сказал им: «В том, в чём вы разойдётесь с Зайдом, записывайте на языке курайшитов, ибо он был ниспослан на их языке». Привёл его аль-Бухари (да помилует его Аллах Всевышний).
И он привёл хадис Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Коран был ниспослан на языке двух Ка‘бов: Ка‘ба курайшитов и Ка‘ба хуза‘а». Его спросили: «Как это?» Он ответил: «Потому что жилище было одно». Абу Убайд сказал: то есть хуза‘а были соседями курайшитов, и они переняли их язык.
Судья Ибн ат-Тайиб (да помилует его Аллах) сказал: смысл слов Усмана (да будет доволен им Аллах) «ибо он был ниспослан на языке курайшитов» — он имеет в виду большую его часть и большинство его, и не имеется решающего доказательства того, что весь Коран целиком ниспослан только на языке курайшитов, поскольку в нём есть слова и буквы, отличные от языка курайшитов. Аллах Всевышний сказал: «Воистину, Мы сделали его Кораном арабским» (аз-Зухруф, 3), а не сказал «курайшитским», и это указывает на то, что он ниспослан на всём арабском языке в целом, и никому не позволено говорить, что Он подразумевал только курайшитов из числа арабов, исключая остальных, — так же как никому не позволено говорить, что Он подразумевал язык Аднана, исключая Кахтан, или Раби‘а, исключая Мудар, ибо название «арабы» охватывает все эти племена одинаковым образом.
Ибн Абд аль-Барр (да помилует его Аллах) сказал: слова того, кто говорит, что Коран ниспослан на языке курайшитов, означают, по-моему, в основном большинстве, и Аллах знает лучше, поскольку в достоверных чтениях присутствует не только язык курайшитов — например, полное произнесение хамзы и тому подобное, а курайшиты хамзу не произносят чётко.
Ибн Атыйя сказал: смысл слов Пророка ﷺ «Коран ниспослан на семь выражений» таков, что в нём есть выражение семи племён, на совокупном языке которых был ниспослан Коран, так что смысл в нём передаётся то выражением курайшитов, то выражением хузайль, то иначе, в зависимости от того, что более красноречиво и кратко по формулировке.
Разве ты не видишь, что слово «фатара» означает у не-курайшитов «начал создание вещи и сделал её», и оно пришло в Коране, но не было понятно Ибн Аббасу, пока к нему не обратились с тяжбой два бедуина по поводу колодца, и один из них сказал: «Я его сотворил (фатарту-ха)», — тогда Ибн Аббас сказал: «И тогда я понял значение слов Всевышнего: «Творец небес и земли» (Фатыр, 1)».
Он также сказал: «Я не знал смысла слов Всевышнего: «Господь наш! Разреши между нами и нашим народом по истине» (аль-А‘раф, 89), пока не услышал, как дочь Зу Язана говорит своему мужу: «Иди, я с тобой рассужу (уфатихка)», то есть «буду судиться с тобой»».
Так же сказал Умар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах), который не понимал смысла слов Всевышнего: «Или охватит их постепенным умалением (тахаввуф)» (ан-Нахль, 47), то есть «постепенным уменьшением для них».
Так же произошло с Кутбой ибн Маликом (да будет доволен им Аллах), когда он услышал, как Пророк ﷺ читает в молитве: «и пальмы высокие (басикат)» (Каф, 10). Привёл это Муслим в главе о чтении в утренней молитве. И подобных примеров множество.
Третье мнение: эти семь диалектов относятся только к племени Мудар. Так сказали некоторые, приведя в доказательство слова Усмана (да будет доволен им Аллах): «Коран ниспослан на языке Мудара», — и сказали: возможно, что один из них принадлежит курайшитам, другой — кинана, другой — асад, другой — хузайль, другой — тайм, другой — дабба, другой — кайс. Они сказали: эти племена Мудара охватывают семь диалектов в этом порядке. И Ибн Мас‘уд желал, чтобы записывающие свитки Корана были из Мудара.
Другие же отвергли, что все семь принадлежат только Мудару, и сказали: в Мударе есть отклонения (шаввазз), на которых нельзя читать Коран, например «кашкаша» кайситов и «тамтама» тамимитов. Что касается «кашкаши» кайситов, то они заменяют «каф» женского рода на «шин», говоря вместо «сделал Господь твой под тобой (тахтаки) поток» (Марьям, 24): «джа‘ала раббуш тахташ сарийя». А что касается «тамтамы» тамимитов, то они говорят вместо «ан-нас» — «ан-нат», а вместо «акйас» — «акйат». Они сказали: это диалекты, от чтения Корана на которых следует отказываться, и от предшественников по этому поводу ничего не передано.
Другие же сказали: замена хамзы на «айн» и замена гортанных букв одной на другую известны от красноречивых [арабов], и на этом читали выдающиеся [чтецы]. Они привели в доказательство чтение Ибн Мас‘уда: «ляйасджуннаннаху ‘атта хин» (вместо «хатта хин»), приведённое Абу Даудом, и слова Зу ар-Руммы (размер тавиль):
«Твои глаза — её глаза, и шея твоя — её шея, и цвет твой, если бы не то [различие между вами], был бы бесполезен» —
имея в виду «ля анна-ха» (не она).
Четвёртое мнение: то, что передал автор «ад-Далаиль» от некоторых учёных, и подобное этому передал судья Ибн ат-Тайиб. Он сказал: «Я размышлял над видами разночтений в чтении и обнаружил, что их семь:
Из них: то, в чём меняется огласовка, но не меняется ни смысл, ни начертание, например: «они более чисты для вас» (Худ, 78) и «атхара», и «сжимается моя грудь» (аш-Шуара, 13) и «йудик».
Из них: то, в чём не меняется начертание, но меняется смысл из-за грамматической формы, например: «Господь наш! Отдали между нашими переходами» (Саба, 19), и «Господь наш отдалил».
Из них: то, в чём остаётся начертание, но меняется смысл из-за различия букв, например слова Его: «ннушизуха» (Аль-Бакара, 259) и «ннушуруха».
Из них: то, в чём меняется начертание, но остаётся смысл: например «подобно расчёсанной шерсти» (аль-Кариа, 5) и «подобно расчёсанной вате».
Из них: то, в чём меняется и начертание, и смысл, например: «и талх (акация) уложенный рядами» (аль-Вакиа, 29) и «талъ (плод пальмы) уложенный рядами».
Из них: перестановка порядка слов, как в словах Его: «и придёт агония смерти по истине» (Каф, 19), «и придёт агония истины со смертью».
Из них: прибавление и убавление, например слова «девяносто девять овец, самок», и слова «а что до мальчика, то он был неверующим, а его родители были верующими», и слова «то, поистине, Аллах после их принуждения к ним — прощающий, милосердный».
Пятое мнение: подразумеваются под семью выражениями смыслы Писания Аллаха Всевышнего, а именно: повеление, запрет, обещание, угроза, повествования, спор [с доводами] и притчи.
Ибн Атыйя сказал: это мнение слабое, потому что это не называется «выражениями», а также потому что есть единогласие в том, что расширение [дозволенности] не касалось ни разрешения дозволенного, ни изменения чего-либо из смыслов.
Судья Ибн ат-Тайиб упомянул в связи с этим смыслом хадис от Пророка ﷺ, а затем сказал: но не это то [чтение], которое было им дозволено читать, а «харф» здесь означает сторону и путь. Отсюда слова Всевышнего: «И среди людей есть тот, кто поклоняется Аллаху на одной стороне (харф)» [аль-Хадж: 11]. Так и смысл этого хадиса — семь путей: дозволения, запрета и прочего.
И было сказано: имеются в виду словами его (мир ему): «Коран был ниспослан на семи харфах» — семь чтений, которыми читали семь чтецов, поскольку все они достоверно установлены от Посланника Аллаха ﷺ. Но это не имеет основания ввиду явной ложности такого мнения. Конец слов аль-Куртуби, да будет милостив к нему Аллах Всевышний, с некоторой обработкой.
Хафиз Ибн Хаджар, да будет милостив к нему Аллах Всевышний, подробно разобрал эту проблему в своём «Фатхе». Мне хотелось привести это здесь, поскольку это дополняет то, что я процитировал от аль-Куртуби, и разъясняет его слова.
Он, да будет милостив к нему Аллах, сказал относительно слов аль-Бухари, да будет милостив к нему Аллах: «Читайте же то, что легко для вас из него» [аль-Музаммиль: 20], то есть из ниспосланного. В этом содержится указание на мудрость упомянутой множественности [чтений]: она — облегчение для чтеца. Это подкрепляет мнение тех, кто говорит, что под «харфами» имеется в виду передача смысла синонимичным словом, даже если это в рамках одного языка, поскольку язык Хишама был языком курайшитов, и точно так же — язык Умара, и тем не менее их чтения различались. На это указал Ибн Абд аль-Барр и передал от большинства учёных, что именно это подразумевается под семью харфами.
А Абу Убайд и другие склонились к тому, что имеется в виду различие языков (наречий), и это же выбрал Ибн Атыйя.
На это возразили, что арабских наречий больше семи. Ответили, что имеются в виду наиболее чистые из них [в языковом отношении], ибо передано от Абу Салиха от Ибн Аббаса, что он сказал: Коран был ниспослан на семи наречиях, пять из которых — на наречии окраин хавазин. Он сказал: а окраины — это Саад ибн Бакр, Джусайм ибн Бакр, Наср ибн Муавия и Сакиф, и все они из хавазин, и их называют «верхними хавазин». Поэтому Абу Амр ибн аль-Аля сказал: самые красноречивые из арабов — верхние хавазин, а самые низкие — тамим, то есть бану дарим.
Абу Убайд передал иным путём от Ибн Аббаса, что тот сказал: Коран был ниспослан на наречии двух каабов — кааба курайш и кааба хузаа. Спросили: как же так? Он ответил: потому что жилище было одним, — то есть хузаа были соседями курайш, и поэтому их язык стал для них лёгким.
Абу Хатим ас-Сиджистани сказал: [Коран] был ниспослан на языке курайш, хузайль, тайм ар-рибаб, азд, раби‘а, хавазин и саад ибн бакр. Ибн Кутайба сочёл это странным и возразил словами Всевышнего: «Мы не посылали ни одного посланника, кроме как с языком его народа» [Ибрахим: 4]. Согласно этому получилось бы, что семь наречий — это [наречия] родов курайш. Именно так категорично утверждал Абу Али аль-Ахвази.
Абу Убайд сказал: не имеется в виду, что каждое слово читается на семи наречиях, — напротив, семь наречий рассеяны по [тексту Корана]: часть его — на наречии курайш, часть — на наречии хузайль, часть — на наречии хавазин, часть — на наречии Йемена и других. Он сказал: и некоторые наречия имеют в нём большую долю, чем другие, и более обильную часть.
Было сказано: [Коран] был ниспослан на наречии мудар в частности, согласно словам Умара: Коран ниспослан на языке мудар. А некоторые, как передал Ибн Абд аль-Барр, уточнили эти семь [племён] из мудар: это хузайль, кинана, кайс, дабба, тайм ар-рибаб, асад хузайма и курайш, — эти племена мудар охватывают семь наречий.
Абу Шама передал от некоторых шейхов, что тот сказал: Коран был ниспослан первоначально на языке курайш и соседствовавших с ними красноречивых арабов, затем арабам было дозволено читать его на своих наречиях, которые у них были в обычном употреблении при различии в лексике и грамматических формах, и никто из них не был обязан переходить со своего наречия на другое из-за тяжести этого, из-за присущей им гордости [своим языком] и стремления к облегчению понимания смысла, — и всё это при единстве смысла. На этом строится их разногласие в чтении, как было указано выше, и подтверждение Посланником Аллаха ﷺ правильности чтения каждого из них.
Хафиз сказал: и дополнением к этому будет сказать, что упомянутое дозволение не было произвольным, то есть не так, что каждый человек мог заменять слово его синонимом на своём наречии по собственному желанию, — напротив, здесь учитывалось услышанное от Пророка ﷺ. На это указывают слова и Умара, и Хишама в хадисе главы: «Пророк ﷺ научил меня читать [так]». Однако установлено от немалого числа сподвижников, что каждый из них читал синонимом [слова], даже если это не было услышано им [от Пророка]. Поэтому Умар осудил чтение Ибн Масуда «атта хин» вместо «хатта хин» и написал ему: «Коран не был ниспослан на языке хузайль, так читай же людям на языке курайш и не читай им на языке хузайль». И это было до того, как Усман объединил людей на одном чтении.
Ибн Абд аль-Барр, приведя это через путь Абу Дауда с его иснадом, сказал: возможно, что это было со стороны Умара в качестве выбора [предпочтительного варианта], а не в том смысле, что чтение, которым читал Ибн Масуд, недопустимо. Он сказал: и если чтение было дозволено на семи способах, на которых оно было ниспослано, то допустим выбор среди ниспосланного.
Абу Шама сказал: возможно, что под словами Умара, а затем Усмана: «ниспослан на языке курайш» подразумевалось, что таково было его первое ниспослание, а затем Аллах Всевышний облегчил его для людей и дозволил им читать его на своих наречиях, при условии, что это не выходит за пределы арабских наречий, чтобы [Коран] оставался на ясном арабском языке. А что касается того, кто желает читать его, не будучи арабом, то для него предпочтительнее читать его на языке курайш, поскольку это первоочередно.
На этом же основании следует понимать то, что написал Умар Ибн Масуду, поскольку для неараба все наречия равны в передаче [смысла], а значит нужно выбрать одно из них — пусть же им будет язык Пророка ﷺ. Что же касается араба, для которого его наречие естественно [с рождения], то если бы его обязали читать на языке курайш, ему было бы тяжело перейти на него, тогда как Аллах дозволил ему читать на своём наречии. На это указывают слова из хадиса Убаййя (да будет доволен им Аллах), приведённого выше: «облегчи моей общине», и его слова: «моя община не сможет вынести этого». И как будто он [Пророк] ограничился числом семь, зная, что ни одному слову из его слов не требуется больше этого числа [вариантов], как правило. И не подразумевается, как было сказано выше, что каждое слово из него читается на семи способах.
Ибн Абд аль-Барр, да будет милостив к нему Аллах, сказал: на этом есть единогласие, более того — это невозможно. В Коране не найдётся слова, которое читалось бы на семи способах, кроме немногого, как например «поклонялся тагуту» [аль-Маида: 60].
Ибн Кутайба отрицал, что в Коране есть слово, читаемое на семи способах. Ибн аль-Анбари возразил ему, приведя примеры «поклонялся тагуту» [аль-Маида: 60], «не говори им обоим: тьфу» [аль-Исра: 23] и «Джибрил» [аль-Бакара: 98].
На то, что он [Ибн Хаджар] изложил — что [Коран] был ниспослан первоначально на языке курайш, а затем было облегчено общине читать его не на языке курайш, — указывает то, что это облегчение появилось после того, как множество арабов приняли ислам. Установлено, что появление этого облегчения было после хиджры, как об этом говорилось выше в хадисе Убаййя ибн Каба (да будет доволен им Аллах): «Джибрил встретил Пророка ﷺ у водоёма бану гифар и сказал: Аллах повелевает тебе научить твою общину читать Коран на одном харфе. Он ответил: я прошу у Аллаха избавления и прощения, ведь моя община не сможет вынести этого»… хадис. Привёл его Муслим.
Итог того, к чему пришли эти [учёные], состоит в том, что смысл его слов: «Коран был ниспослан на семи харфах» — то есть был ниспослан с расширением для чтеца, дающим ему возможность читать его на семи способах, то есть читать любым харфом из них, который он пожелает, взамен другого, — как будто было сказано: ниспослан на этом условии, или с этим расширением, для облегчения его чтения. Ибо если бы им было предписано читать его только на одном харфе, это было бы для них тяжело, как было указано выше.
Ибн Кутайба, да будет милостив к нему Аллах, сказал в начале своего «Тафсир аль-мушкиль»: из облегчения Аллаха Всевышнего было то, что Он повелел Своему Пророку ﷺ учить каждый народ читать на его наречии. Так, хузалит читает «атта хин», подразумевая «хатта хин», асадит читает «та‘лямун» с кясрой на первой букве, тамимит произносит хамзу, а курайшит не произносит хамзу. Он сказал: и если бы каждая группа из них хотела отойти от своего наречия и от того, к чему привык их язык в детстве, в юности и в зрелости, это было бы для них крайне тяжело, и поэтому [Аллах] облегчил им это по Своей милости. И если бы имелось в виду, что каждое слово из него читается на семи способах, Он сказал бы, например: «ниспослано на семи харфах» [во множественном числе применительно к каждому слову]. Напротив, имеется в виду, что в отношении слова может встретиться один способ, или два, или три, или больше, до семи.
Ибн Абд аль-Барр (да помилует его Аллах) сказал: большинство учёных склоняются к тому, что под «буквами» (харф) подразумеваются языковые различия (лугат), ибо разногласие между Хишамом и Умаром не выходило за пределы разногласия, а язык у них был один. Они сказали: смысл здесь — семь способов выражения одних и тех же значений различными словами, подобно «подойди» (акбиль), «иди сюда» (та‘аль) и «сюда» (халумма). Затем он привёл прежде упомянутые хадисы, указывающие на это.
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: можно объединить оба мнения, если считать, что под «буквами» подразумевается различие в словах при единстве смысла, причём это различие ограничено семью языками.
Однако разногласие между этими двумя мнениями имеет и иную пользу, на которую указал Абу Амр ад-Дани: семь букв не рассеяны по всему Корану и не присутствуют в нём все целиком при одном чтении от начала до конца. Поэтому чтец, читающий по одному риваяту, читает лишь по некоторым из семи букв, а не по всем. Это верно применительно к мнению о том, что под буквами подразумеваются языки. А что касается мнения тех, кто держится другого взгляда, то по нему это без сомнения возможно в пределах одного полного чтения Корана — более того, согласно этому мнению возможно, что все семь способов встретятся в одном аяте, как было упомянуто ранее.
Ибн Кутайба и другие отнесли упомянутое число к семи явлениям, в которых происходит различие:
Первое: то, в чём меняется огласовка, но не меняется ни смысл, ни написание слова, например: «لا يضارّ كاتب ولا شهيد» — с фатхой на «ра» и с даммой.
Второе: то, что меняется вследствие изменения формы глагола, например: «باعِد بين أسفارنا» — «увеличь расстояние между нашими путешествиями» — в форме повеления и в форме прошедшего времени.
Третье: то, что меняется постановкой точек над некоторыми немаркированными буквами, например: «ننشرها» — с «ра» и с «за».
Четвёртое: то, что меняется заменой одной буквы на другую, близкую по месту образования, например: «وطلح منضود» — в чтении Али «وطلع منضود».
Пятое: то, что меняется перестановкой слов местами, например: «وجاءت سكرة الموت بالحق» — в чтении Абу Бакра ас-Сиддика, Тальхи ибн Мусаррифа и Зейн аль-Абидина: «وجاءت سكرة الحق بالموت».
Шестое: то, что меняется добавлением или убавлением. Пример добавления передан от Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах): «وأنذر عشيرتك الأقربين، ورهطك منهم المخلصين». Пример убавления — чтение Ибн Масуда и Абу ад-Дарды (да будет доволен ими Аллах): «والليل إذا يغشى، والنهار إذا تجلى، والذكر والأنثى».
Седьмое: то, что меняется заменой одного слова другим, синонимичным ему, например: «كالعهن المنفوش» — в чтении Ибн Масуда и Саида ибн Джубайра: «كالصوف المنفوش».
Это хороший подход, однако Касим ибн Сабит в «ад-Далаиль» посчитал его сомнительным, поскольку послабление в чтениях было дано в то время, когда большинство людей не умело писать и не знало письменного начертания, а знали буквы лишь по их произношению. Он сказал: что касается тех случаев, когда встречаются буквы, различные по произношению, но совпадающие по написанию, как «ننشرها» и «ننشزها», то причина этого — близость их значений при совпадении начертания в письме.
Хафиз сказал: из этого не следует ослабление позиции Ибн Кутайбы, поскольку возможно, что упомянутое ограничение возникло случайно, и он установил его путём индуктивного изучения (истикра), а в этом заключена глубокая мудрость, которая очевидна.
Абу аль-Фадль ар-Рази (да помилует его Аллах) сказал: речь не выходит за пределы семи видов различия:
Первое: различие в именах — единственное число, двойственное число, множественное число, либо мужской и женский род.
Второе: различие в спряжении глаголов — прошедшее время, настоящее-будущее время, повелительное наклонение.
Третье: способы синтаксического оформления (и‘раб).
Четвёртое: убавление и добавление.
Пятое: перестановка.
Шестое: замена.
Седьмое: различие языков — открытость (фатх) и склонность к «имала», утончение (тарких) и утолщение (тафхим), ассимиляция (идгам) и её отсутствие (изхар), и тому подобное.
Хафиз сказал: он взял слова Ибн Кутайбы и переработал их.
Некоторые склонились к тому, что семь букв — это семь разрядов речи. Они опирались на хадис Ибн Масуда (да будет доволен им Аллах) от Пророка ﷺ, который сказал: «Прежнее писание ниспосылалось через одни врата, на одной букве, а Коран ниспослан через семь врат, на семи буквах: запрещающей, повелевающей, разрешающей, запретной, ясной, неясной и притчами. Дозволяйте же то, что в нём дозволено, и запрещайте то, что в нём запрещено, исполняйте то, что вам велено, и удерживайтесь от того, что вам запрещено, размышляйте над притчами его, действуйте по ясному в нём и веруйте в неясное его, говоря: «мы уверовали в него, всё это от нашего Господа»». Привёл Абу Убайд и другие.
Ибн Абд аль-Барр (да помилует его Аллах) сказал: этот хадис не является достоверным, поскольку он передан от Абу Салямы ибн Абд ар-Рахмана от Ибн Масуда, а Абу Саляма не встречался с Ибн Масудом. Его отверг ряд знатоков рассуждения, среди них — Абу Джафар Ахмад ибн Абу Имран.
Хафиз сказал: ат-Табари подробно возразил в введении к своему толкованию тем, кто держался этого мнения. Суть его возражения такова: невозможно, чтобы в одной букве соединились все эти семь смыслов одновременно. Ибн Хиббан и аль-Хаким признали упомянутый хадис достоверным, но в этом признании есть сомнение из-за разрыва в цепи между Абу Саляма и Ибн Масудом.
Аль-Байхаки привёл его по другому пути — от аз-Зухри от Абу Саляма в форме мурсаль, и сказал: это добротный мурсаль. Затем сказал: если он достоверен, то смысл слов в этом хадисе «семь букв» — это семь способов, как разъяснено в самом хадисе, а не те семь букв, о которых говорилось в других хадисах, ибо контекст тех хадисов не позволяет истолковать их таким образом. Напротив, они ясно указывают на то, что одно слово читается двумя, тремя, четырьмя способами — вплоть до семи, — для облегчения и упрощения, а одна и та же вещь не может быть одновременно и запретной, и дозволенной в одном и том же случае.
Абу Али аль-Ахвази и Абу аль-Аля аль-Хамдани сказали: слова «запрещающей, повелевающей» — это начало нового высказывания, то есть он (Коран) — запрещающий, и это не было предназначено как разъяснение семи букв; лишь совпадение в числе привело некоторых к такому заблуждению. Это подтверждается тем, что в некоторых вариантах передачи встречается «запрещающим, повелевающим» и так далее в форме винительного падежа, то есть «ниспослан в таком виде через семь врат».
Абу Шама сказал: возможно, что упомянутое разъяснение относится к «вратам», а не к «буквам», то есть это семь врат речи и её разделов, и Аллах ниспослал его согласно этим разрядам, не ограничившись одним разрядом, в отличие от прочих писаний.
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: то, что разъясняет, что слова «запрещающей, повелевающей» и так далее не являются разъяснением семи букв, — это то, что встречается у Муслима (1) по пути Юниса от Ибн Шихаба, вслед за хадисом Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах): Ибн Шихаб сказал: до меня дошло, что те семь букв касаются лишь того, что остаётся неизменным и не различается в дозволенном или запретном. — Конец слов хафиза (да помилует его Аллах Всевышний) с некоторой обработкой (2).
Составитель, да простит его Аллах Всевышний, говорит: из вышеприведённого, из того, что привёл хафиз (да помилует его Аллах Всевышний) из слов этих великих имамов (да будет доволен ими Аллах), явствует, что предпочтительным является мнение тех, кто сказал: под семью буквами в хадисе главы подразумеваются способы чтения, которыми передаются совпадающие значения различными словами, и это может встречаться даже в пределах одного языка, как произошло с Умаром и Хишамом ибн Хакимом (да будет доволен ими Аллах), ведь оба они были курайшитами.
Что касается остальных мнений, то они не лишены слабости, а самое слабое из них — мнение тех, кто сказал, что это относится к неясному (муташабих), смысл которого неизвестен, как выбрал ас-Суюти в своём толковании этой книги. Ведь невозможно представить, чтобы Коран был ниспослан на семи буквах и людям было велено читать его согласно этим буквам, при том что они не знают, что это за буквы — это одна из самых удивительных невозможностей. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(2) «Фатх», том 10, с. 32–36.
Шестой вопрос: о разногласии учёных относительно того, собраны ли упомянутые в хадисе буквы в существующем сегодня списке Корана (мусхафе) или нет.
Хафиз (да помилует его Аллах) в своём «Фатхе» собрал мнения знатоков по этому вопросу и исчерпывающе их изложил в сжатом виде, и я желал бы привести их здесь ввиду обилия их пользы и множества их применений. Он (да помилует его Аллах Всевышний) сказал: Абу Шама (да помилует его Аллах) сказал: люди разошлись во мнениях относительно семи букв, на которых был ниспослан Коран, — являются ли они...
Собраны ли они [семь букв] в списке Корана (мусхаф), который находится в руках людей сегодня, или в нём содержится лишь одна буква (чтение) из них?
Аль-Бакиллани склонился к первому мнению, а ат-Табари и группа учёных прямо высказались в пользу второго, и это — предпочитаемое мнение.
Ибн Абу Дауд привёл в «Аль-Масахиф» от Абу-т-Тахира ибн Абу-с-Сарха, что тот сказал: «Я спросил Ибн Уяйну о различии чтений жителей Медины и жителей Ирака — является ли это семью буквами? Он ответил: нет, семь букв — это, например, слова «халумма» (иди сюда), «та‘аля» (иди), «акбиль» (подойди) — какое из них ты бы ни сказал, этого будет достаточно». Он сказал: то же самое сказал мне и Ибн Вахб.
Истина же состоит в том, что собранное в мусхафе — это то, о ниспослании чего есть согласие и что несомненно и было записано по повелению Пророка ﷺ; в нём содержится некоторая часть того, в чём разошлись из семи букв, но не все они целиком. Так, например, в мекканском списке в конце суры «Покаяние» встречается [аят] «...текут под ними реки» (ат-Тауба, 100) с частицей «мин», а в других списках — без слова «мин». Подобным образом обстоит дело и с различиями в списках Корана, разосланных по областям, — с наличием нескольких «вавов» в одних списках и их отсутствием в других, с несколькими «ха» и несколькими «лямами» и тому подобным. Это объясняется тем, что аят был ниспослан сразу в обоих вариантах, и Пророк ﷺ повелел записать его двум людям [по-разному], либо сообщил об этом одному человеку и повелел ему зафиксировать оба варианта. А то из чтений, что не соответствовало написанию (расм), было из числа того, что чтение допускало ради облегчения и снисхождения к людям. Когда же дело дошло до разногласий, случившихся во времена Усмана, и люди стали обвинять друг друга в неверии, они предпочли ограничиться тем словом, запись которого была разрешена, и оставили остальное.
Ат-Табари сказал: то, на чём сошлись сподвижники, ограничившись [одним вариантом], подобно тому, кто из предложенного ему на выбор ограничился одним свойством, поскольку повеление им читать упомянутыми способами не носило обязательного характера, а было лишь дозволением.
Хафиз сказал: на это указывают слова Пророка ﷺ в хадисе, [приводимом в] главе: «Читайте же то из него, что вам легко».
Ат-Табари подробно и обстоятельно изложил это мнение и ослабил позицию тех, кто утверждал противное. С ним согласилась группа [учёных], среди них — Абу-ль-Аббас ибн Аммар в «Шарх аль-Хидая», который сказал: наиболее верное из того, на чём сходятся знатоки [этого вопроса], — то, что читаемое сегодня представляет собой лишь часть из семи букв, дозволенных для чтения, а не все они целиком.
Критерием же служит соответствие написанию мусхафа. А то, что противоречит ему, как, например, [чтение] «чтобы вы искали благодати от Господа вашего во время сезонов хаджа» или «когда придёт победа Аллаха и помощь», относится к тем чтениям, которые были оставлены, даже если цепочка передачи их достоверна. Одной лишь достоверности иснада не достаточно для утверждения, что это — Коран, особенно учитывая, что многое из этого может представлять собой толкование, которое было присоединено к ниспосланному тексту, из-за чего стало ошибочно восприниматься как часть его.
Аль-Багави сказал в «Шарх ас-сунна»: список Корана, на котором утвердилось дело, представляет собой последнее из чтений, предъявленных Посланнику Аллаха ﷺ. Усман повелел скопировать его в списки и объединил людей на нём, устранив всё прочее, чтобы пресечь причину разногласий. Так то, что противоречит начертанию мусхафа, приобрело статус отменённого и снятого, подобно всему прочему, что было отменено и снято. И никому не дозволено выходить в чтении за пределы этого написания.
Абу Шама сказал: некоторые люди полагали, что семь чтений, существующих сегодня, — это именно то, что подразумевалось в хадисе, но это противоречит единогласному мнению всех учёных, и так думают лишь некоторые невежественные люди.
Ибн Аммар также сказал: тот, кто определил число этих чтений как семь, сделал то, что ему не подобало делать, и создал путаницу для простого народа, внушив всякому, у кого недостаточно проницательности, что именно эти чтения упомянуты в хадисе. Лучше бы он, если уж ограничивался, уменьшил число ниже семи или увеличил его сверх семи, чтобы устранить это сомнение. Также с ним случилось то, что, ограничившись для каждого имама двумя передатчиками, он тем самым сделал так, что тот, кто услышал чтение третьего передатчика, помимо этих двух, счёл его недействительным — тогда как это чтение могло быть более известным, более достоверным и более явным. А иногда невежественный человек заходит слишком далеко, ошибочно объявляя [такое чтение] неправильным или даже неверием.
Абу Бакр ибн аль-Араби сказал: эти семь [чтений] не являются единственно допустимыми, так что прочие оказались бы недопустимыми, — например, чтения Абу Джафара, Шейбы, аль-А‘маша и им подобных, ибо эти чтецы равны семерым или даже превосходят их.
То же самое говорили и другие, среди них — Макки ибн Абу Талиб, Абу-ль-Аля аль-Хамадани и другие имамы чтецов.
Абу Хайян сказал: в книге Ибн Муджахида и тех, кто последовал за ним, из известных чтений упомянуто лишь незначительное число. Так, например, от Абу Амра ибн аль-Аля известны семнадцать передатчиков, — и он перечислил их имена, — тогда как в книге Ибн Муджахида ограничились [упоминанием] только аль-Йазиди, а от аль-Йазиди известны десять человек. Как же можно ограничиться [лишь] ас-Суси и ад-Дури, ведь у них нет никакого преимущества над остальными, поскольку все они одинаково отличаются точностью, безупречностью и совместным получением [чтения]. Он сказал: я не знаю иной причины для этого, кроме того, что было предопределено убыли знания, — так эти [учёные] ограничились семью [чтецами], а те, кто пришёл после них, ограничились из этих семи лишь незначительным числом [передатчиков].
Абу Шама сказал: Ибн Муджахид не имел в виду того, что ему приписывается, и ошибся тот, кто приписал ему это.
Абу Тахир ибн Абу Хашим, его сподвижник, весьма резко возразил тому, кто приписывал ему [мнение], что он под семью чтениями подразумевал семь букв, упомянутых в хадисе. Ибн Абу Хашим сказал: причина различия семи чтений и прочих в том, что в каждой из областей, куда были разосланы списки Корана, находился один из сподвижников, от которого жители той области переняли [чтение], а списки были без точек и огласовок. Он сказал: так жители каждой местности утвердились на том, что они переняли устно от сподвижников, при условии соответствия написанию, и оставили то, что противоречило написанию, следуя повелению Усмана, с которым согласились сподвижники, увидев в этом предосторожность для сохранения Корана. Отсюда и возникло разногласие между чтецами разных областей, при том что все они держались одной единственной буквы из семи.
Макки ибн Абу Талиб сказал: эти чтения, которыми читают сегодня и чьи риваяты от имамов достоверны, представляют собой лишь часть семи букв, с которыми был ниспослан Коран, — и далее он изложил нечто подобное сказанному ранее. Он сказал: а тот, кто полагает, что чтение этих чтецов, как Нафи‘ и Асим, — это те самые семь букв, о которых говорится в хадисе, впал в грубую ошибку. Он сказал: из этого следует, что всё, выходящее за пределы чтения этих семи, из достоверно установленного от других имамов и соответствующее написанию мусхафа, не является Кораном, — а это тяжкая ошибка, ведь учёные, писавшие о чтениях из числа ранних имамов, — такие как Абу Убайд аль-Касим ибн Салям, Абу Хашим ас-Сиджистани, Абу Джафар ат-Табари и Исмаил ибн Исхак аль-Кади, — упоминали чтецов во множество раз больше этих [семерых].
Хафиз сказал: я скажу: Абу Убайда ограничился в своей книге пятнадцатью людьми, по три человека от каждой области: он упомянул из Мекки Ибн Касира, Ибн Мухайсина и Хумайда аль-А‘раджа; из жителей Медины — Абу Джафара, Шейбу и Нафи‘а; из жителей Басры — Абу Амра, Ису ибн Умара и Абдаллаха ибн Абу Исхака; из жителей Куфы — Яхью ибн Ваттаба, Асима и аль-А‘маша; из жителей Шама — Абдаллаха ибн Амира и Яхью ибн аль-Хариса, [добавив]: имя третьего у меня выпало из памяти. Среди куфийцев он не упомянул ни Хамзу, ни аль-Кисаи, но сказал, что большинство куфийцев после этих трёх обратилось к чтению Хамзы, хотя их община не сошлась на нём единогласно. Что же касается аль-Кисаи, то он выбирал из чтений — брал часть из чтений куфийцев и оставлял другую часть. И [Абу Убайда], изложив имена тех, от кого передавалось чтение, из числа сподвижников и их преемников, сказал: это те, о которых передаётся основная масса чтения, хотя преобладающим для них были фикх и хадис. Он сказал: затем после них взялись за чтения люди, у которых не было ни их возраста, ни их предшествования [в знании], однако они целиком посвятили себя чтению, усердно занимались им и стремились к нему, так что стали в этом имамами, за которыми следуют люди, — и он их перечислил.
Абу Хатим упомянул более двадцати человек, не включив среди них ни Ибн Амира, ни Хамзу, ни аль-Кисаи. А ат-Табари упомянул в своей книге двадцать два человека.
Макки сказал: на рубеже двухсотого года люди в Басре придерживались чтения Абу Амра и Якуба, в Куфе — чтения Хамзы и Асима, в Шаме — чтения Ибн Амира, в Мекке — чтения Ибн Касира, а в Медине — чтения Нафи‘а, и так продолжалось. Когда же настал рубеж трёхсотого года, Ибн Муджахид ввёл имя аль-Кисаи и исключил Якуба. Он сказал: причина же ограничения [числом] семи, несмотря на то что среди имамов чтецов есть те, кто выше их по достоинству, а равных им — больше, чем......числом — что передатчиков от имамов было очень много, но когда усердие людей уменьшилось, они ограничились из того, что согласуется с написанием Мусульманского свода (мусхафа), тем, что легко заучить и что позволяет чтению быть выверенным. Они обратили внимание на тех, кто был известен надёжностью, добросовестностью и долголетием в постоянном чтении, а также на тех, относительно кого была общая договорённость о заимствовании чтения, и выделили из каждого города по одному имаму. При этом они не оставили передачу того, на чём были другие имамы, помимо этих, — ни самих чтений, ни чтения по ним, — как, например, чтение Якуба, Асима аль-Джухдари, Абу Джафара, Шейбы и других.
Он сказал: среди тех, кто отбирал из чтений, подобно тому как отбирал аль-Кисаи, были Абу Убайд, Абу Хатим, аль-Муфаддаль, Абу Джафар ат-Табари и другие, и это ясно видно в их сочинениях по этому предмету.
Ибн Джубайр аль-Макки, который был до Ибн Муджахида, составил книгу о чтениях, ограничившись пятью, выбрав из каждого города по одному имаму. Он ограничился этим потому, что списков Мусхафа, которые Усман разослал по этим городам, было пять; говорят также, что он направил семь: эти пять, один список — в Йемен, и один список — в Бахрейн, но об этих двух списках до нас не дошло никаких сведений. Ибн Муджахид и другие захотели учесть число списков, поэтому вместо [читателей] Бахрейна и Йемена они заменили двумя чтецами, которыми довели число до полного, и это совпало с числом, о котором пришло сообщение: «Коран был ниспослан на семи наречиях (ахруф)». Это совпадение случилось с тем, кто не знал сути вопроса и не обладал проницательностью, так что он предположил, что под семью чтениями (кыраа) подразумеваются семь наречий (ахруф), — тем более что они часто употребляли слово «наречие» (харф) в значении «чтение», говоря: «он читал наречием (харф) Нафи‘», «наречием (харф) Ибн Касира», что укрепляло это предположение. Но дело не так, как он предположил. Основа, на которую опираются имамы в этом вопросе, состоит в том, что чтение должно иметь достоверный иснад в передаче слышания, быть правильным по своей грамматической форме и соответствовать написанию Мусхафа. Некоторые добавляют к этому ещё и согласие [учёных] на нём. Под согласием, как сказал Макки ибн Абу Талиб, подразумевается то, на чём согласны чтецы Медины и Куфы, особенно если согласны Нафи‘ и Асим. Он сказал: иногда под согласием подразумевают то, на чём согласны жители обоих Святых городов. Он сказал: самые достоверные по иснаду чтения — Нафи‘ и Асим, а самые изящные по языку — Абу Амр и аль-Кисаи.
Ибн ас-Сам‘ани в «аш-Шафи» сказал: держаться чтения семерых чтецов и не других — не подтверждается ни преданием, ни сунной; это лишь то, что собрали некоторые из поздних учёных, и их мнение распространилось так, что стало считаться недопустимым прибавлять к этому числу. Он сказал: и другие также составляли сочинения о семи, приводя множество риваятов от них, помимо того, что есть в его книге, и никто не сказал, что недопустимо читать по этому, потому что этого нет в том своде.
Абу аль-Фадль ар-Рази в «аль-Лявайх», упомянув сомнение, из-за которого невежественные люди предположили, что наречия (ахруф) семи имамов — это именно то, на что указано в хадисе, и что имамы после Ибн Муджахида сделали чтения восемью или десятью по этой причине, сказал: и я последовал по их пути ради этого, и говорю: если бы какой-либо имам из имамов чтецов выбрал наречия и проложил особый путь в чтении при условии выбора, это не было бы выходом за пределы семи наречий.
Аль-Кавваши сказал: всё, что имеет достоверный иснад, правильно по грамматической форме и соответствует по своему выражению написанию образцового Мусхафа, — относится к тем семи, что упомянуты в тексте предания. На этой основе построено принятие чтений — были ли они от семи или от семи тысяч, а если отсутствует одно из трёх условий, то это редкое (шаддз) чтение.
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: я подробно остановился на этом вопросе из-за того, что в позднейшие века возникло заблуждение, будто известные чтения ограничены такими [сочинениями], как «ат-Тайсир» и «аш-Шатибийя». Имамы этой науки резко осуждали тех, кто так полагал, — как Абу Шама, Абу Хаййан, а последним, кто прямо об этом заявил, был ас-Субки. Он сказал в комментарии к «аль-Минхадж», говоря о чтении редким (шаддз) чтением: многие из правоведов прямо заявляли, что всё, кроме семи, — редкое, полагая, что известное ограничивается этими семью. Истина же в том, что выходящее за пределы семи делится на два вида:
Первый — то, что противоречит написанию Мусхафа; в этом нет сомнения, что это не Коран.
Второй — то, что не противоречит написанию Мусхафа, и это также делится на два вида:
Первый — то, что передано редким путём; это приравнивается к первому виду.
Второй — то, что было известно среди имамов этой науки как чтение, распространённое издревле и до наших дней; тут нет причины для запрета, как, например, чтение Якуба, Абу Джафара и других. Затем он привёл слова аль-Багави и сказал: он наиболее достоин того, чтобы на него опираться в этом вопросе, ибо он правовед, знаток хадисов и чтец. Затем сказал: это же разграничение применимо и к риваятам от семи, ибо от них передано много редкого (шаддз) — то есть того, что пришло лишь редким путём, даже если чтение от этого отдельного лица стало известным. Так же сказал Абу Шама. И мы, хотя и говорим, что достоверное чтение приписывается им и от них передано, не обязательно, что всё переданное от них имеет это качество; среди этого есть и слабое, поскольку оно выходит за пределы трёх основ. Поэтому книги составителей различаются в этом вопросе, и опора вне этого должна быть на согласованный критерий. Конец того, что в «Фатхе».
На упомянутые три условия указал знаток-исследователь Ибн аль-Джазари в «Тайбат ан-Нашр», сказав:
«И всё, что согласуется с грамматической формой и допускает соответствие написанию [Мусхафа], и достоверно по иснаду — это Коран. Таковы три основы (столпа). А где нарушено какое-либо условие — установи его редкость (шуддз), даже если оно среди семи».
Автор «Маракы ас-Су‘уд» сказал:
«И не относится к нему то, что передано единичными путями (ахад) — для чтения по этому есть веское отрицание, подобно ссылке на то, в чём не собраны три условия. Так дозволь безусловно: достоверность иснада, грамматическая правильность и соответствие написанию основного [списка] — условие, от которого нельзя отступить, подобное трём [условиям]. И взгляд отдал предпочтение достоверной передаче (таватур) для них у тех, кто прошёл [этот путь]. О достоверной передаче семи они согласились, и в откровении не бывает лишнего добавления. И то, чем занимаются без доказательства, — не то, что явно для разумов».