1218 - (Нам передал Исхак ибн Мансур, сказав: рассказал нам Мухаммад ибн Юсуф, сказав: рассказал нам аль-Авзаи, сказав: рассказал мне Яхья ибн Абу Касир от Хиляля ибн Абу Маймуны, сказав: рассказал мне Ата ибн Ясар от Муавии ибн аль-Хакама ас-Сулями, который сказал: я сказал: «О посланник Аллаха! Мы недавно вышли из невежества (джахилии), и Аллах привёл нас к Исламу, но есть среди нас люди, которые верят в дурные предзнаменования?» Он сказал: «Это то, что они находят в своих душах, пусть это не удерживает их». — «А есть среди нас люди, которые ходят к прорицателям?» Он сказал: «Не ходите к ним». Он сказал: «О посланник Аллаха! А есть среди нас люди, которые проводят линии на земле (гадание чертой)?» Он сказал: «Был один из пророков, который проводил линию, и тот, кто совпадёт с его линией, тому это дозволено».
Он сказал: «И вот однажды, когда я был вместе с посланником Аллаха ﷺ на молитве, чихнул один человек из числа людей, и я сказал: «Да помилует тебя Аллах!» Тогда люди устремили на меня свои взоры, и я сказал: «О горе матери моей, что с вами, что вы смотрите на меня?» Тогда люди начали бить руками по бёдрам своим, и когда я увидел, что они хотят заставить меня молчать, я замолчал. Когда же посланник Аллаха ﷺ закончил молитву, он позвал меня — за него отдам отца моего и мать мою! — он не ударил меня, не резко упрекнул и не выругал меня; я не видел ни до него, ни после него учителя, который наставлял бы лучше, чем он. Он сказал: «Поистине, в этой нашей молитве не подобает [произносить] что-либо из речи людской; в ней — только восхваление Аллаха (тасбих), возвеличивание Его (такбир) и чтение Корана»».
Он сказал: «Затем я отправился взглянуть на своё небольшое стадо овец, которое пасла моя невольница у [горы] Ухуд и аль-Джаввании, и, придя туда, обнаружил, что волк унёс из него овцу. А я — человек из сынов Адама, я огорчаюсь, как огорчаются [люди], и я ударил её один раз. Затем я вернулся к посланнику Аллаха ﷺ и сообщил ему об этом, и он счёл это тяжким для меня [проступком]. Тогда я сказал: «О посланник Аллаха! Не отпустить ли мне её на волю?» Он сказал: «Позови её». И посланник Аллаха ﷺ сказал ей: «Где Аллах, Свят Он и Велик?» Она сказала: «На небе». Он сказал: «А кто я?» Она сказала: «Ты — посланник Аллаха ﷺ». Он сказал: «Она — верующая, отпусти же её на волю»».
Передатчики этого иснада: семеро:
1 - (Исхак ибн Мансур) ибн Бахрам аль-Каусадж, Абу Якуб ат-Тамими аль-Марвази, надёжный, твёрдый [11], упомянут ранее 72/88.
2 - (Мухаммад ибн Юсуф) ибн Вакид ибн Усман ад-Дабби, их вольноотпущенник, аль-Фирьяни, живший в Кайсарии Шамской, надёжный, достойный; говорят, что он ошибся в хадисе от Суфьяна, но при этом у них он предпочтён в этом [хадисе] Абд ар-Раззаку [9], умер (212), упомянут ранее 14/418.
3 - (аль-Авзаи) Абд ар-Рахман ибн Амр ибн Абу Амр, Абу Амр аль-Факих, надёжный, благородный, знаток фикха [7], умер (157), упомянут ранее 45/56.
4 - (Яхья ибн Абу Касир) ат-Таи, их вольноотпущенник, Абу Наср аль-Йамами, надёжный, твёрдый, но он допускает тадлис и ирсал [5], умер (132), упомянут ранее 23/24.
5 - (Хиляль ибн Абу Маймуна) — это Хиляль ибн Али ибн Усама, а говорят также: Хиляль ибн Абу Хиляль, аль-Амири аль-Мадани; его возводят к деду, говоря: Хиляль ибн Усама, надёжный [5], упомянут ранее 51/65.
6 - (Ата ибн Ясар) аль-Хиляли, Абу Мухаммад аль-Мадани, вольноотпущенник Маймуны, надёжный, достойный, обладатель проповедей и усердия в поклонении, из младших [3], умер (94) или, как говорят, позже, упомянут ранее 64/80.
7 - (Муавия ибн аль-Хакам ас-Сулями) — сподвижник (да будет доволен им Аллах Всевышний). Передавал от Пророка ﷺ, а от него передавали его сын Касир, Ата ибн Ясар и Абу Салама ибн Абд ар-Рахман. Абу Умар ибн Абд аль-Барр сказал: он проживал в Медине и жил среди бану Сулейм; у него есть от Пророка ﷺ хадис о прорицательстве, о дурных предзнаменованиях, о гадании чертой, о пожелании милости чихнувшему и об отпуске невольницы на волю; наилучшее изложение его дал Яхья ибн Абу Касир от Хиляля ибн Абу Маймуны от Аты ибн Ясара от него, а некоторые разделяют этот [хадис] на части, превращая его в несколько хадисов.
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: у него есть и другой хадис, переданный через его сына Касира ибн Муавию от него. Конец. И Аллах Всевышний знает лучше.
Тонкости этого иснада:
Из них: то, что он относится к «семизвенным» [иснадам] у автора (да помилует его Аллах), и что все его передатчики надёжны, из числа передатчиков «группы» [шести сборников], кроме его шейха, от которого не передавал Абу Дауд, и кроме сподвижника, от которого не передавали ат-Тирмизи и Ибн Маджа, но передавал аль-Бухари в «Джуз аль-кираа»; в нём — риваят трёх последователей (табиинов) друг от друга: Яхья, Хиляль и Ата; и в нём то, что его сподвижник (да будет доволен им Аллах) относится к тем, у кого мало передач, — у него нет [ничего], кроме хадиса этой главы и другого хадиса, о котором упомянул хафиз (да помилует его Аллах), как было сказано ранее. И Аллах Всевышний знает лучше.
Разбор хадиса
(от Муавии ибн аль-Хакама ас-Сулями) — [читается] с даммой на «син» и фатхой на «лям»: возведение к бану Сулейм. (сказал: я сказал: о посланник Аллаха, я) — в рукописных списках встречается форма «инна» с кясрой на хамзе «инна» и слиянием её «нун» с «нун» местоимения множественного числа первого лица, но это ошибка, поскольку не соответствует сказуемому, а именно его словам «недавно вышедший [из невежества]» в единственном числе. Правильно же, что это форма «ана» с фатхой на хамзе — местоимение единственного числа первого лица.
В версии Муслима: «поистине я недавно вышедший [из невежества]», а в версии Абу Дауда: «поистине мы — люди, недавно вышедшие из невежества», и обе версии ясны.
Так, его слово (ана) — подлежащее, сказуемым которого является его слово (недавно вышедший из невежества). Аль-Маджд в «аль-Камус» упомянул среди значений слова «ахд»: знание и время. Значит, смысл здесь: близкий по времени к делам невежества, или близкий по знанию о них. Аль-Фаюми сказал: он говорит «близок по ахду к чему-то», то есть близок по знанию и положению. Конец.
А «джахилия» — ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: учёные сказали: джахилия — это то, что было до прихода Шариата; их назвали так за обилие их невежеств и мерзостей их дел (1).
Имеется в виду, что он принял Ислам недавно и не знал предписаний религии.
(и Аллах привёл ислам) — ас-Синди (да помилует его Аллах) сказал: это связано с подразумеваемым, то есть: мы были в ней [джахилии], и [затем] пришёл Аллах [с исламом]. Конец.
Составитель [этого труда] — да простит его Аллах — говорит: нет нужды в этом подразумевании, ибо речь связна и не нуждается в подразумевании чего-либо. И Аллах Всевышний знает лучше.
И упомянул Муавия ибн аль-Хакам (да будет доволен им Аллах) это как введение к своим последующим вопросам (и есть среди нас люди, которые верят в дурные предзнаменования) то есть считают дурным предзнаменованием птиц; говорят «татаййара» от чего-то и «иттаййара» от него, а имя действия — «ат-тыйра», по образцу «инаба», то есть предсказание дурного. Арабы, когда хотели отправиться по важному делу, проходили мимо мест ночёвки птиц и вспугивали их, чтобы узнать — идти им или вернуться, и Шариат запретил это. Так сказано в «аль-Мисбах».
А в «ан-Нихая» сказано: «ат-тыйра» — с кясрой на «та» и фатхой на «я», а бывает и с сукуном — предсказание дурного через что-либо, это масдар от «татаййара», говорят «татаййара тыйратан» подобно тому, как говорят «тахаййара хиратан», и не встречается других масдаров такого образца, кроме этих двух.
А исходно «ат-татаййур» — это предсказание благого через птиц, но применяется ко всему, через что предсказывают благое или дурное. Арабы предсказывали через птиц и газелей: они радовались «саваних», то есть когда птица или дичь проходили слева направо, и считали дурным «баварих», то есть прохождение птицы или дичи справа налево, и это удерживало их от их намерений и мешало им идти к их целям. Шариат же отверг это, отменил и запретил, и сообщил, что это не имеет влияния ни на извлечение пользы, ни на отвращение вреда. Конец с редактированием (1).
(Сказал) Пророк ﷺ в ответ на этот его вопрос: (то) — указание на предзнаменование (тираву), понимаемое из слова «йатаййару» (что-то, что они находят в своих душах), то есть у этого нет основы, на которую можно было бы опереться, нет довода, на который можно было бы опираться, и это не содержится ни в одной книге, ниспосланной от Аллаха Всевышнего. Сказано также: смысл в том, что это прощается, поскольку возникает в душе без выбора человека; однако поступать сообразно этому запрещено, поэтому он сказал: (пусть же это не удерживает их) — то есть пусть не мешает им продолжать заниматься тем, чем они занимаются. Ас-Синди сказал, да помилует его Аллах: «Не скрыто, что построение следствия на этом смысле является отдалённым». Конец цитаты.
Ан-Навави, да помилует его Аллах, сказал: учёные сказали: смысл в том, что предзнаменование — это то, что вы неизбежно находите в своих душах, и вам не выносится за это упрёк, поскольку это не приобретено вами и посему не является предметом возложенной обязанности. Но не отказывайтесь по этой причине от совершения ваших дел — вот на что вы способны, и это приобретено вами, а значит, здесь возлагается обязанность. Так он ﷺ запретил им действовать по предзнаменованию и отказываться от своих дел по этой причине. Достоверные хадисы единодушно подтверждают запрет предзнаменования, и это относится к действию по нему, —
а не к тому, что возникает в душе без совершения действия сообразно ему у них. Конец цитаты (1).
(и мужчины из нас) — подлежащее, оправданное перечислением, либо описанием через предложную конструкцию, а сказуемым является предложение «ходят к кахинам» — (с даммой над «каф» и удвоенной «ха») — множественное число от «кахин». Говорят: «кахана лаху», по образцу «мана‘а», «насара» и «карума», «кихана» с фатхой, и «такаххана» — «такаххунан»: предсказывал ему сокрытое, он — кахин, множественное число «кахана» и «куххан», как «кафир» — «кафара» и «куффар», а его занятие — «кихана» с касрой. Так сообщается в «аль-Камус».
Аль-Хаттаби, да помилует его Аллах, сказал: у арабов были кахины, претендовавшие на многие вещи. Среди них были те, кто утверждал, что у него есть «раий» из джиннов, сообщающий ему известия. Среди них были те, кто утверждал, что достигает этого посредством дарованного ему понимания. Среди них были те, кого называли «арраф» — тот, кто утверждает знание дел через предпосылки причин, по которым он делает выводы для определения того, кто украл такую-то вещь, или для определения того, кого подозревают в связи с женщиной, и тому подобное. А некоторые называли астролога кахином. Он сказал: хадис включает запрет обращения ко всем этим, обращения к их словам и доверия им в том, что они утверждают. Конец цитаты.
(Сказал) ﷺ (не ходите к ним) — здесь запрет ходить к кахинам, и запрет здесь указывает на строгую запретность.
Ан-Навави, да помилует его Аллах, сказал: учёные сказали: запрет ходить к кахинам объясняется тем, что они порой говорят о сокрытых вещах, и некоторые их слова могут случайно совпасть с истиной, и от этого опасаются смущения для человека, а также тем, что они вводят людей в заблуждение относительно многих положений шариата. Достоверные хадисы единодушно подтверждают запрет обращаться к кахинам, доверять тому, что они говорят, и запрещённость того, что им даётся в виде «хульван» (вознаграждения), — а это запрещено по единогласному мнению мусульман. Единогласие в его запрещённости передала группа учёных, среди них Абу Мухаммад аль-Багави, да помилует его Аллах Всевышний. Аль-Багави сказал: люди знания согласны в запрещённости хульвана кахина, то есть того, что берёт занимающийся кахинством за своё кахинство, поскольку сама кахина недействительна, и брать за неё вознаграждение недопустимо.
Аль-Маварди, да помилует его Аллах Всевышний, сказал в «аль-Ахкам ас-сультания»: инспектор нравов (мухтасиб) должен запрещать людям заработок посредством кахинства и забавы, и наказывать за это как берущего, так и дающего.
Аль-Хаттаби, да помилует его Аллах Всевышний, сказал: хульван кахина — это то, что берёт занимающийся кахинством за своё кахинство, и это запрещено, а его деяние недействительно. Он сказал: хульван «арраф» также запрещён.
Он сказал: различие между «арраф» и «кахин» состоит в том, что кахин занимается сообщением известий о будущих событиях и претендует на тайны, а «арраф» занимается определением украденной вещи, места пропавшего животного и тому подобного. Конец цитаты (2).
(Сказал) Муавия ибн аль-Хакам, да будет доволен им Аллах: (о Посланник Аллаха, а мужчины из нас проводят линии) — то есть используют известную у них линию, посредством которой претендуют на достижение знания успеха или неудачи в исполнении желаемого дела.
Ибн Манзур, да помилует его Аллах, сказал: «хатт» — это письмо и подобное тому, что проводится линией. Абу аль-Аббас передал от Ибн аль-Араби, что он сказал о «тарк»: Ибн Аббас, да будет доволен ими обоими Аллах, сказал: это линия, которую проводит гадатель (хази), то есть кахин, и это древнее знание, которое люди оставили. Он сказал: обладатель нужды приходит к гадателю и даёт ему хульван, и тот говорит ему: «сиди, пока я проведу тебе линию», а перед гадателем стоит его мальчик с шилом. Затем гадатель идёт на рыхлую землю и быстро проводит множество линий, чтобы их число не сосчитали, затем возвращается и медленно стирает из них по две линии за раз. Если из линий останется две, это знак исполнения желаемого дела и успеха. Он сказал: гадатель стирает, а его мальчик говорит для благого предзнаменования: «Два сына Аяна, поспешите с разъяснением». Ибн Аббас, да будет доволен ими обоими Аллах, сказал: если же гадатель стёр линии и осталась одна, это знак неудачи в исполнении желаемого дела.
Он сказал: арабы называли ту линию, которая оставалась из линий гадателя, «асхам», и эта линия считалась у них зловещей.
Аль-Харби сказал: «хатт» — это когда проводят три линии, затем бьют по ним ячменём или косточками и говорят: «будет то-то и то-то», и это разновидность кахинства.
Ибн аль-Асир сказал: упомянутая линия — известная наука, у людей о ней много сочинений, и она применяется до сих пор; у них в этом есть свои установления, терминология и названия, и посредством неё они извлекают скрытые мысли и прочее, и часто попадают в цель. Конец слов Ибн Манзура (1).
(Сказал) ﷺ (был пророк из пророков), — сказано, что подразумевается Идрис, а сказано также — Даниил, — (проводил линии), то есть использовал линию как своё чудо (мут'аджиза), — (кто совпадёт с его линией) — возможен именительный падеж с пропущенным дополнением, и винительный падеж с подлежащим — скрытым местоимением в «вафака», при пропуске определяемого слова, то есть «кто из людей совпадёт линией с линией того пророка», — (то это то) — подлежащее с пропущенным сказуемым, и относительно определения этого сказуемого есть разногласие: сказано — «то это дозволено», сказано также — «то это то, чью верность вы находите в том, что он говорит»; предложение является ответом условного предложения.
Сказано в «аль-Манхаль»: его слово «то это то» означает — он верен и знающ подобно тому пророку, но у нас нет пути к достоверному знанию совпадения, и совпадение недостижимо, поскольку его линия была чудом, и поскольку он познавал через проницательность (фираса) посредством этих линий, так что никто, не будучи пророком, не может уподобиться ему в свойстве этой линии из-за силы его проницательности, а также его знания и благочестия.
Ан-Навави, да помилует его Аллах, сказал: учёные разошлись относительно смысла этого, и правильное мнение — что смысл в том, что «кто совпадёт со своей линией с линией того пророка, тому это дозволено», но у нас нет пути к достоверному знанию совпадения, поэтому это не дозволяется, и целью является то, что это запрещено и не дозволяется иначе как при достоверном знании совпадения, а у нас такого достоверного знания нет.
И сказал Пророк ﷺ: «кто совпадёт со своей линией, тому это то», а не сказал прямо: «это запрещено», без обусловливания совпадением, чтобы не подумал кто-либо, будто этот запрет включает того пророка, который проводил линии. Так Пророк ﷺ сохранил неприкосновенность того пророка, одновременно разъяснив постановление относительно нас.
Смысл же в том, что тому пророку в этом нет запрета, и то же самое было бы, если бы вы знали о совпадении, но у вас нет знания об этом.
Кади Аяд, да помилует его Аллах, сказал: избранное мнение — что смысл в том, что «кто совпадёт со своей линией, тот есть тот, чью верность вы находите в том, что он говорит», а не то, что это дозволяется тому, кто это делает. Он сказал: возможно также, что это отменено в нашем шариате.
Так из совокупности слов учёных по этому поводу вытекает согласие на запрет этого сейчас (1).
Аль-Хаттаби сказал в «аль-Маалим», т. 2, с. 437: его слово «кто совпадёт со своей линией, тому это то» похоже на то, что имелось в виду устрашение от этого и оставление занятия этим, поскольку они не могли достичь смысла линии того пророка, ибо его линия была знамением его пророчества, а его пророчество прервалось, и его признаки исчезли. Конец цитаты.
И сказано в «аль-Манхаль» после приведения упомянутых слов аль-Хаттаби, вот их текст: поэтому те, кто запрещает науку геомантии (иль ар-рамль), а это большинство учёных, сказали: этим хадисом нельзя доказывать её дозволенность, поскольку он обусловил разрешение в этом совпадением с линией того пророка, а совпадение с ней неизвестно, ибо оно познаётся только через достоверное сообщение (таватур) или явный текст от него ﷺ, либо от его сподвижников о том, что фигуры, которыми пользуются знатоки геомантии, принадлежали тому пророку, а этого не обнаружено, так что запрещённость этого становится ясной. Конец цитаты (2).
(Сказал) Муавия (да будет доволен им Аллах): (И вот я был вместе с Посланником Аллаха ﷺ на молитве, когда чихнул) — от глагола «атаса» по образцу «дараба» и «насара» — (человек из числа людей) — «раджулюн» в форме именительного падежа как действующее лицо — (и я сказал: да помилует тебя Аллах). Он сказал ему это лишь потому, что Пророк ﷺ ранее велел ему поступать так. В риваяте Абу Дауда сказано: он сказал: «Когда я прибыл к Посланнику Аллаха ﷺ, меня обучили некоторым делам ислама, и среди того, чему меня обучили, было сказано мне: если чихнувший чихнёт и восхвалит Аллаха, скажи ему: «да помилует тебя Аллах». И вот, стоя вместе с Посланником Аллаха ﷺ на молитве, чихнул человек и восхвалил Аллаха, и я сказал: «да помилует тебя Аллах», повысив при этом голос…» — и далее хадис.
(И люди уставились на меня взглядами) — от «тахдик», что означает пристальный, острый взгляд. Говорят: «хаддака иляйхи ан-назара тахдикан» — устремил на него пристальный взгляд.
(2) «Аль-Манхаль аль-Азб аль-Маврид», т. 6, с. 33.
Смысл в том, что они посмотрели на него неодобрительным взглядом, поскольку он произнёс благопожелание чихнувшему во время молитвы, что недопустимо.
(И я сказал: горе матери моей!) — «ва» здесь — частица скорбного зова и обращения, а «нудба» — это призыв к оплакиваемому, подобно «ва зайдах», или к тому, о чём скорбят, подобно «ва захрах».
А «сакль» — с даммой на «са» и сукуном на «каф», а также с фатхой на обеих — два варианта произношения, подобно «бухль» и «бахаль», как передали аль-Джаухари и другие; это означает утрату матерью своего ребёнка. Говорят: «сакилятху уммуху» — с кясрой на «каф», по образцу «та‘иба»: потеряла его; «асакаляху-Ллаху та‘аля уммаху» — Аллах Всевышний сделал так, что его мать его потеряла; «имра’атун саклá» и «сакиль» — женщина, потерявшая ребёнка.
«Сакль» — обращение с приложением, стоящее в винительном падеже с явной фатхой.
«Умийях» — с даммой на хамзе и удвоением «мим» — изначально «умми», это приложение к «сакль», а также приложение к «я» первого лица, стоящему с фатхой; «алиф» добавлен для протяжения звука, а к нему присоединена буква «ха» покоя, которая произносится при остановке и опускается при связном чтении.
Как если бы он сказал: «О утрата, которую понесла бы моя мать, потеряв дитя своё» — то есть самого себя, — поскольку он понял, что совершил в молитве поступок, противоречащий ей.
(Что с вами, что вы смотрите на меня?) — «ма» здесь вопросительное, то есть: что за причина возникла у вас, что вы смотрите на меня. В риваяте Муслима и Абу Дауда: «Что с вами, что вы смотрите на меня?».
(Он сказал: тогда люди стали хлопать себя руками по бёдрам) — в риваяте Муслима и Абу Дауда: «И стали они хлопать себя руками по бёдрам». Они сделали это для усиления осуждения, чтобы он замолчал.
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): возможно, этот их поступок имел место до того, как Пророк ﷺ запретил хлопать в ладоши и повелел произносить тасбих. А можно сказать и так: они поняли, что запрещённое хлопание — это удар ладонью о ладонь, или пальцами о ладонь, и далёко от смысла назвать хлопающим того, кто ударяет себя по бедру, покрытому одеждой. Поэтому и сказано: «стали хлопать себя руками по бёдрам», ведь если бы это называлось хлопанием, то было бы ближе по выражению сказать «хлопают», и не более того. Конец цитаты (1).
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах Всевышний): в этом — довод на допустимость незначительного движения во время молитвы, что оно не делает молитву недействительной и не является нежелательным, если совершается по нужде.
(Когда же я увидел, что они заставляют меня молчать) — от «тасткит» или «исккат». В риваяте Муслима: «Когда я увидел, что они заставляют меня замолчать» (я всё же промолчал) — это оговорка после опущенного ответа условия «лямма», то есть: когда я увидел, что они заставляют меня молчать, я хотел вступить с ними в спор, но всё же промолчал об этом.
Сказал аш-Шаукани (да помилует его Аллах) в «Найл» (т. 2, с. 371): сказал аль-Мунзири (да помилует его Аллах):
Он хочет сказать: я не заговорил, но промолчал. Употребление здесь «лякин» затруднительно, поскольку перед ней обязательно должна идти речь, противоречащая тому, что следует после, например: «это не спокойно, но подвижно», или противоположность, например: «это не белое, но чёрное».
Возможно, что здесь предполагается: «когда я увидел, что они заставляют меня молчать, я не заговорил с ними, но промолчал», и тогда оговорка снимает предполагаемое утверждение, подобно «Зайд не отважен, но щедр», поскольку отвага и щедрость почти неразлучны, и оговорка здесь снимает предположение об отсутствии его щедрости.
Возможно также, что «лякин» здесь употреблена для усиления, подобно: «если бы он пришёл ко мне, я бы почтил его, но он не пришёл», где «лякин» усиливает то, что подразумевала частица «ляу» — невозможность. Так же и в хадисе «лякин» усилила то, на что указывало их битьё — оставление разговора. Конец цитаты.
(Когда же Посланник Аллаха ﷺ завершил) то есть произнёс приветствие в конце своей молитвы, (он позвал меня — да буду я выкупом за него отцом моим и матерью моей) — предложный оборот связан с опущенным сказуемым, стоящим перед «хува», то есть: он — тот, за кого я готов отдать в выкуп отца и мать.
(Он не ударил меня) в наказание за то, что я совершил дурное в своей молитве, сказав: «да помилует тебя Аллах» (и не нагрубил мне) — от глагола по образцу «мана‘а». Сказал Абу Убайд: «кахр» — это резкое одергивание, а по другому мнению — суровость выражения лица к тому, кого встречают. Ибн Мас‘уд (да будет доволен им Аллах) читал: «А сироту не притесняй» (сура «Ад-Духа», 9).
Смысл в том, что они не окликнули его резко, не сказали ему грубого слова и не встретили его суровым выражением лица за то, что он совершил нарушение в молитве.
(И не осыпал меня упрёками) то есть не пристыдил меня за то, что я совершил. (Я не видел учителя ни до него, ни после него более прекрасного) — форма винительного падежа как второе дополнение к «раайту», если это глагол знания, или как обстоятельство образа действия, если это глагол зрения, то есть: я не знал и не видел учителя ﷺ, ни до, ни после него, более прекрасного (в обучении) — форма винительного падежа как уточнение, то есть с точки зрения обучения (чем он) то есть чем Пророк ﷺ.
(Он сказал ﷺ): (Поистине, эта наша молитва) то есть молитва в общем смысле, охватывающая как обязательные, так и добровольные молитвы, (не допускает в себе ничего) — в другом риваяте: «не дозволяет». «Йаслюху» — с даммой и фатхой на «лям», говорят: «салаха аш-шайу сулюхан» по образцу «ка‘ада», а также «саляхан»; «салюха йаслюху» — с даммой на «лям» в обоих случаях — иной вариант, это противоположность «фасада»; «салаха йаслаху» — с двумя фатхами — третий вариант. Так приведено в «Аль-Мисбах».
(Из речи людей) — пояснение к слову «что-либо», то есть то, что имеет место в их обращениях и беседах друг с другом.
Сказал аш-Шаукани (да помилует его Аллах): «речь людей» — это имя-масдар, которым иногда обозначается то, что произносится, как масдар в значении объекта действия, а иногда — обращение к другому, то есть речь, адресованная людям. По-видимому, здесь имеется в виду второе значение, о чём свидетельствует контекст. Конец цитаты (1).
Сказал ас-Суюти (да помилует его Аллах) в своём «Шархе» (т. 3, с. 17): это одна из особенностей данного шариата.
Кади Абу Бакр ибн аль-Араби (да помилует его Аллах) упомянул, что в шариате сынов Исраиля дозволялась речь во время молитвы, но не во время поста, а наш шариат пришёл с обратным этому.
Сказал Ибн Батталь (да помилует его Аллах): Джурайджа упрекнули именно за то, что он не ответил своей матери, находясь в молитве, потому что в их шариате речь во время молитвы была дозволена, а в нашем шариате не допускается прерывать молитву для ответа матери, ибо нет повиновения творению в том, что означает неповиновение Творцу. Конец цитаты.
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): в этом хадисе — запрет благопожелания чихнувшему во время молитвы, и что это относится к речи людей, которая запрещена в молитве и делает её недействительной, если произнесена сознательно и намеренно.
Сказали наши товарищи (то есть шафииты): если кто скажет «да помилует его Аллах», или «о Аллах, помилуй его», или «да помилует Аллах такого-то», его молитва не становится недействительной, поскольку это не является обращением.
А что касается самого чихнувшего, то ему рекомендуется восхвалить Аллаха Всевышнего про себя. Таков наш мазхаб, и это же мнение Малика и других. От Ибн Умара и ан-Наха‘и (да будет доволен ими Аллах) передаётся, что он произносит это вслух, но первое мнение более очевидно, поскольку это упоминание Аллаха, а сунна в отношении упоминаний Аллаха во время молитвы — произносить их тихо, за исключением того, что специально оговорено, как, например, чтение Корана в некоторых частях молитвы и тому подобное. Конец цитаты («Шарх Муслим», т. 5, с. 21).
(Это — лишь тасбих, такбир и чтение Корана) — «хува» — местоимение, указывающее на то, что допустимо в молитве, оно является подлежащим, сказуемым которого служит «тасбих» и далее.
В риваяте Муслима и Абу Дауда добавлено: «или как сказал Посланник Аллаха ﷺ». Это выражает сомнение Муавии ибн аль-Хакама (да будет доволен им Аллах Всевышний) или одного из передатчиков, приведённое из осторожности и предусмотрительности в отношении пророческих слов. И Аллах Всевышний знает лучше.
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах Всевышний): в этом хадисе — запрет речи во время молитвы, будь то по нужде или без неё, будь то для пользы молитвы или иной цели. Если возникает необходимость привлечь внимание, или дать разрешение входящему, и тому подобное, то мужчина произносит тасбих, а женщина хлопает в ладоши. Таков наш мазхаб и мазхаб Малика, Абу Ханифы (да будет милостив к ним Аллах) и большинства как из числа предшественников, так и последующих поколений.
А некая группа, среди них аль-Аузаи, считала, что допустима речь для пользы молитвы, ссылаясь на хадис о Зу-ль-Йадайн, и мы разъясним это в соответствующем месте, если пожелает Аллах Всевышний.
Это касается речи того, кто говорит намеренно и осознанно. Что же касается забывшего, то у нас молитва не становится недействительной из-за небольшой речи, и на этом мнении Малик, Ахмад и большинство учёных.
Абу Ханифа (да помилует его Аллах) и куфийцы сказали: молитва становится недействительной.
Нашим доводом служит хадис Зу-ль-Йадайн. Если же речь забывшего окажется многословной, то среди наших сподвижников есть два известных мнения, правильнейшее из которых — что молитва становится недействительной, поскольку это редкий случай.
Что касается речи невежественного человека, если он недавно принял ислам, то она подобна речи забывшего — молитва не становится недействительной из-за небольшого её количества, на основании хадиса Муавии ибн аль-Хакама (да будет доволен им Аллах), который мы сейчас рассматриваем, ибо Пророк ﷺ не велел ему повторить молитву, но научил его, что разговор запрещён впредь.
Сказал составитель (да простит его Всевышний Аллах): рассмотрение постановления о речи в молитве будет приведено полностью в пятом вопросе, если пожелает Всевышний Аллах.
Он сказал: что касается его слова ﷺ («поистине, это только произнесение славословия, возвеличивания и чтение Корана»), то смысл этого и подобного ему в том, что ташаххуд, мольба (дуа) и таслим относятся к молитве, и другие поминания (азкар), предписанные в ней шариатом, также законны в ней. Смысл же таков: не подходит в ней ничего из речи людей и их обращений друг к другу, а есть только тасбих и то, что имеет схожий смысл — поминание, мольба и подобное им из того, что установлено шариатом. Конец цитаты из «Шарх Муслим» с некоторыми изменениями, том 5, стр. 21.
Сказал аш-Шаукани (да помилует его Аллах): его слово («поистине, это только тасбих» и далее) — это ограничение (хаср), которое своим смыслом (мафхум) указывает на запрет разговора в молитве, помимо этих трёх вещей.
За это ухватилась группа, утверждающая запрет мольбы (дуа) в молитве иными словами, кроме коранических выражений, из числа ханафитов и хадавитов.
Им отвечают тем, что хадисы, устанавливающие определённые мольбы и поминания в молитве, конкретизируют (мухассисат) общий смысл этого мафхума, а построение общего на частном обязательно, тем более после того, как установлено, что запрет речи был в Мекке, как мы упоминали ранее, а большинство мольб и поминаний в молитве были установлены в Медине. Они уже конкретизировали этот мафхум применительно к ташаххуду — так в чём же причина их отказа от конкретизации в отношении иного? Это очевидно и не может быть неясным тому, у кого есть хоть малейшее понимание в науке, но фанатик слеп. Сколько достоверных хадисов и явных сунн они выставили против этого общего мафхума, сделав его противоречащим им, и отвергли их этим, будучи невнимательными к недействительности противопоставления общего частному и к превосходству явного смысла (манкук) над скрытым смыслом (мафхум), даже если признать наличие противоречия. Конец слов аш-Шаукани (да помилует его Всевышний Аллах) — и это очень хорошие слова.
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): в этом довод на то, что тот, кто дал клятву не говорить, а затем произнёс тасбих, такбир или прочёл Коран, не нарушает клятву, и это правильное мнение в нашем мазхабе.
Он сказал: в этом также довод в пользу мазхаба аш-Шафии (да помилует его Всевышний Аллах) и большинства учёных о том, что такбир вступления в молитву (тахрима) является обязательным элементом молитвы и её частью.
Абу Ханифа (да помилует его Аллах) сказал: он не является её частью, а является условием, внешним по отношению к ней, предшествующим ей. Конец цитаты из «Шарх Муслим», том 5, стр. 21.
(Сказал) Муавия ибн аль-Хакам (да будет доволен им Аллах) (потом я заглянул) — с усилением буквы «та». Говорят: «Заглянул такой-то к нам» (по образцу «манаа» и «насара»): пришёл к нам, подобно «атталаа», как сказано в «Аль-Камус». То есть: я пришёл (к небольшому стаду овец, принадлежавшему мне) — уменьшительная форма от «ганам» (овцы, мелкий скот). Сказал аль-Файйуми (да помилует его Аллах): «ганам» — родовое имя, применяемое к овцам и козам, и может быть множественным «агнам» в значении стад мелкого скота, и у «ганам» нет единственного числа от того же корня, как сказал Ибн аль-Анбари.
Аль-Азхари также сказал: «ганам» — это мелкий скот, единственное число — «шаа», и арабы говорят: «на такого-то отправились два ганама», то есть два стада мелкого скота, каждое стадо отдельно со своим пастбищем и пастухом. А аль-Джаухари сказал: «ганам» — имя женского рода, установленное для рода мелкого скота, применяется к самцам и самкам и к обоим вместе, и уменьшается, при этом добавляется буква «та марбута», говорят «гунайма», потому что имена собирательные, у которых нет единственного числа того же корня, если относятся не к людям, при уменьшении сохраняют женский род обязательно. Конец цитаты.
(Пасла его служанка моя) то есть охраняла то небольшое стадо рабыня, принадлежавшая мне, и рабыня названа «джария» по сравнению с плывущим кораблём в море (джария — «текущая», «плывущая»), из-за того, что она «течёт», подчинённая делам своих хозяев. Изначально это относится к молодой девушке из-за её лёгкости, затем расширили значение так, что стали называть «джария» любую рабыню, даже если она старуха, не способная к труду, называя по прежнему её состоянию, и множественное число — «джавари». Приведено это в «Аль-Мисбахе».
(В стороне Ухуда) — с кясрой на «каф» и фатхой на «ба» — то есть в направлении Ухуда, а это — с двумя даммами — гора близ города Пророка ﷺ со стороны Шама, и там произошло известное сражение в начале месяца шавваль третьего года по хиджре. Это слово мужского рода, поэтому склоняется (мунсариф), но говорят, что допустимо считать его женского рода по предположению, что имеется в виду местность, тогда оно не склоняется, но это не сильное мнение. Привёл это аль-Файйуми.
(И аль-Джаввания) — с фатхой на «джим», усилением «вав», после алифа кясра на «нун», затем усиленная «йа» — сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): так мы это определили (доогласовали), и так же упомянул Абу Убайд аль-Бакри и знатоки, а кади Ийяд передал от некоторых облегчение «йа», но предпочтительнее усиление.
«Аль-Джаввания» — местность близ Ухуда на севере Медины. А что касается слов кади Ийяда о том, что она относится к области аль-Фур, то это неприемлемо, потому что аль-Фур — с даммой, затем сукуном — находится между Меккой и Мединой, далеко от Медины, а Ухуд — на севере Медины. И сказано в хадисе: «в стороне Ухуда и аль-Джаввании», так как же это может быть у аль-Фура?
Он сказал: в этом довод на допустимость использования господином своей рабыни для пастьбы, даже если она уединяется на
пастбище, а шариат запретил только женщине путешествовать одной, потому что путешествие — это место возникновения желания к ней, отрезанности её защитника и её отдалённости от него, в отличие от пастушки. При этом, если опасаются порочности от её пастьбы из-за подозрения в отношении неё, или из-за порочности того, кто находится в местности, где она пасёт, или подобного этому, то ей не позволяют пасти, и не разрешают ни свободной, ни рабыне пасти в этом случае, поскольку это становится подобным путешествию, которое шариат запретил женщине. А если с ней есть махрам или подобный тому, с кем она в безопасности за себя, то это не запрещается, как не запрещается путешествие в этом случае. И Всевышний Аллах знает лучше. Конец цитаты из «Шарх Муслим», том 5, стр. 23-24.
(И поистине я заглянул) — с усилением «та», от «аттила», говорят: «заглянул на что-то», когда посмотрел на это сверху и узнал это. То есть я взглянул на то небольшое стадо (и обнаружил волка) — с кясрой, затем сукуном — дикий пёс, множественное число малого числа — «азуб», и «зиаб» и «зубан», а самка — «зиба» с кясрой, с хамзой и без хамзы, изначально с хамзой. Приведено это в «Аль-Лисан». А в «Аль-Мисбахе»: «зиб» — произносится с хамзой и без хамзы, применяется к самцу и самке, и иногда добавляется «та» для самки, говорят «зиба», а множественное число малого числа — «азуб», подобно «афлус», а множественное число большого числа — «зиаб» и «зубан», и допускается облегчение, тогда говорят «зияб» с «йа» из-за наличия кясры. Конец цитаты.
(Уже унёс из него овцу) а в риваяте Муслима: «И я заглянул однажды, и вот волк уже унёс овцу из его стада» (а я человек из сынов Адама, огорчаюсь) с растяжением хамзы и фатхой на «син», то есть гневаюсь, говорят «асифа, йасифу» (по образцу «таиба»): огорчился и опечалился, тогда он «асиф», подобно «таиб», и «асифа» подобно «гадиба» по форме и смыслу, и переходит с хамзой, говорят «асафтуху» (я его огорчил). Сказал это в «Аль-Мисбахе».
(Как огорчаются они) то есть как гневаются сыны Адама, когда их имуществу причинён вред (тогда я ударил её ударом) то есть дал ей пощёчину. Говорят: «саккаху сакка», когда ударил его по затылку и лицу раскрытой рукой.
(Затем я отправился к Посланнику Аллаха ﷺ и сообщил ему) то есть о том, что он сделал с рабыней (и он посчитал это) от «тазым» (величание, преувеличение) (тяжким для меня) то есть сделал то, что я с ней сделал, тяжким и предосудительным поступком (я сказал: о Посланник Аллаха, не освободить ли мне её?) с хамзой вопроса, и это освобождение — искупление (каффара) за что-то, за обет и подобное, как разъяснил Малик в «Аль-Мувата», и его формулировка: «И на мне есть обязательство раба — освободить ли мне его?»
Возможно также, что это искупление за проступок против неё в виде удара, ведь когда Посланник Аллаха ﷺ сделал это для него тяжким, он захотел искупить это освобождением раба и спросил, достаточно ли той рабыни для его искупления.
«Его слово (позови её)» — а в риваяте Муслима: «Он сказал: приведи её ко мне, — и я привёл её к нему». Он ﷺ велел привести её именно для того, чтобы выяснилось, что она верующая, дабы её хозяин мог отпустить её на волю в счёт обязательного освобождения раба, лежащего на нём.
«Его слово (тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал)» — присоединено к подразумеваемому [глаголу], как это разъяснено в упомянутом риваяте Муслима, то есть: он позвал её к себе ﷺ, она пришла, и он сказал ей: «(Где Аллах, преславен Он и возвышен?) Она сказала: на небе».
Сказал ан-Навави: этот хадис относится к хадисам об атрибутах [Аллаха], и относительно них существуют два учения:
Первое: вера в них без углубления в их смысл(1), вместе с убеждённостью в том, что нет никого подобного Всевышнему Аллаху, и отрицанием за Ним признаков сотворённого.
Второе: толкование их так, как подобает Ему. Те, кто придерживается этого, говорят: как будто целью было испытать её — является ли она единобожницей, признающей, что Создатель, Управляющий, Действующий — это Аллах один, и что тот, кто обращается к Нему с мольбой, обращается лицом к небу, подобно тому как совершающий молитву обращается лицом к Каабе. И это не потому, что Он ограничен небом, как Он не ограничен и стороной Каабы, а потому, что небо — это направление для взывающих с мольбой, подобно тому как Кааба — направление для совершающих молитву(2). Или же она из числа идолопоклонников, поклоняющихся идолам, находящимся перед ними. Когда же она сказала: «На небе», стало известно, что она единобожница, а не идолопоклонница(3).
Сказал собиратель, да простит его Аллах Всевышний: как же далеко это толкование от смысла этого текста, и как оно нелепо и вздорно! Разве найдётся разумный человек, понимающий арабский язык, который, услышав слова Пророка ﷺ: «Где Аллах?» и ответ рабыни: «На небе», поймёт из этого такое толкование? Это поистине удивительнейшее из удивительного.
«Она пошла на восток, а я пошёл на запад — какая же разница между востоком и западом».
В общем, это толкование, для которого Аллах не ниспослал никакого доказательства, и к нему не склонялись обладатели наставления и познания. Правильным же, на чём следует опираться, является первое учение — то, на котором были предшественники общины, следование примеру которых есть сама милость, а противоречие им — причина заблуждения и наказания, — да будет доволен ими всеми Аллах Всевышний, и да поведёт Он нас по их верному пути. Амин, амин, амин.
Сказал аль-Кади Ийад, да помилует его Аллах: нет разногласия между мусульманами вообще — их знатоками фикха, их знатоками хадиса, их богословами, их теоретиками и их последователями — что явные [значения] текстов, упоминающих Аллаха Всевышнего на небе, подобно словам Всевышнего: «Неужели вы уверены, что Тот, Кто на небе, не заставит землю поглотить вас» (аль-Мульк, 16), и тому подобным, не берутся в буквальном смысле, а толкуются иносказательно у всех них. Те из знатоков хадиса, фикха и богословия, кто утверждает установление направления вверх без определения и без придания образа, толкуют «на небе» как «над небом». А те из массы теоретиков и богословов, а также приверженцев отрицания [сходства], кто отрицает [для Него] предел и считает невозможным [для Него] направление, преславен и возвышен Он,
(1) Если он имел в виду отсутствие углубления в вопрос «как» [образа], то это верно; а если он имел в виду отсутствие углубления в познание его языкового значения, то это неверно, ибо учение предшественников состоит в том, что они знают его языковое значение, а затем утверждают это для Аллаха, преславен Он, в смысле, подобающем Его величию, без придания образа, без уподобления и без отрицания. Заметь это, а Аллах Всевышний знает лучше.
(2) В том, что небо является направлением для мольбы, есть сомнение, ибо на это нет доказательства; напротив, многочисленные доводы указывают, что Кааба является направлением как для молитвы, так и для мольбы. Ведь передано много хадисов, которые будут приведены в своём месте, о том, что он ﷺ, когда молил Аллаха, обращался лицом к кибле. Вникни в это. Аллах Всевышний знает лучше.
(3) Смотри «Шарх Муслим» ан-Навави, т. 5, с. 24–25.
толкует его различными толкованиями в соответствии с его содержанием, и упомянул нечто подобное тому, что было приведено выше от ан-Навави.
Он сказал: и как бы я хотел знать, что же объединило приверженцев сунны и истины всех в обязательности удержания от размышления о Сущности [Аллаха], как им было велено, и они умолкли из-за неспособности разума [постичь это], и согласились в запрете придания образа и формы, и что это [молчание] — из их сдержанности и удержания, не сомневающихся при этом в существовании и в Существующем, и не наносящих вреда единобожию, но составляющих саму его суть, — а затем некоторые из них допустили вольность в утверждении направления, боясь подобной [противоположной] вольности. Разве есть разница между приданием образа и утверждением направления? Однако использование того, что употребил Шариат, — а именно что Он Подчиняющий, [находящийся] над Своими рабами, и что Он вознёсся на Трон, — вместе с приверженностью к аяту, объединяющему полное отрицание подобия, иного которому не может быть верным в разуме, а именно словам Всевышнего: «Нет никого подобного Ему» (аш-Шура, 11), — является защитой для того, кому Аллах Всевышний дал успех. Конец [цитаты](1).
(1) Смотри «Шарх ан-Навави» на «Сахих Муслим», т. 5, с. 24–25.
Сказал собиратель, да простит его Аллах Всевышний: последние слова аль-Кади, да помилует его Аллах Всевышний, — это то, на что мы опираемся: мы утверждаем для Аллаха Всевышнего то, что Он утвердил для Себя, не отрицая этого, и отрицаем за Ним уподобление, не придавая Ему подобия. Что же касается его слов: «и как бы я хотел знать» — до слов: «разве есть разница между приданием образа и утверждением направления?», — то это утверждение неверно, ибо разница между ними ясна: придание образа недопустимо согласно словам Всевышнего: «Нет никого подобного Ему, и Он Слышащий, Видящий» (аш-Шура, 11); а утверждение направления в смысле того, что Он Всевышний [находится] над Троном и над Своими творениями возвышенностью, подобающей Его величию, — верно и допустимо к употреблению, согласно словам Всевышнего: «Милостивый вознёсся на Трон», и словам Его: «Они боятся своего Господа, [находящегося] над ними» (ан-Нахль, 50), и словам Его: «К Нему восходит благое слово» (Фатыр, 10), и хадису из этой главы: «Где Аллах? Она сказала: на небе»… и прочим достоверным ясным текстам, устанавливающим возвышенность для Аллаха, преславен Он и возвышен. Аллах Всевышний знает лучше.
Сказал хафиз Абу Умар ибн Абд аль-Барр, да помилует его Аллах Всевышний, в «аль-Истизкар», т. 23, с. 167–168, в толковании этого хадиса, буквально следующее: что касается его слов в этом хадисе, обращённых к рабыне: «Где Аллах?», то на этом [учении] стоит группа приверженцев сунны — а это знатоки хадиса и его передатчики, единогласные в этом, и все остальные его передатчики, — все они говорят то, что сказал Аллах Всевышний в Своей Книге: «Милостивый вознёсся на Трон» (Та-Ха, 5), и что Аллах, преславен Он и возвышен, [находится] на небе, а Его знание — во всяком месте. И это явный смысл Корана в словах Всевышнего, преславен Он и возвышен: «Неужели вы уверены, что Тот, Кто на небе, не заставит землю поглотить вас, и вот она задрожит» (аль-Мульк, 16), и в словах Его, преславен Он и возвышен: «К Нему восходит благое слово, и праведное дело Он возносит» (Фатыр, 10), и словах Его: «Ангелы и Дух восходят к Нему» (аль-Ма‘аридж, 4).
И подобного этому в Коране много. И мусульмане никогда не переставали, когда их постигало тревожащее их дело, прибегать к своему Господу, поднимая руки и лица к небу, обращаясь к Нему с мольбой, а те, кто противоречит нам, приписывают нам за это уподобление [Аллаха творениям]. И Аллах — помощник! А тот, кто говорит то, что произнёс Коран, не заслуживает упрёка у обладателей разума. Конец [цитаты].
Сказал собиратель, да простит его Аллах Всевышний: то, что сказал хафиз Абу Умар, да помилует его Аллах Всевышний, — это сама истина, а всё, что противоречит этому, — глубокое отклонение от правильного пути. И я ещё вернусь к завершению слов хафиза Абу Умара, да помилует его Аллах Всевышний, по этому вопросу в шестом вопросе, если пожелает Аллах Всевышний.
«Его слово (тогда кто я? Она сказала: ты Посланник Аллаха ﷺ. Он сказал: она верующая)» — предложение, содержащее объяснение причины, предшествующее тому, что оно объясняет, а именно его словам «(так отпусти её)», то есть: отпусти её [на волю], потому что она верующая, и это засчитается тебе в счёт обязательного освобождения раба, лежащего на тебе.
Сказал ан-Навави: в этом хадисе есть указание на то, что освобождение верующего [раба] предпочтительнее освобождения неверующего. Учёные единогласны в допустимости освобождения неверующего [раба] вне искуплений, и единогласны в том, что неверующий не засчитывается в искуплении за убийство, как об этом сказано в Коране. Разошлись же они относительно искупления за развод-зыхар, за клятву и за половую связь в Рамадане.
Аш-Шафии, Малик и большинство учёных сказали: не засчитывается ему [освобождение раба], кроме верующего, распространяя неограниченное [указание] на ограниченное в искуплении за убийство.
Абу Ханифа, да помилует его Аллах, и куфийцы сказали: засчитывается ему и неверующий, исходя из неограниченности [текста], ибо он [также] называется «рабом». Конец. «Шарх Муслим», т. 5, с. 25.
Сказал собиратель, да простит его Аллах Всевышний: полное рассмотрение этого вопроса будет приведено в подходящих для него местах, если пожелает Аллах Всевышний. И у Аллаха Всевышнего — содействие к успеху, Он — помощник, и на Него — упование.
Вопросы, относящиеся к этому хадису:
Первый вопрос: о его степени [достоверности]:
Хадис Му‘авии ибн аль-Хакама ас-Сулями (да будет доволен им Аллах Всевышний) — этот хадис привёл Муслим.
Вопрос второй: об указании мест, где составитель приводит его.
Он привёл его здесь — 20/1218 — и в «Кубре» — 55/1141 — от Исхака ибн Мансура, от Мухаммада ибн Йусуфа аль-Фирьяби, от аль-Аузаи, от Йахьи ибн Абу Касира, от Хиляля ибн Абу Маймуны, от Атаа ибн Ясара, от него.
А в «Сийаре» из «Кубры» — 7/8589 — от Амра ибн Али, от Йахьи аль-Каттана, от Хаджаджа ас-Саввафа, от Йахьи ибн Абу Касира, тем же путём, но только с рассказом о невольнице. А в «Тафсире» из неё — как сказал аль-хафиз аль-Миззи — от Кутайбы, от Малика, от Хиляля ибн Усамы — а это Ибн Абу Маймуна, — от Атаа ибн Ясара, от Умара ибн аль-Хакама, тем же путём. Так говорит Малик: «Умар ибн аль-Хакам». А в «Ну‘уте» из неё — 52/7746 — от Кутайбы и аль-Хариса ибн Мискина, от Абд ар-Рахмана ибн аль-Касима — оба от Малика тем же путём, с рассказом о невольнице. И Аллах Всевышний знает лучше.
[Замечание]: сказал аль-хафиз Абу Умар (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) в «Истизкаре», том 23, стр. 166, суть чего такова: так передала группа передатчиков «Муваттаʼ» от Малика, все они сказали в нём: «от Умара ибн аль-Хакама», и это — ошибка и заблуждение с его стороны, ибо среди сподвижников нет человека, которого звали бы Умар ибн аль-Хакам, а это — Му‘авия ибн аль-Хакам ас-Сулями. Так же сказал каждый, кто передавал этот хадис от этого Хиляля, а это Хиляль ибн Али ибн Абу Маймуна, и имя Абу Маймуны — Усама, поэтому иногда говорят «Хиляль ибн Усама», а иногда — «Хиляль ибн Абу Маймуна», приписывая его целиком к этому, а иногда говорят «Хиляль ибн Али ибн Абу Маймуна», и он — вольноотпущенник Амира ибн Луайя.
Что касается Му‘авии ибн аль-Хакама, то он известен среди сподвижников, и хадис его сохранён.
Возможно, что ошибка в его имени произошла от Хиляля, шейха Малика, а не от самого Малика, и доказательством этому служит риваят Малика этого хадиса от Ибн Шихаба, от Абу Салямы ибн Абд ар-Рахмана, от Му‘авии ибн аль-Хакама, вне «Муваттаʼ», где он не сказал «Умар ибн аль-Хакам», а сказал в нём «Му‘авия ибн аль-Хакам». Однако Малик не упомянул в своём риваяте этого хадиса, от Ибн Шихаба, от Абу Салямы, от Му‘авии ибн аль-Хакама, от Пророка ﷺ, кроме рассказа о хождении к прорицателям и о дурных предзнаменованиях, не более того, и так же передали остальные соратники Ибн Шихаба. Конец того, что нужно было привести из «Истизкара».
И сказал он в «Тамхиде», том 22, стр. 78, после упоминания подобного тому, что предшествовало, буквально следующее: сказал ат-Тахави: я слышал, как аль-Музани говорил: сказал аш-Шафии: «Малик ибн Анас называет этого человека «Умар ибн аль-Хакам», а на самом деле это «Му‘авия ибн аль-Хакам»». Сказал ат-Тахави: и это так, как сказал аш-Шафии. И сказал ат-Тахави: и сказал Малик «Хиляль ибн Усама», а на самом деле это Хиляль ибн Али, кроме того что некто сказал, что это Хиляль ибн Али ибн Усама, и если так, то Малик приписал его к его деду. Конец.
Вопрос третий: о том, кто ещё привёл его вместе с ним.
Привёл его (Муслим) 2/70 и 71 и 7/35 от Абу Джаафара Мухаммада ибн ас-Сабаха и Абу Бакра ибн Абу Шейбы, оба от Исмаила ибн Улаййи, от Хаджаджа ас-Саввафа тем же путём. И от Исхака ибн Ибрахима, от Исы ибн Йунуса, от аль-Аузаи тем же путём.
(Абу Дауд) 930 и 3282 и 3959 — от Мусаддада, от Йахьи аль-Каттана тем же путём, а в 930 — от Усмана ибн Абу Шейбы, от Исмаила ибн Улаййи тем же путём.
И привёл его Малик в «Муваттаʼ», стр. 485, (Ахмад) 5/447 и 5/448, (ад-Дарими) под номерами 1510 и 1511, и аль-Бухари в «Хальк афʻаль аль-ʻибад», 26, и в «Джузʼ аль-кираа», 69 и 70. И Аллах Всевышний знает лучше.
Вопрос четвёртый: о его полезных выводах.
Среди них: то, ради чего составитель (да будет милостив к нему Аллах) назвал главу, — разъяснение постановления о разговоре в молитве, а именно запрещённость обычной человеческой речи, и что дозволены только тасбих, такбир, чтение Корана и подобные им упоминания Аллаха и мольбы.
Среди них: запрещённость дурных предзнаменований и суеверных опасений вещей.
Среди них: запрещённость гадания и запрещённость хождения к прорицателям.
Среди них: запрещённость гадания, называемого «черчение на песке» (خطّ), и разъяснение того, что был пророк из числа пророков, который занимался этим, и это было особым знанием, присущим только ему, и никому не дозволено этим заниматься, поскольку неизвестно, попадёт ли его начертание в цель или нет.
Среди них: что произнесение благопожелания чихнувшему относится к разряду обычной человеческой речи, которая не допускается в молитве, так что если кто-то произнёс благопожелание чихнувшему, будучи в молитве, его молитва становится недействительной, если он знал об этом и сделал это умышленно.
Среди них: то, чем отличался Пророк ﷺ из благородных нравственных качеств и мягкости в обучении, а именно что он не бьёт того, кого обучает, если тот совершил ошибку, не бранит его, не оскорбляет его и не хмурит лицо перед ним, а наставляет его мягко и мудро, и был он высшим образцом величайшего нрава, как сказал Аллах Всевышний: «И воистину, ты обладаешь великим нравом» [аль-Калам: 4], и был он мягкосердечен, как сказал Всевышний: «По милости от Аллаха ты стал мягким к ним. А если бы ты был грубым и жестокосердным, они бы отвернулись от тебя» [Аль Имран: 159], и был милостью для миров, как сказал Всевышний: «Мы отправили тебя только как милость для миров» [аль-Анбия: 107]. И хорошо, и удачно сказал сказавший, [из размера «хафиф»]:
Милость — всё в нём, и решительность, и твёрдость,
и целомудрие, и достоинство, и стыдливость.
Поэтому надлежит перенимать нрав его ﷺ в мягкости к невежественному, хорошем его обучении, ласковости с ним и приближении правильного к его пониманию.
Среди них: допустимость использования невольницы в пастьбе овец и подобном этому.
Среди них: осуждение избиения служанки, если у неё пропало что-то не по её вине.
Среди них: побуждение к состраданию и мягкости со слугой и предостережение от унижения их.
Среди них: возвеличивание положения верующего, почитание его и благодеяние ему.
Среди них: что неверующий не становится верующим иначе как признанием Аллаха Всевышнего и посланничества Мухаммада ﷺ.
Среди них: что тот, кто признал два свидетельства и убеждён в этом твёрдо, — этого достаточно для достоверности его веры и для того, чтобы он считался из числа людей киблы, и от него не требуется сверх этого приведение доказательства и довода на это, и не обязательно ему знание довода, и это — верное мнение, на котором сходится большинство, как сказал ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах Всевышний). И Аллах Всемогущий и Великий знает лучше.
Вопрос пятый: о разъяснении разногласия учёных относительно постановления о разговоре в молитве.
Сказал имам Абу Бакр ибн аль-Мунзир (да будет милостив к нему Аллах Всевышний): люди знания единогласны в том, что тот, кто заговорил в своей молитве умышленно, не желая исправить чего-либо из её дел, — его молитва является недействительной.
И разошлись они относительно того, кто заговорил в своей молитве умышленно, желая исправить свою молитву. Одна группа сказала: он обязан повторить молитву, и таково мнение аш-Шафии, Ахмада, Исхака, Абу Саура и последователей рационального мнения (асхаб ар-раʼй).
А другая группа сказала: тот, кто заговорил в своей молитве по причине оправдывающего обстоятельства, — на нём нет ничего. Так, если человек сказал имаму, который громко читал в молитве послеполуденной (аль-‘аср), «это — аль-‘аср», на нём не было бы ничего, а если он увидел мальчика, который готов упасть в колодец или иное подобное место, и крикнул на него, или обратился к нему, или прикрикнул на него, — на нём не было бы ничего этим. Это мнение аль-Аузаи, и он обосновал это тем, что Зу-ш-Шималайн разговаривал с Пророком ﷺ, и что Умар ибн аль-Хаттаб разговаривал с Пророком ﷺ.
И передано от Малика, что его спросили о том, кто поступил в своей молитве подобно тому, что сделал Посланник Аллаха ﷺ в день Зу-ль-Йадайн, когда он разговаривал с людьми, а они разговаривали с ним, — сказал: я считаю, что следует поступать в этом так, как поступил Пророк ﷺ, и не следует противоречить тому, кто установил в этом сунну, ибо он сказал: «Смотрите на меня, я установлю сунну», и он установил её, поэтому я считаю, что он и тот, кто разговаривал с ним, должны продолжить на основе того, что они уже совершили из своей молитвы, и не отбрасывать свою молитву, и не противоречить тому, что сделал Посланник ﷺ.
Сказал Ибн аль-Мунзир (да будет милостив к нему Аллах): что касается имама, то если он заговорил, будучи убеждён про себя, что он вышел из своей молитвы и уже завершил её, то его молитва является полноценной, если он завершил её. А что касается людей, которые находились за ним, то если они знали, что их имам не завершил свою молитву, и заговорили с ним, зная, что они находятся в оставшейся части своей молитвы, то они обязаны повторить её, потому что их положение отличается от положения тех, кто был с Посланником Аллаха ﷺ, по двум причинам:
Первое: обязательные предписания могли увеличиваться и уменьшаться, и люди переводились из одного положения в другое, а Пророк ﷺ был среди них. Разве ты не видишь слова Зу-ль-Йадайна: «Молитва была сокращена, или ты забыл?» — ведь в то время тот, кто обратился с речью к Посланнику Аллаха ﷺ, не был уверен, что тот говорит именно во время молитвы,
(1) Это то, что передал Малик в «Муватта»: до него дошло, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, я забываю, или меня заставляют забыть, чтобы я установил сунну». Ас-Суюти сказал: Ибн Абд аль-Барр сказал: «Я не знаю, чтобы этот хадис передавался от Пророка ﷺ ни как мусанад, ни как мактуъ, кроме как этим путём, и это один из четырёх хадисов в «Муватта», которые не встречаются больше ни у кого ни как мусанад, ни как мурсаль, но смысл его верен по основам». Конец цитаты из «Тануир аль-Хавалик».
(2) Так в рукописи «аль-Аусат», но, возможно, правильно: «то тот, кто обратился к Посланнику Аллаха ﷺ в то время, не был уверен...» и так далее.
— поскольку была вероятность, что молитва была сокращена, а сегодня дело не так, ибо обязательные предписания уже завершены окончательно, и в них не будет ни добавления, ни убавления до Дня воскресения.
Второй аспект: люди, среди которых жил Посланник Аллаха ﷺ, были обязаны отвечать Аллаху и Посланнику, когда он призывал их к тому, что даёт им жизнь. На это указывают хадис Абу Хурайры и хадис Абу Саида ибн аль-Муалля.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: что касается хадиса Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), то он будет приведён спустя одну главу, а хадис Абу Саида ибн аль-Муалля уже приводился ранее — 26/913.
Ибн аль-Мунзир (да помилует его Аллах) сказал: но так дело не обстоит с имамами после Посланника Аллаха ﷺ — никто не обязан отвечать имаму, который зовёт его, после Посланника Аллаха ﷺ. Напротив, тому, кто ответил своему имаму, зная, что тот ещё не завершил свою молитву, следует её повторить.
Он сказал: учёные разошлись во мнениях относительно молящегося, который говорит в молитве по забывчивости, или произносит салям до завершения молитвы, будучи в забывчивости. Одна группа сказала: он продолжает молитву, и повторение с него не требуется. Среди тех, кто молился, произнёс салям после двух ракаатов, а затем продолжил молитву и совершил два поклона забывчивости, — Абдуллах ибн аз-Зубайр. Ибн Аббас (да будет доволен ими обоими Аллах) сказал: «Он поступил правильно». Это передаётся также от Абдуллаха ибн Масуда, и так поступал Урва ибн аз-Зубайр.
Это мнение также разделяли Ата, аль-Хасан аль-Басри, Катада. Анас ибн Малик произнёс салям в полуденной или послеполуденной молитве после трёх ракаатов, затем встал, завершил молитву и совершил два поклона забывчивости.
Это мнение большинства знатоков фетв среди учёных различных областей, среди них Суфьян ас-Саури, аш-Шафии, Ахмад, Исхак, Абу Саур и последователи мнения (асхаб ар-рай).
Это передаётся также от Абу аз-Зинада и Ибн Абу Лейлы. Аш-Шааби сказал: если он заговорил в молитве, то продолжает то, что уже совершил. А из тех, кто считал, что следует продолжать молитву при разговоре по забывчивости или по неведению: Яхья аль-Ансари, аль-Авзаи; так же говорил Абу Саур, и это передаётся от Малика и аш-Шафии.
Другая группа сказала: если он заговорил по забывчивости, он начинает молитву заново. Так говорили ан-Нахаи, Катада, Хаммад ибн Абу Сулейман, ан-Нуман и его последователи.
Ибн аль-Мунзир (да помилует его Аллах) сказал: те, кто сказал, что повторение не требуется от того, кто заговорил в молитве, приводили в доказательство хадис Зу-ль-Йадайна — то есть тот, который будет приведён спустя одну главу. А что касается того, что некоторые заявляли об отмене (насх) речи вообще, то отменена была лишь намеренная речь, и отмена произошла в Мекке (1), а принятие ислама Абу Хурайрой произошло спустя семь лет или около того после прибытия Посланника Аллаха ﷺ в Медину, и при этом Абу Хурайра говорит: «Посланник Аллаха ﷺ совершил с нами молитву»,
(1) Далее будет показано, что более достоверно, что отмена речи произошла в Медине, но это было задолго до принятия ислама Абу Хурайрой, как сказал Ибн аль-Мунзир, да помилует его Аллах Всевышний.
а разговор по забывчивости в молитве вовсе не относится к этому разделу.
Если бы имам сегодня спросил людей, будучи убеждён, что он завершил молитву, а затем ему стало ясно, что он не завершил её, — он продолжает молитву. А если он спросил своих товарищей по молитве, и они были в той же забывчивости, что и он, то их положение подобно его положению. Но если они знали, что не завершили свою молитву, а затем ответили своему имаму, то они испортили свою молитву, и на них — её повторение. Конец слов Ибн аль-Мунзира, да помилует его Аллах Всевышний, в сокращении (1). И это очень ценное исследование.
(1) «аль-Аусат», т. 3, с. 234-239.
Разбор вопроса о речи в молитве подробно исследовал имам ан-Навави (да помилует его Аллах Всевышний) в своей объёмной и обстоятельной книге «аль-Маджмуъ», с исчерпывающим и полезным разъяснением. Он сказал: это три вида:
(Первый): человек говорит намеренно, не для пользы молитвы, — в этом случае молитва становится недействительной по единогласному мнению (иджма). Иджма в этом вопросе передана Ибн аль-Мунзиром и другими, — на основании хадиса Муавии ибн аль-Хакама (да будет доволен им Аллах) — то есть хадиса данной главы, — а также хадисов Ибн Масуда, Джабира, Зейда ибн Аркама (да будет доволен ими Аллах) и других хадисов, которые мы упомянем, если Аллах Всевышний пожелает.
(Второй): человек говорит для пользы молитвы, например, если имам встал для пятого ракаата, а ему говорят: «Ты уже совершил четыре» или что-то подобное. Наш мазхаб и мазхаб большинства учёных таков, что молитва от этого становится недействительной. Аль-Авзаи сказал: не становится недействительной, и это риваят от Малика и Ахмада, на основании хадиса Зу-ль-Йадайна.
Доказательство большинства — общий смысл достоверных хадисов о запрете речи, и слова его ﷺ: «Если с кем-то из вас случится что-то в молитве, то мужчины произносят славословие, а женщины хлопают в ладони». Если бы речь была разрешена для пользы молитвы, то это было бы легче и яснее. А ответ на хадис Зу-ль-Йадайна мы приведём позже, если Аллах Всевышний пожелает.
(Третий): человек говорит по забывчивости, и его речь непродолжительна. Наш мазхаб — что молитва от этого не становится недействительной, и это мнение большинства учёных, среди них Ибн Масуд, Ибн Аббас, Ибн аз-Зубайр, Анас, Урва ибн аз-Зубайр, Ата, аль-Хасан аль-Басри, аш-Шааби, Катада, все знатоки хадисов (мухаддисы), Малик, аль-Авзаи, Ахмад в одном из риваятов, Исхак, Абу Саур и другие (да будет доволен ими Аллах).
Ан-Нахаи, Хаммад ибн Абу Сулейман, Абу Ханифа и Ахмад в одном из риваятов сказали: молитва становится недействительной. При этом Абу Ханифа согласился с нами, что произнесение саляма по забывчивости не делает молитву недействительной.
Те, кто сказал, что молитва становится недействительной, приводили в доказательство хадис Ибн Масуда (да будет доволен им Аллах): он сказал: «Мы приветствовали Посланника Аллаха ﷺ, когда он был в молитве, и он отвечал нам. Когда же мы вернулись от Негуса, я поприветствовал его, но он не ответил мне. Я сказал: «О Посланник Аллаха, мы приветствовали тебя в молитве, а ты отвечал нам?» Он сказал: «Поистине, в молитве есть занятость»». Передали два шейха (аль-Бухари и Муслим). А в риваяте Абу Дауда и других есть добавление: «И, поистине, Аллах устанавливает из Своего повеления то, что желает, и Он установил, чтобы вы не говорили в молитве» (1).
(1) [сноска обозначена в оригинале, продолжение примечания отсутствует]
От Джабира (да будет доволен им Аллах) передаётся, что он сказал: «Посланник Аллаха ﷺ послал меня по делу, я отправился, затем вернулся и пришёл к Пророку ﷺ, поприветствовал его, но он не ответил мне. В моей душе возникло то, что известно Аллаху. Затем я поприветствовал снова, но он не ответил мне, и в моей душе возникло чувство сильнее прежнего. Затем я поприветствовал его снова, и он сказал: «Мне помешало ответить тебе только то, что я молился»». А он был на своей верблюдице, направленной не в сторону киблы. Передали два шейха.
От Зейда ибн Аркама (да будет доволен им Аллах) передаётся, что он сказал: «Мы разговаривали в молитве во времена Посланника Аллаха ﷺ — один из нас говорил другому о своей нужде, — до тех пор, пока не был ниспослан аят: «Оберегайте молитвы и среднюю молитву и стойте перед Аллахом смиренно», — и нам было велено молчать, и запрещено говорить». Передали два шейха (2). В риваяте аль-Бухари нет слов «и запрещено говорить», а в риваяте ат-Тирмизи: «Мы разговаривали позади Посланника Аллаха ﷺ».
И хадисом Муавии ибн аль-Хакама (да будет доволен им Аллах): «Поистине, в этой молитве не годится ничего из людской речи». Передал Муслим — то есть хадис, упомянутый в данной главе. И хадисом Джабира (да будет доволен им Аллах), возведённым к Пророку: «Речь нарушает молитву, но не нарушает омовение». Это слабый хадис. И хадисом: «Кто вырвал в молитве или у кого случилась рвотная отдышка, пусть уйдёт, совершит омовение и продолжит свою молитву, если он не говорил». Это тоже слабый хадис.
Наши сторонники приводили в доказательство хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Посланник Аллаха ﷺ совершил с нами полуденную или послеполуденную молитву и произнёс салям. Тогда Зу-ль-Йадайн сказал ему: «Молитва была сокращена, или ты забыл, о Посланник Аллаха?» Посланник Аллаха ﷺ сказал им: «Правду ли он говорит?» Они сказали: «Да». Тогда он совершил ещё два ракаата, затем совершил два поклона [забывчивости]». Передали два шейха по очень многочисленным путям, и так это у Муслима, а в некоторых местах у аль-Бухари: «Посланник Аллаха ﷺ совершил с нами молитву». А в риваяте Муслима: «Совершил для нас» (3).
От Имрана ибн Хусайна (да будет доволен им Аллах) передаётся, что Посланник Аллаха ﷺ совершил послеполуденную молитву и произнёс приветствие после трёх рак‘атов, затем вошёл в свой дом. К нему поднялся человек, которого называли аль-Хирбак, — у него была вытянутая кисть руки, — и сказал: «О Посланник Аллаха!» — и рассказал ему о том, что он сделал. Пророк ﷺ вышел разгневанным, волоча свою накидку, пока не дошёл до людей, и сказал: «Правду он говорит?» Они ответили: «Да». Тогда он совершил один рак‘ат, произнёс приветствие, затем совершил два земных поклона, затем произнёс приветствие. Привёл его Муслим (4).
Наши учёные говорили: доводом для нас также служит хадис Муавии ибн аль-Хакама, ведь он заговорил по неведению относительно установления, и Пророк ﷺ не велел ему повторить молитву. Они говорили также: это по аналогии с приветствием, произнесённым по забывчивости, а основной опорой этого мазхаба является хадис Зу-ль-Йадайна.
Те, кто утверждает о недействительности молитвы, возразили на этот хадис тем, что он отменён хадисом Ибн Мас‘уда и Зайда ибн Аркама (да будет доволен ими Аллах). Они сказали: Зу-ль-Йадайн был убит в день Бадра, — и передали от аз-Зухри, что Зу-ль-Йадайн был убит в день Бадра, и что его история в молитве произошла до Бадра. И это не исключается тем, что Абу Хурайра передал этот хадис, будучи принявшим ислам позже Бадра, поскольку сподвижник может передавать то, при чём он сам не присутствовал, услышав это либо от Пророка ﷺ, либо от другого сподвижника.
Наши учёные и другие учёные ответили на это правильными, добротными, известными ответами, наилучший и наиболее выверенный из которых — тот, что привёл имам, хафиз Абу Умар ибн Абд аль-Барр в «Тамхиде». Он сказал: что касается их утверждения, что хадис Абу Хурайры отменён хадисом Ибн Мас‘уда, то это ошибка, ибо среди знатоков хадиса и жизнеописания нет разногласия в том, что хадис Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах) произошёл в Мекке, когда он вернулся из Эфиопии, до хиджры (1), тогда как хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) о случае с Зу-ль-Йадайном произошёл в Медине, а Абу Хурайра принял ислам в год Хайбара, в седьмом году хиджры, без разногласий.
Что касается хадиса Зайда ибн Аркама (да будет доволен им Аллах), то в нём нет указания, что он был до или после хадиса Абу Хурайры, хотя рассуждение свидетельствует, что он был до него.
Он сказал: а что касается их слов, что Абу Хурайра не присутствовал при этом, то это ошибка, — напротив, его присутствие при этом подтверждено передачами надёжных, знающих на память передатчиков. Затем он привёл со своими цепочками достоверные передачи из «Сахиха» аль-Бухари, Муслима и других, что Абу Хурайра сказал: «Молился с нами Посланник Аллаха ﷺ», а в другой версии: «Молился нам», и в версии «Сахиха» Муслима и других от Абу Хурайры он сказал: «Когда я молился с Посланником Аллаха ﷺ полуденную молитву, Посланник Аллаха ﷺ произнёс приветствие после двух рак‘атов, и человек из бану Сулайм сказал...» — и привёл хадис.
Ибн Абд аль-Барр (да будет милостив к нему Аллах) сказал: историю Зу-ль-Йадайна вместе с Абу Хурайрой передавали также Ибн Умар, Имран ибн Хусайн, Муавия ибн Худайдж — с даммой на «х» — и Ибн Мас‘ада, человек из числа сподвижников, и все они не были рядом с Пророком ﷺ и не сопровождали его иначе как в Медине, в позднее время. Затем он привёл их хадисы с путями передачи. Он сказал: этого Ибн Мас‘аду называют «обладателем войск», его имя — Абдуллах, он известен среди сподвижников, у него есть передачи.
Он сказал: что касается их слов, что Зу-ль-Йадайн был убит в день Бадра, то это ошибка, ибо убитым в день Бадра был Зу-ш-Шималайн, а мы не спорим с ними в том, что Зу-ш-Шималайн был убит в день Бадра, ведь Ибн Исхак и другие знатоки походов упоминают его среди убитых при Бадре.
Ибн Исхак сказал: Зу-ш-Шималайн — это Умайр ибн Амр ибн Габшан из племени Хузаа.
Так что Зу-ль-Йадайн — это не тот же человек, что Зу-ш-Шималайн, убитый при Бадре, ибо имя Зу-ль-Йадайна — аль-Хирбак ибн Амр, как упомянул Муслим в одной из версий, и он из бану Сулайм, как упомянул Муслим в своём «Сахихе».
А кто-то, кроме Ибн Абд аль-Барра, сказал: Зу-ль-Йадайн аль-Хирбак ибн Амр прожил после смерти Пророка ﷺ ещё некоторое время.
Ибн Абд аль-Барр сказал: итак, Зу-ль-Йадайн, упомянутый в хадисе о забывчивости, — это не тот, кто был убит при Бадре; таково мнение сведущих и разбирающихся в хадисе и фикхе.
Он сказал: а что касается слов аз-Зухри, что заговоривший в хадисе о забывчивости — это Зу-ш-Шималайн, то за ним в этом никто не последовал. Он сказал: аз-Зухри проявил в передаче хадиса о Зу-ль-Йадайне такую непоследовательность, которая обязала знатоков передачи оставить именно эту его передачу.
Затем он привёл пути передачи и разъяснил их непоследовательность в матне и иснаде, и передал от Муслима ибн аль-Хаджжаджа обвинение аз-Зухри в ошибке в этом хадисе.
Ибн Абд аль-Барр сказал: я не знаю никого из знатоков хадиса, писавших о нём, кто опирался бы на передачу аз-Зухри об истории Зу-ль-Йадайна; все они оставили её из-за её непоследовательности, хотя аз-Зухри был великим имамом в этой области, — но от ошибки не защищён никто из людей, и от каждого человека можно принимать и отвергать, кроме Пророка ﷺ. Так что слова аз-Зухри о том, что тот был убит в день Бадра, отвергаются, поскольку его ошибка в этом установлена достоверно.
Ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах) сказал: это сокращённое изложение слов Ибн Абд аль-Барра, который подробно разъяснил этот хадис так, как никто другой не разъяснял, включив в это исследование, выверенность и множество полезных сведений, — да будет милостив к нему Аллах и да будет Он доволен им.
Аль-Байхаки (да будет милостив к нему Аллах) привёл часть этого в сокращении. Из того, что он сказал: недопустимо, чтобы хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) был отменён хадисом Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах), поскольку хадис Ибн Мас‘уда предшествует по времени, ведь он произошёл, когда тот вернулся из Эфиопии, а его возвращение оттуда было до переселения Пророка ﷺ в Медину; затем он переселился в Медину и участвовал в Бадре. Так что его хадис о приветствии был до хиджры. Затем аль-Байхаки привёл это со своими цепочками передачи.
Затем он передал согласие знатоков походов в том, что Ибн Мас‘уд (да будет доволен им Аллах) прибыл в Мекку из переселения в Эфиопию до переселения Пророка ﷺ в Медину, и что он участвовал в Бадре после этого.
Затем аль-Байхаки передал со своей цепочкой от аль-Хумайди, шейха аль-Бухари, что тот отнёс хадис Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах) к запрету умышленного разговора, сказав: ведь он прибыл из Эфиопии до Бадра, а принятие ислама Абу Хурайрой (да будет доволен им Аллах) — в седьмом году хиджры, а принятие ислама Имраном ибн Хусайном (да будет доволен им Аллах) — после Бадра, и оба они присутствовали при истории Зу-ль-Йадайна, и присутствовал при ней Муавия ибн Худайдж, принявший ислам за два месяца до смерти Пророка ﷺ, — и он также привёл хадис Ибн Умара (да будет доволен им Аллах), — затем сказал: итак, мы узнали, что хадис Ибн Мас‘уда касается умышленного разговора, ибо если бы он касался забывчивости, то эти молитвы Посланника Аллаха ﷺ отменили бы его, так как они были после него.
Затем аль-Байхаки передал от аль-Аузаи, что тот сказал: принятие ислама Муавией ибн аль-Хакамом (да будет доволен им Аллах) произошло в самом конце, и потому Пророк ﷺ не велел ему повторить молитву, хотя он заговорил по неведению.
И приводил аш-Шафии (да будет милостив к нему Аллах) в «Книге разногласий хадисов» подобное тому, что было изложено из слов имамов, сказав: Зу-ш-Шималайн, убитый при Бадре, — не тот же человек, что Зу-ль-Йадайн. Аль-Байхаки (да будет милостив к нему Аллах) сказал: Зу-ль-Йадайн остался жив после смерти Пророка ﷺ.
Если скажут: как же заговорил Зу-ль-Йадайн и люди, если они ещё были в молитве?
Ответ на это с двух сторон:
Первое: они не были уверены в том, что продолжают находиться в молитве, поскольку допускали возможность отмены четырёхрак‘атной молитвы в двухрак‘атную, и потому он сказал: «Молитва укорочена, или ты забыл?»
Второе: это было обращением и ответом Пророку ﷺ, а такое не делает молитву недействительной. А в версии Абу Дауда и других: люди не разговаривали, и слово «да» в передаче относится к этому. Аллах Всевышний знает лучше. Здесь заканчиваются слова ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах) из «аль-Маджму‘», с небольшими изменениями.
Составитель, — да простит его Аллах Всевышний, — говорит: из приведённых доводов ясно, что более верным мнением является то, на котором стоит большинство учёных, а именно: тот, кто заговорил по забывчивости или по неведению, — его молитва не становится недействительной; а тот, кто заговорил умышленно, зная о запрете разговора в молитве, — его молитва становится недействительной. Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище.
Шестой вопрос: о разъяснении слов служанки «на небе», подобно тому как в словах Всевышнего: «Милостивый вознёсся над Троном» [Та-Ха: 5], и в словах Пророка ﷺ в согласованном хадисе: «Господь наш (велик Он и возвышен) спускается каждую ночь на нижнее небо...» и далее хадис.
Хафиз, проницательный исследователь Абу Умар ибн Абд аль-Барр (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) разъяснил эту тему в своей книге «Тамхид» самым исчерпывающим образом, разъяснил её наилучшим разъяснением, изложив подробно и повторив, изложив обстоятельно и добротно, и обобщил и принёс пользу. Мне захотелось привести здесь краткое изложение этого, дополняя пользу и распространяя добро.
Сказал он (да помилует его Аллах) при разъяснении хадиса о нисхождении — а это хадис, который передал Малик в «Муватта» от Ибн Шихаба, от Абу Салямы ибн Абд ар-Рахмана и Абу Абдуллаха аль-Агарра, оба от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Нисходит Господь наш (Слава Ему) каждую ночь на нижнее небо, когда остаётся треть ночи, и говорит: кто взывает ко мне, чтобы Я ответил ему? Кто просит у Меня, чтобы Я дал ему? Кто просит у Меня прощения, чтобы Я простил его?».
Сказал Абу Умар (да помилует его Аллах): в этом — довод на то, что Аллах (Велик Он и Свят) находится на небе, на Троне, выше семи небес, как говорит община [верующих], и это их довод против мутазилитов и джахмитов в их словах о том, что Аллах (Велик Он и Свят) находится во всяком месте и не на Троне. Довод на истинность того, что сказали приверженцы истины в этом вопросе, — слово Аллаха (Велик Он и Свят): «Милостивый вознёсся на Трон» [Та-Ха, 5], и Его слово: «Затем Он вознёсся на Трон. Нет у вас, кроме Него, ни покровителя, ни заступника» [Ас-Саджда, 4], и Его слово: «Затем Он обратился к небу, которое было дымом» [Фуссилят, 11], и Его слово: «Тогда они непременно искали бы путь к Обладателю Трона» [Аль-Исра, 42], и слово Его (благословенно имя Его): «К Нему возносится доброе слово» [Фатыр, 10], и слово Всевышнего: «Когда же Господь его явился горе» [Аль-Араф, 143], и сказал Он: «Неужели вы уверены в безопасности от Того, Кто на небе, что Он не заставит землю поглотить вас» [Аль-Мульк, 16], и сказал (велико упоминание о Нём): «Славь имя Господа твоего Всевышнего» [Аль-Аля, 1] — а это и есть возвышенность (аль-‘улюв); и подобно этому слово Его: «Высочайший, Великий» [Аль-Бакара, 255], «Великий, Превознесённый» [Ар-Раад, 9], «Возвышающий по степеням, Обладатель Трона» [Гафир, 15], «Боятся они Господа своего, [находящегося] над ними» [Ан-Нахль, 50] — а джахмит утверждает, что Он внизу. И слово Его: «Восходят ангелы и дух к Нему» [Аль-Мааридж, 4], и сказал Он о Иисусе (мир ему): «Я упокою тебя и вознесу тебя к Себе» [Аль Имран, 55], и сказал: «Нет, Аллах вознёс его к Себе» [Ан-Ниса, 158], и сказал: «Те, которые у Господа твоего, славят Его ночью и днём» [Фуссилят, 38], и сказал: «И те, кто у Него, не превозносятся над служением Ему и не устают» [Аль-Анбия, 19], и сказал: «От Аллаха, Обладателя ступеней возвышения» [Аль-Мааридж, 2-3] — а восхождение (аль-урудж) есть подъём вверх.
Что же касается слова Всевышнего: «Неужели вы уверены в безопасности от Того, Кто на небе, что Он не заставит землю поглотить вас», — то смысл его: «Тот, Кто над небом», то есть на Троне. Ведь предлог «фи» (в) может иметь значение «аля» (на). Разве ты не видишь слово Его Всевышнего: «Странствуйте по земле четыре месяца» [Ат-Тауба, 2], то есть на земле, и подобно этому слово Его: «И я непременно распну вас на стволах пальм» [Та-Ха, 71]. Всё это подтверждается словом Его Всевышнего: «Восходят ангелы и дух к Нему», и подобным этому из тех аятов, которые мы привели в этой главе.
Сказал он: все эти аяты совершенно ясны в опровержении слов мутазилитов. Что же касается их притязания на переносный смысл (маджаз) слова «истава» (вознёсся) и их толкования «истава» как «иставля» (овладел, подчинил себе), то в этом нет смысла, поскольку это не является явным значением в языке. А значение «истиля» (овладения) в языке — это одержание победы над кем-либо в противоборстве, а Аллаха никто не превосходит и не одерживает над Ним победу, и никто не возвышается над Ним, и Он — Единственный, Самодостаточный. По праву речь должна восприниматься в её истинном значении, пока умма не сойдётся на том, что подразумевается переносный смысл, ибо нет иного пути следования тому, что ниспослано нам от нашего Господа, кроме этого. Речь Аллаха (Велик Он и Свят) направляется к наиболее известному и явному из её значений, пока не встретится препятствие, требующее покорности [иному толкованию]. И если бы было допустимо всякому новоявленному [толкователю] притязать на переносный смысл, то не устояло бы ни одно выражение. Аллах (Велик Он и Свят) превыше того, чтобы обращаться [к людям] иначе, чем то, что понимает Господь в привычных для них [людей] обращениях, то есть то, чей смысл верно воспринимается слушающими. А «истива» известно и понятно в языке, и оно означает возвышение и подъём над чем-либо, укоренение и утверждение в нём.
Сказал Абу Убайда о слове Всевышнего «истава»: он сказал — «поднялся высоко» (‘аля). Сказал: и говорят арабы: «иставайту фавка-д-дабба» (я утвердился верхом на верховом животном), «иставайту фавка-ль-байт» (я утвердился на крыше дома). А другой сказал: «истава» означает — достиг завершения своей молодости, утвердился, так что в его молодости не осталось прибавления.
Сказал Абу Умар: «аль-истива» — это утверждение в возвышенности, и этим обращением обратился к нам Аллах (Велик Он и Свят), и сказал: «чтобы вы утвердились на хребтах его, а потом вспоминали милость Господа вашего, когда утвердитесь на нём» [Аз-Зухруф, 13], и сказал: «и утвердился он [ковчег] на аль-Джуди» [Худ, 44], и сказал: «когда ты утвердишься, ты и те, кто с тобой, на корабле» [Аль-Муминун, 28]. И сказал поэт (в размере тавиль):
«И привёл я их к воде в пустынной равнине,
Когда южная звезда взошла высоко и утвердилась».
И здесь никто не может толковать [слово «истава»] как «иставля» (овладел), потому что звезда не властвует ни над чем.
Упомянул ан-Надр ибн Шумайль, а он был надёжным, доверенным, выдающимся в знании религии и языка, что сказал: рассказал мне аль-Халиль, — а довольно тебе [довода] в лице аль-Халиля, — сказал: пришёл я к Абу Рабиа аль-Арабу, а он был из самых знающих, кого я видел, и вот он на крыше. Мы поприветствовали его, и он ответил на приветствие, и сказал нам: «иставу» (утвердитесь, поднимитесь). Мы остались в недоумении и не поняли, что он сказал. Тогда сказал нам бедуин, сидевший рядом с ним: он велит вам подняться. Сказал аль-Халиль: это из слова Аллаха (Велик Он и Свят): «Затем Он обратился к небу, которое было дымом» [Фуссилят, 11]. И мы поднялись к нему. Он сказал: «Не желаете ли пресного хлеба, кислого молока и чистой воды?» Мы сказали: «Мы только что расстались с этим». Тогда он сказал: «салям» (мир). Мы не поняли, что он сказал. Бедуин пояснил: он приветствует вас миром в знак расставания, в котором нет ни добра, ни зла. Сказал аль-Халиль: это из слова Аллаха (Велик Он и Свят): «А когда невежды обращаются к ним, они говорят: мир!» [Аль-Фуркан, 63].
Что же касается тех из них, кто приводит в качестве довода хадис, который передаёт Абдуллах ибн Вакид аль-Васити, от Ибрахима ибн Абд ас-Самада, от Абд аль-Ваххаба ибн Муджахида, от его отца, от Ибн Аббаса (да будет доволен Аллах ими обоими) относительно слова Всевышнего «на Трон Он вознёсся», [толкуя это как] «над всем Своим творением, так что нет места, лишённого Его», — то ответ на это состоит в том, что этот хадис является неприемлемым (мункар) от Ибн Аббаса, и передатчики его — неизвестные, слабые. Что касается Абдуллаха ибн Дауда аль-Васити и Абд аль-Ваххаба ибн Муджахида, то они оба слабы, а Ибрахим ибн Абд ас-Самад — неизвестен, не признаётся [надёжным передатчиком]. А они [мутазилиты и джахмиты] не принимают сообщения-единичные (ахад) от справедливых [передатчиков] — как же тогда допустимо им приводить в качестве довода подобный этому хадис, если бы они рассуждали разумно или были справедливы? Разве не слышали они слово Аллаха (Велик Он и Свят), где Он говорит: «И сказал Фараон: «О Хаман, построй мне башню, чтобы я мог достичь путей — путей к небесам — и подняться к богу Мусы, ведь я считаю его лжецом»» [Гафир, 36-37]. Это указывает на то, что Мусе (мир ему) свойственно было говорить: «Бог мой — на небе», а Фараон считал его лжецом. [Стихи в размере тавиль]:
«Пресвятой Тот, чью меру не может познать творение,
И Тот, Кто над Троном, — Единственный, Единый,
Владыка на Троне небесном, Господствующий,
Пред величием Его склоняются лики и падают ниц».
Эти стихи принадлежат Умайе ибн Абу-с-Сальту, и в них он говорит, описывая ангелов:
«Кто-то из них несёт одну из ножек Трона Его,
И если бы не Бог творения, они бы изнемогли и отяжелели,
Стоящие на ногах, покорные под Ним,
Их плечи от силы страха трепещут».
Сказал Абу Умар: если они приводят в качестве доказательства слова Всевышнего Аллаха: «И Он — Тот, Кто на небе — Бог, и на земле — Бог» (аз-Зухруф: 84), и Его слова: «И Он — Аллах, и на небесах, и на земле» (аль-Анам: 3), и Его слова: «Не бывает тайной беседы троих, чтобы Он не был четвёртым из них» (аль-Муджадала: 7), и утверждают, что Аллах, велик Он и всесилен, находится в каждом месте Сам по Себе, Своей сущностью, — то им отвечают: между нами и вами, а также всей остальной общиной нет разногласия в том, что Он не находится на земле, минуя небо, Своей сущностью. Поэтому эти аяты необходимо толковать в правильном смысле, на котором есть единодушие: а именно, что Он на небе — Бог, которому поклоняются жители небес, и на земле — Бог, которому поклоняются жители земли. Так же говорили учёные, знающие толкование Корана.
Явный смысл ниспослания свидетельствует, что Он на троне (аль-Арш), и разногласие в этом только между нами. Счастливее всех тот, кому помогает явный смысл текста.
Что касается Его слов в другом аяте: «и на земле — Бог», то единодушие и согласие учёных разъяснили, что имеется в виду: Он — Бог, которому поклоняются жители земли. Вдумайся в это, ибо это, если пожелает Аллах, довод решающий.
Из доказательств также того, что Он, велик Он и всесилен, находится на троне над семью небесами, — то, что все единобожники из арабов и неарабов, когда их постигает беда или обрушивается на них тяжесть, поднимают лица к небу, взывая о помощи к своему Господу, велик Он. Это более известно и более признано простыми людьми и знатоками, чем требует приведения дополнительных доказательств, ибо это — вынужденное действие, за которое никто их не упрекал и которое ни один мусульманин у них не отрицал.
Пророк, ﷺ, сказал невольнице, которую её хозяин желал освободить, если она верующая, и Посланник Аллаха, ﷺ, испытал её, спросив: «Где Аллах?» — и она указала на небо. Затем он спросил её: «Кто я?» — она сказала: «Посланник Аллаха». Он сказал: «Освободи её, ибо она верующая». Посланник Аллаха, ﷺ, удовлетворился тем, что она поднимала голову к небу, и этим ограничился, не требуя ничего сверх того.
Что касается их довода о том, что если бы Он был в каком-то месте, то был бы подобен творениям, поскольку то, что охватывают места и вмещает пространство, есть творение, — то это утверждение не является обязательным и не имеет смысла, ибо Он, велик Он и всесилен, не подобен ничему из Своих творений и не может быть уподоблен ничему из Своих созданий. Он не постигается посредством аналогии и не сравнивается с людьми. Нет бога, кроме Него. Он существовал прежде всего, затем создал места, небеса и землю и то, что между ними, и Он — Оставшийся после всего сущего, Создатель всего, у Него нет сотоварища. Мусульмане и всякий обладающий разумом сказали: немыслимо для нас существование чего-либо не в каком-либо месте, и то, что не находится в месте, есть несуществующее. Но твёрдо установлено разумом и доказано ясным доводом, что Он существовал в вечности не в месте, и при этом не был несуществующим. Как же тогда можно сравнивать Его с чем-либо из Его творений, или проводить между Ним и ими уподобление или сравнение? Аллах превыше того, что говорят несправедливые, превыше великим превосходством. Тот, о Ком нельзя говорить иначе, кроме как в тех пределах, в которых Он Сам описал Себя, или в которых описал Его пророк и посланник, ﷺ, или на чём сошлась истинная община единобожников.
Если некто из них скажет: мы описали нашего Господа так, что Он существовал не в месте, затем создал места, и оказался в месте, — и в этом мы признаём изменение и перемещение, поскольку Он отошёл от Своего вечного качества и стал в одном месте, а не в другом.
Ему отвечают: и ты также утверждаешь, что Он существовал не в месте, а затем перешёл к качеству — быть во всяком месте, и, значит, по-твоему, твой божество изменилось и перешло от отсутствия места к месту. От этого никак не уйти, ибо если он утверждает, что Он в вечности был во всяком месте, как сейчас, то он тем самым обязывает признать, что места и вещи существовали вместе с Ним в Его вечности, а это — порочно.
Если скажут: разве допустимо, по-твоему, чтобы Он перешёл от отсутствия места в вечности к месту?
Ему отвечают: что касается перемещения и изменения состояния, то нет пути к применению этого к Нему, ибо то, что Он существует в вечности, не обязывает наличие места, и точно так же Его переход не обязывает наличие места. И это не подобно творению, ибо возникновение того, что Он сотворил, обязывает место для творения, а его переход обязывает место, и оно становится перемещающимся из места в место. А Аллах, велик Он и всесилен, не таков, ибо Он в вечности не существует в месте, и точно так же Его переход не обязывает наличие места. Это то, чего разум не может отвергнуть. Но мы говорим: Он вознёсся (истава) от отсутствия места к месту, а не говорим: «переместился», хотя смысл в этом один и тот же. Разве ты не видишь, что мы говорим: у Него — трон (арш), но не говорим: у Него — престол (сарир), хотя смысл их один; и говорим: Он — Мудрый, но не говорим: Он — Разумный; и говорим: друг (Халиль) Ибрахима, но не говорим: приятель (садик) Ибрахима, хотя смысл во всём этом один. Мы не называем Его и не описываем Его, и не применяем к Нему ничего, кроме того, чем Он назвал Себя Сам, как мы упоминали ранее из Его самоописания, у Которого нет сотоварища. И мы не отвергаем того, чем Он описал Себя, ибо это было бы отвержением Корана. Ведь Аллах, велик Он и всесилен, сказал: «И придёт твой Господь, и ангелы рядами». Его приход не есть движение, не есть перемещение и не есть переход, ибо это бывает лишь тогда, когда приходящий есть тело или сущность (джавхар). А поскольку установлено, что Он не есть тело и не сущность, то не обязательно, чтобы Его приход был движением или переходом. И если ты рассмотришь это через их выражения: «пришёл к такому-то его смертный час», «пришла к нему смерть», «пришла к нему болезнь» и подобное этому, что означает наступление, нисхождение чего-либо к нему без буквального прихода, — тебе станет ясно. И у Аллаха просим защиты и содействия.
Сказал составитель, да простит его Аллах: не пришло текста, прямо утверждающего применение слов «тело» и «сущность» к Аллаху Всевышнему, ни в утверждении, ни в отрицании. Поэтому предпочтительнее не углубляться в это, пока не установится у нас текст, на который можно опереться. И Аллах Всевышний знает лучше.
Сказал Абу Умар, да помилует его Аллах: если скажут: Он не может вознестись (истива) на место без придания образа (такйиф).
Ему отвечают: вознесение может быть обязательным, а образ — отвергнутым, и отвержение образа не обязывает отвержение вознесения. Если бы это было обязательным, то следовало бы придавать образ и в вечности, ибо ничто не может существовать в месте иначе, как сопровождаемое образом. А мы разумом и чувствами постигаем, что у нас есть духи в наших телах, но мы не знаем образа этого. И наше неведение образа духов не обязывает того, что у нас нет духов. Точно так же и наше неведение образа Его вознесения на трон не обязывает того, что Он не на троне.
Затем он привёл со своим иснадом от Абдуллаха ибн Нафи‘, который сказал: сказал Малик ибн Анас: «Аллах, велик Он и всесилен, на небе, а Его знание — в каждом месте, никакое место не лишено Его знания». Он сказал: и было сказано Малику: «Милостивый вознёсся на трон» — как Он вознёсся? Малик, да помилует его Аллах, сказал: «Вознесение Его постижимо разумом, а образ его неведом, и твой вопрос об этом — новшество, и я вижу, что ты — человек порочный».
Он сказал: и передано нам от Раби‘а ибн Абу Абд ар-Рахмана, что он относительно слов Всевышнего: «Милостивый вознёсся на трон» — сказал в точности то же, что и Малик.
Что касается их довода словами Всевышнего: «Не бывает тайной беседы троих, чтобы Он не был четвёртым из них, и пятерых, чтобы Он не был шестым из них, и меньше того или больше, чтобы Он не был с ними, где бы они ни были» (аль-Муджадала: 7), — то у них нет доказательства в явном смысле этого аята, ибо учёные из числа сподвижников и последователей, от которых передано толкование Корана, сказали в толковании этого аята: Он на троне, а Его знание — в каждом месте. И никто им в этом не противоречил из тех, чьё слово принимается в качестве доказательства.
Он сказал: что касается слов Пророка, ﷺ: «Наш Господь, велик Он и всесилен, нисходит к небу этого мира», — то люди много спорили об этом. Мнение, на котором сходится большинство имамов приверженцев сунны, — что они говорят: «Он нисходит», как сказал Посланник Аллаха, ﷺ, и подтверждают истинность этого хадиса, не придавая образа. Слово об образе нисхождения подобно слову об образе вознесения и прихода, и довод в этом единый.
Некоторые из приверженцев асара говорили также, что нисходит Его повеление и нисходит Его милость. Это передано от Хабиба, писца Малика, и других. Иные же из них это отвергали и говорили: это неверно, ибо Его повеление и Его милость никогда не прекращаются, ни ночью, ни днём, и Всевышний Царь Всемогущий, Который, когда желает чего-либо, говорит ему: «Будь!» — и оно бывает, в любое время, когда пожелает, и удостаивает Своей милостью кого пожелает, когда пожелает. Нет бога, кроме Него, Великого, Превознесённого.
Мухаммад ибн Али аль-Джубайли передал, — а он был одним из надёжных мусульман в Кайруане, — сказал: рассказал нам Джами‘ ибн Саввада в Египте, сказал: рассказал нам Мутарриф от Малика ибн Анаса, что его спросили о хадисе «Поистине, Аллах нисходит ночью к небу этого мира», и Малик сказал: «Нисходит Его повеление».
И возможно допустить, что это так, как сказал Малик (да будет милостив к нему Аллах), в том смысле, что снисходит Его милость и Его определение с прощением и ответом на мольбу, и это относится к Его повелению, то есть — что этого более всего бывает в это время. И Аллах знает лучше.
Поэтому в этом [хадисе] содержится побуждение к мольбе. Передано в хадисе от Абу Зарра (да будет доволен им Аллах), что он сказал: «О Посланник Аллаха, в какую часть ночи меня лучше слышат?» Он ответил: «В глубине оставшейся ночи», то есть — в её последней части. И это соответствует тому смыслу, что мы упомянули, и это время рекомендовано для мольбы, подобно тому, как рекомендована мольба в момент зенита, при азане, при выпадении небесного дождя и в подобные моменты из часов, когда мольба принимается. И Аллах знает лучше.
Составитель, да простит его Аллах, говорит: то толкование, которое привёл Абу Умар (да будет милостив к нему Аллах) относительно слов «нисходит наш Господь» — как «нисхождение Его милости» и так далее — вызывает возражение, ибо ему противоречат слова, содержащиеся в продолжении хадиса: «Кто обратится ко Мне с мольбой, чтобы Я ответил ему?..» и так далее. Ведь милость не может сказать: «кто обратится ко Мне...» и так далее. И то же самое, что он передал от Малика в этом смысле, отвергается тем же способом, каким сам Абу Умар отверг Муджахида в его толковании слов Всевышнего: «На своего Господа взирающая» [аль-Кыяма: 23], которое он объяснил как «взирающая на награду своего Господа».
И он возразил ему сутью следующего: это высказывание Муджахида отвергается достоверной сунной от Пророка ﷺ, высказываниями сподвижников и большинства предшественников, и оно оставлено у людей сунны. И то, на чём стоит их сообщество, — это то, что достоверно установлено от их Пророка ﷺ, и нет среди учёных никого, чьи слова не принимались бы частично и не отвергались бы частично, кроме Посланника Аллаха ﷺ.
И хотя Муджахид — один из выдающихся знатоков толкования Корана, у него есть два мнения относительно толкования двух аятов, которые отвергнуты учёными и от которых отказываются.
Одно из них — это [упомянутое], а другое — его слова относительно слов Аллаха, Свят Он и Велик: «Быть может, твой Господь возведёт тебя на возвышенное место» — он сказал: [Аллах] расширит для него [место] на престоле и посадит его рядом с Собой. Это мнение противоречит мнению сообщества сподвижников и тех, кто был после них, и то, на чём стоят учёные в толковании этого аята, — что возвышенное место есть заступничество. Конец [цитаты].
Составитель, да простит его Аллах, говорит: мы говорим здесь относительно того, что передано от Малика (да будет милостив к нему Аллах) — если это достоверно передано от него, — что это отвергается достоверной сунной и тем, что установлено от предшественников в этом вопросе.
И итог таков: правильный смысл состоит в том, что нисхождение Господа, велик Он и славен, следует понимать буквально, так что наш Господь, пресвят Он, действительно нисходит каждую ночь, когда остаётся последняя треть ночи, — нисхождением, подобающим Его величию. И Аллах Всевышний знает лучше.
Абу Умар (да будет милостив к нему Аллах) сказал: и сказали другие: Он нисходит Своей сущностью. Затем он привёл [сообщение] от Нуайма ибн Хаммада, который сказал: Он нисходит Своей сущностью, оставаясь при этом на Своём троне.
Абу Умар сказал: это ничего не значит у понимающих людей сунны, ибо это [описание] образа действия, а они опасаются такого, потому что подобное допустимо лишь в отношении того, что можно охватить взором. Аллах же превыше и величественнее этого. А то, что скрыто от взоров, не описывается разумными людьми иначе как через переданное сообщение, а сообщения о качествах Аллаха нет, кроме того, чем Он Сам описал Себя в Своей Книге или на языке Своего Посланника ﷺ. И мы не выходим за эти пределы к уподоблению, или сравнению по аналогии, или примеру, или сопоставлению, ибо [сказано]: «Нет никого подобного Ему, и Он — Слышащий, Видящий».
И Абу Умар (да будет милостив к нему Аллах) сказал также: люди сунны единогласны в признании всех качеств, упомянутых в Коране и сунне, и в вере в них, и в понимании их в буквальном смысле, а не в переносном, однако они не определяют образ действия ни в чём из этого и не ограничивают это качество определённым пределом.
А что касается людей новшеств, джахмитов, всех мутазилитов и хариджитов, то все они отвергают эти качества и не понимают ничего из них в буквальном смысле, и полагают, что тот, кто признаёт их, — уподобляющий [Аллаха творениям], тогда как сами они, по мнению тех, кто признаёт эти качества, — отрицающие Обожаемого [Бога].
И истина заключается в том, что говорят те, кто придерживается сказанного в Книге Аллаха и сунне Его Посланника ﷺ, а они — имамы сообщества, и хвала Аллаху.
Харрамала ибн Яхья передал, сказав: я слышал, как Абдуллах ибн Вахб говорил: я слышал, как Малик ибн Анас говорил: кто описывает что-либо из сущности Аллаха, подобно словам: «И сказали иудеи: рука Аллаха скована» [аль-Маида: 64], указывая при этом своей рукой на свою шею, и подобно словам: «И Он — Слышащий, Видящий», указывая на свои глаза, или уши, или на какую-либо часть своего тела, — та часть, [которой он указал], должна быть отрублена от него, ибо он уподобил Аллаха самому себе. Затем Малик сказал: не слышал ли ты слова аль-Бараа (да будет доволен им Аллах), когда он передавал, что Пророк ﷺ сказал: «Не приносятся в жертву четыре вида скота», — и аль-Бараа указал своей рукой, как указывал Пророк ﷺ своей рукой, и сказал аль-Бараа: моя рука короче руки Посланника Аллаха ﷺ. Аль-Бараа не желал описывать [жест] Посланника Аллаха ﷺ [в точности] из почтения к нему, хотя он — сотворённое существо. Как же тогда быть с Творцом, к Которому применимо «нет никого подобного Ему»?
Затем он привёл [сообщение] от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), который сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Люди не перестанут задавать вопросы, пока не скажут: это Аллах сотворил творения, а кто же сотворил Аллаха? Кто обнаружит в себе нечто подобное этому, пусть скажет: я верую в Аллаха». Согласовано [аль-Бухари и Муслим].
А в другом риваяте: «И если они скажут это, то скажите: «Скажи: Он — Аллах Единый, Аллах, ни в чём не нуждающийся, не родил и не был рождён, и нет никого, равного Ему», а затем пусть плюнет через левое плечо трижды и обратится к Аллаху за защитой от проклятого шайтана». Передали Ахмад и Абу Дауд с хорошим иснадом.
Он сказал: и передано от Мухаммада ибн аль-Ханафии, что он сказал: не наступит Час, пока люди не начнут спорить о своём Господе. И это передано также как восходящее к Пророку ﷺ.
И сказал Сахнун: часть знания об Аллахе — это незнание того, о чём Он Сам не сообщил о Себе.
Эти слова Сахнун взял от Ибн аль-Маджишуна, который сказал: сообщил мне достойный доверия от достойного доверия, от аль-Хасана ибн Абу аль-Хасана, который сказал: воистину, Мутарриф ибн Абдуллах ибн аш-Шихир говорил с этой трибуны слова, подобных которым не говорилось прежде и не будет сказано после. Спросили: и что это, о Абу Саид? Он сказал: он сказал: хвала Аллаху, вера в Которого включает незнание того, чем Он Сам не описал Себя.
Затем он привёл [сообщение] от Сахнуна ибн Мансура, который сказал: я спросил Ахмада ибн Ханбаля: «нисходит наш Господь, велик Он и славен, каждую ночь, когда остаётся последняя треть ночи, к нижнему небу» — разве ты не признаёшь эти хадисы? И что обитатели Рая увидят своего Господа, и хадис «не порочьте лица, ибо Аллах сотворил Адама по Своему образу», и что ад воззвал к своему Господу, так что Аллах поместит в него Свою стопу, и что Муса, мир ему, ударил ангела смерти, мир и молитвы Аллаха ему? Ахмад ответил: всё это достоверно. И Исхак сказал: всё это достоверно, и оставляет это лишь новатор или слабый в убеждениях.
И сказал Абу Умар также: то, на чём стоят люди сунны и имамы фикха и передания в этом вопросе и подобных ему, — это вера в то, что передано от Пророка ﷺ в этом отношении, признание истинности этого и отказ от определения образа действия и его качества в чём-либо из этого.
Затем он привёл [сообщение] от Ахмада ибн Насра, что он спросил Суфьяна ибн Уяйну, сказав: хадис Абдуллаха: «Аллах, велик Он и славен, поместит небо на одном пальце», и хадис «сердца сынов Адама находятся между двумя пальцами из пальцев Милостивого», и «Аллах удивляется» или «смеётся над тем, кто помнит Его на рынках», и что Он, велик Он и славен, нисходит к нижнему небу каждую ночь, и подобные этим хадисы?
Он ответил: эти хадисы мы передаём и признаём их такими, как они пришли, без [определения] образа действия.
И от аль-Валида ибн Муслима, который сказал: я спросил аль-Авзаи, Суфьяна ас-Саури, Малика ибн Анаса и аль-Лайса ибн Сада об этих хадисах, которые пришли о качествах [Аллаха]? Они ответили: мы принимаем их такими, как они пришли, без [определения] образа действия.
И упомянул Аббас ад-Даури, сказав: я слышал, как Яхья ибн Маин говорил: я присутствовал, когда Закария ибн Ади спросил Вакиа ибн аль-Джарраха, сказав: о Абу Суфьян, эти хадисы — то есть подобные тому, что трон — это место для стоп, и тому подобное? Он ответил: я застал Исмаила ибн Абу Халида, Суфьяна и Мисара, которые передавали эти хадисы и ничего не толковали.
Сказал Аббас ибн Мухаммад ад-Даури: и я слышал Абу Убайда аль-Касима ибн Салляма, и ему упомянули о человеке из людей сунны, что он говорил: эти хадисы, которые передаются о видении [Аллаха], и о том, что трон — место для стоп, и о смехе нашего Господа над отчаянием Его рабов, и что геенна наполнится, и подобные этим хадисы — и сказали: такой-то говорит: в наших сердцах возникает [чувство], что эти хадисы истинны. Он сказал: вы ослабили в моих глазах его положение [этими словами]. Эти хадисы истинны, в них нет сомнения, их передали достойные доверия друг от друга, однако когда нас спрашивают о толковании этих хадисов, мы не толкуем их и не упоминаем никого, кто бы их толковал.
Малик отвергал передачу подобных хадисов тем, кто их передавал, — об этом упоминают Асбаг и Иса от аль-Касима, который сказал: «Я спросил Малика о том, кто передаёт хадис «поистине, Аллах создал Адама по образу Своему» и хадис «поистине, Аллах откроет Свою голень в Судный день», а также о том, что Он введёт руку в огонь, дабы вывести из него того, кого пожелает». Малик решительно отверг это и запретил передавать это кому бы то ни было.
Малик не одобрял этого лишь из опасения впасть в антропоморфизм через вопрос «как» в данном случае.
Передано от Ибн Ваддаха, что он спросил Йахью ибн Маина о нисхождении (ат-таназзуль). Тот ответил: «Признавай это, но не ограничивай определённым толкованием. Каждый, кого я встречал из людей сунны, подтверждает хадис о нисхождении». Он сказал: «Ибн Маин сказал мне: «Подтверждай, но не описывай»».
Передано от Махди ибн Джафара от Малика ибн Анаса, что его спросили о словах Всевышнего Аллаха: «Милостивый утвердился (истава) на троне» — как это утверждение произошло? Малик, как передаётся, склонил голову, а затем сказал: «Его утверждение неизвестно (не постигается разумом) образом того, каким Он совершил его, а сам факт действия не подлежит рациональному осмыслению, и вопрос об этом — новшество».
Передано от Айюба ибн Салаха аль-Махзуми, который сказал: «Мы были у Малика, когда к нему пришёл человек из Ирака и сказал: «О Абу Абдаллах, «Милостивый утвердился на троне» — как это утверждение произошло?» Малик ответил: «Ты спросил о том, что не является неведомым, но заговорил о том, что не постигается разумом. Ты — злонравный человек. Выведите его». Тогда его взяли за плечи и вывели».
Йахья ибн Ибрахим ибн Музайн сказал: «Малик не одобрял передачу этих хадисов лишь потому, что в них содержится определение, описание и сравнение (с творениями), а спасение — в том, чтобы ограничиться тем, что сказал сам Аллах ﷻ и чем Он описал Себя: лицом, руками, распростиранием, утверждением (истива) и речью». Он сказал: Аллах сказал: «Куда бы вы ни обратились, там лик Аллаха» (2:115); и сказал: «Нет, обе Его руки распростёрты» (5:64); и сказал: «И земля вся будет в Его хватке в Судный день, а небеса будут свёрнуты Его правой рукой» (39:67); и сказал: «Милостивый утвердился на троне». Пусть говорящий говорит то, что сказал Аллах, и на этом останавливается, не выходя за эти пределы, не толкуя и не спрашивая «как?». Ибо в этом — гибель, поскольку Аллах возложил на Своих рабов веру в ниспосланное, а не углубление в толкование, знание которого принадлежит лишь Ему одному.
Дошло до меня от Ибн аль-Касима, что он не видел ничего дурного в передаче хадиса о том, что Аллах смеётся, поскольку смех от Аллаха, а также нисхождение, скука и удивление от Него — не такие, какие бывают у Его рабов.
Абу Умар сказал: я скажу так: кто посмотрит на принятие ислама Абу Бакром, Умаром, Усманом, Али, Талхой, Саадом, Абд ар-Рахманом ибнАуфом и остальными мухаджирами и ансарами, а также всеми делегациями, вступавшими в религию Аллаха толпами, — тот узнает, что никто из них познал Аллаха ﷻ иначе, кроме как через доверие пророкам благодаря знамениям пророчества и доказательствам посланничества, а не через рассуждение о движении, не через категории целого и части, не через категории «был» и «будет». И если бы рассуждение о движении и покое, о телесности и её отрицании, о сравнении (с творениями) и его отрицании было для них обязательным, они не оставили бы это без внимания. А если бы они упустили обязательное, то Коран не говорил бы об их очищении и превосходстве и не расточал бы столько похвал и возвеличивания в их адрес. И если бы это входило в их знание или было частью их нравов, это стало бы широко известным о них и распространилось бы, подобно тому как стали известны Коран и передаваемые сообщения.
Слова Посланника Аллаха ﷺ: «Господь наш нисходит на ближайшее небо» — для них подобны словам Всевышнего Аллаха: «Когда же Господь его явился горе» (7:143), и Его словам: «И придёт твой Господь, и ангелы рядами» (89:22). Все они говорят: «нисходит», «является», «приходит» — без вопроса «как», не спрашивая «как приходит?», «как является?», «как нисходит?», не спрашивая «откуда пришёл?», «откуда явился?», «откуда нисходит?», поскольку Он не подобен ничему из Своих творений, превыше всяких вещей, и нет у Него сотоварища.
В словах Всевышнего Аллаха: «Когда же Господь его явился горе» — есть ясное указание на то, что до этого Он не являлся горе, и в этом заключается то, что разъясняет хадис о нисхождении. А кто желает узнать высказывания учёных о словах Всевышнего: «Когда же Господь его явился горе», пусть обратится к толкованию (тафсиру) Бакыйя ибн Махляда и Мухаммада ибн Джарира и вникнет в то, что они привели об этом, — в том, что они привели, достаточно. И у Аллаха — защита от ошибок и содействие.