Сахих Муслим№ 2769
Мне передал Абу ат-Тахир, Ахмад ибн Амр ибн Абдуллах ибн Амр ибн Сарх, вольноотпущенник бану Умайя. Мне сообщил Ибн Вахб. Мне сообщил Юнус от Ибн Шихаба. Он сказал:
Затем Посланник Аллаха ﷺ выступил в поход на Табук, намереваясь [сразиться] с римлянами и арабами-христианами в Шаме.
Ибн Шихаб сказал: Мне сообщил Абд-ар-Рахман ибн Абдуллах ибн Кааб ибн Малик, что Абдуллах ибн Кааб был поводырём Кааба, одним из его сыновей, когда тот ослеп. Он сказал: «Я слышал, как Кааб ибн Малик рассказывал свою историю о том, как он остался позади Посланника Аллаха ﷺ в походе на Табук».
Кааб ибн Малик сказал: «Я никогда не оставался позади Посланника Аллаха ﷺ в каком-либо походе, который он совершал, кроме похода на Табук. Правда, я оставался и в битве при Бадре, но он не упрекал никого, кто остался позади в ней. Дело в том, что Посланник Аллаха ﷺ и мусульмане вышли, намереваясь [перехватить] караван курайшитов, и Аллах свёл их с врагом без предварительной договорённости. Я присутствовал вместе с Посланником Аллаха ﷺ в ночь аль-Акаба, когда мы дали друг другу клятву верности исламу, и я не хотел бы обменять это на присутствие при Бадре, хотя Бадр более известен среди людей, чем она».
Что касается моей истории о том, как я остался позади Посланника Аллаха ﷺ в походе на Табук, то я никогда не был сильнее и обеспеченнее, чем в то время, когда я остался позади него в этом походе. Клянусь Аллахом, я никогда до этого не имел двух верховых животных одновременно, но в этом походе у меня их было именно два. Посланник Аллаха ﷺ выступил в этот поход в сильную жару, ему предстоял долгий путь через безводную пустыню, и он должен был встретиться с многочисленным врагом. Он разъяснил мусульманам их дело, чтобы они подготовились к этому походу должным образом, и сообщил им направление, куда он намеревался идти. Мусульман с Посланником Аллаха ﷺ было множество, и не было единого списка, который бы их всех охватывал (он имел в виду войсковой список).
Кааб сказал: «Мало кто хотел остаться дома, полагая, что это останется незамеченным, если только не снизойдёт о нём откровение от Аллаха ﷻ. Посланник Аллаха ﷺ выступил в этот поход, когда плоды созрели и тень [деревьев] стала приятной, и я склонялся к тому, чтобы [остаться при этом]. Посланник Аллаха ﷺ и мусульмане с ним снарядились [в поход], а я стал по утрам собираться, чтобы подготовиться вместе с ними, но возвращался, ничего не сделав, и говорил себе: «Я смогу это сделать, когда захочу». Так это продолжалось со мной до тех пор, пока дело у людей не вошло в полную силу.
Посланник Аллаха ﷺ выступил утром, и мусульмане с ним, а я так и не завершил своих сборов. Затем я снова отправился поутру и вернулся, ничего не сделав. Так это продолжалось со мной, пока они не поспешили, и поход не оказался упущенным для меня. Я было решил отправиться в путь и догнать их — о если бы я это сделал! — но это не было мне предопределено. И после выхода Посланника Аллаха ﷺ, когда я выходил среди людей, меня печалило, что я не вижу себе подобного, кроме человека, подозреваемого в лицемерии, или человека из числа слабых, которых Аллах извинил.
Посланник Аллаха ﷺ не вспоминал обо мне, пока не достиг Табука. Там, сидя среди людей в Табуке, он спросил: «Что стало с Каабом ибн Маликом?» Один человек из бану Салима сказал: «О Посланник Аллаха, его удержали его плащ и разглядывание своих боков». Тогда Муаз ибн Джабаль сказал ему: «Плохо ты сказал! Клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, мы не знаем о нём ничего, кроме добра». Посланник Аллаха ﷺ промолчал. И в этот момент он увидел человека, одетого в белое, которого колебал мираж, и Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Будь Абу Хайсамой!» И это действительно оказался Абу Хайсама аль-Ансари — тот, кто раздал в милостыню са‘ фиников, когда лицемеры насмехались над ним.
Кааб ибн Малик сказал: «Когда до меня дошло, что Посланник Аллаха ﷺ отправился обратно из Табука, меня охватила тревога. Я стал обдумывать ложь и говорить себе: «Чем я завтра избавлюсь от его гнева?» — и обращался за советом к каждому разумному человеку из своей семьи. Когда мне сказали, что Посланник Аллаха ﷺ уже приближается, ложь отступила от меня, и я понял, что никак не спасусь этим. И я твёрдо решил сказать правду.
Посланник Аллаха ﷺ прибыл утром. Когда он возвращался из поездки, он обычно начинал с мечети, совершал там два ракята, а затем садился для людей. Когда он сделал так, к нему пришли те, кто остался позади. Они стали извиняться перед ним и клясться ему — их было около восьмидесяти человек. Посланник Аллаха ﷺ принял от них их явные заявления, принял от них присягу и попросил для них прощения, а их тайные помыслы вверил Аллаху.
Пока не пришёл я. Когда я поприветствовал его, он улыбнулся улыбкой разгневанного и сказал: «Подойди». Я подошёл, идя, и сел перед ним. Он сказал мне: «Что удержало тебя? Разве ты не приобрёл своё верховое животное?»
Я сказал: «О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, если бы я сидел перед кем-то другим из людей этого мира, я бы, конечно, нашёл, чем оправдаться, чтобы избежать его гнева, ведь мне дано умение спорить. Но, клянусь Аллахом, я знаю: если я расскажу тебе сегодня ложь, которой ты будешь удовлетворён мной, то Аллах вскоре разгневает тебя на меня. А если я расскажу тебе правду, из-за которой ты разгневаешься на меня, то я надеюсь на благой исход от Аллаха. Клянусь Аллахом, у меня не было никакого оправдания. Клянусь Аллахом, я никогда не был сильнее и обеспеченнее, чем тогда, когда я остался позади тебя».
Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Что касается этого, то он сказал правду. Встань же, пока Аллах не решит твоё дело». Я встал, и несколько мужчин из бану Салима поднялись и последовали за мной. Они сказали мне: «Клянусь Аллахом, мы не знали, что ты совершил какой-либо грех до этого. Ты допустил слабость, не оправдавшись перед Посланником Аллаха ﷺ так, как оправдались перед ним остальные, оставшиеся позади. Тебе было бы достаточно для искупления твоего греха, если бы Посланник Аллаха ﷺ попросил для тебя прощения».
Он сказал: «Клянусь Аллахом, они не переставали упрекать меня, пока я не захотел вернуться к Посланнику Аллаха ﷺ и оболгать самого себя». Затем я сказал им: «Пережил ли это со мной кто-нибудь ещё?» Они ответили: «Да, вместе с тобой это пережили двое мужчин, которые сказали то же, что и ты, и им было сказано то же, что и тебе». Я спросил: «Кто они?» Они ответили: «Марара ибн Раби‘а аль-Амири и Хиляль ибн Умайя аль-Вакифи». Они назвали мне двух праведных мужчин, которые участвовали в битве при Бадре, — в них был для меня пример. И я пошёл дальше, когда они мне их назвали.
Он сказал: «Посланник Аллаха ﷺ запретил мусульманам разговаривать с нами тремя из числа тех, кто остался позади него». Он сказал: «Люди стали избегать нас». Он сказал: «Они изменились к нам, так что земля стала мне казаться неузнаваемой — это была уже не та земля, которую я знал. Мы пробыли в таком положении пятьдесят ночей».
Что касается двух моих товарищей, то они смирились и сидели в своих домах, плача, а я был самым молодым и самым выносливым из них. Я выходил, присутствовал на молитве, ходил по рынкам, но никто не разговаривал со мной. Я приходил к Посланнику Аллаха ﷺ и приветствовал его, когда он сидел на своём месте после молитвы, и говорил себе: «Шевельнул ли он губами, отвечая на приветствие, или нет?» Затем я молился рядом с ним и украдкой поглядывал на него: когда я обращался к своей молитве, он смотрел на меня, а когда я оборачивался к нему, он отворачивался от меня.
Когда это отчуждение мусульман от меня продлилось, я пошёл и перелез через стену сада Абу Катады, который был моим двоюродным братом и самым любимым для меня человеком. Я поприветствовал его, но, клянусь Аллахом, он не ответил мне на приветствие. Я сказал ему: «О Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?» Он промолчал. Я повторил заклинание — он промолчал. Я повторил заклинание [в третий раз] — и он сказал: «Аллах и Его Посланник знают лучше». Тогда мои глаза наполнились слезами, и я ушёл, перелезая обратно через стену.
Когда я шёл по рынку Медины, вот набатеец из набатейцев Шама, из тех, кто привёз еду продавать в Медине, говорит: «Кто укажет мне на Кааба ибн Малика?» Люди стали указывать ему на меня, и он подошёл ко мне и передал мне письмо от царя Гассана. Я был грамотным и прочитал его. В нём было написано: «А затем: до нас дошло, что твой господин отвернулся от тебя. Аллах не создал тебя для места унижения и пренебрежения. Присоединяйся к нам, мы утешим тебя». Я сказал, прочитав его: «Это тоже одно из испытаний». Я направился к печи и сжёг его в ней.
Когда прошло сорок из пятидесяти [ночей], и откровение задержалось, ко мне пришёл [посланец] от Посланника Аллаха ﷺ и сказал: «Посланник Аллаха ﷺ велит тебе держаться отдельно от своей жены». Я спросил: «Развестись с ней или что мне делать?» Он ответил: «Нет, просто держись отдельно от неё и не приближайся к ней». Он послал то же самое к моим двум товарищам. Я сказал своей жене: «Отправляйся к своим родным и оставайся у них, пока Аллах не решит это дело».
Жена Хиляля ибн Умайи пришла к Посланнику Аллаха ﷺ и сказала ему: «О Посланник Аллаха, Хиляль ибн Умайя — беспомощный старик, у которого нет прислуги. Не будешь ли ты против, если я буду служить ему?» Он сказал: «Нет, но пусть он не приближается к тебе». Она сказала: «Клянусь Аллахом, у него нет никакого желания к чему-либо. Клянусь Аллахом, он не переставал плакать с тех пор, как случилось с ним то, что случилось, и до сего дня».
Один из моих родных сказал мне: «Может, ты попросишь у Посланника Аллаха ﷺ разрешения относительно твоей жены? Ведь он разрешил жене Хиляля ибн Умайи служить ему». Я сказал: «Я не буду просить у Посланника Аллаха ﷺ разрешения относительно неё. Откуда мне знать, что скажет Посланник Аллаха ﷺ, если я попрошу у него разрешения о ней, ведь я молодой человек». Я пробыл так десять ночей, и так исполнилось пятьдесят ночей с того момента, как было запрещено разговаривать с нами.
Затем я совершил утреннюю молитву на пятидесятое утро на крыше одного из наших домов. И в то время, когда я сидел в том положении, которое описал о нас Аллах ﷻ, — моя душа стеснилась мне, и земля стала мне тесна, как бы широка она ни была, — я услышал голос кричащего, поднявшегося на [гору] Сал‘, который громким голосом говорил: «О Кааб ибн Малик, радуйся!» Я упал, совершая земной поклон, и понял, что пришло облегчение. Посланник Аллаха ﷺ, совершив утреннюю молитву, объявил людям о том, что Аллах принял наше покаяние, и люди пошли, чтобы обрадовать нас.
К моим товарищам отправились те, кто их обрадовал. Один человек пустил ко мне коня вскачь, а бегущий из племени Аслам побежал ко мне и взобрался на гору, [чтобы возвестить], и голос его оказался быстрее коня. Когда ко мне пришёл тот, чей голос я услышал, обрадовав меня, я снял свои две одежды и одел его в них за его радостную весть, а, клянусь Аллахом, у меня в тот день не было ничего другого. Я взял в долг две другие одежды и надел их.
Я отправился, направляясь к Посланнику Аллаха ﷺ. Люди встречали меня группа за группой, поздравляя меня с покаянием, и говорили: «Пусть принятие Аллахом твоего покаяния будет тебе благом». Пока я не вошёл в мечеть, и вот Посланник Аллаха ﷺ сидел в мечети, а вокруг него люди. Тальха ибн Убайдуллах поднялся, поспешил ко мне, пожал мне руку и поздравил меня — клянусь Аллахом, никто из мухаджиров, кроме него, не поднялся». Кааб не забывал этого поступка Тальхи.
Кааб сказал: «Когда я поприветствовал Посланника Аллаха ﷺ, он, с лицом, светящимся от радости, сказал: «Радуйся лучшему дню, что прошёл над тобой с тех пор, как родила тебя твоя мать». Я спросил: «Это от тебя, о Посланник Аллаха, или от Аллаха?» Он сказал: «Нет, это от Аллаха»». Когда Посланник Аллаха ﷺ радовался, его лицо светилось, словно оно было куском луны, и мы узнавали это по нему.
Он сказал: «Когда я сел перед ним, я сказал: «О Посланник Аллаха, часть моего покаяния — это то, что я откажусь от своего имущества как милостыни для Аллаха и Его Посланника ﷺ». Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Оставь себе часть своего имущества, это будет лучше для тебя». Я сказал: «Тогда я оставлю себе свою долю [земли], которая в Хайбаре»». Он сказал: «Я сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах спас меня только благодаря правде, и часть моего покаяния состоит в том, что я не буду говорить, кроме правды, до конца своей жизни»».
Клянусь Аллахом, я не знаю никого из мусульман, кого Аллах испытал бы в правдивости речи, с того момента, как я сказал это Посланнику Аллаха ﷺ, и до сего дня, лучше, чем испытал меня Аллах. Клянусь Аллахом, я не солгал умышленно с того момента, как сказал это Посланнику Аллаха ﷺ, и до сего дня, и я надеюсь, что Аллах будет хранить меня и в остальной [жизни].
Он сказал: «И ниспослал Аллах ﷻ: «Аллах простил Пророка, мухаджиров и ансаров, которые последовали за ним в тяжкий час, после того, как сердца некоторых из них были готовы отвернуться. Затем Он простил их, ибо Он снисходителен и милосерден к ним. И [простил] троих, которые отстали, до тех пор, пока земля не стала им тесна, какой бы широкой она ни была, и их душам стало тесно»» [9:117-118] — до слов: «О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и будьте с правдивыми» [9:119].
Кааб сказал: «Клянусь Аллахом, никакая милость, которую Аллах даровал мне после того, как Аллах направил меня к исламу, не была для меня важнее, чем моя правдивость перед Посланником Аллаха ﷺ, — то, что я не солгал ему и не погиб, как погибли те, кто солгал. Аллах сказал о тех, кто солгал, когда снизошло откровение, худшее из того, что Он говорил о ком-либо. Аллах сказал: «Они будут клясться вам Аллахом, когда вы вернётесь к ним, чтобы вы отвернулись от них. Отвернитесь же от них — они скверна, и их пристанище — Ад, в наказание за то, что они творили. Они клянутся вам, чтобы вы были ими довольны, но даже если вы будете ими довольны, Аллах не будет доволен людьми нечестивыми»» [9:95-96].
Кааб сказал: «Мы, трое, были отделены от дела тех, от кого Посланник Аллаха ﷺ принял [оправдания], когда они клялись ему: он принял от них присягу и попросил для них прощения. А дело наше Посланник Аллаха ﷺ отложил, пока Аллах не решил его. Именно об этом Аллах ﷻ сказал: «И [простил] троих, которые отстали». И то, о чём упомянул Аллах, говоря о нашей отсталости, — это не наше отставание от похода, а именно то, что он отложил [решение] о нас и отсрочил наше дело в отличие от тех, кто поклялся ему и извинился перед ним, и он принял это от них».