Сказал кадый: передано от группы сподвижников и предшественников, что они так делали. Он сказал: и так же пришло разъяснённым от Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах): «Из сунны — чтобы ты касался пятками своих ягодиц». Это и есть правильное толкование хадиса Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах). Мы уже упоминали, что аш-Шафии считает это желательным в сидении между двумя земными поклонами, но у него есть и другой прямой текст, и он более известен — что сунной в этом является ифтираш (сидение с подгибанием одной ноги).
Итог таков: это две сунны, и какая из них предпочтительнее — в этом два мнения.
Что же касается сидения при первом ташаххуде и сидения отдыха, то сунной в них является ифтираш, а в сидении при последнем ташаххуде сунной является таваррук. Таков мазхаб аш-Шафии (да помилует его Аллах), и разъяснение этого вместе с мазхабами учёных (да помилует их Аллах Всевышний) уже приводилось ранее. Конец слов ан-Навави (да помилует его Аллах) (1).
Сказал собиратель, да простит его Аллах: из вышеизложенного стало ясно, что правильным в толковании ик'а, упомянутого в хадисе главы, является то, что человек кладёт свои ягодицы на пятки, которые при этом подняты вертикально. Такой способ относится к сунне молитвы, и в нём нет ничего порицаемого. Что же касается ик'а, о запрете которого пришёл текст, то это когда человек прижимает свои ягодицы к земле, поднимает голени и кладёт руки на землю, подобно позе сидящей собаки. Вот детальное разъяснение этого вопроса.
А Аллах Всевышний лучше знает правильное, и к Нему возврат и прибежище.
«Я хочу лишь исправить, насколько могу; и помощь моя только от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь».
(7) — Глава о запрете речи в молитве и об отмене того, что было из её дозволенности
По непрерывному иснаду до имама Муслима ибн аль-Хаджжаджа (да помилует его Аллах), упомянутого в начале книги, он сказал:
[1204] (537) — Рассказали нам (2) Абу Джафар Мухаммад ибн ас-Саббах и Абу Бакр ибн Абу Шайба, — и они близки по формулировке хадиса, — сказали: рассказал нам Исмаил ибн Ибрахим, от Хаджжаджа ас-Саввафа, от Яхьи ибн Абу Касира, от Хиляля ибн Абу Маймуны, от Аты ибн Ясара, от Муавии ибн аль-Хакама ас-Сулями, который сказал: пока (3) я молился с Посланником Аллаха ﷺ, вдруг чихнул один человек из числа людей, и я сказал: «Да помилует тебя Аллах!». Люди устремили на меня свои взоры, и я сказал: «Горе матери моей! Что с вами, что вы смотрите на меня?». Они принялись хлопать себя руками по бёдрам. Когда я увидел, что они заставляют меня замолчать, я замолчал. Когда же Посланник Аллаха ﷺ завершил молитву, — да будут отец мой и мать выкупом за него, — я не видел ни до него, ни после него учителя, который бы обучал лучше него: клянусь Аллахом, он не прикрикнул на меня, не ударил меня и не обругал меня. Он сказал: «Поистине, эта молитва — в ней не подобает ничего из речи людей, это лишь прославление Аллаха, возвеличивание Его и чтение Корана», или как сказал Посланник Аллаха ﷺ. Я сказал: «О Посланник Аллаха, я недавно расстался с невежеством, и Аллах привёл ислам, а среди нас есть люди, которые ходят к гадателям». Он сказал: «Не ходи к ним». Я сказал: «А среди нас есть люди, которые верят в дурные предзнаменования». Он сказал: «Это нечто, что они находят в своих сердцах, пусть же это не отвращает их», — сказал Ибн ас-Саббах: «пусть же это не отвращает вас». Я сказал: «А среди нас есть люди, которые чертят линии (гадают по линиям)». Он сказал: «Был пророк из числа пророков, который чертил линии, и кто совпадёт с его чертой, то это так». Он сказал: у меня была рабыня, пасшая моих овец в стороне Ухуда и аль-Джаввании. Однажды я взглянул, и вот волк унёс овцу из её стада. Я же человек из сынов Адама, огорчаюсь, как огорчаются они, но я ударил её пощёчиной. Затем я пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ, и он счёл это тяжким для меня. Я сказал: «О Посланник Аллаха, не освободить ли мне её?». Он сказал: «Приведи её ко мне». Я привёл её к нему, и он сказал ей: «Где Аллах?». Она сказала: «На небе». Он сказал: «Кто я?». Она сказала: «Ты — Посланник Аллаха». Он сказал: «Освободи её, ведь она верующая».
Передатчики этого иснада — восемь:
1 — Абу Джафар Мухаммад ибн ас-Саббах ад-Дулаби аль-Багдади, надёжный, хафиз [10] (умер в 227 г.) (аль-джамаа), уже упоминался в «Введении» 5/27.
2 — Абу Бакр ибн Абу Шайба — это Абдуллах ибн Мухаммад ибн Абу Шайба Ибрахим ибн Усман аль-Куфи, васитского происхождения, надёжный, хафиз, автор сочинений [10] (умер в 235 г.) (аль-Бухари, Муслим, Абу Дауд, ан-Насаи, Ибн Маджа), уже упоминался в «Введении» 1/1.
3 — Исмаил ибн Ибрахим ибн Микъсам аль-Асади, их вольноотпущенник, Абу Бишр аль-Басри, известный как Ибн Улаййа, надёжный, твёрдый, хафиз [8] (умер в 193 г.) в возрасте 83 лет (аль-джамаа), уже упоминался в «Введении» 2/3.
4 — Хаджжадж ас-Саввааф — это Хаджжадж ибн Абу Усман Майсара, или Салим аль-Кинди, их вольноотпущенник, Абу ас-Сальт аль-Басри, надёжный, хафиз [6] (умер в 143 г.) (аль-джамаа), уже упоминался в «Книге веры» 52/318.
5 — Яхья ибн Абу Касир, имя его — Салих ибн аль-Мутаваккиль ат-Таи, их вольноотпущенник, Абу Наср аль-Басри, затем аль-Ямами, надёжный, твёрдый, занимался тадлисом и ирсалом [5] (умер в 132 г.) или раньше (аль-джамаа), уже упоминался в «Разъяснении введения», ч. 2, с. 424.
6 — Хиляль ибн Абу Маймуна — это Хиляль ибн Али ибн Усама, его также называют Хиляль ибн Абу Маймуна и Хиляль ибн Абу Хиляль, аль-Амири, их вольноотпущенник, аль-Мадани, некоторые возводят его к деду и говорят: Ибн Усама, надёжный [5].
Передавал от Анаса ибн Малика, Абд ар-Рахмана ибн Абу Амры, Абу Салямы ибн Абд ар-Рахмана, Аты ибн Ясара и Абу Маймуны аль-Мадани.
От него передавали Яхья ибн Абу Касир, Зияд ибн Саад, Малик, Фулайх, Саид ибн Абу Хиляль и Абд аль-Азиз ибн аль-Маджишун.
Абу Хатим сказал: шейх, чей хадис записывается. Ан-Насаи сказал: нет в нём беды. Ад-Даракутни сказал: Хиляль ибн Али надёжен. Масляма сказал в «ас-Сыла»: надёжен, из старых. Ибн Хиббан упомянул его в «Надёжных».
Аль-Вакиди сказал: он умер в конце правления Хишама ибн Абд аль-Малика.
Вывели о нём хадис все составители сборников (аль-джамаа), и в этой книге у него всего три хадиса под номером (537), который повторяется, а также (1052) и (1566).
7 — Ата ибн Ясар аль-Хиляли, Абу Мухаммад аль-Мадани, вольноотпущенник Маймуны, надёжный, добродетельный, обладатель проповедей и поклонения, из младших [3] (умер в 94 г.) или позже (аль-джамаа), уже упоминался в «Книге веры» 26/213.
8 — Муавия ибн аль-Хакам ас-Сулями — это Муавия ибн аль-Хакам ибн Халид ибн Сахр ибн аш-Шарид ибн Рабах ибн Якза ибн Усаййа ибн Хуфаф ибн Имруулькайс ибн Бухса ибн Сулайм ибн Мансур (1) ас-Сулями, сподвижник (да будет доволен им Аллах).
Передавал от Пророка ﷺ, а от него передавали его сын Кясир, Ата ибн Ясар и Абу Саляма ибн Абд ар-Рахман. Аль-Бухари сказал: у него есть сподвижничество, он причисляется к жителям Хиджаза. Абу Умар Ибн Абд аль-Барр сказал: он проживал в Медине и жил среди бану Сулайм, у него от Пророка ﷺ один хадис — о гадании, дурных предзнаменованиях, черчении линий, ответе на чихание и освобождении рабыни, то есть хадис данной главы. Он сказал: наилучшую передачу этого хадиса дал Яхья ибн Абу Касир от Хиляля ибн Абу Маймуны от Аты от него, а некоторые разбивают его на отдельные хадисы.
Хафиз сказал: у него есть ещё один хадис, переданный через его сына Кясира ибн Муавию, от него (2). Конец.
Привёл его аль-Бухари в «Джуз аль-Кыраа», [автор] «Мусаннафа», Абу Дауд и ан-Насаи, но в этой книге у него нет ничего, кроме этого хадиса, и он привёл его повторно после этого.
[Замечание]: «ас-Суляйми» — с даммой над «син» и фатхой над «лям»: относится к [племени] Суляйм ибн Мансур ибн Икрима ибн Хасафа ибн Кайс Айлян ибн Мудар, а это известное племя, как сказал он в «аль-Лубаб» (3).
Тонкости этого иснада:
1 — (в их числе): что этот хадис относится к «семизвенным» [иснадам] автора (да помилует его Аллах), и у него в нём два шейха, которых он объединил, поскольку они совпадают по форме передачи; и в нём присутствует и «тахдис», и «ан'ана».
2 — (в их числе): что его слово («и они близки по формулировке») содержит указание на то, что между двумя его шейхами есть небольшое различие в формулировке хадиса, а такое незначительное расхождение не вредит обобщённой передаче. Я указал на это правило в своих стихах:
И если передал он от шейхов то, что совпало
По смыслу хадиса их, а формулировка разошлась,
Дозволено объединить их в одном иснаде
И привести матн одной формулировкой,
Поясняя это, а если оставил обобщённым,
То, указав на подразумеваемое, дозволено ему,
И сказал: они близки по формулировке, или
Смысл единый — так удостоверься в том, что они видели.
3 — (в их числе): что все его передатчики — передатчики «аль-джама'а», за исключением его шейха Абу Бакра, у которого не выводил хадисов ат-Тирмизи; и что касается сподвижника, то у него [также] не выводил ат-Тирмизи и Ибн Маджа, а аль-Бухари выводил у него в «Джуз аль-Кыраа».
4 — (в их числе): что они [передатчики] — частью мединцы, а именно: Хиляль, Атаа и Муавия; частью басрийцы, а именно: Исмаил, Хаджжадж и Йахья, — он басриец; йамамиец и багдадец — это Абу Джафар; и куфиец — это Абу Бакр ибн Абу Шайба.
5 — (в их числе): что среди них трое из числа последователей (табиин), некоторые из которых передавали друг от друга: Йахья от Хиляля от Атаа, а передача первых двоих относится к передаче ровесников (акран), поскольку оба они из пятого разряда.
6 — (в их числе): что его сподвижник (да будет доволен им Аллах) относится к тем, у кого мало преданий, ибо в шести книгах у него нет ничего, кроме этого хадиса. И Аллах Всевышний знает лучше.
Разъяснение хадиса:
(«От Муавии ибн аль-Хакама ас-Суляйми») — с даммой, затем фатхой: относится к [племени] Суляйм, одному из его предков, что он (сказал: «Как-то») — а в другой версии: «бейнама», и об этом [различии] уже говорилось подробно неоднократно (я молился с посланником Аллаха ﷺ, и вот чихнул) с фатхой на первой и второй буквах; говорят: «чихнул чихание», по образцу «дараба», а по другому диалекту — по образцу «катала»; «аль-ма'тис» по образцу «маджлис» — это нос; а «чихнуло утро» — воссияло, метафорически, как сказал аль-Фаюми (1). (человек) — в форме подлежащего (из числа людей) — связано как определение к слову «человек» (и я сказал: да помилует тебя Аллах) — а сказал он ему это именно потому, что [пророк] ﷺ повелел ему это; в риваяте Абу Дауда: «сказал: когда я прибыл к посланнику Аллаха ﷺ, меня научили некоторым делам ислама, и среди того, чему меня научили, было то, что он сказал мне: если чихнёшь, восхваляй Аллаха, а если чихнёт чихающий и восхвалит Аллаха, то скажи: да помилует тебя Аллах. Сказал: и вот, стоя с посланником Аллаха ﷺ в молитве, чихнул человек, и восхвалил Аллаха, и я сказал: да помилует тебя Аллах, повысив при этом голос, и люди бросили на меня свои взгляды...» — [далее приводится] хадис.
(и бросили на меня люди свои взгляды) — сказал ат-Тыби (да помилует его Аллах): то есть поспешили обратиться ко мне взором, и взгляды их проникли в меня; заимствовано от метания стрелы. Конец [цитаты] (1).
В риваяте ан-Насаи: «и устремили на меня люди свои взгляды пристально» — от «тахдид», а это — сильный взгляд; и подразумевается, что они посмотрели на него неприязненным взглядом, осуждая его за то, что он приветствовал того чихнувшего в молитве, а это недопустимо, ибо это относится к речи людей, а речь людей в молитве недопустима (и я сказал: о, горе матери моей!) — «уа» — буква восклицания (нудба) и обращения, а «нудба» — это обращение к тому, о ком горюют, например: «уа зайдах», или к тому, от чего страдают, например: «уа зухрах».
А «сакль» — с даммой над «са» с точками (тройной) и сукуном над «каф», а также с фатхой на обеих — два варианта, как «бухль» и «бахаль»; передали их аль-Джаухари и другие, и это — потеря женщиной своего ребёнка; говорят: «сакилятху уммуху» с касрой над «каф», по образцу «та'иба»: потеряла его; и «асхаляха-ллаху та'ала уммаху» [сделал Аллах Всевышний, чтобы мать потеряла его], и «имра'атун саклья», и «сакиль», как сказал ан-Навави (2).
И сказал в «аль-Мисбахе»: «сакилят аль-мар'ату валядаха саклян» по образцу «та'иба»: потеряла его, а имя [действия] — «ас-сукль» по образцу «куфль»; она — «сакиль», и иногда говорят «сакиляту», и «сакля», а множественное число — «саваукиль» и «сакаля»; и встречается также форма «мисхаль» с касрой над «мим»: то есть многократно теряющая [детей]; и передаётся посредством хамзы, так что говорят: «асхаляха-ллаху валядаха» [заставил Аллах её потерять её ребёнка]. Конец [цитаты] (3).
А «сакля» — обращение (нида) в изафе, стоящее в винительном падеже с явной фатхой, а «умьях» с даммой над хамзой и удвоением «мим» — исходно оно «уммий», и это изафет-определяемое для «сакля», и присоединено к «йа» первого лица с фатхой, и добавлена алиф для протяжённости звука, и присоединена буква «ха» паузы (ха ас-сакт), сохраняемая в остановке (вакф) и опускаемая при слитном произнесении (васль); и на это указал он в «аль-Хуляса», где сказал:
И конец обращения (нудба) соедини с алифом,
Следующая за ней, если подобна ей, опускается —
до того, что сказал:
И в остановке добавь «ха» паузы, если желаешь,
А если хочешь, то удлинение и «ха» не добавляй.
Как бы Муавия (да будет доволен им Аллах) сказал: о, потеря матерью моей — то есть самого себя — своего ребёнка! И это потому, что он знал о том, что совершил в молитве действие, несовместимое с ней.
(Что с вами, [что] вы смотрите на меня?) «ма» — вопросительное, подлежащее, сказуемое которого — «ша'нукум»; а в риваяте ан-Насаи: «что с вами, [что] вы смотрите на меня?» (и стали они бить руками по своим бёдрам) — а в риваяте ан-Насаи: «и ударили люди руками по своим бёдрам»; и сделали они это именно для усиления осуждения, чтобы он замолчал.
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): возможно, что это их действие было до того, как [пророк] ﷺ запретил хлопанье в ладоши и повелел [вместо этого] произносить тасбих; и возможно сказать: что они поняли, что запрещённое хлопанье — это именно удар ладонью о ладонь, или пальцами о ладонь, и далёко от того, чтобы называть того, кто бьёт себя по бедру, покрытому одеждой, «хлопающим», и поэтому сказал он: «и стали они бить руками по своим бёдрам»; и если бы это называлось хлопаньем, то ближе по формулировке было бы сказать: «хлопают», а не иначе. Конец [цитаты] (1).
И сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): и в этом — довод на допустимость незначительного действия в молитве, и что она этим не нарушается, и что нет в этом нежелательности (караха), если это для нужды. Конец [цитаты] (2).
(Когда же я увидел, что они заставляют меня умолкнуть) с даммой на первой букве и удвоением «мим» либо его облегчением, от «тасмит» или «исмат»; сказал аль-Фаюми: «самата самтан» по образцу «катала»: замолчал, и «сумутан», и «суматан», он — «самит», и «асматаху» кто-то другой [заставил его молчать], и иногда используется четырёхбуквенная форма как непереходная тоже. Конец [цитаты] (3).
И сказал аль-Маджд: «ас-самт», «ас-суют» и «ас-суммат» — молчание, как и «аль-исмат», «ат-тасмит»; сказал: и «асматту» и «саммаття» [я заставил его молчать]: заставил его молчать, — они непереходны и переходны. Конец [цитаты] (4).
Сказал собиратель [материала], да простит его Аллах: из вышеизложенного выяснилось, что подходящей здесь формой является переходная — от «аль-исмат» или «ат-тасмит», и это с двумя «нунами»: первая — «нун ар-раф'», а вторая — «нун аль-викая», как сказал он в «аль-Хуляса»:
И перед «йа» первого лица с глаголом обязательна
Буква «нун аль-викая», и «лайси» уже воспета [в этом правиле].
И допустимо слияние (идгам) «нун ар-раф'» в «нун аль-викая», как в словах Всевышнего: «атухаджджуннии» и «та'муруннии».
В некоторых списках встречается «юсмитуни» с опущением одного из двух «нун», однако правильно, что это «нун» рафа, как это известно в соответствующем разделе.
Его слово («лакинни сакатту» — «но я промолчал») представляет собой оговорку (истидрак) в отношении опущенного ответа на «лямма», то есть: когда я увидел, что они заставляют меня молчать, я захотел вступить с ними в спор, но я промолчал об этом.
Ат-Тыби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «но я промолчал» приведено в таком виде в первоисточниках, как это указано в матне, и необходимо предположить (опущенный) ответ на «лямма» и то, в отношении чего сделана оговорка посредством «лякин», чтобы смысл стал ясным. Предполагаемое дополнение таково: когда я увидел, что они заставляют меня молчать, я разгневался и изменился в лице, но я промолчал и не стал действовать в соответствии с гневом. Конец цитаты.
Аш-Шаукани (да помилует его Аллах) сказал: аль-Мунзири (да помилует его Аллах) сказал: он имеет в виду — я не заговорил, но я промолчал. Употребление здесь «лякин» вызывает затруднение, поскольку перед ним обязательно должна стоять речь, противоречащая тому, что следует после него, — например, «этот не молчащий, но он движущийся», или противоположность этому, например, «он не белый, но он чёрный».
Возможно, что предполагаемое дополнение здесь таково: когда я увидел, что они заставляют меня молчать, я не стал с ними говорить, но я промолчал, — и тогда оговорка служит для устранения того, что могло бы предполагаться как утверждённое, подобно выражению «Зейд не смел, но он щедр», поскольку смелость и щедрость почти неразделимы, и оговорка здесь устраняет предположение об отрицании его щедрости.
Возможно также, что «лякин» здесь употреблено для усиления, подобно выражению «если бы он пришёл ко мне, я бы оказал ему почёт, но он не пришёл», где «лякин» усиливает то значение невозможности, которое выражено посредством «ляу». Так же и в хадисе «лякин» усиливает то, на что указывает их удар — оставление речи. Конец цитаты.
(«Когда Посланник Аллаха ﷺ совершил молитву») — то есть завершил свою молитву. Ат-Тыби (да помилует его Аллах) сказал: ответом на «лямма» служит его слово: «Он сказал: поистине, эта молитва...» и т.д., а слова «то отец мой и мать моя за него» до слова «сказал» являются вставкой (му‘тарида) между «лямма» и её ответом. Конец слов ат-Тыби, за которым последовал Ибн Хаджар аль-Хайтами, сказав: и вставка между ними произведена с предельной уместностью и соответствием им обоим. Конец цитаты.
Мирак сказал: правильнее сказать, что ответом на его слово «когда он совершил молитву... и т.д.» является опущенное, на что указывает предложение «то отец мой и мать моя за него — я не видел учителя...» и т.д., то есть он занялся моим обучением с мягкостью и добрым словом. Конец цитаты.
Составитель (да простит его Аллах) сказал: по-моему, лучше всего предположить ответ на «лямма» тем, что встречается в другом риваяте, то есть «он позвал меня...» и т.д., ибо это встречается в том, что передал ан-Насаи, и его формулировка такова: «Когда Посланник Аллаха ﷺ завершил (молитву), он позвал меня — отец мой и мать моя за него...» и т.д. И я счёл это предпочтительным, поскольку лучшее толкование переданного — переданное же. Значение «инсараф» — «он произнёс таслим по завершении своей молитвы».
(«То отец мой и мать моя за него») Ат-Тыби (да помилует его Аллах) сказал: этот «фа» подобен «фа» в словах Всевышнего: ﴿فَلَا تَكُنْ﴾ в аяте: «Мы уже даровали Мусе Писание, не будь же в сомнении о встрече с ним, и сделали Мы его руководством для сынов Исраиля» (32:23), где ﴿وَجَعَلْنَاهُ﴾ соединено союзом с ﴿آتَيْنَا﴾, а сама эта частица оказалась вставкой между соединяемым и тем, с чем оно соединяется. Конец цитаты.
Его слово «отец мой и мать моя за него» — предлог с управляемым словом связан с опущенным сказуемым для «хува», вынесенным перед ним, то есть: он — тот, за кого отдаются в жертву мой отец и моя мать.
(«Ма») — отрицательная частица («Я не видел учителя») — («лучше», в форме винительного падежа) — второе дополнение к «раайту», если это глагол знания, либо обстоятельство состояния (халь), если это глагол зрительного восприятия, то есть: я не знал, или не видел ни до него ﷺ, ни после него учителя, который был бы лучше него. Его слово («обучением») стоит в винительном падеже как различение (тамйиз), то есть с точки зрения обучения, («чем он») связано со словом «лучше».
Затем он разъяснил превосходство его ﷺ обучения своими словами: («Клянусь Аллахом, он не кахарани») «ма» — отрицательная частица, а «кахара» относится к глаголам по образцу «мана‘а». Абу Убайд сказал: аль-кахр — это резкий окрик, а также говорят, что это — нахмуренное выражение лица по отношению к тому, кого встречают. Конец цитаты.
Ибн Мас‘уд (да будет доволен им Аллах) читал аят ﴿فَأَمَّا الْيَتِيمَ فَلَا تَقْهَرْ﴾ (93:9) с буквой «каф» (вместо «ха»).
Здесь смысл таков: он не прикрикнул на меня, не сказал мне грубого слова и не встретил меня хмурым лицом за то, что я допустил нарушение в молитве.
(«И не ударил меня») — в порядке наказания за то, что я допустил ошибку в своей молитве, сказав: «Да помилует тебя Аллах» («и не обругал меня. Он сказал») ﷺ — и это ответ на «когда он совершил молитву... и т.д.» по мнению ат-Тыби,
а по мнению других — самостоятельное предложение, представляющее собой поясняющее продолжение (истинаф баяни), как если бы ему сказали: что же он сказал тебе в своём прекрасном наставлении? И он ответил: «Он сказал: поистине, эта молитва...» и т.д.
В некоторых списках встречается «затем он сказал», что также очевидно по смыслу.
(«Поистине, эта молитва») — а в риваяте ан-Насаи: «поистине, эта наша молитва», и имеется в виду молитва в общем смысле, охватывающая как обязательную, так и добровольную. («Не подобает в ней ничего») — а в другом риваяте: «не дозволено». Его слово «йаслуху» произносится с «дамма» либо с «фатха» над «лям». Говорят: «саляха-щай» — «салухан», по образцу «ка‘ада», а также «саляхан»; и «салуха-йаслуху» с «дамма» над «лям» в обоих случаях — это другой язык, и это противоположность «фасада» («испортился»); а «саляха-йасляху» с двумя «фатха» — третий язык. Так передал аль-Файюми.
Его слово («из речи людей») — пояснение к слову «нечто», то есть то, что происходит в их обращениях и беседах друг с другом.
Аш-Шаукани (да помилует его Аллах) сказал: «речь людей» — это имя действия (исм масдар), под которым порой подразумевается то, что произносится, — тогда это масдар в значении объекта действия, а порой под ним подразумевается обращение к другому — то есть собственно речь, обращённая к кому-то. Очевидно, что здесь имеется в виду второе значение, судя по обстоятельствам (сабабу иворода хадиса). Конец цитаты.
Ас-Суюти в «Шарх ан-Насаи» сказал: это — одна из особенностей данного шариата. Кади Абу Бакр Ибн аль-Араби упомянул, что в шариате сынов Исраиля дозволялась речь во время молитвы, но запрещалась во время поста, тогда как наш шариат установил обратное.
Ибн Батталь (да помилует его Аллах) сказал: Джурайджа порицали именно за то, что он не ответил своей матери, находясь в молитве, поскольку речь во время молитвы была дозволена в их шариате, тогда как в нашем шариате не дозволяется прерывать молитву ради ответа матери, ибо нет повиновения творению в ослушании Творца. Конец цитаты.
(«Это лишь прославление (Аллаха), возвеличивание (Его) и чтение Корана») «хува» — местоимение, возвращающееся к тому, что подобает в молитве, и это подлежащее, сказуемым которого служит «тасбих... и т.д.»; в другом риваяте: «поистине, это (женск. род) — тасбих», то есть молитва. Его слово («или как сказал Посланник Аллаха ﷺ») — «ау» указывает на сомнение передатчика, а им является Му‘авия ибн аль-Хакам, либо того, кто передавал после него; он привёл это из осторожности и предусмотрительности в отношении пророческих формулировок. И Аллах Всевышний знает лучше.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: смысл его слов «поистине, тасбих...» и т.д. таков: это и подобное этому, ибо ташаххуд, дуа и таслим также относятся к молитве, и прочие поминания также узаконены в ней. Таким образом, смысл таков: не подобает в ней ничего из речи людей и их обращений друг к другу, а есть лишь тасбих и то, что имеет подобное значение — поминание, мольба и им подобное из того, что установлено шариатом. Конец цитаты.
Аш-Шаукани (да помилует его Аллах) сказал: его слово «это лишь тасбих, такбир и чтение Корана» — это ограничение (хасар) своим скрытым смыслом (мафхум) указывает на запрет разговора в молитве помимо этих трёх вещей. Этим доводом воспользовалась группа, придерживающаяся мнения о запрете мольбы в молитве иными словами, кроме коранических, — из числа ханафитов и хадавитов.
Отвечают им, что хадисы, устанавливающие определённые мольбы и поминания в молитве, конкретизируют общий смысл этого «мафхума» (скрытого смысла), а построение общего на основе частного является обязательным, тем более после того, как установлено, что запрет разговора был в Мекке, как мы уже упоминали, а большинство мольб и поминаний в молитве были установлены в Медине. Они уже конкретизировали этот общий смысл ташаххудом — так почему же они отказываются конкретизировать его чем-то иным? Это ясно и не вызывает сомнения у того, кто имеет хоть малейшее понимание в науке, но пристрастный слеп. Сколько достоверных хадисов и явных сунн они противопоставляли этому общему смыслу, делая его противоречащим им, и отвергали их этим, забывая о недействительности противопоставления общего частному и о превосходстве буквального смысла (мантук) над скрытым смыслом (мафхум), если бы даже противоречие было доказано. Конец слов аш-Шаукани (да помилует его Аллах). Это — ценное исследование, и Аллах Всевышний знает лучше.
Муавия ибн аль-Хакам (да помилует его Аллах) сказал (я сказал: «О Посланник Аллаха, поистине я недавно из невежества (джахилийи)»), а в версии Абу Дауда: «Поистине мы — люди, недавно вышедшие из невежества». Его слово («недавний по времени») — это хабар (сказуемое) «инна». В «Камусе» среди значений слова «‘ахд» упомянуты: знание и время, так что смысл здесь будет: близкий по времени к делам невежества, или близкий по знанию о них.
В «Мисбахе» сказано: «он близок по ‘ахду к такому-то» — то есть близок по знанию и состоянию. Конец.
А «джахилийя» — учёные сказали: это то, что было до прихода Шариата; они были названы «джахилийя» из-за множества их невежеств и мерзостей.
(2) «Аль-Мисбах аль-мунир» 1/435.
(3) «Шарх ан-Навави» 5/22.
Имеется в виду, что он принял ислам недавно и не знает установлений религии.
(«И вот Аллах пришёл с исламом») ас-Синди (да помилует его Аллах) сказал: это связано союзом с подразумеваемым, то есть «мы были в ней (джахилийе), затем Аллах пришёл с исламом». Конец.
Составитель (да простит его Аллах) говорит: нет нужды в этом подразумевании, ибо речь и без того связна и не нуждается в подразумевании чего-либо, так что вдумайся, и Аллах Всевышний знает лучше.
Муавия (да будет доволен им Аллах) упомянул эти слова лишь в качестве вступления к следующим вопросам.
(«И поистине среди нас есть люди, которые ходят к прорицателям (кухан)») — с даммой на «каф» и удвоением «ха»: множественное число от «кахин» (прорицатель). Говорят: «кахана ляху», как «мана‘а» и «насара», и «каруна кахана» — фатхой, и «текаххана текаххунан»: предсказал ему по сокрытому, он — кахин, множественное число «кахана» и «куххан», подобно «кяфир» и «кафара», «куффар», а его ремесло — «кихана», с касрой. Так приведено в «Камусе».
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «кухан» — множественное число от «кахин», подобно «катиб» и «куттаб». Кахин — тот, кто занимается знанием сокрытого от него. Кихана (прорицательство) в невежестве была распространена и повсеместна среди многих людей, и люди невежества обращались к прорицателям в своих делах и решениях, и полагались на их слова, как поступил Абд аль-Мутталиб, когда захотел зарезать своего сына Абдуллаха по обету, который он дал, но его род удержал его от этого, и дело их дошло до того, что они обратились к известному у них прорицателю, и он рассудил между ними, чтобы они выкупили его сотней верблюдов по порядку, упомянутому в сире. И прорицатель мог заниматься прорицанием лишь посредством своего спутника из числа джиннов, ибо джинн подслушивал (слово), похищая его у ангелов, и сообщал его своему покровителю, а тот рассказывал об этом, добавляя к нему сотню лживых слов, как сказал Посланник Аллаха ﷺ. Когда же Аллах послал Своего Посланника ﷺ, на джиннов были посланы шихабы (падающие звёзды), и они уже не могли делать то, что могли раньше, и прорицательство прекратилось, чтобы это не привело к искажению Шариата и смешению истины с ложью. Но хотя оно и прекратилось, в мире остались люди, уподобляющиеся тем прорицателям, и Посланник Аллаха ﷺ запретил следовать за ними, ибо они лжецы, обманщики, заблудшие и вводящие в заблуждение, поэтому хождение к ним и слушание их запрещено. Этот вид (прорицательства) сильно распространился среди многих женщин Андалусии и среди многих мужчин за её пределами, так пусть остерегаются хождения к ним и слушания их. Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах).
от них.
Аль-Хаттаби (да помилует его Аллах) сказал: среди арабов были прорицатели, утверждавшие, что они знают многие дела; из них были те, кто заявлял, что у него есть «раи» из числа джиннов, сообщающий ему вести, а из них были те, кто заявлял, что достигает этого пониманием, данным ему; а из них назывались «арраф» — это тот, кто утверждает знание дел через предварительные признаки причин, по которым он делает выводы о том, кто украл такую-то вещь, или в чём обвиняется женщина, и тому подобное; а из них некоторые называли астролога прорицателем. Он сказал: хадис включает запрет обращения ко всем этим и возврата к их словам, и подтверждения их в том, что они заявляют. Конец.
(Сказал: «Не ходи к ним») — то есть к прорицателям, и запрет здесь означает харам. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: учёные сказали: запрет ходить к прорицателям в том, что они иногда говорят о сокрытых вещах, и некоторые из этих слов могут совпасть с истиной, отчего опасаются смуты для человека по этой причине, и потому что они вводят людей в заблуждение во многих делах Шариата.
Достоверные хадисы единодушно подтверждают запрет хождения к прорицателям, подтверждения того, что они говорят, и запрет того, что им дают в виде «хульван» (платы), а это запрещено по единогласному мнению мусульман, и передали единогласие в его запрете группа учёных, среди них Абу Мухаммад аль-Багави (да помилует их всех Аллах).
Аль-Багави сказал: учёные единодушны в запрете хульвана прорицателя, а это то, что берёт прорицатель за своё прорицание, ибо действие прорицательства недействительно, и брать плату за него не дозволено.
Аль-Маварди в «Аль-Ахкам ас-султания» сказал: мухтасиб должен препятствовать людям в заработке прорицательством и развлечениями, и наказывать за это как берущего, так и дающего.
Аль-Хаттаби (да помилует его Аллах) сказал: хульван прорицателя — это то, что берёт прорицатель за своё прорицание, и это запрещено, а его действие недействительно; он сказал: хульван арраф также запрещён; он сказал: разница между арраф и кахин в том, что кахин занимается сообщением о будущих событиях и заявляет знание тайн, а арраф занимается узнаванием украденной вещи, места пропавшего и тому подобного. Конец.
(2) «Шарх Муслим» 5/23.
(Сказал: «И среди нас есть люди, которые верят в дурные приметы (татайюр)») — то есть считают дурным предзнаменованием птиц. Говорят: «татаййара мин аш-шай» и «иттаййара минху», а существительное — «тыйара», по образцу «‘инаба», и это означает суеверное дурное предзнаменование. Арабы, когда хотели отправиться по важному делу, проходили мимо мест ночёвок птиц и вспугивали их, чтобы узнать по этому, продолжать ли путь или вернуться; Шариат же запретил это, сказал аль-Файюми (да помилует его Аллах).
Ибн аль-Асир (да помилует его Аллах) сказал: «тыйара» — с касрой на «та» и фатхой на «йа», иногда с сукуном — это суеверное дурное предзнаменование по поводу чего-либо, это масдар от «татаййара», говорят «татаййара тыйаратан», и «тахаййара хийаратан», и не встречается больше таких масдаров подобного образца, кроме этих двух.
Основа «татаййур» — гадание по птицам, а затем это стало применяться ко всему, по чему делают благоприятные или дурные предзнаменования. Арабы гадали по птицам и газелям, находя добрым знаком «саваних» — то есть когда птица или дичь проходит слева направо, и считая дурным знаком «бавари» — то есть прохождение птицы или дичи справа налево, и это удерживало их от их намерений; Шариат отверг это, объявил недействительным и запретил это, и сообщил, что это не имеет влияния ни на принесение пользы, ни на отвращение вреда. Конец с некоторым изменением.
(Сказал) Пророк ﷺ в ответ на этот вопрос: («Это») — указание на «татаййур», понимаемый из слова «верят в дурные приметы» («нечто, что они находят в своих сердцах»), то есть это не имеет основы, на которую можно было бы опереться, и нет доказательства, на которое можно положиться, и это не содержится ни в одном писании, ниспосланном от Аллаха Всевышнего. Сказано также: смысл в том, что это прощается, ибо это возникает в душе без выбора; но следование этому по-прежнему запрещено, поэтому он сказал: («пусть же это не удерживает их») — то есть пусть это не удерживает их от того, чем они заняты.
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): смысл этого в том, что человек в силу обычного положения дел испытывает в душе неприязнь и отвращение к тому, чем он тревожится (тааййур), и ему подобает не обращать внимания на эту неприязнь и это отвращение, а идти по своему пути, ради которого он вышел, ибо это дурное предзнаменование не приносит вреда, а если оно не приносит вреда, то не должно удерживать человека от его нужды. Он указал этим на то, что все дела — в руке Всевышнего Аллаха, поэтому подобает уповать на Него и вверять все свои нужды Ему. Из этого понимается, что за само нахождение этой неприязни в душе человек не подлежит осуждению по шариату, поскольку он не в силах избавиться от неё, — осуждается или хвалится человек лишь за то, что находится в пределах его возможности. Конец цитаты.
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): учёные сказали: смысл этого в том, что тиийара — это нечто, что вы находите в своих душах по необходимости, и вам за это нет упрёка, ибо это не приобретено вами, а значит, не подлежит возложению обязанности. Но не следует из-за этого удерживаться от продолжения своих дел, ибо это то, что в вашей власти и что вами приобретается, поэтому за это возлагается обязанность. Так Пророк ﷺ запретил им действовать по тиийаре и удерживаться от своих дел из-за неё.
Он сказал: достоверные хадисы многочисленны в запрете тааййура и тиийары, и это относится к действию согласно ней, а не к тому, что находится в душе без действия по требуемому ею, по мнению учёных. Конец цитаты.
(«Он сказал») — в одной версии: «и сказал» — (Ибн ас-Саббах), то есть Мухаммад ибн ас-Саббах, его первый шейх — («то пусть они не удерживают вас») — то есть с местоимением второго лица множественного числа, вместо слов Абу Бакра ибн Абу Шайбы: «то пусть они не удерживают их» с местоимением третьего лица множественного числа. Это проявление осторожности составителя (да помилует его Аллах) и силы его благочестия в сохранении передачи того, что он услышал, именно так, как он услышал, даже если смысл от этого не меняется. Да благословит его Аллах, как прекрасно его деяние!
(«Он сказал») — Муавия ибн аль-Хакам (да будет доволен им Аллах) — («Я сказал: и среди нас есть люди, которые проводят линии (يخطون)») — то есть используют известную у них черту (хатт), с помощью которой они претендуют на достижение знания об успехе и неудаче в исполнении нужды.
Сказано в «Лисан [аль-Араб]»: «хатт» — это письмо и подобное тому, что проводится чертой. Абу аль-Аббас передал от Ибн аль-Араби, что он сказал о гадании по стрелам (тарк).
И сказано в «Нихае»: сказал Ибн Аббас (да будет доволен им Аллах): «хатт» — это то, что проводит гадатель (хази), и это знание, которое люди оставили. Нуждающийся человек приходит к гадателю и дает ему плату (хулван), и тот говорит ему: сядь, пока я не начерчу для тебя. Перед гадателем — его мальчик-помощник с палочкой (миль). Затем он приходит на рыхлую землю и быстро проводит множество линий, чтобы их количество нельзя было сосчитать. Затем он возвращается и медленно стирает из них по две линии за раз. Если из линий останутся две линии, то это знак исполнения нужды и успеха. Он сказал: гадатель стирает, а его мальчик говорит ради предзнаменования: «О сыны Ийана, поспешите с разъяснением!» Сказал Ибн Аббас: если же гадатель стирает линии, и из них остаётся одна линия, то это знак неудачи в исполнении нужды.
Он сказал: и арабы называли ту линию, что остаётся из линий гадателя, «аль-Асхам», и эта линия считалась у них зловещей.
И сказал аль-Харби: «хатт» — это когда проводят три линии, затем бьют по ним ячменём или косточками и говорят: будет то-то и то-то, и это разновидность колдовства (кихана).
Сказал Ибн аль-Асир: указанный «хатт» — это известное знание, о котором у людей есть множество сочинений, и оно применяется до сих пор. У них есть в этом свои построения, терминология и названия, и с его помощью они извлекают скрытое и прочее, и часто попадают в цель. Конец цитаты.
(«Он сказал» ﷺ: «Был среди пророков пророк») — говорят, что имеется в виду Идрис, а говорят — Даниял — («который проводил линии (يخط)») — с построением глагола для действующего лица, по образцу «насара», то есть использовал черту как чудо (муджиза), данное ему — («и кто совпадёт с его линией») — допускает разбор именительного падежа как подлежащего с опущенным дополнением, и винительного падежа как дополнения, причём подлежащим будет скрытое местоимение в слове «вафака», относящееся к пророку при опущении определяемого слова, то есть «черту того пророка», имея в виду, что тот из людей, чья черта совпадёт с чертой того пророка — («то это он») — сказуемое при опущенном подлежащем, о содержании которого высказаны разные мнения: одни говорят — «то это дозволено», другие говорят — «то это тот, в чьих словах вы находите правильность», и фраза является ответом на условие.
И сказано в «аль-Манхаль»: его слово («то это он») означает — «то он попадает в цель и обладает знанием подобно тому пророку», но у нас нет пути к достоверному знанию о совпадении, и совпадение невозможно, потому что его черта была чудом, и потому что он познавал через прозорливость (фираса) посредством тех линий, поэтому никто из не-пророков не может быть уподоблен ему в этом описании черты — в силу силы его прозорливости и совершенства его знания и благочестия. Конец цитаты.
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): учёные разошлись во мнениях о смысле этого, и правильным является то, что смысл его: тот, чья черта совпадёт с его чертой, то это дозволено, но у нас нет пути к достоверному знанию о совпадении, поэтому это не дозволяется, а суть в том, что это запрещено, поскольку дозволяется это лишь при достоверном знании о совпадении, а у нас такого достоверного знания нет.
И Пророк ﷺ сказал именно: «тот, чья черта совпадёт с его чертой, то это он», а не сказал прямо: «это запрещено» без обусловливания совпадением, чтобы кто-то не вообразил, будто этот запрет включает и того пророка, который проводил черту. Так Пророк ﷺ сохранил неприкосновенность (положения) того пророка, разъяснив при этом решение в отношении нас.
Смысл в том, что для того пророка не было запрета в этом, и точно так же, если бы вы знали о совпадении (вашей черты с его), но у вас нет знания об этом.
И сказал аль-Хаттаби: этот хадис допускает запрет на эту черту, поскольку она была знамением пророчества того пророка, а оно прервалось, поэтому нам запрещено заниматься этим.
Сказал кади Ияд: более очевидным из выражения является противоположное этому — признание правильности черты того, чья черта совпадёт (с чертой пророка), но откуда нам знать о совпадении? Шариат запретил гадание вслепую и притязание на знание сокрытого в целом. Смысл же его лишь в том, что тот, чья черта совпадёт с его чертой, то это тот, в чьих словах вы находите правильность, а не то, что он желает дозволить это тому, кто это делает, как истолковали некоторые. На это указывает явный смысл слов Ибн Аббаса. Он сказал: и допустимо, что это было отменено в нашем шариате. Конец слов кади.
Сказал ан-Навави после вышеизложенного: итак, из совокупности слов учёных в этом вопросе получается согласие о запрете этого сейчас.
И сказал аль-Куртуби: передал Мекки в своём «Тафсире», что рассказывается, будто этот пророк чертил указательным и средним пальцами на песке, а затем гадал по птицам (заджр). Конец цитаты.
(«Он сказал») Муавия (да будет доволен им Аллах) («и была у меня служанка») — то есть рабыня, названная «джария» (в сравнении с плывущим кораблём — «джария» в море), из-за её движения, находящегося в подчинении в делах её хозяев на службе; изначально это слово применялось к молодой девушке из-за её лёгкости, затем расширили его употребление, так что стали называть «джария» всякую рабыню, даже если она старуха, не способная к труду, — по названию того, чем она некогда была. Множественное число — «джавари». Привёл это аль-Файюми. («Пасла овец моих») — «гханам» — родовое имя, применяемое к овцам и козам, и иногда образует множественное число «агнам» в значении «стада овец», не имея единственного числа от того же корня, как сказал Ибн аль-Анбари. А аль-Азхари также сказал: «гханам» — это «шат» (овца), единственное число — «шаат». Арабы говорят: «прошло у такого-то два гханама», то есть два стада овец, каждое стадо отдельно со своим пастбищем и пастухом. А аль-Джаухари сказал: «гханам» — имя женского рода, установленное для рода мелкого скота, применяемое к самцам и самкам вместе, и уменьшительная форма его образуется с добавлением «та марбута», говорят «гунайма», потому что собирательные имена, не имеющие единственного числа от того же корня, если они относятся не к людям, то при образовании уменьшительной формы к ним прилагается признак женского рода обязательно. Конец цитаты.
(قِبَلَ) — с касрой на «каф» и фатхой на «ба»: то есть «в сторону» (أُحُدٍ) — с двумя даммами: гора, известная в окрестностях Медины пророческой, со стороны Шама. Возле неё произошла знаменитая битва в начале третьего года по хиджре. Это слово мужского рода, поэтому склоняется как обычное имя (мунсариф). Некоторые говорят, что допустимо считать его женского рода, подразумевая «местность» (البقعة), и тогда оно не склоняется (мамну‘), но это мнение не сильное.
(وَالْجَوَّانِيَّةِ) — с фатхой на «джим», удвоенным «вав», после которого следует «алиф», затем «нун» с касрой, затем удвоенная «йа». Ан-Навави сказал: «Так мы это огласовали, и так же передал Абу Убайд аль-Бакри и другие исследователи». Кадий Ияд передал от некоторых облегчённое произношение «йа» без удвоения, но предпочтительнее удвоение. Аль-Джаввания находится близ Ухуда — это местность к северу от Медины. Что касается слов кадия Ияда о том, что она относится к округе аль-Фур‘, то это неприемлемо, ибо аль-Фур‘ расположен между Меккой и Мединой, далеко от Медины, а Ухуд — к северу от Медины. В хадисе сказано: «в сторону Ухуда и аль-Джаввании», — как же она может быть при аль-Фур‘е?» — конец слов ан-Навави.
(فَاطَّلَعْتُ) — с удвоенным «та» (خ), от «иттила‘» (взгляд, обзор). Говорят: «иттала‘ту ‘аля-ш-шай’» — «я взглянул на что-то сверху и узнал это», то есть та овца поднялась на возвышенность и стала видна (ذَاتَ يَوْمٍ) — то есть «однажды», а слово «ذات» здесь вставное.
(فَإذَا الذِّيبُ) — с касрой на «заль» (خ), после которой «йа»; также произносится с хамзой — «ذئب». Это «пёс степи» (волк). В «аль-Мисбахе» сказано: «слово ذئب может произноситься как с хамзой, так и без неё, применяется и к самцу, и к самке. Иногда к женскому роду добавляется «та» — تئة тэ, и говорят «ذئبة». Множественное число для малого количества — أذؤب, по образцу أفلس, а для большого — ذئاب и ذؤبان. Допустимо и облегчённое произношение — ذياب через «йа», из-за наличия касры».
(قَدْ ذَهَبَ بِشَاةٍ مِنْ غَنَمِهَا) — а в риваяте ан-Насаи: «унёс одну овцу из них» (وَأَنَا رَجُلٌ مِنْ بَنِي آدَمَ، آسَفُ) — с продлённой хамзой и фатхой на «син»: то есть «гневаюсь». Говорят: «асифа асафан», по образцу «та‘иба»: «печалиться, сожалеть», в этом случае причастие — أَسِفٌ, подобно تَعِبٌ; либо «асифа», подобно «гадиба» и по значению, и по форме. Переходная форма образуется с хамзой: «асафтуху» — «я разгневал его», сказал аль-Фаюми.
(كَمَا يَأْسَفُونَ) — то есть «как гневаются сыны Адама, когда их имущество терпит урон» (لَكِنِّي صَكَكْتُهَا صَكَّةً) — то есть «я ударил ту служанку ударом». Говорят: «сакка-хи саккан» — «ударил его по затылку и лицу раскрытой ладонью».
Слова «лакинни» уже разбирались ранее в выражении «лакинни сакатту», и там пояснялось, что это оговорка, восполняющая опущенное. Здесь также следует понимать так: «когда я увидел это, я хотел проявить снисходительность к ней, но я не сделал этого, а, напротив, ударил её ударом». Аллах же знает лучше.
(فَأَتَيْتُ رَسُولَ اللَّهِ -ﷺ-، فَعَظَّمَ ذَلِكَ عَلَيَّ) — сопряжено с опущенным членом, который явно приведён у ан-Насаи, то есть: «и я рассказал ему об этом, и он представил это как нечто великое», от «та‘зим» — «представление чего-либо как великого, тяжкого проступка».
(قُلْتُ) — в другой версии: «فقلت» (يَا رَسُولَ اللَّهِ، أَفَلَا أُعْتِقُهَا؟) — с вопросительной хамзой. Это освобождение было ради искупления (каффара), которое было на нём вследствие обета или подобного, как разъяснил Малик в «аль-Муватта», где приведены его слова: «На мне лежит обязанность освободить раба, освободить ли мне её?»
Возможно и то, что это было искуплением за проступок, совершённый им против неё ударом, — как если бы, когда Пророк ﷺ представил это как тяжкий проступок, он захотел искупить его освобождением раба и спросил, достаточно ли этой служанки для его искупления.
(قَالَ) -ﷺ- («ائْتِنِي بِهَا») — а в риваяте ан-Насаи: «сказал: позови её». Он велел привести её, чтобы удостовериться в её вере, — ведь освобождает в качестве искупления раба только тот, кто является верующим.
Он сказал: (فَأَتَيْتُهُ بِهَا، فَقَالَ) -ﷺ- (لَهَا) — то есть той служанке («أَيْنَ اللَّهُ؟) -﷿- (قَالَتْ: فِي السَّمَاءِ) — ан-Навави сказал: «Этот хадис относится к хадисам о атрибутах (сифат), и относительно них есть два мазхаба:
Первый: веровать в это без углубления в его смысл, при убеждении, что ничто не подобно Аллаху Всевышнему, и с признанием Его непричастности к качествам творений.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: если он имел в виду под «неуглублением в смысл» неуглубление в познание образа (кайфийя), то это верно. Но если он имел в виду неуглубление в языковое значение самого выражения, то это ложно, ибо это не является мазхабом ранних учёных (саляф). Их мазхаб состоит в том, что они познают языковое значение и утверждают это для Аллаха ﷻ так, как подобает Его величию, без придания образа, без уподобления и без отрицания (та‘тыль). Так что вникни в это, и Аллах Всевышний — Наставляющий на прямой путь.
Он сказал: второй мазхаб — толкование (та’виль) сообразно тому, что подобает Ему. Придерживающиеся этого говорят: цель была в испытании её — является ли она единобожницей (мувахида), признающей, что Творец, Управляющий, Действующий — это Аллах один, и что тот, кто обращается к Нему с мольбой, обращается лицом к небу, подобно тому как молящийся обращается к Каабе, но это не потому, что Он ограничен небом, как и не потому, что Он ограничен направлением Каабы, а потому, что небо есть кибла для взывающих, подобно тому как Кааба — кибла для молящихся.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: слова «потому что небо есть кибла для взывающих» не имеют доказательства. Достоверные доводы указывают на то, что Пророк ﷺ, когда взывал, обращался лицом к кибле, а не к небу. По этому поводу приводится множество хадисов, которые будут упомянуты в своих местах, если пожелает Аллах Всевышний.
Итог: Кааба — это кибла для молитвы и для мольбы, так что будь внимателен и не будь пленником слепого следования.
Он сказал: либо она была из числа язычников, поклоняющихся идолам, находящимся перед ними, и когда она сказала «на небе», стало ясно, что она единобожница, а не идолопоклонница.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: как далеко это толкование от смысла этого текста, как оно нелепо и легковесно! Найдётся ли разумный человек, знающий язык арабов, который, услышав вопрос Пророка ﷺ: «Где Аллах?» и ответ рабыни: «На небе», — поймёт из этого вопроса и ответа подобное толкование? Куда там, куда там!
«Она отправилась на восток, а я отправился на запад — какая разница между восточным и западным путём!»
В общем, это толкование, на которое Аллах не ниспослал никакого довода, и к которому не пришли исследователи из обладателей руководства и познания. Правильным же, на что следует опираться, является первый мазхаб, — тот, которого держались ранние учёные (саляф), да будет Аллах доволен ими всеми, и да ведёт Он нас их верным путём, амин, амин, амин.
Кадий Ияд сказал: нет разногласия среди всех мусульман — их правоведов, знатоков хадисов, теологов, диалектиков и простых следующих — что явные тексты, упоминающие Аллаха Всевышнего на небе, подобные словам Всевышнего: «Разве вы уверены в том, что Тот, Кто на небе, не заставит землю поглотить вас» [аль-Мульк: 16] и подобные им, не следует понимать буквально, но все они толкуются иносказательно. Те из знатоков хадисов, правоведов и теологов, кто утверждает направление «сверху» без определения предела и без придания образа, толкуют «на небе» как «над небом». А кто из большинства диалектиков, теологов и приверженцев учения о непричастности (танзих) отрицает предел и считает направление невозможным по отношению к Нему ﷻ, те толкуют это сообразно своим установкам, — и он привёл нечто подобное вышесказанному.
Он сказал: и как бы я хотел знать, что же объединило приверженцев сунны и истины в обязательности удержания от размышления о Сущности (Зат), как им было велено, и в молчании из-за замешательства разума, и в согласии на запрет придания образа и формы, и что это их сдержанность и молчание не означают сомнения в существовании и в Существующем и не наносят урона единобожию, а напротив, составляют его суть, — а затем некоторые из них проявили снисходительность, утверждая направление, тогда как следовало бы опасаться такой снисходительности. Есть ли разница между приданием образа и утверждением направлений? Однако придерживание того, что абсолютно утвердил Шариат, — что Он Всепобеждающий над Своими рабами и что Он вознёсся на Трон, — вместе с держанием за объединяющий аят полного отрицания подобия, вернее которого нет в разуме, а именно слов Всевышнего: «Нет никого подобного Ему» [аш-Шура: 11], — это защита для того, кому Аллах Всевышний даровал успех и наставление». — Конец слов кадия Ияда, да помилует его Аллах.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: именно на последние слова кадия Ияда мы и опираемся. Мы утверждаем для Аллаха Всевышнего то, что Он утвердил для Себя в Благородной Книге и что установлено в достоверной сунне, не отрицая (та‘тыль) и не отвергая этого, и отрицаем от Него уподобление, не придавая Ему подобия (тамсиль).
Что же касается его слов: «и как бы я хотел знать» — и до слов: «есть ли разница между уподоблением [сущности] и утверждением направления?» — то это высказывание неверно; разница между ними очевидна, поскольку уподобление [сущности] недопустимо, согласно словам Всевышнего: «Нет ничего подобного Ему, и Он — Слышащий, Видящий» (аш-Шура, 11). Что же касается утверждения направления в том смысле, что Он, Всевышний, находится над Троном и над Своими творениями возвышением, подобающим Его величию, — ﷻ, — то это верно и допустимо к употреблению, как это и утверждается многочисленными текстами, подобно словам Всевышнего: «Милостивый вознёсся на Трон» (5), и словам Его: «Они боятся своего Господа, [который] над ними» (ан-Нахль, 50), и словам Его: «К Нему восходит слово» (Фатыр, 10), а также подобно хадису из этой главы: «Где Аллах? Она сказала: На небе», — и другим ясным достоверным текстам, утверждающим возвышенность Аллаха Всевышнего.
Итог таков, что необходимо использовать тексты в соответствии с тем, на что они указывают в отношении утверждения атрибутов Аллаха ﷻ, — утверждения без уподобления, — и очищать Его от того, что не подобает Его величию, — очищения без отрицания. Полное рассмотрение этого вопроса приведём далее, изложив то, что написал хафиз Абу Умар ибн Абд аль-Барр по пятому вопросу, если пожелает Аллах Всевышний.
(Он сказал) ﷺ той же служанке: («Кто я?» Она сказала: «Ты — посланник Аллаха». Он сказал ﷺ:) («Отпусти её на волю, ибо она верующая») — «фа» здесь указывает на причину, то есть предложение является обоснованием освобождения: отпусти её, потому что она верующая, — и это засчитывается как искупление вместо раба, [которого ты должен был освободить].
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: в этом хадисе — указание на то, что освобождение верующего лучше освобождения неверующего. Учёные единогласны в дозволенности освобождения неверующего вне искуплений, и единогласны в том, что неверующий не засчитывается в искуплении за убийство, как это указано в Коране. Разошлись же они относительно искупления за зыхар, за клятву и за половую близость днём в Рамадане: аш-Шафии, Малик и большинство учёных сказали, что достаточно только верующего [раба], исходя из толкования безусловного [текста] в свете обусловленного [текста] в искуплении за убийство. Абу Ханифа же и куфийцы сказали, что неверующий засчитывается, исходя из безусловности [текста], ведь он называется «рабом» (ракаба). Конец цитаты.
Собиратель [хадисов], да простит его Аллах, говорит: полное рассмотрение этого вопроса будет приведено в подобающем ему месте, если пожелает Аллах Всевышний.
А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему — возвращение и прибежище, и у Него — помощь, и на Него — упование.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): хадис Муавии ибн аль-Хакама (да будет доволен им Аллах) — из тех, что переданы только автором (да помилует его Аллах) [и никем другим из авторов шести сборников].
[Польза]: в «Муватта» встречается ошибка в имени этого сподвижника (да будет доволен им Аллах), текст которой таков: «Малик передал от Хиляля ибн Усамы, от Атаа ибн Ясара, от Умара ибн аль-Хакама, что тот сказал: «Я пришёл к посланнику Аллаха ﷺ»», — и далее хадис.
Слова «Умар ибн аль-Хакам» — все согласны, что это ошибка. Хафиз Абу Умар ибн Абд аль-Барр (да помилует его Аллах) сказал: так передала группа передатчиков «Муватта» от Малика, все они сказали в этом [месте]: «от Умара ибн аль-Хакама», и это ошибка и заблуждение с его стороны, ибо среди сподвижников нет человека, которого звали бы Умар ибн аль-Хакам, а это — Муавия ибн аль-Хакам ас-Сулями.
Так же сказал каждый, кто передал этот хадис от этого Хиляля, а это — Хиляль ибн Али ибн Абу Маймуна, и имя Абу Маймуны — Усама, поэтому иногда говорят: «Хиляль ибн Усама», а иногда: «Хиляль ибн Абу Маймуна», возводя его целиком к этому [деду], а иногда говорят: «Хиляль ибн Али ибн Абу Маймуна», и он — вольноотпущенник Амира ибн Луайя.
Что же касается Муавии ибн аль-Хакама, то он известен среди сподвижников, и хадис от него сохранён; возможно, что ошибка в его имени произошла со стороны Хиляля, шейха Малика, а не от самого Малика. Доказательством этому служит риваят Малика этого хадиса от Ибн Шихаба, от Абу Салямы ибн Абд ар-Рахмана, от Муавии ибн аль-Хакама, вне «Муватта», где он не сказал «Умар ибн аль-Хакам», а сказал «Муавия ибн аль-Хакам». Однако Малик в своём риваяте этого хадиса от Ибн Шихаба, от Абу Салямы, от Муавии ибн аль-Хакама, от Пророка ﷺ, упомянул только историю о хождении к прорицателям и о дурном предзнаменовании, и ничего более, и так же передали её сподвижники Ибн Шихаба.
Передал его аль-Аузаи от Яхьи ибн Абу Касира, от Хиляля ибн Абу Маймуны, от Атаа ибн Ясара, от Муавии ибн аль-Хакама, который сказал: «Я сказал: О посланник Аллаха, мы недавно вышли из [эпохи] невежества, и Аллах привёл нас к исламу, и есть среди нас люди, которые верят в дурные предзнаменования», — и упомянул сообщение о дурном предзнаменовании, о хождении к прорицателям, о гадании по линиям и об их разговоре во время молитвы. Конец цитаты.
И сказал в «Тамхиде», после упоминания примерно того же, что было приведено выше, следующее: сказал ат-Тахави: я слышал, как аль-Музани говорил: сказал аш-Шафии: Малик ибн Анас называет этого человека Умар ибн аль-Хакам, тогда как это — Муавия ибн аль-Хакам. Сказал ат-Тахави: и это так, как сказал аш-Шафии. И сказал ат-Тахави: и сказал Малик: «Хиляль ибн Усама», тогда как это — Хиляль ибн Али, разве что некий говорящий сказал, что это Хиляль ибн Али ибн Усама, и если это так, то Малик возвёл его к его деду. Конец цитаты. А Аллах Всевышний лучше знает.
(Второй вопрос): о его извлечении [из источников]:
Его привёл (автор) здесь [7/1204 и 1205] (537), (Абу Дауд) в «[Книге] молитвы» (930) и в «[Книге] клятв и обетов» (3282), (ан-Насаи) в «[Книге] молитвы» (12318) и в «Кубра» (1145) и в «[Книге] походов» из «Кубра» (8589), (Малик) в «Муватте» (3/5-6), (аш-Шафии) в «Рисале» (242), (Абу Дауд ат-Тайялиси) в своём «Муснаде» (1105), (Ибн Абу Шайба) в своём «Мусаннафе» (9/11 и 20), (Ахмад) в своём «Муснаде» (5/447-448), (Ибн аль-Джаруд) в «Мунтака» (212), (Ибн Хузайма) в «Единобожии» (с. 121), (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (165 и 2248), (ат-Табарани) в «Кабире» (19/938), (Абу Убайд) в «Вере» (84), (Ибн Абу Асим) в «Сунне» (104), (аль-Байхаки) в «Кубра» (10/57) и в «Именах и атрибутах» (с. 421), (аль-Лялякаи) в «Сунне» (652), (Абу Аваана) в своём «Муснаде» (1728), (Абу Нуайм) в своём «Мустахридже» (1183 и 1184). А Аллах Всевышний лучше знает.
(Третий вопрос): о пользах, [извлекаемых из хадиса]:
1 — (Из них): разъяснение постановления о разговоре во время молитвы, а именно — запрет на речь людей [во время неё], и допустимо только произнесение прославления [Аллаха], возвеличивания и чтение Корана и тому подобных дозволенных в ней поминаний и молений.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: в этом [хадисе] — запрет разговора во время молитвы, будь то по надобности или без неё, будь то в интересах самой молитвы или нет. Если же возникает нужда предупредить [кого-либо] или разрешить войти вошедшему и тому подобное, то мужчина произносит «субхана-Ллах», а женщина хлопает в ладоши.
Он сказал: таков наш мазхаб, и мазхаб Малика, и Абу Ханифы (да помилует их Аллах Всевышний), и большинства из числа предшественников и последующих поколений.
А некая группа [учёных], среди них аль-Аузаи, сказала: допустим разговор в интересах молитвы, — на основании хадиса о Зу-ль-Йадайне.
Он сказал: это [запрет] касается речи того, кто говорит намеренно и осознанно; что же до забывшего [о запрете], то у нас его молитва не нарушается краткой речью, и так же сказал Малик, Ахмад и большинство [учёных], а Абу Ханифа и куфийцы сказали: молитва нарушается. Наше доказательство — хадис о Зу-ль-Йадайне. Если же речь людей была продолжительной, то по этому поводу есть два известных мнения у наших [шафиитских учёных], более достоверное из которых: молитва нарушается, поскольку это редкий случай. Что касается речи невежественного [человека], недавно принявшего ислам, то она подобна речи забывшего, и потому молитва не нарушается краткой его речью, — на основании этого самого хадиса Муавии ибн аль-Хакама, которым мы занимаемся, поскольку Пророк ﷺ не велел ему повторить молитву, а лишь научил его запрету разговора впредь. Конец слов ан-Навави (да помилует его Аллах). Полное рассмотрение этого вопроса последует в следующем разделе, если пожелает Аллах Всевышний.
2 - (в их числе): разъяснение того, каким был Пророк ﷺ в благородстве нравов и мягкости в обучении: он не бил того, кого обучал, если тот ошибался, не грубил ему, не бранил его и не хмурил перед ним лицо, а направлял его мягко и мудро. Он был высшим образцом великого нрава, как сказал Всевышний Аллах: «Поистине, ты обладаешь великим нравом» [аль-Калям, 4], и был мягок сердцем, как сказал Всевышний: «По милости Аллаха ты был мягок с ними. А если бы ты был грубым и жестокосердным, то они непременно покинули бы тебя» [Аль Имран, 159], и был милостью для миров, как сказал Всевышний: «Мы отправили тебя только как милость для миров» [аль-Анбия, 107]. И прекрасно сказал сказавший, и удачно выразился в своих словах:
Милость — весь он, решимость и твёрдость,
Оберегание, степенность и стыдливость.
Посему подобает тому, кто уповает на Аллаха и Последний день, облечься нравами Пророка ﷺ в мягкости к невежде, в добром его обучении, в снисхождении к нему и в приближении к его пониманию правильного пути. О Аллах, сделай нас облечёнными его благородными нравами и держащимися его великих качеств, поистине, Ты — Слышащий, Близкий, Отвечающий на мольбы, амин.
3 - (в их числе): запрет дурных предзнаменований и суеверия по отношению к вещам.
4 - (в их числе): запрет гадания (кахана) и запрет обращения к гадателям.
5 - (в их числе): запрет черчения, называемого «гадание по песку» («дарб ар-рамль»), и разъяснение того, что этим занимался некий пророк из числа пророков (мир им), и это было знанием, присущим только ему, и никому другому не дозволено этим заниматься, ибо он не знает, попадёт ли его черчение в цель или нет.
6 - (в их числе): что пожелание милости чихнувшему относится к разряду обычной речи людей, которая недопустима в молитве. Если кто-то пожелает милости чихнувшему во время молитвы, его молитва становится недействительной, если он делал это со знанием и намеренно.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: наши товарищи (шафииты) сказали: если он скажет: «Да помилует тебя Аллах», обращаясь ко второму лицу, его молитва становится недействительной, а если скажет: «Да помилует его Аллах», или «О Аллах, помилуй его», или «Да помилует Аллах такого-то», молитва не становится недействительной, поскольку это не является обращением. Что же касается чихнувшего во время молитвы, то ему желательно восхвалить Аллаха про себя — таково наше мнение, и этого же мнения придерживался Малик и другие. От Ибн Умара, ан-Наха‘и и Ахмада (да будет доволен ими Аллах) передано, что он произносит это вслух, но первое мнение более явное, поскольку это поминание (зикр), а сунна в отношении поминаний в молитве — произносить их про себя, за исключением того, что исключено, как чтение Корана в некоторых её частях и тому подобное. Конец цитаты.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: то, что представляется мне из слов тех, кто сказал, что это произносится вслух, — это восхваление Аллаха настолько громко, чтобы его слышали те, кто в ряду, и это правильное мнение, ибо тот человек, который чихнул позади Пророка ﷺ, возвысил голос с восхвалением, и ему не было это порицано.
Ахмад и составители сборников сунан передали от Му‘аза ибн Руфа‘а, от его отца, что тот сказал: я молился позади Посланника Аллаха ﷺ, и я чихнул, и сказал: «Хвала Аллаху многой, благой, благословенной хвалой, благословенной для Него, как любит наш Господь и как Ему угодно». Когда Посланник Аллаха ﷺ завершил молитву, он повернулся и сказал: «Кто говорил во время молитвы?» — и никто не заговорил. Затем он повторил это во второй раз: «Кто говорил во время молитвы?» — и никто не заговорил. Затем он повторил это в третий раз: «Кто говорил во время молитвы?» — и тогда Руфа‘а ибн Рафи‘ ибн Афра сказал: «Я, о Посланник Аллаха». Он сказал: «Как ты сказал?» Тот ответил: «Я сказал: Хвала Аллаху многой, благой, благословенной хвалой, благословенной для Него, как любит наш Господь и как Ему угодно». Тогда Пророк ﷺ сказал: «Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, более тридцати ангелов поспешили к ней наперегонки, кто из них вознесёт её [первым]». Основа этого хадиса есть в «Сахихе» аль-Бухари, но он не упомянул там чихание.
Этот человек восхвалил Аллаха после чихания во время молитвы и возвысил при этом голос так, что его услышали Пророк ﷺ и те, кто был с ним, и ему было упомянуто достоинство этого поступка, и он не был порицаем за возвышение голоса. Это указывает на то, что нет ничего дурного в произнесении вслух восхваления чихнувшим — прозри же это, а Всевышний Аллах знает лучше.
7 - (в их числе): узаконенность пожелания милости чихнувшему, и это после его восхваления, ибо таково сунна. Аль-Бухари передал от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) от Пророка ﷺ, что он сказал: «Если кто-то из вас чихнёт, пусть скажет: «Хвала Аллаху», а его брат или товарищ пусть скажет ему: «Да помилует тебя Аллах». Если же ему скажут: «Да помилует тебя Аллах», то пусть он скажет: «Да наставит вас Аллах и исправит ваше положение»».
Составитель передал из хадиса Абу Мусы аль-Аш‘ари (да будет доволен им Аллах), который сказал: я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Если кто-то из вас чихнёт и восхвалит Аллаха, то пожелайте ему милости, а если он не восхвалит Аллаха, то не желайте ему милости».
8 - (в их числе): что в этом есть довод на то, что тот, кто поклялся не разговаривать, а затем произнёс «субхана Аллах», или «Аллаху акбар», или читал Коран, не нарушает клятвы. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: и это правильное, известное мнение в нашем мазхабе. Он сказал: и в этом есть довод в пользу мазхаба аш-Шафи‘и и большинства учёных о том, что такбир начала молитвы (такбират аль-ихрам) является одним из обязательных элементов молитвы и её частью. Абу Ханифа (да помилует его Аллах) сказал: он не является её частью, а является внешним условием, предшествующим ей. Конец цитаты.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: истина в том, что сказало большинство учёных, ибо доводы, обязавшие прочие столпы молитвы — чтение, поясной поклон, земной поклон и прочее, — это те же доводы, что обязали такбир начала молитвы, поэтому он не считается внешним по отношению к ней, а Всевышний Аллах знает лучше.
9 - (в их числе): дозволенность использования господином своей рабыни для пастьбы, даже если она остаётся одна на пастбище. Шариат же запретил женщине путешествовать одной, поскольку путешествие является местом возможного посягательства на неё, отсутствия её защитника и заступника и удалённости от него, в отличие от пастушки. При этом, если опасаются порочных последствий от её пастьбы из-за подозрения в отношении неё, или из-за порочности тех, кто находится в местности, где она пасёт, или тому подобного, то её не отправляют пасти, и ни свободная, ни рабыня не допускаются тогда к пастьбе, поскольку это тогда приобретает смысл путешествия, которое шариат запретил женщине. Если же с ней есть махрам или подобный ему, с кем она в безопасности за себя, то тогда нет запрета, как нет запрета и на путешествие в таком случае, а Всевышний Аллах знает лучше.
10 - (в их числе): порицание избиения слуги, если у него из рук пропало что-то без его небрежности.
11 - (в их числе): побуждение к состраданию и мягкости со слугами и предостережение от их унижения.
12 - (в их числе): разъяснение положения верующего, его почитания и благодеяния к нему.
13 - (в их числе): что неверующий не становится верующим иначе как через признание Аллаха Всевышнего и посланнической миссии Мухаммада ﷺ.
14 - (в их числе): что в этом есть довод на то, что тот, кто произнёс два свидетельства и уверовал в это твёрдо, этого ему достаточно для действительности его веры и для того, чтобы он считался из числа людей киблы и рая, и от него при этом не требуется приведение доказательства и довода на это, и от него не требуется знание доказательства. И это истина, на которой стояли предшественники (саляф) и большинство поздних поколений (халяф). Вопрос об обязательности умозрительного рассуждения (назар) не изобретал никто, кроме поздних мутакаллимов и мутазилитов, и тех, кто пошёл их путём. Разъяснение этого вопроса уже приводилось в начале «Книги веры» вместе с тем, что с ним связано, обратись к этому — найдёшь обильное знание, а Всевышний Аллах лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Четвёртый вопрос): о разногласии учёных относительно постановления о разговоре во время молитвы:
Ан-Навави в своей книге «аль-Маджму‘» сказал, суть чего такова: разговор молящегося в его молитве бывает трёх видов:
[Первый]: чтобы он заговорил намеренно, не ради пользы молитвы, и тогда его молитва становится недействительной по единогласному мнению (иджма‘). Единогласие в этом передали Ибн аль-Мунзир и другие, на основании упомянутого ранее хадиса Му‘авии ибн аль-Хакама, хадиса Ибн Мас‘уда, хадиса Джабира, хадиса Зайда ибн Аркама и других хадисов, которые мы упомянем, если пожелает Всевышний Аллах.
[Второй]: чтобы он заговорил ради пользы молитвы, например, если имам встанет на пятый рака‘ат, и кто-то скажет: «Ты уже помолился четыре», или тому подобное. Наш мазхаб и мазхаб большинства учёных таков, что молитва становится недействительной. Аль-Авза‘и сказал: не становится недействительной, и это же передано в риваяте от Малика и Ахмада, на основании хадиса Зу-ль-Йадайн. Довод же большинства — общий смысл достоверных хадисов о запрете разговора, и слова Пророка ﷺ: «Если с кем-то из вас случится что-то во время молитвы, то пусть мужчины произносят «субхана Аллах», а женщины хлопают в ладоши», — ведь если бы разговор ради пользы молитвы был дозволен, то это было бы легче и яснее. Что же касается хадиса Зу-ль-Йадайн, то его объяснение мы упомянем, если пожелает Всевышний Аллах.
[Третье:] чтобы человек заговорил по забывчивости, не растягивая свою речь надолго. Наш мазхаб таков, что его молитва не становится недействительной, и это мнение большинства учёных, среди которых Ибн Мас‘уд, Ибн Аббас, Ибн аз-Зубайр, Анас, Урва ибн аз-Зубайр, Ата, аль-Хасан аль-Басри, аш-Ша‘би, Катада, все мухаддисы, Малик, аль-Авзаи, Ахмад — по одному риваяту, Исхак, Абу Саур и другие (да будет доволен ими Аллах).
Ан-Наха‘и, Хаммад ибн Абу Сулейман, Абу Ханифа и Ахмад — по другому риваяту — сказали: молитва становится недействительной. Абу Ханифа согласился с нами в том, что приветствие (салям), сказанное по забывчивости, не делает молитву недействительной.
В качестве аргумента для тех, кто говорит о недействительности, приводится хадис Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Мы приветствовали Посланника Аллаха ﷺ, когда он находился в молитве, и он отвечал нам приветствием. Когда же мы вернулись от Наджаши, я поприветствовал его, но он мне не ответил. Я сказал: «О Посланник Аллаха, мы приветствовали тебя во время молитвы, и ты отвечал нам». Он сказал: «Поистине, в молитве есть занятость»». Хадис передан обоими (аль-Бухари и Муслимом), а в риваяте Абу Дауда и других есть добавление: «И поистине, Аллах устанавливает из Своего повеления то, что желает, и Он установил, чтобы вы не говорили в молитве».
От Джабира (да будет доволен им Аллах) передаётся, что он сказал: Посланник Аллаха ﷺ послал меня по некоему делу, и я отправился, а затем вернулся и пришёл к Пророку ﷺ и поприветствовал его, но он мне не ответил. У меня в сердце возникло то, что известно Аллаху. Затем я поприветствовал снова, но он мне не ответил, и в моём сердце возникло чувство сильнее прежнего. Затем я поприветствовал его в третий раз, и он сказал: «Мне не позволило ответить тебе то, что я совершал молитву», — а он был на своей верховой животном, обращённый не в сторону Каабы. Хадис передан обоими.
От Зайда ибн Аркама (да будет доволен им Аллах) передаётся, что он сказал: «Мы разговаривали во время молитвы в эпоху Посланника Аллаха ﷺ — один из нас говорил другому по своей нужде, — пока не был ниспослан аят: «Оберегайте молитвы, и особенно среднюю молитву, и стойте перед Аллахом смиренно» [Корова: 238], и нам было велено молчать, и нам было запрещено говорить». Хадис передан обоими, но в риваяте аль-Бухари нет слов «и нам было запрещено говорить», а в риваяте ат-Тирмизи сказано: «Мы разговаривали позади Посланника Аллаха ﷺ».
И хадисом Муавии ибн аль-Хакама (да будет доволен им Аллах): «Поистине, в этой молитве не подобает никакая человеческая речь», который передал Муслим, имея в виду упомянутое в этой главе.
И хадисом Джабира (да будет доволен им Аллах), переданным как слова Пророка: «Речь нарушает молитву, но не нарушает омовение», однако он слабый.
И хадисом: «Кто вырвал в молитве или изверг [из горла малое количество рвоты], пусть выйдет, совершит омовение и продолжит свою молитву, если не говорил», — этот хадис также слабый.
Он сказал: наши товарищи — то есть шафииты — приводили в качестве аргумента хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Посланник Аллаха ﷺ совершил с нами молитву зухр или аср, и завершил её приветствием. Тогда Зу-ль-Йадайн сказал ему: «О Посланник Аллаха, была ли молитва сокращена, или ты забыл?» Посланник Аллаха ﷺ сказал ему: «Она не сокращена, и я не забыл». Тот сказал: «Нет, ты забыл, о Посланник Аллаха». Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал им: «Правда ли то, что он говорит?» Они сказали: «Да». И он совершил ещё два ракята, затем совершил два земных поклона». Этот хадис передали оба шейха (аль-Бухари и Муслим) по многим путям передачи, и так он приведён у Муслима, а в некоторых местах у аль-Бухари: «Посланник Аллаха ﷺ совершил с нами молитву», а в одном из риваятов Муслима: «совершил для нас».
От Умрана ибн Хусайна передаётся, что Посланник Аллаха ﷺ совершил молитву аср и завершил её приветствием после трёх ракятов, затем вошёл в свой дом. Тогда к нему поднялся человек, называемый аль-Хирбак, у которого была длинная рука, и сказал: «О Посланник Аллаха», — и упомянул ему о его поступке. Пророк ﷺ вышел разгневанным, волоча свою накидку, пока не дошёл до людей, и сказал: «Правда ли это?» Они сказали: «Да». И он совершил один ракят, затем произнёс приветствие, затем совершил два земных поклона, затем произнёс приветствие. Передал Муслим.
Наши товарищи сказали: доводом для нас также служит хадис Муавии ибн аль-Хакама, ибо он заговорил по невежеству относительно установления, и Пророк ﷺ не велел ему повторить молитву. Они сказали: также по аналогии с приветствием, произнесённым по забывчивости. Основной опорой мазхаба является хадис Зу-ль-Йадайн.
Сторонники мнения о недействительности возразили на это, что данный хадис отменён хадисами Ибн Мас‘уда и Зайда ибн Аркама, говоря, что Зу-ль-Йадайн был убит в день Бадра, и передали от аз-Зухри, что Зу-ль-Йадайн был убит в день Бадра, и что его история в молитве произошла до Бадра. И передача этого хадиса Абу Хурайрой, чьё принятие ислама произошло позже Бадра, этому не препятствует, поскольку сподвижник может передавать то, при чём он не присутствовал, услышав это от Пророка ﷺ или от другого сподвижника.
Наши товарищи и другие учёные ответили на это правильными, хорошими и известными ответами, наилучший и наиболее выверенный из которых привёл имам, хафиз Абу Умар Ибн Абд аль-Барр в «ат-Тамхиде». Он сказал: что касается их утверждения о том, что хадис Абу Хурайры отменён хадисом Ибн Мас‘уда, то это ошибка, ибо среди знатоков хадисов и жизнеописаний нет разногласия в том, что хадис Ибн Мас‘уда относится к периоду в Мекке, когда он вернулся из Эфиопии до переселения (хиджры), тогда как хадис Абу Хурайры о случае с Зу-ль-Йадайн произошёл в Медине, а Абу Хурайра принял ислам в год [завоевания] Хайбара, в седьмом году хиджры, без разногласий.
Что касается хадиса Зайда ибн Аркама, то в нём нет указания на то, было ли это до хадиса Абу Хурайры или после него, но по здравому размышлению видно, что это было раньше.
Он сказал: что касается их утверждения о том, что Абу Хурайра не присутствовал при этом, то это ошибка, — напротив, его присутствие при этом достоверно установлено из риваятов надёжных хафизов. Затем он привёл со своими иснадами достоверные передачи в «Сахихе» аль-Бухари и Муслима, и других, что Абу Хурайра сказал: «Посланник Аллаха ﷺ совершил для нас молитву», а в другом риваяте: «совершил с нами», а в риваяте «Сахиха» Муслима и других от Абу Хурайры сказано: «Пока я молился с Посланником Аллаха ﷺ молитву зухр, Посланник Аллаха ﷺ произнёс приветствие после двух ракятов, и тогда человек из бану Сулайм сказал…» — и далее приводится хадис.
Ибн Абд аль-Барр сказал: историю о Зу-ль-Йадайн вместе с Абу Хурайрой передавали также Ибн Умар, Умран ибн Хусайн, Муавия ибн Худайдж (с даммой над «ха» без точки) и Ибн Мас‘ада, человек из числа сподвижников, и все они не запомнили что-либо от Пророка ﷺ и не были его сподвижниками, кроме как в Медине, притом позднее, — затем он привёл их хадисы с путями передачи.
Он сказал: этого Ибн Мас‘ада называют «предводителем войск», его имя — Абдуллах, он известен среди сподвижников, и от него есть риваят.
Он сказал: что касается их утверждения о том, что Зу-ль-Йадайн был убит в день Бадра, то это ошибка, ибо убитым в день Бадра был Зу-ш-Шималайн, и мы не спорим с ними в том, что Зу-ш-Шималайн был убит в день Бадра, поскольку Ибн Исхак и другие знатоки военных походов упоминают его среди убитых при Бадре. Ибн Исхак сказал: Зу-ш-Шималайн — это Умайр ибн Амр ибн Губшан из [племени] Хузаа. Таким образом, Зу-ль-Йадайн отличается от Зу-ш-Шималайна, убитого при Бадре, ибо имя Зу-ль-Йадайн — аль-Хирбак ибн Амр, как упомянул Муслим в одном из риваятов, и он был из бану Сулайм, как это упомянул Муслим в своём «Сахихе». Кто-то кроме Ибн Абд аль-Барра сказал: Зу-ль-Йадайн аль-Хирбак ибн Амр прожил после смерти Пророка ﷺ ещё некоторое время.
Ибн Абд аль-Барр сказал: таким образом, Зу-ль-Йадайн, упомянутый в хадисе о забывчивости, — это не тот, кто был убит при Бадре.
Таково мнение искусных и понимающих людей среди знатоков хадиса и фикха.
Он сказал: что касается слов аз-Зухри о том, что говорившим в хадисе о забывчивости был Зу-ш-Шималайн, то за ним никто не последовал в этом. Он сказал: аз-Зухри проявил в передаче хадиса о Зу-ль-Йадайн такую непоследовательность, которая обязала знатоков передачи оставить эту передачу именно от него, — затем он привёл пути его передачи и разъяснил их непоследовательность в матне и иснаде, и упомянул, что Муслим ибн аль-Хаджжадж указал на ошибку аз-Зухри в этом хадисе.
Ибн Абд аль-Барр сказал: я не знаю никого из учёных, занимавшихся составлением трудов по хадису, кто опирался бы на хадис аз-Зухри в истории о Зу-ль-Йадайн, — все они оставили его из-за его непоследовательности, хотя он и был великим имамом в этой области, ибо от ошибки не избавлен ни один человек, и от слов каждого можно как принять, так и отвергнуть, кроме Пророка ﷺ. Поэтому слова аз-Зухри о том, что тот был убит в день Бадра, оставлены, поскольку его ошибка в этом установлена достоверно.
Это — краткое изложение слов Ибн Абд аль-Барра, который развернул объяснение этого хадиса так широко, как никто другой не разворачивал, включив в него выверенность, точность и множество полезных сведений (да помилует его Аллах и будет доволен им).
Аль-Байхаки привёл кое-что из этого в сокращённом виде, и среди прочего сказал: недопустимо, чтобы хадис Абу Хурайры был отменён хадисом Ибн Мас‘уда, поскольку хадис Ибн Мас‘уда предшествует ему, ибо он относится к тому времени, когда тот вернулся из Эфиопии, а его возвращение оттуда было до переселения Пророка ﷺ в Медину; затем он переселился в Медину и участвовал в битве при Бадре, — так что его хадис о приветствии относится к периоду до переселения.
Затем аль-Байхаки передал это со своими иснадами, а затем привёл единодушное мнение знатоков военных походов о том, что Ибн Мас‘уд прибыл в Мекку из переселения в Эфиопию до переселения Пророка ﷺ в Медину, и что он участвовал в битве при Бадре после этого.
Затем аль-Байхаки передал с собственным иснадом от аль-Хумайди, шейха аль-Бухари, что он относил хадис Ибн Мас‘уда к запрету на речь умышленную, говоря: потому что он вернулся из Абиссинии перед Бадром, а принятие ислама Абу Хурайрой было в седьмом году хиджры, а принятие ислама Имраном ибн аль-Хусайном — после Бадра, и оба они присутствовали при случае с зу-ль-Йадайн, и присутствовал при этом Муавия ибн Худайдж, а принятие ислама им было за два месяца до смерти Пророка ﷺ. Он также упомянул хадис Ибн Умара, а затем сказал: итак, мы узнали, что хадис Ибн Мас‘уда касается умышленной речи; а если бы он относился и к умышленной, и к речи по забвению, то эти молитвы Посланника Аллаха ﷺ отменяли бы его, поскольку они были после него.
Затем аль-Байхаки передал от аль-Аузаи, который сказал: принятие ислама Муавией ибн аль-Хакамом было в конце дела, и Пророк ﷺ не велел ему повторить молитву, хотя он говорил по неведению.
Аш-Шафии упомянул в книге «Различие хадисов» нечто подобное тому, что было сказано имамами ранее, говоря: зу-ш-Шималайн, убитый при Бадре, — это не зу-ль-Йадайн. Аль-Байхаки сказал: зу-ль-Йадайн остался жив после смерти Посланника Аллаха ﷺ.
[Если скажут]: как заговорил зу-ль-Йадайн и люди, ведь они ещё находились в молитве?
[Ответ на это]: с двух сторон.
Первая: они не были уверены в том, что находятся в молитве, поскольку допускали возможность отмены четырёхракаатной молитвы и сведения её к двум ракаатам, и поэтому он сказал: «Молитва была сокращена, или же ты забыл?».
Вторая: это была обращённая речь и ответ Пророку ﷺ, а такое не делает молитву недействительной.
А в риваяте Абу Дауда и других: люди не разговаривали, и риваят со словом «да» относится именно к этому. На этом заканчивается речь ан-Навави (да помилует его Аллах) в «Шарх аль-Мухаззаб», и это ценное исследование.
Составитель, да простит его Аллах, говорит: из вышеизложенного изложения мазхабов и их доводов стало ясно, что более достоверным, ввиду силы его доводов, является то, к чему склонилось большинство учёных, а именно: тот, кто заговорил по забвению или по неведению, — его молитва не становится недействительной, а тот, кто заговорил умышленно, зная о запрете речи в молитве, — его молитва становится недействительной. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище.
[Замечание]: (знай), что тот, кто произнёс тасбих Аллаху Всевышнему или восхвалил Его вне поклона и земного поклона, — его молитва не становится недействительной, независимо от того, намеревался ли он этим предупредить кого-то другого или нет. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: это мазхаб аш-Шафии, и так сказало большинство учёных; это передал Ибн аль-Мунзир от аль-Аузаи, ас-Саури, Ахмада, Исхака и Абу Саура. Он сказал: а Абу Ханифа сказал: если он произнёс это по собственной инициативе, то это не считается речью, а если произнёс это в ответ, то это речь.
Он сказал: нашим доводом служит хадис Сахля ибн Са‘да, находящийся в «двух Сахихах», а именно его слово ﷺ: «Если случится с вами что-либо в молитве, то мужчины пусть произнесут тасбих, а женщины пусть хлопают в ладони». На этом заканчивается [цитата], и это ценное исследование, и Аллах Всевышний лучше знает истину.
(Пятый вопрос): о разъяснении слов служанки: «на небе», и подобное этому слово Всевышнего: «Милостивый вознёсся на Трон» [Та-Ха: 5], и слово Пророка ﷺ в хадисе, переданном согласно и аль-Бухари, и Муслимом: «Наш Господь ﷻ нисходит каждую ночь на нижнее небо…» — и далее по тексту хадиса.
Хафиз, проницательный критик, Абу Умар ибн Абд аль-Барр, исследовал эту тему в своей книге «ат-Тамхид» самым полным образом, разъяснил её наилучшим образом, подробно изложив и повторив, обстоятельно и мастерски, кратко и с пользой изложив; я захотел привести это здесь для дополнения полезных сведений и распространения назидания.
Он сказал при разъяснении хадиса о нисхождении, а это хадис от Малика, от Ибн Шихаба, от Абу Абдуллы аль-Агарра, и от Абу Салямы, от Абу Хурайры, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Наш Господь ﷻ нисходит каждую ночь на нижнее небо, когда остаётся последняя треть ночи, и говорит: кто взывает ко Мне, чтобы Я ответил ему? Кто просит Меня, чтобы Я дал ему? Кто просит у Меня прощения, чтобы Я простил его?».
Абу Умар (да помилует его Аллах) сказал: в этом довод на то, что Аллах ﷻ находится на небе, на Троне, над семью небесами, как сказала община [приверженцев Сунны], и это один из их доводов против мутазилитов и джахмитов в их словах о том, что Аллах ﷻ находится во всяком месте, а не на Троне.
Он сказал: доводом на верность того, что сказали приверженцы истины в этом, служит слово Аллаха ﷻ: «Милостивый вознёсся на Трон» [Та-Ха: 5], и Его слово ﷻ: «Затем Он вознёсся на Трон; нет у вас, помимо Него, ни покровителя, ни заступника» [ас-Саджда: 4], и Его слово: «Затем Он обратился к небу, которое было дымом» [Фуссилят: 11], и Его слово: «Тогда они искали бы путь к Обладателю Трона» [аль-Исра: 42], и слово Пресвятого именем Своим: «К Нему возносится доброе слово» [Фатыр: 10], и слово Всевышнего: «Когда же Господь его явился горе…» [аль-А‘раф: 143], и Он сказал: «Разве вы уверены в безопасности от Того, Кто на небе, что Он не заставит землю поглотить вас?» [аль-Мульк: 16], и сказал, велика память о Нём: «Славь имя Господа твоего Высочайшего» [аль-А‘ля: 1], и это указывает на превознесённость, и подобно этому Его слово: «Высочайший, Величайший» [аль-Бакара: 255], и «Великий, Превознесённый» [ар-Ра‘д: 9], и «Возвышающий степени, Обладатель Трона» [Гафир: 15], и «Они боятся своего Господа, находящегося над ними» [ан-Нахль: 50].
А джахмит утверждает, что Он ниже, в то время как сказал, велика память о Нём: «Он управляет делами с неба до земли, потом они возносятся к Нему» [ас-Саджда: 5], и Его слово: «Возносятся ангелы и Дух к Нему» [аль-Ма‘аридж: 4], и Он сказал Исе: «Я упокою тебя и вознесу тебя ко Мне» [Аль Имран: 55], и сказал: «Те, кто пребывают у твоего Господа, славят Его ночью и днём» [Фуссилят: 38], и сказал: «И те, кто у Него, не превозносятся над служением Ему и не устают» [аль-Анбия: 19], и сказал: «Нет отвращающего его от Аллаха, Обладателя ступеней возвышения» [аль-Ма‘аридж: 2-3], а восхождение — это подъём.
Что же касается слова Всевышнего: «Разве вы уверены в безопасности от Того, Кто на небе, что Он заставит землю поглотить вас», то смысл его: Тот, Кто над небом, то есть над Троном; и предлог «фи» может иметь значение «‘аля» («на»). Разве не видишь слова Всевышнего: «Странствуйте по земле четыре месяца» — то есть «на земле»; и подобно этому Его слово: «И непременно распну вас на стволах пальм» [Та-Ха: 71]. И всё это подкрепляется словом Всевышнего: «Возносятся ангелы и Дух к Нему» [аль-Ма‘аридж: 4], и тем, что подобно этому из аятов, которые мы привели в этой главе.
Он сказал: все эти аяты ясно указывают на опровержение слов мутазилитов; а что касается их утверждения о переносном смысле слова «истава» и их толкования «истава» как «истауля» (овладел, подчинил), то в этом нет смысла, поскольку это не является явным в языке; а значение «истиляъ» в языке — это преодоление и одержание превосходства, а Аллаха никто не преодолевает и никто не возвышается над Ним, и Он Единственный, Самодостаточный. По праву речь должна пониматься в её буквальном смысле, пока община не согласится, что имелся в виду переносный смысл, поскольку нет иного пути следовать тому, что ниспослано нам от нашего Господа, кроме как таким образом. Слово Аллаха ﷻ направляется к наиболее известному и явному из его значений, пока не встретится препятствие, требующее подчинения этому [буквальному смыслу]; а если бы допускалось утверждение о переносном смысле для всякого, кто это заявляет, то не устоялось бы ни одно из выражений, а Аллах ﷻ превыше того, чтобы обращаться иначе, чем на том, что понимают арабы в привычном для них обращении, из того, что верно по смыслу для слушающих. А «истива» известно и понятно в языке, и это — возвышение и подъём над чем-либо, и утверждение и укоренение в нём. Абу Убайда сказал о слове Всевышнего «истава»: сказал: «возвысился»; сказал: и арабы говорят: «истявайту фавка-д-дабба» («я утвердился верхом на верховом животном»), и «истявайту фавка-ль-байт» («я утвердился на крыше дома»); а другой сказал: «истава» — то есть его юность завершилась и утвердилась, так что в его юности не было прибавления.
Абу Умар сказал: «истива» — это утверждение в возвышенности, и этим Аллах ﷻ обратился к нам, и сказал: «Чтобы вы утвердились на его спине, а затем вспомнили милость вашего Господа, когда утвердитесь на нём» [аз-Зухруф: 13], и сказал: «И утвердилась она [ковчег] на аль-Джуди» [Худ: 44], и сказал: «Когда же ты утвердишься, ты и те, кто с тобой, на корабле» [аль-Муминун: 28]; и сказал поэт [размером тавиль]:
«И привёл я их к воде на голой пустынной равнине… когда взошла и встала прямо йеменская звезда».
И невозможно, чтобы кто-либо толковал здесь слово «встала прямо» (استوى) как «овладела», потому что звезда не может «овладевать». Об этом рассказывал ан-Надр ибн Шумайль, а он был надёжным, доверенным, авторитетным в знании религии и языка, — он сказал: рассказал мне аль-Халиль, а тебе достаточно (ссылки на) аль-Халиля, — он сказал: я пришёл к Абу Рабиа аль-Араби, а он был из самых знающих людей, каких я видел, и вот он был на крыше. Мы поприветствовали его, он ответил нам приветствием и сказал нам: «истава» (استووا) — и мы остались в недоумении, не понимая, что он сказал. И сказал нам бедуин, стоявший рядом с ним: он велел вам поднятся наверх. Аль-Халиль сказал: это от слов Аллаха ﷻ: «Потом Он обратился (استوى) к небу, которое было дымом» (Фуссилят, 11). И мы поднялись к нему, и он сказал: не хотите ли свежего хлеба, густого молока в час полуденного зноя и чистой воды? Мы сказали: мы только что расстались с (нашим спутником, у которого поели). Тогда он сказал: «саламан» (سلامًا) — и мы не поняли, что он сказал. Тогда бедуин сказал: он приветствовал вас в знак разрыва отношений, в этом нет ни добра, ни зла. Аль-Халиль сказал: это от слов Аллаха ﷻ: «А когда невежды обращаются к ним, они говорят: «Мир!» (салам)» (аль-Фуркан, 63).
Что же касается тех из них, кто опирается на хадис, который передаёт Абдуллах ибн Вакид аль-Васити от Ибрахима ибн Абд ас-Самада, от Абд аль-Ваххаба ибн Муджахида, от его отца, от Ибн Аббаса относительно слов Всевышнего: «Милостивый вознёсся (استوى) на Трон» (Та Ха, 5), — что это означает «над всем Его творением, и нет места, где Его не было бы».
Ответ на это таков: этот хадис является отвергаемым (мункар), (передаваемым якобы) от Ибн Аббаса, и передавали его неизвестные, слабые (передатчики). Что касается Абдуллаха ибн Дауда аль-Васити и Абд аль-Ваххаба ибн Муджахида, то они оба слабы, а Ибрахим ибн Абд ас-Самад — неизвестный, не признанный (передатчик). А ведь они (эти люди, отвергающие обычные достоверные сообщения) не принимают сообщения (ахад) от отдельных надёжных передатчиков, — как же им позволительно опираться на подобный хадис, если бы они рассуждали здраво или были справедливы? Разве не слышали они слова Аллаха ﷻ, где Он говорит: «Фараон сказал: «О Хаман! Построй для меня башню, быть может, я достигну путей, — путей к небесам, и погляжу на Бога Мусы, хотя я полагаю, что он лжец»» (Гафир, 36–37). Это указывает на то, что Муса, мир ему, говорил: «Мой Бог — на небе», а Фараон полагал, что он лжец. Умайя ибн Абу ас-Салт сказал (размером «тавиль»):
Пречист Тот, чью величину творения не могут постичь,
И Тот, Кто над Троном, — Единственный, Единый.
Владыка над престолом неба, всемогущий,
Перед Его величием клонятся лица и падают ниц.
И он говорит, описывая ангелов (размером «тавиль»):
И один из них держит одну из опор Его Трона,
И если бы не Бог творения, они устали бы и обессилели.
Стоящие на ногах, покорные под Ним,
Их плечи от сильного страха трепещут.
Абу Умар сказал: если же они станут опираться на слова Аллаха ﷻ: «Он — Тот, Кто на небе является Богом и на земле является Богом» (аз-Зухруф, 84), и на Его слова: «Он — Аллах на небесах и на земле» (аль-Анам, 3), и на Его слова: «Не бывает тайной беседы между тремя, чтобы Он не был четвёртым среди них» (аль-Муджадаля, 7), и станут утверждать, что Аллах ﷻ находится Сам по Себе и Своей Сущностью повсюду, —
им следует сказать: между нами и вами, и всей остальной общиной, нет разногласия в том, что Он Своей Сущностью не находится на земле, а не на небе, так что необходимо толковать эти аяты в соответствии с правильным смыслом, относительно которого достигнуто согласие, а именно, что Он на небе — Бог, которому поклоняются небожители, и на земле — Бог, которому поклоняются жители земли. Так говорили и учёные, знающие толкование Корана. Явный смысл ниспослания свидетельствует о том, что Он на Троне, и разногласие в этом есть только между нами (то есть суннитами и их противниками), а самый счастливый из людей в этом вопросе тот, на чьей стороне явный смысл.
Что же касается других слов в другом аяте: «и на земле — Бог», то согласное мнение (иджма) и единодушие уже разъяснили, что подразумевается «тот, кому поклоняются жители земли». Обдумай это, ибо это, если пожелает Аллах, решающий (аргумент).
Из доказательств также того, что Он ﷻ находится на Троне над семью небесами, — то, что все единобожники из арабов и неарабов, когда их постигает беда или обрушивается на них тяжесть, поднимают лица к небу, взывая о помощи к своему Господу ﵎. Это самое известное и признанное явление среди простых людей и знатоков, настолько, что не нужно приводить об этом больше свидетельств, кроме простого упоминания, — ибо это происходит непроизвольно, и никто не упрекал их за это, и ни один мусульманин не отрицал этого у них.
И Пророк ﷺ сказал невольнице, которую хозяин хотел освободить, если она верующая: Посланник Аллаха ﷺ испытал её, сказав ей: «Где Аллах?» — и она указала на небо. Затем он сказал ей: «Кто я?» — она сказала: «Посланник Аллаха». Он сказал: «Освободи её, ибо она верующая». Посланнику Аллаха ﷺ было достаточно того, что она поднял голову к небу, и он удовлетворился этим, не требуя ничего сверх того.
Что же касается их доказательства о том, что если бы Он находился в (определённом) месте, то был бы подобен творениям, поскольку всё, что охватывают места и вмещают в себя, есть творение, — это не является обязательным (следствием) и не имеет смысла, потому что Он ﷻ ни в чём не подобен Своим творениям, и не сравнивается ни с чем из Его творений; Он не постигается через аналогию и не сравнивается с людьми. Нет божества, кроме Него; Он существовал прежде всего, затем сотворил места, небеса, землю и то, что между ними, и Он остаётся после всего сущего, и Он — Творец всего, у Него нет сотоварища. Мусульмане и всякий разумный человек говорили: невозможно постичь разумом существующее, находящееся не в каком-либо месте, а то, что не находится в месте, есть небытие. Но подлинно установлено разумом и подтверждено ясным доказательством, что Он существовал в вечности не в месте, и при этом не был несуществующим. Так как же можно сравнивать Его с чем-либо из Его творений, или проводить между Ним и ими сходство или подобие? Аллах превыше того, что говорят несправедливые, великим превосходством. Тот, кто описывает Его, не может выйти за пределы того, чем Он описал Сам Себя, или чем описал Его Пророк и Посланник ﷺ, или на чём единодушно согласилась ханифитская община (ислама) о Нём.
Если некто из них скажет: мы описали нашего Господа так, что Он существовал не в месте, затем сотворил места, и оказался в месте, и в этом мы признаём изменение и перемещение, поскольку Он отошёл от Своего вечного качества и оказался в одном месте, а не в другом.
Ему следует сказать: и ты также утверждаешь, что Он существовал не в месте, а затем перешёл к качеству бытия во всяком месте, — так, по-твоему, изменился твой объект поклонения и перешёл от «не-места» к «всякому месту»; и от этого нельзя избавиться, потому что если он утверждает, что в вечности Он находился во всяком месте так же, как сейчас, то он тем самым обязывает признать, что места и вещи существовали вместе с Ним в Его вечности, а это несостоятельно.
Если скажут: а допускаешь ли ты, по-твоему, что Он перешёл от «не-места» в вечности к (какому-то) месту?
Ему следует сказать: что касается перемещения и изменения состояния, то нет пути к тому, чтобы применять это к Нему безусловно, потому что Его бытие в вечности не обязывает наличия места, и точно так же Его переход не обязывает наличия места. И это не подобно случаю с творением, потому что бытие того, что Он сотворил, обязывает наличие места для творения, и его перемещение обязывает наличие места, и оно оказывается перемещённым из одного места в другое. А Аллах ﷻ не таков, ибо Он в вечности не существовал в месте, и точно так же Его переход не обязывает наличия места. И это то, что разум не способен отвергнуть. Но мы говорим: Он вознёсся (استوى) из «не-места» к месту, и мы не говорим: «переместился» (انتقل), хотя смысл в этом один и тот же. Не видишь ли ты, что мы говорим: у Него — Трон, но не говорим: у Него — сиденье, хотя смысл их один; и мы говорим: Он — Мудрый (аль-Хаким), но не говорим: Он — Разумный (аль-Акыль); и мы говорим: друг (Халиль) Ибрахима, но не говорим: приятель Ибрахима, хотя смысл во всём этом один. Мы не называем Его и не описываем Его, и не применяем к Нему ничего, кроме того, чем Он назвал Себя, — как было упомянуто нами выше о том, чем Он описал Себя Сам, у Которого нет сотоварища, — и мы не отвергаем то, чем Он описал Себя, ибо это было бы отвержением Корана. Аллах ﷻ сказал: «И придёт твой Господь, и ангелы рядами» (аль-Фаджр, 22), и приход Его не есть движение, ни перемена места, ни перемещение, потому что это бывает лишь тогда, когда приходящий — тело или субстанция. А поскольку установлено, что Он не тело и не субстанция, то не обязательно, чтобы Его приход был движением или перемещением. И если бы ты сравнил это с их выражениями: «пришёл к нему его смертный час», «пришла к нему смерть», «пришла к нему болезнь» и подобным тому, что существует и наступает на него, но без (буквального) прихода, — тебе стало бы ясно (это). И у Аллаха — защита и содействие.
Сказал составитель (да простит его Аллах): не пришло текста, однозначно утверждающего или отрицающего применение к Аллаху Всевышнему слов «тело» (аль-джисм) и «субстанция» (аль-джаухар), поэтому предпочтительнее не углубляться в это, пока у нас не установится текст, на который можно опереться. А Аллах Всевышний знает лучше.
Сказал Абу Умар: если скажут: «Он не может возвышаться над местом иначе, как будучи сопряжённым с определённым образом (такйиф)», — то на это отвечается: возвышение (истива) может быть обязательным [атрибутом], а образ его [при этом] снят [с рассмотрения], и снятие образа не влечёт за собой отрицания самого возвышения. А если бы это было необходимо, то потребовалось бы допустить «образ» и в вечности [до сотворения мира], ибо не может быть существующего в отсутствие места иначе как сопряжённого с образом. Мы же разумом постигаем и чувствами ощущаем, что у нас есть души в наших телах, но мы не знаем образа этого; и наше незнание образа душ не означает, что у нас нет душ. Точно так же наше незнание образа Его возвышения над Троном не означает, что Он не находится над Троном.
Затем он привёл со своим иснадом от Абдуллаха ибн Нафи, который сказал: сказал Малик ибн Анас: «Аллах — ﷻ — на небе, а знание Его — в каждом месте, ни одно место не лишено его». Он сказал: и было сказано Малику: «(Милостивый вознёсся [истава] над Троном)» [Та-ха: 5] — как Он вознёсся? Малик, да смилуется над ним Аллах, ответил: «Возвышение постижимо разумом, а образ его неведом, и вопрос твой об этом — нововведение, и я вижу в тебе дурного человека».
Он сказал: мы передаём от Раби‘а ибн Абу Абд ар-Рахмана, что он сказал относительно слов Аллаха ﷻ: «(Милостивый вознёсся над Троном)» — то же самое, что сказал Малик, слово в слово.
Что же касается их довода словами Аллаха ﷻ: «(Нет тайной беседы между тремя, чтобы Он не был четвёртым из них, ни между пятью, чтобы Он не был шестым из них, ни меньше того, ни больше, чтобы Он не был с ними, где бы они ни были)» [аль-Муджадаля: 7], — то в внешнем смысле этого аята для них нет довода, ибо учёные из числа сподвижников и последователей, от которых передано толкование Корана, сказали в толковании этого аята: Он — на Троне, а знание Его — в каждом месте, и никто из тех, чьи слова принимаются во внимание, не противоречил им в этом.
Он сказал: что же касается его слова ﷺ: «Нисходит Всевышний на ближайшее небо», — то люди много спорили об этом. Мнение же большинства имамов приверженцев сунны таково: они говорят: «Он нисходит, как сказал Посланник Аллаха ﷺ», признавая истинность этого хадиса, но не придавая [этому нисхождению] определённого образа. Учение об образе нисхождения подобно учению об образе возвышения и прихода, и довод в этом [деле] один и тот же.
Некоторые же из числа приверженцев предания сказали также: нисходит Его повеление, и нисходит Его милость. Это передано от Хабиба, писца Малика, и от других. Другие же из их числа отвергли это и сказали: это ничего не значит, ибо Его повеление и Его милость непрестанно нисходят всегда — ночью и днём. Пречист Владыка Могущественный, Который, если пожелает чего-либо, говорит ему: «Будь!» — и оно возникает, в любое время, какое Он пожелает, и Он избирает Своей милостью, кого пожелает, когда пожелает. Нет божества, кроме Него, Великого, Всевышнего.
Передал Мухаммад ибн Али аль-Джубайли, — а он был из числа надёжных мусульман Кайруана, — сказал: рассказал нам Джами‘ ибн Сувада в Египте, сказал: рассказал нам Мутарриф от Малика ибн Анаса, что его спросили о хадисе: «Поистине, Аллах нисходит ночью на ближайшее небо». Малик ответил: «Нисходит Его повеление».
Возможно, что это [следует понимать] так, как сказал Малик, в смысле, что нисходит Его милость и Его решение о прощении и об ответе на мольбы, и это относится к Его повелению, то есть большая часть этого происходит именно в это время. А Аллах знает лучше.
Поэтому в связи с этим пришло побуждение к мольбе (ду‘а). Передано из хадиса Абу Зарра, да будет доволен им Аллах, что он сказал: «О Посланник Аллаха, в какую часть ночи меня лучше слышат?» Он ответил: «В глубине уходящей ночи», то есть в последней её части. И это в смысле того, что мы упомянули, и это время рекомендовано для мольбы, как рекомендована мольба при склонении солнца, при азане, при ниспослании небесного дождя и в подобные им часы, в которые принимается мольба. А Аллах Всевышний знает лучше.
Сказал составитель, да простит его Аллах: то, что упомянул Абу Умар из толкования [хадиса] «Нисходит наш Господь...» и т.д. как нисхождение Его милости и т.д., — неверно, ибо это опровергается продолжением самого хадиса: «Кто взывает ко Мне, чтобы Я ответил ему...» и т.д., ведь милость не может так говорить. Точно так же то, что он передал от Малика в этом смысле, опровергается тем же самым, чем сам Абу Умар опроверг Муджахида в его толковании слов Всевышнего: «(Взирающая на своего Господа)» [аль-Кыяма: 23] — как «взирающая на награду своего Господа».
Он опроверг это, суть чего такова: это мнение Муджахида отвергнуто устойчивой сунной от Пророка ﷺ, и высказываниями сподвижников, и большинства предшественников, и оно оставлено у приверженцев сунны; и то, чего придерживается их сообщество, — это то, что установлено в этом от их Пророка ﷺ, и нет ни одного учёного, из чьих слов что-то принимается, а что-то оставляется, кроме Посланника Аллаха ﷺ [который безусловен].
Муджахид, хотя и является одним из передовых в знании толкования Корана, имеет два мнения в толковании двух аятов, которые оставлены учёными и от которых отвращаются.
Одно из них — это [упомянутое], а другое — относительно слов Аллаха ﷻ: «(Быть может, твой Господь возведёт тебя на достохвальное место)» [аль-Исра: 79], где он сказал: «расширит для него [место] на Троне и усадит его на него». Это мнение противоречит [единодушному мнению] сообщества сподвижников и тех, кто после них, и то, чего придерживаются учёные в толковании этого аята, — что достохвальное место — это заступничество. Конец [слов Ибн Абд аль-Барра].
Сказал составитель, да простит его Аллах: мы говорим здесь относительно того, что передано от Малика, — если это достоверно от него, — что это опровергается достоверной сунной и тем, что установлено от предшественников в этом вопросе.
Сказал имам ат-Тирмизи в своём «Джами‘» при разъяснении хадиса о принятии искренности буквально следующее: и сказали не один из людей знания об этом хадисе и о подобных ему риваятах относительно атрибутов и нисхождения Господа ﷻ каждую ночь на ближайшее небо: устанавливаются риваяты в этом, и в них верят, но не воображают [их смысл] и не спрашивают «как». Так передано от Малика, от Суфьяна ибн Уяйны, от Абдуллаха ибн аль-Мубарака, что они сказали об этих хадисах: «Пропускайте их [как есть], не спрашивая как». Таково же мнение людей знания из приверженцев сунны и общины.
Что же касается джахмитов, то они отвергли эти риваяты и сказали: это уподобление [Аллаха творениям]. А ведь Аллах ﷻ упомянул в не одном месте Своей Книги руку, слух и зрение, и джахмиты истолковали эти аяты, объяснив их не так, как объяснили люди знания, и сказали: Аллах не создавал Адама Своей рукой, и сказали: смысл руки здесь — сила.
И сказал Исхак ибн Ибрахим: уподобление бывает лишь тогда, когда говорят: «рука, подобная руке», или «подобно руке», или «слух, подобный слуху», или «подобно слуху». Если скажут: «слух, подобный слуху», или «подобно слуху», — это и есть уподобление. А если скажут так, как сказал Аллах Всевышний: рука, слух, зрение, — и не говорят «как», и не говорят «подобно слуху» или «как слух», то это не является уподоблением, и это согласно тому, что сказал Аллах Всевышний в Своей Книге: «(Нет ничего подобного Ему, и Он — Слышащий, Видящий)» [аш-Шура: 11]. Конец слов ат-Тирмизи, да смилуется над ним Аллах.
Из этого становится ясно, что Малик относится к тем, кто утверждал нисхождение Господа ﷻ на ближайшее небо каждую ночь в его буквальном смысле, поэтому передача от него [иного] толкования вызывает сомнение. А если предположить достоверность этого, то ответ на это — тот же ответ, что и на Муджахида в том, в чём он разошёлся с предшественниками в толковании двух упомянутых ранее аятов, как сказал Ибн Абд аль-Барр.
Итог таков: правильный смысл, которого придерживались предшественники, состоит в том, что нисхождение Господа ﷻ понимается буквально, — Он нисходит каждую ночь, как сообщил об этом Пророк ﷺ в достоверном хадисе, — реально, а не метафорически, нисхождением, подобающим Его величию. А Аллах Всевышний знает лучше.
Вернёмся же к словам Абу Умара, да смилуется над ним Аллах.
Он сказал: и сказали другие: Он нисходит Своей сущностью. Затем он привёл от Нуайма ибн Хаммада, который сказал: Он нисходит Своей сущностью, оставаясь при этом на Своём престоле (курсий).
Сказал Абу Умар: это не имеет значения у людей понимания из числа приверженцев сунны, ибо это есть кайфия (описание образа), а они остерегаются такого, поскольку это уместно лишь в отношении того, что охватывается зрением воочию, тогда как Аллах превыше этого. А то, что скрыто от глаз, разумные люди могут описывать лишь на основании достоверного сообщения; в отношении же атрибутов Аллаха нет иного сообщения, кроме того, чем Он Сам описал Себя в Своей Книге, или на языке Своего Посланника ﷺ. Мы не выходим за эти пределы к уподоблению, аналогии, представлению или сравнению, ибо «нет ничего подобного Ему, и Он — Слышащий, Видящий» (аш-Шура, 11).
Сказал составитель, да простит его Аллах: порицаемым в словах Хаммада является его выражение «Своей сущностью» («би-затихи»), ибо это добавленное слово не встречается ни в Коране, ни в сунне, посему оно является порицаемым, и Аллах Всевышний знает лучше.
Сказал Абу Умар: приверженцы сунны единогласны в признании всех атрибутов, упомянутых в Коране и сунне, в вере в них и в понимании их в истинном, а не в переносном смысле, однако они не описывают образ ничего из этого и не ограничивают в этом какой-либо определённой характеристикой.
Что же касается приверженцев нововведений, джахмитов, всех мутазилитов и хариджитов, то все они отрицают их и не понимают ничего из этого в истинном смысле, утверждая, что тот, кто их признаёт, есть уподобляющий (мушаббих); а сами они, по мнению признающих эти атрибуты, являются отрицающими Поклоняемого (то есть фактически отрицающими Его существование).
Истина же заключается в том, что говорят те, кто придерживается того, что провозгласила Книга Аллаха Всевышнего и сунна Его Посланника ﷺ, а это — имамы общины, и хвала Аллаху.
Передал Харамала ибн Яхья, сказав: я слышал, как Абдуллах ибн Вахб говорил: я слышал, как Малик ибн Анас говорил: кто опишет что-либо из сущности Аллаха, подобно словам: «Иудеи сказали: «Рука Аллаха скована!»» (аль-Маида, 64), указав при этом рукой на свою шею, или подобно словам «И Он — Слышащий, Видящий» (аш-Шура, 11), указав на свои глаза или ухо, или на какую-либо часть своего тела, — тому следует отсечь это, ибо он уподобил Аллаха самому себе.
Затем Малик сказал: разве ты не слышал слова аль-Бара (да будет доволен им Аллах), когда он рассказывал, что Пророк ﷺ сказал: «Нельзя приносить в жертву четыре вида животных...», и аль-Бара указал рукой, как указывал Пророк ﷺ своей рукой, и сказал аль-Бара: «А моя рука короче руки Посланника Аллаха ﷺ». Аль-Бара не хотел описывать Посланника Аллаха ﷺ из почтения к нему, хотя он — сотворённое существо, — что же говорить о Творце, которому нет подобия!
Затем он привёл от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), что он сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Люди не перестанут задавать вопросы, пока не скажут: «Вот, Аллах сотворил творение, а кто же сотворил Аллаха?» Кто обнаружит в себе нечто подобное, пусть скажет: «Я уверовал в Аллаха»». Согласовано (аль-Бухари и Муслим).
В одной из версий: «Он сказал: когда они скажут это, то скажите: «Аллах Един, Аллах Самодостаточный, не родил и не был рождён, и нет никого, равного Ему», затем пусть плюнет трижды налево и попросит защиты у Аллаха от проклятого шайтана». Передали Ахмад и Абу Дауд с достоверным иснадом (хасан).
Он сказал: и передано от Мухаммада ибн аль-Ханафии, что он сказал: «Не наступит Час, пока люди не начнут препираться о своём Господе», и это передано также как возведённое к Пророку ﷺ (марфу).
И сказал Сахнун: часть знания об Аллахе — это незнание того, о чём Он не сообщил о Себе Сам.
Он сказал: эти слова Сахнун взял у Ибн аль-Маджишуна, который сказал: сообщил мне заслуживающий доверия от заслуживающего доверия, от аль-Хасана ибн Аби аль-Хасана, который сказал: воистину, Мутарриф ибн Абдуллах ибн аш-Шиххир произнёс на этой кафедре такие слова, каких не говорили прежде и не скажут после. Спросили: а что же это, о Абу Саид? Он сказал: сказал: хвала Аллаху, часть веры в Которого — незнание того, чем Он Сам Себя не описал.
Затем он привёл от Сахнуна ибн Мансура, который сказал: я сказал Ахмаду ибн Ханбалю: наш Господь, велик Он и славен, нисходит каждую ночь, когда остаётся последняя треть ночи, на ближайшее небо, — разве ты не признаёшь эти хадисы? И что обитатели Рая увидят своего Господа, и хадис: «Не обезображивайте лица, ибо Аллах сотворил Адама по образу его», и «Огонь пожаловался своему Господу, пока Аллах не поместит в него Свою стопу», и что Муса (мир ему) дал пощёчину ангелу смерти (мир ему)? Ахмад сказал: всё это достоверно. И Исхак сказал: всё это достоверно, и оставляет это лишь нововведенец или слабый разумом.
И сказал Абу Умар также: позиция приверженцев сунны и имамов фикха и предания в этом вопросе и подобных ему заключается в вере в то, что пришло от Пророка ﷺ в этом отношении, признании этого истинным и отказе от определения границ и описания образа чего-либо из этого.
Затем он привёл со своим иснадом от Ахмада ибн Насра, что он спросил Суфьяна ибн Уйайну о хадисе Абдуллаха: «Поистине, Аллах, велик Он и славен, помещает небо на палец», и хадисе: «Поистине, сердца сынов Адама находятся между двумя пальцами из пальцев Милостивого», и «Поистине, Аллах удивляется» или «смеётся тому, кто поминает Его на рынках», и «Поистине, Он, велик Он и славен, нисходит на ближайшее небо каждую ночь», и подобных этим хадисах. Он ответил: эти хадисы мы передаём и признаём такими, какими они пришли, без описания образа.
Сказал Абу Дауд: рассказал нам аль-Хасан ибн Мухаммад, сказав: я слышал аль-Хайсама ибн Хариджу, который сказал: рассказал мне аль-Валид ибн Муслим, сказавший: я спросил аль-Аузаи, Суфьяна ас-Саури, Малика ибн Анаса и аль-Лейса ибн Саада об этих хадисах, пришедших об атрибутах? Они ответили: пропускайте их так, как они пришли, без описания образа.
И упомянул Аббас ад-Дури, сказав: я слышал, как Яхья ибн Маин говорил: я присутствовал, когда Закария ибн Ади спросил Вакиа ибн аль-Джарраха, сказав: о Абу Суфьян, эти хадисы, то есть подобные хадису «Курси — это место для стоп» и тому подобные? Он ответил: я застал Исмаила ибн Аби Халида, Суфьяна и Мисара, которые рассказывали эти хадисы и ничего в них не толковали.
Сказал составитель, да простит его Аллах: под толкованием здесь подразумевается толкование образа (кайфии) и разъяснение их смыслов в духе уподобления и представления, а не толкование их языкового значения, — обрати на это внимание и не будь из числа беспечных.
Сказал Аббас ибн Мухаммад ад-Дури: и я слышал Абу Убайда аль-Касима ибн Саллама, когда ему упомянули об одном человеке из приверженцев сунны, который говорил: эти хадисы, что передаются о лицезрении, о том, что Курси — это место для стоп, о смехе нашего Господа над отчаянием Его рабов, о том, что Ад непременно наполнится, и подобные им хадисы, — и сказали: такой-то говорит: «В наших сердцах возникает убеждение, что эти хадисы истинны», — он ответил: вы принизили в моих глазах его положение; эти хадисы истинны, в них нет сомнения, их передали заслуживающие доверия люди друг от друга, однако когда нас спрашивают о толковании этих хадисов, мы их не толкуем и не упоминаем никого, кто бы их толковал.
Сказал составитель, да простит его Аллах: ты уже узнал, что подразумевается здесь под толкованием, только что было сказано, — не забывай.
Он сказал: и Малик порицал того, кто рассказывал подобные хадисы; это упомянули Асбаг и Иса от Ибн аль-Касима, который сказал: я спросил Малика о том, кто рассказывает хадис «Поистине, Аллах сотворил Адама по образу его», и хадис «Поистине, Аллах обнажит Свою голень в День воскресения», и «Поистине, Он поместит Свою руку в Огонь, пока не выведет оттуда того, кого пожелает», — он решительно осудил это и запретил рассказывать это кому-либо.
Сказал Абу Умар: Малик порицал это лишь из опасения углубления в уподобление посредством вопроса «как».
И привёл от Ибн Ваддаха: я спросил Яхью ибн Маина о нисхождении (таназзуль)? Он ответил: признавай это и не ограничивай это определением; каждый, кого я встречал из приверженцев сунны, подтверждает хадис о нисхождении. Он сказал: и сказал мне Ибн Маин: подтверждай это и не описывай его образ.
И привёл от Махди ибн Джаафара, от Малика ибн Анаса, что его спросили о словах Аллаха, велик Он и славен: «Милостивый вознёсся на Трон» (Та Ха, 5) — как Он вознёсся? Он сказал: Малик опустил голову, затем сказал: вознесение Его не является неведомым, а образ этого действия непостижим разумом, а вопрос об этом есть нововведение.
И привёл от Айюба ибн Салаха аль-Махзуми, который сказал: мы были у Малика, когда к нему пришёл иракец и сказал: о Абу Абдуллах, у меня есть вопрос, который я хочу тебе задать. Малик опустил голову, и тот сказал ему: о Абу Абдуллах, «Милостивый вознёсся на Трон» — как Он вознёсся?
Малик ответил: ты спросил о том, что не является неведомым, и заговорил о том, что непостижимо разумом; поистине, ты — дурной человек. Выведите его! И его взяли за плечи и вывели вон.
Яхья ибн Ибрахим ибн Музайн сказал: «Малик не одобрял передачу этих хадисов лишь потому, что в них есть предел, атрибут и уподобление, а спасение — в остановке на том, что сказал Аллах ﷿, и на том, чем Он описал Себя: ликом, руками, простиранием, вознесением и речью». Он сказал: «Куда бы вы ни обратились, там лик Аллаха» (2:115); и сказал: «Наоборот, обе Его руки простёрты» (5:64); и сказал: «Вся земля в День воскресения будет Его хватью, а небеса будут свёрнуты Его правой рукой» (39:67); и сказал: «Милостивый вознёсся на Трон» (20:5).
Пусть же говорящий говорит то, что сказал Аллах, и останавливается на этом, не выходя за пределы этого, не толкуя это и не спрашивая: «как?» — ибо в этом гибель, поскольку Аллах обязал Своих рабов верить в ниспосланное, но не обязал их углубляться в толкование, которое известно лишь Ему одному.
До меня дошло от Ибн аль-Касима, что он не видел ничего дурного в передаче хадиса: «Поистине, Аллах смеётся», — поскольку смех, снисхождение, скука и удивление от Аллаха не таковы, как бывают у Его рабов.
Абу Умар сказал: я скажу так: кто взглянет на принятие ислама Абу Бакром, Умаром, Усманом, Али, Тальхой, Саадом, Абд ар-Рахманом и остальными мухаджирами и ансарами, и всеми делегациями, которые вступали в религию Аллаха толпами, — тот узнает, что Аллах ﷿ был познан каждым из них лишь через подтверждение пророков знамениями пророчества и доводами послания, а не через рассмотрение движения, не через категории целого и части, не через категории «было» и «будет». И если бы рассмотрение движения и покоя было для них обязательным, а рассмотрение телесности и её отрицания, уподобления и его отрицания было для них необходимым, они не упустили бы этого. А если бы они упустили обязательное, то Коран не провозгласил бы их очищение и первенство и не расточал бы похвалу им и возвеличивание их, — ведь если бы это было известным их деянием или признанной их чертой, это распространилось бы о них и стало бы известным о них, подобно тому, как они стали известны через Коран и передачи.
Слова Посланника Аллаха ﷺ: «Наш Господь снисходит на нижнее небо» — у них подобны словам Аллаха ﷿: «А когда Господь его явился горе» (7:143), и подобны Его словам: «И придёт твой Господь, и ангелы рядами» (89:22). Все они говорят: «снисходит», «является», «приходит» — без «как», не спрашивая: «как Он приходит?», «как Он является?», «как Он снисходит?», и не спрашивая: «откуда Он пришёл?», «откуда Он явился?», «откуда Он снисходит?» — ибо Он не подобен ничему из Своего творения, превыше вещей, и нет у Него сотоварища.
И в словах Аллаха ﷿: «А когда Господь его явился горе» — есть ясное указание на то, что до этого Он не являлся горе, и в этом — то, что разъясняет смысл хадиса о снисхождении.
Он сказал: кто хочет ознакомиться с высказываниями учёных о словах Аллаха ﷿: «А когда Господь его явился горе», — пусть посмотрит в толкование Бакы ибн Махляда и Мухаммада ибн Джарира и остановится на том, что они привели об этом, ибо в том, что они привели, есть достаточность. И у Аллаха — защита и содействие. На этом заканчивается нужное из слов хафиза Абу Умара ибн Абд аль-Барра, с некоторой обработкой и сокращением.
И он прекрасно преуспел в этом вопросе и принёс пользу тому, кому Аллах ﷿ желает счастья через понимание текстов так, как понимали их предшественники (да будет доволен ими Аллах), и содействует ему в следовании их методу: «Господь наш! Не отклоняй наши сердца после того, как Ты наставил нас на прямой путь, и одари нас от Себя милостью. Поистине, Ты — Дарующий» (3:8). «О Аллах, наставь нас среди тех, кого Ты наставил, и избавь нас от бед среди тех, кого Ты избавил, и возьми нас под покровительство среди тех, кого Ты взял под покровительство, и благослови нам то, что Ты дал, и защити нас от зла того, что Ты предопределил». «О Аллах, Создатель небес и земли, Знающий сокровенное и явное, Ты судишь между Твоими рабами в том, в чём они расходились. Наставь нас к истине в том, в чём был спор, поистине, Ты наставляешь, кого желаешь, на прямой путь». Амин, амин, амин.
Если же ты желаешь больше пользы, обратись к книге «Ат-Тамхид» (7/128–159).
А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и исход, и Он — наша опора, и прекрасен Покровитель.
И по непрерывному иснаду до имама Муслима ибн аль-Хаджжаджа (да помилует его Аллах), упомянутого в начале книги, он сказал:
[1205] (…) — Передал нам Исхак ибн Ибрахим, сообщил нам Иса ибн Юнус, передал нам аль-Авзаи от Яхьи ибн Абу Касира этим же иснадом, подобное этому.
Передатчики этого иснада: четверо.
1 — «Исхак ибн Ибрахим» — упомянут в предыдущей главе.
2 — «Иса ибн Юнус» ибн Абу Исхак ас-Сабии — упомянут перед предыдущей главой.
3 — «Аль-Авзаи» Абд ар-Рахман ибн Амр ибн Абу Амр, Абу Амр аль-Факих, надёжный, твёрдый, имам [7-й разряд] (умер в 157 г.) (передатчик всех шести сборников) — упомянут во «Введении» 5/28.
Его слово (этим же иснадом, подобное этому) означает иснад Яхьи ибн Абу Касира, приведённый ранее, а именно: от Хиляля ибн Абу Маймуны, от Атаа ибн Ясара, от Муавии ибн аль-Хакама (да будет доволен им Аллах).
[Замечание]: этот риваят аль-Авзаи привёл ан-Насаи (да помилует его Аллах) в своём «Сунане», сказав:
(1218) Сообщил нам Исхак ибн Мансур, сказал: передал нам Мухаммад ибн Юсуф, сказал: передал нам аль-Авзаи, сказал: передал мне Яхья ибн Абу Касир от Хиляля ибн Абу Маймуны, сказал: передал мне Атаа ибн Ясар от Муавии ибн аль-Хакама ас-Сулями, который сказал: я сказал: «О Посланник Аллаха, я недавно вышел из невежества (джахилийи), и Аллах принёс ислам. Есть среди нас люди, которые верят в дурные предзнаменования (тиярят)». Он сказал: «Это нечто, что они находят в своих душах, и пусть это не удерживает их [от дел]». — «И есть среди нас люди, которые ходят к прорицателям (кяханам)?» Он сказал: «Не ходите к ним». Он сказал: «О Посланник Аллаха, и есть среди нас люди, которые проводят линии (гадают на линиях)?» Он сказал: «Один из пророков проводил линии, и кто совпадёт с его линией, тому это подходит».
Он сказал: и вот, когда я был вместе с Посланником Аллаха ﷺ на молитве, чихнул один человек из числа людей, и я сказал: «Да помилует тебя Аллах!» Люди уставились на меня своими взглядами, и я сказал: «Горе матери моей, что с вами, что вы смотрите на меня?» Он сказал: тогда люди стали бить себя руками по бёдрам, и когда я увидел, что они хотят заставить меня молчать, я замолчал. А когда Посланник Аллаха ﷺ завершил молитву — да будут отец мой и мать мои выкупом за него — он не ударил меня, не накричал на меня грубо и не выругал меня. Я не видел ни до него, ни после него учителя, который учил бы лучше него. Он сказал: «Поистине, в этой нашей молитве не подобает никакая из речей людей, это лишь славословие (тасбих), возвеличивание (такбир) и чтение Корана».
Он сказал: затем я отправился к своим небольшим овцам, которых пасла моя служанка в стороне Ухуда и аль-Джаввании. И вот я отправился и обнаружил, что волк унёс из них одну овцу. А я — человек из числа сынов Адама, я огорчаюсь, как огорчаются [другие]. Я ударил её одним ударом. Затем я пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ и рассказал ему об этом, и он счёл это тяжким для меня. Я сказал: «О Посланник Аллаха, не отпустить ли мне её на свободу?» Он сказал: «Позови её». И сказал ей Посланник Аллаха ﷺ: «Где Аллах ﷿?» Она сказала: «На небе». Он сказал: «А кто я?» Она сказала: «Ты — Посланник Аллаха ﷺ». Он сказал: «Поистине, она верующая, отпусти её на свободу».
А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и исход, и Он — наша опора, и прекрасен Покровитель.