как передали это египтяне от аль-Лейса, — возможно, так оно и в оригинале «Сахих» Муслима, а упоминание Ибн Исхака выпало в некоторых списках, и Аллах ﷻ знает лучше. Конец слов хафиза Рашид ад-Дина аль-Аттара (да помилует его Аллах).
Составитель, да простит его Аллах, говорит: из вышеизложенного стало ясно, что более достоверным является упоминание Мухаммада ибн Исхака в этом иснаде — между Йазидом ибн Абу Хабибом и Мухаммадом ибн Амром ибн Атаа, и очевидно, что так и поступил Муслим, а выпало это лишь у некоторых переписчиков, как на это указал аль-Аттар; ведь Абу Мас‘уд ад-Димашкы приписал этот риваят в своей книге «Атраф» именно Муслиму в таком виде, и точно так же хафиз Абу-ль-Хаджжадж аль-Мизий в своём «Тухфа» (11/324), и Аллах Всевышний знает лучше.
(Второй вопрос): о его выведении:
Его привели (составитель) здесь [3/5596 и 5597] (2142), (аль-Бухари) в «аль-Адаб аль-муфрад» (821), (Абу Дауд) в «аль-Адаб» (4953), (Ибн Рахавайх) в своём «Мусанаде» (4/93), (Ибн Абу Асим) в «аль-Ахад ва-ль-масани» (6/22), (аль-Байхаки) в «аль-Кубра» (9/307), и Аллах Всевышний знает лучше.
(4) — (Глава о запрете называть себя «царём царей» и «владыкой владык» и тому подобным)
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал:
[5598] (2143) — («Рассказал нам Са‘ид ибн Амр аль-Аш‘аси, и Ахмад ибн Ханбаль, и Абу Бакр ибн Абу Шейба — а формулировка принадлежит Ахмаду — аль-Аш‘аси сказал: «сообщил нам», а двое других сказали: «рассказал нам» — Суфьян ибн Уяйна, от Абу аз-Зинада, от аль-А‘раджа, от Абу Хурайры, от Пророка ﷺ, который сказал: «Поистине, самое униженное имя перед Аллахом — это человек, назвавший себя «царём царей»». Ибн Абу Шейба добавил в своём риваяте: «Нет владыки, кроме Аллаха ﷿». Аль-Аш‘аси сказал: Суфьян сказал: подобно «шахан шах». А Ахмад ибн Ханбаль сказал: я спросил Абу Амра о слове «ахна‘», и он ответил: «самое униженное»).
Передатчики этого иснада: семеро:
1 — (Са‘ид ибн Амр аль-Аш‘аси) аль-Кинди, Абу Усман аль-Куфи, достойный доверия [10] (умер 230) (М, С), упоминался ранее в «Введении» (4/19).
2 — (Абу аз-Зинад) Абдуллах ибн Закван аль-Курайши, вольноотпущенник их рода, Абу Абд ар-Рахман аль-Мадани, достойный доверия, знаток фикха [5] (умер 130 или после этого) (все шесть), упоминался ранее в «Введении» (5/30).
3 — (аль-А‘раджу) Абд ар-Рахман ибн Хурмуз аль-Курайши, вольноотпущенник их рода, Абу Дауд аль-Мадани, достойный доверия, стойкий, знаток фикха [3] (умер 117) (все шесть), упоминался ранее в «Вере» (23/192).
Остальные упомянуты в предыдущей главе.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
Это один из пятизвенных иснадов составителя (да помилует его Аллах), и в нём он объединил троих из своих шейхов, а также в нём — передача табиина от табиина, и это один из самых достоверных иснадов от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), и в нём Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах) — самый памятливый из передавших хадис в своё время, и он глава семи самых плодовитых передатчиков.
Разъяснение хадиса:
(«от Абу аз-Зинада») Абдуллах ибн Заквана, а в риваяте аль-Хумайди в его «Мусанаде» от Суфьяна: «рассказал нам Абу аз-Зинад», и так же это у Абу Аваны в его «Сахихе» по этому же пути. («от аль-А‘раджа») Абд ар-Рахмана ибн Хурмуза («от Абу Хурайры») (да будет доволен им Аллах) — а в риваяте аль-Бухари от Али ибн аль-Мадини, от Суфьяна пришло с формулировкой: «от Абу Хурайры риваятом» («ривая»). Сказано в «Фатх»: его слово («риваятом») — так в риваяте Али здесь, а в риваяте Ахмада от Суфьяна: «доводит до него», привёл это Муслим (в сноске: так приписал в «Фатх» Муслиму, но я этого у него не нашёл, пусть это проверят, и Аллах Всевышний знает лучше), и Абу Дауд, а у ат-Тирмизи, от Мухаммада ибн Маймуна, от Суфьяна подобное же, и оба выражения — иносказание о возведении к Пророку, в смысле: сказал Посланник Аллаха ﷺ, а прямое указание на это пришло в риваяте аль-Хумайди. Конец (сноска: «Фатх» 14/89, книга «аль-Адаб», № 6205). («от Пророка ﷺ») — а в следующем риваяте Хаммама: «и сказал Посланник Аллаха ﷺ». («сказал: «поистине, самое униженное имя перед Аллахом») — слово «ахна‘» (أخنع) — с буквой «айн» без точки, и это известный вариант в риваяте Суфьяна ибн Уяйны, и оно происходит от корня «хуну‘» (خنوع),
а это — униженность, и так истолковал это аль-Хумайди, шейх аль-Бухари, следом за своим риваятом этого от Суфьяна, сказав: «ахна‘» — значит «самое униженное». А Муслим упомянул после этого от Ахмада ибн Ханбаля, что он сказал: я спросил Абу Амра аш-Шайбани — то есть Исхака-языковеда — о слове «ахна‘», и он ответил: «самое приниженное». Кади Ияд сказал: смысл его — что это самое сильное из имён по унижению, и в этом же духе истолковал это Абу Убайд. А «аль-ханиъ» — униженный, и «хана‘а» (خنع) человек — стал униженным.
Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «аль-хани‘» — подозрительный, распутный, и уже «хана‘а» — по образцу «мана‘а», а «аль-хан‘а» — распутство и подозрительность, а «аль-хану‘» — по образцу «сабур» — предатель, который уклоняется от тебя, а с «дамма» — «аль-хуну‘» — покорность и униженность. Он сказал: «самое униженное из имён перед Аллахом Всевышним — «царь царей»»; то есть самое унизительное из них и самое подавляющее их. И передаётся также: «анха‘», и «абха‘», и «ахна». Конец (сноска: «аль-Камус аль-мухит», с. 400).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово («поистине, самое униженное имя перед Аллахом») — то есть самое приниженное, а «аль-хуну‘» — покорность и униженность, говорят: «унизила меня к тебе нужда», и отсюда в мольбе кунут: «и мы покоряемся тебе» («нахна‘у лака») — то есть мы униженно подчиняемся тебе и покоряемся. И может это говориться о распутстве и подозрительности, говорят: «человек хани‘» — то есть подозрительный, распутный, и отсюда слово аль-А‘ша (стихи, размер басит):
«Они — щедрые, будь они в отсутствии или присутствии, // И не видно, чтобы они проявляли распутство к соседкам своим».
Аль-Куртуби сказал: и это возвращается к первому смыслу; ведь распутный, подозрительный — он униженный, приниженный, и поэтому Абу Амр истолковал «ахна‘» как «авда‘» — то есть самый униженный и самый низкий. И он подразумевал под «именем» здесь названного этим именем, что доказывается тем, что он сказал в другом риваяте: «самый вызывающий гнев человек, и самый порочный из них». Конец (сноска: «аль-Муфхим», 5/454).
Ибн Батталь (да помилует его Аллах) сказал: и если это имя — самое униженное из имён, то тот, кто назвался этим именем, оказывается самым сильным в унижении, а аль-Халиль истолковал «ахна‘» как «самый распутный», сказав: «аль-хан‘» — распутство, говорят: «унизился (то есть предался распутству) мужчина к женщине», если призывал её к распутству.
И это близко по смыслу к слову «аль-хана», что означает мерзость (в речи).
А у аль-Бухари это пришло с формулировкой «ахна» (أخنى). Сказано в «Фатх»: его слово («ахна») — так в риваяте Шуайба ибн Абу Хамзы у большинства, от «аль-хана» — с открытой точечной буквой (خ), облегчённой «нун», кратким гласным — а это мерзость в речи, и возможно, что это происходит от их выражения: «унизил его век» («ахна ‘алейхи ад-дахру») — то есть погубил его.
А у ат-Тирмизи в конце хадиса пришло: «ахна‘: самое отвратительное», а Абу Убайд упомянул, что пришло с формулировкой «анха‘», с постановкой «нун» перед точечной буквой, и это в значении «погубил»; ведь «ан-нах‘» — это резня и сильное убийство. И пришло в риваяте Хаммама: «агыз» — с точечными «гайн» и «за», и это подтверждается словами: «усилился гнев Аллаха на того, кто заявил, что он «царь царей»», что вывел ат-Табарани.
Хафиз сказал: и пришло в толковании нашего шейха Ибн аль-Мулаккина, что в некоторых риваятах: «самое мерзкое из имён», но я этого не видел, а лишь некоторые толкователи упомянули это при разъяснении слова «ахна». Конец.
(«имя перед Аллахом») — Абу Дауд и ат-Тирмизи добавили в своих риваятах: «в День воскресения», и это добавление подтверждено у аль-Бухари в риваяте Шуайба ибн Абу Хамзы, от Абу аз-Зинада, а в следующем риваяте Хаммама ибн Мунаббиха у Муслима: «самый вызывающий гнев Аллаха человек в День воскресения, и самый порочный из них, и самый вызывающий Его гнев». («человек, назвавший себя») — то есть назвал самого себя, или его назвали этим, и он согласился с этим и продолжил так называться, («царём царей») — с огласовкой «кясра» под «лям» в слове «мялик», а «аль-амляк» — множественное число от «мильк» с «кясра» и с «фатха», а также множественное число от «мялик».
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): «Владыка» («аль-Малик») — это тот, кому принадлежит власть («аль-мульк»), а «владетель» («аль-Малик») — тот, кому принадлежит собственность («аль-милк»). «Мульк» — понятие более возвышенное для хвалы, а «владение» («милк») — более частное, и оба они обязательно принадлежат только Аллаху Всевышнему. «Аль-амлак» здесь — множественное число от «малик». В «ас-Сихах» сказано: «аль-малик» (в укороченной форме) — от «малик» или «малик»-прилагательного, множественное число — «аль-мулук» и «аль-амлак», а имя действия — «аль-мульк». Конец цитаты.
(«Ибн Абу Шейба добавил в своём риваяте») к риваяту аль-Аш‘аси и Ахмада: («Нет владетеля, кроме Аллаха ﷿»); то есть: никому не подобает называться этим именем, ибо истинным владетелем всех царей и всего прочего является только Аллах ﷿. («Сказал аль-Аш‘аси») Са‘ид ибн Амр, названный по имени своего деда
Аль-А‘ля («сказал Суфьян») ибн Уяйна («подобно шахан-шаху») — это по-персидски «царь царей», то есть «владыка владык». Затем: явный смысл этого риваята таков, что данное толкование принадлежит самому Суфьяну, однако у аль-Бухари это передано в форме: «Сказал Суфьян: другой говорит: толкование его — шахан-шах», а смысл слов «другой говорит» — то есть кто-то иной, кроме Абу аз-Зинада. Сказано в «Аль-Фатх»: возможно, Суфьян сказал это один раз, передавая от другого, а другой раз — от себя самого. Это передал также аль-Исма‘или через риваят Мухаммада ибн ас-Саббаха от Суфьяна подобным образом, и добавил к этому: «ас-Син» и «шахан-шах» с сукуном на «нун» и с «ха» на конце, которое может огласовываться танвином, но это не «та таниис» (не показатель женского рода), и поэтому нельзя произносить его через «та мутанния» вовсе.
Некоторые толкователи выразили удивление тому, что Суфьян ибн Уяйна толкует арабское слово с помощью персидского слова, а другие это отрицали, — и это происходит от небрежности с их стороны в отношении его намерения. Дело в том, что слово «шахан-шах» получило широкое распространение как имя в ту эпоху, и Суфьян указал на то, что имя, о порочности которого сообщается в хадисе, не ограничивается лишь «царём царей» на арабском языке, но всё, что передаёт этот же смысл на любом языке, также подпадает под это осуждение. Это подтверждается тем, что у ат-Тирмизи встречается: «подобно шахан-шаху».
Его слово («шахан-шах») — это то, что известно в риваятах данного хадиса, а Ияд передал от некоторых риваятов форму «шах шах» с танвином без удлинения первого слова; исходной является первая форма, а эта риваят — её облегчённый вариант. Некоторые заявили, что правильно говорить «шах шахан», но это не так, ибо правило персов состоит в том, чтобы ставить определяемое (мудаф илейхи) перед определяющим (мудаф). Если они хотят сказать «судья судей» на своём языке, то говорят: «мобадан мобад», где «мобад» — это судья, а «мобадан» — множественное от него. Точно так же «шах» — это царь, а «шахан» — цари.
Сказал кади Ияд: некоторые опирались на это как на доказательство того, что имя отличается от называемого им, но в этом нет доказательства; скорее, под именем подразумевается сам обладатель имени, и на это указывает риваят Хаммама: «самый разгневавший [Аллаха] человек», как если бы здесь было опущено определяемое слово, а определяющее слово поставлено на его место. Это подтверждает и его слово: «назвался», ибо подразумевается: «поистине, самое подлое из имён — имя человека, который назвался [так]», согласно доказательству другого риваята: «и поистине, самые подлые из имён». Конец цитаты.
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): что касается его слова: «сказал Суфьян: подобно шахан-шаху», то так это во всех списках. Сказал кади: встречается в одном риваяте: «шах шах». Сказал:
некоторые заявили, что правильнее «шах шахан», и так же передаётся в некоторых сообщениях о Хосрое, они говорят: «шах» — это царь, а «шахан» — цари, и точно так же говорят о судье судей: «мобад мобадан». Сказал кади: не следует отрицать правильность того, что пришло в риваяте, ибо речь персов строится на перестановке порядка определяемого и определяющего слов, — они говорят про «слугу Зейда»: «Зейд слуга», и так строится большая часть их речи, поэтому риваят Муслима достоверен. Конец цитаты.
(«И сказал Ахмад ибн Ханбаль: я спросил Абу Амра») аш-Шейбани, Исхака ибн Мирара — с кясрой в начале и облегчённой «ра» — грамматиста и лингвиста из Куфы, переселившегося в Багдад, из девятого разряда; о нём упоминается в «Сахихе Муслима» только здесь.
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): этот Абу Амр — Исхак ибн Мирар (с кясрой на «мим») по образцу «кыталь», по другой версии — «Маррар» (с фатхой на ней и удвоенной «ра»), подобно «Аммар», а по третьей версии — с фатхой и облегчённой «ра», подобно «Газаль». Он — известный языковед и грамматист Абу Амр, и это не тот Абу Амр аш-Шейбани, который был таби‘ином и умер до рождения Ахмада ибн Ханбаля, а Аллах знает лучше. Конец цитаты.
Сказано в «Тахзиб ат-тахзиб»: он передавал от Абу Амра ибн аль-Аля и от Рукна аш-Шами, а от него передавали его сын Амр, Ахмад ибн Ханбаль, Абу Убайд аль-Касим ибн Саллям, Ахмад ибн Ибрахим ад-Дауракы и другие.
Сказал Абу Бакр ибн аль-Анбари: Абу Амра аш-Шейбани называли «Абу Амр — обладатель дивана языка и поэзии», и он был добродетельным, достойным, правдивым человеком. Сказал Абдуллах ибн Ахмад: мой отец постоянно посещал собрания Абу Амра и записывал его лекции, и Абу Амр аш-Шейбани был благородным, достойным, знающим речь арабов, хранящим её лексику. Он составил труд «Аш-Ши‘ара» («Поэты»), и слышал хадисы в широком объёме, и дожил до долгого возраста, превысив девяносто лет, и он среди знающих людей и передатчиков — известен и признан, а то, что ограничило его известность среди простого народа, — это то, что он был знаменит употреблением набиза и его питьём.
Передаётся от Амра ибн Абу Амра, что он сказал: когда мой отец собрал поэзию арабов, то получилось более восьмидесяти племён, и каждый раз, когда он завершал работу с одним племенем и представлял её людям, он записывал свиток и помещал его в мечети Куфы. Сказал Са‘лаб: у Абу Амра аш-Шейбани было знаний и услышанного во много раз больше, чем у Абу Убайды. Сказал Ханбаль ибн Исхак: он умер в двести десятом году, и от него записывал Абу Абдуллах. Сказал Абу Мансур аль-Азхари: от него передавал Абу Убайд аль-Касим ибн Саллям и признавал его надёжным. Сказал Мухаммад ибн Исхак ан-Надим: он был передатчиком с широкими знаниями, разбирающимся в языке, надёжным в хадисе; сказал: Абу Амр дожил до ста двадцати лет и умер в двести шестом году. Сказал Ахмад ибн Камиль: он умер в (192) году. Сказал Якуб ибн ас-Сиккит: он прожил сто восемнадцать лет и писал своей рукой до самой смерти.
(«Об «ахна‘»») то есть о его значении, («он сказал») Абу Амр («самое подлое») в форме винительного падежа как передача слов толкуемого — то есть его слова: «поистине, самое подлое имя» — сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): это толкование, которое дал Абу Амр, известно от него и от других; они говорят: смысл его — самый жестокий в унижении и презрении в день воскресения, и подразумевается обладатель имени, на что указывает второй риваят в форме: «самый разгневавший человек», а Аллах Всевышний знает лучше.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) — согласованный (передан и аль-Бухари, и Муслимом).
(Второй вопрос): о его выведении:
Его вывели: (автор) здесь [4/5598 и 5599] (2143), (аль-Бухари) в «Аль-Адаб» (6205 и 6206), и в «Аль-Адаб аль-муфрад» (817), (Абу Дауд) в «Аль-Адаб» (4961), (ат-Тирмизи) в «Аль-Адаб» (2837), (аль-Хумайди) в своём «Мусанаде» (2/478), (Ахмад) в своём «Мусанаде» (2/244 и 392), (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (5835), (Абу Нуайм) в «Аль-Хилья» (7/312), (аль-Хаким) в «Аль-Мустадрак» (4/306), (аль-Байхаки) в «Аль-Кубра» (9/307), (аль-Багави) в «Шарх ас-сунна» (3369), а Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — (из них): разъяснение того, что называть себя «царём царей» — запрещено. Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): равным образом запрещено называть себя именами, принадлежащими исключительно Аллаху Всевышнему, такими как «Милостивый», «Пресвятой», «Хранитель», «Творец творений» и подобными им.
2 - (Из их числа): то, что сказал он в «Фатхе»: этим хадисом обосновывается запретность прозывания этим именем ввиду наличия суровой угрозы; и к этому запрету присоединяется всё, что имеет с ним схожий смысл, как например: «творец творений», «мудрейший из судей», «султан султанов», «эмир эмиров». Сказано также, что к этому присоединяется тот, кто назвался бы одним из имён, присущих только Аллаху, как «Милостивый», «Пресвятой», «Могучий». А присоединяется ли к этому тот, кто назвался «судьёй судей» или «правителем правителей»? Учёные разошлись в этом. Аз-Замахшари сказал относительно слов Всевышнего: «мудрейший из судей» [Худ: 45], — то есть: справедливейший из судей и наиболее знающий из них, ибо превосходство судьи над другим бывает только через знание и справедливость. Он сказал: сколько же утопающих в невежестве и произволе из подражателей нашего времени были прозваны «наиболее авторитетным из судей», а смысл этого — «мудрейший из судей»; так вникни и извлеки урок.
Ибн аль-Мунайир возразил ему хадисом: «Наиболее сведущий в судействе среди вас — Али», сказав: из этого следует, что нет греха на том, кто применит к судье, который является справедливейшим из судей или наиболее знающим из них в своё время, выражение «наиболее авторитетный из судей», подразумевая свой край или свой город. Затем он говорил о различии между «судьёй судей» и «наиболее авторитетным из судей», и об их условном употреблении, согласно которому первое выше второго, но это не является нашей целью здесь.
Слова Ибн аль-Мунайира разобрал Алям ад-Дин аль-Ираки, признав верным то, что упомянул аз-Замахшари о запрете, и отверг то, чем тот аргументировал из случая с Али (да будет доволен им Аллах), сказав, что превосходство в этом случае относилось к тому, к кому было обращено это слово, и к тем, кто к нему присоединяется, и это не равнозначно абсолютному употреблению превосходной степени с определённым артиклем. Он сказал: не скрыта та смелость и то неприличие, что содержится в абсолютном употреблении этого; и не следует обращать внимания на слова того, кто занял должность судьи и был прозван этим, и это ему понравилось на слух, и он изощрился в оправдании дозволенности этого, ибо истина достойнее того, чтобы за ней следовали. Конец его слов.
Из редкостных случаев то, что кади Изз ад-Дин ибн Джамаа сказал: он увидел своего отца во сне и спросил его о его положении, и тот ответил: «Ничто не было мне вреднее этого имени». Тогда он велел писцам не писать в документах для него «судья судей», а писать «судья мусульман». И понял он из слов своего отца, что тот указал на это прозвание, хотя есть вероятность, что он указал на саму должность. Хафиз сказал: но именно это мне кажется более вероятным, ибо прозвание «судья судей» существовало в древние времена, со времён Абу Юсуфа, ученика Абу Ханифы.
Составитель говорит, да простит его Аллах: в предпочтении хафиза того, что подразумевалась должность, есть незамеченная им сложность, ибо сама должность существовала с древних времён, — так в чём же разница между ними? Вдумайся внимательно, а Аллах Всевышний знает лучше.
Он сказал: аль-Маварди запретил дозволенность прозывания царя, который был в его время, «царём царей», хотя самого аль-Маварди называли «наиболее авторитетным из судей». И, кажется, разница между этими двумя случаями в том, что здесь придерживались буквы предания и было очевидно, что имеется в виду временной период применительно к судьям.
Шейх Абу Мухаммад ибн Абу Джамра сказал: к «царю царей» присоединяется «судья судей», хотя это выражение издревле распространилось в странах Востока применительно к главному судье; и жители Магриба избежали этого, ибо у них имя главного судьи — «кади аль-джамаа». Конец.
3 - (Из их числа): то, что сказал ибн Абу Джамра, да помилует его Аллах: в хадисе — установление благовоспитанности во всём, ибо запрет на «царя царей» и угроза за это требуют полного воздержания от этого, независимо от того, подразумевал ли назвавшийся так, что он царь над царями земли или над частью их, и независимо от того, был ли он правдив в этом или ложен, хотя, безусловно, различие есть между тем, кто намеревался этим и был в этом искренен, и тем, кто намеревался этим и был в этом лжив. Конец, а Аллах Всевышний знает лучше.
И по непрерывному иснаду до автора, да помилует его Аллах, в начале книги он сказал:
[5599] (…) — (Рассказал нам Мухаммад ибн Рафи‘, рассказал нам Абд ар-Раззак, сообщил нам Ма‘мар от Хаммама ибн Мунаббиха, который сказал: это то, что рассказал нам Абу Хурайра от Посланника Аллаха ﷺ,
и он привёл хадисы, среди них: и сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Наиболее вызывающий гнев Аллаха человек в День воскресения, и наиболее злокачественный из людей, и наиболее вызывающий Его гнев — человек, которого называли «царём царей»; нет царя, кроме Аллаха».
Передатчики этого иснада — пятеро:
1 - (Мухаммад ибн Рафи‘) ан-Нисабури, о нём упоминалось недавно.
2 - (Абд ар-Раззак) ибн Хаммам ас-Санани, о нём тоже упоминалось недавно.
3 - (Ма‘мар) ибн Рашид ас-Санани, о нём тоже упоминалось недавно.
4 - (Хаммам ибн Мунаббих) ибн Камиль, Абу Укба ас-Санани, надёжный [4] (умер в 132 г.) согласно достоверному мнению (передавал у семи составителей сводов), о нём упоминалось в «Книге веры», 26/213.
И «Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах)» упомянут перед этим.
Его слово (и он привёл хадисы) — субъект глагола «привёл» — местоимение, относящееся к Хаммаму ибн Мунаббиху.
Его слово (среди них: и сказал Посланник Аллаха ﷺ) — «среди них» — предложное сочетание, связанное с опущенным словом, поскольку оно выступает в роли предшествующего сказуемого, то есть: «есть среди них»; а слова «и сказал Посланник Аллаха ﷺ» — последующее подлежащее, приводимое как цитата ради самой формулировки.
(Наиболее вызывающий гнев человек) — то есть: человек, на которого усиливается гнев Аллаха Всевышнего. Аль-Куртуби сказал: гнев, приписываемый Аллаху Всевышнему, — это выражение Его гнева, а ранее было сказано, что гнев Аллаха Всевышнего — это выражение Его наказания, ниспосылаемого тому, кто его заслуживает. Конец.
Составитель говорит, да простит его Аллах: толкование аль-Куртуби гнева тем, что он упомянул, а также то, что передал ан-Навави в своём «Шархе» от аль-Маварди, сказавшего, что «наиболее вызывающий гнев» здесь отвлечено от своего явного значения, ибо Аллах, велик Он и славен, не описывается гневом, поэтому здесь гнев толкуется как «недовольство», и ранее было разъяснено значение «гнева» и «милости» применительно к Аллаху, велик Он и славен. Конец.
Всё это противоречит тому, на чём были предшественники (сáлафы) в утверждении атрибутов гнева, ненависти, ярости и подобного им, что пришло в достоверных текстах, — так, как подобает Его величию, велик Он и славен, — без иносказательного толкования этих атрибутов. И то, что подтверждает несостоятельность их иносказательного толкования, — это то, что смысл, к которому они прибегают через толкование, влечёт при его утверждении то самое уподобление (ташбих), от которого они бегут, так что они убегают от одной ловушки и попадают в другую; так пусть же будет внимателен разумный человек и не соблазняется множеством говорящих так из числа поздних учёных, ибо истина определяется не множеством, а её доводом и доказательством. Ведь сказал Аллах Всевышний: «Если вы препираетесь о чём-либо, то обратитесь с этим к Аллаху и Посланнику» (аят) [Женщины: 59]. И если мы обратимся к этому в Книге, то найдём, что Он утвердил это и не повелел толковать это иносказательно; и то же самое, если мы обратимся к Посланнику ﷺ, ибо его достоверные сунны полны утверждения этих атрибутов, и не передано от него ﷺ ни единого слова в иносказательном толковании, хотя его собрания ﷺ, когда он рассказывал эти хадисы, включали бедуинов и прочих невежественных людей; и если бы иносказательное толкование было верным, Пророк ﷺ не промолчал бы о разъяснении этого этим бедуинам и подобным им. Так вникни же с беспристрастностью и не будь пленником слепого подражания, а Аллах Всевышний — наставляющий на прямой путь.
Его слово (перед Аллахом в День воскресения) — аль-Касталлани, да помилует его Аллах, сказал: ограничение Днём воскресения, хотя его положение в этой жизни таково же, служит указанием на наступление того, что является следствием этого — низведения унижения и наступления наказания. Конец.
Его слово (и наиболее злокачественный из людей) — то есть: наиболее сильный в злокачественности; а злокачественность — это подлость, низость и дурное качество.
(И наиболее вызывающий Его гнев) — аль-Кари, да помилует его Аллах, сказал: это форма превосходной степени, образованная от страдательного залога, то есть: тот, на кого больше всего гневаются и кого больше всего наказывают. Конец.
Составитель говорит, да простит его Аллах: не допускается образование формы превосходной степени от глагола в страдательном залоге, как это установлено в книгах по грамматике, однако в «Хашийат аль-Хидри» это оговорено тем, что если есть опасение путаницы, то это запрещается, а если такая путаница исключена тем, что глагол обязательно является пассивным по смыслу, то это допускается, как например «ты более блистателен, чем петух» или «я обеспокоен твоим делом»; и то же самое при наличии контекста, как «он более занят, чем обладательница двух бурдюков», то есть: более занятой, — и это не относится к обязательному пассиву, в противоречие мнению Бадр ад-Дина ибн Малика, о чём свидетельствуют слова Всевышнего: «Отвлекло нас наше имущество» [Победа: 11]. Конец.
(2) «аль-Миркат» 8/515.
(3) «Хашия аль-Хидри аля шарх Ибн Акыль аля аль-Хуляса» 2/73.
Итак, слово («агйаз» — в значении превосходной степени) здесь употреблено в том смысле, на который указывает контекст, поскольку положение указывает на то, что имеется в виду человек, вызывающий на себя гнев (магыз), а не гневающийся на других (гаиз). Поэтому правильно построение имени превосходной степени от причастия страдательного залога — по указанной причине; так что обрати на это внимание. И Аллах Всевышний знает лучше.
Аль-Куртуби сказал: в этом риваяте встречается слово («и агызаху» — «и разгневавшее его») в сочинительной связи со словом («ахбасаху» — «и самое подлое из них»), от корня «гайз» (гнев), так что оно получилось повторённым. Некоторые учёные считали это ошибкой (вахм), и что правильное чтение — («агнат» — с буквой «нун» и глухой «та»), то есть: сильнее; а «гнет» — это сильное бедствие.
Аль-Куртуби сказал: правильнее держаться риваята, а приписывание ошибки авторитетным хафизам — это заблуждение, к которому не следует спешить, если для слов можно найти разумное толкование. Возможно, это следует понимать как указание на повторение и усугубление наказания для того, кто носит это имя, — подобно тому, как Всевышний сказал о иудеях: «И они навлекли на себя гнев за гневом» (сура «аль-Бакара», 90), то есть: то, что влечёт за собой наказание за наказанием. Так Аллах Всевышний и поступил с ними: наказал их в этом мире различными видами наказаний, а наказание в жизни последней ещё тяжелее.
И суть этого хадиса такова: тот, кто носит это имя, дошёл в своей гордыне до предела, который недопустим для творения, и присвоил себе то, что принадлежит исключительно истинному Богу, — ведь это имя по-настоящему истинно лишь в отношении Аллаха Всевышнего. Поэтому он был наказан унижением, презрением и низведением так, как не был наказан никто из творений. Конец цитаты (1).
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: что касается его слова ﷺ («самый гневающий человек на Аллаха, и самое гневающее его на Него»), то так это встречается во всех списках с повторением слова («агйаз»). Кади сказал: повторение здесь не соответствует построению речи. Он сказал: в этом — ошибка (вахм) некоторых передатчиков, либо в повторении, либо в искажении. Он сказал: и некоторые шейхи сказали: возможно, одно из двух слов — («агнат» — с буквой «нун» и глухой «та»), то есть: сильнейшее из бедствий для него, а «гнет» — это сильное бедствие. И Аллах знает лучше. Конец цитаты (2).
И хадис передан согласованно (аль-Бухари и Муслимом), и полное его разъяснение и рассмотрение связанных с ним вопросов уже приведено в предыдущем хадисе. Хвала и благодарность Аллаху.
«Я хочу лишь исправить, насколько могу; и мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю, и к Нему обращаюсь».
(2) «Шарх ан-Навави» 14/121.