«Деяния дня и ночи» (515), а также (Абд ар-Раззак) в своём «Мусаннафе» (9236), (Ибн Абу Шейба) в своём «Мусаннафе» (10/360), (Ибн Хузайма) в своём «Сахихе» (1/446), (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (2701), (аль-Хаким) в «Мустадраке» (1/615). Аллах Всевышний знает лучше.
С непрерывным иснадом до автора (да помилует его Аллах) в начале книги он сказал:
[6877] (2719) — Передал нам Убайдуллах ибн Муаз аль-Анбари: передал нам мой отец, передал нам Шуба, от Абу Исхака, от Абу Бурды ибн Абу Мусы аль-Ашари, от своего отца, от Пророка ﷺ, что он обращался к Аллаху с такой мольбой: «О Аллах, прости мне мой грех, моё невежество, мою чрезмерность в моих делах и то, о чём Ты знаешь лучше, чем я. О Аллах, прости мне то, что я сделал серьёзно, и то, что я сделал в шутку, мою ошибку и мой умысел — всё это во мне есть. О Аллах, прости мне то, что я совершил прежде, и то, что совершу после, что я утаил и что открыл, и то, о чём Ты знаешь лучше, чем я. Ты — Выдвигающий, и Ты — Отдаляющий, и Ты над всякой вещью Могущ».
Передатчики этого иснада: шесть человек:
1 — (Абу Бурда ибн Абу Муса аль-Ашари), о котором говорят, что его имя — Амир, а по другой версии — аль-Харис, куфиец, — упомянут пятью главами ранее.
2 — (Его отец) Абдуллах ибн Кайс аль-Ашари, известный сподвижник (да будет доволен им Аллах), — упомянут четырьмя главами ранее.
Остальные упомянуты в предыдущей главе, а «Абу Исхак» — это Амр ибн Абдуллах ас-Сабии.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
Он относится к шестизвенным (судасийят) иснадам автора (да помилует его Аллах), и первая его половина составлена из басрийцев, а вторая — из куфийцев, и в нём есть передача одного последователя от другого последователя, а также сына от отца, и его сподвижник — из числа известных достойных сподвижников (да будет доволен ими Аллах).
Разбор хадиса:
Его слово (от Абу Бурды ибн Абу Мусы аль-Ашари, от своего отца) — Абдуллаха ибн Кайса ибн Сулайма аль-Ашари (да будет доволен им Аллах), — (от Пророка ﷺ, что он) ﷺ (обращался к Аллаху с такой мольбой). Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: я не видел ни в одном из путей передачи этого хадиса указания на место произнесения этой мольбы. Большая часть её концовки встречается в хадисе Ибн Аббаса (да будет доволен Аллах ими обоими) о том, что он ﷺ произносил её в ночной молитве, а также встречается в хадисе Али (да будет доволен им Аллах) у Муслима о том, что он произносил её в конце молитвы. Передачи разошлись относительно того, произносил ли он её до таслима или после. В одной из версий у Муслима: «Затем из последних его слов между ташаххудом и таслимом было: «О Аллах, прости мне то, что я совершил прежде, и то, что совершу после, что я утаил и что открыл, и в чём проявил чрезмерность, и то, о чём Ты знаешь лучше, чем я. Ты — Выдвигающий, и Ты — Отдаляющий, нет божества, кроме Тебя»». А в другой его версии, а также у Ахмада, Абу Дауда и ат-Тирмизи: «А когда он произносил таслим, говорил: «О Аллах, прости мне то, что я совершил прежде...»» и так далее. Совмещение между ними достигается тем, что вторая передача понимается как относящаяся к произнесению после таслима, поскольку источник обоих путей передачи один. Ибн Хиббан привёл этот хадис в своём «Сахихе» со словами: «Когда он заканчивал молитву и произносил таслим», и это явно указывает на то, что это было после таслима. Возможно также, что он произносил это и до, и после таслима, и нечто подобное встречается в хадисе Ибн Аббаса (да будет доволен Аллах ими обоими). Конец слов хафиза (да помилует его Аллах).
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: по-моему, более близким и осторожным является понимание, что он ﷺ произносил это и до таслима, и после него, либо в разное время по-разному. Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («О Аллах, прости мне мой грех» (خطيئتي)) — то есть моё дурное дело, или мой грех. Сказано в «Фатх»: «хатыа» — это грех; говорят «хатыа — йахтаъ», и допускается облегчение хамзы, тогда говорят «хатыйя» с усилением «я». Конец.
(и моё невежество) — то есть то, что произошло от меня из-за моего невежества, а невежество — противоположность знанию. Аль-Кари сказал: «моё невежество» — то есть в том, что мне надлежит знать и делать; либо сказано: то есть то, чего я не знал.
(и мою чрезмерность) — чрезмерность — это излишество во всём и переход границы в нём; то есть переход моей границы. Его слово (в моих делах) — то есть во всех моих делах. Аль-Кирмани (да помилует его Аллах) сказал: возможно, что это относится только к чрезмерности, а возможно, что относится ко всему упомянутому на основе взаимного притяжения между управляющими словами.
(и то, о чём Ты знаешь лучше, чем я) — то есть то, что Ты знаешь, а я не знаю, из грехов, дурных дел и упущений в повиновении; сказано также: то есть из того, что я знал, и того, чего я не знал — это обобщение после конкретизации, дополняющее то, за что просится прощение.
(О Аллах, прости мне то, что я сделал серьёзно (جدي)) — с кясрой на «джим», это усердие в деле, серьёзность, противоположность шутке, (и то, что я сделал в шутку (هزلي)) — с фатхой на «ха» и сукуном на «зай», это шутка; то есть то, что произошло от меня в обоих состояниях, либо это разговор с насмешкой, пустословием и бессмыслицей.
(мою ошибку (خطئي) и мой умысел (عمدي)). Сказано в «Сахах»: «хата» — противоположность правильности, иногда произносится с долготой, а «хит» — с кясрой и сукуном — это грех. А в «Камус» сказано: «хатъ», «хата» и «хата'» — противоположность правильности; «хатыйя» — грех, либо то, что совершено умышленно из него, подобно «хит'» с кясрой, а «хата» — то, что не было умышленным. Конец.
Его слово «хатъи» так у Муслима, а у большинства передатчиков аль-Бухари встречается в форме «хатаяй» (мои грехи). Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: в версии аль-Кушмихани встречается «хатъи», и так же вывел это аль-Бухари в «аль-Адаб аль-муфрад» с тем же иснадом, что в «Сахихе», и это соответствует упоминанию умысла, однако большинство передатчиков придерживаются первого варианта. «Хатая» — множественное число от «хатыйя», и присоединение «умысла» к нему — это присоединение частного к общему, ибо «хатыйя» шире, чем то, что бывает по ошибке или умышленно; либо это присоединение одного из двух общих понятий к другому, то есть учитывается различие между ними по различию признаков.
В «Умда» сказано: его слово «и мой умысел» — умысел противоположен небрежности, невежество противоположно знанию, а шутка противоположна серьёзности. Присоединение умысла к ошибке — либо это присоединение частного к общему, с учётом того, что «хатыйя» шире умышленного, либо это присоединение одного из двух противоположных понятий к другому, при котором «хатыйя» толкуется как то, что произошло по ошибке.
(всё это во мне есть) — то есть присутствует, или возможно; то есть я обладаю этими качествами, так прости их мне. Сказал это из смирения, либо имел в виду то, что произошло по забвению, либо то, что было до пророчества, либо это чистое обучение своей общины.
(О Аллах, прости мне то, что я совершил прежде) до этого времени, от «предшествования» — постановки вещи впереди, это направление «впереди», которое является направлением вперёд по движению, то есть напротив лица, сказал аль-Харрани. (и то, что совершу после, и что я утаил) — то есть скрыл, (и что открыл) — то есть проявил, либо то, что я подумал в себе, и то, что произнёс мой язык, сказал это из смирения и почтения к Аллаху Всевышнему, либо в качестве обучения своей общины. В «Фатх» на последнее замечено, что если бы это было только для обучения, то было бы достаточно повелеть им, чтобы они это говорили; более правильным является, что это для обоих значений вместе.
(и то, о чём Ты знаешь лучше, чем я) — то есть то, что Ты знал, а я не знал. (Ты — Выдвигающий) — то есть выдвигающий некоторых рабов к Себе через содействие в повиновении, либо Ты выдвигающий нас через воскрешение в будущей жизни, и это указание на хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), переданный им от Пророка: «Мы — последние, но первые в День воскресения...» — хадис согласован (между аль-Бухари и Муслимом). (и Ты — Отдаляющий) — то есть через оставление некоторых без содействия, и тем самым Ты отдаляешь их от Себя, либо Ты отдаляющий нас через воскрешение в этом мире, либо Ты — Возвышающий и Унижающий, либо Дарующий силу и Дарующий унижение.
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): его слово «Ты — Выдвигающий, и Ты — Отодвигающий» — то есть Выдвигающий того, кого пожелаешь, посредством покаяния, покровительства и повиновения, и Отодвигающий того, кого пожелаешь, посредством противоположного этому. Но более верно, что Всевышний — Выдвигающий всего выдвигаемого в этом мире и в будущем, и Отодвигающий всего отодвигаемого в этом мире и в будущем. Эти два имени относятся к парным именам Всевышнего Аллаха, подобно «Первый» и «Последний», «Начинающий» и «Возвращающий», «Сжимающий» и «Расширяющий», «Понижающий» и «Возвышающий», «Причиняющий вред» и «Приносящий пользу». Эти имена не произносятся иначе как парами, как они пришли в Книге и в сунне — так сказал один из учёных, и он не допускал, чтобы говорили: «О Понижающий», не присоединив к этому: «О Возвышающий». Конец цитаты.
Говорит собиратель (да простит его Аллах): в его словах «не произносятся иначе как парами», если понимать их безусловно, есть очевидное сомнение, — вдумайся в это внимательно, и у Аллаха Всевышнего просим содействия.
Его слово («и Ты властен над всякой вещью») — предложение, подтверждающее смысл предыдущего, и «над всякой вещью» связано со словом «властен»; то есть: Ты — совершающий всё, что желаешь. Потому этим не описывается никто, кроме Создателя. Смысл Его власти над возможным существующим в момент его существования: если Он пожелает, то оставит его, а если пожелает — уничтожит. А смысл Его власти над несуществующим в момент его отсутствия: если Он пожелает его создать, то создаст его, а если не пожелает — не создаст. В этом заключается указание на то, что подвластное рабу является подвластным Аллаху Всевышнему в действительности, поскольку оно есть некая «вещь», а Аллах властен над всякой вещью. И Аллах Всевышний знает лучше.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Абу Мусы аль-Ашари (да будет доволен им Аллах) передан согласно единому мнению (аль-Бухари и Муслима).
(Второй вопрос): о его выведении:
Его вывел автор здесь [18/6877 и 6878] (2719), аль-Бухари в «Мольбах» (6398 и 6399) и в «Аль-адаб аль-муфрад» (688 и 689), Ахмад в своём «Мусанаде» (4/417), Ибн Абу Шайба в своём «Мусаннафе» (6/50), Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (954 и 957), ат-Табарани в «Аль-Аусат» (6/332), ар-Раяни в своём «Мусанаде» (1/336), аль-Багави в «Шарх ас-сунна» (1371). И Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — (в их числе): разъяснение желательности произнесения этой всеобъемлющей мольбы, охватывающей нужды этого мира и будущего.
2 — (в их числе): разъяснение того, чем отличался Пророк ﷺ — постоянством в испрошении прощения и в мольбе, несмотря на то что Аллах ﷻ уже простил ему прошлые и будущие грехи; это было проявлением рабской покорности и смирения, а также относится к принципу: «Разве не быть мне благодарным рабом?»
3 — (в их числе): что общине следует брать пример с Пророка ﷺ в частом испрошении прощения и покаянии, ведь если он сам нуждался в этом при всей возвышенности его положения перед Аллахом Всевышним, то другие тем более имеют на это право и более достойны этого.
4 — (в их числе) то, что сказано в «Фатхе»: ат-Табари сказал, после того как он поставил вопрос о трудности происхождения этой мольбы от Пророка ﷺ при том, что Всевышний сказал: «...чтобы Аллах простил тебе то, что было прежде из твоего греха, и то, что будет после» (аль-Фатх, 2) — суть в том, что он ﷺ исполнил то, что повелел ему Аллах относительно возвеличивания Его и испрошения прощения: «Когда придёт помощь Аллаха и победа...» — до конца аята. Он сказал: и некоторые люди утверждали, что его испрошение прощения относилось к тому, что происходило по забвению и невнимательности, либо по пути самостоятельного суждения, не совпадающего с истинным положением дел.
На это возразили тем, что если бы это было так, то отсюда следовало бы, что пророки (мир им) наказываются за подобное, и тогда их положение было бы тяжелее положения их общин.
На это ответили признанием этого следствия. Сказал аль-Мухасиби: ангелы и пророки испытывают перед Аллахом более сильный страх, чем те, кто ниже их, и их страх — это страх почитания и возвеличивания, а их испрошение прощения — от упущения, а не от подлинного греха.
Сказал Ияд: возможно, что его слова «прости мне мою ошибку» и «прости мне то, что я совершил прежде и что совершу после» произносились в порядке смирения, покорности, унижения и благодарности своему Господу, — поскольку он знал, что ему уже было прощено. Также говорилось, что это относится к тому, что происходило по забвению или невнимательности, а также говорилось, что это относится к тому, что было до пророчества.
Некоторые сказали: совершение малого греха допустимо для них, и тогда испрошение прощения относится к этому. Также говорилось, что это подобно тому, что сказали некоторые относительно аята о победе: «чтобы Аллах простил тебе то, что было прежде из твоего греха» — то есть из греха твоего отца Адама, «и то, что будет после» — то есть из грехов твоей общины. Конец цитаты.
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): уже приводилось рассуждение о непогрешимости пророков (мир им) от грехов и о смысле их грехов неоднократно, и мы добавим здесь два замечания.
Первое: хотя мы и говорим, что грехи могут происходить от них, однако они ожидают их возможного совершения, и это возможно; они опасались совершения возможного ожидаемого и предполагали его совершившимся, поэтому искали от него защиты. Согласно этому, его слово «и всё это может произойти со мной» означает: возможность совершения этого мной. Доказательством правильности этого служит то, что они обязаны избегать всех грехов, как и все прочие люди; и если бы совершение было невозможным, то не было бы правильным и обязательство.
Второе: эти мольбы о защите, эти прошения и смиренные обращения представляют собой исполнение обязанности рабской покорности и признание права господства, чтобы грешники их общин брали с них пример и шли по их путям, и чтобы их мольбы были услышаны, а их покаяние принято. И Аллах Всевышний знает лучше. Люди много говорили об этом, а то, что мы упомянули, есть суть этого. Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах).
Говорит собиратель (да простит его Аллах): вопрос о совершении ошибки пророками (мир им) подробно разъяснил шейх аль-Ислам (да помилует его Аллах) в «Маджму аль-фатава», где он сказал буквально следующее:
Мнение, на котором сходится большинство людей и которое соответствует переданным от предшественников сообщениям, — это утверждение непогрешимости в смысле неутверждения их в грехах безусловно, и возражение тому, кто говорит, что допустимо их утверждение в них. Доводы утверждающих непогрешимость, если их проверить, указывают именно на это мнение, а доводы отрицающих её не указывают на совершение греха, в котором пророки (мир им) были бы утверждены. Ведь утверждающие непогрешимость приводили в качестве доказательства то, что подражание им предписано законом, а это допустимо лишь при допущении того, что их действия могут быть грехами; и известно, что подражание им предписано только в том, в чём они были утверждены, а не в том, от чего они были удержаны запретом и от чего отказались, — подобно тому как повеление и запрет обязательны к исполнению лишь в том, что не было отменено; что же касается того из повеления и запрета, что было отменено, то не допускается считать это повелённым или запрещённым, не говоря уже об обязательности следования этому и повиновения в нём.
Равным образом то, чем они аргументировали, — что грехи противоречат совершенству, или что они безобразнее у того, на кого возложена великая милость, или что они вызывают отвращение, — либо иные подобные разумные доводы, — всё это относится лишь к случаю сохранения греха и отсутствия возвращения от него; иначе же искреннее покаяние, которое принимает Аллах, возвышает своего обладателя до большего, чем то, в чём он был прежде, как сказал один из предшественников: Давуд после покаяния был лучше, чем до греха. И сказал другой: если бы покаяние не было самым любимым для Него из вещей, Он не подверг бы испытанию грехом самое почитаемое Им из творений. Конец слов шейха аль-Ислама (да помилует его Аллах) в сокращении, и это драгоценное исследование.
Итог сказанного в этом вопросе: пророки (мир им) непогрешимы от больших грехов безусловно; что же касается малых грехов, вызывающих низость и отвращающих от них людей, — как кража куска пищи, обман в мере на одну крупицу или нечто подобное, — то это от них вовсе не происходит. А что касается того, что не относится к этому, то это может произойти от них, однако они не бывают утверждены в этом, но к ним приходит откровение с указанием и исправлением. Это и есть правильное мнение по ясности его доказательства и освещённости его пути, — вдумайся в это внимательно, и Аллах Всевышний — Наставляющий на прямой путь.
[Дополнение]: аль-Кирмани передал, следуя за Мугультаем, от аль-Карафи, что слова говорящего в своей мольбе: «О Аллах, прости всем мусульманам» — это мольба о невозможном, поскольку обладатель большого греха может войти в Огонь, а вхождение в Огонь противоречит прощению.
На это возразили отрицанием этого и указали, что противоречит прощению именно вечное пребывание в Огне, а что касается выведения из него посредством заступничества или прощения, то это и есть прощение в общем смысле.
Также это возражение оспаривается ссылкой на слова Нуха (мир ему): «Господи, прости меня, и моих родителей, и того, кто вошёл в дом мой верующим, и верующих мужчин и женщин» (Нух: 28), и слова Ибрахима (мир ему): «Господь наш, прости меня, и моих родителей, и верующих в день, когда наступит расчёт» (Ибрахим: 41), а также тем, что Пророку ﷺ было велено это в словах Всевышнего: «И проси прощения за свой грех, и за верующих мужчин, и за верующих женщин» (Мухаммад: 19).
Верное же мнение состоит в том, что просьба, выраженная общей формулировкой, не означает требования этого для каждого отдельного человека в частности, по способу конкретизации. Аль-Хафиз сказал: возможно, целью аль-Карафи было запретить то, что наводит на подобное понимание, а не запретить само по себе такое обращение с мольбой. Он упомянул это в «аль-Фатхе». А Аллах Всевышний знает лучше.
С непрерывным иснадом, восходящим к автору (да помилует его Аллах), — с начала книги — он сказал:
[6878] (…) — (И передал нам это Мухаммад ибн Башшар: передал нам Абд аль-Малик ибн ас-Саббах аль-Мисмаи: передал нам Шуба с этим же иснадом).
Передатчики этого иснада — трое:
1 — (Абд аль-Малик ибн ас-Саббах аль-Мисмаи), Абу Мухаммад ас-Санани, затем аль-Басри, правдивый передатчик (садук) [9-й разряд] (умер в 200 г., а по другим сведениям — до этого) (аль-Бухари, Муслим, ан-Насаи, Ибн Маджа). Ранее упоминался в «Книге веры», 8/137.
[Замечание]: его слово («аль-Мисмаи») — с кясрой на «мим», сукуном на «син» без точки, фатхой на «мим» после неё, и далее «айн» без точки: относится к местности в Басре, в которой поселились Мисмаиты, и она была названа по их имени, как сказано в «Тахзиб аль-ансаб».
Остальные двое упоминались в главе.
[Замечание]: этот риваят Абд аль-Малика ибн ас-Саббаха от Шубы аль-Бухари (да помилует его Аллах) привёл в своём «Сахихе» с иснадом автора, сказав:
(2) «аль-Лубаб фи тахзиб аль-ансаб», 3/212.