Его слово: («Малик передаёт от Ибн Шихаба») — так в «Муватта», а у ан-Насаи по пути Йахьи — то есть аль-Каттана — от Малика: «мне рассказал аз-Зухри».
Его слово: («от Исы») — в риваяте Салиха: «мне рассказал Иса».
Его слово: («от Абдуллаха») — в риваяте Салиха: что он слышал Абдуллаха, а в риваяте Ибн Джурайджа, а это второй путь, — что Абдуллах рассказал ему.
1737 — Нам передал Саид ибн Йахья ибн Саид: нам передал мой отец: нам передал Ибн Джурайдж: мне передал аз-Зухри от Исы ибн Тальхи, что Абдуллах ибн Амр ибн аль-Ас (да будет доволен им Аллах) рассказал ему, что он присутствовал при том, как Пророк ﷺ произносил проповедь в день жертвоприношения. К нему поднялся человек и сказал: «Я полагал, что такое-то предшествует такому-то». Затем встал другой и сказал: «Я полагал, что такое-то предшествует такому-то, я обрился прежде, чем принёс жертву, я принёс жертву прежде, чем бросил камешки», и подобное этому. Пророк ﷺ сказал: «Сделай — и нет греха», и так на все эти случаи. И о чём бы его в тот день ни спросили, он говорил: «Сделай — и нет греха».
1738 — Нам передал Исхак, сказал: нас известил Якуб ибн Ибрахим: нам передал мой отец от Салиха, от Ибн Шихаба: мне передал Иса ибн Тальха ибн Убайдуллах, что он слышал Абдуллаха ибн Амра ибн аль-Аса (да будет доволен ими обоими Аллах), который сказал: «Посланник Аллаха ﷺ остановился на своей верблюдице...» — и привёл хадис. Ему следовал в передаче Ма‘мар от аз-Зухри.
Его слово во втором пути: («нам передал Саид ибн Йахья, нам передал мой отец») — это Йахья ибн Саид ибн Абан ибн Саид ибн аль-Аси аль-Умави.
Его слово в третьем пути: («мне передал Исхак») — так у большинства без указания родословной; указал на неё Абу Али ибн ас-Сакан, сказав: «Исхак ибн Мансур», а Абу Нуайм привёл этот хадис в «Мустахрадже» из «Муснада» Исхака ибн Рахавайха, и это мнение представляется мне более предпочтительным ввиду того, что он выразился словами «нас известил Якуб»; ибо Исхак ибн Рахавайх передаёт от своих шейхов только выражением «известил», в отличие от Исхака ибн Мансура, который говорит: «передал нам».
Его слово: («он остановился в год прощального паломничества») — не уточнено ни место, ни день, но ранее в «Книге знания» приводилось от Исмаила от Малика — «в Мине», и так же в риваяте Ма‘мара. А в риваяте по пути Абд аль-Азиза ибн Абу Саламы от аз-Зухри — «у джамры». А в риваяте Ибн Джурайджа, а это второй путь здесь, — «произносил проповедь в день жертвоприношения». А в риваяте Салиха и Ма‘мара, как приведено ранее, — «на своей верховой верблюдице». Ияд сказал: некоторые совместили эти риваяты, полагая, что это было одно и то же место стояния, а слово «произнёс проповедь» означает «обучал людей», а не то, что это была одна из установленных проповедей хаджа. Он сказал: возможно также, что это было в двух местах: одно — на верблюдице у джамры, и там не сказано «произнёс проповедь»; второе — в день жертвоприношения после полуденной молитвы, и это время установленной проповеди из проповедей хаджа, в которой имам обучает людей тому, что им осталось из обрядов. Ан-Навави счёл верным именно это второе предположение. Если скажут: нет противоречия между тем, что он счёл верным, и тем, что было прежде, ведь ни в одном из путей передачи обоих хадисов — хадиса Ибн Аббаса и хадиса Абдуллаха ибн Амра — не разъяснено время дня, в которое он произнёс проповедь, — я скажу: да, прямого указания на это не приведено, но в риваяте Ибн Аббаса некоторые из спрашивавших сказали: «Я бросил камешки после того, как настал вечер».
Это указывает на то, что данная история произошла после полудня, ибо слово «вечер» применяется к тому, что после полудня, и, видимо, спрашивавший знал, что по сунне паломнику следует бросать камешки в джамру сразу по прибытии в утренние часы, поэтому, когда он отложил это до времени после полудня, он спросил об этом. При этом хадис Абдуллаха ибн Амра восходит к одному источнику, и не известен для него иной путь, кроме этого пути аз-Зухри от Исы от него, а разногласие в нём — от учеников аз-Зухри, и максимум того, что одни из них упомянули то, чего не упомянули другие, а из собранного ими вместе и из риваята Ибн Аббаса следует, что это произошло в день жертвоприношения после полудня, когда он на своей верховой верблюдице произносил проповедь у джамры. И если установлено, что это было после полудня в день жертвоприношения, то определённо это была та самая проповедь, которая была установлена для обучения оставшимся обрядам, и тогда слово «произнёс проповедь» не является метафорой в значении простого обучения, а употреблено в прямом смысле. И из его остановки у джамры не следует необходимо, что он в это время уже бросил в неё камешки, ведь далее, в конце следующей главы, из хадиса Ибн Умара будет приведено, что он ﷺ остановился в день жертвоприношения между джамрами, и там упомянута его проповедь; возможно, это произошло после того, как он совершил ифаду и вернулся в Мину.
Его слово: («и сказал человек») — я не нашёл его имени после тщательного поиска, равно как и имени кого-либо из тех, кто спрашивал в этой истории, и я разъясню далее, что их была целая группа. Однако в хадисе Усамы ибн Шарика у ат-Тахави и других сказано, что бедуины спрашивали его, и, видимо, именно это стало причиной того, что их имена не были зафиксированы.
Его слово: («я не осознавал») — то есть «не сообразил». Говорят: «я осознал вещь осознанием» — если сообразил её; сказано также, что «осознание» означает «знание». В риваяте Малика не разъяснено, к чему относится это «осознание», но это разъяснил Йунус у Муслима, и его выражение: «я не...
«...я не понял, что бросание камешков предшествует закланию, поэтому я заколол прежде, чем бросить камешки». А другой сказал: «Я не понял, что заклание предшествует бритью головы, поэтому я побрился прежде, чем заколол». А в риваяте Ибн Джурайджа: «Я полагал, что то-то предшествует тому-то», и это разъяснено в риваяте Юнуса, а в риваяте Ибн Джурайджа добавлено: «и тому подобное». А в риваяте Мухаммада ибн Абу Хафсы от аз-Зухри у Муслима встречается: «Я побрился прежде, чем бросил камешки», а другой сказал: «Я совершил обход Дома прежде, чем бросил камешки». А в хадисе Ма‘мара у Ахмада есть добавление о бритье головы прежде бросания камешков также. Итого в хадисе Абдуллаха ибн Амра содержится вопрос о четырёх вещах: бритьё головы прежде заклания, бритьё головы прежде бросания камешков, заклание прежде бросания камешков и обход прежде бросания камешков. Первые два также есть в хадисе Ибн Аббаса, как уже было изложено. У ад-Даракутни также из хадиса Ибн Аббаса — вопрос о бритье головы прежде бросания камешков, и то же самое в хадисе Джабира и в хадисе Абу Са‘ида у ат-Тахави. А в хадисе Али у Ахмада — вопрос об обходе прежде бритья головы, а в его хадисе у ат-Тахави — вопрос о бросании камешков и обходе одновременно прежде бритья головы. А в хадисе Джабира, который автор привёл в приостановленном виде ранее, а Ибн Хиббан и другие передали его с полным иснадом, — вопрос об обходе прежде заклания. А в хадисе Усамы ибн Шарика у Абу Дауда — вопрос о хождении между Сафой и Марвой прежде обхода.
Его слово: («заколи, и нет стеснения») — то есть нет для тебя в этом никакой тесноты. Уже приводилось в главе «О заклании прежде бритья головы» разъяснение порядка этих действий, а именно: обязанности дня заклания по единогласному мнению — четыре вещи: бросание камешков в джамрат аль-акаба, затем заклание жертвенного животного, затем бритьё головы или укорачивание волос, затем обход возвращения (тавваф аль-ифада). А в хадисе Анаса в обоих «Сахихах»: Пророк ﷺ прибыл в Мина, подошёл к джамре и бросил в неё камешки, затем пришёл в своё жилище в Мина и заколол жертву, и сказал брившему: «Возьми». А у Абу Дауда: «Бросил камешки, затем заколол, затем побрился». Учёные единогласны в том, что этот порядок является желательным, за исключением Ибн аль-Джахма аль-Малики, который сделал исключение для совершающего кыран, сказав: «Он не бреет голову, пока не совершит обход», как будто он учёл, что в обряде умры бритьё головы откладывается после обхода. Ан-Навави возразил ему, указав на единогласие, а Ибн Дакык аль-Ид оспорил это возражение.
Учёные разошлись во мнениях относительно допустимости выполнения одних из этих действий прежде других. Они единогласны в том, что это засчитывается, как сказал Ибн Кудама в «аль-Мугни», однако разошлись во мнениях относительно обязательности искупительного заклания (дам) в некоторых из этих случаев. Аль-Куртуби сказал: «Передаётся от Ибн Аббаса, но это не подтверждено достоверно от него, что тот, кто выполнил что-либо из этих действий прежде другого, обязан заколоть искупительную жертву. Этого же мнения придерживались Са‘ид ибн Джубайр, Катада, аль-Хасан, ан-Наха‘и и сторонники рационального мнения (асхаб ар-ра’й)». Конец цитаты. В приписывании этого мнения ан-Наха‘и и сторонникам рационального мнения есть сомнение, ибо они придерживаются такого мнения лишь в некоторых случаях, как будет изложено далее.
Он сказал: аш-Шафи‘и, большинство ранних поколений, учёных и правоведов из числа знатоков хадиса склонились к допустимости этого и к тому, что искупительная жертва не обязательна, основываясь на его словах вопрошавшему: «Нет стеснения», что явно указывает на снятие как греха, так и искупления одновременно, поскольку понятие тесноты охватывает и то, и другое. Ат-Тахави сказал: «Внешний смысл хадиса указывает на послабление в выполнении одних из этих действий прежде других». Он сказал: «Однако возможно, что слова «нет стеснения» означают «нет греха в этом действии», и это верно для того, кто забыл или не знал, а что касается того, кто намеренно нарушил порядок, то на него возлагается искупительная жертва». На это возразили, что обязательность искупительной жертвы нуждается в доказательстве, и если бы она была обязательной, Пророк ﷺ разъяснил бы это тогда же, поскольку это был момент нужды в разъяснении, и откладывать его недопустимо. Ат-Табари сказал: «Пророк ﷺ не снял стеснение иначе как потому, что действие было засчитано, ибо если бы оно не было засчитано, он повелел бы повторить его, поскольку незнание и забывчивость не снимают с человека обязанность, лежащую на нём в хадже, подобно тому, как если бы он оставил бросание камешков и тому подобное — он не будет грешен за оставление этого по незнанию или забывчивости, но обязан повторить это». И удивительно то, что некоторые толкуют его слова «нет стеснения» как отрицание только греха, а затем ограничивают это некоторыми делами, исключая другие: если порядок обязателен и за его оставление полагается искупительная жертва, то пусть это будет для всех случаев, а если нет, то в чём смысл выделения одних случаев без других, тогда как законодатель обобщил все случаи, отрицая стеснение во всех них?
Что же касается довода ан-Наха‘и и тех, кто последовал за ним, относительно предшествования бритья головы другим действиям, основанного на словах Всевышнего: «И не брейте ваши головы, пока жертвенное животное не достигнет своего места [заклания]» — он сказал: «Кто побрился прежде заклания, тот обязан пролить за это кровь [искупительной жертвы]». Это передал Ибн Абу Шейба с достоверным иснадом. На это ответили, что под достижением своего места подразумевается достижение того места, где дозволено его заклание, а это уже произошло, и то, что он хотел доказать, было бы верным лишь в том случае, если бы было сказано: «И не брейте головы, пока не заколете». Ат-Тахави также привёл в качестве довода слова Ибн Аббаса: «Кто выполнил что-либо из своих обрядов прежде другого или отложил его, пусть прольёт за это кровь [искупительной жертвы]». Он сказал: «А он — один из тех, кто передал, что нет стеснения, что указывает на то, что под отрицанием стеснения подразумевается лишь отрицание греха». На это ответили, что путь передачи этого сообщения от Ибн Аббаса содержит слабость, ибо Ибн Абу Шейба привёл его, и в его иснаде — Ибрахим ибн Мухаджир, о котором есть замечания, а при допущении достоверности этого сообщения, тому, кто принимает мнение Ибн Аббаса, следовало бы возложить обязанность искупительной жертвы за каждое из упомянутых четырёх действий, а не ограничивать это лишь бритьём головы прежде заклания или прежде бросания камешков.
Ибн Дакык аль-Ыд сказал: Малик и Абу Ханифа не допускали, чтобы бритьё головы предшествовало броску камешков и жертвоприношению, поскольку в таком случае бритьё оказалось бы совершено до наступления обоих разрешений (тахаллюлей). У аш-Шафии есть подобное мнение, и оба его мнения строятся на вопросе: является ли бритьё головы обрядом (нуск) или дозволением запретного? Если сказать, что оно — обряд, то допустимо совершать его раньше броска камешков и прочего, поскольку оно тогда входит в число причин разрешения; а если сказать, что оно — дозволение запретного, то нет. Он сказал: в этом построении есть изъян, поскольку из того, что нечто является обрядом, не следует, что оно входит в число причин разрешения, ибо обряд — это то, за что полагается награда. А вот Малик считает бритьё головы обрядом, но при этом считает, что его нельзя совершать раньше броска камешков.
Аль-Аузаи сказал: если человек совершил обход (ифада) до броска камешков, он должен принести в жертву животное.
Ияд сказал: относительно Малика существуют разногласия по вопросу о предшествовании обхода (тавафа) броску камешков. Ибн Абд аль-Хакам передал от Малика, что тому обязательно повторить обход; а если он направился в свою страну, не повторив его, то на него возлагается обязанность принести жертвенное животное. Ибн Баттал сказал: это противоречит хадису Ибн Аббаса, и, видимо, до него (Малика) он не дошёл. Конец цитаты.
Я говорю: то же самое передаётся в риваяте Ибн Абу Хафсы от аз-Зухри в хадисе Абдуллаха ибн Амра, и, похоже, Малик не запомнил это от аз-Зухри.
Его слово («и о чём бы ни спросили Пророка ﷺ, не было такого, что он что-то делал раньше или позже»). В риваяте Юнуса у Муслима и Салиха у Ахмада: «И я не слышал, чтобы в тот день его спрашивали о каком-либо деле из числа тех, что человек забывает, или не знает, — о предшествовании одних действий другим или о подобном этому, — без того, чтобы он не сказал: «Делайте это, и нет греха»».
На это опирались, а также на его слово в риваяте Малика «я не заметил», утверждая, что данная поблажка касается лишь того, кто забыл или не знал, но не того, кто сделал это умышленно. Автор «аль-Мугни» сказал: аль-Асрам передал от Ахмада: если человек забыл или не знал, на нём нет ничего; а если он знал — то нет [поблажки], исходя из его слов в хадисе «я не заметил».
Некоторые шафииты ответили, что если бы порядок был обязательным, он не отпадал бы из-за забвения — подобно порядку между обходом и хождением (са‘й) между холмами, ведь если человек совершил хождение прежде обхода, ему обязательно повторить хождение. А что касается того, что встречается в хадисе Усамы ибн Шарика, то это относится к тому, кто совершил хождение после обхода прибытия, а затем совершил обход отправления (ифада), — про такого справедливо сказать, что он совершил хождение до обхода, то есть до основного обхода (обхода-столпа). Явному смыслу хадиса Усамы следовали только Ахмад и Ата, которые сказали: если человек не совершил ни обхода прибытия, ни другого обхода, а совершил хождение прежде обхода отправления, это засчитывается ему. Это передал Абд ар-Раззак от Ибн Джурайджа от него.
Ибн Дакык аль-Ыд сказал: то, что сказал Ахмад, сильно с той стороны, что довод указывает на обязательность следования Посланнику в хадже согласно его словам: «Перенимайте у меня свои обряды», а эти хадисы, дающие поблажку в отношении предшествования тому, что должно было быть отложено, сопряжены со словами спрашивающего: «я не заметил», так что решение относится именно к этому случаю, а случай умышленного действия остаётся под изначальной обязательностью следования в хадже.
И ещё: если решение выносится в привязке к описанию, которое может быть значимым, то нельзя его отбрасывать. Нет сомнения, что отсутствие осознания (неведение) — это описание, соответствующее отсутствию наказания, и решение было увязано с ним, поэтому нельзя его отбросить, приравняв к нему умышленное действие, ведь оно ему не равно. А что касается опоры на слова передатчика: «и о чём бы ни спросили... и так далее», которые как будто указывают на то, что порядок в целом не соблюдается, то ответ на это таков: это сообщение передатчика относится именно к тому, о чём был задан вопрос, а он безусловен по отношению к состоянию спрашивающего, а безусловное не указывает конкретно на один из двух частных случаев, поэтому оно не остаётся доводом в случае умышленного действия. И Аллах знает лучше.
Его слово в риваяте Ибн Джурайджа («и Пророк ﷺ сказал всем им: «Делай, и нет греха»»). Аль-Кирмани сказал: «лям» в его словах «لهن» связана со словом «сказал», то есть: «сказал ради этих действий», либо связана с опущенным словом, то есть: «сказал в день жертвоприношения ради них», либо связана со словами «нет греха», то есть: «нет греха ради них». Конец цитаты. Также возможно, что «лям» здесь имеет значение «об», то есть: «сказал обо всех них».