Сахих аль-Бухари · Взаимная коррекция женщин-свидетелей
Хадис № 2661
حَدَّثَنَا أَبُو الرَّبِيعِ سُلَيْمَانُ بْنُ دَاوُدَ وَأَفْهَمَنِي بَعْضَهُ أَحْمَدُ: حَدَّثَنَا فُلَيْحُ بْنُ سُلَيْمَانَ، عَنِ ابْنِ شِهَابٍ الزُّهْرِيِّ، عَنْ عُرْوَةَ بْنِ الزُّبَيْرِ، وَسَعِيدِ بْنِ الْمُسَيَّبِ، وَعَلْقَمَةَ بْنِ وَقَّاصٍ اللَّيْثِيِّ، وَعُبَيْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ، عَنْ عَائِشَةَ ﵂، زَوْجِ النَّبِيِّ ﷺ، حِينَ قَالَ لَهَا أَهْلُ الْإِفْكِ مَا قَالُوا، فَبَرَّأَهَا اللهُ مِنْهُ، قَالَ الزُّهْرِيُّ: وَكُلُّهُمْ حَدَّثَنِي طَائِفَةً مِنْ حَدِيثِهَا، وَبَعْضُهُمْ أَوْعَى مِنْ بَعْضٍ، وَأَثْبَتُ لَهُ اقْتِصَاصًا، وَقَدْ وَعَيْتُ عَنْ كُلِّ وَاحِدٍ مِنْهُمُ الْحَدِيثَ الَّذِي حَدَّثَنِي عَنْ عَائِشَةَ، وَبَعْضُ حَدِيثِهِمْ يُصَدِّقُ بَعْضًا، زَعَمُوا: أَنَّ عَائِشَةَ قَالَتْ: «كَانَ رَسُولُ اللهِ ﷺ إِذَا أَرَادَ أَنْ يَخْرُجَ سَفَرًا أَقْرَعَ بَيْنَ أَزْوَاجِهِ، فَأَيَّتُهُنَّ خَرَجَ سَهْمُهَا خَرَجَ بِهَا مَعَهُ، فَأَقْرَعَ بَيْنَنَا فِي غَزَاةٍ غَزَاهَا، فَخَرَجَ سَهْمِي فَخَرَجْتُ مَعَهُ، بَعْدَمَا أُنْزِلَ الْحِجَابُ، فَأَنَا أُحْمَلُ فِي هَوْدَجٍ وَأُنْزَلُ فِيهِ، فَسِرْنَا حَتَّى إِذَا فَرَغَ رَسُولُ اللهِ ﷺ مِنْ غَزْوَتِهِ تِلْكَ
وَقَفَلَ، وَدَنَوْنَا مِنَ الْمَدِينَةِ، آذَنَ لَيْلَةً بِالرَّحِيلِ، فَقُمْتُ حِينَ آذَنُوا بِالرَّحِيلِ، فَمَشَيْتُ حَتَّى جَاوَزْتُ الْجَيْشَ، فَلَمَّا قَضَيْتُ شَأْنِي، أَقْبَلْتُ إِلَى الرَّحْلِ، فَلَمَسْتُ صَدْرِي، فَإِذَا عِقْدٌ لِي مِنْ جَزْعِ أَظْفَارٍ قَدِ انْقَطَعَ، فَرَجَعْتُ فَالْتَمَسْتُ عِقْدِي فَحَبَسَنِي ابْتِغَاؤُهُ، فَأَقْبَلَ الَّذِينَ يَرْحَلُونَ لِي، فَاحْتَمَلُوا هَوْدَجِي فَرَحَلُوهُ عَلَى بَعِيرِي الَّذِي كُنْتُ أَرْكَبُ، وَهُمْ يَحْسِبُونَ أَنِّي فِيهِ، وَكَانَ النِّسَاءُ إِذْ ذَاكَ خِفَافًا لَمْ يَثْقُلْنَ، وَلَمْ يَغْشَهُنَّ اللَّحْمُ، وَإِنَّمَا يَأْكُلْنَ الْعُلْقَةَ مِنَ الطَّعَامِ، فَلَمْ يَسْتَنْكِرِ الْقَوْمُ حِينَ رَفَعُوهُ ثِقَلَ الْهَوْدَجِ فَاحْتَمَلُوهُ، وَكُنْتُ جَارِيَةً حَدِيثَةَ السِّنِّ، فَبَعَثُوا الْجَمَلَ وَسَارُوا، فَوَجَدْتُ عِقْدِي بَعْدَمَا اسْتَمَرَّ الْجَيْشُ، فَجِئْتُ مَنْزِلَهُمْ وَلَيْسَ فِيهِ أَحَدٌ، فَأَمَمْتُ مَنْزِلِي الَّذِي كُنْتُ بِهِ، فَظَنَنْتُ أَنَّهُمْ سَيَفْقِدُونِي فَيَرْجِعُونَ إِلَيَّ، فَبَيْنَا أَنَا جَالِسَةٌ غَلَبَتْنِي عَيْنَايَ فَنِمْتُ، وَكَانَ صَفْوَانُ بْنُ الْمُعَطَّلِ السُّلَمِيُّ ثُمَّ الذَّكْوَانِيُّ مِنْ وَرَاءِ الْجَيْشِ، فَأَصْبَحَ عِنْدَ مَنْزِلِي، فَرَأَى سَوَادَ إِنْسَانٍ نَائِمٍ فَأَتَانِي، وَكَانَ يَرَانِي قَبْلَ الْحِجَابِ، فَاسْتَيْقَظْتُ بِاسْتِرْجَاعِهِ، حِينَ أَنَاخَ رَاحِلَتَهُ، فَوَطِئَ يَدَهَا فَرَكِبْتُهَا، فَانْطَلَقَ يَقُودُ بِي الرَّاحِلَةَ، حَتَّى أَتَيْنَا الْجَيْشَ بَعْدَمَا نَزَلُوا مُعَرِّسِينَ فِي نَحْرِ الظَّهِيرَةِ، فَهَلَكَ مَنْ هَلَكَ، وَكَانَ الَّذِي تَوَلَّى الْإِفْكَ عَبْدُ اللهِ بْنُ أُبَيٍّ بْنُ سَلُولَ، فَقَدِمْنَا الْمَدِينَةَ، فَاشْتَكَيْتُ بِهَا شَهْرًا، يُفِيضُونَ مِنْ قَوْلِ أَصْحَابِ الْإِفْكِ، وَيَرِيبُنِي فِي وَجَعِي أَنِّي لَا أَرَى مِنَ النَّبِيِّ ﷺ اللُّطْفَ الَّذِي كُنْتُ أَرَى مِنْهُ حِينَ أَمْرَضُ، إِنَّمَا يَدْخُلُ فَيُسَلِّمُ، ثُمَّ يَقُولُ: كَيْفَ تِيكُمْ، لَا أَشْعُرُ بِشَيْءٍ مِنْ ذَلِكَ حَتَّى نَقَهْتُ، فَخَرَجْتُ أَنَا وَأُمُّ مِسْطَحٍ قِبَلَ الْمَنَاصِعِ، مُتَبَرَّزُنَا، لَا نَخْرُجُ إِلَّا لَيْلًا إِلَى لَيْلٍ، وَذَلِكَ قَبْلَ أَنْ نَتَّخِذَ الْكُنُفَ قَرِيبًا مِنْ بُيُوتِنَا، وَأَمْرُنَا أَمْرُ الْعَرَبِ الْأُوَلِ فِي الْبَرِّيَّةِ، أَوْ فِي التَّنَزُّهِ، فَأَقْبَلْتُ أَنَا وَأُمُّ مِسْطَحٍ بِنْتُ أَبِي رُهْمٍ نَمْشِي، فَعَثَرَتْ فِي مِرْطِهَا، فَقَالَتْ: تَعِسَ مِسْطَحٌ، فَقُلْتُ لَهَا: بِئْسَ مَا قُلْتِ، أَتَسُبِّينَ رَجُلًا شَهِدَ بَدْرًا، فَقَالَتْ: يَا هَنْتَاهْ أَلَمْ تَسْمَعِي مَا قَالُوا، فَأَخْبَرَتْنِي بِقَوْلِ أَهْلِ الْإِفْكِ، فَازْدَدْتُ مَرَضًا إِلَى مَرَضِي، فَلَمَّا رَجَعْتُ إِلَى بَيْتِي، دَخَلَ عَلَيَّ رَسُولُ اللهِ ﷺ فَسَلَّمَ، فَقَالَ: كَيْفَ تِيكُمْ، فَقُلْتُ: ائْذَنْ لِي إِلَى أَبَوَيَّ، قَالَتْ: وَأَنَا حِينَئِذٍ أُرِيدُ أَنْ أَسْتَيْقِنَ الْخَبَرَ مِنْ قِبَلِهِمَا، فَأَذِنَ لِي رَسُولُ اللهِ ﷺ فَأَتَيْتُ أَبَوَيَّ، فَقُلْتُ لِأُمِّي مَا يَتَحَدَّثُ بِهِ النَّاسُ. فَقَالَتْ: يَا بُنَيَّةُ، هَوِّنِي عَلَى نَفْسِكِ الشَّأْنَ، فَوَاللهِ لَقَلَّمَا كَانَتِ امْرَأَةٌ قَطُّ وَضيِئَةًٌ، عِنْدَ رَجُلٍ يُحِبُّهَا، وَلَهَا ضَرَائِرُ إِلَّا أَكْثَرْنَ عَلَيْهَا، فَقُلْتُ: سُبْحَانَ اللهِ، وَلَقَدْ يَتَحَدَّثُ
النَّاسُ بِهَذَا؟ قَالَتْ: فَبِتُّ تِلْكَ اللَّيْلَةَ حَتَّى أَصْبَحْتُ، لَا يَرْقَأُ لِي دَمْعٌ، وَلَا أَكْتَحِلُ بِنَوْمٍ، ثُمَّ أَصْبَحْتُ فَدَعَا رَسُولُ اللهِ ﷺ عَلِيَّ بْنَ أَبِي طَالِبٍ وَأُسَامَةَ بْنَ زَيْدٍ، حِينَ اسْتَلْبَثَ الْوَحْيُ، يَسْتَشِيرُهُمَا فِي فِرَاقِ أَهْلِهِ، فَأَمَّا أُسَامَةُ فَأَشَارَ عَلَيْهِ بِالَّذِي يَعْلَمُ فِي نَفْسِهِ مِنَ الْوُدِّ لَهُمْ، فَقَالَ أُسَامَةُ: أَهْلُكَ يَا رَسُولَ اللهِ، وَلَا نَعْلَمُ وَاللهِ إِلَّا خَيْرًا، وَأَمَّا عَلِيُّ بْنُ أَبِي طَالِبٍ فَقَالَ: يَا رَسُولَ اللهِ، لَمْ يُضَيِّقِ اللهُ عَلَيْكَ، وَالنِّسَاءُ سِوَاهَا كَثِيرٌ، وَسَلِ الْجَارِيَةَ تَصْدُقْكَ، فَدَعَا رَسُولُ اللهِ ﷺ بَرِيرَةَ، فَقَالَ: يَا بَرِيرَةُ، هَلْ رَأَيْتِ فِيهَا شَيْئًا يَرِيبُكِ، فَقَالَتْ بَرِيرَةُ: لَا وَالَّذِي بَعَثَكَ بِالْحَقِّ، إِنْ رَأَيْتُ مِنْهَا أَمْرًا أَغْمِصُهُ عَلَيْهَا أَكْثَرَ مِنْ أَنَّهَا جَارِيَةٌ حَدِيثَةُ السِّنِّ، تَنَامُ عَنِ الْعَجِينِ، فَتَأْتِي الدَّاجِنُ فَتَأْكُلُهُ. فَقَامَ رَسُولُ اللهِ ﷺ مِنْ يَوْمِهِ، فَاسْتَعْذَرَ مِنْ عَبْدِ اللهِ بْنِ أُبَيٍّ ابْنِ سَلُولَ، فَقَالَ رَسُولُ اللهِ ﷺ: مَنْ يَعْذِرُنِي مِنْ رَجُلٍ بَلَغَنِي أَذَاهُ فِي أَهْلِي، فَوَاللهِ مَا عَلِمْتُ عَلَى أَهْلِي إِلَّا خَيْرًا، وَقَدْ ذَكَرُوا رَجُلًا مَا عَلِمْتُ عَلَيْهِ إِلَّا خَيْرًا، وَمَا كَانَ يَدْخُلُ عَلَى أَهْلِي إِلَّا مَعِي، فَقَامَ سَعْدُ بْنُ مُعَاذٍ فَقَالَ: يَا رَسُولَ اللهِ، أَنَا وَاللهِ أَعْذِرُكَ مِنْهُ: إِنْ كَانَ مِنَ الْأَوْسِ ضَرَبْنَا عُنُقَهُ، وَإِنْ كَانَ مِنْ إِخْوَانِنَا مِنَ الْخَزْرَجِ أَمَرْتَنَا فَفَعَلْنَا فِيهِ أَمْرَكَ. فَقَامَ سَعْدُ بْنُ عُبَادَةَ، وَهُوَ سَيِّدُ الْخَزْرَجِ، وَكَانَ قَبْلَ ذَلِكَ رَجُلًا صَالِحًا، وَلَكِنِ احْتَمَلَتْهُ الْحَمِيَّةُ، فَقَالَ: كَذَبْتَ لَعَمْرُ اللهِ لَا تَقْتُلُهُ، وَلَا تَقْدِرُ عَلَى ذَلِكَ، فَقَامَ أُسَيْدُ بْنُ الحُضَيْرِ فَقَالَ: كَذَبْتَ لَعَمْرُ اللهِ، وَاللهِ لَنَقْتُلَنَّهُ فَإِنَّكَ مُنَافِقٌ تُجَادِلُ عَنِ الْمُنَافِقِينَ، فَثَارَ الْحَيَّانِ: الْأَوْسُ وَالْخَزْرَجُ، حَتَّى هَمُّوا وَرَسُولُ اللهِ ﷺ عَلَى الْمِنْبَرِ، فَنَزَلَ فَخَفَّضَهُمْ، حَتَّى سَكَتُوا وَسَكَتَ، وَبَكَيْتُ يَوْمِي لَا يَرْقَأُ لِي دَمْعٌ وَلَا أَكْتَحِلُ بِنَوْمٍ، فَأَصْبَحَ عِنْدِي أَبَوَايَ، قَدْ بَكَيْتُ لَيْلَتَيْنِ وَيَوْمًا، حَتَّى أَظُنُّ أَنَّ الْبُكَاءَ فَالِقٌ كَبِدِي، قَالَتْ: فَبَيْنَا هُمَا جَالِسَانِ عِنْدِي وَأَنَا أَبْكِي، إِذِ اسْتَأْذَنَتِ امْرَأَةٌ مِنَ الْأَنْصَارِ فَأَذِنْتُ لَهَا، فَجَلَسَتْ تَبْكِي مَعِي، فَبَيْنَا نَحْنُ كَذَلِكَ إِذْ دَخَلَ رَسُولُ اللهِ ﷺ فَجَلَسَ وَلَمْ يَجْلِسْ عِنْدِي مِنْ يَوْمِ قِيلَ فِيَّ مَا قِيلَ قَبْلَهَا، وَقَدْ مَكَثَ شَهْرًا لَا يُوحَى إِلَيْهِ فِي شَأْنِي شَيْءٌ، قَالَتْ: فَتَشَهَّدَ، ثُمَّ قَالَ: يَا عَائِشَةُ، فَإِنَّهُ بَلَغَنِي عَنْكِ كَذَا وَكَذَا، فَإِنْ كُنْتِ بَرِيئَةً فَسَيُبَرِّئُكِ اللهُ، وَإِنْ كُنْتِ أَلْمَمْتِ فَاسْتَغْفِرِي اللهَ وَتُوبِي إِلَيْهِ، فَإِنَّ الْعَبْدَ إِذَا اعْتَرَفَ بِذَنْبِهِ ثُمَّ تَابَ تَابَ اللهُ عَلَيْهِ، فَلَمَّا قَضَى رَسُولُ اللهِ ﷺ مَقَالَتَهُ قَلَصَ دَمْعِي حَتَّى مَا أُحِسُّ مِنْهُ قَطْرَةً، وَقُلْتُ لِأَبِي: أَجِبْ عَنِّي رَسُولَ اللهِ ﷺ، قَالَ: وَاللهِ مَا أَدْرِي مَا أَقُولُ لِرَسُولِ اللهِ ﷺ، فَقُلْتُ لِأُمِّي: أَجِيبِي عَنِّي رَسُولَ اللهِ
ﷺ فِيمَا قَالَ، قَالَتْ: وَاللهِ مَا أَدْرِي مَا أَقُولُ لِرَسُولِ اللهِ ﷺ، قَالَتْ: وَأَنَا جَارِيَةٌ حَدِيثَةُ السِّنِّ لَا أَقْرَأُ كَثِيرًا مِنَ الْقُرْآنِ، فَقُلْتُ: إِنِّي وَاللهِ لَقَدْ عَلِمْتُ أَنَّكُمْ سَمِعْتُمْ مَا يَتَحَدَّثُ بِهِ النَّاسُ، وَوَقَرَ فِي أَنْفُسِكُمْ وَصَدَّقْتُمْ بِهِ، وَلَئِنْ قُلْتُ لَكُمْ إِنِّي بَرِيئَةٌ، وَاللهُ يَعْلَمُ إِنِّي لَبَرِيئَةٌ، لَا تُصَدِّقُونِي بِذَلِكَ، وَلَئِنِ اعْتَرَفْتُ لَكُمْ بِأَمْرٍ، وَاللهُ يَعْلَمُ أَنِّي بَرِيئَةٌ، لَتُصَدِّقُنِّي، وَاللهِ مَا أَجِدُ لِي وَلَكُمْ مَثَلًا إِلَّا أَبَا يُوسُفَ إِذْ قَالَ: ﴿فَصَبْرٌ جَمِيلٌ وَاللهُ الْمُسْتَعَانُ عَلَى مَا تَصِفُونَ﴾ ثُمَّ تَحَوَّلْتُ عَلَى فِرَاشِي، وَأَنَا أَرْجُو أَنْ يُبَرِّئَنِي اللهُ، وَلَكِنْ وَاللهِ مَا ظَنَنْتُ أَنْ يُنْزِلَ فِي شَأْنِي وَحْيًا، وَلَأَنَا أَحْقَرُ فِي نَفْسِي مِنْ أَنْ يُتَكَلَّمَ بِالْقُرْآنِ فِي أَمْرِي، وَلَكِنِّي كُنْتُ أَرْجُو أَنْ يَرَى رَسُولُ اللهِ ﷺ فِي النَّوْمِ رُؤْيَا يُبَرِّئُنِي اللهُ، فَوَاللهِ مَا رَامَ مَجْلِسَهُ، وَلَا خَرَجَ أَحَدٌ مِنْ أَهْلِ الْبَيْتِ، حَتَّى أُنْزِلَ عَلَيْهِ، فَأَخَذَهُ مَا كَانَ يَأْخُذُهُ مِنَ الْبُرَحَاءِ، حَتَّى إِنَّهُ لَيَتَحَدَّرُ مِنْهُ مِثْلُ الْجُمَانِ مِنَ الْعَرَقِ فِي يَوْمٍ شَاتٍ، فَلَمَّا سُرِّيَ عَنْ رَسُولِ اللهِ ﷺ وَهُوَ يَضْحَكُ، فَكَانَ أَوَّلَ كَلِمَةٍ تَكَلَّمَ بِهَا أَنْ قَالَ لِي: يَا عَائِشَةُ، احْمَدِي اللهَ، فَقَدْ بَرَّأَكِ اللهُ، فَقَالَتْ لِي أُمِّي: قُومِي إِلَى رَسُولِ اللهِ ﷺ، فَقُلْتُ: لَا وَاللهِ لَا أَقُومُ إِلَيْهِ، وَلَا أَحْمَدُ إِلَّا اللهَ، فَأَنْزَلَ اللهُ تَعَالَى: ﴿إِنَّ الَّذِينَ جَاءُوا بِالإِفْكِ عُصْبَةٌ مِنْكُمْ﴾ الْآيَاتِ فَلَمَّا أَنْزَلَ اللهُ هَذَا فِي بَرَاءَتِي، قَالَ أَبُو بَكْرٍ الصِّدِّيقُ ﵁، وَكَانَ يُنْفِقُ عَلَى مِسْطَحِ بْنِ أُثَاثَةَ لِقَرَابَتِهِ مِنْهُ: وَاللهِ لَا أُنْفِقُ عَلَى مِسْطَحٍ شَيْئًا أَبَدًا، بَعْدَ مَا قَالَ لِعَائِشَةَ فَأَنْزَلَ اللهُ تَعَالَى: ﴿وَلا يَأْتَلِ أُولُو الْفَضْلِ مِنْكُمْ وَالسَّعَةِ﴾ إِلَى قَوْلِهِ: ﴿غَفُورٌ رَحِيمٌ﴾ فَقَالَ أَبُو بَكْرٍ: بَلَى وَاللهِ إِنِّي لَأُحِبُّ أَنْ يَغْفِرَ اللهُ لِي، فَرَجَعَ إِلَى مِسْطَحٍ الَّذِي كَانَ يُجْرِي عَلَيْهِ. وَكَانَ رَسُولُ اللهِ ﷺ يَسْأَلُ زَيْنَبَ بِنْتَ جَحْشٍ عَنْ أَمْرِي، فَقَالَ: يَا زَيْنَبُ، مَا عَلِمْتِ، مَا رَأَيْتِ، فَقَالَتْ: يَا رَسُولَ اللهِ، أَحْمِي سَمْعِي وَبَصَرِي، وَاللهِ مَا عَلِمْتُ عَلَيْهَا إِلَّا خَيْرًا. قَالَتْ: وَهِيَ الَّتِي كَانَتْ تُسَامِينِي، فَعَصَمَهَا اللهُ بِالْوَرَعِ.»
قَالَ: وَحَدَّثَنَا فُلَيْحٌ، عَنْ هِشَامِ بْنِ عُرْوَةَ، عَنْ عُرْوَةَ، عَنْ عَائِشَةَ وَعَبْدِ اللهِ بْنِ الزُّبَيْرِ: مِثْلَهُ.
قَالَ: وَحَدَّثَنَا فُلَيْحٌ، عَنْ رَبِيعَةَ بْنِ أَبِي عَبْدِ الرَّحْمَنِ، وَيَحْيَى بْنِ سَعِيدٍ، عَنِ الْقَاسِمِ بْنِ مُحَمَّدِ بْنِ أَبِي بَكْرٍ: مِثْلَهُ.
- Аль-Бухари:привёл в своём «Сахихе»أورده في صحيحهصحيح البخاري ج3 ص173
Посланник Аллаха ﷺ, когда хотел отправиться в путь, бросал жребий между своими жёнами: та из них, чей жребий выпадал, отправлялась вместе с ним. Он бросил жребий между нами в одном из походов, который совершал, и выпал мой жребий, и я отправилась вместе с ним — это было после того, как было ниспослано повеление о завесе. Меня несли в паланкине и там же ссаживали. Мы шли, пока Посланник Аллаха ﷺ не завершил тот поход и не повернул назад. Когда мы приблизились к Медине, он однажды ночью объявил о выступлении в путь. Я встала, когда объявили о выступлении, и пошла, пока не миновала войско. Закончив свою нужду, я направилась обратно к своему верблюду и, коснувшись груди, обнаружила, что моё ожерелье из ракушек Зафар порвалось и пропало. Я вернулась и стала искать своё ожерелье, и поиски задержали меня. Тем временем те, кто снаряжал моего верблюда, подошли, подняли мой паланкин и водрузили его на моего верблюда, на котором я обычно ездила, полагая, что я нахожусь внутри. В те времена женщины были лёгкими, не отягощёнными полнотой, и мяса на их теле было немного, ведь они ели лишь скудную пищу. Поэтому люди, поднимая паланкин, не заметили его тяжести и понесли его. Я же была девушкой юного возраста. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла на их стоянку, но там никого не было. Тогда я направилась к тому месту, где была прежде, полагая, что они хватятся меня и вернутся за мной. Пока я сидела так, меня одолел сон, и я уснула. А Сафван ибн аль-Му‘аттал ас-Сулями, затем аз-Закуани, находился позади войска. Он подошёл утром к тому месту, где я была, и увидел тёмный силуэт спящего человека. Он подошёл ко мне — а он видел меня прежде, до ниспослания завесы. Я проснулась от его слов истирджа‘ («Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему возвращаемся»), которые он произнёс, когда опустил на колени своего верблюда. Он наступил на переднюю ногу верблюда, и я села на него. Затем он повёл верблюда, пока мы не догнали войско, которое уже расположилось на отдых в самый разгар полуденного зноя. Тогда и погиб тот, кто погиб (из-за этой истории), а тем, кто взял на себя главную роль в распространении этой лжи (навета), был Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль.
Мы прибыли в Медину, и я заболела там на месяц. Люди пересказывали слова клеветников, и меня тревожило в моей болезни то, что я не видела от Пророка ﷺ той ласки, которую видела от него прежде, когда болела. Он лишь входил, приветствовал и говорил: «Как она?» — и я ничего не чувствовала из происходящего, пока не выздоровела.
Затем я вышла вместе с Умм Мистах в сторону аль-Манаси‘ — места нашей нужды, куда мы выходили только по ночам, — это было до того, как мы устроили отхожие места вблизи наших домов; в этом наш обычай был подобен обычаю древних арабов в пустыне или на открытой местности. Мы шли вместе с Умм Мистах бинт Абу Рухм, и она споткнулась о свою накидку и сказала: «Да сгинет Мистах!» Я сказала ей: «Плохо ты сказала — ты бранишь человека, участвовавшего в битве при Бадре?» Она сказала: «О милая, разве ты не слышала, что говорят?» И она рассказала мне слова клеветников. Моя болезнь усилилась ещё больше. Когда я вернулась домой, ко мне вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и спросил: «Как она?» Я сказала: «Позволь мне пойти к моим родителям», — а сама хотела удостовериться в этой вести через них. Посланник Аллаха ﷺ разрешил мне, и я пошла к родителям и спросила свою мать: «Что говорят люди?» Она сказала: «Доченька, не переживай так сильно из-за этого. Клянусь Аллахом, редко бывает, чтобы красивая женщина, любимая мужем, у которого есть другие жёны, не становилась предметом их пересудов и клеветы». Я сказала: «Пречист Аллах! Неужели люди действительно говорят такое?» Я провела ту ночь до утра, не переставая плакать, не в силах уснуть.
Затем, когда наступило утро, Посланник Аллаха ﷺ, поскольку откровение задержалось, призвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зайда, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Что касается Усамы, то он высказал ему то, что знал в своей душе о любви к его семье. Усама сказал: «Твоя семья, о Посланник Аллаха! Клянусь Аллахом, мы не знаем о ней ничего, кроме хорошего». А что касается Али ибн Абу Талиба, то он сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не стеснил тебя, и есть много других женщин, кроме неё. Спроси служанку, она скажет тебе правду». Тогда Посланник Аллаха ﷺ позвал Бариру и сказал: «О Барира, видела ли ты в ней что-либо подозрительное?» Барира сказала: «Нет, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Единственное, что я могу поставить ей в упрёк, — это то, что она молодая девушка, засыпающая над тестом, так что домашняя скотина приходит и съедает его».
В тот же день Посланник Аллаха ﷺ встал и потребовал оправдания перед людьми от Абдуллаха ибн Убайя ибн Салюля. Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто оправдает меня перед человеком, чей вред в отношении моей семьи дошёл до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме хорошего. Они назвали (в клевете) человека, о котором я тоже не знаю ничего, кроме хорошего, и он никогда не входил к моей семье иначе как вместе со мной». Тогда встал Са‘д ибн Му‘аз и сказал: «О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, я оправдаю тебя перед ним: если он из племени Аус, мы отрубим ему голову, а если он из наших братьев из племени Хазрадж, прикажи нам — и мы исполним твой приказ в отношении него». Тогда встал Са‘д ибн Убада, глава Хазраджа, — а он до этого был праведным человеком, но им овладела племенная гордость, — и сказал: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха! Ты не убьёшь его и не сможешь этого сделать». Тогда встал Усайд ибн Худайр и сказал: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха! Мы непременно убьём его, ведь ты лицемер, защищающий лицемеров!» Оба племени — Аус и Хазрадж — взволновались, так что чуть не дошло до столкновения, а Посланник Аллаха ﷺ находился на минбаре. Он сошёл и успокоил их, пока они не замолчали, и сам замолчал.
Я же плакала весь тот день, не переставая, и не могла уснуть. Утром ко мне пришли мои родители, а я уже плакала две ночи и один день, так что думала, что от плача разорвётся моя печень. Пока они оба сидели у меня, а я плакала, одна женщина из числа ансаров попросила разрешения войти, и я разрешила ей. Она села и заплакала вместе со мной. Пока мы так сидели, вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и сел — а он не садился у меня с того дня, как обо мне было сказано то, что было сказано, до этого момента; и прошёл уже месяц, а откровение о моём деле не приходило к нему.
Он произнёс свидетельство веры, а затем сказал: «О Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах вскоре оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо, поистине, если раб признаётся в своём грехе, а затем кается, Аллах принимает его покаяние». Когда Посланник Аллаха ﷺ закончил свою речь, мои слёзы иссякли, так что я не чувствовала ни одной капли. Я сказала своему отцу: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ». Он сказал: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала своей матери: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал». Она сказала: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ».
Я же была молодой девушкой, не читавшей много Корана. Я сказала: «Клянусь Аллахом, я поистине знаю, что вы слышали то, о чём говорят люди, это утвердилось в ваших душах, и вы поверили в это. Если я скажу вам, что я невиновна, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне в этом. А если я признаюсь вам в чём-то, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас подобия, кроме отца Юсуфа, когда он сказал: «Прекрасное терпение, и Аллах — Тот, чья помощь испрашивается против того, что вы описываете» [12:18]». Затем я повернулась на своей постели, надеясь, что Аллах оправдает меня, но, клянусь Аллахом, я не думала, что о моём деле будет ниспослано откровение — я считала себя слишком незначительной, чтобы обо мне говорилось в Коране. Но я надеялась, что Посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, которым Аллах оправдает меня.
Клянусь Аллахом, он не покинул своего места, и никто из домочадцев не вышел, как на него было ниспослано откровение. Его охватило то, что охватывало его обычно при получении откровения, так что с него капал пот, подобный жемчужинам, хотя день был холодным. Когда это состояние было снято с Посланника Аллаха ﷺ, он улыбался. Первыми его словами, которые он произнёс, были: «О Аиша, восхваляй Аллаха, ибо Аллах оправдал тебя!» Тогда моя мать сказала мне: «Встань к Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала: «Нет, клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду восхвалять никого, кроме Аллаха».
Тогда Всевышний Аллах ниспослал: «Поистине, те, которые состряпали эту ложь, — группа из вас…» [24:11] — и последующие аяты. Когда Аллах ниспослал это в оправдание меня, Абу Бакр ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах), который обычно оказывал материальную помощь Мистаху ибн Асасе за родство с ним, сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда больше не буду помогать Мистаху ничем после того, что он сказал об Аише». Тогда Всевышний Аллах ниспослал: «Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся, что не будут давать (милостыню) родственникам…» — до слов «…Прощающий, Милостивый» [24:22]. Тогда Абу Бакр сказал: «Да, клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил меня», — и он возобновил ту помощь, которую оказывал Мистаху.
Посланник Аллаха ﷺ также спрашивал Зайнаб бинт Джахш о моём деле и говорил: «О Зайнаб, что ты знаешь, что ты видела?» Она отвечала: «О Посланник Аллаха, я оберегаю свой слух и своё зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю о ней ничего, кроме хорошего». А ведь именно она соперничала со мной, но Аллах уберёг её благодаря её богобоязненности.
Он (передатчик) сказал: и нам передал Фулайх от Хишама ибн Урвы, от Урвы, от Аиши и Абдуллаха ибн аз-Зубайра — подобное этому.
Он сказал: и нам передал Фулайх от Раби‘и ибн Абу Абд ар-Рахмана и Яхьи ибн Са‘ида, от аль-Касима ибн Мухаммада ибн Абу Бакра — подобное этому.