1 - Глава
4953 - Рассказал нам Яхья ибн Букайр: рассказал нам аль-Лейс со слов Укайля, от Ибн Шихаба. И рассказал мне Саид ибн Марван: рассказал нам Мухаммад ибн Абд аль-Азиз ибн Абу Рима: сообщил нам Абу Салих Салмавайх, сказавший: рассказал мне Абдуллах со слов Юнуса ибн Язида, который сказал: сообщил мне Ибн Шихаб, что Урва ибн аз-Зубайр сообщил ему, что Аиша, супруга Пророка ﷺ, сказала: «Первым, с чего начались откровения Посланнику Аллаха ﷺ, были правдивые видения во сне. Он не видел сна, чтобы тот не пришёл подобно рассвету зари. Затем ему полюбилось одиночество, и он стал уходить в пещеру Хира, где предавался благочестивому уединению (ат-таханнус)». Она сказала: «Ат-таханнус — это поклонение в течение определённого числа ночей, прежде чем он возвращался к своей семье. Он брал с собой припасы для этого, потом возвращался к Хадидже и снова брал столько же припасов, пока однажды, когда он был в пещере Хира, к нему внезапно явилась истина. Пришёл к нему ангел и сказал: «Читай!» Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Я не умею читать». Он сказал: «Он схватил меня и сжал так сильно, что я почувствовал изнеможение, затем отпустил меня и сказал: «Читай!» Я сказал: «Я не умею читать». Он схватил меня и сжал во второй раз так, что я почувствовал изнеможение, затем отпустил меня и сказал: «Читай!» Я сказал: «Я не умею читать». Он схватил меня и сжал в третий раз так, что я почувствовал изнеможение, затем отпустил меня и сказал: «Читай во имя твоего Господа, Который сотворил, сотворил человека из сгустка. Читай! И твой Господь — самый великодушный, Который научил посредством письма»» — и до слов: «научил человека тому, чего он не знал».
Посланник Аллаха ﷺ вернулся с этим откровением, весь дрожа, и вошёл к Хадидже, говоря: «Укройте меня, укройте меня!» Его укрыли, пока не прошёл страх. Он сказал Хадидже: «О Хадиджа, что со мной? Я боюсь за себя». Он рассказал ей о случившемся. Хадиджа сказала: «Нет, обрадуйся! Клянусь Аллахом, Аллах никогда не опозорит тебя. Клянусь Аллахом, ты поддерживаешь родственные связи, говоришь правду, помогаешь несущим тяжкое, зарабатываешь для неимущего, принимаешь гостей и помогаешь в делах истины».
Хадиджа отвела его к Вараке ибн Науфалю, который был сыном дяди Хадиджи по отцу. Он был человеком, принявшим христианство ещё во времена невежества (джахилийи), умел писать по-арабски и переписывал из Евангелия на арабском то, что было угодно Аллаху написать. Он был глубоким старцем, потерявшим зрение. Хадиджа сказала: «О дядя, послушай сына твоего брата». Варака сказал: «О сын моего брата, что ты видел?» Пророк ﷺ рассказал ему о том, что видел. Варака сказал: «Это тот же намус (откровение), что был ниспослан Мусе. Как бы я хотел быть молодым в это время! Как бы я хотел быть живым» — и упомянул одно слово. Посланник Аллаха ﷺ спросил: «Разве они изгонят меня?» Варака ответил: «Да. Не было ещё человека, который принёс то же, что принёс ты, чтобы ему не причинили обиды. И если я застану этот твой день живым, я окажу тебе решительную поддержку». Но вскоре после этого Варака умер, а откровение прервалось на некое время, так что Посланник Аллаха ﷺ впал в печаль.
4954 - Мухаммад ибн Шихаб сказал: сообщил мне Абу Салама ибн Абд ар-Рахман, что Джабир ибн Абдуллах аль-Ансари (да будет доволен им Аллах) сказал: Посланник Аллаха ﷺ, рассказывая о перерыве в откровении, сказал в своём рассказе: «Однажды, когда я шёл, я услышал голос с небес. Я поднял взор и увидел того ангела, который приходил ко мне в Хира, сидящего на престоле между небом и землёй. Я испугался его и вернулся домой, говоря: «Укройте меня, укройте меня!» Меня укрыли одеждой. Тогда Всевышний Аллах ниспослал: «О укрывшийся! Встань и увещевай! Своего Господа возвеличивай! Свои одеяния очищай! Скверны же (идолов) избегай!»» Абу Салама сказал: «Это — идолы, которым поклонялись люди времён невежества». Он сказал: «Затем откровение стало приходить непрерывно».
Его слово («Глава: Рассказал нам Яхья ибн Букайр: рассказал нам аль-Лейс со слов Укайля, от Ибн Шихаба. И рассказал мне Саид ибн Марван»). Первый иснад — аль-Бухари уже приводил матн с ним в начале книги, а в этой главе он привёл матн со вторым иснадом. Этот Саид ибн Марван — Абу Усман аль-Багдади, переселившийся в Нейсабур, из поколения аль-Бухари; он делил с ним риваят от Абу Нуайма, Сулеймана ибн Харба и им подобных. У аль-Бухари от него нет ничего, кроме этого места, и он умер за четыре года до аль-Бухари.
Был у них и другой шейх, называемый Абу Усман Саид ибн Марван ар-Рахави, от которого передавали Абу Хатим, Ибн Абу Рима и другие. Аль-Бухари в «ат-Тарих» различил его от аль-Багдади, и ошибся тот, кто полагал, что они одно лицо; последним из них был аль-Кирмани. А Мухаммад ибн Абд аль-Азиз ибн Абу Рима — с кясрой «ра» и сукуном «за». Имя Абу Рима — Газван, он был марвазийцем из поколения Ахмада ибн Ханбаля, то есть из среднего поколения шейхов аль-Бухари. При этом аль-Бухари передавал от него через посредника, и у него нет от него ничего, кроме этого места. А Абу Дауд передавал от него без посредника. Его шейх Абу Салих Салмавайх — его имя Сулейман ибн Салих аль-Лейси аль-Марвази, прозванный Салмавайх; говорят также, что имя его отца — Дауд. Он относится к тому же поколению, что и передающий от него, с точки зрения риваята, однако скончался раньше. Он был из числа близких Абдуллаха ибн аль-Мубарака и много передавал от него. Аль-Бухари застал его по возрасту, поскольку тот умер в 210 году, и у него в «Сахихе» нет ничего от него, кроме этого хадиса. А Абдуллах — это Ибн аль-Мубарак, известный имам. Аль-Бухари в этом иснаде опустился на две степени в его хадисе, а в хадисе аз-Зухри — на три степени. Толкование этого хадиса уже было приведено полностью в начале этой книги, и здесь я упомяну то, что не было упомянуто ранее из полезных сведений, содержащихся в этом изложении и других путях передачи.
Его слово: («Аиша, жена Пророка ﷺ, сказала: первым, с чего началось [откровение] у посланника Аллаха ﷺ, были правдивые сновидения») — ан-Навави сказал: это относится к «мурсалям» сподвижников, поскольку Аиша не застала эту историю [своим временем], а значит, она услышала её либо от самого Пророка ﷺ, либо от кого-то из сподвижников. Возразил ему тот, кто не понял его замысла, сказав: если допустимо, что она услышала это от Пророка ﷺ, то как можно категорически утверждать, что это мурсаль? Ответ таков: мурсаль сподвижника — это то, что он передаёт из событий, время которых он не застал, в отличие от событий, время которых он застал: о них не говорят, что они являются мурсалем, а понимают так, что он либо слышал об этом, либо присутствовал при этом, даже если он прямо об этом не заявил. И это не является особенностью именно мурсаля сподвижника, — так же и мурсаль последователя (таби‘и): если он упоминает историю, при которой не присутствовал, она называется мурсалем, даже если в действительности допустимо, что он услышал её от того сподвижника, с которым эта история произошла.
Что же касается событий, которые он застал, то это понимается так, что он либо слышал о них, либо присутствовал при них, но при условии, что он свободен от тадлиса (скрытого пропуска в цепи передачи). И Аллах знает лучше. Подтверждает то, что она услышала это именно от Пророка ﷺ, её слова в ходе этого хадиса: «Тогда пришёл к нему ангел и сказал: «Читай!» Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Я не умею читать». Он сказал: «Тогда он схватил меня…»» и до конца. Её слово «он сказал: тогда он схватил меня и сжал» явно указывает на то, что Пророк ﷺ сам сообщил ей об этом, и поэтому остальная часть хадиса понимается в этом же ключе.
Его слово: («первым, с чего началось [откровение] у посланника Аллаха ﷺ, были правдивые сновидения») — в риваяте Укайля добавлено, как уже приводилось в главе «Начало откровения», «из откровения», то есть: из первых проявлений возникновения откровения было сновидение. Что же касается вообще того, что указывало на его пророчество, то ему предшествовали иные вещи, например, приветствие камня, как это установлено в «Сахихе» Муслима, и тому подобное. А слово «что» в хадисе — это неопределённое существительное с определением, то есть «первое, что...». Это прямо встречается в хадисе Ибн Аббаса у Ибн Аиза. А в мурсалях Абдуллаха ибн Абу Бакра ибн Хазма у ад-Дулаби встречается указание на то, что тем, кого он ﷺ видел, был Джибриль; его слова таковы: он сказал Хадидже после того, как Джибриль прочитал ему «Читай во имя Господа твоего», — «Видишь ли ты того, о ком я рассказывал тебе, что видел его во сне? Это был Джибриль, явившийся открыто».
Его слово: («из откровения») — то есть: обращённого к нему; это сообщение о том, что он видел из знамений своего пророчества без того, чтобы это было ему внушено (вахй) в собственном смысле. Первым из этого вообще было то, что он услышал от монаха Бахиры, — это приведено у ат-Тирмизи с сильным иснадом от Абу Мусы. Затем — то, что он услышал при строительстве Каабы, когда ему сказали: «Затяни на себе изар», — это в «Сахихе» аль-Бухари из хадиса Джабира. Также и приветствие ему камня — это у Муслима из хадиса Джабира ибн Самуры.
Его слово: («праведные [сновидения]») — Ибн аль-Мурабит сказал: это те сновидения, которые не являются путаными грёзами, не относятся к наваждениям шайтана и не содержат сложных для понимания притч. Последнее было оспорено на том основании, что если под «сложным» подразумевается то, толкование чего не удаётся установить, то это принимается, а иначе — нет.
Его слово: («подобно рассветной заре») — будет разобрано вскоре в суре «Аль-Фаляк».
Его слово: («затем ему полюбилось уединение») — это явно указывает на то, что правдивые сновидения были прежде, чем ему полюбилось уединение. Но возможно, что это связано с порядком изложения сообщений, и тогда полюбление уединения предшествовало правдивым сновидениям. Однако первое толкование более очевидно.
Его слово: («уединение», بالخلاء) — с долгим «а» — это пустынное место; также это слово употребляется в значении уединённого пребывания, что и имеется в виду здесь.
Его слово: («и он стал уходить в пещеру Хира») — так в этом риваяте, а прежде в главе «Начало откровения» приводилось выражение «и он стал уединяться», что более уместно. А в риваяте Убайда ибн Умайра у Ибн Исхака — «и он стал там пребывать».
Его слово: («в течение определённого числа ночей») — в риваяте Ибн Исхака сказано, что он совершал уединение (итикаф) в течение месяца рамадан.
Его слово: («он сказал: и «таханнус» означает поклонение») — это явно указывает на вставку (идрадж), поскольку если бы это было продолжением слов Аиши, то было бы сказано «она сказала». Возможно, что это слова Урвы или тех, кто передавал после него. Не приведено прямого указания на форму его поклонения, однако в риваяте Убайда ибн Умайра у Ибн Исхака сказано: «и он кормил тех бедняков, кто приходил к нему». Передано от некоторых шейхов, что он поклонялся посредством размышления (тафаккур). Возможно также, что Аиша назвала само уединение поклонением, поскольку удаление от людей, особенно от тех, кто пребывает в заблуждении, само по себе является разновидностью поклонения, как это произошло с пророком Ибрахимом, мир ему, когда он сказал: «Поистине, я ухожу к своему Господу». Это связано с одним вопросом усуль аль-фикха: соблюдал ли он ﷺ до ниспослания ему откровения шариат кого-либо из пророков до него? Большинство учёных сказало: нет, поскольку если бы он был последователем [чужого шариата], то было бы странно, что впоследствии он стал тем, за кем следуют; и поскольку если бы это было так, то это передал бы тот, к кому это относилось бы.
Некоторые сказали: да, — и это мнение выбрал Ибн аль-Хаджиб. Но они разошлись в определении, о ком именно идёт речь, — восемь мнений: первое — Адам, это передал Ибн Бурхан; второе — Нух, это передал аль-Амиди; третье — Ибрахим, к этому склонилась группа учёных, приведя в довод слова Всевышнего: «Следуй религии Ибрахима, ханифа»; четвёртое — Муса; пятое — Иса; шестое — всё, что дошло до него из шариата любого из пророков, а их довод — слова Всевышнего: «Это те, кого Аллах повёл прямым путём, следуй же их пути»; седьмое — воздержание от суждения (вакф), это выбрал аль-Амиди. Не скрыта сила третьего мнения, особенно с учётом того, что передано о его постоянной приверженности хаджу и обходу [вокруг Каабы] и тому подобному из того, что сохранилось у них от шариата Ибрахима. И Аллах знает лучше. Всё это касается периода до пророчества; что же касается периода после пророчества, то об этом уже говорилось в толковании суры «Аль-Ан‘ам».
Его слово: («к своей семье») — то есть к Хадидже и её детям от него. Ранее, в толковании суры «Свет», при разборе хадиса о клевете, уже говорилось о том, что жена называется словом «ахль» (семья). Возможно также, что он имел в виду своих родственников или же более общее значение.
Его слово: («затем возвращался к Хадидже и брал припасы») — он особо упомянул Хадиджу после того, как выразился словом «семья», либо давая разъяснение после общего указания, либо указывая на то, что припасы он брал именно от неё, а не от кого-либо другого.
Его слово: («и брал припасы для подобного этому») — в риваяте аль-Кушмихани — «для подобного этому» с буквой «ба» (предлог «би» вместо «ли»). Местоимение относится либо к ночам, либо к уединению, либо к богослужению, либо к предыдущим разам. Далее возможно, что имеется в виду следующее: он брал припасы и уединялся на несколько дней, затем возвращался, брал припасы и снова уединялся на несколько дней, затем возвращался, брал припасы и уединялся на несколько дней — и так до конца месяца. А возможно, что имеется в виду: он брал припасы для подобного этому, когда проходил год и наступал тот месяц, в который у него было принято уединяться, — и это, на мой взгляд, более очевидно. Отсюда можно извлечь пользу: желающему уединиться следует заготавливать припасы, если добыть их будет затруднительно из-за отдалённости места уединения от селения, например, и что это не наносит ущерба упованию на Аллаха, поскольку это имело место у Пророка ﷺ уже после того, как к нему пришло начало пророчества через правдивые видения, хотя откровение в бодрствовании пришло позже.
Его слово: («находясь в пещере Хира») — предложение в позиции обстоятельства состояния.
Его слово: («и пришёл к нему ангел») — это Джибриль, как решительно утверждал ас-Сухайли, и, видимо, он вывел это из слов Вараки, упомянутых в хадисе данной главы. У аль-Бейхаки в «Далаиль» встречается: «и пришёл к нему ангел в нём», то есть в пещере Хира. Так это приписал наш шейх аль-Булькини к «Далаиль», и я последовал за ним, но затем нашёл этот текст с такой же формулировкой в «Книге толкования сновидений», так что приписывать это ей предпочтительнее.
(Замечание): если известно, что он уединялся в пещере Хира в месяце рамадан, и что начало откровения пришло к нему, когда он находился в упомянутой пещере, то это требует, что он был удостоен пророчества в месяце рамадан. И это противоречит словам Ибн Исхака о том, что он был послан по достижении сорока лет, вместе с его же утверждением, что он родился в месяце рамадан. Возможно, что первый приход в пещере был в месяце рамадан, и тогда он был удостоен пророчества и ему было ниспослано «Читай во имя Господа твоего», а затем второй приход был в месяце раби‘ аль-авваль с предостережением, и ему было ниспослано «О завернувшийся! Встань и предостерегай». Тогда слова Ибн Исхака о достижении сорока лет следует относить к моменту прихода послания, и Аллах знает лучше.
Его слово: («читай») — возможно, что это повеление было просто для пробуждения и приведения в готовность к тому, что будет ниспослано ему, а возможно, что оно в своём прямом смысле, то есть является требованием, и на этом основании делается вывод о допустимости возложения обязанности, невыполнимой в данный момент, даже если способность к её выполнению появится позже. Возможно также, что форма повеления опущена, то есть подразумевается «скажи: читай», и если ответ был «я не умею читать», то это соответствует тому, что понято из явного смысла выражения. И, видимо, смысл в опущении этого — чтобы не подумали, будто слово «скажи» является частью Корана. Отсюда извлекается допустимость отсрочки разъяснения после момента обращения, а также то, что повеление предполагает немедленное исполнение, хотя можно ответить, что немедленность здесь понята из контекста.
Его слово: («я не умею читать») — у Ибн Исхака в мурсаль-передаче Убайда ибн Умайра встречается, что Пророк ﷺ сказал: «Пришёл ко мне Джибриль с куском шёлковой парчи, в котором была книга, и сказал: «читай». Я сказал: «я не умею читать»». Ас-Сухайли сказал: некоторые толкователи говорили, что слова «Алиф. Лям. Мим. Это Писание, в котором нет сомнения» — указание на ту книгу, которую принёс Джибриль, когда сказал ему: «читай».
Его слово: («и он сжал меня») — об этом уже говорилось в разделе о начале откровения. В «Сире» Ибн Исхака встречается «гаттани» с буквой «та» вместо «та» удвоенной (с иной огласовкой корня), и оба слова означают одно и то же — «причинил мне тягость». Это прямо разъяснил Ибн Абу Шейба в мурсаль-передаче Абдуллы ибн Шаддада. Ас-Сухайли упомянул, что передавалось также «саабий» — с буквой «син», затем открытым «хамза», затем «ба» или «та», и оба они означают «удушение». Ад-Давуди же дал странное толкование, сказав, что смысл «гаттани» — «сделал со мной нечто, из-за чего повалил меня на землю, как того, кого охватывает обморок».
Мудрость же этого сжатия — либо в том, чтобы отвлечь его от обращения внимания на что-либо иное, либо чтобы показать серьёзность и важность дела, указывая на тяжесть слова, которое будет ему ниспослано; и когда стало ясно, что он вытерпел это, ему было ниспослано откровение. И хотя это, по отношению к знанию Аллаха, было заранее известно, но, возможно, целью было проявить это явно применительно к нему ﷺ. Сказано также: чтобы испытать, не скажет ли он что-то от себя, и когда он ничего не сказал, это указало на то, что он не способен на это. Сказано также: цель была научить его, что чтение не в его силах, даже если его будут к этому принуждать. Сказано также: мудрость в том, что воображение, предположение и наваждение не относятся к свойствам тела; и когда это произошло с его телом, он узнал, что это — дело от Аллаха. Некоторые из тех, кого мы встречали, упоминали, что это относится к особым свойствам Пророка ﷺ, поскольку не передаётся ни от одного из пророков, чтобы с ним при начале откровения произошло подобное.
Его слово: («и сдавил меня в третий раз») — отсюда можно заключить, что желающий подчеркнуть какое-либо дело и разъяснить его должен повторить это трижды. Так поступал и Пророк ﷺ, как уже упоминалось в «Книге знания». Возможно, мудрость повторения чтения заключается в указании на то, что вера, порождаемая откровением, ограничивается тремя составляющими: словом, делом и намерением; и что откровение включает в себя три раздела: единобожие, предписания и повествования. А в повторении сдавливания — указание на три тяжких испытания, выпавшие на его долю: заточение в ущелье, выход в хиджру и то, что произошло с ним в день Ухуда. А в трёх ниспосланиях — указание на облегчение, наступившее для него вслед за упомянутыми тремя испытаниями: в этом мире, в барзахе и в вечной жизни.
Его слово: («и сказал: «Читай во имя Господа твоего»» — до слов — «чего он не знал») — эта часть данной суры была ниспослана первой, в отличие от остальной части суры, которая была ниспослана спустя некоторое время после этого. Я уже приводил ранее, в толковании суры «аль-Муддассир», разъяснение разногласий относительно того, что было ниспослано первым. Мудрость же в этой первоочерёдности заключается в том, что эти пять аятов включили в себя цели Корана: в них — искусство удачного начала («бара‘ат аль-истихляль»), и они достойны того, чтобы называться заголовком Корана, ибо заголовок книги в сжатой форме собирает её цели в начале. Это отличается от риторического приёма, называемого «заголовок» («унван»), который определяют так: говорящий, начиная какую-либо тему, подкрепляет её упоминанием предшествующего примера. А разъяснение того, что эти аяты включили в себя цели Корана, состоит в том, что цели эти сводятся к наукам о единобожии, предписаниях и повествованиях. И эти аяты включили в себя повеление читать и начало этого чтения с имени Аллаха, а в этом — указание на предписания; в них есть также то, что относится к единобожию Господа и утверждению Его сущности и атрибутов — как атрибутов сущности, так и атрибутов действия, а в этом — указание на основы религии; и в них есть то, что относится к повествованиям, — Его слово: «научил человека тому, чего он не знал».
Его слово: («во имя Господа твоего») — ас-Сухайли на основании этого сделал вывод, что чтение басмалы предписывается в начале каждой суры, однако из этого не следует, что она является аятом из каждой суры. Так он сказал, и это же утвердил ат-Тыби, сказав: его слово «читай во имя Господа твоего» — здесь глагол, к которому относится частица «би», поставлен впереди, поскольку повеление читать важнее. Слово «читай» — это повеление к осуществлению чтения в целом, а слова «во имя Господа твоего» — обстоятельство состояния, то есть: «читай, начиная с имени Господа твоего». Наиболее верное толкование: «скажи «во имя Аллаха», затем читай». Он сказал: отсюда следует, что басмала предписана в начале каждого чтения. Конец цитаты.
Однако из этого не следует, что она предписана как обязательная, и это не указывает на то, что она является аятом из каждой суры, — как он и сказал; ведь если бы это было так, то следовало бы, чтобы она была аятом перед каждым [другим] аятом, а это не так. Что же касается того, что передал кади Ияд от Абу-ль-Хасана ибн аль-Кассара из маликитов, который сказал: «В этом рассказе — опровержение аш-Шафии в его утверждении, что басмала является аятом из каждой суры», — он пояснил: «потому что это первая ниспосланная сура, и в её начале нет басмалы». На это возразили, что в ней содержится повеление произносить басмалу, хотя её ниспослание и произошло позже. Ан-Навави сказал: порядок расположения аятов сур при ниспослании не был обязательным условием; бывало, что аят ниспосылался и помещался перед тем, что было ниспослано раньше него, затем ниспосылался другой аят и помещался перед ним, — пока к концу жизни Пророка ﷺ дело не устоялось на нынешнем порядке. Если бы был достоверен хадис, приведённый ат-Табари от Ибн Аббаса, что Джибриль велел Пророку ﷺ произнести истиаза и басмалу перед словами «Читай», то это было бы более веским доводом, однако в его иснаде есть слабость и разрыв. Так же обстоит дело и с хадисом Абу Майсары о том, что первое, что повелел Джибриль, — сказать: «Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного. Хвала Аллаху, Господу миров», — этот хадис передан в форме мурсаль, хотя его передатчики надёжны. А достоверно установлено, что первым было ниспослано «Читай во имя Господа твоего», и что ниспослание «аль-Фатихи» произошло после этого.
Его слово: («дрожали его плечи») — в риваяте аль-Кушмихани: «его сердце». Разъяснение этого уже приводилось в «Начале откровения». Слово «тарджуфу» (дрожать) у них передаётся с буквой «та» сверху; возможно, в одном из риваятов встречается «ярджуфу фуадуху» с буквой «я» снизу.
Его слово: («укройте меня, укройте меня») — так у большинства передатчиков — дважды, и так же приводилось в «Начале откровения». У Абу Зарра здесь встречается один раз. «Тазмиль» означает укутывание. Он сказал это из-за сильного потрясения от ужаса произошедшего, а по обычаю укутывание успокаивает дрожь. В мурсале Убайда ибн Умайра сообщается, что Пророк ﷺ вышел и услышал голос с неба, говорящий: «О Мухаммад, ты — посланник Аллаха, а я — Джибриль». Он остановился, глядя на него, и не мог ни продвинуться вперёд, ни отступить назад; он стал поворачивать лицо в разные стороны небосклона, но куда бы ни посмотрел, всюду видел его таким же. Далее, в разделе о толковании сновидений, будет приведено, что подобное произошло с ним во время перерыва в откровении, и это — то, на что следует полагаться, ибо извещение о его посланничестве произошло через слова: «Встань и увещевай».
Его слово: («и укутали его, пока не прошёл у него страх») — «ар-рав‘» с фатхой на «ра» означает испуг, а то же слово с даммой на «ра» означает место испуга в сердце.
Его слово: («сказал Хадидже: «О Хадиджа, что со мной? Я испугался»») — в риваяте аль-Кушмихани: «я испугался».
Его слово: («и рассказала ей эту весть») — уже приводилось в главе «Начало откровения» со словами: «и сказал он это Хадидже, и рассказал ей весть: «я испугался за себя»». Его слово «и рассказала ей весть» — вставное предложение между сказанным и тем, о чём говорится, и уже приводилось в «Начале откровения», что сказали учёные относительно предмета упомянутого страха. Ияд сказал: это произошло с ним, когда он впервые увидел добрые предвестия во сне, затем наяву, и услышал голос до встречи с ангелом; что же касается времени после прихода ангела, то в отношении него не допускается сомнение и не следует опасаться власти шайтана над ним. Ан-Навави возразил ему, что это противоречит явному смыслу «аш-Шифа», ибо там сказано, что после того как ангел сжал его и заставил прочитать «Читай во имя Господа твоего»... разве что имелось в виду, что его слова «я испугался за себя» были сообщением о том, что произошло с ним вначале, а не о том, что во время рассказа об этом Хадидже сомнение всё ещё допускалось — тогда это имеет смысл. И Аллах знает лучше.
Его слово:
(«Нет, обрадуйся») — с разделительной хамзой, но допустимо и слитное произношение. Изначально «бишара» (радостная весть) употребляется применительно к благу. А в мурсале Убайда ибн Умайра сказано: она сказала: «Обрадуйся, о сын дяди, и будь твёрд, клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, я надеюсь, что ты станешь пророком этой общины».
Его слово: («не опозорит тебя Аллах») — с буквами «ха» с точкой и «я». А в риваяте Мамара в «Толковании снов» встречается «не опечалит тебя» — с несогласной буквой и «нун», как в трёхбуквенной, так и в четырёхбуквенной форме. Аль-Йазиди сказал: «ахзанаху» — диалект племени тамим, а «хаззанаху» — диалект курайшитов. На эту огласовку указал Муслим. А «хизй» — это впадение в беду и известность через унижение. У Ибн Исхака от Исмаила ибн Абу Хакима передано в форме мурсаль, что Хадиджа сказала: «О сын дяди, можешь ли ты сообщить мне о своём спутнике, когда он придёт?» Он ответил: «Да». И пришёл к нему Джибриль, и он сказал: «О Хадиджа, вот Джибриль». Она сказала: «Встань и сядь на моё левое бедро». Затем спросила: «Видишь ли ты его?» Он ответил: «Да». Она сказала: «Перейди на правое», — так же. Затем сказала: «Перейди и сядь у меня на коленях», — так же. Затем она сбросила покрывало и открылась, а он был у неё на коленях, и спросила: «Видишь ли ты его?» Он ответил: «Нет». Она сказала: «Будь твёрд, клянусь Аллахом, это ангел, а не шайтан». А в другом мурсаль-риваяте у аль-Байхаки в «Далаиль» сказано, что она пошла к Аддасу, а он был христианином, и рассказала ему весть о Джибриле, и он сказал: «Это доверенный Аллаха, посредник между Ним и пророками». Затем она пошла к Вараке.
Его слово: («и она отправилась с ним к Вараке») — в мурсале Убайда ибн Умайра сказано, что она велела Абу Бакру отправиться вместе с ним, так что возможно, это было при её собственном отправлении или в другой раз.
Его слово: («что ты думаешь?») — в риваяте Ибн Мандаха в «Сподвижниках» через путь Саида ибн Джубайра от Ибн Аббаса от Вараки ибн Науфаля сказано: я спросил: «О Мухаммад, расскажи мне о том, кто приходит к тебе». Он ответил: «Он приходит ко мне с неба, крылья его — жемчуг, а подошвы стоп его — зелёные».
Его слово: («и он писал арабским письмом, и писал из Евангелия по-арабски то, что желал Аллах») — так это встречается здесь и в «Толковании снов», и об этом уже говорилось в «Начале откровения»; я обращаю на это внимание здесь, потому что забыл там указать, что этот риваят передан только Муслимом, следуя аль-Кутбу аль-Халяби. Ан-Навави сказал: обе формулировки достоверны. Итог таков, что он настолько овладел этим искусством, что стал писать из Евангелия любое место, которое пожелает, как по-арабски, так и по-еврейски. Ад-Дауди сказал: он переписал из Евангелия, которое на еврейском языке, эту книгу, которая на арабском.
Его слово: («послушай сына своего брата») — то есть того, кто говорит.
Его слово: («было ниспослано Мусе») — так здесь, в форме страдательного залога, а ранее в «Начале откровения» было «ниспослал Аллах». А в мурсале Абу Майсары сказано: «Радуйся, ибо я свидетельствую, что ты тот, о ком возвестил сын Марьям, и что ты подобен закону (намус) Мусы, и что ты пророк, посланный, и что тебе будет велено вести джихад». Это самое явное из того, что пришло об исламе Вараки, — привёл это Ибн Исхак. А ат-Тирмизи привёл от Аиши, что Хадиджа сказала Пророку ﷺ, когда его спросили о Вараке: «Варака подтвердил тебя, но он умер до того, как ты проявился (открыто)». Тогда он сказал: «Я видел его во сне, и на нём были белые одежды, а если бы он был из обитателей огня, то его одеяние было бы иным».
А у аль-Баззара и аль-Хакима от Аиши передано возвышенно (марфуан): «Не поносите Вараку, ибо я видел для него рай, или два рая». Я исчерпывающе собрал то, что передано о нём, в его жизнеописании в моей книге о сподвижниках, и часть его истории уже приводилась в «Начале откровения». Также ранее упоминалась мудрость в том, что Варака сказал «намус Мусы», а не сказал «Иса», хотя он принял христианство; и что это пришло в риваяте аз-Зубайра ибн Баккара со словом «Иса», и некоторые из тех, кого мы встречали, не были осведомлены об этом и чрезмерно возражали ан-Навави и тем, кто последовал за ним, [утверждая], что это пришло не в обоих «Сахихах» со словом «намус Исы». Аль-Кутб аль-Халяби упомянул в объяснении уместности упоминания Мусы, а не Исы, что, возможно, Пророк ﷺ, когда упомянул Вараке из того, что было ниспослано ему — «Читай», «О завернувшийся» и «О закутавшийся», — Варака понял из этого, что ему были возложены различные виды обязанностей, и поэтому уместно было упомянуть Мусу, ибо то, что было ниспослано Исе, было лишь наставлениями. Так он сказал, но это возражаемо, ибо ниспослание «О завернувшийся» и «О закутавшийся» произошло только после перерыва в откровении, как уже было разъяснено в толковании суры «Завернувшийся», а встреча с Варакой была в самом начале пророческой миссии. Утверждение же, что всё Евангелие — лишь наставления, тоже возражаемо, ибо в нём также ниспосланы шариатские предписания, хотя...
большая часть этого соответствовала тому, что в Торе, однако он отменил из неё некоторые вещи — доказательством чему служит слово Всевышнего: «И чтобы разрешить вам некоторые из тех вещей, что были вам запрещены».
Его слово: (в них) — то есть в дни проповеди, так сказал ас-Сухайли. А аль-Мазири сказал: местоимение относится к пророчеству, и возможно также, что оно относится к упомянутой истории.
Его слово: (о если бы я был жив, тогда-то) — так в этой версии риваята. А ранее, в главе о начале ниспослания откровения, было приведено в форме «когда изгонит тебя твой народ», и придёт в риваяте Ма‘мара в книге о толковании снов в форме «в то время, когда изгонит тебя», причём место изгнания оставлено неопределённым, а подразумевается Мекка. И встретилось в хадисе Абдуллаха ибн Ади в «Сунан»: «И если бы не то, что они изгнали меня из тебя, я бы не вышел» — обращаясь к Мекке.
Его слово: (твой день) — то есть время изгнания, или время открытого объявления проповеди, или время джихада. Ибн аль-Каййим аль-Ханбали ухватился за его слово в риваяте, приведённом в главе о начале ниспослания: «Затем вскоре Варака умер», чтобы отвергнуть то, что встречается в жизнеописании Пророка у Ибн Исхака, будто Варака проходил мимо Билала, когда многобожники его пытали, а тот говорил: «Единый, Единый!», и Варака говорил: «Единый, клянусь Аллахом, о Билал! Если они убьют тебя, я непременно сделаю твою могилу местом почитания». Это — и Аллах знает лучше — ошибка, потому что Варака сказал: «И если твой день застанет меня живым, я непременно окажу тебе решительную поддержку». Если бы он был жив в начале проповеди, он был бы первым, кто откликнулся и встал на защиту Пророка ﷺ, подобно тому, как встали Умар и Хамза.
Я говорю: это возражение несостоятельно, ибо Варака своим словом «если твой день застанет меня живым, я окажу тебе поддержку» подразумевал именно тот день, когда они тебя изгонят, потому что он сказал это в ответ на его слова: «Разве они действительно изгонят меня?!» А пытка Билала произошла после того, как проповедь распространилась, и между этим и изгнанием мусульман из Мекки в Эфиопию, а затем в Медину — прошёл долгий срок.
(Замечание): Ма‘мар добавил после этого слова, упоминание которых придёт в книге о толковании снов.
Его слово: (сказал Мухаммад ибн Шихаб) — это соединено обоими иснадами, упомянутыми в начале главы. Аль-Бухари привёл этот хадис Джабира по первому из двух упомянутых здесь иснадов в толковании суры «Завернувшийся».
Его слово: (и сообщил мне) — это присоединение к предыдущему «сообщил», то есть: сказал Ибн Шихаб: «сообщил мне Урва» о том, что было упомянуто ранее, «и сообщил мне Абу Салама» о том, что придёт далее.
Его слово, (сказал): (сказал Посланник Аллаха ﷺ, рассказывая о перерыве в откровении, сказал в своём рассказе: «Однажды, когда я шёл») — это указывает на то, что в первоначальном риваяте были вещи, помимо упомянутого здесь. И это также относится к разряду мурсаля сподвижника, потому что Джабир не застал время этой истории, поэтому возможно, что он услышал её от самого Пророка ﷺ или от другого сподвижника, который при этом присутствовал. И Аллах знает лучше.
Его слово: (сказал Посланник Аллаха ﷺ, рассказывая о перерыве в откровении) — в риваяте Укайля в главе о начале ниспослания не указано прямо на упоминание Пророка ﷺ в этом месте. А в риваяте Яхьи ибн Абу Касира от Абу Саламы в толковании суры «Завернувшийся» от Джабира от Пророка ﷺ сказано: «Я пребывал в уединении на Хире, и когда завершил своё пребывание, спустился, и был позван». Муслим добавил в своём риваяте: «Я пребывал в уединении на Хире месяц».
Его слово: (услышал я голос с неба и поднял свой взор) — из этого можно извлечь дозволенность поднимать взор к небу при возникновении там какого-либо события. Автор посвятил этому отдельную главу в книге о благонравии. Исключением из этого является поднятие взора к небу во время молитвы, поскольку установлен запрет на это, как было приведено ранее в разделе о молитве из хадиса Анаса. Ибн ас-Сунни передал со слабым иснадом от Ибн Масуда, что он сказал: «Нам было велено не следить взглядом за звёздами, когда они падают». А в риваяте Яхьи ибн Абу Касира сказано: «И посмотрел я направо — не увидел ничего, и посмотрел налево — не увидел ничего, и посмотрел вперёд — не увидел ничего, и посмотрел назад — не увидел ничего, и поднял голову». А в риваяте Муслима после слова «ничего» добавлено: «затем был позван, посмотрел — не увидел никого, затем был позван снова и поднял голову».
Его слово: (и вот тот ангел, что приходил ко мне на Хире, сидит на престоле) — так у него в форме именительного падежа, что предполагает опущение подлежащего, то есть: «и вот обладатель голоса — это тот ангел, что приходил ко мне на Хире, и он сидит». А у Муслима встречается «сидящим» в форме винительного падежа, что является обстоятельством состояния. А в риваяте Яхьи ибн Абу Касира сказано: «и вот он сидит на троне между небом и землёй».
Его слово: (и я испугался его) (1)
_________
(1) В матне: «и я устрашился его».
Так в риваяте Ибн аль-Мубарака от Юнуса. А в риваяте Ибн Вахба у Муслима: «и я содрогнулся» (джу'ситу). А в риваяте Укайля в главе о начале ниспослания: «и я был устрашён» (ру‘ибту). А в его же риваяте в толковании суры «Завернувшийся»: «джу'ситу», и так же у Муслима, с добавлением: «джу'ситу от страха». А в риваяте Ма‘мара там же: «джу'ситу». Это слово (جُئِثْتُ) — с даммой на джим. Айяд упомянул, что у аль-Кабиси оно встречается с буквой сад (بالمهملة) и он истолковал его как «я поспешил». Он сказал: но это не соответствует его же словам «пока я не упал» (то есть свалился от страха).