«...дирхемов». Конец.
Что касается риваята Ибн Джурайджа от Исмаиля ибн Умайи от Нафиа, то его привёл Абу Дауд (да помилует его Аллах) в своём «Сунане», сказав:
(4386) — рассказал нам Ахмад ибн Ханбаль, рассказал нам Абд ар-Раззак, сообщил нам Ибн Джурайдж, сообщил мне Исмаиль ибн Умайя, что Нафи, вольноотпущенник Абдуллаха ибн Умара, рассказал ему, что Абдуллах ибн Умар рассказал им: «Пророк ﷺ отрубил руку человеку, который украл щит из женской пристройки, цена которого — три дирхема». Конец.
Что касается риваята Ханзалы ибн Абу Суфьяна, Убайдуллаха ибн Умара, Малика ибн Анаса и Усамы ибн Зейда аль-Лейси, — все четверо от Нафиа, — то его привёл Абу Аваня (да помилует его Аллах) в своём «Мусанаде», однако он не назвал Убайдуллаху по имени, сказав:
(6229) — рассказал нам Юнус ибн Абд аль-Аля, сказал: сообщил нам Ибн Вахб, сказал: сообщил мне Ханзала ибн Абу Суфьян, Малик ибн Анас, Усама ибн Зейд и другие от Нафиа от Ибн Умара, что он сказал: «Посланник Аллаха ﷺ отрубил руку за щит (миджанн), цена которого — три дирхема». Конец.
Абу Абд ар-Рахман сказал: это правильное [чтение], и Аллах Всевышний знает лучше.
С непрерывным иснадом, восходящим к автору (да помилует его Аллах), в начале книги сказано:
[4400] (1687) — (Рассказал нам Абу Бакр ибн Абу Шейба и Абу Курайб, они сказали: рассказал нам Абу Муавия от аль-Амаша от Абу Салиха от Абу Хурайры, сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Проклял Аллах воришку: он украдёт яйцо — и отрубят ему руку, украдёт веревку — и отрубят ему руку»).
(2) «Сунан Абу Дауда», 4/136.
(3) «Мусанад Абу Аваны», 2/4/116.
(4) Он сказал именно «это правильное [чтение]», потому что привёл ранее, перед этим, в «Кубра» с формулировкой: «Посланник Аллаха ﷺ отрубил руку за щит (миджанн), цена которого — пять дирхемов», и разъяснил, что правильным является риваят «три дирхема», а не «пять». Обрати на это внимание.
Передатчики этого иснада — шесть:
1 — (Абу Муавия) Мухаммад ибн Хазим ад-Дарир, был упомянут недавно.
2 — (аль-Амаш) Сулейман ибн Михран, был упомянут также недавно.
3 — (Абу Салих) Заквван ас-Саммак аз-Зайят аль-Мадани, надёжный, твёрдый передатчик [3] (умер в 101 г.) (сборники «аль-джама‘а»), был упомянут во «Введении», 2/4.
Остальные были упомянуты в этой главе и в прошлой главе.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
то, что все его передатчики — передатчики «аль-джама‘а», кроме его шейха Абу Бакра, у которого не выводил ат-Тирмизи. В нём — риваят табиина от табиина, и в нём — Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах), самый памятливый из передававших хадис в своё время. И Аллах Всевышний знает лучше.
Разбор хадиса:
(От Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах)) — в риваяте аль-Бухари через путь Хафса ибн Гияса от аль-Амаша сказано: «слышал я Абу Салиха», то есть аль-Амаш прямо указал на то, что слышал [от него]. Сказано в «Фатхе»: в риваяте Мухаммада ибн аль-Хусейна от Абу аль-Хунайна от Умара ибн Хафса, шейха аль-Бухари, в нём сказано: «слышал я Абу Хурайру», и точно так же в риваяте Абд аль-Вахида ибн Зияда от аль-Амаша от Абу Салиха: «слышал я Абу Хурайру». Ибн Хазм сказал: и это спасло [хадис] от тадлиса аль-Амаша. Хафиз сказал: и не он один передал это — вывел его Абу Аваня в своём «Сахихе» через риваят Абу Бакра ибн Аяша от Абу Хасина от Абу Салиха. Конец (1).
(Сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Проклял Аллах воришку») — то есть отдалил его Аллах Всевышний и удалил его от Своей милости. Ад-Давуди (да помилует его Аллах) сказал: это может быть [простым] сообщением — чтобы удержать слышащего от воровства, а может быть мольбой [против него]. Хафиз сказал: возможно также, что под этим не подразумевается буквальное проклятие, а лишь предостережение.
Ат-Тыби сказал: возможно, здесь под проклятием подразумевается унижение и оставление без помощи — как будто было сказано: когда он употребил самую дорогую вещь [руку] на самую ничтожную вещь, оставил его Аллах без помощи, так что она была отрублена.
Кади Ияд сказал: некоторые допустили проклятие конкретного лица, если ему ещё не было применено наказание (хадд); ибо хадд — это искупление. Он сказал: но это не является верным, ввиду установленного запрета на проклятие в общем смысле, поэтому отнесение [этого хадиса] к конкретному лицу более уместно. И было сказано: проклятие Пророком ﷺ людей, совершающих грехи, было предостережением для них от этого прежде совершения [греха], а если они его совершали, то он просил для них прощения и молился за их покаяние. А что касается того, кому он говорил резко и проклинал в порядке наставления за совершённый поступок, — то он попадает в общее правило его условия, где он сказал: «Я просил своего Господа сделать моё проклятие в его адрес искуплением и милостью».
Хафиз сказал: это ограничено случаем, когда [проклятие] было произнесено в отношении того, кто этого не заслуживает, как это ограничено в «Сахихе» Муслима.
Собиратель [этой книги], да простит его Аллах Всевышний, говорит: то, что сказал Хафиз, — это верно; ввиду того, что содержится в «Сахихе» Муслима через путь Исхака ибн Абу Тальхи от Анаса ибн Малика (да будет доволен им Аллах), который сказал: у Умм Сулайм была сиротка — а она была матерью Анаса — и увидел Посланник Аллаха ﷺ эту сиротку и сказал: «Это ты? Как же ты выросла, пусть не растёт твой возраст!» Сиротка вернулась к Умм Сулайм, плача, и та спросила: «Что с тобой, дочка?» Девочка сказала: «Пророк Аллаха ﷺ помолился против меня, чтобы мой возраст не рос, и теперь мой возраст никогда не вырастет», — или сказала: «мой рог [срок жизни]». Умм Сулайм вышла поспешно, натягивая свой платок, пока не встретила Посланника Аллаха ﷺ, и он сказал ей: «Что с тобой, о Умм Сулайм?» Она сказала: «О Пророк Аллаха, ты помолился против моей сиротки?» Он сказал: «А что это, о Умм Сулайм?» Она сказала: «Она утверждает, что ты помолился, чтобы её возраст не рос и её рог не рос». Тогда Посланник Аллаха ﷺ засмеялся и сказал: «О Умм Сулайм, разве ты не знаешь, что моё условие с моим Господом — я поставил Ему условие и сказал: «Я лишь человек, радуюсь, как радуется человек, и гневаюсь, как гневается человек». Так вот, если я помолюсь против кого-то из моей общины мольбой, на которую он не имеет права, то [прошу] сделать её для него очищением, и закятом, и приближением, которым Ты приблизишь его к Себе в День воскресения»».
Так стало ясно из этого, что проклятие его ﷺ бывает искуплением и милостью лишь тогда, когда проклятый этого не заслуживает; а иначе — нет. И Аллах Всевышний знает лучше.
(Украдёт яйцо (البيضة) — с фатхой на б и сукуном на й; то есть яйцо курицы, — и отрубят ему руку, украдёт веревку (الحبل) — с фатхой, затем сукуном, — и отрубят ему руку») — это пример, приведённый для показа малости украденного по сравнению с отрубленной рукой, — как будто это подобно яйцу и веревке, которые не имеют цены. И было сказано: имеется в виду, что он крадёт яйцо и веревку сначала, а потом становится смелее, пока не отрубят ему руку [за что-то большее]. И было сказано: под яйцом подразумевается железный шлем (яйцо железа), а под веревкой — корабельный канат, и каждый из них имеет цену. Но не скрыто, что это не соответствует контексту хадиса, ибо он приведён для умаления украденного и возвеличивания наказания за него.
Аль-Бухари в своём «Сахихе» — после того как вывел этот хадис — сказал: сказал аль-Амаш: они считали, что это железный шлем, а веревку они считали такой, что из неё бывает то, что стоит дирхемы. Конец.
Сказано в «Фатхе»: его слово («они считали» — كانوا يرون) с фатхой в начале — от «мнения» (رأي), а с даммой — от «предположения» (ظنّ).
Аль-Хаттаби сказал: это толкование аль-Амаша не соответствует направлению хадиса и месту выхода речи в нём, ибо не распространено в речи говорить в подобном тому, что содержится в этом хадисе, — из укора и порицания: «Опозорил Аллах такого-то, — он подверг себя гибели за имущество, имеющее ценность и значимость, и за честь, имеющую цену». Ведь пример в подобном случае приводят вещью, не имеющей веса и цены; таково правило обычая, действующее в подобном этому. А смысл хадиса и его толкование — это осуждение воровства, поношение этого дела и предостережение от дурного его исхода как в малом, так и в большом имуществе; как бы он говорит: воровство мелкой вещи, не имеющей цены, — как тухлое яйцо или ветхая веревка, не имеющая цены, — если человек берётся за это и приучается к этому, не исключено, что это приведёт его к воровству того, что выше этого, пока не достигнет размера, за который отрубается рука, — и тогда отрубят ему руку; как бы он говорит: пусть остерегается этого поступка и опасается его, прежде чем овладеет им привычка и он приучится к ней, чтобы спастись от дурного исхода и тяжких последствий.
Аль-Хаттаби в этом [толковании] был предвосхищён Абу Мухаммадом ибн Кутайбой, как передал это Ибн Батталь, который сказал: хариджиты приводили этот хадис в качестве доказательства того, что отсечение руки обязательно как за малое, так и за многое, но у них нет в этом довода. Дело в том, что когда был ниспослан аят, Пророк ﷺ сказал это в соответствии с явным смыслом того, что было ниспослано, а затем Аллах сообщил ему, что отсечение руки производится лишь за [кражу стоимостью] четверть динара, и это стало разъяснением того, что было изложено в общем виде, поэтому следует придерживаться именно этого.
Он сказал: что же касается слов аль-А‘маша о том, что «яйцо» в этом хадисе — это железный шлем, который надевают на голову на войне, а «веревка» — это корабельный канат, то это далёкое толкование, недопустимое с точки зрения того, кто знает правильную речь арабов, ведь каждая из этих двух вещей стоит многие динары, а здесь речь не о преувеличении стоимости того, что украл воришка. К тому же у арабов и неарабов принято говорить: «Да обезобразит Аллах такого-то, он подверг себя удару из-за ожерелья с драгоценными камнями» или «подверг себя наказанию за присвоение добычи из-за мешка мускуса», а в подобном случае обычно говорят: «Да проклянёт его Аллах, он подверг руку отсечению из-за истрёпанной веревки, или клубка шерсти, или ветхого плаща», и всё в таком духе звучит более выразительно. Конец [цитаты].
Хафиз [Ибн Хаджар] сказал: я видел это в «Гариб аль-хадис» Ибн Кутайбы, где говорится: я присутствовал у Яхьи ибн Аксама в Мекке и видел, как он склоняется к этому толкованию, восхищается им и повторяет его снова и снова. [Ибн Кутайба] сказал: и это недопустимо, — и привёл [эти доводы].
Абу Бакр ибн аль-Анбари возразил ему, сказав: то, чем Ибн Кутайба опорочил это толкование хадиса, не имеет силы, ибо шлем как вид оружия не является символом высокой цены и пределом дороговизны, чтобы сравнивать его с ожерельем из драгоценных камней и мешком мускуса, которые могут стоить тысячи динаров. Напротив, железный шлем может быть куплен дешевле того, за что полагается отсечение руки. Смысл же хадиса лишь в том, что воришка подвергает свою руку отсечению из-за вещи, без которой он не может обойтись, ибо шлем как оружие — вещь, без которой никто не обходится. Итог таков: смысл хадиса в том, что воришка крадёт нечто значительное — и ему отсекают руку, и крадёт нечто мелкое — и ему тоже отсекают руку, как бы демонстрируя его бессилие и слабость его выбора, ведь он продал свою руку и за малую, и за большую цену.
Аль-Мазари сказал: некоторые толковали «яйцо» в хадисе как железный шлем, поскольку он равен по стоимости нисабу, установленному для отсечения руки. А другие отнесли это к преувеличению с целью обратить внимание на величину того, что потерял [воришка], и ничтожность того, что он приобрёл, имея в виду под родом «яйца» и «веревки» то, что достигает нисаба.
Аль-Куртуби сказал: подобием отнесения этого к преувеличению служит то, к чему отнесли слова [Пророка] ﷺ: «Кто построит для Аллаха мечеть, хотя бы размером с гнездо куропатки», — ведь одно из мнений о нём таково, что имелось в виду преувеличение, иначе известно, что гнездо куропатки, то есть место, где она высиживает свои яйца, немыслимо представить в качестве мечети. Он сказал: подобно этому и [слова]: «Подавайте милостыню хотя бы обгорелым копытцем», хотя это то, чем милостыню не подают, и подобного в их речи много.
Ияд сказал: не следует обращать внимания на то, что передано о том, что «яйцо» — это железный шлем, а «веревка» — корабельный канат, ибо подобные вещи имеют цену и значимость, тогда как смысл речи требует осуждения того, кто взял малое, а не многое. Хадис ведь пришёл для того, чтобы подчеркнуть тяжесть того преступления, что человек совершил против самого себя из-за вещи, чья цена мала, а не велика. Правильным является толкование его в соответствии с тем, что было сказано ранее — о ничтожности его дела и порочности его поступка, и о том, что если бы его не подвергли отсечению за такую малость, привычка привела бы его к большему.
А некоторые из тех, кто отстаивал толкование аль-А‘маша, ответили, что Пророк ﷺ сказал это при ниспослании аята в общем виде, до разъяснения нисаба, установленного для отсечения руки. Конец [цитаты].
Ибн Аби Шайба передал через Хатима ибн Исмаила, от Джафара ибн Мухаммада, от его отца, от Али (да будет доволен им Аллах), что он отсёк руку воришке за железный шлем, стоимость которого составляла четверть динара. Передатчики этого сообщения надёжны, хотя в цепочке есть разрыв, и, возможно, именно это является основанием того толкования, на которое указал аль-А‘маш.
Некоторые сказали: слово «яйцо» в языке используется как для преувеличения в похвале, так и для преувеличения в поношении. К первому относятся слова «такой-то — яйцо страны», когда говорят о человеке, единственном в своём величии, а также и в презрении. Отсюда и слова сестры Амра ибн Абд Вадда, когда Али убил её брата в день [битвы у] Рва, в своём плаче по нему [размером «басит»]:
«Но убийца его — тот, кого нельзя за это упрекнуть, тот, кого издревле называли яйцом страны».
А ко второму относятся слова другого поэта, порочащего некий народ [также размером «басит»]:
«Куда‘а отказывается открыть вам родословную, и оба сына Низара [тоже] — вы же для них яйцо страны».
Также говорят в похвалу: «яйцо народа», то есть их середина [лучшая часть], и «яйцо горба», то есть его жир. И поскольку слово «яйцо» используется в обоих смыслах, стало уместным приводить его в качестве примера, как бы говоря: он крадёт и значительное, и мелкое — и ему отсекают руку; за значительное он, возможно, был бы извинён, но за мелкое ему нет извинения. Что же касается «веревки», то она чаще используется для уничижения, как в выражениях: «такой-то не оставил [даже] путо» или «у такого-то не пропало [даже] путо». Как бы имеется в виду, что если человек привыкает к воровству, то с преобладанием привычки он уже не способен различать между значительным и мелким. Кроме того, позор, который влечёт за собой отсечение руки, не соответствует тому, что он получил, даже если это было нечто значительное. Конец [цитаты], а Аллах Всевышний лучше знает правильное, и к Нему возврат и обращение.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Вопрос первый): этот хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) передан согласованно [аль-Бухари и Муслимом].
(Вопрос второй): о его возведении к первоисточникам:
Его передал автор [настоящего труда] здесь [1/4400 и 4401] (1687), а также аль-Бухари в «Худуд» (6782 и 6799), ан-Насаи в «Кат‘ ас-сарик» (8/65) и в «Кубра» (4/327), Ибн Маджа в «Худуд» (2583), Ибн Аби Шайба в своём «Мусаннафе» (5/475), Ахмад в своём «Мусаннаде» (2/253), Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (5748), Абу Аваана в своём «Мусаде» (4/116), аль-Байхаки в «Кубра» (8/253) и в «Сугра» (7/274), аль-Багави в «Шарх ас-сунна» (2597 и 2598). А Аллах Всевышний знает лучше.
(Вопрос третий): о полезных положениях этого хадиса:
1 — Из них: разъяснение серьёзности [греха] воровства, обоснование чего состоит в том, что если бы его положение не было серьёзным, воришка не заслужил бы проклятия.
2 — Из них: допустимость проклинать неопределённое лицо из числа грешников, ибо это проклятие рода, а не конкретного человека, а проклятие рода допустимо, как сказал Аллах Всевышний: «Да, проклятие Аллаха над несправедливыми!» (Худ, 18). Что же касается конкретного лица, то проклинать его недопустимо.
Кадий Ияд сказал: некоторые дозволили проклинать определённое лицо, пока к нему не применено установленное наказание, а если оно применено, то проклинать его недопустимо, ибо установленные наказания служат искуплением для тех, к кому они применены. Кадий [Ияд] сказал: но это толкование неверно ввиду достоверных хадисов о запрете проклятия, поэтому запрет следует относить к определённому лицу, чтобы совместить [все] хадисы между собой. Конец [цитаты].
Имам аль-Бухари (да помилует его Аллах) сказал в своём «Сахихе»: «Глава о проклятии воришки, когда он не назван [по имени]». В «Фатхе» сказано: слова [аль-Бухари] «проклятие воришки, когда он не назван», то есть когда он не определён конкретно, — указание на совмещение между запретом проклинать конкретного пьяницу, как было изложено ранее, и хадисом этой главы. Ибн Батталь сказал: смысл этого таков — не следует называть по имени людей, совершивших грехи, и обращаться к ним с проклятием прямо, а следует проклинать в общем виде того, кто совершил такое, чтобы это служило для них удержанием и предостережением от нарушения чего-либо из этого, и не должно быть проклятие конкретного лица, чтобы оно не впало в отчаяние. [Ибн Хаджар] сказал: если это и есть то, что имел в виду аль-Бухари, то это неверно, ибо [Пророк] запретил лишь проклинать [конкретного] пьяницу и сказал: «Не помогайте шайтану против него» — после применения к нему установленного наказания.
Составитель [настоящего труда] — да простит его Аллах Всевышний — сказал: хадис о проклятии пьяницы — это то, что передал аль-Бухари в своём «Сахихе» через хадис Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах) о том, что во времена Пророка ﷺ жил человек по имени Абдаллах, которого прозывали Осликом, и он смешил Посланника Аллаха ﷺ. Пророк ﷺ подверг его бичеванию за [пьянство от] вина, и однажды его привели [снова], и [Пророк] велел бичевать его, и его подвергли бичеванию. Тогда один из людей сказал: «О Аллах, прокляни его, как часто его приводят!». Пророк ﷺ сказал: «Не проклинайте его, ибо, клянусь Аллахом, насколько мне известно, он любит Аллаха и Его Посланника».
И привёл он хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), который сказал: привели к Пророку ﷺ пьяного, и он велел бить его. Одни из нас били его рукой, другие — сандалией, третьи — одеждой. Когда закончили, один человек сказал: «Что с ним, да погубит его Аллах?» Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Не будьте помощниками сатаны против вашего брата».
Сказал автор «Фатха»: его слово («глава о том, что нежелательно проклинать пьющего вино, и что это не выводит из религии») указывает на способ примирения между тем, что содержится в хадисе этой главы — запрет проклинать его, — и тем, что содержится в хадисе первой главы: «Не пьёт вино тот, кто верует», где имеется в виду отрицание полноты веры, а не то, что он полностью выходит из веры. А выражение «нежелательно» здесь использовано в знак того, что запрет носит характер порицания (танзих) в отношении того, кто заслуживает проклятия, если проклинающий имеет в виду чистое поругание, а не если он имеет в виду изначальный смысл проклятия — удаление от милости Аллаха. Если же он имеет в виду именно это, то это запрещено, особенно в отношении того, кто не заслуживает проклятия — как этот человек, который любит Аллаха и Его Посланника, — тем более после исполнения над ним наказания (худуд); напротив, желательно молиться за него о покаянии и прощении. И именно из-за этого разграничения он отступил от формулировки «нежелательность проклятия пьющего вино» к формулировке «то, что нежелательно из проклятия пьющего вино», указав тем самым на разграничение. И согласно этому пониманию, в хадисе нет доказательства запрета проклинать конкретного грешника вообще. Некоторые сказали: запрет касается только того, что происходит в присутствии Пророка ﷺ, чтобы пьющий не подумал, при отсутствии осуждения, что он заслуживает этого [снисхождения], и тем самым сатана мог бы вселить в его сердце то, чем он мог бы соблазнить его. На это указывают слова из хадиса Абу Хурайры: «Не будьте помощниками сатаны против вашего брата». Некоторые сказали: запрет абсолютен в отношении того, над кем уже исполнено наказание, поскольку наказание уже искупило указанный грех. Некоторые сказали: запрет абсолютен в отношении совершившего оступление (скрытый грех), а дозволение абсолютно в отношении открыто грешащих. Ибн аль-Мунайир счёл верным, что запрет абсолютен в отношении конкретного лица, а дозволение — в отношении неконкретного, потому что в отношении неконкретного это является предостережением от совершения такого поступка, а в отношении конкретного — это причинение ему вреда и поругание, а запрет причинять вред мусульманину установлен твёрдо. А тот, кто дозволил проклинать конкретное лицо, аргументировал тем, что Пророк ﷺ проклинал лишь того, кто заслуживает проклятия, так что конкретное лицо и неконкретное равны в этом.
На это возразили, что он заслуживает проклятия лишь в качестве неопределённого описания, и если бы проклинать его до исполнения наказания было дозволено, то это продолжалось бы и после наказания, подобно тому как изгнание не отменяется бичеванием. Кроме того, доля неконкретного лица в этом очень незначительна. И Аллах знает лучше.
Ан-Навави сказал в «Аль-Азкар»: что касается мольбы против конкретного человека, обладающего каким-либо из грехов, то из явного смысла хадиса следует, что это не запрещено, но аль-Газали указал на его запрещённость. Он сказал в «Главе о мольбе против несправедливых правителей», после того как привёл достоверные хадисы о дозволенности: сказал аль-Газали: «И в смысл проклятия входит также мольба о зле для человека, даже для несправедливого, например: «Да не оздоровит Аллах его тело», — и всё это осуждаемо». Конец цитаты.
Сказал хафиз (Ибн Хаджар): предпочтительнее относить слова аль-Газали к первому случаю [проклятие конкретного лица], а что касается хадисов, то они указывают на дозволенность, как это упомянул ан-Навави, — на слова Пророка ﷺ тому, кто сказал: «Ешь правой рукой», а тот ответил: «Не могу», тогда Пророк сказал: «Не сможешь!» — в этом довод на дозволенность мольбы против того, кто нарушил религиозное установление. И он склонился здесь к дозволенности до исполнения наказания и к запрету после его исполнения. А поступок аль-Бухари предполагает проклятие того, кто обладает этим качеством, без указания его по имени, тем самым объединяя обе пользы, потому что проклятие конкретного лица и мольба против него могут побудить его упорствовать [в грехе] или отвергнуть надежду на принятие покаяния, в отличие от того, если это направлено на обладающего качеством вообще, — в этом есть удержание и предостережение от совершения этого, и побуждение совершающего его отказаться от этого. Это подкрепляется запретом упрекать невольницу, если её подвергли бичеванию за прелюбодеяние.
Имам аль-Бульцини аргументировал дозволенность проклятия конкретного лица хадисом, переданным о женщине, которую если муж призывает к своему ложу, а она отказывается, то ангелы проклинают её до утра — и это в «Сахихе». Некоторые остановились в этом на том, что проклинающие её — ангелы, поэтому вывод из этого о дозволенности подражания им требует остановки; и даже если это допустить, в хадисе нет упоминания её имени. Хафиз сказал: то, что сказал аль-Бульцини, сильнее, потому что ангел непогрешим, а подражание непогрешимому предписано, и рассмотрение касается дозволенности проклятия конкретного лица, а оно [это подобие] существует. Конец цитаты.
Сказал собиратель, да простит его Всевышний Аллах: мне представляется, что мнение того, кто дозволил проклятие неконкретного лица и запретил проклятие конкретного, — ближе к истине, и с ним согласуются доводы, так вдумайся в это внимательно, а Аллах Всевышний лучше знает истину.
И по непрерывной цепи передачи к автору (да помилует его Аллах), в начале книги, сказал:
[4401] (...) — (Передал нам Амр ан-Накид, и Исхак ибн Ибрахим, и Али ибн Хашрам, — все они от Исы ибн Йунуса, от аль-Амаша, — с этим же иснадом, подобное этому, кроме того, что он говорит: «Если он украл верёвку и если он украл яйцо»««).
Передатчики этого иснада — пятеро:
1 — (Амр ан-Накид) — это Амр ибн Мухаммад ибн Букайр, упомянут недавно.
2 — (Али ибн Хашрам) аль-Марвази, упомянут также недавно.
3 — (Иса ибн Йунус) ибн Аби Исхак ас-Сабии, упомянут также недавно.
Остальные двое упомянуты в главе.
Его слово (кроме того, что он говорит) — местоимение относится к Исе ибн Йунусу.
[Замечание]: этот риваят Исы ибн Йунуса от аль-Амаша я не нашёл ни у кого, кто бы его привёл, так что нужно это проверить, а Аллах Всевышний знает лучше.
«Я хочу лишь исправления, насколько могу, и мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь».