И по непрерывному иснаду, восходящему к имаму Муслиму ибн аль-Хаджжаджу, упомянутому в начале книги, сказано:
[١٢٠٨] (٥٣٩) - (Рассказал нам Яхья ибн Яхья, сообщил нам Хушайм, от Исмаила ибн Абу Халида, от аль-Хариса ибн Шубайля, от Абу Амра аш-Шайбани, от Зейда ибн Аркама, который сказал: «Мы разговаривали во время молитвы — человек разговаривал со своим товарищем, который был рядом с ним в молитве, — до тех пор, пока не был ниспослан аят: «И стойте перед Аллахом смиренно», и нам было велено молчать, и было запрещено разговаривать»).
Передатчики этого иснада — шесть человек:
1 — (Яхья ибн Яхья) ибн Букайр ибн Абд ар-Рахман ат-Тамими, Абу Закария ан-Нисабури, надёжный, твёрдый, имам [10] (226) по достоверному мнению (аль-Бухари, Муслим, ат-Тирмизи, ан-Насаи), уже упомянут в «Введении» 3/9.
2 — (Хушайм) ибн Башир ибн аль-Касим ибн Динар ас-Сулами, Абу Муавия ибн Абу Хазим аль-Васити, надёжный, твёрдый, много прибегавший к тадлису и скрытому ирсалю [7] (умер 183) (все шестеро), уже упомянут в «Введении» 3/9.
3 — (Исмаил ибн Абу Халид) аль-Баджали аль-Ахмаси, их вольноотпущенник, Абу Абдаллах аль-Куфи, надёжный, твёрдый [4] (умер 146) (все шестеро), уже упомянут в «Толковании введения», ч. 1, с. 299.
4 — (аль-Харис ибн Шубайль) — с шином с точкой и с бой уменьшительной формы, — а также говорят: ибн Шибль ибн Авф аль-Баджали, Абу ат-Туфайль аль-Куфи, надёжный [5].
Передавал от Абу Амра аш-Шайбани, Абдаллаха ибн Шаддада ибн аль-Хада и Тарика ибн Шихаба.
От него передавали Исмаил ибн Абу Халид, Саид ибн Масрук и аль-Амаш.
Исхак ибн Мансур сказал: «О подобном ему не спрашивают» — то есть по причине его величия. Ан-Насаи сказал: «Надёжный». Ибн Хираш сказал: «Его хадис — то есть хадис аль-Хариса ибн Шубайля — от Али является мурсалем, он не застал его». Конец.
Его хадисы приводили аль-Бухари, автор [настоящей книги], Абу Дауд, ат-Тирмизи и ан-Насаи, и в этой книге у него нет ничего, кроме этого хадиса.
[Замечание]: сказал хафиз, да помилует его Аллах: группа учёных различала между аль-Харисом ибн Шубайлем и аль-Харисом ибн Шиблем, среди них Абу Хатим, Ибн Ма'ин, Якуб ибн Суфьян, аль-Бухари и Ибн Хиббан в «Надёжных». Но аль-Мизи — то есть в «Тахзиб аль-Камаль» — последовал за аль-Калабази, и это оспорил Абу аль-Валид аль-Баджи в возражении аль-Калабази в отношении «Передатчиков аль-Бухари», да помилует его Аллах, сказав: «Аль-Харис ибн Шибль — басриец, слабый, а аль-Харис ибн Шубайль — куфиец, надёжный». Так же признавали слабым ибн Шибля Ибн Ма'ин, аль-Бухари, Якуб ибн Суфьян и ад-Даракутни, и Аллах знает лучше. Конец (1).
5 — (Абу Амр аш-Шайбани) — это Саад ибн Ияс аль-Куфи, надёжный, из числа мухадрамов [2] (умер в 95 или 96 году) (все шестеро), уже упомянут в «Толковании введения», ч. 2, с. 469.
6 — (Зейд ибн Аркам) ибн Зейд ибн Кайс ибн ан-Ну'ман ибн Малик ибн аль-Агарр ибн Са'ляба ибн Ка'б ибн аль-Хазрадж, о его кунье есть разногласия: говорят Абу Умар, говорят Абу Амир, говорят Абу Умара, говорят Абу Унайса, говорят Абу Хамза, говорят Абу Са'д, а также говорят Абу Саид.
Он был признан слишком юным в день Ухуда, и первое его участие в военных походах — это ров (Хандак), а также говорят — Аль-Муарайси'. Он участвовал вместе с Пророком ﷺ в семнадцати военных походах, это установлено в «Сахихе», и от него передано много хадисов, а также он передавал от Али.
От него передавали Анас — через переписку, Абу ат-Туфайль, Абу Усман ан-Нахди, Абд ар-Рахман ибн Абу Лейля, Абд Хайр и Тавус. У него есть история, связанная с ниспосланием суры «аль-Мунафикун», в «Сахихе». Он присутствовал при Сиффине вместе с Али и был из его приближённых, и умер в Куфе во времена аль-Мухтара в шестьдесят шестом году, а также говорят — в шестьдесят восьмом году.
Сказал Ибн Исхак: рассказал мне Абдаллах ибн Абу Бакр от некоторых своих соплеменников, от Зейда ибн Аркама, который сказал: «Я был сиротой при Абдаллахе ибн Раваха, и он взял меня с собой, посадив позади себя, направляясь к Муте», — и он привёл этот рассказ. И это тот, кто слышал, как Абдаллах ибн Убайй говорил: «Более могущественный из них непременно изгонит презираемого» [аль-Мунафикун: 8], и сообщил об этом Посланнику Аллаха ﷺ, который спросил Абдаллаха, и тот отрицал это, и тогда Аллах ниспослал подтверждение слов Зейда. Это установлено в обоих «Сахихах», и в нём говорится: он сказал: «Поистине, Аллах подтвердил твою правоту, о Зейд».
Абу аль-Минхаль сказал: «Я спросил аль-Бара о размене (сарф), и он сказал: «Спроси Зейда ибн Аркама, ведь он лучше меня и более знающий» (1).
Его хадисы приводила вся группа [хадисоведов], и в этой книге у него (14) хадисов (2).
Тонкости этого иснада:
1 — (Из них): что он относится к шестизвенным иснадам автора, да помилует его Аллах, и в нём присутствуют формулировки «рассказал нам», «сообщил нам» и «ан'ана».
2 — (Из них): что его передатчики — передатчики всей группы [хадисоведов], кроме его шейха, ибо от него не передавали Абу Дауд и Ибн Маджа.
3 — (Из них): что он сплошь состоит из куфийцев, кроме его шейха, который нисабурец, и Хушайма, который васитец.
4 — (Из них): что в нём три последователя, передававшие друг от друга: Исмаил — от аль-Хариса, аль-Харис — от Абу Амра аш-Шайбани.
5 — (Из них): что Зейд ибн Аркам, да будет доволен им Аллах, здесь упоминается впервые в этой книге, и ты уже знаешь количество его хадисов в ней. То же самое касается аль-Хариса ибн Шубайля — у него нет в этой книге, и в «Сахихе аль-Бухари» тоже, кроме этого хадиса. Сказано в «Фатхе»: «И у Абу Амра аш-Шайбани от Зейда ибн Аркама, да будет доволен им Аллах, нет ничего, кроме этого хадиса». Конец (3).
6 — (Из них): что его сподвижник, да будет доволен им Аллах, — из числа лучших сподвижников, да будет Аллах доволен ими всеми, — Аллах Всевышний ниспослал в подтверждение его правоты целую суру, суру «аль-Мунафикун», и Аллах Всевышний знает лучше.
Разъяснение хадиса:
(От Зейда ибн Аркама), да будет доволен им Аллах, — а в риваяте аль-Бухари: «от Абу Амра аш-Шайбани, который сказал: сказал мне Зейд ибн Аркам», — тем самым он прямо указал на то, что слышал от Зейда, да будет доволен им Аллах, то, что он (сказал: мы
(2) И это не противоречит тому, что я упомянул в «Курра аль-'айн», а именно что от него передано (90) хадисов, из них оба шейха [аль-Бухари и Муслим] сошлись на четырёх, аль-Бухари передал в одиночку два хадиса, а Муслим — шесть хадисов; поскольку здесь [указано число] с учётом повторяющихся, обратите на это внимание.
(3) «аль-Фатх» 3/89.
разговаривали во время молитвы) — добавлено в риваяте аль-Бухари: «во времена Пророка ﷺ».
Сказал в «Фатхе»: и это по своему положению — возведённое [к Пророку] сообщение, так же как и его слово «нам было велено»; из-за его слов в нём «во времена Пророка ﷺ». А даже если бы это не было привязано к этому [времени], то упоминание ниспослания аята было бы достаточным для того, чтобы это считалось возведённым [к Пророку] сообщением. Конец (1).
Сказал составитель, да простит его Аллах: из явного смысла того, что сказал автор «Фатха», следует, что оно не имеет положения возведённого [к Пророку] сообщения, если оно не привязано к его времени или если не упомянуто вместе с ним ниспослание аята, и это то, что предпочли [учёные] в науке терминологии хадиса. Ибо предпочтительное здесь состоит в том, что этому придаётся положение возведённого [сообщения] в любом случае, как это разъяснил ас-Суюти в «Альфийе хадиса», сказав:
«И следует придать положение возведённого [сообщения] по правильному мнению… подобному «из сунны» от сподвижника,
Так же «нам было велено» и так же «мы считали»… «во времена его» или же из добавления, лишённого [двусмысленности],
Третий из них — если это не скрыто, а в отношении… его прямого указания на своё знание есть разногласие, [но оно] отвергнуто».
И он также сказал:
«И таково же толкование того, кто был сподвижником… о причине ниспослания [аята], или же он отверг [собственное] мнение».
А его слово (человек разговаривал со своим товарищем) — это разъяснение и уточнение слов «мы разговаривали». (И он был рядом с ним) — обстоятельственное предложение, относящееся к «его товарищу», а его слово (во время молитвы) связано с [глаголом] «разговаривал» или с подразумеваемым обстоятельством. А в риваяте аль-Бухари есть добавление «по своей нужде». Сказано в «Фатхе»: «И то, что представляется [верным], — это что они не разговаривали в ней обо всём подряд, а ограничивались лишь нуждой, как то ответ на приветствие и подобное этому». Конец.
Сказал составитель, да простит его Аллах: это ограничение нуждается в доказательстве, ибо очевидно, что оно относится в общем смысле к любой нужде, и Аллах Всевышний знает лучше.
(До тех пор, пока не был ниспослан) — а в риваяте аль-Бухари: «до тех пор, пока не был ниспослан этот аят», так что указательное местоимение является подлежащим при [глаголе] «был ниспослан», а слова «И стойте перед Аллахом смиренно» являются заменой [приложением] к «этому аяту». А согласно риваяту автора [Муслима], слова «И стойте перед Аллахом смиренно» стоят в форме глагольного предложения именительного падежа [то есть цитируются как самостоятельное предложение], и это передано в виде прямой цитаты ради указания на его точную формулировку.
[Замечание]: относительно значения слова «канитин» (قانتين) высказаны разные мнения:
Первое: его смысл — «молчащие», это мнение ас-Судди.
Второе: «покорные, послушные», это мнение аш-Ша‘би, Джабира ибн Зайда, Атаа и Са‘ида ибн Джубайра. Ад-Даххак сказал: всякий «кунут» в Коране обозначает именно покорность.
Третье: «смиренные, благоговейные», это мнение Муджахида, который сказал: кунут — это продолжительность поясного поклона, смирение, опущение взора и склонение бока.
Четвёртое: кунут — это продолжительное стояние, это мнение Ибн Умара (да будет доволен им Аллах), который прочитал: «Или тот, кто стоит на молитве ночными часами, падая ниц и стоя» — и привёл Муслим в своём «Сахихе»: «Лучшая из молитв — это долгий кунут».
Поэт сказал (размер рамаль):
Покорный (канитан) Аллаху, взывает он к своему Господу,
и намеренно от людей удалился.
Пятое: его смысл — «взывающие, молящиеся», исходя из хадиса, приведённого в обоих «Сахихах» от Анаса (да будет доволен им Аллах): «Посланник Аллаха ﷺ совершал кунут в течение месяца...» — то есть взывал (с мольбой). Некоторые же сказали: его смысл — «продлил своё стояние».
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: наиболее предпочтительным из этих мнений я считаю первое — на основании упомянутого здесь хадиса Зайда ибн Аркама (да будет доволен им Аллах), который сказал: «...пока не был ниспослан [аят]: «И стойте перед Аллахом, будучи покорными (канитин)», и нам было велено молчать, и нам было запрещено говорить». Это ясный текст, показывающий, что смысл кунута в этом аяте — молчание. Обрати внимание на это, а Аллах Всевышний знает лучше.
Сказано также: изначальный смысл слова «кунут» в языке — постоянство в чём-либо. И поскольку изначальный смысл кунута в языке — постоянство в чём-либо, стало допустимым называть «канитом» того, кто постоянен в покорности; равным образом и того, кто продлевает стояние, чтение и мольбу в молитве, или продлевает смирение и молчание — все они совершают кунут (¹).
Ибн Дакык аль-Ыд (да помилует его Аллах) сказал: слово «кунут» употребляется в значении покорности, в значении признания рабской покорности [Аллаху] и смирения, в значении мольбы, продолжительного стояния и молчания. И в высказываниях некоторых [учёных] есть указание на то, что оно установлено как общее (для нескольких значений) слово.
Кади Ийад (да помилует его Аллах) сказал: и сказано также: его изначальный смысл — постоянство в чём-либо. Если таково его изначальное значение, то постоянный в покорности — «канит», равным образом взывающий с мольбой, стоящий в молитве, искренний в ней и молчащий в ней — все они совершают кунут.
Ибн Дакык аль-Ыд сказал: это указание на то, что мы упомянули об употреблении слова в общем значении, и это метод более поздних учёных этой эпохи и близкой к ней, которым они стремятся избежать признания за словом общности значения или переносного смысла в его исходном установлении. И в этом нет ничего дурного, если не имеется доказательства того, что слово в буквальном смысле относится к определённому значению или значениям; и оно применяется там, где такого доказательства не имеется. Конец цитаты (¹).
(Его слово: «нам было велено молчать») — в форме страдательного залога, то есть: Аллах Всевышний повелел нам через язык Своего Пророка ﷺ молчать о разговорах людей во время молитвы. Имеется в виду молчание относительно разговоров людей, а не молчание в абсолютном смысле относительно предписанной в молитве речи, как чтение Корана, поминание [Аллаха] и мольба, ибо молитва не является местом [абсолютного] молчания, как уже упоминалось в хадисе Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах), возводимом к Пророку: «В молитве есть занятие», — то есть она является местом чтения, восхваления, возвеличивания [Аллаха], свидетельствования единобожия, хвалы и мольбы, и тому подобного.
В «Фатхе» сказано: его слово «нам было велено молчать» означает молчание относительно упомянутой ранее речи, а не абсолютно; ибо в молитве в действительности нет состояния [полного] молчания.
Ибн Дакык аль-Ыд (да помилует его Аллах) сказал: и это предпочтение подтверждается тем, на что указывает слово «хатта» (пока), выражающее предел, и союз «фа», намекающий на то, что предшествующее является причиной последующего. Конец цитаты (²).
Его слово (и нам было запрещено говорить) — в «Фатхе» сказано: это подразумевает, что всё, что называется «речью», подпадает под запрет — если понимать слово в его общем значении; но возможно также, что определённый артикль указывает на упомянутое ранее, а именно на слова «человек из нас разговаривал со своим товарищем по своему делу», и тогда его слово «нам было велено молчать» означает молчание относительно того, что они делали из этого. Конец цитаты (³). А Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему обращение и возвращение, у Него ищем помощи, и на Него уповаем.
(²) «Фатх» 3/90.
(³) «Фатх» 3/90.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Вопрос первый): этот хадис Зайда ибн Аркама (да будет доволен им Аллах) передан согласованно [аль-Бухари и Муслимом].
(Вопрос второй): о его выведении:
Его привёл (составитель [Муслим]) здесь [7/1208 и 1209] (539), (аль-Бухари) в «Книге о действии в молитве» (1200) и «Толковании Корана» (4534), (Абу Дауд) в «Молитве» (949), (ат-Тирмизи) там же (405) и в «Толковании Корана» (2986), (ан-Насаи) в «Забывчивости» (3/18), (Ахмад) в своём «Мусанаде» (4/368), (Ибн Хузайма) в своём «Сахихе» (856), (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (2245 и 2246), (Абу Аваана) в своём «Мусанаде» (1718), (Абу Нуайм) в своём «Мустахрадже» (1186), (ат-Табари) в своём «Тафсире» (5524), (ат-Табарани) в «аль-Кабир» (5063 и 5064), (аль-Байхаки) в «аль-Кубра» (2/248), (аль-Багави) в «Шарх ас-сунна» (722), (аль-Хаттаби) в «Гариб аль-хадис» (1/691). А Аллах Всевышний знает лучше.
(Вопрос третий): о его пользах:
1. (Среди них): это доказательство запрета всех видов человеческой речи в молитве. Учёные единогласны в том, что умышленный разговор в молитве человеком, знающим о его запрете, без пользы для молитвы, без спасения [чьей-либо жизни] и подобного этому, делает молитву недействительной. Что же касается речи в интересах самой молитвы, то аш-Шафии, Малик, Абу Ханифа, Ахмад и большинство учёных сказали: это делает молитву недействительной; а аль-Авзаи, некоторые из последователей Малика и небольшая группа [учёных] допустили это. Речь по забывчивости, по мнению большинства, не делает молитву недействительной, если она не была долгой; Абу Ханифа и куфийцы сказали: она делает её недействительной. Обоснование этого было уже изложено ранее.
[Польза]: Ибн аль-Мунайир (да помилует его Аллах) сказал: разница между малым непреднамеренным действием, которое не делает молитву недействительной, и малой речью состоит в том, что молитва обычно не обходится без действий, полезных для неё, тогда как она обычно и постоянно обходится без посторонней речи. А Аллах Всевышний знает лучше (¹).
2. (Среди них): разъяснение причины ниспослания благородного аята и того, что он был ниспослан относительно запрета разговора в молитве.
3. (Среди них): разъяснение того, что речь в молитве была прежде дозволена, а затем это было отменено.
4. (Среди них): разъяснение смысла кунута — а именно молчания, и это наиболее предпочтительное из мнений, как мы уже указали.
5. (Среди них): то, что сказал Ибн Дакык аль-Ыд (да помилует его Аллах): эта формулировка — одно из тех выражений, которыми доказывается, какое из двух постановлений отменяющее, а какое отменённое, а именно упоминание передатчиком того, что одно из двух постановлений предшествовало другому; и в этом нет никакого сомнения, в отличие от простого утверждения «это отменено» без указания даты, ибо относительно такого утверждения было сказано, что оно не может служить доказательством, так как возможно, что решение об отмене было принято путём иджтихада. Конец цитаты (¹).
Было также сказано: в этой истории нет отмены [насх], ибо дозволенность речи в молитве основывалась на изначальной свободе действия (аль-бараа аль-аслийя), а постановление, устраняющее эту свободу, не является отменой.
На это дан ответ: то, что происходит в молитве и подобном ей — из того, что запрещается или дозволяется, — если это установлено Законодателем, становится шариатским постановлением; и если приходит нечто, противоречащее ему, это является отменой, и именно так дело обстоит здесь. Так сказано в «Фатхе» (²).
6. (Среди них): формулировка передатчика указывает на то, что под кунутом в аяте подразумевается молчание — на основании того, на что указывает слово «хатта», выражающее предел, и союз «фа», намекающий на то, что предшествующее является причиной последующего. Было также сказано, что кунут в аяте означает покорность, а в высказываниях некоторых [учёных] есть указание на то, что его следует понимать как известную мольбу (дуа), настолько, что это было использовано как доказательство того, что «средняя молитва» — это утренняя молитва, исходя из сопряжения её с кунутом. Наиболее предпочтительным во всём этом является толкование, на которое указывают слова передатчика, ибо очевидцы откровения и ниспослания знают благодаря причине ниспослания и сопутствующим ему обстоятельствам то, что направляет их к определению возможных значений и разъяснению неясностей; и они в этом подобны передатчикам выражения, указывающего на конкретное значение и причину. И было сказано: слова сподвижника об аяте «он был ниспослан относительно такого-то» приравниваются к возведённому [к Пророку] хадису (маснад). Это также сказал Ибн Дакык аль-Ыд.
7. (Среди них): то, что также сказал Ибн Дакык аль-Ыд: его слово «и нам было запрещено говорить, и нам было велено молчать» подразумевает, что всё, что называется «речью», подпадает под запрет, а то, что не называется речью, — на запрет этого указание хадиса не распространяется. Учёные разошлись во мнениях относительно ряда вещей — [является ли то или другое речью]...
(٢) «Аль-Фатх» 3/90.
Аннулирует ли молитву [то, что не является явным разговором], или нет? Как, например, дутьё, покашливание без причины и нужды, а также плач? То, что требует аналогия, — это что то, что называется речью, входит под данное выражение, а то, что не называется речью, — если кто-то желает присоединить это к нему, то это делается путём аналогии, и в таком случае следует соблюдать её условие — равенство подобного (фар‘) первоисточнику (асль) или превышение его.
Сподвижники аш-Шафи‘и учли появление двух букв, даже если они не имеют смысла, поскольку минимум речи — две буквы. Но можно возразить: из того, что речь составляется из двух букв, не следует, что всякие две буквы являются речью. А если это не речь, то аннулирование ею не основано на прямом тексте, а на аналогии, о которой мы говорили, и в таком случае следует соблюдать её условие.
Если только не подразумевается под речью всякое составное [сочетание], будь оно осмысленным или неосмысленным, — тогда спорный случай подпадает под данное выражение. Однако в этом есть предмет для рассуждения. Более верным представляется обращать внимание на случаи согласия и разногласия [учёных] там, где произнесённое не называется речью: то, о присоединении чего к речи есть согласие, мы присоединяем к ней, а то, о чём нет согласия, при том что это не называется речью, — в отношении этого сильнее мнение о неаннулировании.
Из этого было признано слабым мнение о присоединении дутья к речи, а из слабых обоснований в этом — слова того, кто обосновал аннулирование тем, что оно похоже на речь. Это несостоятельно, тем более что достоверная сунна установила, что Пророк ﷺ дул во время молитвы затмения в своём земном поклоне. Конец его слов, да помилует его Аллах.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: по-моему, более верно, что под речью подразумевается обращение, происходящее между людьми, поскольку слова передатчика «мы обращались друг к другу» и, аналогично, приведённый ранее хадис: «В этой молитве неприемлема никакая человеческая речь» — явно указывают, что имеется в виду обращение людей друг к другу. Поэтому под это не подпадают покашливание, стон, вздыхание, дутьё, плач и подобное этому, так как они не относятся к роду речи, запрещённой в молитве. Вдумайся же с беспристрастностью.
8 — (Из этого): его слово («и нам было запрещено разговаривать») — эта добавка не встречается у аль-Бухари. На неё ссылались как на доказательство того, что повеление о чём-либо не является запретом на его противоположность; ведь если бы это было так, не было бы нужды в словах «и нам было запрещено разговаривать».
Ответили на это, что указание на противоположность есть указание через необходимое следствие (талязум), и отсюда возникло разногласие; возможно, это было упомянуто, потому что более ясно выражает смысл, — сказал он в «Аль-Фатх» (1).
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: более верно, что повеление о чём-либо, равно как и запрет на что-либо, не влечёт за собой противоположное по формулировке, но влечёт его по смыслу, поскольку то, что требуется, не достигается иначе, как через его противоположность. Я разъяснил это в «Тухфа аль-Мардыйя», где сказал:
Истина в том, что повеление о вещи не
Влечёт запрета на противоположность, пойми это,
По формулировке; но влечёт по смыслу его,
Ибо без этого не приходит то, что подразумевалось.
Так же и наоборот, даже если умножились
Противоположность и рекомендация, подобно тому как выступает обязательность.
Смотри подробности этого вопроса в его толковании «Аль-Минха ар-Рады». А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище.
(Четвёртый вопрос): о разногласии учёных относительно времени запрета разговора в молитве:
(Знай): что они разошлись во мнениях о том, когда это было запрещено. Одни сказали: в Мекке, — и приводили в доказательство хадис Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах) и его возвращение от Наджаши в Мекку.
Другие сказали: это было запрещено в Медине, ссылаясь на хадис Зайда ибн Аркама (да будет доволен им Аллах), так как он был из числа ансаров, принял ислам в Медине, а сура «Аль-Бакара» — мединская. Они сказали: Ибн Мас‘уд, когда вернулся в Мекку из Абиссинии, [затем] вернулся к Наджаши в Абиссинию во второй раз переселения, а затем прибыл к Посланнику Аллаха ﷺ в Медину, когда тот готовился к [битве при] Бадре.
Аль-Хаттаби (да помилует его Аллах) сказал: разговор был отменён (насх) спустя недолгое время после переселения.
Сказано в «Аль-Фатх»: его слово («до тех пор, пока не был ниспослан этот аят») явно указывает на то, что отмена разговора в молитве произошла именно с этим аятом, что предполагает, что отмена произошла в Медине, так как аят — мединский по единому мнению. Это создаёт затруднение в отношении слов Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах) о том, что это произошло, когда они вернулись от Наджаши, а их возвращение от него было в Мекку. Дело в том, что часть мусульман переселилась в Абиссинию, затем до них дошло, что многобожники приняли ислам, и они вернулись в Мекку, но обнаружили, что дело обстоит иначе, и мучения на них усилились, поэтому они снова отправились туда [в Абиссинию], и во второй раз их было во много раз больше, чем в первый. Ибн Мас‘уд (да будет доволен им Аллах) был с обеими группами.
Разошлись во мнениях относительно того, что он имел в виду словами «когда же мы вернулись»: имел ли он в виду первое возвращение, или второе? Судья Абу ат-Тайиб ат-Табари и другие склонились к первому и сказали: запрет разговора был в Мекке, и они истолковали хадис Зайда ибн Аркама (да будет доволен им Аллах) так, что до него и его народа не дошла отмена. Они сказали: нет препятствия тому, чтобы решение предшествовало, а затем аят был ниспослан в соответствии с ним.
Другие склонились к отдаче предпочтения [одному хадису над другим] и сказали: хадис Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах) предпочтительнее, поскольку он передал слова Пророка ﷺ, в отличие от Зайда ибн Аркама, который их не передал.
Иные сказали: Ибн Мас‘уд (да будет доволен им Аллах) имел в виду своё второе возвращение, и передано, что он прибыл в Медину, когда Пророк ﷺ готовился к [битве при] Бадре.
В «Мустадраке» аль-Хакима через путь Абу Исхака, от Абдуллы ибн Утбы ибн Мас‘уда, от Ибн Мас‘уда (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Послал нас Посланник Аллаха ﷺ к Наджаши восемьдесят человек...» — и он привёл хадис полностью, и в конце его: «Абдулла ибн Мас‘уд поспешил и участвовал в Бадре».
В «Ас-Сийар» Ибн Исхака: когда мусульмане в Абиссинии узнали, что Пророк ﷺ переселился в Медину, из них вернулись в Мекку тридцать три человека, из них двое умерли в Мекке, семеро были задержаны, а двадцать четыре человека направились в Медину и участвовали в Бадре. Согласно этому, Ибн Мас‘уд был из их числа, и стало ясно, что его встреча с Пророком ﷺ после его возвращения была в Медине. К этому объединению [версий] склонился аль-Хаттаби.
Хафиз сказал: тот, кто оспорил его слова, не нашёл, на что он опирался. Он сказал: это объединение подтверждает упомянутый ранее риваят Кульсума, поскольку он явно указывает, что как Ибн Мас‘уд, так и Зайд ибн Аркам передали, что отменяющим является слово Всевышнего: «И стойте перед Аллахом смиренно» [Аль-Бакара: 238].
Что же касается слов Ибн Хиббана о том, что отмена разговора была в Мекке за три года до переселения, — он сказал: смысл слов Зайда ибн Аркама «мы разговаривали» — то есть мой народ разговаривал, поскольку его народ молился до переселения с Мус‘абом ибн Умайром, который обучал их Корану. Когда же запрет разговора был отменён в Мекке, это дошло до жителей Медины, и они оставили это.
Это было опротестовано тем, что аят — мединский по единому мнению, и что принятие ислама ансарами и направление к ним Мус‘аба ибн Умайра было лишь за один год до переселения, а также тем, что в хадисе Зайда ибн Аркама сказано: «мы разговаривали позади Посланника Аллаха ﷺ», — так это передал ат-Тирмизи, что исключает возможность того, что имелись в виду ансары, молившиеся в Медине до переселения Пророка ﷺ к ним.
Ибн Хиббан ответил в другом месте: Зайд ибн Аркам под словами «мы разговаривали» имел в виду тех мусульман, кто молился позади Пророка ﷺ в Мекке.
Это также было опротестовано тем, что они собирались в Мекке лишь редко, а также тем, что передал ат-Табарани от Абу Умамы, который сказал: «Когда человек входил в мечеть и находил их молящимися, он спрашивал того, кто был рядом с ним, и тот сообщал ему, что он упустил, и он восполнял [упущенное], а затем присоединялся к ним, пока однажды не пришёл Му‘аз и вошёл в молитву...» — и он привёл хадис. Это было, безусловно, в Медине, поскольку Абу Умама и Му‘аз ибн Джабаль приняли ислам именно там. Конец (1).
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: из вышесказанного стало ясно, что более верным является то, что отмена разговора в молитве произошла в Медине, а не в Мекке, ввиду ясности её доказательства. Вдумайся же. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище, и Он — наша достаточность и прекраснейший Покровитель.
И по непрерывному иснаду до имама Муслима ибн аль-Хаджжаджа (да помилует его Аллах), упомянутого в начале книги, он сказал:
[1209] (…) — Рассказал нам Абу Бакр ибн Абу Шайба, рассказал нам Абд ибн Нумайр и Вакиа, сказали (х), и рассказал нам Исхак ибн Ибрахим, сообщил нам Иса ибн Йунус, — все они от Исмаила ибн Абу Халида, с этим же иснадом, подобно этому.
Передатчики этого иснада — их шесть:
1 — Абдуллах ибн Нумайр аль-Хамдани, Абу Хишам аль-Куфи, надёжный (сика), знаток хадиса, приверженец сунны, из числа старших [9] (умер в 199 г., дожив до 84 лет) (ع). Упомянут ранее во «Введении», 2/5.
2 — Вакиа ибн аль-Джаррах, упомянут ранее, перед этой главой.
Остальные упомянуты ранее в этой главе.
Его слово («все они — от Исмаила ибн Абу Халида») означает, что все трое: Абдуллах ибн Нумайр, Вакиа и Иса ибн Йунус — передавали от Исмаила ибн Абу Халида.
Его слово («с этим же иснадом, подобно этому») означает: с тем же иснадом Исмаила, упомянутым ранее, а именно: от аль-Хариса ибн Шубайля, от Абу Амра аш-Шайбани, от Зайда ибн Аркама (да будет доволен им Аллах).