Маликиты выдвигают условие о её убое (закалывании), но разошлись во мнениях относительно способа этого: одни говорили — путём отрезания головы; другие говорили — если оно упадёт в котёл или в огонь, то становится дозволенным; Ибн Вахб сказал: взятие его (из воды) и есть его закалывание. Мутарриф из их числа согласился с большинством в том, что оно не нуждается в закалывании — на основании хадиса Ибн Умара: «Нам дозволены две мертвечины и две крови: рыба, саранча, печень и селезёнка», который вывели Ахмад и ад-Даракутни как возведённый (марфу'), причём последний сказал, что версия, приостановленная на сподвижнике (мауфуф), достовернее. Аль-Байхаки также отдал предпочтение приостановленной версии, однако сказал, что она имеет статус возведённой. Конец цитаты. А Аллах Всевышний лучше знает истину.
С непрерывным иснадом, восходящим к автору (да помилует его Аллах), приведённым в начале книги, сказано:
[5037] (1952) — «Передал нам Абу Камиль аль-Джахдари, передал нам Абу Аваана, от Абу Я'фура, от Абдуллаха ибн Абу Авфы, который сказал: мы совершили с Посланником Аллаха ﷺ семь военных походов, поедая саранчу».
Передатчики этого иснада — четверо:
1 — Абу Камиль аль-Джахдари — Фудайль ибн Хусайн, о нём говорилось двумя главами ранее.
2 — Абу Аваана — Ваддах ибн Абдуллах аль-Йашкури, о нём говорилось недавно.
3 — Абу Я'фур — (с фатхой на «я», сукуном на «айн» и дамой на «фа») — его имя Вакдан (с фатхой на «вав» и сукуном на «каф») аль-Абди аль-Куфи, известен по своей кунье, это старший (из двух Абу Я'фуров); говорят также, что его имя Вакид; надёжный передатчик [4], о нём говорилось в главе «Мечети и места молитвы» 5/1199.
Сказал в «Фатхе»: «Абу Я'фур» (с фатхой на «я», сукуном на «айн» и дамой на «фа») — это аль-Абди, чьё имя Вакдан, а говорят — Вакид; Муслим сказал: его имя Вакид, а прозвище Вакдан, это старший (Абу Я'фур); а младший Абу Я'фур — его имя Абд ар-Рахман ибн Убайд, оба надёжные, из жителей Куфы; у старшего в «Сахихе» аль-Бухари нет ничего, кроме этого хадиса, и ещё одного, упомянутого в «Молитве», в главах о поясном поклоне, из описания молитвы. Я уже приводил слова ан-Навави об этом и его категоричное утверждение, что это младший, тогда как правильно, что это старший; на этом же категорично утверждают аль-Калабази и другие; а ан-Навави в этом следовал за Ибн аль-Араби и прочими. То, что подтверждает слова аль-Калабази — категоричное утверждение ат-Тирмизи после вывода хадиса о том, что передатчик хадиса о саранче — тот, чьё имя Вакид, а говорят — Вакдан, и это старший; это также подтверждается тем, что Ибн Абу Хатим категорично утверждал в биографии младшего, что тот не слышал от Абдуллаха ибн Абу Авфы. Конец цитаты.
4 — Абдуллах ибн Абу Авфа — Алкама ибн Халид ибн аль-Харис аль-Аслами, сподвижник, сын сподвижника (да будет доволен ими обоими Аллах), присутствовал при Худайбии, жил долго после Пророка ﷺ, умер в 87 году, он последний из сподвижников, умерших в Куфе; о нём говорилось в «Молитве» 41/1072.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
то, что он относится к четырёхзвенным иснадам автора, это (359)-й из четырёхзвенных иснадов книги; и то, что его передающий сподвижник — сын сподвижника, из числа долгожителей, и он последний из сподвижников, умерших в Куфе, как я уже упомянул выше.
Разбор хадиса:
Его слово (от Абу Я'фура) — (с фатхой на «я», сукуном на «айн» и дамой на «фа») — уже говорилось, что это старший, чьё имя Вакид, или Вакдан аль-Абди, а не младший Абд ар-Рахман ибн Убайд ибн Нисташ, хотя ан-Навави полагал так — это ошибка; ибо младший не слышал от Абдуллаха ибн Абу Авфы, как сказал Ибн Абу Хатим, так что обрати внимание. Его слово (от Абдуллаха ибн Абу Авфы), чьё имя Халид ибн Алкама, он также сподвижник, (сказал: мы совершили с Посланником Аллаха ﷺ семь военных походов) — а в следующем риваяте Ибн Рахавайха: «шесть», а в следующем риваяте Ибн Абу Умара также: «шесть, или семь» с сомнением. Сказал в «Фатхе»: это сомнение в числе походов — от Шу'бы; его вывел Муслим через передачу Шу'бы также с сомнением, а ан-Насаи — через его передачу со словом «шесть» без сомнения, а ат-Тирмизи — через путь Гундара от Шу'бы, и он сказал: «походы», не упомянув числа.
Сказал в «Фатхе» также при словах аль-Бухари: «Сказал Суфьян, и Абу Аваана, и Исраиль от Абу Я'фура, от Ибн Абу Авфы: семь походов» — вот его текст: его слово «и сказал Суфьян» — это ас-Саури; его вывел непрерывным ад-Дарими от Мухаммада ибн Юсуфа, а это аль-Фирьяби, от Суфьяна, а это ас-Саури, с формулировкой: «мы совершили походы с Пророком ﷺ семь походов, поедая саранчу»; так же его вывел ат-Тирмизи другим путём от ас-Саури, и сообщил, что Суфьян ибн Уяйна также передал этот хадис от Абу Я'фура, но сказал: «шесть походов»; так же его вывел Ахмад ибн Ханбаль от Ибн Уяйны, категорично утверждая «шесть»; и сказал ат-Тирмизи: так сказал Ибн Уяйна — «шесть», а другие сказали — «семь».
Сказал аль-Хафиз: и указывает передача Шу'бы на то, что их шейх сомневался, так что это следует понимать так, что он однажды категорично сказал «семь», а затем, когда на него нашло сомнение, стал категорично говорить «шесть», ибо это — достоверно известное; и это понимание подтверждается тем, что слышание Суфьяна ибн Уяйны от него было позднее, в отличие от ас-Саури и упомянутых с ним; однако у Ибн Хиббана встречается через передачу Абу аль-Валида, шейха аль-Бухари, в этом хадисе: «семь, или шесть» — сомневается Шу'ба. Конец цитаты.
[Замечание]: встречается в «Тавдих Ибн Малик»: «семь походов, или восемь» (сабʿ газават, ау самани), и он говорил об этом, сказав: лучше сказать: «семь походов, или восемь» (сабʿ газават, ау саманиятан) с танвином; потому что слово «саман» (ثماني), хотя оно подобно слову «джавари» (جوارٍ) в том, что третья его буква — алиф, за которой следуют две буквы, вторая из которых «я», отличается от него тем, что «джавари» — множественное число, а «саманийа» не является множественным числом; произношение их в случаях родительного и именительного падежа одинаково, но танвин в «саман» — это разделительный танвин, а танвин в «джавари» — компенсирующий танвин; и различаются произношения «саман» и «джавари» в винительном падеже, ибо ты говоришь: «раайту джавария саманийан» («я увидел восемь верблюдиц»), оставляя без танвина «джавария», потому что оно несклоняемо, и уже была восполнена нехватка компенсирующим танвином полнотой его формы; а «саманийан» ты произносишь с танвином, потому что оно склоняемо, ввиду отсутствия множественности; и при всём этом в его словах «ау самани» без танвина в винительном падеже... — и он продолжил разбирать это, затем сказал: и в упоминании его без танвина есть три варианта:
Первый, и он самый предпочтительный: что он имел в виду «или восемь походов» (ау самани газават), затем опустил определяемое слово (мудаф илейхи), оставив определение (мудаф) в том же виде, в каком оно было до опущения, и опущение стало допустимым благодаря указанию на упомянутое ранее подобное опущенному; подобно этому слова поэта [размер хафиф]:
«Пять верблюдиц, или шесть, были заменены сотней, кроме молодых верблюдов и малышей».
И это — довод на основе предшествующего для последующего, что часто встречается вне сферы идафы, как в словах Всевышнего: «И хранящих свои органы, и хранящих (жен.), и часто помнящих Аллаха, и помнящих (жен.)» [аль-Ахзаб: 35], где изначально — «и хранящих свои органы (жен.)», «и часто помнящих Аллаха (жен.)».
Второй вариант: что идафа не подразумевалась, и оставление танвина в «саман» — по причине его сходства с «джавари» по форме и по смыслу; что касается формы, то это очевидно, а что касается смысла, то потому что «саманийан», хотя у него нет единственного числа от того же корня, но по своему значению оно означает множество, а ведь чисто внешнее (лафзи) сходство было учтено в слове «саравиль» (шаровары), которое стали употреблять по образцу «сарабиль», так что не удивительно, что «саман» употребляется по образцу «джавари»; и из примеров такого употребления — слова поэта:
«Гонит восемь (верблюдиц), увлечённый их случкой, пока они не собрались отступить от повторного покрытия».
Третий вариант: что в произношении было «саманийан» с винительным падежом и танвином, но было записано по диалекту племени Раби'а, ибо они останавливаются на склоняемом слове в винительном падеже с сукуном, так что писец по их диалекту не нуждается в алифе; ибо тот, кто ставит его в написании, учитывает лишь аспект остановки (вакф), и если он опускает его при остановке так же, как опускает при непрерывном чтении (васл), то ему следует опустить его и в письме. Конец слов Ибн Малика (да помилует его Аллах).
Составитель, да простит его Аллах, сказал: я привёл слова Ибн Малика (да помилует его Аллах) здесь лишь по причине их важности, ибо в них содержится ценная грамматическая польза; что же касается самого хадиса, то в формулировке «восемь» он не установлен, а установлен лишь в формулировке «шесть» или «семь». Хафиз (да помилует его Аллах), после краткого изложения упомянутых слов Ибн Малика, сказал буквально следующее: «Я не встретил этого ни в одном из путей передачи хадиса — ни у аль-Бухари, ни у кого-либо иного — в формулировке «восемь»; не знаю, как это получилось». Конец цитаты. А Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («мы ели акриды») — в риваяте аль-Бухари: «и мы ели с ним акрид». В «Фатхе» сказано: возможно, что под совместностью подразумевается лишь совместный поход, без того, что за ним следует, то есть поедания акрид; а возможно, что подразумевается: вместе с его поеданием. На второе указывает то, что в риваяте Абу Нуайма в «Медицине» встречается: «и он ел с нами».
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: если это достоверно, то это опровергает мнение ас-Саймари из числа шафиитов,
утверждавшего, что Пророк ﷺ испытывал к акридам отвращение, подобно тому как испытывал отвращение к вараном. Затем я обнаружил основание, на которое опирался ас-Саймари: это то, что передал Абу Дауд от Сальмана (да будет доволен им Аллах), которого спросили о том, что Пророка ﷺ спросили об акридах, и он сказал: «Я не ем их и не запрещаю их». Но верным является то, что это передано в форме мурсаль. У Ибн Ади в разделе, посвящённом Сабиту ибн Зухайру, от Нафи‘а, от Ибн Умара (да будет доволен ими обоими Аллах) передаётся, что Пророка ﷺ спросили о варане, и он сказал: «Я не ем его и не запрещаю его», а когда его спросили об акридах, он сказал то же самое. Однако это не является достоверным, ибо ан-Насаи сказал о Сабите: «Он не надёжен».
Ан-Навави передал единогласие учёных о допустимости поедания акрид, однако Ибн аль-Араби в «Шарх ат-Тирмизи» разделил акрид Хиджаза и акрид Андалусии, сказав об андалусских акридах: их не едят, ибо это чистый вред. И это, если будет установлено, что их поедание вредно, то есть что в них содержится яд, свойственный именно им, а не прочим акридам иных земель, то их исключение из общего правила обязательно. Конец цитаты (1). А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Абдуллаха ибн Абу Авфы (да будет доволен им Аллах) — согласованный (муттафак алейхи).
(Второй вопрос): о его источниках:
Его передал составитель здесь [8/5037, 5038, 5039] (1952), аль-Бухари в «Книге о жертвенных животных и охоте» (5495), Абу Дауд в «Книге о пище» (3812), ат-Тирмизи в «Книге о пище» (1821, 1822), ан-Насаи в «Книге об охоте» (7/210) и в «Кубра» (3/166), Абд ар-Раззак в своём «Мусаннафе» (8762), ат-Тайалиси в своём «Мусанаде» (818), Ибн Абу Шайба в своём «Мусаннафе» (8/325), аль-Хумайди в своём «Мусанаде» (713), Ахмад в своём «Мусанаде» (4/353, 358, 380), ад-Дарими в своём «Сунан» (2/91), Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (5257), ат-Табарани в «Аусат» (2/350), аль-Баззар в своём «Мусанаде» (8/268, 269), Ибн аль-Джаруд в «Мунтака» (880), Абу Аваана в своём «Мусанаде» (5/45), аль-Байхаки в «Кубра» (9/257), аль-Багави в «Шарх ас-Сунна» (2802). А Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о разногласии учёных относительно постановления о поедании акрид:
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: мусульмане единогласны в допустимости поедания акрид. Затем он сказал: аш-Шафии, Абу Ханифа, Ахмад и большинство учёных считают, что это дозволено независимо от того, погибло ли насекомое от заклания, от охоты мусульманина или зороастрийца, или же умерло само по себе, было ли оно частично рассечено или подвергнуто иному воздействию. А Малик, согласно известному от него мнению, и Ахмад, согласно одному из риваятов, считают, что это недозволено, кроме как если смерть наступила от определённой причины — то есть было частично рассечено, или сварено, или брошено живым в огонь, или зажарено; если же оно умерло само по себе или в сосуде, то это не дозволено. А Аллах знает лучше. Конец цитаты (2).
Ибн Кудама (да помилует его Аллах) сказал: поедание акрид дозволено по единогласию учёных. Абдуллах ибн Абу Авфа сказал: «Мы совершили с Посланником Аллаха ﷺ семь походов, поедая акрид» — хадис согласованный. И нет разницы, умерло ли насекомое от определённой причины или без причины, согласно мнению большинства учёных, среди которых аш-Шафии, знатоки хадиса, знатоки умозрения (асхаб ар-ра'й) и Ибн аль-Мунзир. От Ахмада передаётся, что если насекомое убил холод, то его не едят; и от него же передаётся, что его не едят, если оно умерло без причины — это мнение Малика, а также передаётся от Саида ибн аль-Мусаййиба.
Он сказал: доводом первых является общий смысл слов Пророка ﷺ: «Нам дозволены две мертвечины и две крови: две мертвечины — это рыба и акриды», — без каких-либо уточнений; а также то, что раз его мертвечина дозволена, то для этого не требуется никакой особой причины, подобно рыбе; и если бы требовалась причина, то потребовались бы заклание, забойщик и орудие, как в случае со скотом. Конец слов Ибн Кудамы (да помилует его Аллах) с небольшими изменениями (3).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах), разъясняя слова «мы совершили с Посланником Аллаха ﷺ семь походов, поедая акрид», сказал буквально следующее: внешний смысл этого — дозволенность поедания акрид в общем; и не было разногласия относительно дозволенности поедания акрид в целом, однако разногласие возникло в том, требуется ли причина, от которой насекомое погибает, или не требуется. Большинство знатоков фикха считают, что в этом нет необходимости, и потому дозволено есть павших насекомых; к этому склонялись Ибн Абд аль-Хакам и Мутарриф из числа наших — то есть маликитских — учёных. А Малик считал, что необходима причина смерти, как отсечение головы, ног или крыльев, если насекомое умирает от этого, либо оно должно быть зажарено или сварено. Аль-Лайс сказал: нежелательно есть павших акрид, кроме тех,
(2) «Шарх ан-Навави» 13/103–104.
(3) «Аль-Мугни» Ибн Кудамы (да помилует его Аллах) 9/315.
которые были схвачены живыми, а затем умерли, ибо их взятие есть их заклание. К этому склонялись Саид ибн аль-Мусаййиб и большинство учёных, опираясь на внешний смысл упомянутого выше хадиса Ибн Абу Авфы, а также на то, что упомянул Ибн аль-Мунзир: жёны Пророка ﷺ обменивались друг с другом акридами в качестве подарков, и на то, что передал ад-Даракутни от Ибн Умара: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Нам дозволены две мертвечины: кит и акриды, и две крови: печень и селезёнка», — хотя это и недостоверно (1), поскольку передано от Абдуллаха и Абд ар-Рахмана, сыновей Зайда ибн Аслама, а на их передачу не опираются. Некоторые из большинства учёных полагали, что акриды относятся к морской добыче, и на этом основании паломнику в состоянии ихрама дозволена их охота без искупления, а также дозволено есть то, что из них добыл зороастриец; к этому склонялись ан-Нахаи, аш-Шафии, ан-Ну‘ман и Абу Саур. Что же касается Малика и аль-Лайса, то они считали акрид сухопутными животными, и потому их мертвечина запрещена, поскольку она входит в общий смысл слов: «Запрещена вам мертвечина» [аль-Маида: 3], — и хадис «нам дозволены две мертвечины» у них не был признан достоверным. Они опирались на смысл хадиса Ибн Абу Авфы и на то, что упомянул Ибн аль-Мунзир, с условием заклания, поскольку ни то ни другое не является прямым текстом (насс). А если так, то необходимо заклание, но заклание каждой вещи осуществляется в соответствии с тем, что для неё возможно. Малик считал, что необходимо какое-либо действие, совершённое над насекомым, от которого оно и умирает; а аль-Лайс считал, что взятие насекомого и оставление его до смерти само по себе является причиной, делающей его дозволенным. Малик же не считал так, поскольку в этом случае ничего не было совершено. Ашхаб сказал: акрид едят только тогда, когда им отрубили головы, или их бросили живыми в огонь или в воду; отсечение же ног или крыльев, по его мнению, не является заклением, даже если насекомое умирает от этого. На этом основании, если живых насекомых сварить вместе с мёртвыми, то Ашхаб сказал: всё выбрасывается; а Сахнун сказал: живые едятся, а мёртвые приравниваются к мелким земляным существам, умирающим в котле.
Я говорю (аль-Куртуби): это мнение Сахнуна склоняется к тому, что акриды относятся к животным, не имеющим текущей крови, а отсюда следует, что они не становятся нечистыми от смерти, и то, в чём они умерли, также не становится нечистым, и тогда дозволено есть их мёртвыми. А Аллах Всевышний знает лучше. Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах) (2).
Составитель, да простит его Аллах, сказал: из сказанного выше стало ясно тому, кто изложил мнения имамов и их доводы, что мнение большинства учёных о дозволенности поедания акрид без каких-либо условий есть истина,
(2) «Аль-Муфхим» 5/237–238.
в силу силы его доводов и ясности его аргументов, тогда как у противников этого мнения нет весомого довода. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
И по цепочке передачи, восходящей к автору (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал:
[5038] (…) — И передал нам его Абу Бакр ибн Абу Шейба, Исхак ибн Ибрахим и Ибн Абу Умар, все они от Ибн Уейны, от Абу Йафура, с этим же иснадом. Абу Бакр сказал в своём риваяте: «семь походов», а Исхак сказал: «шесть», Ибн Абу Умар сказал: «шесть или семь».
Передатчики этого иснада: пятеро.
Все они упомянуты в этой главе и перед ней, кроме Ибн Уейны, о котором говорилось за две главы до этой.
[Замечание]: риваят Абу Бакра ибн Абу Шейбы от Ибн Уейны привёл он сам в своём «Мусаннафе», сказав:
(24561) — Рассказал нам Абу Бакр, сказал: рассказал нам Ибн Уейна, от Абу Йафура, от Ибн Абу Авфы, который сказал: «Я совершил с Посланником Аллаха ﷺ семь походов, мы ели саранчу». Конец цитаты.
Что касается риваятов Исхака ибн Рахавейха и Ибн Абу Умара, оба от Ибн Уейны, то я не нашёл, кто их приводил, — пусть это будет исследовано, а Аллах Всевышний знает лучше.
[5039] (…) — И передал нам его Мухаммад ибн аль-Мусанна, сказал: рассказал нам Ибн Абу Ади (х), и рассказал нам Ибн Башшар, от Мухаммада ибн Джафара, оба от Шубы, от Абу Йафура, с этим же иснадом, и сказал: «семь походов».
Передатчики этого иснада: шестеро.
Все они упомянуты в этой главе и в предыдущей главе, а Ибн Абу Ади — это Мухаммад ибн Ибрахим ибн Абу Ади аль-Басри.
[Замечание]: риваят Мухаммада ибн Джафара от Шубы привёл имам Ахмад в своём «Мусаде», сказав:
(19173) — Рассказал нам Абдуллах, рассказал мне мой отец, рассказал нам Мухаммад ибн Джафар, рассказал нам Шуба, от Абу Йафура, который сказал: «Мой товарищ спросил, а я был с ним, Абдуллаха ибн Абу Авфу о саранче, и он сказал: «В этом нет вреда», и сказал: «Я совершил с Посланником Аллаха ﷺ семь походов, и мы её ели»». Конец цитаты.
Риваят Ибн Абу Ади от Шубы я не нашёл, кто приводил, — пусть это будет исследовано, а Аллах Всевышний знает лучше.
«Я хочу только исправления, насколько я могу, и мой успех — только от Аллаха. На Него я уповаю, и к Нему обращаюсь».
(9) — Глава о дозволенности зайца
«Заяц» (الأرنب) — с фатхой на хамзе, сукуном на ра и фатхой на нуне: по мнению большинства грамматистов это слово по образцу «фа‘лаль», а аль-Лейс утверждал, что алиф в нём является добавочным. Это животное, похожее на молодую козочку, с короткими передними лапами и длинными задними — в противоположность жирафу, — оно наступает на землю задними частями своих лап. Слово это является именем рода, применимым и к самцу, и к самке, либо же «арнаб» относится к самке, а «хузаз» (по образцу «сурад») — к самцу. Так сказал аль-Муртада в «Шарх аль-Камус».
А в «Фатхе» сказано: «заяц» — известное небольшое животное, похожее на молодую козочку, но с удлинёнными задними лапами, в отличие от передних; слово «арнаб» является именем рода, применимым и к самцу, и к самке; самца также называют «хузаз» (по весу слова «Умар», с точечными буквами), а самку — «икриша», а детёныша — «хирник» (с кясрой на первой букве с точкой, сукуном на ра и фатхой на нуне, после которой каф) — это наиболее известное мнение. Аль-Джахиз же сказал: слово «арнаб» применяется только к самке. Говорят, что заяц очень труслив и весьма похотлив, и что он бывает год самцом, а год самкой, и что у него бывают месячные, и говорят, что он спит с открытыми глазами. Конец цитаты.