(9) - (Глава о наказании того, кто повелевает благое, но сам не совершает его, и запрещает дурное, но сам совершает его)
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), в начале книги, он сказал:
[7452] (2989) - Рассказали нам Йахья бин Йахья, Абу Бакр бин Абу Шайба, Мухаммад бин Абдуллах бин Нумайр, Исхак бин Ибрахим и Абу Курайб — а формулировка принадлежит Абу Курайбу, — Йахья и Исхак сказали: сообщил нам, а остальные сказали: рассказал нам Абу Муавия, рассказал нам аль-А'маш от Шакика от Усамы бин Зейда, который сказал: ему было сказано: «Разве ты не войдёшь к Усману и не поговоришь с ним?» Он ответил: «Вы полагаете, что я не говорю с ним иначе, как чтобы вы это услышали? Клянусь Аллахом, я говорил с ним о том, что было между мной и им, не открывая при этом дела, которое мне не хотелось бы быть первым, кто его открыл. И я не скажу никому, кто станет надо мной правителем: «Он — лучший из людей», — после того как я слышал Посланника Аллаха ﷺ говорящим: «В День воскресения приведут человека и бросят его в Огонь, и вывалятся кишки его живота, и он будет кружить с ними, как кружит осёл вокруг жернова. И собираются к нему обитатели Огня, и говорят: «О такой-то, что с тобой? Разве не был ты из тех, кто повелевал благое и запрещал дурное?» Он отвечает: «Да, я повелевал благое, но сам его не совершал, и запрещал дурное, но сам его совершал»».
Передатчики этого иснада: девять человек:
1 - Йахья бин Йахья ат-Тамими ан-Нисабури, имам [10], упомянут ранее во «Введении» 3/9.
2 - Абу Бакр бин Абу Шайба, Абдуллах бин Мухаммад бин Абу Шайба [10], упомянут ранее во «Введении» 1/1.
3 - Мухаммад бин Абдуллах бин Нумайр аль-Хамдани аль-Куфи [10], упомянут ранее во «Введении» 2/5.
4 - Исхак бин Ибрахим, известный как Ибн Рахавайх [10], упомянут ранее во «Введении» 5/28.
5 - Абу Курайб, Мухаммад бин аль-Аля аль-Хамдани аль-Куфи, один из шейхов группы (авторов шести сборников) без посредника [10], упомянут ранее в «Вере» 4/117.
И вы услышите — «усмиʻукум» с даммой над хамзой, от «исмаʻ» (дать услышать), а передаётся также «илля бисамʻикум» в форме масдара, — сказал он в «аль-Умда» (1).
Его слово («клянусь Аллахом, я говорил с ним о том, что было между мной и им») — тайно; то есть: я говорил с ним втайне, не открывая одну из дверей смут. Смысл в целом состоит в том, что он говорил с ним, стремясь к пользе, а не разжигая смуту; ведь открытое осуждение правителей содержит некий элемент восстания против них, поскольку в этом есть их поругание, ведущее к расколу единства и рассеянию общины (2). А его слово («ма») — избыточная частица; то есть: я говорил с ним, (не открывая дела), то есть: я говорил с ним о том, на что вы указали, но ради пользы и из благовоспитанности — тайно, без того, чтобы в моей речи было что-то, порождающее смуту или подобное ей. И «ма» здесь — описательная частица, но допустимо, чтобы она была относительной.
Его слово («не хотелось бы») — предложение в позиции винительного падежа как определение к «делу».
(«Мне не хотелось бы быть первым, кто откроет его») — у аль-Бухари: «кто откроет его» (в другой форме); то есть: я не говорю с ним иначе, как с соблюдением пользы, речью, не разжигающей смуту, («и я не скажу никому», кто станет надо мной) — с усилением «я», (правителем, что он — ) то есть: этот человек (лучший из людей, после того как я слышал Посланника Аллаха ﷺ говорящим:) а в риваяте Суфьяна: «после одной вещи, которую я слышал от Посланника Аллаха ﷺ; они сказали: разве мы слышали его говорящим это? Он сказал: я слышал его говорящим: приведут человека…», а в риваяте Асима бин Бахдалы от Абу Ваиля, у Ахмада: «приведут человека, которому подчинялись в грехах против Аллаха, и его ввергнут в Огонь».
(«Приведут») — в форме страдательного залога, (человека в День воскресения, и его бросят) — тоже в страдательном залоге; то есть: его швырнут (в Огонь, и вывалятся) — от «андалака», что означает быстрый выход; говорят: «мечведала из ножен», когда он выходит без того, чтобы кто-то его извлёк, а смысл в том, что его кишки высыпаются из его живота и выходят из заднего прохода, (кишки его живота) — «актаб» с фатхой — множественное число от «китб» с кясрой над «каф» и сукуном над «та», после которой «ба»: это кишки, и «китб» — слово женского рода, а его уменьшительная форма — «кутайба», от неё произошло имя человека «Кутайба».
(«И он будет кружить с ними, как кружит осёл вокруг жернова») — а в риваяте аль-Бухари: «и он будет молоть в них, как мелет осёл», а в другом риваяте: «он будет вращаться в них, как вращается осёл», («и собираются к нему обитатели Огня») — а в риваяте аль-Бухари: «и обходят его обитатели Огня»; то есть: собираются вокруг него, — говорят: «обошли его люди» (атафа бихи), когда они образуют вокруг него круг, даже если сами не кружатся, а «тафу» (обходили) — когда они кружатся вокруг него, и через это разъяснение обнаруживается ошибка тех, кто сказал, что оба выражения имеют одно значение. А в другом риваяте: «и приходят к нему те из людей, кто ему подчинялся», («и говорят: о такой-то») — а у аль-Бухари: «и говорят: эй, такой-то», («что с тобой?») — а в другом риваяте: «что с тобой случилось?», а в ещё одном: «то есть скажи: где то, что ты нам велел?», («разве не был ты из тех, кто повелевал благое») — а у аль-Бухари: «разве не был ты повелевающим благое», («и запрещал дурное») — сказал он в «аль-Умда»: благое (аль-маʻруф) — собирательное имя для всего, что известно как подчинение Аллаху ﷻ, приближение к Нему и благодеяние людям, и всё, к чему призывает Шариат, а дурное (аль-мункар) — противоположность благому, всё, что Шариат счёл отвратительным, запретил и не одобрил, — это и есть дурное. Конец цитаты (1).
(«Он отвечает:«) человек: («Да, я повелевал благое, но сам его не совершал») — то есть: я не совершал того благого, («и запрещал дурное, но сам его совершал») — то есть: я совершал то дурное, а в риваяте Асима: «и я повелевал вам одно дело, а сам поступал вопреки вам, обращаясь к другому».
Сказал аль-Мухаллаб (да помилует его Аллах): они хотели от Усамы (да будет доволен им Аллах), чтобы он поговорил с Усманом, ибо он был из его приближённых и из тех, кому было легко к нему обратиться, — в деле аль-Валида бин Укбы, поскольку от него шёл запах набиза, и дело его стало известно, а он был братом Усмана по матери, и Усман назначал его на службу. Усама сказал: я уже говорил с ним тайно, не открывая двери, то есть двери открытого осуждения предводителей; из страха, что расколется единство. Затем он дал им понять, что не льстит никому, даже если тот правитель, но искренне советует ему тайно всеми силами, и он привёл им историю человека, который будет ввергнут в Огонь за то, что он повелевал благое, но не совершал его, — чтобы освободиться от того, что они о нём подумали, — будто бы он молчит перед Усманом ради его брата. Конец в изложении.
Сказал аль-Хафиз: его (аль-Мухаллаба) утверждение о том, что тот, кто просил Усаму поговорить с Усманом, желал, чтобы он говорил с ним о деле аль-Валида, — неизвестно, на что он в этом опирается, а изложение Муслима по пути Джарира от аль-А'маша отвергает это; его текст: от Абу Ваиля: «Мы были у Усамы бин Зейда, и один человек сказал ему: что удерживает тебя от того, чтобы войти к Усману и поговорить с ним о том, что он делает?..» — сказал: и он передал хадис подобным образом.
Аль-Кирмани же утверждал, что имелось в виду: чтобы он поговорил с ним о том, что люди осуждали в Усмане — назначении его родственников и прочем, что стало известным.
А его слово о том, что причиной, по которой Усама рассказал об этом, было желание освободиться от того, что о нём подумали, — не является очевидным, скорее представляется, что Усама опасался за того, кто получил какую-либо власть, пусть даже малую, что ему непременно придётся повелевать подданным благое и запрещать им дурное, а затем он не может быть уверен, что с его стороны не случится упущение, поэтому Усама считал, что не станет правителем ни над кем, и на это он указал своими словами: «я не скажу правителю: он лучший из людей», то есть: в лучшем случае он спасётся, оставшись при своём.
Сказал Ийяд: имел в виду Усама, что он не открывает дверь открытого осуждения имама из-за того, что боится последствий этого, но обходится с ним мягко и советует ему тайно, ибо это более достойно принятия (1). И Аллах Всевышний знает лучше.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Вопрос первый): хадис Усамы ибн Зейда (да будет доволен им Аллах) — этот хадис относится к категории «согласованных» (передан и аль-Бухари, и Муслимом).
(Вопрос второй): о его выведении:
Его привёл (автор) здесь [9/7452 и 7453] (2989), а также (аль-Бухари) в «Начале творения» (3267) и в «Смутах» (7098), (Ахмад) в своём «Мусанаде» (5/205–209), (аль-Хумайди) в своём «Мусанаде» (1/250), (аль-Хаким) в «аль-Мустадрак» (4/89), (Абу Нуайм) в «аль-Хилья» (4/112), (аль-Хатиб аль-Багдади) в «Ихтида’ аль-ильм ва-ль-амаль» (1/52), (аль-Байхаки) в «аль-Кубра» (10/94), (аль-Багави) в «Шарх ас-сунна» (14/351). И Аллах Всевышний знает лучше.
(Вопрос третий): о его пользах:
1 — Из них: то, что его слово («я не скажу никому, кто станет для меня правителем: он — лучший из людей») содержит в себе осуждение угодничества перед правителями в отношении истины и демонстрации того, что скрывает противоположное, подобно льстецу во лжи. Усама (да будет доволен им Аллах) указал тем самым, что учтивое обхождение (мудара) достойно похвалы, а угодничество (мудахана) достойно осуждения. Признак достойного обхождения — то, что в нём нет ущерба для религии, а признак осуждаемого угодничества — то, что в нём есть украшение дурного и подтверждение ложного, и тому подобное.
2 — Из них: то, что сказал ат-Табари (да помилует его Аллах): предшественники разошлись во мнениях относительно повеления одобряемого. Одна группа сказала: это обязательно безусловно, и они приводили в доказательство хадис Тарика ибн Шихаба, переданный им (в возведённой форме): «Лучший из видов джихада — слово истины перед несправедливым правителем», а также общий смысл слова Пророка ﷺ: «Кто из вас увидит неодобряемое, пусть изменит его своей рукой…» — и далее по тексту хадиса.
Некоторые из них сказали: осуждение неодобряемого обязательно, но с условием, что осуждающему не причинят бедствие, с которым он не сможет справиться, — как убийство и тому подобное.
Другие сказали: пусть осуждает в своём сердце, — на основании хадиса Умм Салямы (да будет доволен ею Аллах), переданного в возведённой форме: «После меня над вами будут поставлены правители; кто возненавидит — освободился от греха, кто осудит — спасся, но кто одобрит и последует за ними…» — и далее по тексту хадиса.
Он сказал: правильным является учёт упомянутого условия, и на это указывает хадис: «Не подобает верующему унижать самого себя», — который затем разъясняется тем, что верующий подвергает себя тому бедствию, которое он не способен вынести. Конец сокращённого изложения.
И сказал другой учёный: повеление одобряемого обязательно для того, кто способен на это и не боится вреда себе от этого, даже если повелевающий сам погружён в грех, поскольку он в целом получает награду за повеление одобряемого, особенно если он пользуется послушанием. А что касается его собственного греха, то Аллах может простить его ему, а может и взыскать за него. А что касается тех, кто говорит: пусть повелевает одобряемое лишь тот, в ком нет изъяна, — то если он имеет в виду, что это предпочтительнее, то это хорошо, а иначе это влечёт за собой закрытие врат повеления, если нет никого другого.
Потом сказал ат-Табари: если скажут: как же оказались повелеваемые в упомянутом хадисе Усамы в огне? Ответ: они не выполнили того, что им было велено, и были наказаны за своё неподчинение, а их правитель был наказан за то, что делал то, от чего их удерживал.
3 — Из них: то, что в хадисе содержится возвеличивание правителей и учтивое обхождение с ними, а также доведение до них того, что говорят о них люди, чтобы они удержались от этого и приняли меры предосторожности, но с мягкостью и надлежащим способом изложения, так чтобы цель была достигнута без причинения вреда другим.
4 — Из них: то, что в нём содержится описание геенны величайшим образом. Муслим передал от Ибн Мас‘уда в возведённой форме: «Геенна будет приведена в день воскресения, у неё семьдесят тысяч поводьев, и с каждым поводьем — семьдесят тысяч ангелов, которые её тащат».
А у Ибн Вахба передано от Зейда ибн Асляма, от Али (да будет доволен им Аллах), в возведённой форме: «И вот, пока они тащат её, она вдруг рванулась в сторону от них, и если бы они не удержали её, она сожгла бы всех собравшихся». И Аллах Всевышний знает лучше.