Его слово (кто устремится к ней — «ташаррафа лаха»), с фатхой над «та» и «шин» и удвоением «ра»: то есть станет высматривать её, устремляясь к ней и подвергая себя ей, не отворачиваясь от неё. Слово также огласовывалось от «шараф» (возвышение) и от «ишраф» (обозревание с высоты).
Его слово (она погубит его — «тасташрифуху»): то есть погубит его, поскольку он через неё окажется на краю гибели. Говорят: «исташрафту-ш-шай'а» — я взошёл на вещь, «ашрафту 'алайхи» — я возвысился над ней, обозрел её. Смысл в том: кто выступит против неё [смуты], тому она выступит навстречу, а кто отвернётся от неё, от того и она отвернётся. Итог таков: кто выйдет к ней лично, того она встретит своим злом. Возможно также, что имеется в виду: кто рискнёт собой из-за неё, того она погубит. Похоже на это и высказывание: «кто станет бороться с нею, того она победит».
Его слово (то кто найдёт в ней): в риваяте аль-Кушмихани — «из неё».
Его слово (пристанище — «малджа'»): то есть то, к чему он прибегнет, укрываясь от её зла.
Его слово (или укрытие — «му'аз»), с фатхой над «мим», с «айн» без точки и «заль» с точкой — по смыслу равно «малджа'». Ибн ат-Тин сказал: мы передавали это слово с даммой — то есть «му'аз» [в форме масдара «И'аз»].
Его слово (пусть укроется в нём): то есть пусть удалится туда, чтобы уберечься от зла смуты. В риваяте Са'да ибн Ибрахима: «пусть попросит убежища». Разъяснение этого встречается у Муслима в хадисе Абу Бакры, текст которого таков: «Когда она [смута] случится, то у кого есть верблюды, пусть отправляется к своим верблюдам» — и упомянул овец и землю. Один человек спросил: «О посланник Аллаха, а что скажешь о том, у кого нет этого?» Он ответил: «Пусть возьмётся за свой меч, разобьёт его лезвие камнем, а затем спасается, если сможет».
В этом содержится предостережение от смуты и побуждение избегать вхождения в неё, а также указание, что зло её соразмерно степени привязанности к ней. Под смутой здесь подразумевается то, что возникает из разногласия в борьбе за власть, когда невозможно отличить правого от неправого.
Ат-Табари сказал: предшественники разошлись во мнениях на этот счёт. Одни отнесли это к общему случаю — это те, кто отказывался от участия в сражениях между мусульманами вообще, как Са'д, Ибн Умар, Мухаммад ибн Масляма, Абу Бакра и другие. Они опирались на приведённые и подобные им явные тексты. Затем эти [учёные] также разошлись: одна группа сказала, что следует оставаться дома, другая — что нужно вовсе переселяться из земли, охваченной смутами. Далее они разошлись снова: некоторые сказали, что если что-то из этого нападёт на человека, он должен удержать свою руку, даже если будет убит; другие сказали, что он должен защищать себя, своё имущество и свою семью, и он извинён, убьёт он или будет убит.
Другие сказали: если какая-то группа взбунтуется против имама, откажется от обязанностей перед ним и начнёт войну, то сражаться с ней обязательно. Точно так же, если две группы вступят в войну друг с другом, то каждый способный обязан удержать неправого и поддержать правого. Это мнение большинства. Иные же провели различие и сказали: всякое сражение, происходящее между двумя группами мусульман в отсутствие имама над общиной, в таком случае запрещено, и хадисы этой и других глав относятся именно к такому случаю. Это мнение аль-Авза'и.
Ат-Табари сказал: правильным является сказать, что смута по своей сути — это испытание, а осуждение зла обязательно для каждого, кто способен на это. Кто помог правому, тот поступил верно, а кто помог неправому — ошибся. Если же дело неясно, то это именно то положение, в отношении которого пришёл запрет на сражение.
Иные же считали, что хадисы пришли в отношении определённых людей, и что запрет относится лишь к тем, кому это было адресовано. Говорилось также, что хадисы о запрете относятся к концу времён, когда становится достоверно известно, что сражение ведётся исключительно за власть. В хадисе Ибн Мас'уда, на который я уже указывал, сказано: я спросил: «О посланник Аллаха, а когда это будет?» Он ответил: «В дни хаоса (харджа)». Я спросил: «А когда это?» Он сказал: «Когда человек не будет в безопасности от своего сотрапезника».
10 — глава: если два мусульманина сойдутся со своими мечами
7083 — Передал нам Абдуллах ибн Абд аль-Ваххаб: передал нам Хаммад от человека, которого он не назвал по имени, от аль-Хасана, который сказал: «Я вышел со своим оружием в ночи смуты, и мне повстречался Абу Бакра. Он спросил: «Куда ты направляешься?» Я ответил: «Хочу оказать помощь двоюродному брату посланника Аллаха ﷺ». Он сказал: посланник Аллаха ﷺ сказал: «Если два мусульманина встретятся лицом к лицу со своими мечами, то оба они — из числа обитателей огня». Было спрошено: «Это касается убийцы, а что же с убитым?» Он ответил: «Ведь он желал убить своего товарища»».
Хаммад ибн Зайд сказал: я упомянул этот хадис Аййубу и Йунусу ибн Убайду, желая, чтобы они передали его мне [со своим иснадом], но они сказали: этот хадис передал только аль-Хасан от аль-Ахнафа ибн Кайса от Абу Бакры.
Передал нам Сулейман: передал нам Хаммад с этим же [текстом]. Му'аммаль сказал: передал нам Хаммад ибн Зайд: передали нам Аййуб, Йунус, Хишам и Му'алля ибн Зияд от аль-Хасана от аль-Ахнафа от Абу Бакры от Пророка ﷺ. Передал его также Ма'мар от Аййуба, а Баккар ибн Абд аль-Азиз передал его от своего отца от Абу Бакры. Гундар сказал: передал нам Шу'ба от Мансура от Риб'и ибн Хираша от Абу Бакры от Пророка ﷺ, но Суфьян не передал его от Мансура как восходящий [к Пророку].
Его слово (глава: если два мусульманина сойдутся со своими мечами. Передал нам Абдуллах ибн Абд аль-Ваххаб) — это аль-Хаджаби, с фатхой над «ха» без точки и «джим».
Его слово (Хаммад) — это Ибн Зайд, и это указано в самом тексте хадиса.
Его слово (от человека, которого он не назвал по имени) — это Амр ибн Убайд, наставник мутазилитов, который был слаб в точности передачи. Так категорически утверждает аль-Мизи в «ат-Тахзибе», что именно он неназванный в этом месте. Другие, как Мугльтаи, допускали, что это Хишам ибн Хассан, но в этом есть отдалённость [от истины].
Его слово: («от аль-Хасана») — то есть аль-Басри. («Он сказал: я вышел со своим оружием в ночи смуты») — так это передано в данном риваяте, при этом аль-Ахнаф пропущен между аль-Хасаном и Абу Бакрой, как будет разъяснено далее. Под «смутой» подразумевается война, произошедшая между Али и его сторонниками, с одной стороны, и Аишой и её сторонниками — с другой. Его слово «я вышел со своим оружием» в риваяте Умара ибн Шаббы от Халида ибн Хидаша от Хаммада ибн Зайда от Айюба и Юнуса от аль-Хасана от аль-Ахнафа передано так: «Я обернул на себя свой меч, чтобы прийти к Али и оказать ему помощь». А его слово «и меня встретил Абу Бакра» в риваяте Муслима, который будет упомянут далее с примечанием на него, передано так: «И меня встретил Абу Бакра».
Его слово: («куда ты направляешься?») — у Муслима в его риваяте добавлено: «о Ахнаф».
Его слово: («на помощь двоюродному брату Посланника Аллаха ﷺ») — в риваяте Муслима: «я хочу помочь двоюродному брату Посланника Аллаха ﷺ», имея в виду Али. Он сказал: тогда он сказал мне: «о Ахнаф, вернись».
Его слово: («Посланник Аллаха ﷺ сказал») — в риваяте Муслима: «ибо я слышал Посланника Аллаха ﷺ».
Его слово: («то оба они — из числа обитателей огня») — в риваяте аль-Кушмихани: «в огне», а в риваяте Муслима: «убийца и убитый — в огне».
Его слово: («было сказано: но этот убийца») — сказавший это — Абу Бакра, что явно указано в риваяте Муслима, однако он выразил сомнение, сказав: «я сказал» или «было сказано». А в риваяте Айюба у Абд ар-Раззака сказано: «они сказали: о Посланник Аллаха, вот этот убийца, а что же с убитым?» Его слово «этот убийца» — подлежащее, а сказуемое опущено, то есть: «этот убийца заслуживает огня». А его слово «что же с убитым» означает: «в чём же его вина?»
Его слово: («ибо он желал убить своего товарища») — ранее в книге о вере это приводилось со словами: «ибо он усердно стремился убить своего товарища».
Его слово: («сказал Хаммад ибн Зайд») — это связано с упомянутым иснадом.
Его слово: («они оба сказали: этот хадис передал только аль-Хасан от аль-Ахнафа ибн Кайса от Абу Бакры») — то есть Амр ибн Убайд ошибся, пропустив аль-Ахнафа между аль-Хасаном и Абу Бакрой, однако с ним в этом согласился Катада — это привёл ан-Насаи двумя путями от него от аль-Хасана от Абу Бакры, только он ограничился хадисом без истории. Похоже, что аль-Хасан передавал его в форме мурсаль от Абу Бакры, а когда упоминал историю — передавал его с полным иснадом. Также его передал Сулейман ат-Тайми от аль-Хасана от Абу Мусы — это тоже привёл ан-Насаи. Некоторые толкователи возразили словам аль-Баззара о том, что данный хадис в этой формулировке известен только от Абу Бакры, и это очевидно, но, возможно, аль-Баззар считал, что риваят ат-Тайми — редкий (шадд), поскольку сохранившимся от аль-Хасана является риваят того, кто передавал от него от аль-Ахнафа от Абу Бакры.
Его слово: («нам передал Сулейман, [сказав]: нам передал Хаммад это») — Сулейман — это Ибн Харб, и, по всей видимости, его слово «это» указывает на согласие с риваятом, который передал Хаммад ибн Зайд от Айюба и Юнуса ибн Убайда. Это привели вместе Муслим и ан-Насаи от Ахмада ибн Абды ад-Дабби от Хаммада ибн Зайда от Айюба, Юнуса ибн Убайда и аль-Муалля ибн Зияда — все трое от аль-Хасана аль-Басри от аль-Ахнафа ибн Кайса, — и они привели хадис без истории. Также привёл его Абу Дауд от Абу Камиля аль-Джахдари: «нам передал Хаммад», — и он упомянул историю с небольшим сокращением.
Его слово: («и сказал Муаммаль») — с буквой «вав» с хамзой, по образцу «Мухаммад», это Ибн Исмаил, Абу Абд ар-Рахман аль-Басри, поселившийся в Мекке. Аль-Бухари застал его время, но не встречался с ним лично, так как тот умер в 206 году, а это было до того, как аль-Бухари отправился в путешествие [за хадисами]. Аль-Бухари приводит от него только в форме та‘лика. Он — правдивый передатчик, но допускал много ошибок; так сказал о нём Абу Хатим ар-Рази. Этот путь передачи связал (васаля) аль-Исмаили через путь Абу Мусы Мухаммада ибн аль-Мусанна: «нам передал Муаммаль ибн Исмаил, [сказав]: нам передал Ахмад ибн Зайд от Айюба, Юнуса — это Ибн Убайд — и Хишама от аль-Хасана от аль-Ахнафа от Абу Бакры», — и он упомянул хадис без истории. Также он связал его через путь Язида ибн Синана: «нам передал Муаммаль, [сказав]: нам передал Хаммад ибн Зайд, [сказав]: нам передали Айюб, Юнус и аль-Муалля ибн Зияд, сказав: нам передал аль-Хасан», — и упомянул его. Также это привёл Ахмад от Муаммаля от Хаммада от этих четверых, так что, похоже, аль-Бухари указал именно на этот путь.
Его слово: («и передал его Мамар от Айюба») — я говорю: это связал Муслим, Абу Дауд, ан-Насаи и аль-Исмаили через путь Абд ар-Раззака от него, однако Муслим и Абу Дауд не привели его текст, а ан-Насаи и аль-Исмаили привели его так: «от Айюба от аль-Хасана от аль-Ахнафа ибн Кайса от Абу Бакры: я слышал Посланника Аллаха ﷺ», — и упомянули хадис без истории. В этом иснаде есть изящная особенность: все его передатчики — из Басры, и среди них три таби‘ина подряд, первый из которых — Айюб. Ад-Даракутни, упомянув разногласие в его иснаде, сказал: «правильным является хадис Айюба через путь Хаммада ибн Зайда и Мамара от него».
Его слово: («и передал его Баккар ибн Абд аль-Азиз от своего отца от Абу Бакры»). Я говорю: Абд аль-Азиз — это ибн Абдуллах ибн Абу Бакра, и он встречается с указанием на отца у Ибн Маджи, а некоторые приписали его к деду, сказав: «Абд аль-Азиз ибн Абу Бакра». Ни у него, ни у его сына Баккара нет у аль-Бухари ничего, кроме этого хадиса. Этот путь передачи довёл до конца (васаля) ат-Табарани через путь Халида ибн Хидаша — с кясрой над «хад» с точкой и над «даль» без точки, а в конце — «шин» с точкой, — который сказал: «Рассказал нам Баккар ибн Абд аль-Азиз» — с упомянутым иснадом, и текст его: «Слышал я Пророка ﷺ, говорящего: «Поистине, будет смута; убийца и убитый — в огне; поистине, убитый желал убить убийцу»».
Его слово: («и сказал Гундар: рассказал нам Шу‘ба от Мансура») — это ибн аль-Му‘тамир — («от Риб‘и») — с кясрой над «ра» и сукуном над «ба», это имя по форме, похожей на насаб (родовое прозвище), а имя его отца — Хираш — с кясрой над «ха» без точки, а в конце — «шин» с точкой, известный табиин. Этот путь довёл до конца имам Ахмад, сказав: «Рассказал нам Мухаммад ибн Джа‘фар» — а это Гундар — с этим иснадом, возводя хадис к Пророку, и текст его: «Когда встречаются два мусульманина и один из них поднимает оружие на своего товарища, то оба они на краю обрыва Геенны; а когда он убивает его, они оба падают в неё вместе». Так же вывел этот хадис Абу Дауд ат-Тайалиси в своём «Мусанаде» от Шу‘бы, а от его пути — Абу Аваны в своём «Сахихе».
Его слово: («и не возвёл его до Пророка Суфьян») — то есть ас-Саури — («от Мансура») — то есть с упомянутым иснадом. Этот путь довёл до конца ан-Насаи через риваят Я‘ля ибн Убайда от Суфьяна ас-Саури с упомянутым иснадом до Абу Бакры, который сказал: «Когда два мусульманина поднимают оружие один на другого, то оба они на краю обрыва Геенны; а когда один из них убивает другого, они оба в огне». Речь об этом хадисе уже была ранее, в «Книге веры», в начале «Сахиха». Учёные сказали: смысл того, что они оба в огне, — что оба заслуживают этого, но их дело — к Аллаху Всевышнему; если Он пожелает, накажет их, а затем выведет их из огня, как и прочих единобожников, а если пожелает — простит их и вовсе не накажет. Сказано также: это относится к тому, кто счёл это дозволенным, и в этом нет доказательства для хариджитов и тех из мутазилитов, кто говорил, что совершающие грехи вечно пребудут в огне, потому что из слов «они оба в огне» не следует непременность их постоянного пребывания там. На этот хадис опирались те, кто не считал допустимым участие в сражении во время смуты, а это все, кто отказался сражаться на стороне Али в его войнах, как Са‘д ибн Абу Ваккас, Абдуллах ибн Умар, Мухаммад ибн Масляма, Абу Бакра и другие. Они говорили: обязательно удерживаться, вплоть до того, что даже если кто-то захочет убить его, он не станет защищаться от него.
А некоторые из них сказали: он не входит в смуту, но если кто-то захочет убить его, он защищается от него.
Большинство же сподвижников и табиинов склонилось к обязательности поддержки истины и сражения против бунтовщиков, и они отнесли пришедшие об этом хадисы к тому, кто был слаб для сражения или чей взгляд был недостаточен для распознавания стороны истины. Приверженцы сунны единогласны в обязательности воздержания от порочения кого-либо из сподвижников за то, что произошло с ними в этом деле, даже если известно, кто из них был прав, потому что они сражались в тех войнах не иначе как по собственному усмотрению (иджтихаду), а Аллах Всевышний простил ошибающегося в иджтихаде. Более того, установлено, что ошибающийся получает одну награду, а правый получает две награды, как об этом будет сказано в «Книге о судебных решениях». Эти учёные отнесли упомянутую в хадисе угрозу к тому, кто сражался без допустимого толкования (та’виля), а лишь ради стремления к власти. И этому не противоречит то, что Абу Бакра удерживал аль-Ахнафа от сражения на стороне Али, потому что это произошло по иджтихаду самого Абу Бакры, который привёл его к отказу и удержанию — из осторожности за себя и за тех, кому он давал наставление. Далее, в следующей главе, будет ещё больше разъяснений об этом, если пожелает Аллах Всевышний.
Ат-Табари сказал: если бы обязанностью при всяком разногласии, возникающем между мусульманами, было бегство от него через привязанность к своим домам и переламывание мечей, то не было бы установлено ни одного предписанного наказания и не было бы устранено ни одно зло, и нечестивцы нашли бы путь к совершению запретного — присвоению имущества, проливанию крови и захвату в плен женщин, — сражаясь с людьми, в то время как мусульмане удерживали бы свои руки от них, говоря: «Это смута, а нам запрещено сражаться в ней». А это противоречит велению удерживать руки безрассудных. Конец.
Аль-Баззар привёл в хадисе «убийца и убитый оба в огне» дополнение, разъясняющее смысл, а именно: «Если вы сражаетесь друг с другом ради мирского, то и убийца, и убитый — в огне». Это подтверждается тем, что привёл Муслим со следующей формулировкой: «Не прейдёт этот мир, пока не придёт к людям время, когда убийца не будет знать, за что он убил, а убитый не будет знать, за что он убит». Спросили: «Как же это будет?» Он ответил: «Смута (аль-хардж) — убийца и убитый оба в огне». Аль-Куртуби сказал: этот хадис разъясняет, что если сражение происходит по неведению, из стремления к мирскому или следования страсти, то именно это и имеется в виду в его словах: «Убийца и убитый — в огне».
Я (Ибн Хаджар) говорю: именно поэтому те, кто воздержался от участия в сражении при Верблюде и Сиффине, были меньше числом, чем те, кто сражался, и все они — толкующие (иджтихадом), заслуживающие награды, если пожелает Аллах, в отличие от тех, кто пришёл после них и сражался ради стремления к мирскому, как об этом будет сказано со слов Абу Барзы аль-Аслями. И Аллах знает лучше.
Подтверждает сказанное выше и то, что привёл Муслим от Абу Хурайры, возводя это к Пророку ﷺ: «Кто сражается под знаменем слепой приверженности (умиййя), гневаясь за клан, призывая к клану или поддерживая клан, и будет убит, то его смерть — смерть времён невежества (джахилиййя)».
Из его слов «он усердствовал в намерении убить своего товарища» некоторые сделали вывод о том, что человек привлекается к ответственности за твёрдое намерение (‘азм), даже если действие не было совершено. Те же, кто не согласился с этим, ответили, что здесь присутствует действие — а именно противостояние с оружием и вступление в сражение, — и из того, что убийца и убитый оба оказываются в огне, не следует, что они находятся на одной ступени: убийца наказывается за само сражение и за убийство, а убитый наказывается только за сражение; таким образом, наказание не налагается за чистое намерение само по себе.
Рассмотрение этого вопроса уже приводилось в «Книге благочестия» (Китаб ар-Ракаик) при разборе слов «кто вознамерился совершить доброе дело» и «кто вознамерился совершить дурное дело». Относительно слов Всевышнего «ей — то, что она приобрела, и на ней — то, что она совершила» учёные сказали, что выбор породы «ифти‘аль» для зла указывает на то, что для него непременно требуется определённое усилие и старание, в отличие от добра, за которое воздаётся уже за одно лишь чистое намерение. Это подтверждается хадисом: «Поистине, Аллах простил моей общине то, о чём размышляют их души, пока они не произнесут это словами или не совершат делом».
Итог таков: ступеней три. Первая — чистое размышление (хамм), за него воздаётся, но за него не привлекают к ответственности. Вторая — сочетание действия с размышлением или твёрдым намерением, и относительно привлечения к ответственности за это нет разногласий. Третья — твёрдое намерение (‘азм), которое сильнее простого размышления, и именно относительно него существует разногласие.
(Замечание): относительно уклонения аль-Ахнафа от участия в сражении в день Верблюда передана и другая причина. Ат-Табари привёл с достоверным иснадом от Хусайна ибн Абд ар-Рахмана, от Амра ибн Джавана, который сказал: я спросил его: «Скажи мне, в чём была причина уклонения аль-Ахнафа?» Он ответил: я слышал, как аль-Ахнаф сказал: «Мы совершали хадж, и вот люди собрались посреди мечети» — то есть мечети Пророка — «и среди них были Али, аз-Зубайр, Тальха и Са‘д, как вдруг пришёл Усман». Далее он привёл рассказ о том, как Усман заклинал их, напоминая о своих заслугах. Аль-Ахнаф сказал: я встретил Тальху и аз-Зубайра и сказал им: «Поистине, я не вижу иного исхода для этого человека» — то есть для Усмана — «кроме как быть убитым; кого же вы посоветуете мне поддержать?» Они ответили: «Али». Затем мы прибыли в Мекку, и я встретил Аишу, а до нас уже дошла весть об убийстве Усмана, и я спросил её: «Кого ты мне посоветуешь поддержать?»