5 - (из их числа): желательность прощения при возможности наказать. Ведь Пророк ﷺ сказал Муслиме (да будет доволен им Аллах): «Ты одержал верх, так прояви снисхождение».
6 - (из их числа): допустимость посадки позади себя на верховое животное, если оно способно это вынести. И Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему обращение и возвращение.
С непрерывным иснадом, восходящим к автору (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал:
[4669] (1807) - Рассказал нам Абу Бакр ибн Абу Шейба, рассказал нам Хашим ибн аль-Касим (х), и рассказал нам Исхак ибн Ибрахим, сообщил нам Абу Амир аль-Акади, — оба они от Икримы ибн Аммара (х), и рассказал нам Абдуллах ибн Абд ар-Рахман ад-Дарими — и это его риваят — сообщил нам Абу Али аль-Ханафи Убайдуллах ибн Абд аль-Маджид, рассказал нам Икрима, он же ибн Аммар, рассказал мне Ияс ибн Салама, рассказал мне мой отец, сказал: мы прибыли в Худайбию с Посланником Аллаха ﷺ, и было нас тысяча четыреста человек, а на нас было пятьдесят овец, которых не хватало напоить. Он сказал: и сел Посланник Аллаха ﷺ на край колодца, и либо помолился, либо плюнул в него. Он сказал: и вода забурлила, и мы поили и напились сами. Он сказал: затем Посланник Аллаха ﷺ призвал нас к клятве верности у основания дерева. Он сказал: и я присягнул ему первым из людей, затем присягали и присягали, пока не оказался он в середине людей, и сказал: «Присягай, о Салама». Он сказал: я сказал: я уже присягнул тебе, о Посланник Аллаха, первым из людей. Он сказал: «И ещё раз». Он сказал: и увидел меня Посланник Аллаха ﷺ безоружным — то есть без оружия при мне — он сказал: и дал мне Посланник Аллаха ﷺ малый щит или щит, затем продолжил принимать присягу, пока не оказался в конце людей, и сказал: «Не присягнёшь ли ты мне, о Салама?» Он сказал: я сказал: я уже присягнул тебе, о Посланник Аллаха, в начале людей и в середине людей. Он сказал: «И ещё раз». Он сказал: и я присягнул ему в третий раз, затем он сказал мне: «О Салама, где твой малый щит или щит, который я дал тебе?» Он сказал: я сказал: о Посланник Аллаха, встретил меня мой дядя Амир безоружным, и я отдал ему его. Он сказал: и засмеялся Посланник Аллаха ﷺ, и сказал: «Поистине, ты подобен тому, кто сказал в старину: О Аллах, дай мне любимого, который дороже мне, чем я сам себе». Затем неверующие послали к нам гонцов о мире, пока некоторые из нас не стали ходить среди других, и мы примирились. Он сказал:
И был я слугой Тальхи ибн Убайдуллаха, поил его коня, ухаживал за ним и обслуживал его, и ел из его еды, а оставил свою семью и своё имущество, переселившись к Аллаху и Его Посланнику ﷺ. Он сказал: когда примирились мы и жители Мекки, и смешались одни из нас с другими, я подошёл к дереву, очистил его от колючек и лёг у его основания. Он сказал: и подошли ко мне четверо из неверующих, из жителей Мекки, и стали поносить Посланника Аллаха ﷺ, и я возненавидел их, и перешёл к другому дереву, а они повесили своё оружие и легли. И пока они были так, вдруг закричал кричащий из нижней части долины: «О переселенцы, убит Ибн Зунайм!» Он сказал: и я выхватил свой меч, затем напал на этих четверых, а они спали, и взял их оружие, и связал его в пучок в своей руке. Он сказал: затем я сказал: клянусь Тем, Кто почтил лик Мухаммада, если кто-либо из вас поднимет голову, я ударю его туда, где его глаза. Он сказал: затем я привёл их, погоняя, к Посланнику Аллаха ﷺ. Он сказал: и пришёл мой дядя Амир с человеком из племени аль-Абалят, которого звали Микраз, ведя его к Посланнику Аллаха ﷺ на коне, покрытом доспехами, среди семидесяти неверующих. И посмотрел на них Посланник Аллаха ﷺ, и сказал: «Оставьте их, пусть будет за ними начало нечестия и повторение его». И простил их Посланник Аллаха ﷺ, и ниспослал Аллах: «Он — Тот, Кто удержал их руки от вас и ваши руки от них внутри Мекки, после того как дал вам победу над ними» — весь аят [аль-Фатх: 24]. Он сказал: затем мы вышли, возвращаясь в Медину, и остановились на стоянке, между нами и племенем Бану Лихьян была гора, а они были неверующими. И попросил Посланник Аллаха ﷺ прощения для того, кто взойдёт на эту гору в ту ночь, как бы он был разведчиком для Пророка ﷺ и его соратников. Салама сказал: и взошёл я в ту ночь два или три раза. Затем мы прибыли в Медину, и отправил Посланник Аллаха ﷺ верховых животных с Рабахом, слугой Посланника Аллаха ﷺ, и я был с ним, и вышел я с ним с конём Тальхи, чтобы поить его вместе со скотом. Когда же мы встретили утро, оказалось, что Абд ар-Рахман аль-Фазари напал на скот Посланника Аллаха ﷺ и увёл его весь, и убил его пастуха. Он сказал: и я сказал: о Рабах, возьми этого коня и доставь его Тальхе ибн Убайдуллаху, и сообщи Посланнику Аллаха ﷺ, что неверующие напали на его пастбищный скот. Он сказал: затем я встал на возвышенность и повернулся лицом к Медине, и закричал три раза: «О беда утренняя!» Затем вышел по следам людей, стреляя в них стрелами и произнося боевые стихи, говоря:
Я сын аль-Аква... а сегодня день погибели неверных.
И настиг я одного из них, и вонзил стрелу в его седло, пока острие стрелы не достигло его плеча. Он сказал: я сказал: возьми её:
И я сын аль-Аква... а сегодня день погибели неверных.
Он сказал: клянусь Аллахом, я не переставал забрасывать их стрелами и подрезать их коней, и когда какой-нибудь всадник возвращался ко мне, я подходил к дереву и садился у его основания, затем стрелял в него и подрезал коня. Когда же гора сужалась и они входили в это сужение, я поднимался на гору и начинал сбивать их камнями. Он сказал: я так и продолжал следовать за ними, пока не осталось ни одного верблюда из тех, что были на попечении Посланника Аллаха ﷺ, которого я не оставил бы позади себя, и они отступались от него, оставляя его мне. Затем я продолжал следовать за ними, стреляя, пока они не бросили более тридцати плащей и тридцати копий, облегчая себя, и не бросали ничего, чтобы я не отметил это место кучками камней, которые узнавали Посланник Аллаха ﷺ и его сподвижники, — до тех пор, пока они не подошли к узкому месту у перевала. И тут к ним подошёл некто из бану Фазара, сын Бадра, и они сели обедать (то есть завтракать в середине дня), а я сел на вершине холма. Фазарит спросил: что это я вижу? Они ответили: мы столкнулись с этой напастью — клянусь Аллахом, он не отставал от нас с самого рассвета, обстреливая нас, пока не отобрал всё, что было в наших руках. Он сказал: пусть встанут против него четверо из вас. Он сказал: и четверо из них поднялись ко мне на гору. Он сказал: когда они дали мне возможность говорить, я сказал: узнаёте ли вы меня? Они ответили: нет, а кто ты? Я сказал: я — Сальма ибн аль-Аква, и клянусь Тем, Кто почтил лик Мухаммада ﷺ, я не преследую никого из вас без того, чтобы не догнать его, и никто из вас не преследует меня так, чтобы догнать меня. Один из них сказал: я так думаю. Он сказал: и они вернулись, а я не сходил со своего места, пока не увидел всадников Посланника Аллаха ﷺ, пробирающихся между деревьями. Он сказал: первым из них был аль-Ахрам аль-Асади, за ним следовал Абу Катада аль-Ансари, а за ним — аль-Микдад ибн аль-Асвад аль-Кинди. Он сказал: я взял поводья коня аль-Ахрама. Он сказал: они обратились в бегство. Я сказал: о Ахрам, остерегайся их, чтобы они не отрезали тебя, пока не подойдут Посланник Аллаха ﷺ и его сподвижники. Он сказал: о Сальма, если ты веришь в Аллаха и в Последний день, и знаешь, что Рай — истина, и Огонь — истина, то не встань между мной и мученичеством. Он сказал: я отпустил его, и он встретился с Абд ар-Рахманом. Он сказал: и он подрезал коня Абд ар-Рахмана, а Абд ар-Рахман пронзил его копьём и убил его, и перебрался на его коня. И Абу Катада, всадник Посланника Аллаха ﷺ, догнал Абд ар-Рахмана, пронзил его копьём и убил его. Клянусь Тем, Кто почтил лик Мухаммада ﷺ, я преследовал их, бегом на своих ногах, пока не потерял из виду позади себя ни сподвижников Мухаммада ﷺ, ни их пыли, — до тех пор, пока они не свернули перед закатом солнца в ущелье, где была вода, называемое Зу Кард, чтобы напиться из неё, будучи жаждущими. Он сказал: они увидели меня бегущим за ними, и я отогнал их от воды (то есть прогнал их от неё), так что они не вкусили из неё ни капли. Он сказал: и они выходят, устремляясь через перевал. Он сказал: и я бегу, и догоняю одного из них, и поражаю его стрелой в выступающую кость плеча. Он сказал: я сказал: получай! Я — сын аль-Аквы, и сегодня день гибели подлых! Он сказал: о, горе его матери, разве это Аквах с утра? Я сказал: да, о враг самому себе, твой Аквах с утра! Он сказал: и они бросили двух коней на перевале. Он сказал: я привёл их, ведя к Посланнику Аллаха ﷺ. Он сказал: и настиг меня Амир с бурдюком, в котором было немного молока, и бурдюком с водой; и я совершил омовение и выпил, затем пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ, который находился у той воды, от которой я их отогнал. И вот Посланник Аллаха ﷺ уже забрал тех верблюдов и всё, что я отобрал у многобожников, и каждое копьё и плащ. И вот Билял зарезал одну верблюдицу из тех верблюдов, которых я отобрал у людей, и вот он жарит для Посланника Аллаха ﷺ из её печени и горба. Он сказал: я сказал: о Посланник Аллаха, отпусти меня, чтобы я выбрал сто человек из людей и последовал за этими людьми, чтобы никто из них не остался в живых, кроме тех, кого я убью. Он сказал: и Посланник Аллаха ﷺ засмеялся так, что его коренные зубы стали видны в свете огня, и сказал: «О Сальма, ты полагаешь, что сделал бы это?» Я сказал: да, клянусь Тем, Кто почтил тебя! Он сказал: «Они сейчас уже принимаются гостями на земле Гатафан». Он сказал: и пришёл человек из Гатафана и сказал: такой-то зарезал для них верблюдицу, и когда они сняли с неё шкуру, увидели пыль и сказали: люди пришли к вам, — и они бежали в страхе. Когда наступило утро, Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Лучшим из наших всадников сегодня был Абу Катада, а лучшим из наших пеших был Сальма». Он сказал: затем Посланник Аллаха ﷺ дал мне две доли: долю всадника и долю пешего, объединив их обе для меня. Затем Посланник Аллаха ﷺ посадил меня позади себя на аль-Адбу, когда мы возвращались в Медину. Он сказал: и вот когда мы шли, — а был один человек из ансаров, которого никто не мог опередить в беге, — он начал говорить: нет ли кого, кто посоревнуется со мной до Медины? Есть ли соперник? — и продолжал это повторять. Он сказал: когда я услышал его слова, я сказал: неужели ты не почитаешь достойного и не благоговеешь перед знатным? Он сказал: нет, если только это не Посланник Аллаха ﷺ. Он сказал: я сказал: о Посланник Аллаха, — заклинаю тебя моим отцом и матерью, — оставь меня, я посоревнуюсь с этим человеком. Он сказал: «Если хочешь». Он сказал: я сказал: отойди от себя, — и я подогнул ноги, вскочил и побежал. Он сказал: я сдержал бег на один или два подъёма, сберегая дыхание, затем побежал следом за ним, сдержав себя ещё на один или два подъёма, затем я ускорился, пока не догнал его. Он сказал: и я ударил его между лопаток. Он сказал: я сказал: клянусь Аллахом, ты был опережён! Он сказал: я так и думаю. Он сказал: и я опередил его до самой Медины. Он сказал: клянусь Аллахом, мы не пробыли и трёх ночей, как вышли к Хайбару с Посланником Аллаха ﷺ. Он сказал: и мой дядя Амир начал распевать боевые стихи для людей: «Клянусь Аллахом, если бы не Аллах, мы бы не наставились на путь, и не подавали бы садака, и не молились бы».
«А мы в милости Твоей никогда не были в нужде… Так укрепи же стопы наши, если мы встретим врага,
И ниспошли на нас успокоение».
Посланник Аллаха ﷺ спросил: «Кто это?» Он ответил: «Я — Амир». Он сказал: «Пусть простит тебя твой Господь». Рассказчик сказал: а Посланник Аллаха ﷺ никогда не просил прощения для какого-либо человека особо, чтобы тот не стал шахидом. Он сказал: тогда воскликнул Умар ибн аль-Хаттаб, находясь на своём верблюде: «О Пророк Аллаха, о если бы ты дал нам подольше пользоваться Амиром!» Он сказал: когда же мы прибыли в Хайбар, вышел их царь Мархаб, потрясая своим мечом, и говорил:
«Знает Хайбар, что я — Мархаб, вооружённый до зубов, испытанный герой,
Когда войны приходят, пылая».
Он сказал: и вышел против него мой дядя Амир и сказал:
«Знает Хайбар, что я — Амир, вооружённый до зубов, отважный герой».
Он сказал: они обменялись двумя ударами, и меч Мархаба попал в щит Амира, а Амир нанёс ему удар снизу, но его собственный меч вернулся на него самого и рассёк ему вену (أكحل), и в этом ударе была его смерть.
Сальма сказал: я вышел, и вот несколько сподвижников Пророка ﷺ говорят: «Пропало дело Амира, он сам себя убил». Он сказал: я пришёл к Пророку ﷺ, плача, и сказал: «О Посланник Аллаха, пропало дело Амира!» Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто это сказал?» Он сказал: я ответил: некоторые из твоих сподвижников. Он сказал: «Солгал тот, кто это сказал, — напротив, ему полагается награда вдвойне».
Затем он отправил меня к Али, а тот страдал воспалением глаз, и сказал: «Я непременно отдам знамя человеку, который любит Аллаха и Его Посланника, или которого любят Аллах и Его Посланник». Он сказал: я пришёл к Али и привёл его, ведя за руку, ибо он страдал воспалением глаз, пока не привёл его к Посланнику Аллаха ﷺ, и тот плюнул ему в глаза, и он исцелился, и [Пророк] отдал ему знамя. И вышел Мархаб и сказал:
«Знает Хайбар, что я — Мархаб, вооружённый до зубов, испытанный герой,
Когда войны приходят, пылая».
И сказал Али:
«Я тот, кого мать назвала Хайдарой [Львом], подобный льву чащоб, страшному на вид,
Я отплачу им полной мерой — мерой ас-Сандара».
Он сказал: и ударил он Мархаба по голове и убил его, и после этого победа была достигнута его руками.
Ибрахим сказал: передал нам Мухаммад ибн Йахья, [сказав]: передал нам Абд ас-Самад ибн Абд аль-Варис от Икримы ибн Аммара этот хадис целиком.
Передатчики этого иснада — девять человек:
1 — Абу Бакр ибн Абу Шайба, упомянут в предыдущей главе.
2 — Хашим ибн аль-Касим ибн Муслим аль-Лейси, их вольноотпущенник, Абу-н-Надр аль-Багдади, по прозвищу Кайсар, надёжный, твёрдый передатчик [9] (умер в 207 г.), прожил 73 года (собрание «аль-Джамаа»), упомянут во «Введении» 6/36.
3 — Исхак ибн Ибрахим ибн Рахавайх, упомянут в предыдущей главе.
4 — Абу Амир аль-Акади, Абд аль-Малик ибн Амр аль-Кайси аль-Басри, надёжный передатчик [9] (умер в 4-м или в 205 г.) (собрание «аль-Джамаа»), упомянут во «Введении» 4/21.
5 — Абдуллах ибн Абд ар-Рахман ад-Дарими, Абу Мухаммад ас-Самарканди, хафиз, автор «Мусанада», надёжный, достойный, скрупулёзный передатчик [11] (умер в 255 г.), прожил 74 года (Муслим, Абу Дауд, ат-Тирмизи), упомянут во «Введении» 5/29.
6 — Абу Али аль-Ханафи, Убайдуллах ибн Абд аль-Маджид аль-Басри, правдивый передатчик (садук) [9] (умер в 209 г.) (собрание «аль-Джамаа»), упомянут в «Мечетях и местах молитвы» 40/1451.
7 — Икрима ибн Аммар аль-Иджли, Абу Аммар аль-Ямами, басриец по происхождению, надёжный передатчик, кроме передач от Йахьи ибн Абу Касира, где он слаб из-за путаницы [5], умер незадолго до 160 г. (аль-Бухари в «Тарих», Муслим, ан-Насаи, Ибн Маджа), упомянут в «Вере» 12/155.
8 — Ийас ибн Салама ибн аль-Аква, аль-Аслями, Абу Салама, или Абу Бакр аль-Мадани, надёжный передатчик [3] (умер в 119 г.), прожил 77 лет (собрание «аль-Джамаа»), упомянут в «Вере» 44/288.
9 — его отец, Салама ибн Амр ибн аль-Аква (да будет доволен им Аллах), упомянут в предыдущем иснаде.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада то, что он относится к «пятизвенным» иснадам автора, и в нём есть передача табиина от табиина, и передача сына от отца.
Разбор хадиса:
«От Икримы ибн Аммара» аль-Ямами, что он сказал: «Мне передал Ийас ибн Салама», сказавший: «Мне передал мой отец» Салама ибн Амр ибн аль-Аква (да будет доволен им Аллах), сказавший: его слово («мы прибыли», بكسر الدال) — «аль-Худайбийя», о чём уже говорилось, что это название произносится и с облегчённым, и с усиленным «й», оба варианта являются языковыми формами, но облегчённое произношение более известно; это место с водой недалеко от Мекки. «С Посланником Аллаха ﷺ, и было нас тысяча четыреста человек» — предложение в состоянии винительного падежа как обстоятельство образа действия (хал). Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: это наиболее известная цифра, а в одной из версий сказано: «тысяча триста», а в другой: «тысяча пятьсот». Конец цитаты.
Ибн аль-Каййим (да помилует его Аллах) сказал в «аль-Хади»: с ним ﷺ было тысяча пятьсот человек — так в обоих «Сахихах» от Джабира, а от него же в них передано: «их было тысяча четыреста», и в обоих сборниках от Абдуллаха ибн Абу Авфы: «нас было тысяча триста». Катада сказал: я спросил Саида ибн аль-Мусаййаба: сколько было тех, кто присутствовал при клятве Ридван? Он ответил: тысяча пятьсот. Я сказал: но Джабир ибн Абдуллах говорил, что их было тысяча четыреста. Он сказал: да помилует его Аллах, он ошибся — сам он передавал мне, что их было тысяча пятьсот.
Ибн аль-Каййим сказал: и достоверно передаются от Джабира оба высказывания, и достоверно от него передано, что в год Худайбийи они зарезали семьдесят верблюдиц, по одной верблюдице на семь человек. Когда его спросили: сколько же вас было? — он ответил: тысяча четыреста, включая наших конных и пеших, то есть их всадников и пехотинцев. И душа больше склоняется к этому мнению, и таково же мнение аль-Бараа ибн Азиба, Мукиля ибн Йасара, а также Саламы ибн аль-Аквы согласно более достоверной из двух версий, и мнение аль-Мусаййаба ибн Хазна. Шуба передал от Катады, от Саида ибн аль-Мусаййаба, от его отца: мы были с Посланником Аллаха ﷺ под деревом, тысяча четыреста человек. Конец цитаты.
Составитель говорит (да простит его Аллах): из вышеизложенного явствует, что наиболее достоверным мнением является то, что их было тысяча четыреста, как передано у Муслима здесь, и это мнение предпочли ан-Навави и Ибн аль-Каййим (да помилует их обоих Аллах Всевышний). А Аллах Всевышний знает лучше.
«И при ней было пятьдесят овец, которых она не могла напоить» — то есть воды Худайбийи было мало, недостаточно, чтобы напоить пятьдесят овец. «Он сказал: тогда Посланник Аллаха ﷺ сел на края колодца (جبا الركية)». Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: слово «аль-джаба» — с фатхой на джим, с облегчённой буквой ба и в неизменяемой форме — означает то, что окружает колодец; а слово «ар-раки» означает сам колодец. Известная в языке форма — «раки» без буквы «ха» на конце, а здесь встречается форма «ар-ракийя» с «ха» — это языковой вариант, переданный аль-Асмаи и другими.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «джаба ар-ракийя» — с фатхой на джим и ба, в неизменяемой форме — означает край колодца, а «ар-ракийя» — это невыложенный камнем колодец; если же он выложен камнем, то называется «ат-тавий». А в версии аль-Узри — «джубб ракийя» с даммой на джим и кясрой на ба; «аль-джубб» — это неглубокий колодец. Конец цитаты.
«И либо он ﷺ помолился» за её воду, чтобы она стала благословенной, «либо плюнул в неё» — а в некоторых списках встречается форма «басака» с буквой «син» вместо «сад». Ан-Навави сказал: так это записано в рукописях — «басака» с «син»…
И оно достоверно. Говорят: «базака», «басака», «басака» — три диалектные формы с одним значением, причём форма с «син» используется реже. Конец.
Его слово (فجاشت) — «поднялась»; говорят: «джаша аш-шайу йаджишу джайшан» — если что-то поднялось. В этом — явное чудо посланника Аллаха ﷺ, и подобные случаи уже неоднократно отмечались ранее. (Мы напоили) себя и наш скот из этого колодца, (и запаслись водой) — то есть взяли из его воды в свои сосуды, чтобы использовать по нужде. Его слово: «Затем поистине посланник Аллаха ﷺ» — с касрой хамзы «инна», поскольку она стоит в начале речи, как сказано в «Хуляса»:
Ставь касру в начале речи и в начале придаточного… и там, где «инна» завершает клятву.
(Позвал нас для бай‘а) — с фатхой «ба» и сукуном «я»: изначально это — рукопожатие в знак заключения сделки купли-продажи, множественное число — «бай‘ат» с сукуном, а в языке племени Хузайль огласовывается с фатхой; применяется также к присяге и подчинению, и именно это здесь имеется в виду — это присяга Ридван (присяга удовлетворения). (У корня дерева) — это дерево, о котором Всевышний Аллах сказал: «Аллах был доволен верующими, когда они присягали тебе под деревом. Он знал, что у них в сердцах, и низвёл на них покой, и вознаградил их близкой победой» (Аль-Фатх, 18).
Слова Салямы: «Я присягнул ему первым из людей» — «авваль» стоит в винительном падеже как обстоятельство времени к «бахартуху» («я присягнул»). (Затем) — после моей присяги (присягнул) — ﷺ — люди, (и присягали) — после них другие, (пока не оказался) — ﷺ — (в середине людей) — то есть в процессе их присяги — (сказал) — ﷺ — («Присягни, о Салама!»), (сказал) Салама: (я сказал: я уже присягнул тебе, о посланник Аллаха, первым из людей), (сказал) — ﷺ — («И ещё раз») — то есть присягни таким же образом второй раз.
[Полезное замечание]: слово «айдан» стоит в винительном падеже как отглагольное имя (масдар); говорят: «ада йаиду айдан», подобно «ба‘а йаби‘у бай‘ан» — если он вернулся; таким образом, выражение «сделай это ещё раз» означает: сделай это, возвращаясь к тому, что было прежде. Так сказал аль-Файюми.
Ибн Абидин (да помилует его Аллах) сказал: слово «айдан» — это отглагольное имя от «ада йаиду айдан», подобно «ба‘а»: «я» получила движение (харакат), и предшествующая ей буква открылась (фатха), поэтому она превратилась в «алиф»; изначально «йаиду» было «йай’иду» по образцу «яф‘илу», и движение «я» перенесено на хамзу. Что касается его грамматического разбора, то Ибн Хишам в послании, специально посвящённом этому вопросу, упомянул, что некоторая группа полагала, что оно стоит в винительном падеже как обстоятельство образа действия (хал) от скрытого местоимения в слове «каля» («сказал»), и что смысл таков: «и сказал ещё раз», то есть возвращаясь к сказанному. Но это толкование хорошо только в том случае, если данное высказывание произошло после произнесения предыдущего высказывания тем же говорящим, а это не является условием; напротив, говорят: «я сказал сегодня то-то, и сказал это же вчера тоже», «я писал сегодня, и писал вчера тоже». Он сказал: мне представляется очевидным, что это — прямое дополнение (маф‘уль мутлак) с опущенным управляющим глаголом, либо обстоятельство образа действия с опущенным управляющим и опущенным субъектом действия; то есть: «я возвращаюсь к сообщению, возвращаясь», и не ограничиваюсь тем, что уже сказал, или «сообщаю, возвращаясь». Именно это толкование остаётся верным во всех случаях употребления. А то, что подтверждает тебе, что управляющий элемент опущен, — это то, что говорят: «у него есть имущество, и знание тоже», — а перед этим словом нет ничего, что могло бы управлять им, значит, обязательно требуется подразумеваемое (опущенное) слово.
(И знай): что это слово употребляется лишь в отношении двух вещей, между которыми есть соответствие, и каждая из них может заменить другую; поэтому нельзя сказать: «пришёл Зейд тоже», если никто до этого не приходил, и нельзя сказать: «пришёл Зейд, и ушёл Амр тоже», и нельзя сказать: «поспорили Зейд и Амр тоже». Конец, в сокращённом изложении.
(Сказал) Салама: (и увидел меня посланник Аллаха ﷺ безоружным (‘азилян)) — ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: они огласовывали это слово двумя способами: первый — с фатхой «айн» и касрой «зай», второй — с даммой на обеих буквах; и он же пояснил его в самом тексте как «тот, у кого нет с собой оружия»; также говорят «а‘заль», и это более распространённое употребление. Конец.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: слово «‘азилян» — риваят его здесь и в следующем далее слове — с фатхой «айн» и касрой «зай»; некоторые знатоки языка сказали: правильно говорить «а‘заль», а не «‘азиль»; некоторые же огласовывали его как «‘узулян» — с даммой на «айн» и «зай», и так же передал аль-Харави, подобно тому как говорят «нака ‘улут» (верблюдица) и «джамаль фунук» (верблюд), а множественное число — «а‘заль», подобно тому как говорят «джунуб» и «аджнаб», «ма’ судум» и «мийах асдам»; «аль-а‘заль» — тот, у кого нет с собой оружия. Конец.
А его слово (то есть: у него нет с собой оружия) — это пояснение, данное одним из передатчиков к слову «‘азиль». (Сказал) Салама: (и дал мне посланник Аллаха ﷺ хаджафу или дараку) — с двумя фатхами в обоих словах — и «или» здесь выражает сомнение передатчика; хаджафа — это щит, который делается из дерева, а дарака — из кожи. Так сказал аль-Куртуби.
Аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: «аль-хаджафа» — небольшой щит, состоящий из двух склеенных кож, множественное число — «хаджаф» и «хаджафат», подобно «касаба» — «касаб» — «касабат». Конец.
Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «аль-хаджаф» — с фатхой на обеих буквах — щит из кож без дерева и без сухожилий; сказал: «ад-дарака» — с фатхой на обеих буквах — то же, что «аль-хаджафа», множественное число — «дарак», «адрак» и «дирак». Конец.
(Затем присягнул) — ﷺ — оставшимся людям, (пока не оказался в конце людей, сказал) — ﷺ — («Разве ты не присягнёшь мне, о Салама?»), (сказал) Салама: (я сказал: я уже присягнул тебе, о посланник Аллаха, первым из людей, и в середине людей, сказал: «И ещё раз») — то есть присягни таким же образом третий раз. (Сказал: и я присягнул ему в третий раз) — аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: то, что он — ﷺ — особо выделил Саляму троекратным повторением присяги, является подтверждением его достоинства, поскольку он знал о его качествах и большой пользе, которая впоследствии проявилась, как об этом будет сказано далее.
Некоторые сказали: в этом — явное достоинство Саляма бин аль-Аквы‘ (да будет доволен им Аллах); и в том, что посланник Аллаха ﷺ принял у него присягу три раза, содержится указание на то, что он будет присутствовать на трёх сражениях, в которых окажет прекрасную услугу (испытание); и так и произошло, ибо вслед за Худайбией была битва Зу Карад, а затем — завоевание Хайбара, и в каждом из них он проявил великую пользу и прекрасное испытание. И Аллах знает лучше.
(Затем он сказал мне: «О Салама, где твоя хаджафа или дарака, которую я тебе дал?»), (сказал) Салама: (я сказал: о посланник Аллаха, встретил меня мой дядя Амир) бин аль-Аквы‘ (да будет доволен им Аллах) (безоружным) — то есть без оружия — (и я отдал её ему) — то есть предпочёл его самому себе, отдав ему, действуя согласно словам Всевышнего: «И они предпочитают других себе, даже если у них самих есть нужда» (Аль-Хашр, 9). (Сказал: и посмеялся посланник Аллаха ﷺ) — удивляясь тому, что он сделал, отдав предпочтение своему дяде перед самим собой в том, что дал ему Пророк ﷺ, притом что люди сильно стремятся заполучить подобное, — (и сказал) — ﷺ — («Поистине ты подобен тому, о ком сказал первый») — то есть человек прежних времён; по-видимому, это из известной пословицы; «аль-авваль» стоит в именительном падеже как субъект действия, а некоторые разобрали его в винительном падеже как обстоятельство времени, то есть «в прежнее время»; но первое толкование (именительный падеж) представляется более очевидным, и смысл таков: твоё положение подобно тому, что сказал говорящий в прежние времена: «О Аллах, добудь мне…» и так далее. В риваяте Ахмада в его «Мусанаде»: «Поистине ты подобен тому, кто сказал» — без упоминания слова «первый». (О Аллах, добудь мне) — с разъединением хамзы и её соединением — от «абгаху» и «багаху», в четырёхбуквенной и трёхбуквенной формах — то есть «попросил ему»; то есть «попроси для меня», а подразумевается: «одари меня». Аль-Куртуби сказал: говорят: «багайту аш-шай’а мин фулян, фа-абгания» — то есть «дал мне то, что я просил». Конец.
Аль-Маджд, да помилует его Аллах, сказал: «Багаху абгихи, бугаан, буга, бугйатан — с тремя огласовками на «б» с ямма — и бигйатан — с «б» под кясрой: искал его». Он сказал: «И абгаху аш-шай'а» — искал ему эту вещь; подобно «багахУ иййахУ», как «рамахУ», или же помог ему в поиске». Конец цитаты.
Собравший (сие), да простит его Аллах, говорит: из приведённого выражения аль-Маджда, да помилует его Аллах, — там, где он сказал: «и абгаху аш-шай'а», подобно «багахУ иййахУ» — явствует, что слово «абгини» здесь допустимо произносить как с отделённой хамзой, так и с соединённой. Вдумайся в это внимательно, и Аллах Всевышний знает лучше.
(Хабибан) — стоит в винительном падеже, будучи вторым дополнением к «абгини». («Он мне дороже самого себя») — это указание на то, что Сальма предпочёл своего дядю самому себе в том, что дал ему Пророк ﷺ, несмотря на собственную нужду в этом, так что он стал подобен тому, кто просит Аллаха Всевышнего облегчить ему обрести любимого человека, который был бы дороже ему, чем он сам. В этом заключена явная похвала Сальме за его самоотречение (итар), и Аллах Всевышний знает лучше.
(«Затем многобожники прислали к нам послов» — «расалуна») — от «мурасаля», то есть: они прислали к нам, а мы прислали к ним, относительно дела о мирном договоре. Ан-Навави, да помилует его Аллах, сказал: так это (слово) в большинстве списков — «расалуна», от «мурасаля», а в некоторых списках — «рассуна», с ямма на удвоенном «син»; аль-кади Ийяд передал также огласовку с фатхой на нём, и оба варианта означают «прислали к нам послов», это взято из выражения «расса аль-хадиса яруссуху» — когда он начинает разговор; либо же от «расса байнахум», то есть: примирил их; либо это означает «завели с нами речь», от выражения «баляганий рассун мин аль-хабар» — то есть дошло до меня начало известия. А в некоторых списках встречается «васауна», через «вав»: то есть мы и они сошлись на мирном договоре, и «вав» здесь заменяет хамзу, и это слово от «аль-усва» (равенство, подобие)». Конец цитаты.
Аль-Куртуби, да помилует его Аллах, сказал: слово «расалуна ас-сульха» — это риваят аль-‘Узри, и оно от «ар-рисаля» (посольство). Группа передатчиков передала его как «расс_снуна», с удвоенным «син» под ямма, и это от «расса аль-хадиса яруссуху» — когда он начинает его; и «рассасту байна аль-кавм» — примирил их между собой; и «раса лака аль-хадиса расван» — когда он упомянул тебе часть его. Передано также «расавуна», с фатхой на «син», по чтению Ибн Махана, и аль-Кади Ийяд сказал: этому нет обоснования. Конец цитаты.
(Аль-сульх) — то есть просьбу о мирном договоре, а в некоторых списках — «би-с-сульх» («о мирном договоре»). (Хатта маша ба‘дуна фи ба‘д) — «фи» здесь в значении «иля» (к), то есть: некоторые из нас подходили к некоторым (из них); подобно этому слова Всевышнего: «И они поворачивали руки свои в свои рты» [Ибрахим, 9], то есть: к своим ртам; либо это (предлог) в значении «ма‘а» (с), и тогда смысл будет: некоторые из нас ходили с некоторыми (из них). (Ва-стал_ахна) — то есть: мы договорились о том, чтобы между нами и ими не было войны в течение десяти лет. (Сказал) Сальма: (И я был табиан) — то есть слугой (Тальхи ибн Убайдуллаха), сына Усмана, сына Амра, сына Ка‘ба, сына Са‘да ат-Тайми аль-Мадани, одного из десяти обрадованных Раем, павшего мученической смертью, да будет доволен им Аллах, в день битвы у Верблюда в 36 году. Его жизнеописание приводилось ранее в книге «Аль-Иман», 2/109. (Я поил его коня) — с фатхой и ямма на хамзе, от «сака» в третьей форме и «асака» в четвёртой. (И чистил его — «ахуссуху») — то есть скрёб ему спину скребницей, чтобы удалить с него пыль и подобное ей. Аль-Джаухари, да помилует его Аллах, сказал: «Аль-михасса», с кясрой на «мим» — это «аль-фирджун» (скребница). А аль-Маджд, да помилует его Аллах, в разделе «фарджана» сказал: «Аль-фирджун», по образцу «бирзаун» — это скребница, а «фарджана ад-дабба» — почистил животное ею. Конец цитаты.
(И служил ему — «ахдумуху») — с ямма и кясрой на «дал», от глаголов по образцу «наср» и «дараб». (И ел из его пищи) — затем (Сальма) разъяснил причину своего служения Тальхе и того, что он ел из его пищи, сказав: (И я оставил свою семью и своё имущество, переселяясь к Аллаху и Его Посланнику ﷺ) — то есть: причина того, что он не мог обеспечить себя сам своим имуществом, состояла в том, что он оставил своё имущество на родине и переселился без имущества, и потому он нуждался в том, чтобы быть при Тальхе, да будет доволен им Аллах. (Сказал) Сальма: (И когда мы примирились — мы и жители Мекки) — то есть на отказ от войны на время действия мирного договора, (и смешались некоторые из нас с некоторыми) — то есть мусульмане смешались с многобожниками, находясь в безопасности вследствие произошедшего примирения, (я подошёл к дереву и очистил его от колючек — «фа-касахту шаукаха») — то есть подмёл и убрал их, (и лёг у его подножия. Сказал) Сальма: (и подошли ко мне четверо из многобожников) — автор «Ат-Танбих» сказал: я их не знаю. (Из жителей Мекки, и начали они порочить Посланника Аллаха ﷺ) — то есть злословить о нём и хулить его религию, (и я возненавидел их) — за то, в чём они пребывали — многобожие и хула на Посланника Аллаха ﷺ, (и перешёл к другому дереву) — то есть поступая согласно словам Аллаха: «Он уже ниспослал вам в Писании, что, когда вы услышите, как знамения Аллаха отвергаются и над ними насмехаются, то не сидите с ними, пока они не увлекутся другим разговором, иначе вы будете подобны им. Поистине, Аллах соберёт всех неверующих и лицемеров в Геенне» [Ан-Ниса, 140], и словам Всевышнего: «Когда ты увидишь тех, которые уклоняются в отношении Наших знамений, отвернись от них, пока они не увлекутся другим разговором. Если же дьявол заставит тебя забыть, то, вспомнив, не сиди с несправедливыми людьми» [Аль-Анам, 68].
(И повесили своё оружие) — то есть на дерево, а «ас-силах», с кясрой — это то, чем сражаются на войне и защищаются; и мужской род (для этого слова) более распространён, чем женский, так что множественное число (в мужском роде) — «аслиха», а в женском — «силахат»; а «ас-силх», по образцу «химл», — диалектная форма слова «ас-силах». (И легли) — то есть уснули под деревом, (и вот, пока они были в таком положении) — то есть во время их сна, при повешенном оружии, (как вдруг раздался голос кричащего с нижней части долины: «О мухаджиры! Убит Ибн Зунайм») — с точечным «за», затем «нун», а на конце «мим», в уменьшительной форме; аль-Лейси, либо ад-Дили, сподвижник.
Абд ибн Хумайд и Ибн Джарир передали от Катады, который сказал: «Нам было упомянуто, что человек из числа сподвижников Посланника Аллаха ﷺ, называемый Зунайм, выглянул на перевал во время Худайбии, и многобожники обстреляли его и убили. Тогда Посланник Аллаха ﷺ отправил конницу, и они привели двенадцать всадников. Посланник Аллаха ﷺ сказал им: «Есть ли у вас договор или защита?» Они сказали: «Нет», и он отпустил их. И тогда Аллах ниспослал по этому поводу: «Он — Тот, Кто удержал их руки от вас», — до конца аята [Аль-Фатх, 24]».
Собравший (сие), да простит его Аллах, говорит: так упомянул некий из толкователей эту историю здесь, однако она противоречит тому, что (передано) у Муслима, ибо там (говорится) «Ибн Зунайм», а у Ибн Хумайда и Ибн Джарира — что это был «Зунайм», а не «Ибн Зунайм». Возможно, что это из тех случаев, о которых есть разногласие: был ли он Ибн Зунайм или Зунайм? Однако то, что в «Сахихе», более достоверно, так что обрати на это внимание, и Аллах Всевышний знает лучше.
[Замечание]: я не нашёл жизнеописания этого Ибн Зунайма ни в «Аль-Исаба», ни в других (источниках), так что это следует изучить, и Аллах Всевышний знает лучше.
(Сказал: и я обнажил свой меч — «фахтаратту сайфи») — то есть извлёк его из ножен, полагая, что многобожники нарушили мирный договор, (затем я напал — «шададту») — то есть набросился (на этих четверых) лежащих, (пока они спали — «рукуд») — с ямма — множественное число от «ракид»; то есть спящие. Аль-Файюми, да помилует его Аллах, сказал: «Ракада, ракдан, рукудан, рукадан» — спал, будь то ночью или днём, а некоторые ограничивают это ночным сном, но первое — верно, и это подтверждается соответствием в словах Всевышнего: «И ты подумал бы, что они бодрствуют, тогда как они спят» [Аль-Кахф, 18]. Толкователи сказали: если увидишь их, то подумаешь, что они бодрствуют, ибо глаза их открыты, тогда как они спят. А «ракада ‘ани-ль-амр» означает: остался (сидеть) и отстал». Конец цитаты.
(«и взял я») — а в одной версии: «и взял» с союзом «и», («их оружие») — то, которое они повесили на дереве, («и собрал его в пучок в руке моей») — «ад-дигс» (بالضاد المكسورة، وسكون الغين المعجمتين) — это связанный пучок из веток, или травы, или подобного, что собирается в руке, как сказал Ибн аль-Асир.
Аль-Фаюми сказал: «дагасту-ш-шай'а дагсан», по модели «нафа'а» — собрал я это; отсюда «ад-дигс» — это охапка травы, смешанной свежей с сухой, а также говорят: полная ладонь веток, или травы, или колосьев. В Коране сказано: «Возьми в руку свою пучок и ударь им, и не нарушай клятвы» (Сад, 44). Говорят, что это была связка из тростника, в которой сто тонких стеблей без листьев, из которых делают циновки; говорят, что он поклялся, что если Аллах исцелит её, то он ударит её сто раз, и Аллах дал ему послабление в этом ради исполнения клятвы и из милосердия к ней, поскольку она не намеревалась совершить грех.
А исходно «ад-дигс» — это то, у чего есть ветки, собранные из одного корня, затем это слово стало широко употребляться для всего собираемого. Конец цитаты.
Здесь имеется в виду, что он взял их оружие своей рукой и собрал часть его с другой частью, так что сделал из него нечто подобное связке.
(Сказал) Салама (затем я сказал: «Клянусь Тем, Кто почтил») с усилением буквы «ра», от «такрим», («лик Мухаммада ﷺ») — а это Аллах ﷻ, («никто из вас не поднимет головы»), а его слово («без того, чтобы я не ударил то, в чём его глаза») — иносказание об ударе по голове; то есть: без того, чтобы я не отрубил ему голову. (Сказал: затем я привёл их, гоня их к Посланнику Аллаха ﷺ. Сказал: и пришёл дядя мой Амир) — то есть ибн аль-Аква, («с человеком из аль-Абалят») — с открытой буквой «айн» и буквой «ба». Аль-Джаухари сказал в «ас-Сихах»: «аль-Абалят» — с открытой «айн» и «ба» — из курайшитов, это умайя младшая, а отнесение к ним — «абали», что возвращает к единственному числу, сказал: потому что имя их матери — Абала.
Кади Ияд сказал: это умайя младший и его два брата — Науфаль и Абдуллах ибн Абд Шамс ибн Абд Манаф, их отнесли к их матери из бану Тамим, чьё имя было Абала бинт Убайд ибн аль-Бараджим. Конец цитаты.
Ибн аль-Асир сказал: а Абала бинт Убайд ибн Нафиль ибн Кайс ибн Ханзала ибн Малик ибн Зайд Мана ибн Тамим ибн Мурр — это мать умайи младшего ибн Абд Шамса, к ней относят её потомство, их называют «аль-Абалят». Конец цитаты.
(«Его звали Микраз») — с «ми» огласованной под кясрой, затем «каф», затем «ра» под кясрой, затем «за». («Он ведёт его к Посланнику Аллаха ﷺ на коне, покрытом доспехом») — с открытой «джим» и открытой удвоенной первой «фа» — то есть на нём тиджфаф, с «та» под кясрой, это одежда подобная попоне, которую надевают на лошадь, чтобы защитить её от оружия, множественное число — таджафиф.
(«В числе семидесяти») — то есть вместе с семьюдесятью («из числа многобожников») — риваяты разошлись относительно числа тех, кто был взят в плен: в одних сказано, что их было семьдесят, в других — восемьдесят, и упомянуто иное; и то, что в «ас-Сахих» — верное, так что обрати внимание, а Аллах Всевышний знает лучше.
(«И посмотрел на них Посланник Аллаха ﷺ и сказал: «Оставьте их, пусть за ними останется начало злодеяния и его повторение»)» — то есть его начало и его конец. Кади аль-Куртуби сказал: злодеяние здесь — это нарушение договора и попытка застигнуть мусульман врасплох. А ан-Навави сказал: что касается «начала» (аль-бад'), то оно с открытой «ба», с сукуном на «даль» и с хамзой — то есть его начало; а что касается «его повторения» (сина), то в большинстве версий оно записано как «сина» с «са» тройной под кясрой, а в некоторых — «синьяху» с «са» под даммой и с буквой «я» после «нун». Обе версии передал Кади Ияд, вторую он привёл со ссылкой на риваят Ибн Махана, а первую — от других. Он сказал: и это верно; то есть повторное возвращение. Конец цитаты.
Аль-Фаюми сказал: «ас-сина» с кясрой и без удлинения — дело, повторяемое два раза, а аль-Маджд сказал: «и нет повторения (сина) в закяте» — подобно «ила»; то есть не берётся дважды в год, или не берутся две верблюдицы вместо одной, или нет в этом возврата. Конец цитаты.
(«И простил их Посланник Аллаха ﷺ») — то есть этих семьдесят, чтобы довести дело перемирия до конца. Кади Ияд сказал: Салама и его дядя поступили так, как упомянуто, из-за убийства мусульманина в нижней части долины, и они полагали, что перемирие уже нарушено, но Пророк ﷺ не расторг его: либо потому что не было достоверно установлено, что многобожники убили его после заключения перемирия, либо он не считал это нарушением перемирия из-за неизвестности убийцы, — сказал это аль-Аби.
(«И ниспослал Аллах: «И Он — Тот, Кто удержал их руки от вас, а ваши руки от них в долине Мекки после того, как дал вам победу над ними» — весь этот аят целиком (аль-Фатх, 24)»). Имам Ибн Джарир сказал в толковании этого аята: говорит Всевышний, обращаясь к Своему Посланнику ﷺ и к тем, кто присягнул присягой довольства: «И Он — Тот, Кто удержал их руки от вас» — то есть Аллах удержал руки многобожников, которые выступили против войска Посланника Аллаха ﷺ в Худайбии, желая застигнуть их врасплох, чтобы нанести им урон, и послал Посланник Аллаха ﷺ [людей], и их привели пленными, и Посланник Аллаха ﷺ отпустил их и оказал им милость, и не убил их, и сказал Аллах верующим: и Он — Тот, Кто удержал руки этих многобожников от вас и ваши руки от них в долине Мекки после того, как дал вам победу над ними. Конец цитаты.
Хафиз Ибн Касир сказал: слово Его ﷻ: «И Он — Тот, Кто удержал их руки от вас, а ваши руки от них в долине Мекки после того, как дал вам победу над ними, и был Аллах видящим то, что вы совершаете (24)» — это милость от Аллаха Всевышнего Его верующим рабам, когда Он удержал руки многобожников от них, так что не дошло до них от них никакого зла, и удержал руки верующих от многобожников, так что они не сражались с ними у Заповедной мечети, но сохранил каждую из двух сторон и установил между ними перемирие, в котором благо для верующих и благой исход для них в этом мире и в будущей жизни. И уже приводился ранее хадис Саламы ибн аль-Аква, да будет доволен им Аллах, о том, как они привели тех семьдесят пленников и связали их перед Посланником Аллаха ﷺ, и он посмотрел на них и сказал: «Отпустите их, пусть за ними останется начало злодеяния и его повторение», сказал: и по этому поводу ниспослал Аллах ﷻ: «И Он — Тот, Кто удержал их руки от вас, а ваши руки от них» — весь аят.
И привёл имам Ахмад от Анаса ибн Малика, да будет доволен им Аллах, что он сказал: когда был день Худайбии, спустились к Посланнику Аллаха ﷺ и его сподвижникам восемьдесят человек из жителей Мекки с оружием со стороны горы ат-Танъим, желая застигнуть Посланника Аллаха ﷺ врасплох, и он воззвал против них [к Аллаху], и они были схвачены. Аффан сказал: и он простил их, и был ниспослан этот аят: «И Он — Тот, Кто удержал их руки от вас, а ваши руки от них в долине Мекки после того, как дал вам победу над ними».
Ахмад также передал от Абдуллаха ибн Мугаффаля аль-Музани (да будет доволен им Аллах), что он сказал: «Мы были с Посланником Аллаха ﷺ у основания дерева, о котором Всевышний Аллах упомянул в Коране, и ветки этого дерева падали на спину Посланника Аллаха ﷺ. Али ибн Абу Талиб (да будет доволен им Аллах) и Сухайль ибн Амр находились перед ним. Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал Али (да будет доволен им Аллах): «Пиши: с именем Аллаха, Милостивого, Милосердного». Сухайль взял его за руку и сказал: «Мы не знаем ‹Милостивого, Милосердного›, пиши в нашем договоре то, что нам знакомо». Тогда он сказал: «Пиши: с именем Твоим, о Аллах», и написал: «Это то, о чём договорился Мухаммад, Посланник Аллаха, с жителями Мекки». Сухайль ибн Амр удержал его руку и сказал: «Мы поступили с тобой несправедливо, если ты действительно Его посланник; пиши в нашем договоре то, что нам знакомо». Тогда он сказал: «Пиши: это то, о чём договорился Мухаммад ибн Абдуллах». Пока мы были в таком положении, к нам вышли тридцать юношей, вооружённых, и они бросились нам в лицо. Посланник Аллаха ﷺ призвал против них мольбу, и Всевышний Аллах лишил их слуха, и мы поднялись на них и схватили их. Посланник Аллаха ﷺ спросил: «Пришли ли вы по чьему-либо договору? Или дал ли вам кто-нибудь безопасность?» Они сказали: «Нет». Тогда он отпустил их. И Всевышний Аллах ниспослал: «Он — Тот, Кто удержал их руки от вас и ваши руки от них в долине Мекки, после того как дал вам победу над ними» — до конца аята»(1).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: относительно причины ниспослания слов Всевышнего «Он — Тот, Кто удержал их руки от вас» существуют разногласия, и приведённое здесь (то есть у Муслима) — одно из этих мнений, причём наиболее достоверное. Конец цитаты(1).
(Он сказал: «Затем мы вышли, возвращаясь в Медину, и остановились на стоянке между нами и бану Лихьян») — с кясрой над лям, а также с фатхой — оба варианта допустимы в языке: это племя, возводимое к Лихьяну ибн Хузайлю ибн Мудрике ибн Ильясу ибн Мудару(2). («гора»); то есть они остановились на стоянке, близкой к бану Лихьян, так что между ними была лишь одна гора. («а они были многобожниками») — аль-Навави (да помилует его Аллах) сказал: это выражение зафиксировано в двух вариантах чтения, которые упомянули кади Ийяд и другие: первый — «уа хуму-ль-мушрикуна» с даммой над «ха» как начало предложения со сказуемым; второй — с фатхой над «ха» и удвоенной «мим», то есть: они (многобожники) обеспокоили Пророка ﷺ и его спутников и их страх касался их зла из-за близости к ним; говорят: «хаммани-ль-амр» и «ахаммани» в одном значении, а также говорят: «хаммани» — «растопил меня», «ахаммани» — «огорчил меня». Конец цитаты(3).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово («уа хум аль-мушрикун») — с даммой над «ха» и облегчённой «мим» — это местоимение множественного числа; а некоторые шейхи зафиксировали его как («уа хамма») — с фатхой над «ха» и удвоенной «мим», как глагол прошедшего времени, а «аль-мушрикун» — подлежащее при нём. Ийяд сказал: смысл в том, что их дело обеспокоило Пророка ﷺ и мусульман, чтобы они (многобожники) не предали их и не напали на них ночью из-за близости к ним; говорят «хаммани-ль-амр» и «ахаммани», а также говорят «хамани» — «растопил меня», «ахаммани» — «огорчил меня».
Аль-Куртуби сказал: и ближе к истине, что смысл таков: многобожники задумали предательство, а мусульмане это почувствовали в них. Конец цитаты(4).
(«И Посланник Аллаха ﷺ просил прощения для того, кто взобрался») — с кясрой над «каф», от образца «таиба», а его слово («на эту гору») стоит в винительном падеже как прямое дополнение, поскольку глагол «раки'а» переходный сам по себе; говорят: «ракайту-с-сатх», «уа-ль-джабаль» — если взошёл на него; переходность также бывает с предлогом «фи», говорят: «ракиту фи-с-суллям»(5), а его слово («ночью») стоит в винительном падеже как обстоятельство времени, связанное с «раки'а». («как будто он передовой разведчик
(2) См.: «аль-Лубаб фи тахзиб аль-ансаб», 3/129.
(3) «Шарх ан-Навави», 12/177–178.
(4) «аль-Муфхим», 3/672.
(5) См.: «аль-Мисбах аль-мунир», 1/236.
для Пророка ﷺ и его спутников») — («ат-Тали'а») — с фатхой над «та» и кясрой над «лям»: люди, которых посылают вперёд войска для разведки о положении врага («ат-тыл'» — с кясрой, то есть о сведениях о нём); множественное число — «таляи'», сказал аль-Файюми(1). (Сказал Салама (да будет доволен им Аллах): «И я взбирался в ту ночь») — то есть чтобы разведать сведения о бану Лихьян, («два или три раза, затем мы прибыли в Медину, и Посланник Аллаха ﷺ отправил свой верховой скот») — с фатхой над «за» и сукуном над «ха»: это верблюды, предназначенные для верховой езды и перевозки тяжестей, («с Рабахом») — с фатхой над «ра» и облегчённой «ба» — это вольноотпущенник Посланника Аллаха ﷺ, как здесь уточнено; о нём упоминается в «обоих Сахихах», в хадисе Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах) о истории удаления Пророка ﷺ от своих жён, а также в хадисе Саламы (да будет доволен им Аллах), который приводится здесь у Муслима. Аль-Балядури сказал: он был чернокожим и просил разрешения войти к нему ﷺ, затем он поставил его на место Ясара после его убийства, и он занимался его дойными верблюдицами(2), а Всевышний Аллах знает лучше.
Его слово («вольноотпущенника Посланника Аллаха ﷺ») стоит в родительном падеже как замена от «Рабах» или как приложение, поясняющее его. («и я был с ним») — предложение состояния от «Рабах», («и я вышел с ним с конём Тальхи») ибн Убайдуллаха, о котором упоминалось ранее, («чтобы поить его наряду с верховым скотом») — то есть чтобы привести его к воде, и он пил немного, затем я пас его и снова поил его, и это называется «тандийя»; изначально это относится к верблюдам, но «тандийя» может применяться к коню в значении «тадмир» — это когда коня заставляют бежать, пока он не вспотеет, и этот пот называют «ан-нада», сказал аль-Асма'и(3).
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: его слово («унадди-хи») — так мы это зафиксировали с хамзой с даммой, затем нун с фатхой, затем даль с кясрой и удвоением. Кади в «аш-Шарх» не упомянул от кого-либо из передатчиков Муслима иного варианта, кроме этого, а в «аль-Машарик» он передал это от большинства передатчиков. Он сказал: некоторые передали это от Абу аль-Хузаа у Муслима как («убадди-хи») — с «ба» вместо «нун», и так же сказал Ибн Кутайба; то есть я вывожу его в пустыню и выставляю его на место с травой, и всё, что ты являешь, ты «абдайта»-ешь его. Правильным является чтение большинства с «нун», и это чтение всех мухаддисов, а также слова аль-Асма'и и Абу Убайда в его «Гарибе», и аль-Азхари, и большинства
знатоков языка и «гариба», и смысл его: приводить скот к воде, поить его немного, затем отпускать на пастбище, затем снова приводить к воде и поить немного, затем снова отпускать на пастбище. Аль-Азхари сказал: Ибн Кутайба осудил Абу Убайда и аль-Асма'и за то, что они читают это с «нун», и утверждал, что правильно с «ба». Аль-Азхари сказал: Ибн Кутайба ошибся, и правильным является мнение аль-Асма'и. Конец цитаты(1).
(«Когда же мы вошли в утро») — то есть вступили в утреннее время, а его слово («иза») — это «фаджаия» (внезапности); то есть внезапно нас застиг («Абд ар-Рахман аль-Фазари») — это Абд ар-Рахман ибн Уяйна ибн Хисн аль-Фазари. У ат-Табарани от Саламы передаётся: «Я вышел с моим луком и стрелами, и я охотился на дичь, и вот Уяйна ибн Хисн напал на дойных верблюдиц Посланника Аллаха ﷺ и увёл их». Между этими сообщениями нет противоречия, ибо каждый из них — и Уяйна, и Абд ар-Рахман ибн Уяйна — были среди этих людей, а Всевышний Аллах знает лучше.
(«Напал») — аль-Маджд сказал: «агара 'аля-ль-каум гараатан уа игаратан» — означает напасть на них конницей; подобно «истагара». («На верховой скот Посланника Аллаха ﷺ») — то есть на его дойных верблюдиц, которые пасли, («и увёл его») — то есть погнал его, и «син» и «та» здесь дополнительные. Его слово («полностью») относится к словам усиления смысла, обычно идущим после усиления словом «куллихи», например: «пришёл караван весь, полностью»; но может идти и без «кулль», например в словах: «пришло войско полностью», как и здесь в хадисе, ибо это усиление дополнения в словах «и увёл его». На это указал автор «аль-Хуляса», сказав:
«И после «кулль» усиляют «аджма'а», «джам'аа», «аджма'ина», затем «джума'а». А без «кулль» может прийти «аджма'у», «джам'аа'у», «аджма'уна», затем «джума'у»».
(«И убил его пастуха») — имя которого неизвестно, а мнение некоторых комментаторов о том, что это Ясар ан-Ноби, вызывает сомнение, ибо это относится к истории аль-‘Уранийин, а не к этому походу, так что обрати на это внимание.
Ибн аль-Каййим (да помилует его Аллах) упомянул, что пастух был человеком из Усфана, и что они увели с собой его жену. Он сказал: Абд аль-Мумин ибн Халаф — то есть сын Абу Зарра — сказал так. Ибн аль-Каййим сказал: это в высшей степени редкое (сообщение). Конец (2).
(Он сказал: «Я сказал: о Рабах, возьми этого коня и передай его Тальхе ибн Убайдуллаху, и извести Посланника Аллаха ﷺ, что многобожники напали на его пастбищное стадо»). (السَّرْح) — с фатхой над «син» и сукуном над «ра» — это скот, пасущийся на воле; названо по масдару (отглагольному имени). Говорят: «сарахати-ль-ибилю сархан» (по модели «нафаа») и «сурухан» — то есть «паслись самостоятельно»; а «сарахтуха» — переходный глагол, а непереходный тоже употребляется; а «саррахтуха» с усилением (ташдидом) — означает интенсивность и множественность (1).
Аль-Куртуби сказал: «Сарх» — это верблюды, которые выпускаются пастись на пастбище.
(Он сказал) — то есть Салама (Затем я встал на холме) — (بفتحات) — это «тэлль» (возвышенность); есть мнение, что это выступ, подобный пригорку, то есть скопление камней в одном месте, которое иногда бывает крупным, а иногда нет. Множественное число: «акам» и «акамат», по модели «касаба» — «касаб» — «касабат»; а множественное от «акам» — «икам», по модели «джабаль» — «джибаль»; а множественное от «икам» — «укум» с двумя даммами, по модели «китаб» — «кутуб»; а множественное от «укум» — «акам», по модели «унук» — «а‘нак» (2). (И повернулся лицом к Медине) — то есть обратился к ней лицом, (и воззвал трижды: о утро горя!). Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «ха» в конце с сукуном; это похоже на обращение-оплакивание (нида аль-мандуб), но не является таковым; смысл здесь — извещение о важном деле, которое настигло их утром. Конец (3).
(Затем я вышел по следам людей) — с долгим «а», множественное число от «асар» (след) с двумя фатхами, либо с кясрой и сукуном; говорят: «джи'ту фи асарихи» и «исрихи» — то есть «последовал за ним вплотную» (4). А его слово (обстреливая их стрелами) — это обстоятельственное предложение (хал), и значение «стрел» уже разъяснялось ранее. А его слово (и декламируя боевые стихи) — сопряжено с обстоятельственным предложением; затем он разъяснил смысл своей декламации словами: (я говорю: я — сын аль-Аква‘а). Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «аль-Кав‘» — это искривление рук; говорят, что «аль-кав‘» и «аль-вака‘» в отношении ноги означает наклон большого пальца к остальным пальцам. Имя аль-Аква‘а — Синан ибн Абдуллах ибн Бишр, и он — Абу Салама, как упомянул Мухаммад ибн Са‘д; а есть мнение, что имя Абу Саламы — Амр ибн аль-Аква‘, а это дед Саламы, поэтому он и был назван по его имени. Конец (5).
(И сегодня — день отсосов) [رضّع]. Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «рудда‘» — множественное от «расиг» — это подлый человек. Первоначально это связано с тем, что некий человек сосал (молоко) у верблюдиц, а не доил их, чтобы не был слышен звук дойки и его не заметили; отсюда стали называть подобным образом всякого подлеца, и на этом основании говорили в пословице: «подлец-сосун». Есть мнение, что это связано с тем, что он всасывает подлость от матери, и это врождённое в нём качество. Есть мнение, что смысл таков: сегодня проявится тот, кого вскормила щедрая или подлая (мать). Есть мнение, что смысл таков: сегодня узнается тот, кого война воспитывала с малых лет. Конец (1); это уже было разъяснено более подробно в предыдущем хадисе.
А его слово (и я догоняю) сопряжено со словом «вышел»; и он выбрал форму настоящего времени, чтобы передать состояние происходящего в тот момент, подобно его словам «и я бью». (одного человека из них) — то есть из многобожников, напавших на пастбищное стадо, (и я бью) — то есть ударяю (стрелой в его седло). «Ар-рахль» — это то, на чём сидят верхом на верблюде, (пока не дошло) — то есть достигло, добралось (острие стрелы) — то есть его железная часть, (до его плеча). Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: так это во всех основных надёжных рукописях: «рахлихи» с «ха», и «катифихи» с «та», после которой «фа»; так же передал это автор «аль-Машарик» и «аль-Матали‘», и так же в большинстве риваятов; и первое — более очевидное. А в некоторых из них: «риджлихи» с «джим», и «ка‘бихи» с «‘айн», затем с точечной «ба»; сказали: правильное — первое, согласно словам в другом риваяте: «и я ударил его стрелой в основание его плечевой лопатки»; аль-Кади Ийяд в «аш-Шарх» сказал: это риваят наших шейхов, и оно более подходит по смыслу, поскольку возможно, что он попал в верхнюю заднюю часть седла, и тогда стрела достигла бы его плеча, пронзив (седло). А смысл «асукк» — «бью». Конец (2).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «в его рахле» — так наш риваят с «ха» неточечной, и смысл его в том, что его стрела попала в заднюю часть его седла, пронзила её и достигла его плеча; а в некоторых списках: «и я ударил его стрелой в его ногу, пока не достигла его лодыжки», и первое — более подходящее. Конец (3).
(Он сказал) — то есть Салама (Я сказал: возьми это! Я — сын аль-Аква‘а, и сегодня — день отсосов. Он сказал) — то есть Салама (И клянусь Аллахом, я не переставал обстреливать их) — то есть стрелами, (и подрезать им сухожилия) — то есть их коням; отсюда: «и он подрезал сухожилия коня Абд ар-Рахмана»; и возможно, что смысл этого — «кричу на них», от выражения «рафа‘а ‘акиратаху» — то есть «повысил свой голос», — так сказал аль-Куртуби (4). А ан-Навави сказал: то есть я подрезаю сухожилия их коней; а смысл «армихим» — то есть стрелами; аль-Кади сказал: некоторые передали здесь: «урдихим» с «даль». Конец (1).
И написано на полях «ат-Туркийи» следующее: его слово «и я подрезаю их (сухожилия)» — дополнение к «подрезаю» опущено, и предполагаемое: «и я подрезаю их коням (сухожилия)»; в «ан-Нихайя» сказано: говорят: «‘акарту бихи» — «убил его верховое животное и сделал его пешим». Конец. А первоначальный смысл «аль-‘акр» — удар по ногам верблюда или овцы, затем это расширилось и стало употребляться в значении убийства, как здесь произошло, и даже стали говорить: «‘акарту-ль-ба‘ир» — то есть «зарезал его». Конец (2).
(И если возвращался ко мне всадник) — а в некоторых списках: «и если приходил ко мне всадник» — то есть верхом на коне. Аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: «аль-фарис» — это едущий верхом на копытном животном, будь то конь, мул или осёл, — так сказал Ибн ас-Сиккит; говорят: «прошёл мимо нас всадник на муле» и «всадник на осле»; а в «ат-Тахзиб»: «фарис» на верховом животном явно наделён «фурусией» (искусством верховой езды). Поэт сказал (размером «тавиль»):
«И я — человек, у которого превосходство в отношении коней —
над всадником на брудастом коне или всадником на муле».
А Абу Зайд сказал: я не называю владельца мула или осла «фарис», но говорю: «баггаль» и «хаммар»; а множественное от «фарис» — «фурсан» и «фаварис», и это редкая (шазз) форма, поскольку «фаваиль» — это, как правило, множественное от «фа‘ила» (женского имени деятеля), подобно «дариба» — «дараиб», «сахиба» — «саваахиб»; либо множественное от «фаиль» как признак женского рода, подобно «хаид» — «хаваид»; либо когда это множественное от неразумных (существ), подобно «джамаль базиль» и «баваазиль», «хаит» и «хаваит». А что касается множественного числа мужского рода среди разумных (существ), то сказали: в этой форме не встречается «фаваиль», кроме как «фаварис» и «наваакис» — множественное от «накис ар-ра'с» (склонивший голову), и «хаваалик», и «наваакис», и «саваабик», и «хаваалиф» — множественное от «халиф» и «халифа» — то есть оставшийся, отставший (сидящий); и «каум наджи‘а» и «наваджи‘». А от Ибн аль-Каттана: и множественное от «сахиб» также «саваахиб». Конец (3).
И на правило множественного числа по форме «фаваиль» указал Ибн Малик (да помилует его Аллах) в «аль-Хуляса», говоря:
«Фаваиль» для «фав‘аль» и «фаиль»,
и «фаиляа», наряду с подобным «кахилю»,
и «хаид», и «сахиль», и «фаиля» (женск.);
и стало редкостью в «аль-фарис» и подобном ему».
«(Я подошёл к дереву и сел у его основания, затем бросил в него)»; то есть во всадника; «(и подрезал его)»; то есть убил его коня; «(когда же гора стала тесной)» — тесность (تضايق) есть противоположность простора, то есть [место] сблизилось и сузилось. «(и они вошли в её тесноту)»; то есть в то узкое место горы, где они укрывались от него, так что стрелы, которыми он их обстреливал, до них уже не долетали. «(я поднялся на гору)»; то есть взошёл на неё; «(и стал сбрасывать их камнями)»; то есть бросал в них камни, которые сбивали их и валили с ног; смысл в том, что когда обстрел их стрелами стал невозможен, он перешёл к тому, чтобы обстреливать их сверху горы камнями, которые сбивали их и опрокидывали; говорят: «редда аль-фарасу ракибаху» — конь свалил и опрокинул своего всадника.
Сказал Салама: «(и я продолжал так преследовать их, так что не осталось ни одного верблюда, которого сотворил Аллах)» — частица «мин» здесь избыточна и приведена для усиления всеобщности отрицания; иногда её приводят именно для указания на всеобщность, как в выражении «я не видел ни одного человека» (ما رأيتُ من رجل): ведь до вхождения этой частицы фраза допускала как отрицание рода, так и отрицание единичности, поэтому допустимо было бы сказать «нет, двух человек», а после вхождения частицы смысл однозначно определяется как отрицание всех людей вообще. Названа она «избыточной» потому, что речь остаётся правильной и без неё: можно сказать «хатта ма халака-Ллаху ба‘иран» (так что Аллах не сотворил [ни одного] верблюда). А что касается частицы «мин» в его словах «(из верблюдов Посланника Аллаха ﷺ)», то она поясняющая; смысл таков, что он продолжал [преследовать] их, пока не отобрал у них полностью каждого верблюда, которого они взяли из верблюдов Посланника Аллаха ﷺ.
«(кроме того, что я оставлял его позади себя)»; то есть оставлял его за собой; имеется в виду, что он брал его в своё владение и вставал между ними и им, как сказано далее: «(и они оставили это между мной и им)»; то есть верблюд оказывался полностью в его руках, и никто из них не мог с ним из-за этого состязаться.
«(затем я последовал за ними, обстреливая их)» — так это передано в большинстве списков: «иттаба‘тухум» (اتّبعتهم) с соединительным алифом и удвоенной «та»; а в одном из списков — «сумма атба‘тухум» (أَتْبَعْتُهُمْ) с разделительным алифом, и это чтение более подходит по смыслу и лучше вписывается [в контекст]. Дело в том, что «таба‘а» (تبع) в простой форме и «иттаба‘а» (اتّبع) с удвоенной «та» означают просто «идти позади него» в общем смысле, тогда как четырёхбуквенная форма «атба‘а» (أتبع) означает «догнал его после того, как тот его опередил»; сказано, что из этого же ряда слова Всевышнего: «И погнался за ними Фараон со своим войском» [Та-Ха, 78], то есть догнал их вместе со своим войском после того, как они его опередили. Употребление здесь частицы «сумма», указывающей на отдалённость во времени, наводит на мысль, что после того, как он полностью отобрал у них верблюдов, он прекратил преследование — возможно, на то время, пока собирал верблюдов и выводил их на безопасную дорогу; и смысл в этом случае таков: «после того, как я прекратил преследование, так что они меня опередили, я снова последовал за ними и догнал их» — так сказал один из знатоков.
«(так что они сбросили)»; то есть бросили и скинули «(более тридцати плащей и тридцати копий, стремясь облегчить себя)»; то есть желая этим сбрасыванием достичь облегчения, чтобы иметь возможность спастись бегством; «(и они не бросали)»; то есть не сбрасывали и не выкидывали «(ничего, чего бы я не отметил каменными знаками)» — [слово] آرام с растянутой хамзой и открытой «ра» — это отметки, то есть камни, которые собирают и устанавливают в пустыне, чтобы по ним ориентироваться; единственное число — إِرَمٌ, по образцу عِنَبٍ и его множественного أعناب.
Ибн Манзур (да помилует его Аллах) сказал: «аль-ирам», по образцу «‘инаб», — камни, устанавливаемые в качестве отметки в пустыне; множественное число — «арам» и «урум», подобно «ди‘ун» и его множественным «ад‘ас» и «дулу‘». Он сказал: в обычае людей доисламского времени было, что если они находили что-то на своём пути и не могли забрать это с собой, они оставляли на этом камни, чтобы узнать это место, и когда возвращались, забирали находку. Конец [цитаты] в сокращении.
«(узнавали их Посланник Аллаха ﷺ и его товарищи)»; то есть узнавали те отметки, которые он оставил на тех вещах, что они бросили, облегчая себя.
«(так что они пришли к тесному [месту])» — возможно, что это слово с даммой в начале и кясрой на третьей букве, в форме действительного причастия от «йатадайаку», подобно «тадараба»; а возможно, что оно с фатхой на третьей букве, в форме страдательного причастия, будучи отглагольным именем места также от «тадайака»; то есть «пришли в узкое место» или «место с теснотой». Его слово «(от перевала)» — пояснение к слову «متضايقًا»; а «саниййа» — с фатхой на «са», кясрой на «нун» и удвоенной «я» — это горная дорога (перевал); то есть они пришли к тесной горной дороге.
И его слова: «(и тут вдруг к ним пришёл такой-то, сын Бадра аль-Фазари)» — «иза» здесь употреблена для внезапности; то есть их застигло врасплох прибытие такого-то, сына Бадра, из племени Фазара; и сказано, что этот «такой-то» — это Хабиб ибн Уяйна ибн Бадр аль-Фазари; так сказал автор «Танбих».
«(и они сели, вкушая полдневную еду)» — Маджд ад-Дин (да помилует его Аллах) сказал: «тадахха» — есть в час духа; «даххайту-ху тадхиятан» — накормил его в это время; и этот смысл соответствует тому, чем некоторые передатчики пояснили здесь, сказав: «(то есть завтракают)»; то есть едят свой завтрак («гада», с фатхой и удлинением) — пищу, которую едят утром, то есть во время духа.
Сказал Салама: «(и я сел на вершину карн)» — с фатхой на «каф» и сукуном на «ра» — это любая небольшая гора, отделённая от большой горы, так сказал ан-Навави; а в «Лисан аль-‘араб» [сказано]: «карн» — отдельно стоящая небольшая гора, и сказано также, что это часть, обособившаяся от [большой] горы, и сказано также, что это малая гора, и сказано также, что это отдельно стоящая небольшая гора; множественное число — «курун» и «киран». Абу Зуайб сказал:
«Она умирает у краёв гор (аль-кыран) и её края, — подобно взгляду дрофы, которую упустили соколы».
Сказал составитель, да простит его Аллах: огласовка слова «карн» — с фатхой, затем сукуном — является правильной, на что указывает текст «Лисан аль-‘араб», «Аль-Камус» и его толкования; а то, что упомянули некоторые из комментаторов относительно огласовки его двумя фатхами, неверно, так что обрати на это внимание, а Аллах Всевышний знает лучше.
«(сказал аль-Фазари)»; то есть тот человек, который к ним пришёл: «(что это, что я вижу?)»; то есть что это за вещь, которую я вижу сидящей; «ма» здесь вопросительная; сказано, что он употребил именно это выражение, а не «ман» (кто), из презрения к нему.
«(они сказали: мы претерпели от него тяжкую беду)» — «барх» — с фатхой на «ба» и сукуном на «ра» — то есть тяжесть, беду; «(клянусь Аллахом, он не отступал от нас с самого предрассветного мрака)» — «галас» — с двумя фатхами — тьма последней части ночи; то есть не оставлял нас с [той поры] ночи, «(обстреливая нас, так что вырвал)»; то есть извлёк, «(всё, что было в наших руках. Сказал)» тот аль-Фазари: «(пусть встанет против него отряд из вас — четверо)» — [слово] «четверо» стоит в приложении к «отряду».
«(Сказал: и поднялся)» — [глагол] с кясрой на «айн»; говорят: «са‘ида» по лестнице, подобно «сами‘а», масдар «су‘уд»; и «са‘‘ада» с удвоением по горе и на неё, масдар «тас‘ид», — «взошёл»; и не было слышно [формы] «са‘ида» применительно к горе; так сказал Маджд ад-Дин.
Сказал составитель, да простит его Аллах: слова [Маджд ад-Дина] «и не было слышно [формы] «са‘ида» применительно к горе» вызывают сомнение, ибо аль-Фаюми зафиксировал её как редкую [форму]; вот его формулировка: ««са‘ида» по лестнице и по ступени — «яс‘аду», по образцу «та‘иба», масдар «су‘уд»; «са‘идту» крышу и к ней; «са‘‘адту» по горе с удвоением — когда взошёл на неё; а «са‘идту» по горе, по образцу «та‘иба» — редкий язык». Конец [цитаты].
«(ко мне четверо из них на горе. Сказал)» Салама: «(когда же они дали мне возможность говорить)»; то есть сделали меня способным донести до них мои слова и дать им их услышать; говорят: «амканаху мин аш-шай‘» и «маканаху» — когда сделал его способным на что-то; и смысл: когда они приблизились ко мне так, что стали слышать…...моих слов». (Сказал) Салама (я сказал: «Узнаёте ли вы меня?») — так в некоторых списках: «та‘рифуни» с одной буквой «нун», что объясняется опущением «нун викайа» (защитной нун) или «нун раф‘» (нун именительного падежа глагола), а опущение одной из них в подобном глаголе допустимо. Возможно также, что «нун» удвоена через ассимиляцию «нун раф‘» в «нун викайа», что также допустимо, как в словах Всевышнего: «Скажи: разве вы велите мне поклоняться кому-либо, кроме Аллаха?» [аз-Зумар: 64] — по чтению того, кто удвоил её. В некоторых списках встречается «та‘рифунани» с двумя «нун» по исходной форме, что очевидно. На правило «нун викайа» указал Ибн Малик (да помилует его Аллах) в «Хуляса», сказав:
Перед «йа» местоимения «я» вместе с глаголом обязательна
нун викайа, и «ляйси» уже сложено (в стих),
и «ляйтани» распространено, а «ляйти» редко,
а с «ля‘алля» — обратное, и есть выбор
в остальных случаях, а по необходимости облегчили
«минни» и «‘анни» некоторые из предшественников,
и в «ладунни» встречается редко «ладуни», и в
«кадни» и «катни» также допустимо опущение.
(Они сказали: нет) — мы тебя не знаем (кто ты?» Я сказал: «Я — Салама ибн аль-Аква‘») — в этом указание на допустимость того, чтобы человек называл себя по имени, если он известен своей храбростью, чтобы внушить страх сердцу своего противника. («Клянусь Тем, Кто украсил лик Мухаммада ﷺ, я никого из вас не буду преследовать, кроме как настигну его, и никто из вас не будет преследовать меня, чтобы настигнуть меня») — глагол в форме винительного падежа (насб) через подразумеваемое «ан», обязательное после причинного «фа» в ответе на отрицание, как сказано в «Хуляса»:
После «фа» в ответе на отрицание или на чисто побудительное [предложение]
«ан» — и его скрытость — непременно требует насба.
(Сказал один из них: я думаю) — с опущением обоих дополнений глагола, поскольку контекст указывает на них, то есть: «я думаю, что это произошло». На допустимость такого опущения указал он в «Хуляса», сказав:
Не позволяй здесь без указания
опущения двух дополнений или одного дополнения.
Из этого следует, что если контекст указывает на опущенное, допустимо опустить оба дополнения вместе или одно из них. Примером опущения обоих сразу, когда предшествующий контекст указывает на них, служат слова поэта:
«Какою книгой или какою сунной
ты считаешь их любовь позором для меня и полагаешь [это]?»
то есть: «и полагаешь их любовь позором для меня». А примером опущения одного из них по указанию контекста служат слова:
«И ты остановилась [во мне], так не думай иначе,
[думай] о себе как о том, кто занимает место любимого и почитаемого».
то есть: «не считай иное происходящим».
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: слова «я думаю» означают «я убеждён», как сказал Всевышний: «Поистине, я был убеждён, что встречу свой расчёт» [аль-Хакка: 20], то есть — «удостоверился и был убеждён». Возможно также сохранение исходного смысла «предположения», которое представляет собой преобладание одной из двух возможностей над другой. Здесь ограничились этим словом, не упомянув для него дополнения; возможно, что дополнение опущено по причине его известности, а это — слово «то», которое является указанием на источник действия (масдар), заменяющим оба дополнения, как говорят: «я подумал то», и Аллах знает лучше. Конец.
Составитель (да простит его Аллах) говорит: ближе к истине то, что я привёл выше в определении обоих дополнений своими словами: то есть «я думаю, что это произошло», и Аллах Всевышний знает лучше.
(Сказал) Салама (и они вернулись), то есть вернулись четверо, которые поднялись к нему, испугавшись, когда узнали о его храбрости, (и я не сходил со своего места) — с касрой над «ра», от корня «та‘иба» — то есть: не переставал и не переходил со своего места, на котором был, на другое место, (пока не увидел конников Посланника Аллаха ﷺ) — ранее было сказано, что это множественное число от «фарис» (всадник), и оно относится к нестандартным формам множественного числа. (Пробирающихся между деревьями) — то есть проходящих между ними, а «хиляль» — множественное число от «халял» с двумя фатхами, что означает промежуток между двумя вещами. (Сказал) Салама (и вот первым из них оказался аль-Ахрам аль-Асади) — «иза» ранее было указано, что она обозначает внезапность.
А «аль-Ахрам аль-Асади» — это Мухриз ибн Надля ибн Абдуллах ибн Мурра ибн Касир ибн Гханм ибн Дудан ибн Асад ибн Хузайма аль-Асади, Абу Надля, известный как аль-Ахрам. Упомянули его Муса ибн Укба, Ибн Исхак и другие среди участников битвы при Бадре. Сказано в «аль-Исаба»: подтверждено упоминание его в длинном хадисе Саламы ибн аль-Аква‘ у Муслима, и в нём: «Я не сходил со своего места, пока не увидел конников Посланника Аллаха ﷺ, пробирающихся между деревьями, и вот первым из них оказался аль-Ахрам аль-Асади, а следом за ним Абу Катада» — и он изложил историю, как здесь.
(Следом за ним) — с двумя фатхами, или с касрой и сукуном; предложное сочетание — предшествующее сказуемое к словам: (Абу Катада аль-Ансари) — это аль-Харис ибн Риб‘и ибн Бульдума, хотя в его имени говорится и иначе. Он участвовал в битве при Ухуде и последующих, и не достоверно его участие в Бадре. Умер он в 48 году; его биография приведена ранее в «Очищении», 18/619.
(А следом за ним), то есть после Абу Катады (аль-Микдад ибн аль-Асвад аль-Кинди) — это аль-Микдад ибн Амр ибн Са‘лаба ибн Малик ибн Раби‘а аль-Бахрани, затем аль-Кинди, затем аз-Зухрани. Его отец заключил союз с [племенем] Кинда, а усыновил его аль-Асвад ибн Абд Ягус аз-Зухри, поэтому он был назван по его имени. Известный сподвижник, из числа первых принявших ислам; не подтверждено, что при Бадре был всадником кто-либо другой, кроме него. Умер (да будет доволен им Аллах) в 33 году в возрасте 70 лет; его биография приведена ранее в «Вере», 43/281.
(Сказал) Салама (и я схватил за повод аль-Ахрама), то есть за повод его коня, а это — с касрой над буквой «айн» без диакритических точек, и без удвоения «нун» — ремень уздечки, за который держат животное, множественное число «а‘инна» и «‘унун».
Что же касается «‘анан» с фатхой над «айн», то это — облако, по звучанию и по смыслу, и оно здесь неуместно.
А схватил Салама за повод коня аль-Ахрама, чтобы удержать его от преследования многобожников в одиночку, пока не подоспеют к нему Пророк ﷺ и его сподвижники (да будет доволен ими Аллах).
(Сказал) Салама (и они обратились в бегство) — обстоятельство образа действия, усиливающее своё действующее слово, как в словах Всевышнего: «И не творите на земле нечестия, будучи распространителями нечестия» [аль-Бакара: 60]. Сказано в «Хуляса»:
И действующее слово обстоятельства усилено им
в подобном «не распространяй нечестие на земле, будучи распространителем».
(Я сказал: о Ахрам, берегись их), а его слова: (пусть они не отрежут тебя [от нас]), то есть: пусть не захватят тебя и не отделят одного, разлучив тебя с твоими товарищами и встав между тобой и ними. Итак, слова «пусть они не отрежут тебя» стоят в форме юссива (джазм) по предшествующему побуждению, и разошлись во мнениях относительно того, что придаёт ему юссив; правильнее, что это подразумеваемое условие, то есть: «если ты будешь их беречься, они не отрежут тебя». (Пока не догонят) — от корня «та‘иба» (Посланник Аллаха ﷺ и его сподвижники. Сказал) аль-Ахрам (о Салама, если ты веруешь в Аллаха и в Последний день и знаешь, что Рай — истина, и Огонь — истина, то не встань между мной и мученической смертью) — то есть: оставь меня одного сражаться с ними, пока они не убьют меня, и я не приму мученическую смерть от их рук. В этом — указание на то, каковы были сподвижники Посланника Аллаха ﷺ в предпочтении Последней жизни над мирской, в их устремлённости к мученической смерти на пути Аллаха Всемогущего и Великого, и в их пренебрежении мирской жизнью, как если бы Рай и его блаженство были прямо перед их взором....их глаз, будто этот мир — тюрьма, и они желали избавиться от неё, все они (да будет доволен ими Аллах).
(Он сказал) Салама (я отпустил его) — то есть отпустил его, чтобы он мог достичь того, что задумал, (и он встретился с Абд ар-Рахманом) аль-Фазари. (Он сказал) Салама (и он ранил коня Абд ар-Рахмана) — то есть аль-Ахрам аль-Асади ранил коня Абд ар-Рахмана аль-Фазари, ударив по его ногам. Говорят: «عقره عقرًا», по образцу «даруба» — «ранил его»; и «عقر البعير بالسيف عقرًا» — «ударил по его ногам мечом», и слово «عقر» применяется только по отношению к ногам, как сказал аль-Файюми (1).
(И заколол его) — то есть аль-Ахрама аль-Асади — (Абд ар-Рахман) аль-Фазари, так что «Абд ар-Рахман» стоит в именительном падеже как деятель при слове «заколол», (и убил его) — то есть Абд ар-Рахман аль-Фазари убил аль-Ахрама аль-Асади после того, как асадит ранил его коня. (И перешёл) Абд ар-Рахман (на его коня) — то есть на коня аль-Ахрама. (И догнал его) — с кясрой над «ха» без точки — (Абу Катада) — стоит в именительном падеже как деятель, а слова: (всадник Посланника Аллаха ﷺ) — определение к (Абу Катада), (Абд ар-Рахмана) аль-Фазари, (и заколол его) — то есть Абу Катада заколол этого фазарита (и убил его. И клянусь Тем, Кто украсил лик Мухаммада ﷺ, я последовал за ними) — с фатхой над «лям», которая присоединяется к ответу клятвы, подобно словам Всевышнего: «И клянусь Аллахом, я непременно устрою хитрость против ваших идолов» (аль-Анбия: 57). А слова: (бегом на своих ногах) — предложение в положении винительного падежа как обстоятельство, то есть в состоянии, когда я спешил идти. Сказал аль-Файюми (да помилует его Аллах): «عدا في مشيه يعدو عدوًا», по образцу «каля» — приблизился к беговому шагу, что менее интенсивно, чем бег. Конец цитаты (2).
(Так что не) — отрицательная частица — (видел позади себя из спутников Мухаммада ﷺ, ни их пыли) — то есть из пыли, которую поднимали их верховые животные, (ничего) — он хотел этим сказать, что он усердствовал в скорости своего бега и в преследовании многобожников, и бежал за ними, пока не отдалился от спутников Посланника Аллаха ﷺ на значительное расстояние, так что не видел никого из них и никакой их пыли. А слова: (пока они не свернули) — предел его следования за ними, (перед закатом солнца к ущелью) — с кясрой над «шин» без точки и сукуном над «айн» без точки — это дорога, а по другому мнению — дорога в горе, множественное число: «шиаб» (3). (в котором) — то есть в этом ущелье — (была вода, называемая Зу Карад) — с двумя фатхами, о чём уже говорилось, что это место близ Медины пророческой — на её обитателя лучшая молитва и наичистейшее приветствие — (чтобы напиться) связано со словом «свернули», (из неё) — то есть из этой воды. А слова: (в то время как они были жаждущими) — предложение обстоятельства, и оно — с кясрой над «айн» — множественное число от «атыш», или «атшан». Говорят: «عطش عطشًا», и он — «атыш» и «атшан», а женщина — «атыша» и «атша», и оба множественных числа — «ыташ» с кясрой (1).
(Он сказал) Салама (и они посмотрели) — а в одной из рукописей: «назару» — (на меня, бегущего за ними) — предложение обстоятельства, то есть в состоянии, когда я спешил за ними, (и я отогнал их от неё) — с «ха» без точки и удвоенным «лям», без хамзы — то есть я отогнал их от этой воды (2). Говорят: «حلأت الرجل من الماء» — если ты помешал ему пить из неё, и «رجل محلَّأ» — то есть отогнанный от воды, преграждённый; так хамза превратилась в «йа» не по правилу, как будет упомянуто далее. А некоторые передатчики пояснили это слово так: (то есть: я изгнал их от неё) с «джим» от слова «иджля», что означает изгнание. Сказал кади Ияд: так передана у нас эта версия здесь: «фахалляйтухум» без хамзы, сказал: а изначально это с хамзой, но было облегчено произношение, и оно встречается с хамзой позже в этом же хадисе (3).
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): слова «и халлайтухум» так встречаются в версии кади с «йа», и он сказал: изначально это с хамзой. Сказал аль-Куртуби: и правильно с хамзой, это её изначальная форма, а это облегчение, которое не требуется по правилу, и в моей версии это с хамзой, согласно изначальной форме, и смысл этого: я отогнал их от воды. Конец цитаты (4).
Сказал Ибн аль-Асир (да помилует его Аллах): так пришло «халлайтухум» в передаче без хамзы, превратив хамзу в «йа», но это не по правилу, потому что «йа» не заменяет хамзу, кроме случая, когда перед ней стоит кясра, как в словах «бир» и «иляф», а исключением является «карайту» вместо «карату», но это не является распространённым, а изначальная форма — с хамзой. Конец цитаты (5).
(Так что) — отрицательная частица — (они не вкусили из неё ни капли. Сказал) Салама (и они выходят) — форма настоящего времени здесь и далее в значении прошедшего времени, то есть: и они вышли, и заспешили, но он использовал форму настоящего времени, чтобы представить состояние, происходившее в тот момент, и изобразить его слушателю, и подобным образом слова: «фа асду, фа альхаку», и слова: «фа асукку» — всё это в значении прошедшего времени, и он выбрал форму настоящего времени по указанной причине. (И они заспешили) — то есть побежали (в теснине) — о которой уже сказано, что это дорога, или дорога в горе. (Он сказал) Салама (и я побежал) — то есть я поспешил в ходьбе, (и я догнал) — то есть я настиг (человека из них) — то есть из многобожников, (и я ударил его) — то есть ударил его, а изначальный смысл «садд» — это удар раскрытой рукой. Говорят: «صكّه صكًّا» — если ударил его по затылку и лицу раскрытой рукой, сказал аль-Файюми (1). А сказал аль-Маджд (да помилует его Аллах): «صكّه» — ударил его сильно чем-то широким, либо в общем смысле. Конец цитаты (2). (стрелой в основание его плеча) — с «нун» с даммой, затем «гайн» без точки с сукуном, затем «дад» без точки — это тонкая кость на краю плеча, и происхождение слова связано с движением. Говорят: «نغض الشيء», по образцу «насара» и «дараба» — «нагдан», «нугудан» и «нагаданан», и «нагадан» с фатхой — если что-то двигалось и колебалось, как «ангада» и «танаггада», и переходно само по себе, говорят: «нагадаху» — если он двигал его, как «ангадаху» (3), и эта кость названа так из-за частоты её движения, она также называется «наагид» (4). (Он сказал) Салама (я сказал: возьми это) — а в одной из рукописей: «я сказал: да, возьми это» — то есть этот удар, (а я — сын аль-Аквы) — то есть известного своей храбростью, (и сегодня день слабых) — то есть день гибели подлого, а разногласие о смысле этого уже было упомянуто, так не забудь об этом. (Он сказал) тот ударенный человек: (о, да лишится его мать) — «сакль» — потеря ребёнка, и его цель — проклятие смертью против него, а «йа» — для обращения, а тот, к кому обращаются, опущен, и предполагается: «о, народ», или «о, эти», или это просто для привлечения внимания. (Я — Аквах в раннее утро?) — а в некоторых рукописях: «а-Аквуху?» с двумя хамзами; то есть: ты — сын аль-Аквы, который был с нами в начале дня?
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): смысл «сакилятху уммуху»: потеряла его; а слова «Аквуху» — с даммой над «айн», то есть: ты — Аква, который был со мной ранним утром этого дня, поэтому он сказал: «да», а «букрата» стоит в винительном падеже без танвина. Сказали знатоки арабского языка: говорят: «атайтуху букратан» с танвином, если ты хочешь сказать, что встретил его рано утром в неопределённый день, а сказали: если ты хочешь сказать «раннее утро определённого дня», то говоришь: «атайтуху букрата» без склонения, потому что это относится к необразующимся обстоятельствам (наречиям времени, не изменяющимся по падежам). Конец цитаты (5).
А сказал один из исследователей в примечаниях, написанных на полях турецкой рукописи, следующее:
Его слово: «Аквауху букрата» («Аль-Аквау его — с самого утра») — так во всех рукописях, которые находятся в нашем распоряжении: «أَكْوَعُهُ» с присоединением местоимения третьего лица. Смысл его таков: этот Аль-Аквау, который с утра этого дня выкрикивал нам этот боевой стих, вновь принялся выкрикивать его нам в конце дня. Тебе уже известно, что именно он первым догнал их и закричал им этим стихом. В риваяте «Аль-Бахджа» встречается вариант: «Аквауна букрата» («Наш Аль-Аквау — с самого утра») с присоединением местоимения первого лица множественного числа, то есть: ты ли тот Аль-Аквау, который следовал за нами с самого утра сегодняшнего дня? Он ответил: да, я — твой Аль-Аквау с самого утра. Возможно, этот риваят ближе к правильному, поскольку в нём конец речи связан с её началом, и её начало соответствует её концу. Конец цитаты (1).
Составитель говорит (да простит его Аллах): его слова «возможно, этот риваят ближе к правильному» не имеют основания для такого утверждения, ибо риваят Муслима правильный, и в нём нет никакой неуклюжести. Смысл его таков: ты ли Аль-Аквау этого дня, или это тот самый, кто был с нами с этим боевым стихом в начале дня? Вдумайся в это внимательно, а Аллах Всевышний — податель успеха.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: относительно его слова «Аквауху букрата» — местоимение в «Аквауху» относится к говорящему, но выражено формой третьего лица, как если бы он сказал: «Аквау говорящего человека». Именно так это и понял Салама, когда ответил ему словами: «Аквауку букрата» («Твой Аль-Аквау — с самого утра»), обратившись к нему в этой форме. А слово «букрата» стоит в форме винительного падежа, без танвина, в обстоятельственном значении, поскольку оно не изменяется по падежам из-за определённости и женского рода, ведь под ним подразумевается определённое утро. Так же и слово «гудвату» («раннее утро») — и, насколько мне известно, из всех обстоятельств времени только эти два слова обладают таким свойством. Конец цитаты (2).
(Сказал) Салама: (я сказал: да, о враг самому себе) — то есть, тот, кто сделал самого себя врагом, желая ввести его в огонь ада своим многобожием, — (твой Аль-Аквау с самого утра), то есть: я тот самый Аль-Аквау, который был с тобой с начала дня. (Сказал) Салама: (и они бросили двух коней на возвышенности). Ибн аль-Асир (да помилует его Аллах) сказал: «ардайту» — значит бросил, оставил; имеется в виду, что они из страха оставили двух коней из своих лошадей и не остановились возле них, спасаясь бегством и боясь, что их догонят. Конец цитаты.
Кади Ияд (да помилует его Аллах) сказал: так передаёт большинство передатчиков с буквой «даль» без точки, а некоторые передают с буквой «заль» с точкой. Он сказал: смысл обоих вариантов близок. С буквой «заль» смысл таков: они оставили их позади, а «раззий» — слабое во всём отношении, а с буквой «даль» смысл таков: они их погубили и утомили, так что те упали, и они их оставили; отсюда же слово «аль-мутарадийа» («упавшая»), и выражение «ардати аль-хайлу аль-фариса» — «конь сбросил всадника». Конец цитаты (1).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: относительно его слов «и они бросили (ардазу) двух коней» — в моём риваяте это слово передано с буквой «заль» с точкой, и смысл его таков: они оставили двух коней с изъяном, которые не могли подняться из-за слабости и изнеможения. А «разийя» — это конь с изъяном, множественное число — «разайа», отсюда и слова поэта (из размера «тавиль»):
«…так что они стали разайа, оставленными в пути».
Передаётся также вариант с буквой «даль» без точки: «ардау», то есть: оставили их мёртвыми, от слова «рада» — гибель. Но первый вариант более обоснован, поскольку он сказал далее: «и я привёл их обоих, погоняя», что указывает на то, что они не погибли, а лишь отяжелели от изнеможения и усталости. Конец цитаты (2).
(Сказал) Салама: (и я привёл их обоих), то есть двух коней, (погоняя их к посланнику Аллаха ﷺ. Сказал) Салама: (и меня догнал) — с огласовкой «хи» под «ха» — (Амир) ибн аль-Аквау, а он его дядя, (с сатихой) — с фатхой на «син» и касрой на «та» без точки — сосудом из шкур, наложенных друг на друга, (в которой) — то есть в этой сатихе — (мазкат из молока). «Мазкат» — с фатхой на «мим» и сукуном на «заль» с точкой — немного молока, смешанного с водой, (и сатихой, в которой вода. И я совершил омовение) — то есть водой — (и напился) — то есть тем молоком, смешанным с водой. (Затем я пришёл к посланнику Аллаха ﷺ), и его слова: (а он был у воды) — предложение состояния, относящееся к посланнику Аллаха, то есть, а он ﷺ сидел у той воды, (от которой он их отогнал) — то есть отогнал их и изгнал от той воды. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: так в большинстве рукописей — «халляахум» с буквой «ха» без точки и с хамзой, а в некоторых — «халлайтухум анху» с удвоенной «лям» без хамзы, и об этом уже говорилось недавно. (И вдруг посланник Аллаха ﷺ) — уже было сказано, что «иза» здесь означает внезапность, — (взял тех верблюдов) — то есть тех, которых Салама отобрал из рук многобожников, напавших на них, — (и всё что), в винительном падеже, как продолжение к «тех», — (я отобрал) — то есть освободил — (у многобожников, и всякое копьё и плащ), «кулля» также в винительном падеже, как и предыдущее, — (и вот, Билял зарезал верблюдицу из тех верблюдов, которых я отобрал у людей). Так в индийской рукописи со словом «аллати» («которые», женский род), и это правильно. В большинстве же рукописей встречается слово «аллязи» («который», мужской род) вместо «аллати». Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: так в большинстве рукописей — «аллязи», а в некоторых — «аллати», и это более уместно, поскольку слово «верблюды» женского рода, как и имена собирательные, относящиеся не к людям. Но и первый вариант также правильный, если возвратить местоимение к слову «добыча», а не к слову «верблюды». Конец цитаты (1).
Составитель говорит (да простит его Аллах): относительно его слов «и первый вариант также правильный… и так далее» — в этом нельзя не заметить искусственности. Правильным является то, что слово «аллати» верно, как сказал автор «Аль-Бахджа» (2). Вдумайся в это, а Аллах Всевышний знает лучше.
(И вот он жарит) — с фатхой на первой букве. Говорят: «шавайту аль-лахма ашвихи шайян» — «я поджарил мясо», отсюда «фаншава» — «поджарилось», подобно «касартуху фанкасара» — «я разбил его, и оно разбилось», и оно «машвий» («жареное»), и изначально это форма страдательного причастия. «Ашвайтуху» с добавлением «алиф» — также допустимый вариант. «Аштавайту» по образцу «ифталяту», подобно «шавайту», говорят, что нельзя сказать в возвратном значении «фаштава» по образцу «ифталя», ибо возвратная форма — это действие деятеля, а «аш-шива» — это форма «фиаль» в значении страдательного причастия, подобно «китаб» и «бисат» в значении «написанное» и «расстеленное», и есть у этого много подобных примеров. А «ашвайту аль-каума» с добавлением «алиф» означает «я накормил людей жареным мясом». Так сказал аль-Файюми (3). (Для посланника Аллаха ﷺ из её печени) — «мин» здесь имеет значение частичности, то есть часть печени той верблюдицы. «Аль-кабид» — из внутренностей, известное слово, женского рода. Аль-Фарра сказал: оно бывает и мужского, и женского рода, и допустима облегчённая форма с касрой на «каф» и сукуном на «ба», множественное число — «акбад», и реже «кубуд» (4). (И её горба) — то есть части её горба. «Ас-санам» у верблюда подобен курдюку у овцы, множественное число — «аснима». Говорят «суниба аль-баыру» и «усниба» в страдательном залоге — «горб верблюда стал большим», а некоторые говорят «аснама» в действительном залоге (5). (Сказал) Салама: (я сказал: о посланник Аллаха, оставь меня) — то есть отпусти меня — (и я отберу) — передаётся с винительным падежом, управляемым скрытым «ан», обязательным после этого, поскольку оно стоит после причинного «фа», как сказано в «Аль-Хуляса»:
«И после ответа отрицания или чистого побуждения — [скрытое] «ан», и его скрытие обязательно вызывает винительный падеж».
Передаётся также с именительным падежом, при том что «фа» здесь означает просто соединение (6). (Из людей) — то есть из числа сподвижников (да будет доволен ими Аллах) — (сто человек, и я последую за людьми) — то есть за многобожниками — (и не останется среди них никого, кто известит) — то есть никого из тех, кто известил бы своих соплеменников на их родине о том, что произошло с ними в виде их гибели, — (кроме тех, кого я убью. Сказал) Салама: (и посланник Аллаха ﷺ засмеялся) — от удивления великой ненавистью к многобожникам и любви к появлению ислама во всех уголках земли, — (так что показались его клыки) — множественное число от «наджиз» — зуб между коренным и клыком. Саалаб сказал: имеются в виду клыки. Некоторые говорят: «наджиз» — это последний из коренных зубов, зуб зрелости, потому что он вырастает после достижения половой зрелости и полного разума. Некоторые говорят: все коренные зубы называются «наваджиз». В «Аль-Бари‘» сказано: «наваджиз» бывают у человека и у копытных, а у обладателей копыт это клыки (1).
Далее, очевидный смысл контекста подразумевает нечто большее, чем просто улыбку, а то, что было передано о его свойстве, ﷺ, — что его смех был в большинстве случаев улыбкой, — толкуется соответственно. Есть также мнение, что он не смеялся, кроме как в деле, связанном с последней жизнью, а если дело касалось этой жизни, то не выходил за пределы улыбки. Первое мнение представляется более очевидным, а Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово (при свете огня) относится к (появилась). (Он сказал: «О Салама, ты думаешь) то есть: ты полагаешь себя (сделавшим бы это?»)?, то есть: то, что я упомянул, если бы я разрешил тебе это. (Я сказал: да, клянусь Тем, Кто почтил тебя, тогда он, ﷺ, сказал) («Поистине, их сейчас угощают») — в форме страдательного залога, то есть: их принимают как гостей. Говорят: «кария ад-дайфа акрихи» — по образцу «рамайту», «кира» с кясрой и без удлинения — означает «принял его как гостя», а имя действия — «аль-кара» с фатхой и удлинением. (в земле Гатафан), то есть: у их народа; имеется в виду, что они уже добрались до бану Гатафан, и те угощают их, подавая пищу и прочее. Это одно из чудес Пророка, ﷺ, поскольку он сообщил о том, что произошло с ними после их отсутствия при нём, ﷺ, и это оказалось происшедшим именно так, как он сообщил, ﷺ.
(Сказал) Салама: (Тогда пришёл человек) — имя его неизвестно — (из Гатафан и сказал: заколол для них такой-то). Автор «ат-Танбих» сказал: говорят, что это Хабиб ибн Уяйна ибн Бадр аль-Фазари, как было найдено почерком некоего учёного. Конец.
Составитель, да простит его Аллах, говорит: этот учёный не привёл своё основание, поэтому это требует рассмотрения, а Аллах Всевышний знает лучше.
(Верблюда) — с фатхой на «джим»: это верблюд, или, в частности, зарезанная верблюдица, как было разъяснено ранее. (Когда они сняли), то есть: содрали (его кожу), то есть: кожу этого верблюда, (они увидели пыль и сказали: к вам явился народ) — имея в виду мусульман, Пророка, ﷺ, и его соратников, — (и они выбежали, обратившись в бегство. Когда же мы наступило утро, Посланник Аллаха, ﷺ, сказал: «Лучшим из наших всадников») — с даммой: множественное число от «фарис» («всадник»), — (сегодня был Абу Катада) — аль-Харис ибн Риб‘и, (да будет доволен им Аллах), — (а лучшим из наших пеших) — с фатхой на «ра» и усилением «джим»: множественное число от «раджиль» — противоположность всаднику, — (был Салама) ибн аль-Аквах, (да будет доволен им Аллах). Ан-Навави, да помилует его Аллах, сказал: в этом содержится желательность хвалы храбрецам и прочим людям достоинств, поскольку в этом есть побуждение для них и для других к обилию такого прекрасного, и всё это касается того, в отношении кого не опасаются искушения самолюбованием и подобным этому. Конец.
(Сказал) Салама: (Затем Посланник Аллаха, ﷺ, дал мне две доли: долю всадника и долю пешего, и он объединил их для меня обе вместе). Ан-Навави, да помилует его Аллах, сказал: это понимается так, что превышение над долей пешего было дополнительной наградой (нафль), а он, да будет доволен им Аллах, достоин получения такой награды за то прекрасное, что он совершил в этом походе.
Аль-Куртуби, да помилует его Аллах, сказал: что касается доли пешего, то это его право, а что касается доли всадника, то Пророк, ﷺ, дал ему её из-за великой его пользы и потому что именно он спас эту добычу и занял в том, что он совершил, положение целого войска, и не было слышано ни о ком, кто совершил бы подобное тому, что он совершил в этом походе. Затем, возможно, Пророк, ﷺ, дал ему долю всадника из хумса (пятой части), а если он дал ему её из самой добычи, то это особое исключение для него в силу особого характера его деяния. Конец.
Один из исследователей сказал: что касается доли пешего, то это его право, а что касается доли всадника, то это нечто, что Пророк, ﷺ, дал ему сверх положенного за прекрасное проявленное им усердие. Дополнительная награда (танфиль) — это выделение имамом того, кто отличился в бою, некоторой суммой сверх его доли. Учёные разошлись в этом: одни сказали, что дополнительная награда даётся из самой основы добычи, другие сказали — из хумса, а некоторые сказали — из хумса хумса, а некоторые — из того, что остаётся за вычетом хумса. Аз-Заркани передал от аш-Шафи‘и, что он сказал о передаче этого на суждение имама, который действует согласно тому, что он считает благом, ввиду безусловности слов Всевышнего: «Скажи: дополнительные трофеи принадлежат Аллаху и Посланнику» [Добыча (аль-Анфаль): 1]. Конец.
Составитель, да простит его Аллах, говорит: не секрет, что то, что сказал имам аш-Шафи‘и, да помилует его Аллах, ближе к истине ввиду очевидности его доказательства, так что вдумайся, а Аллах Всевышний знает лучше.
(Затем посадил меня позади себя) — то есть: усадил меня верхом (Посланник Аллаха, ﷺ, за собой на аль-Адба) — имя верблюдицы Пророка, ﷺ, а изначально «аль-адба» — это верблюдица с рассечённым ухом, но его верблюдица, ﷺ, не была такой — это лишь её прозвище за её резвость, а не за рассечённость уха, так что обрати внимание. (Возвращаясь), то есть: находясь в состоянии возвращения (в Медину) Пророка.
(Сказал) Салама, (да будет доволен им Аллах): (И вот, пока мы шли, сказал) Салама, (и был один человек из ансаров) — чьё имя неизвестно — (которого никто не обгонял) — в форме страдательного залога, то есть: его никто не обгонял из людей — (в беге), то есть: в беге на ногах; имеется в виду, что он был настолько быстр в беге, что никто не мог обогнать его в этом. (Сказал) Салама: (И начал) он, то есть: приступил и стал этот человек (говорить: нет ли того, кто посоревнуется до Медины?). Аль-Куртуби, да помилует его Аллах, сказал: мы зафиксировали (аля) с фатхой без танвина, потому что это «ля», используемая для отрицания и очищения, к которой прибавлена вопросительная хамза, и ей был придан смысл желания, подобно тому как говорят «аля сайфун сариму» (о, если бы был острый меч), «аля маун баридун» (о, если бы была холодная вода) — без танвина, согласно тому, что передал Сибавайх, и он привёл в качестве примера [из размера «тавиль»]:
О, если бы был удар копьём, о, если бы были всадники быстрые, — только лишь ваша отрыжка вокруг очагов для выпечки.
Возможно также и именительный падеж, если «аля» считать вводным словом для начала речи, а «мусабикун» — подлежащим, сказуемое которого пропущено, подразумевается: «о, здесь есть соревнующийся», или нечто подобное. Конец.
Составитель, да простит его Аллах, говорит: «аля» в упомянутом бейте выражает упрёк и осуждение, но возможно, что здесь «аля» выражает желание, подобно словам поэта [из размера «тавиль»]:
О, если бы прошедший возраст можно было вернуть, чтобы исправить то, что повредила рука беспечности!
На это указывают его слова: «есть ли соревнующийся?», а Аллах Всевышний знает лучше.
(есть ли соревнующийся? И он продолжал повторять это) — от «повторение» — то есть: он повторял это раз за разом. (Сказал) Салама: (И когда я услышал его слова, я сказал: неужели ты не почитаешь благородного и не трепещешь перед знатным?). Аль-Куртуби сказал: это высказывание Саламы указывает на то, что он понял из слов человека «есть ли соревнующийся?» отрицание, как если бы тот сказал: «никто не обгонит меня», поэтому Салама и осудил его за это; а если бы это было лишь предложением без такого смысла, то в этом не было бы ничего осуждаемого. Конец.
(Сказал) этот человек: (нет); то есть: я не почитаю никого достойного и не робею перед никем знатным, (кроме как если бы это был) достойный почитаемый (Посланник Аллаха ﷺ), — слово «расуля» стоит в винительном падеже, будучи хабаром «якуна», а в некоторых списках оно зафиксировано также с именительным падежом огласовкой, и тогда оно является исмом «якуна», а его хабар опущен; то есть: «соперничающим со мной», и тогда я бы перед ним оробел. (Сказал) Салама: я сказал: «о Посланник Аллаха, отцом моим и матерью моей», — это связано с опущенным словом; то есть: «жертвую тобой ради отца моего и матери моей», или: «ты выкупаем отцом моим и матерью моей», — (отпусти меня), то есть: (оставь меня, и я посоревнуюсь с этим человеком); в некоторых списках: «и я обгоню этого человека», — глагол в винительном падеже из-за «лям» цели, при добавлении «фа», либо «лям» лишнее, а «фа» причинное, и глагол ставится в винительный падеж после причинного «фа» скрытым обязательным «ин», как было упомянуто недавно. (Сказал) — ﷺ — («если хочешь»); то есть: если ты хочешь посоревноваться с ним, то делай это. Ан-Навави сказал (да помилует его Аллах): в этом довод на допустимость соревнования в беге на ногах, и это разрешено без разногласий, если соревнуются без ставки; если же они соревнуются на ставку, то относительно действительности этого есть разногласие, и наиболее достоверное мнение у шафиитов — что это недействительно. Конец цитаты.
(Сказал) Салама: я сказал: (иди), — это обращение к человеку, требующему соревнования; то есть: приступай к бегу, а слова его: (к себе) связаны с (иди); то есть: иди в ту сторону, куда хочешь соревноваться, — и возможно, что (к себе) — это имя действия в значении: «отойди», «отдались от меня», чтобы твой бег отделился от моего бега, и это из силы уверенности Саламы (да будет доволен им Аллах) в том, что этот соревнующийся не победит его, и так оно и вышло на деле.
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): слова его «иди к себе» — мы передали это применительно к тому, чьё знание в этом деле надёжно, приказывая; то есть: «ступай своим путём и начни бег», — говорит это Салама, будучи верхом позади Пророка ﷺ, тому человеку, который сказал: «нет ли соревнующегося?», и поэтому он сказал: «и я согнул ноги свои», то есть: спустился со спины аль-Адбы, а «к себе» в этом случае является дополнением к (иди); то есть: «ступай своим путём». Конец цитаты.
(И я согнул ноги свои); то есть: подвернул их, чтобы иметь возможность бежать, (и я прыгнул); то есть: подскочил и вскочил. Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: «тафара тафран», по образцу «дараба», и «туфуран» также, а «тафра» более специфично, чем «тафр», — это прыжок с подъёмом, как перепрыгивает человек через стену на то, что за ней, — так сказал аль-Азхари и другие, и аль-Мутаррызи добавил к этому, сказав: и на то, что это особый вид прыжка, указывает высказывание правоведов: «её девственность исчезла от прыжка (васба) или скачка (тафра)», и говорят: «васба» — снизу вверх, а «тафра» — вверх. Конец цитаты.
(И я побежал); то есть: поспешил. (Сказал) Салама: (и я сдержал себя); то есть: удержал себя от быстрого бега (на расстояние одного шараф или двух). «Шараф» с двумя открытыми — это возвышенность земли, так сказал ан-Навави, а аль-Куртуби сказал: то есть: «один тлак или два тлака», а «тлак» с двумя открытыми — это один забег в конных скачках. Аль-Фаюми сказал: «тлак» с двумя открытыми — это бег лошади без остановки до предела, и говорят: «пробежала лошадь тлак или два тлака», как говорят «шавт или два шавта». Конец цитаты.
Смысл в том, что он сдержал себя на протяжении одного шараф или двух, а затем побежал после этого. Аль-Куртуби объяснил (рабатту) как «усилил бег», но, по-видимому, это неподходящее объяснение, скорее явный смысл контекста поддерживает толкование его как «удержал себя», так что вдумайся внимательно.
(Сберегая дыхание своё) — с открытой «фа»; то есть: он сдерживал своё дыхание, сохраняя его, чтобы оно не прервалось от силы бега, и смысл в том, что он не приложил в начале дела максимум своей силы в беге, чтобы дыхание его не прервалось, но сберёг его, чтобы иметь возможность ускориться, когда приблизится к тому человеку.
Аль-Куртуби сказал: слова его «сберегая дыхание своё» мы передали с открытой «фа» и с сукуном на ней. При открытии имеется в виду дыхание, — он хочет сказать, что был мягок в своём беге из опасения затруднения дыхания; а при сукуне имеется в виду: «я отдыхаю сам», давая себе передышку для следующего бега. Конец цитаты.
(Потом я побежал); то есть: поспешил (следом за ним) — с кясрой и сукуном, либо с двумя открытыми; то есть: после него, (и я сдержал себя на один шараф или два, потом я усилился); то есть: заспешил, — и аль-Куртуби сказал: «рафа'ту»; то есть: «увеличил в ходе», а передаётся также «дафа'ту» с «даль»; то есть: «сделал сильный толчок бега», и оба варианта близки по смыслу. (Пока не догнал его) — «хатта» здесь для обоснования, в значении «чтобы», а «альхака» стоит в винительном падеже из-за скрытого обязательного «ан» после неё, как сказано в «Хуляса»: «и после «хатта» вот так скрытие «ан» обязательно, как «будь щедр, пока не порадуешь того, кто в печали»».
(Сказал) Салама: (и я ударил его); то есть: толкнул его, — и уже упоминалось, что настояще-будущее время здесь в значении прошедшего, и оно употреблено так для передачи прошедшего состояния, представляя его так, как если бы оно наблюдалось сейчас. (Между лопаток его. Сказал) Салама: (я сказал: «ты обогнан, клянусь Аллахом»), — с построением глагола для страдательного залога, а обращение к соревнующемуся человеку; то есть: «я обогнал тебя». (Сказал) этот человек: (я так думаю), — с опущением обоих дополнений для краткости, поскольку то, что предшествовало, указывает на это; то есть: «я думаю, что это произошло». (Сказал) Салама: (и я обогнал его); то есть: этого человека (до Медины) пророческой — да будет над её жителем наилучшая молитва и наичистейшее приветствие. (Сказал) Салама: (и клянусь Аллахом, мы не пробыли) — с кясрой на «ба», говорят: «лябиса би-ль-макан лябасан», по образцу «та'иба»: если пробыл в нём, а в масдаре встречается сукун для облегчения. (Кроме как три ночи), — в некоторых списках: «мы не пробыли три ночи», (пока не вышли к Хайбару вместе с Посланником Аллаха ﷺ). Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: явный смысл этих слов таков, что поход на Хайбар был непосредственно после похода на Зу Карад, так как между ними не было ничего, кроме этого малого времени, то есть трёх ночей, но это не так согласно ни одному из авторов сир и историй; ибо поход на Зу Карад был в джумада аль-авваль шестого года хиджры, затем он совершил после него поход на Бану аль-Мусталик в шаабане того же года, затем совершил умру Худайбии в зуль-каада того же года, затем вернулся в Медину и оставался в ней в зуль-хиджа и часть мухаррама, и вышел в остатке этого месяца на Хайбар — так это привёл Абу Умар ибн Абд аль-Барр и другие, и они почти не разногласят в этом, и то, что произошло в этом хадисе, — ошибка некоторых передатчиков.
И возможно, что Пророк ﷺ отправил военный отряд, в числе которого был Салама, к Хайбару до её завоевания, и Салама сообщил о себе и о тех, кто вышел с ним, — уже упомянул Ибн Исхак в своей книге «Магази», что он ﷺ отправлял к ней Абдуллу ибн Раваху до её завоевания два раза, а Аллах знает лучше. Конец цитаты.
Сказал составитель (да простит его Аллах): это последнее предположение отдаляется словами Саламы (да будет доволен им Аллах): «пока не вышли к Хайбару вместе с Посланником Аллаха ﷺ», — ибо он ясно указал, что он ﷺ вышел к ней сам, что не соответствует толкованию этого как отправки к ней военного отряда, так что вдумайся внимательно, а Аллах Всевышний знает лучше.
Затем я увидел, что аль-Хафиз (Ибн Хаджар) исследовал этот вопрос. Комментируя слова аль-Бухари (да помилует его Аллах): «Глава о походе Зат аль-Карад — это поход, в котором совершили набег на дойных верблюдиц Пророка ﷺ за три дня до Хайбара», — он сказал следующее:
Его слово («это поход, в котором совершили набег на дойных верблюдиц Пророка ﷺ за три дня до Хайбара») — так он это категорично утверждает, и его основанием в этом является хадис Ийаса ибн Саламы ибн аль-Аквы от своего отца: ведь он сказал в конце длинного хадиса, который передал Муслим по его пути: «Он сказал: мы вернулись — то есть из похода — в Медину, и, клянусь Аллахом, мы не пробыли в Медине и трёх ночей, как выступили в Хайбар».
Что же касается Ибн Саада, то он сказал: поход Зи Карад был в раби аль-авваль шестого года, до Худайбии, а по другой версии — в джумада аль-авваль. От Ибн Исхака передаётся, что это было в шаабане того же года, ведь он сказал: набег на бану Лихьян был в шаабане шестого года, и когда Пророк ﷺ вернулся в Медину, он не пробыл в ней и нескольких ночей, как Уяйна ибн Хисн совершил набег на его дойных верблюдиц.
Аль-Куртуби, толкователь Муслима, сказал, разбирая хадис Саламы ибн аль-Аквы: знатоки жизнеописания не расходятся во мнении, что поход Зи Карад был до Худайбии, поэтому то, что встречается в хадисе Саламы, является ошибкой некоторых передатчиков (см.: «аль-Муфхим», 3/680). Он сказал: возможно совместить эти сведения, сказав: вероятно, Пророк ﷺ отправил отряд, в числе которого был Салама ибн аль-Аква, к Хайбару до его завоевания, и Салама рассказал о себе и о тех, кто выступил с ним, то есть там, где он сказал: «мы выступили в Хайбар». Он сказал: и это подтверждается тем, что Ибн Исхак упомянул, что Пророк ﷺ отправлял туда Абдуллу ибн Раваху до завоевания Хайбара два раза. Конец.
Аль-Хафиз сказал: контекст хадиса отвергает такое совмещение, ведь в нём после слов «когда мы выступили в Хайбар с Посланником Аллаха ﷺ» сказано: «и стал Амир декламировать стихи-раджаз», и в нём слово Пророка ﷺ: «кто гонит верблюдов?», и в нём поединок Али с Мархабом, и убийство Амира, и прочее из того, что произошло в походе на Хайбар, когда туда выступил Пророк ﷺ. Исходя из этого, датировка похода Зи Карад, приведённая в «Сахихе», достовернее того, что упомянули знатоки жизнеописания.
Возможен и иной путь совмещения: набег Уяйны ибн Хисна на дойных верблюдиц произошёл дважды — первый раз, о котором упомянул Ибн Исхак, до Худайбии, а второй раз — после Худайбии, до выступления в Хайбар, и главой совершивших набег был Абд ар-Рахман ибн Уяйна, как это передано в изложении Саламы у Муслима. Это подтверждается тем, что аль-Хаким упомянул в «аль-Икляль», что выступление к Зи Караду повторялось: в первый раз туда выступил Зайд ибн Хариса до Ухуда, во второй раз туда выступил Пророк ﷺ в раби аль-ахир пятого года, а третье — это то, о котором идёт спор. Конец.
Аль-Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: если это установлено, то усиливается то совмещение, которое я привёл, а Аллах знает лучше. Конец (см.: «аль-Фатх», 9/289–290, «Китаб аль-Магази», № 4194).
Составитель (простит его Аллах) сказал: из того, что установил аль-Хафиз (да помилует его Аллах), стало ясно, что в том, что встречается в «Сахихе» Муслима — в его словах «мы не пробыли и трёх ночей» — нет ошибки, равно как и в том, что упомянул аль-Бухари в приведённых выше словах: «за три дня до Хайбара». И на это нет возражения из того, что упомянули знатоки жизнеописания, поскольку то, что в «Сахихе», достовернее и надёжнее того, что они упомянули, так как они не остерегаются приводить слабое, а даже отвергаемое (мункар), ведь их цель — упомянуть всё, что было сказано, даже если это недостоверно, как на это указал аль-Хафиз аль-Ираки (да помилует его Аллах) в «Альфийят ас-сияр», сказав:
«Пусть знает ищущий, что жизнеописания
собирают и достоверное, и отвергаемое,
А цель — упомянуть то, что привели знатоки жизнеописания,
даже если их иснад не признан приемлемым».
(Он сказал) — Салама — (и стал мой дядя Амир) — то есть ибн аль-Аква. Ранее приводилось в риваяте Абу ат-Тахира от Ибн Ваххаба, что он сказал: «мой брат», и мы сказали, что это совмещается тем, что он в действительности является его дядей, а также его братом по молочному вскармливанию, или нечто подобное, так что обрати внимание.
(декламировать перед людьми стихи-раджаз) — то есть читал стихи размером раджаз; ранее было указано, что его стопы — «мустафъилюн», повторяющиеся шесть раз.
«Клянусь Аллахом, если бы не Аллах, мы бы не пошли верным путём,
и не подавали бы милостыню, и не молились бы,
Мы никогда не обойдёмся без Твоей милости,
так укрепи же наши стопы, если мы встретим врага,
и ниспошли на нас спокойствие».
Толкование этих строк уже приводилось ранее, так что не забывай об этом.
(И сказал Посланник Аллаха ﷺ: «кто это?») — а в другом риваяте: «кто этот гонящий?» — (он сказал: это я, Амир, он сказал) ﷺ — («да простит тебя твой Господь») (сказал) Салама: («и не» — отрицательная частица) («просил Посланник Аллаха ﷺ прощения для человека особо») — то есть, испрашивая прощение специально для этого человека — («кроме как он обретал мученическую смерть») — в форме страдательного залога, то есть обретал мученичество на пути Аллаха.
(Он сказал) — Салама — (и воззвал Умар ибн аль-Хаттаб) (да будет доволен им Аллах), и его слово (а он был на своём верблюде) — предложение в положении обстоятельства образа действия по отношению к «Умару» — («о Пророк Аллаха, если бы ты дал нам попользоваться») — то есть, почему бы тебе не попросить Аллаха Всевышнего, чтобы Он дал нам пользоваться его жизнью; частица «лявля» здесь выражает просительное побуждение (арз), то есть просьбу с мягкостью и учтивостью, подобно словам Всевышнего: «Если бы Ты отложил мне до близкого срока» (аль-Мунафикун, 10). В некоторых списках встречается: «лу ма мяттаʻтана», а в некоторых — «лявля ма мяттаʻтана» — («Амиром») — то есть его жизнью и его пребыванием среди нас.
(Он сказал) — Салама — (и когда мы прибыли (قَدِمْنَا)) — с кясрой на «даль» — (в Хайбар, он сказал) — это усиливает предыдущее «сказал» — («вышел») на поединок («их царь») — то есть глава иудеев Хайбара, а слово («Мархаб») стоит в именительном падеже как приложение (бадаль); оно произносится с фатхой на «мим», сукуном на «ра», фатхой на «ха» и завершается точечной буквой «ба»; в «Тадж аль-арус» оно указано по образцу слова «минбар» (см.: «Тадж аль-арус мин джавахир аль-Камус», 1/269).
(потрясая своим мечом) — с кясрой на «та» — то есть поднимал его один раз и опускал в другой; отсюда: «хатара аль-баʻир би-занабихи якхтиру» с кясрой, по образцу «дараба», масдар «хатаран» с двумя фатхами — когда верблюд поднимает хвост один раз и опускает в другой. Смысл же в том, что он потрясал своим мечом из высокомерия и в противостоянии Аллаху ﷻ и Его Посланнику ﷺ (см.: «Шарх» ан-Навави, 12/184, и «аль-Мисбах», 1/173).
(и) при этом Амир («говорил: узнал уже Хайбар, что я — Мархаб, при полном оружии») — то есть полностью вооружённый; говорят: «человек шаʻир ас-силях», и «шаку ас-силях» — в именительном падеже, и «шаки ас-силях» — в родительном падеже, от слова «шавка», означающего силу; «шавка» также означает оружие, отсюда слова Всевышнего: «А вы желали заполучить тех, кто не обладает оружием» (аль-Анфаль, 7).
Аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: «шавка» — это сила мощи и крепость в оружии; «шака ар-раджулю ясаку шавкан», по образцу «хафа», — проявилась его сила и острота, и он «шаик ас-силях», а «шаки ас-силях» — с перестановкой; «шавкат аль-мукатиль» — сила его мощи. Конец.
Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «шавка» — это оружие, или его острота, а в сражении — сила его мощи и урон, наносимый врагу. Он сказал: говорят «человек шаку ас-силях», «шаʼикух», «шавикух», «шакихи» — острый в оружии. Конец.
(«батал») — с двумя фатхами — то есть храбрец; говорят: «баталя ар-раджулю» с даммой на «ба», «йабтулю», «баталя», «бутуля» — то есть стал храбрым, — сказал ан-Навави. Аль-Файюми сказал: «человек баталь» — то есть храбрец, а множественное число — «абталь», подобно «сабаб — асбаб»; глагол от него — «баталя» с даммой, по образцу «хасуна», и он — «хасан»; в другом же диалекте — «баталя йабтулю» по образцу «катала», и он — «баталь», явное в форме «биталя» с фатхой и кясрой; он назван так, поскольку жизнь врага прекращается («батыля») при встрече с ним, или потому что великие дела прекращаются («тубтылю») благодаря ему. Некоторые из толкователей «аль-Хамасы» сказали: говорят «человек баталь» и «женщина баталя», подобно тому как говорят «шуджаʻа» (храбрая). Конец.
(«муджарраб») — с фатхой на удвоенной «ра» — то есть испытанный в храбрости и в покорении всадников.
И сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): «мужаррабун» — в нашем риваяте это слово с фатхой над «ра», то есть как причастие страдательного залога («джурриба»); имеется в виду, что войны его были испытаны и познаны. Допустимо также произносить с касрой, то есть как причастие действительного залога («джарраба»); имеется в виду, что он сам испытал войны и познал их на опыте. Конец цитаты (4).
(«Когда войны наступают, полыхая») — изначально это слово «таталяхлябу», с двумя «та», но одна из них была отброшена для облегчения произношения, как это бывает в подобных случаях, например, слова Всевышнего: «Огонь пылающий» (сура «Аль-Лейль», 14), «Ниспускаются ангелы» (сура «Аль-Кадр», 4). Сказано в «Хуляса»:
«А то, что начинается двумя «та», иногда ограничивают одной «та», как «тебайяну-ль-ибар»».
Сказал аль-Маджд (да помилует его Аллах): «аль-лахб», «аль-лахаб», «аль-лахиб» и «аль-лухаб» (с даммой), а также «аль-лахабан» (с фатхой на всех буквах) означают воспламенение огня, когда он избавляется от дыма; либо «лахабуха» — это его язык (пламени), а «лахибуха» — его жар; «аляхбаха» — воспламенил его, отсюда «талтахабат» — воспламенился; «лаххабаха» — то же значение, отсюда «таляххабат»; «аль-лахабан» — сильный жар. Конец цитаты (5).
Смысл здесь таков: разгорается её пламя, и это метафора, означающая ожесточение войны.
(Сказал) Салама: (и выступил вперёд) то есть показался, вызывая на единоборство, (против него) то есть против Мархаба (мой дядя Амир) — да будет доволен им Аллах — (и сказал: «Уже узнал Хайбар, что я — Амир, снаряжённый оружием, храбрец, отважно бросающийся [в бой]») — это причастие действительного залога от «гамара»; имеется в виду, что он бросается в самую гущу войн и вторгается в них; корень слова связан с «аль-гамр» — обильная вода, как сказал аль-Куртуби (1). А ан-Навави сказал: «мугамир» с точкой над «гайн»; то есть тот, кто въезжает в гущу войны и её тяготы и бросает себя в неё (2). (Сказал) Салама: (и они сразились) то есть Амир и Мархаб вступили в схватку, обмениваясь ударами, (двумя ударами) следовавшими один за другим, (и меч Мархаба попал в щит Амира) — с даммой над «та» и сукуном над «ра»: это то, чем защищаются в бою; множественное число — «тариса», подобно «инаба», и «трус», и «тирас», подобно «фулус» и «сихам»; иногда говорят «атрас»; сказал Ибн ас-Саккит: не говори «атриса», по образцу «аргифа» (3). (И принялся) то есть начал (Амир бить его снизу) — с фатхой над «я», сукуном над «син» и даммой над «фа»; то есть бил его снизу вверх (4). (И его меч обратился на него самого и перерезал ему аль-кахаль) — с фатхой над «алиф», сукуном над «каф» и фатхой над «ха», в конце — «лям»: это жила на руке, либо это «жила жизни»; не говорят «жила аль-кахаль», как сказал аль-Маджд (5). (И в этом ударе была) то есть в том ударе была (его смерть) то есть гибель его самого.
(Сказал Салама) — да будет доволен им Аллах — (и я вышел) то есть из того места, где я находился, (и вот группа из числа сподвижников Пророка ﷺ говорят: «Пропало дело Амира») то есть его джихад, — затем они обосновали своё суждение о том, что его дело пропало, сказав: (он убил самого себя) — глагол в форме действительного залога; то есть [дело его пропало], потому что он убил себя, а самоубийство относится к пагубным деяниям. (Сказал) Салама: (и я пришёл к Пророку ﷺ), в то время как (я плакал) от того, что услышал из их слов: «пропало дело Амира», (и сказал: «О Посланник Аллаха, пропало дело Амира») — так в этом риваяте, а ранее приводилось, что он сказал: «я сказал ему: пусть отец мой и мать моя будут за тебя выкупом, они утверждают, что дело Амира пропало». (Сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Кто это сказал?») то есть кто сказал, что дело Амира пропало? (Сказал: я сказал: люди из числа твоих сподвижников) — а ранее приводилось, что он сказал: я сказал: такой-то и такой-то, и Усайд ибн Худайр аль-Ансари.
(Сказал) ﷺ («Ошибся тот, кто это сказал), то есть допустил ошибку, (напротив, ему полагается его награда дважды»)», а ранее было сказано: «поистине, ему две награды», и он соединил два своих пальца, [и сказал]: «поистине, он усердствующий подвижник, мало кто из арабов ходил подобным ему путём». (Затем он отправил меня к Али) то есть ибн Абу Талибу, да будет доволен им Аллах, (а он страдал воспалением глаз) то есть в том состоянии, что у Али, да будет доволен им Аллах, было воспаление глаз — воспалительная болезнь, поражающая глаз (1). Сказал ан-Навави, да помилует его Аллах: сказали знатоки языка: говорят «рамида-ль-инсану» с касрой над «мим», «ярмаду» с фатхой, «рамад», и он — «рамидун» и «армаду», когда воспаляется его глаз. Конец цитаты (2). А аль-Файюми, да помилует его Аллах, сказал: «рамидат аль-айну рамадан», по образцу «таиба»; мужчина — «армаду», женщина — «рамдау», по образцу «ахмару» и «хамрау»; также говорят «рамидун» и «рамидатун»; «армадат аль-айну» с «алиф» — также употребительная форма (3). (Сказал) ﷺ («Я непременно вручу знамя») — это стяг войска; говорят, что изначально в этом слове была хамза, но арабы предпочли отбросить её для облегчения; некоторые же отвергают это мнение и говорят, что хамза в нём не встречалась; множественное число — «раят», как сказал аль-Файюми, да помилует его Аллах (4).
И сказал [автор] в «Фатхе» относительно слов аль-Бухари, да помилует его Аллах: «Глава о том, что было сказано о знамени (лива) Пророка ﷺ», буквально следующее: «аль-лива» с касрой над «лям» и долгим «а» — это раят (стяг); его также называют «аль-алям»; изначально его должен был держать глава войска, затем стало принято нести его над головой [знаменосца]. Сказал Абу Бакр ибн аль-Араби: «аль-лива» отличается от «ар-рая»; «аль-лива» — это то, что привязывается к концу копья и обвивается вокруг него, а «ар-рая» — это то, что прикрепляется и оставляется, чтобы его развевал ветер; и сказано, что «аль-лива» меньше «ар-рая»; и сказано, что «аль-лива» — это большое знамя, а «аль-алям» — знак, обозначающий место эмира, который движется вместе с ним, куда бы он ни направился, а «ар-рая» находится в ведении того, кто отвечает за войну. Конец цитаты (5).
(Человеку, который любит Аллаха) Всевышнего (и Его Посланника) ﷺ (или) — сомнение передатчика, сказал ли он это, или сказал: (которого любят Аллах) Всевышний (и Его Посланник») ﷺ, — и встречается в некоторых списках: «и любит его Аллах и Его Посланник» с союзом «и» вместо «или», и так же встречается в некоторых риваятах аль-Бухари с союзом «и», а в некоторых — с «или». (Сказал) Салама: (и я пришёл к Али) — да будет доволен им Аллах — (и привёл его, ведя его за руку, а он страдал воспалением глаз, пока не привёл его к Посланнику Аллаха ﷺ, и тот плюнул) — с буквой «син» без точек, а в некоторых списках...
(٥) «Аль-Фатх» 7/232, «Книга джихада», № (2975). «Фа басака» с буквой «сын» (без точек) — это то же самое по значению [что и «фа басака» с «сад»]. Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: «басака бусакан» имеет то же значение, что и «басака» [с «сад»], и это замена одной буквы на другую; некоторые это отвергали и говорили: «басака» с «сын» употребляется только в значении увеличения высоты, как о финиковой пальме и подобном ей», и приписал это аль-Халилю. Конец цитаты (1).
(В его глаза) — то есть в глаза Али (да будет доволен им Аллах), (и они исцелились) — с тремя возможными огласовками буквы «ра». Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: «бараа мин аль-марад йабрау» — из пород «нафаʿа» и «таʿиба», а также «баруа буръан» — из породы «каруба», это синонимичный вариант — «исцелился» и «избавился от того, что в нём было» (2).
(И дал ему) — то есть Пророк ﷺ дал Али (флаг, и вышел Мархаб) — то есть на поле битвы, разыскивая того, кто выйдет с ним на поединок, (и сказал: уже знает Хайбар, что я — Мархаб, обладатель оружия, испытанный герой, когда войны вспыхивают пламенем) — толкование этого стихотворного размера (раджаз) было приведено ранее.
(Тогда сказал Али (да будет доволен им Аллах): я тот, кого назвала моя мать) — это Фатима бинт Асад ибн Хашим ибн Абд Манаф аль-Хашимийя, мать Али и его братьев. Говорят, что она умерла до хиджры, но правильным является то, что она совершила хиджру и умерла в Медине, и на этом категорично утверждал аш-Шаʿби, сказав: «она приняла ислам, совершила хиджру и умерла в Медине» (3). У неё нет риваята, но есть лишь упоминание о ней.
(Хайдара) — то есть лев. «Аль-хайдар», «аль-хайдара» и «аль-хадир» — из имён льва, названного так за его массивность и силу. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: «Хайдара» — имя льва, и Али (да будет доволен им Аллах) был назван львом сразу при рождении. Мархаб же видел во сне, что лев его убивает, и Али (да будет доволен им Аллах) напомнил ему об этом, чтобы устрашить его и ослабить его дух. Говорят, что мать Али назвала его при рождении «Асад» (лев) по имени её отца Асада ибн Хашима ибн Абд Манафа, а Абу Талиб был в отъезде, и когда он вернулся, назвал его Али. Лев же был назван «Хайдара» за его массивность, а «аль-хадир» — массивный, сильный. Смысл его слов: «я — лев по своей дерзости, напору и силе». Конец цитаты (4).
(Как лев зарослей) — то есть я подобен льву, живущему в зарослях. «Аль-лайс» — имя льва, множественное число — «луюс», женский род — «лайса», множественное — «лайсат». «Аль-габат» — множественное от «габа» (заросль), названная так, потому что в ней скрывается тот, кто в неё входит; также это слово применяется к логову льва, то есть его обиталищу, как и «аль-ʿарин» применяется также к заросли — возможно, потому что лев обычно устраивает своё логово внутри заросли.
(Отвратительный видом) — то есть отвратителен видом в глазах своего врага, ибо смерть врага сопряжена со взглядом на него. Аль-Куртуби сказал: буква «ха» в этом слове и в «хайдара» — для передышки (сакт). Конец цитаты.
Составитель [толкования], да простит его Аллах, говорит: то есть это «ха сакта» (буква передышки), но в этом есть сомнение, поскольку «аль-манзара» подобно «аль-манзар», и оба они перечислены в «Аль-Камус» как отглагольные имена от «назара», а «аль-хайдара» — один из вариантов произношения «аль-хайдар», как я уже упоминал ранее. Следовательно, буква «ха» в них не является «ха сакта», так что вдумайся, а Аллах Всевышний знает лучше.
(Наделю их полной мерой) — то есть буду убивать врагов обильным, широким убийством, (мерой ас-Сандара) — с открытой простой «син», покоящейся «нун» и открытой простой «даль»: обширная мера. Есть мнение, что это означает «поспешность», то есть «убью их быстро». Есть также мнение, что слово производится от «ас-сандара» — дерева сосны, из которого делают стрелы и луки, — сказал ан-Навави (1).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «ас-сандара» — обширная мера. Ибн Кутайба сказал: возможно, оно производится от «ас-сандара» — дерева, из которого делают стрелы и луки. Автор «Аль-Айн» сказал: «мера ас-сандара» — разновидность меры, и смысл — «убью их обильным убийством». Есть также мнение, что «ас-сандара» означает поспешность, то есть «убью их поспешным, скорым убийством». Конец цитаты (2).
(Сказал) Сальма: (тогда ударил) Али (да будет доволен им Аллах) (по голове Мархаба и убил его) — то есть Али (да будет доволен им Аллах) убил Мархаба, и это наиболее достоверное мнение. Есть также мнение, что убийцей Мархаба был Мухаммад ибн Масляма. Ибн Абд аль-Барр (да помилует его Аллах) в своей книге «Ад-дурар фи мухтасар ас-сияр» сказал: Мухаммад ибн Исхак сказал: «Мухаммад ибн Масляма — его убийца», а другие сказали: «его убил Али (да будет доволен им Аллах)». Ибн Абд аль-Барр сказал: «это правильно у нас», затем передал это со своим иснадом от Сальмы и Бурайды. Ибн аль-Асир сказал: правильным, на чём согласны большинство знатоков хадиса и знатоков жизнеописания [Пророка], является то, что убийцей его был Али (да будет доволен им Аллах), а Мухаммад ибн Саʿд передал, что убил его Мухаммад ибн Масляма, а Али довершил его убийство (заффафа ʿалайхи) (3), а Аллах Всевышний знает лучше.
Составитель [толкования], да простит его Аллах, говорит: из вышеприведённого стало ясно, что убийцей Мархаба был Али (да будет доволен им Аллах), а некоторые упомянули то, что примиряет расхождение между двумя риваятами — это то, что привёл аль-Вакиди в своих «Магази», сказав: говорят, что Мархаб выступил, подобно нападающему быку, произнося раджаз:
«Уже знает Хайбар, что я — Мархаб, обладатель оружия, испытанный герой, иногда я бью, а иногда меня бьют»,
вызывая на поединок. Тогда Мухаммад ибн Масляма сказал: «О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, я мститель за кровь, вчера был убит мой брат, так дозволь мне сразиться с Мархабом, ведь он убийца моего брата». Посланник Аллаха ﷺ дозволил ему единоборство, помолился за него мольбами и дал ему свой меч. Мухаммад вышел и воскликнул: «О Мархаб, готов ли ты к поединку?» Тот ответил: «Да», и Мархаб вышел, произнося раджаз: «Уже знает Хайбар, что я — Мархаб».
И вышел Мухаммад ибн Масляма, говоря:
«Уже знает Хайбар, что я — стремительный, сладкий, когда пожелаю, и смертоносный яд, когда решу».
Говорят также, что он в тот день произносил раджаз, говоря:
«О душа, если не будешь убита — умрёшь, нет мне терпения после [гибели] Абу ан-Нубайта».
Его брата Махмуда называли кунья Абу ан-Нубайт.
Он сказал: и вышел каждый из них на поединок против другого, и между ними встала группа деревьев ушар, стволы которых подобны стволам финиковой пальмы, с густыми ветвями. И каждый раз, когда один из них бил другого, тот укрывался за деревом ушар, пока они не срубили все его ветви, а его ствол остался стоять, как стоящий человек. И каждый из них добрался до другого. Мархаб опередил Мухаммада, поднял меч, чтобы ударить его, но Мухаммад защитился щитом (дарака), и меч его застрял (лахиджа), а на Мархабе была подобранная кольчуга. Тогда Мухаммад ударил Мархаба по обеим голеням и отсёк их.
Говорят также, что когда Мухаммад защитился щитом, а кольчуга поднялась над голенями Мархаба, когда тот занёс руки с мечом, Мухаммад наклонился с мечом и отсёк ему ноги. Мархаб упал и сказал: «Прикончи меня, о Мухаммад». Мухаммад ответил: «Вкуси смерть, как вкусил её мой брат Махмуд», и прошёл дальше. Мимо него прошёл Али и отрубил ему голову, и взял его снаряжение (салаб). Они обратились к Посланнику Аллаха ﷺ по поводу этого снаряжения, и Мухаммад ибн Масляма сказал: «О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, я не отсёк ему ноги, а затем оставил его, кроме как чтобы он вкусил горечь оружия и тяжесть смерти, как вкусил её мой брат — он умирал три дня, и ничто не удерживало меня от того, чтобы прикончить его, ведь я был способен на это после того, как отсёк ему ноги, и прикончить его». Тогда Али (да будет доволен им Аллах) сказал: «Он говорит правду, я отрубил ему голову после того, как он отсёк ему ноги». Тогда Посланник Аллаха ﷺ отдал Мухаммаду ибн Масляме его меч, кольчугу, шлем (мигфар) и его нижнюю каску (бейда). И оказался у семьи Мухаммада ибн Масляма его меч, на котором была надпись, значение которой не было известно, до тех пор пока её не прочитал иудей из иудеев Тайма, и в ней оказалось: «это меч Мархаба, кто его вкусит — погибнет». Конец цитаты (1).
Составитель [толкования], да простит его Аллах, говорит: однако аль-Вакиди слаб [как передатчик], и его риваят не может противостоять тому, что содержится в «Сахихе». Поэтому то, что в «Сахихе» — а именно что убийцей Мархаба был Али ибн Абу Талиб (да будет доволен им Аллах) — является правильным, и нет нужды примирять два риваята, поскольку между достоверным и слабым не может быть противоречия, так что вдумайся, а Аллах Всевышний знает лучше.
(Затем победа) — то есть завоевание Хайбара (была через его руки) — то есть через руки Али (да будет доволен им Аллах), как сказал Пророк ﷺ: «Аллах дарует победу через его руки».
Его слово: («сказал Ибрахим») — это Ибрахим ибн Мухаммад ибн Суфьян, Абу Исхак ан-Нисабури, умерший в 308 г.х., ученик имама Муслима, передающий от него данную книгу; его биография приводилась ранее во «Введении» 6/73.
Цель его в этом — указать на высоту иснада, который он привёл, по сравнению с иснадом, идущим через Муслима, ибо он дошёл до Икримы через двух посредников: Мухаммада ибн Яхью и Абд ас-Самада ибн Абд аль-Вариса, тогда как через путь Муслима он дошёл до него через трёх посредников: Муслима, Абу Бакра ибн Абу Шейбу и Хашима ибн аль-Касима в первом иснаде, и Муслима, Исхака ибн Ибрахима и Абу Амира аль-Акади во втором иснаде.
Итог таков: польза от упоминания Ибрахимом ибн Мухаммадом этого иснада — указание на его высоту, в отличие от того, что в иснаде Муслима, а Аллах Всевышний знает лучше.
(«Рассказал нам Мухаммад ибн Яхья») ибн Абдуллах ибн Халид ибн Фарис ибн Зувайб аз-Зухли ан-Нисабури, надёжный [хафиз, выдающийся, 11-й разряд] (умер в 258 г.х.), проживший 86 лет (Бухари 4); его биография приводилась ранее во «Введении» 6/73.
[Замечание]: то, что Мухаммад ибн Яхья здесь — это аз-Зухли, является очевидным, а то, что упомянул один из толкователей(1), что это Мухаммад ибн Яхья ибн Саид аль-Каттан, — в этом есть сомнение, поскольку именно о первом аль-Мизи прямо указал в «Тахзиб аль-камаль», что от него передаёт Ибрахим ибн Мухаммад ибн Суфьян, см.: «Тахзиб аль-камаль» (26/621). Что касается второго, то упомянутый Ибрахим не назван среди тех, кто от него передавал, и очевидно, что он с ним не встречался, поскольку тот умер раньше; ведь Муслим передаёт от него только через посредника, а иногда через двух посредников, как указывалось ранее во «Введении к его «Сахиху»» под номером (44), а умер он в 223 г.х., по другой версии — в 226-м, по третьей — в 233-м.
Итог таков: то, что Мухаммад ибн Яхья здесь — это аз-Зухли, а не аль-Каттан, является очевидным, вдумайся в это внимательно, а Аллах Всевышний знает лучше.
(«Рассказал нам Абд ас-Самад ибн Абд аль-Варис») ибн Саид ибн Заквана аль-Анбари, их вольноотпущенник, ат-Тануни, Абу Сахль аль-Басри, надёжный, твёрдый в передаче от Шубы [9-й разряд] (умер в 207 г.х.) (упомянут во всех шести сборниках); приводился ранее во «Введении» 6/82.
(«От Икримы ибн Аммара, этот хадис полностью») — в некоторых списках: «этим самым, (переход иснада) и рассказал нам Ахмад», то есть: рассказал нам этот хадис, затем сказал: «(переход иснада)» — указание на смену иснада; это относится к продолжению иснадов Муслима, так что обрати внимание.
А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему обращение и возвращение.
Вопросы, относящиеся к этому хадису:
(Первый вопрос): этот хадис Салямы ибн аль-Аквы (да будет доволен им Аллах) относится к тем, что передал автор (да помилует его Аллах) единолично.
(Второй вопрос): о его источниках:
Его привёл (автор) здесь [43/4669 и 4670] (1807), (Абу Дауд) в «Джихаде» (2752), (Ибн Абу Шейба) в своём «Мусаннафе» (14/533–538), (Ахмад) в своём «Мусанаде» (4/52–54), (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (7173), (ат-Табари) в своей «Истории» (2/596, 600), (Ибн Саад) в «Табакате» (2/81–84), (Абу Аваана) в своём «Мусанаде» (4/303), (аль-Байхаки) в «аль-Кубра» (9/88) и в «Далаиль ан-нубувва» (4/182–186), а Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1. (Из них): дозволенность того, чтобы человек шёл на верную смерть на пути Аллаха (Свят Он и Велик), желая мученической смерти.
2. (И из них): дозволенность того, чтобы один нападал на многих, если он обладает отвагой и решительностью.
3. (И из них): дозволенность единоборства без разрешения имама, как сделал Амир ибн аль-Аква (да будет доволен им Аллах), и это доказательство против тех, кто вообще не одобряет это, — это аль-Хасан, и против тех, кто ставит условием дозволенности разрешение имама, — это Исхак, Ахмад и ас-Саури. Далее, следует ли помогать единоборствующему или нет? Ахмад и Исхак дозволили это, аль-Авзаи запретил, а аш-Шафии разделил вопрос, сказав: если единоборствующий поставил условием, что помощи не будет, то нельзя, а если не поставил такого условия, то можно (1).
4. (И из них): желательность хвалить храбреца и того, в ком есть достоинство, особенно после прекрасного деяния, чтобы побудить его к большему, и это применимо там, где не опасаются искушения (гордыней).
5. (И из них): дозволенность соревнования в беге; нет разногласия в его дозволенности без вознаграждения, а что касается с вознаграждением, то верное мнение — что это недействительно, а Аллах знает лучше.
6. (И из них): что в этом (хадисе) четыре чуда Посланника Аллаха ﷺ: первое — умножение воды в аль-Худайбии, второе — исцеление глаза Али (да будет доволен им Аллах), третье — предсказание, что Аллах даст ему победу его руками, о чём прямо говорится в риваяте, отличном от этого у Муслима, и четвёртое — его ﷺ сообщение, что они будут поселены в Гатафане, что и произошло, — сказал ан-Навави (2).
7. (И из них): дозволенность заключения мира с врагом.
8. (И из них): отправление разведчиков.
9. (И из них): указание на достоинство отваги и силы.
10. (И из них): изложение достоинств Салямы ибн аль-Аквы, Абу Катады и аль-Ахрама аль-Асади (да будет доволен ими Аллах).
11. (И из них): дозволенность подрезания сухожилий коней врага во время боя.
12. (И из них): желательность произнесения боевых стихов (раджаз) во время войны.
13. (И из них): дозволенность того, чтобы стреляющий, колющий и наносящий удар говорил: «Получи это, а я — такой-то» или «сын такого-то».
14. (И из них): дозволенность есть из военной добычи.
15. (И из них): желательность дополнительной доли из добычи тому, кто совершил прекрасное деяние в бою.
16. (И из них): дозволенность посадки второго всадника на животное, способное это вынести.
17. (И из них): то, что было присуще спутникам Пророка (да будет доволен ими Аллах) — любовь к мученической смерти и стремление к ней, как сделали аль-Ахрам аль-Асади и Амир ибн аль-Аква (да будет доволен ими обоими Аллах).
18. (И из них): дозволенность бросаться в самую гущу боя; учёные согласны о дозволенности подвергать себя опасности в джихаде, в единоборстве и подобном этому.
19. (И из них): что тот, кто умер в войне против неверных по причине сражения, является шахидом, будь то от их оружия, или его сбросило животное, или что-то иное, или его собственное оружие обернулось против него, как произошло с Амиром (да будет доволен им Аллах).
20. (И из них): проверка имамом войска, и если он видел кого-то без оружия, то давал ему оружие, а Аллах Всевышний знает лучше.
С непрерывным иснадом, восходящим к автору (да помилует его Аллах), в начале книги, он сказал:
[4670] (…) — («И рассказал нам Ахмад ибн Юсуф аль-Азди ас-Сулями, рассказал нам ан-Надр ибн Мухаммад, от Икримы ибн Аммара, этим самым»).
Передатчики этого иснада — трое:
1. («Ахмад ибн Юсуф аль-Азди ас-Сулями») Абу аль-Хасан ан-Нисабури, известный как Хамдан, надёжный хафиз [11-й разряд] (умер в 264 г.х.), проживший 80 лет (Муслим, Абу Дауд, ат-Тирмизи, Ибн Маджа); приводился ранее во «Введении» 6/90.
2. («Ан-Надр ибн Мухаммад») ибн Муса аль-Джураши аль-Умави, их вольноотпущенник, Абу Мухаммад аль-Ямами, надёжный, у него есть отдельные передачи [9-й разряд] (Бухари, Муслим, Абу Дауд, ат-Тирмизи, Ибн Маджа); приводился ранее в «Книге веры» 34/241.
А «Икрима ибн Аммар» упомянут в предыдущем иснаде.
[Замечание]: этот риваят ан-Надра ибн Мухаммада от Икримы ибн Аммара привёл Абу Аваана (да помилует его Аллах) в своём «Мусанаде» с иснадом автора, сказав:
(6820) - Рассказал нам Ахмад ибн Юсуф ас-Сулями, сказал: рассказал нам ан-Надр ибн Мухаммад, сказал: рассказал нам Икрима ибн Аммар, сказал: рассказал нам Ийас ибн Салама ибн аль-Аквах, от своего отца (да будет доволен им Аллах), который сказал:
«Я вышел к Пророку ﷺ, будучи молодым отроком, и оставил свою семью и имущество на Аллаха ﷿ и Его Посланника ﷺ. Я был спутником (табиан) Тальхи ибн Убайдуллаха (да будет доволен им Аллах), служил ему и ел с ним из его пищи. Мы прибыли в Худайбию, и было нас тысяча четыреста человек с Пророком ﷺ, а овец в тот день было пятьдесят, и они не могли напиться (из-за нехватки воды). Я видел Посланника Аллаха ﷺ, когда он сел у края колодца [1], - он сказал: то ли поплевал в него, то ли помолился, - и с тех пор колодец не был исчерпан. Затем Пророк Аллаха ﷺ принял от нас клятву верности под деревом, и я дал клятву первым из людей, затем он продолжал принимать клятву, пока не оказался в середине людей, и сказал: «О Салама, разве ты не дашь мне клятву?» Я сказал: «О Посланник Аллаха, я дал тебе клятву первым из людей». Он сказал: «И ещё раз». Затем сказал: «О Салама, разве у тебя нет щита?» И дал мне джахфу, или сказал: драку, - затем продолжил принимать клятву, пока не оказался среди последних людей, и сказал: «О Салама, разве ты не дашь мне клятву?» Я сказал: «О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, я дал тебе клятву первым из людей и в середине их». Он сказал: «И ещё раз». Затем сказал: «О Салама, где твоя джахфа - или сказал: драка, - которую я дал тебе?» Я сказал: «О Посланник Аллаха, я отдал её своему дяде Амиру, у которого не было оружия». Тогда Посланник Аллаха ﷺ, смеясь, сказал: «Ты подобен тому, кто сказал прежде: «О Аллах, дай мне любимого, который дороже мне, чем я сам»».
Затем некие люди из многобожников, жителей Мекки, - а между нами и ними был мир, так что мы стали ходить друг среди друга и смешались, - я подошёл к дереву, расчистил его от колючек, сел в его тени, лёг и положил своё оружие. Тут пришли ко мне четверо многобожников, идущих вместе, и сели около меня, и стали поносить Пророка ﷺ. Я разгневался на них и перешёл к другому дереву. И едва они сняли свою одежду и повесили своё оружие, как вдруг раздался крик из нижней части долины: «О мухаджиры, убит Ибн Зунайм!» Я бросился на них, пока не встал над их головами с мечом, и сказал: «Клянусь Тем, Кто прославил лик Мухаммада ﷺ, если кто-либо из вас протянет руку к своему оружию, я отрублю ему то, в чём его глаза». Затем я собрал их оружие и повёл их своим мечом, пока не привёл их к Пророку ﷺ. И пришёл мой дядя Амир с Микразом, или Ибн Микразом, человеком из рода аль-Абалят, ведя за собой его коня, вооружённый, с семьюдесятью мужами. Когда Пророк Аллаха ﷺ взглянул на них, он сказал: «Оставьте их, пусть на них останется начало распутства и его продолжение».
Затем мы вернулись в Медину и прошли мимо горы, что была между нами и врагом. Посланник Аллаха ﷺ просил прощения для того, кто взойдёт на неё в ту ночь, и я взошёл на неё три раза, или два раза. Затем мы прибыли в Медину, и я вышел с конём Тальхи ибн Убайдуллаха (да будет доволен им Аллах) вместе с Рабахом (да будет доволен им Аллах), слугой Посланника Аллаха ﷺ, при пастбищном стаде Посланника Аллаха ﷺ. Когда наступили предрассветные сумерки, мы вдруг увидели Абд ар-Рахмана ибн Уяйну ибн Бадра аль-Фазари, который напал на пастбищный скот Посланника Аллаха ﷺ, увёл его вместе со своими товарищами и убил его пастуха. Я сказал: «О Рабах, садись на этого коня, передай его Тальхе и извести Посланника Аллаха ﷺ, что многобожники напали на его скот и убили его пастуха». И я взошёл на возвышенность земли [2], затем закричал во весь голос: «О горе, тревога!» Затем последовал за людьми, стреляя в них стрелами и говоря:
«Я - сын аль-Аквы, сегодня день подлецов»,
и метнул стрелу в одного из них, поразив его в лопатку [3], затем сказал: «Получай:
Я - сын аль-Аквы, и сегодня день подлецов».
Я продолжал стрелять в них стрелами; когда они бросались на меня, я прибегал к дереву, разбрасывал свои стрелы и подрезал их (коней). А когда долина сужалась, я поднимался над ними на гору и бросал в них камни, пока не отбил весь скот, который они увели, и захватил у их пеших более тридцати копий и тридцати плащей, которые они бросали; я не собирал из этого ничего, чтобы не сделать это отметкой на пути Посланника Аллаха ﷺ и его товарищей, и клал на это камень как знак, чтобы они узнали. Когда день продвинулся к полудню, вдруг явился Уяйна ибн Бадр, отец Абд ар-Рахмана, с подкреплением к ним, и они остановились, чтобы позавтракать. Я поднялся над ними на гору и сел. Уяйна взглянул на меня и сказал: «Что это я вижу?» Ему сказали: «Мы встретили от него такую беду, что он не отставал от нас с рассвета до этого места». Он сказал: «Так пусть же несколько из вас поднимутся к нему». Тогда поднялись ко мне четверо из них и прислонились к горе. Когда они приблизились ко мне, я сказал: «Узнаёте меня? Я - сын аль-Аквы. Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, ни один из вас не будет преследовать меня и догонит меня, и я не буду преследовать его и упущу его». Они сказали: «Мы так и думаем», и вернулись.
Затем вдруг я увидел всадников Посланника Аллаха ﷺ, первым из которых был аль-Ахрам аль-Асади, Абу Катада и аль-Микдад ибн аль-Асвад. Я сошёл с горы. Аль-Ахрам, который был первым из людей, отвернулся, и я схватил повод его коня и сказал: «О Ахрам, остерегайся [4] того, чтобы враги отрезали тебя, пока не подойдёт Посланник Аллаха ﷺ и его товарищи». Он сказал: «О Салама, если ты веришь в Аллаха и в последний день и знаешь, что рай истинен и что огонь истинен, то не становись между мной и мученической смертью». Я отпустил его, и он продвинулся вперёд. Он встретился с Абд ар-Рахманом ибн Уяйной, и они обменялись двумя ударами копья: он поразил коня Абд ар-Рахмана, а Абд ар-Рахман поразил его и убил. Затем тот пересел на другого коня. После этого Абд ар-Рахман встретился с Абу Катадой, и они обменялись двумя ударами копья: Абд ар-Рахман поразил коня Абу Катады, а Абу Катада поразил его и убил, затем пересел на его коня. После этого те люди обратились в бегство, не оглядываясь ни на что. Я следовал за ними пешком, пока не потерял из виду ни всадников Посланника Аллаха ﷺ, ни его пеших воинов. Затем они направились к воде, называемой Зу Кард. Они увидели меня позади них и отступили от неё, будучи изнывающими от жажды, пока я не догнал их у перевала Зу ад-Дасир. Я догнал человека на его верблюдице в задней части группы и метнул в него стрелу, сказав: «Получай:
Я - сын аль-Аквы, и сегодня день подлецов».
Он сказал: «Горе моей матери, аквайец с раннего утра?» Я сказал: «Да, о враг самому себе». И я захватил двух коней, лишив их всадников [5] на этом перевале, и повёл их с собой, пока не встретил в темноте своего дядю Амира на верблюде, при нём были два бурдюка, один из которых был с мазка, то есть остатком молока...»
[2] В рукописи так: «шаркан» через «каф»; по-видимому, это искажение слова «шарафан» (возвышенность), как приведено выше в риваяте Муслима словами: «затем я встал на холм»; пусть будет уточнено, Аллах знает лучше.
[3] В рукописи так: «ба'д»; по-видимому, это искажение слова «нугд» (верхняя часть лопатки), как было прежде в риваяте Муслима; пусть будет уточнено.
[4] В рукописи так: «атазар»; по-видимому, это искажение слова «ихдхар» (остерегайся), как было прежде у Муслима; пусть будет уточнено.
[5] В рукописи так; а прежде у Муслима было в форме: «и они лишили двух коней (всадников)», а в другом варианте: «и они лишили» с буквой «заль».
Примечание к иснаду: слово «сказал: рассказал нам» (قثنا) во всех трёх местах - сокращённая форма от «قال: حدّثنا»; обратите на это внимание.
«…а другой [бурдюк] — с водой. Я совершил омовение и совершил молитву, пока не дошёл до пророка Аллаха ﷺ, который остановился у воды, от которой я отогнал их [врагов], — у Зу Карад. И я нашёл Биляля (да будет доволен им Аллах), который жарил печень и горб верблюда, зарезанного из тех верблюдов, которых я отобрал у многобожников. Я сказал: «О пророк Аллаха, отец мой и мать моя за тебя, оставь меня — я выберу из людей сто человек и застигну их в темноте, так что не останется никого, кто мог бы сообщить весть». И я увидел, что Посланник Аллаха ﷺ засмеялся так, что показались его коренные зубы, при свете огня. Затем Посланник Аллаха ﷺ сказал: «О Салама, разве ты сделал бы это?» Я сказал: «Да, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной». Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, их сейчас угощают в [племени] Гатафан». Не успел я отойти, как пришёл человек и сказал: «О Посланник Аллаха, они остановились у такого-то из гатафанцев, и он зарезал для них верблюда». Затем они увидели пыль, и Аллах вселил страх в их сердца, и они ушли, оставив своё угощение.
Он сказал: и Посланник Аллаха ﷺ отдал мне долю всадника и долю пешего вместе, и посадил меня позади себя на верблюдицу аль-Адба. Когда между нами и Мединой осталось расстояние вроде вечернего или утреннего перехода, к нам подошёл человек из ансаров, которого никто не мог обогнать. Он сказал: «Есть ли желающий состязаться? Разве нет желающего состязаться?» — дважды или трижды. Я обратился к нему и сказал: «Неужели ты не почтишь знатного и не устрашишься благородного?» Он сказал: «Нет, кроме Посланника Аллаха ﷺ». Я сказал: «О Посланник Аллаха, отец мой и мать моя за тебя, не состязаться ли мне с этим человеком?» Он сказал: «Если хочешь». Тогда я подогнул ногу и спрыгнул со спины верблюдицы, затем сказал: «Ступай», — и дал ему обогнать меня на один-два отрезка, затем поднажал, пока не догнал его, и ударил его между лопаток. Затем сказал: «Клянусь Аллахом, я обогнал тебя». Он ответил: «Я так думаю».
Затем мы прибыли в Медину и не задержались в ней более трёх дней, как Посланник Аллаха ﷺ выступил в поход на Хайбар. Я выступил вместе со своим дядей Амиром ибн аль-Аквой, и он стал декламировать людям стихи-раджаз, говоря:
«Клянусь Аллахом, если бы не Аллах, мы не пошли бы верным путём,
и не давали бы садака, и не молились бы.
Поистине, те, кто посягнул на нас, —
если они желают смуты, мы отказываем.
Мы никогда не были без нужды в Твоей милости,
так укрепи наши стопы, если мы встретим врага,
и ниспошли на нас спокойствие».
Посланник Аллаха ﷺ воскликнул: «Кто это?» Ему ответили: «О Посланник Аллаха, это Амир». Он сказал: «Да простит тебя твой Господь». Он [Салама] сказал: клянусь Аллахом, Посланник Аллаха ﷺ никогда не просил прощения именно для какого-либо конкретного человека, чтобы тот не стал мучеником. Он сказал: тогда Умар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах), находясь на своей верховой верблюдице в стороне от людей, воскликнул: «О Посланник Аллаха, если бы ты дал нам подольше пользоваться Амиром!»
Он сказал: когда мы прибыли к Хайбару, вышел Мархаб и сказал:
«Уже узнал Хайбар, что я — Мархаб,
воин в полном облачении, испытанный герой,
когда войны приходят, пылая».
Амир ответил:
«Уже узнал Хайбар, что я — Амир,
воин в полном облачении, отважный герой».
Они обменялись двумя ударами: меч Мархаба попал в щит Амира, а меч Амира отскочил и попал в его собственную голень, и он умер от этого.
Он сказал: я прошёл мимо группы соратников Пророка ﷺ, и они говорили: «Дело Амира пропало впустую». Я пришёл к Пророку ﷺ, плача, и сказал: «О Посланник Аллаха, разве дело Амира пропало впустую?» Он сказал: «А кто это сказал?» Я ответил: «Некоторые из твоих соратников». Он сказал: «Тот, кто это сказал, ошибся. Напротив, ему полагается его награда вдвойне».
Он сказал: затем пророк Аллаха ﷺ послал за Али ибн Абу Талибом (да будет доволен им Аллах), и было сказано: «О пророк Аллаха, у него воспаление глаз». Я привёл его, ведя за руку, к Пророку ﷺ. А Посланник Аллаха ﷺ до этого сказал: «Я непременно дам знамя человеку, который любит Аллаха и Его Посланника, и которого любят Аллах и Его Посланник». Посланник Аллаха ﷺ плюнул слюной в его глаза, затем дал ему знамя, и победа была достигнута его руками.
Когда Али вышел на бой, Мархаб произнёс раджаз, сказав:
«Уже узнал Хайбар, что я — Мархаб,
воин в полном облачении, испытанный герой,
когда войны приходят, пылая».
Он сказал: тогда Али (да будет доволен им Аллах) сказал:
«Я тот, кого мать назвала Хайдара [лев],
подобный льву леса, ужасный видом,
я расплачиваюсь с ними полной мерой, мерой сандара».
Он сказал: и Али раскроил ему голову, и победа была достигнута его руками. Конец».
«Я хочу лишь исправить то, что могу, и мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь».