«Посланник Аллаха ﷺ» (в другой рукописи: «что Посланник Аллаха ﷺ сказал»).
(х) И передал мне Зухайр ибн Харб, [сказав]: передал нам Джарир, от Умары, от Абу Зур'ы, от Абу Хурайры, который сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Вы найдёте среди худших людей двуликого — того, кто приходит к одним с одним лицом, а к другим — с другим».
Сказал составитель (да простит его Аллах): что касается первого иснада, то сам он уже приводился в предыдущей главе; что касается второго иснада, то [упомянутые в нём] были уже разобраны в этой главе и в предыдущей, кроме:
1 — (Умара) ибн аль-Каккаа ибн Шубрума ад-Дабби аль-Куфи, надёжный (сика), передавал в форме мурсаль от Ибн Мас'уда [6] (ع), был упомянут ранее в «Книге веры» 1/108.
2 — (Абу Зур'а) ибн Амр ибн Джарир ибн Абдуллах аль-Баджали аль-Куфи; говорят, что его имя — Харим, а по другой версии — Амр, по третьей — Абдуллах, по четвёртой — Абд ар-Рахман, по пятой — Джарир; надёжный (сика) [3] (ع), был упомянут ранее в «Книге веры» 1/106.
А «Джарир» — это Ибн Абд аль-Хамид.
Хадис согласован [между аль-Бухари и Муслимом], и разбор его уже был приведён полностью; хвала и благодарность Аллаху.
(27) — Глава о запрете лжи и разъяснении того, что из неё допускается
С непрерывным иснадом, восходящим к автору (да помилует его Аллах), приведённым в начале книги, он сказал:
[6610] (2605) — Передал мне Харамала ибн Яхья, [сказав]: сообщил нам Ибн Вахб, [сказав]: сообщил мне Юнус, от Ибн Шихаба, [который сказал]: сообщил мне Хумайд ибн Абд ар-Рахман ибн Ауф, что его мать, Умм Кульсум бинт Укба ибн Абу Му'айт, — а она была из числа первых переселившихся женщин, которые дали клятву верности Пророку ﷺ, — сообщила ему, что она слышала, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Не лжец тот, кто примиряет людей, говорит доброе и передаёт доброе». Сказал Ибн Шихаб: я не слышал, чтобы допускалась ложь в чём-либо из того, что люди называют ложью, кроме как в трёх [случаях]: война, примирение между людьми, и разговор мужчины со своей женой, и разговор женщины со своим мужем.
Участники этого иснада: шестеро:
1 — (Хумайд ибн Абд ар-Рахман ибн Ауф) аз-Зухри аль-Мадани, надёжный (сика) [3] (умер 105 г.) — по достоверному мнению; говорят, что его передача от Умара — мурсаль (ع), был упомянут ранее в «Книге веры» 26/213.
2 — (Его мать Умм Кульсум бинт Укба ибн Абу Му'айт) аль-Умавийя, сестра Усмана ибн Аффана по матери; приняла ислам в раннюю пору, дала клятву верности, была задержана от переселения, пока не переселилась в седьмом году во время перемирия. Вышла замуж за Зайда ибн Хариса, и он был убит, будучи её мужем; затем [вышла замуж] за аз-Зубайра ибн аль-Аввама, затем он развёлся с ней; затем вышла замуж за Амра ибн аль-Аса, и умерла, будучи его женой. Передавала от Пророка ﷺ хадис: «Не лжец тот, кто примиряет людей...», а также от Бусры бинт Сафван; от неё передавали двое её сыновей: Ибрахим и Хумайд, сыновья Абд ар-Рахмана ибн Ауфа. Аль-Баладури упоминал, что она была с Амром в Египте; умерла во времена правления Али (да будет доволен им Аллах).
От неё приводили аль-Бухари, составитель [Муслим], Абу Дауд, ат-Тирмизи и ан-Насаи, и у них от неё нет иного, кроме хадиса этой главы.
Остальные [участники иснада] были упомянуты ранее.
[Примечание]: из тонкостей этого иснада:
то, что он относится к шестизвенным (судасийят) иснадам составителя (да помилует его Аллах); что первая его половина — сплошь передатчики из Египта, а вторая — из Медины; в нём есть передача одного последователя (табии) от другого последователя, а также передача сына от матери.
Разбор хадиса:
(От Ибн Шихаба) — Мухаммада ибн Муслима аз-Зухри — что он сказал: (сообщил мне Хумайд ибн Абд ар-Рахман ибн Ауф, что его мать Умм Кульсум бинт Укба ибн Абу Му'айт) — с уменьшительной формой [имени «Укба»], (а она была из числа первых переселившихся женщин) — «аль-авваль» с даммой на «хамзе» и фатхой на «вав» — множественное число от «уля», (которые дали клятву верности Пророку ﷺ) — на ислам, (сообщила ему, что она слышала, как Посланник Аллаха ﷺ говорил:) — предложение в положении винительного падежа как обстоятельство состояния — («Не лжец» — в форме усиления [«каззаб»], а в другой версии — «не лжец» [«казиб»]. Сказал автор «Умды»: смысл слов «не лжец» в том, что это из разряда конструкции «обладатель того-то», то есть «не обладатель лжи», подобно тому, как сказано в словах Всевышнего: «И не тиранствует твой Господь над рабами» [Фуссылят: 46], то есть «не обладатель тирании», ибо отрицание качества «тиранства» не влечёт отрицания того, что Он тиран [в буквальном смысле], поэтому подразумевается [конструкция] «обладатель того-то»; ведь Аллах Всевышний не творит несправедливости даже на вес пылинки, то есть у Него вообще нет несправедливости. Конец [цитаты].
И его слово (тот, кто примиряет людей) — в положении винительного падежа как хабар [сказуемое] «ляйса»; и «юслиху» — с даммой на «я» — от «ислях» [примирения].
Сказал аль-Мунави (да помилует его Аллах): «не лжец» — то есть не совершает греха своей ложью, из разряда упоминания следствия при подразумевании причины — «тем, кто» — а в другой версии «тот, кто примиряет» с даммой на «я» — «между людьми», то есть тот, кто лжёт для примирения враждующих или ненавидящих друг друга.
[Если скажут]: этому хадису противоречит сообщение о том, что он ﷺ видел лжеца, которого мучают железным крюком.
[Мы ответим]: наказание за ложь — общее положение, охватывающее всю ложь, а то, что пришло в других сообщениях, — это исключение из общего положения; и именно это охватывается данным хадисом; так же и всякая ложь, ведущая к добру, на что указывают его слова «юнами» — с фатхой в начале и кясрой на «мим», без усиления — то есть «доводит до» «добра» ради примирения, «и говорит доброе» — то есть сообщает о том добре, что сделал тот, о ком идёт речь, и молчит о том зле, что он сделал, ибо это допустимо, более того — одобряемо, более того — иногда рекомендуется, более того — иногда обязательно; однако относительно условия намерения иносказания (таурия) есть разногласие.
И не имеется в виду отрицание самой сущности лжи, а имеется в виду отрицание её греховности; ложь остаётся ложью, даже если она сказана для примирения или иной цели — так утверждала группа [учёных].
Сказал аль-Байдави: его слово «юнами хайран» — то есть доводит до сведения добро из того, что слышит, и оставляет [без передачи] его зло; говорят «наммайту-ль-хадис» без усиления — в значении примирения, и «наммайту» с усилением — в значении порчи; первое — от «нама'» [рост], ибо это возвышение того, что доводится, а второе — от «намима» [клевета, сплетня].
И отрицается за примиряющим то, что он лжец, лишь по учёту его намерения; и это дела, в которых человек иногда бывает вынужден добавить к речи и превзойти правду, стремясь к безопасности и отвращению вреда; и допускается небольшая доля порчи ради ожидаемого от неё исправления. А ложь в примирении между двумя [людьми] заключается в том, что доводит от одного к другому добро, и передаёт ему хорошее, даже если не слышал этого от него [буквально], с намерением примирения. А ложь на войне — это когда [воин] показывает в себе силу и говорит то, что укрепляет его товарищей и обманывает его врага. А ложь для жены — это когда [муж] обещает ей, внушает ей надежды и показывает ей больше, чем есть в его душе, чтобы продлить общение с ней и исправить этим её нрав.
Сказал ан-Навави: учёные определили границы того, что допускается из лжи, и лучшее, что я видел в этом определении, — слова аль-Газали: речь — средство для целей; и всякая одобряемая цель, к которой возможно прийти как правдой, так и ложью одновременно, — ложь в этом запрещена из-за отсутствия необходимости в ней; а если возможно прийти к ней ложью, но невозможно правдой, то ложь в этом допустима, если цель допустима, и обязательна, если цель обязательна. Конец слов аль-Мунави (да помилует его Аллах).
(и говорит доброе, и передаёт добро) — с фатхой на букве настояще-будущего времени [«я»] и кясрой на «мим» — то есть «доводит»; говорят «наммайту-ль-хадис анмихи» — когда доводишь его с целью примирения и стремления к добру; а если доводишь его с целью порчи и клеветы, говоришь «наммайтуху» с усилением — так говорит большинство [учёных]. А аль-Харби утверждал, что не говорится иначе как «наммайтуху» с усилением, сказав: если бы говорилось «юнами» без усиления, то следовало бы сказать «хайрун» в именительном падеже. Ибн аль-Асир возразил ему, что «хайран» стоит в винительном падеже по управлению глагола «юнами», подобно тому как оно стоит в винительном падеже при управлении глагола «каля» [«сказал»], и это совершенно очевидно, так что странно, как такое могло остаться скрытым от аль-Харби.
И встречается в риваяте «Аль-Муваттаʼ»: «юнми» — с даммой на первой букве. И передал Ибн Куркуль от риваята Ибн ад-Даббага с даммой на первой букве, и с буквой «ха» вместо «мим»; он сказал: это искажение (тасхиф), и можно вывести его из значения «доводить», ты говоришь: «анхайту иляйхи каза» — если ты довёл это до него.
А в риваяте аль-Бухари: «фа-йунми хайран, ау йакулю хайран» (то он передаёт добро, или говорит добро). Сказал в «Фатхе»: его слово («ау йакулю хайран» — «или говорит добро») — это сомнение передатчика. Учёные сказали: подразумевается здесь, что он сообщает о том добре, что узнал, и молчит о том зле, что узнал, и это не будет ложью, ибо ложь — это сообщение о вещи в противоречии с тем, как она есть в действительности, а этот человек молчит, а молчащему не приписывается слово. И нет в этом доказательства для того, кто сказал, что в лжи требуется намерение к ней, ибо этот молчит. Конец.
(Его слово: «Сказал Ибн Шихаб») — это ясно указывает, что эти слова принадлежат аз-Зухри, а не Умм Кульсум, и значит, они являются вставкой (мудрадж) в других риваятах. (И я не слышал, чтобы позволялось) — в форме страдательного залога, (в чём-либо из того, что говорят люди: ложь, кроме как в трёх) — то есть трёх случаях: первый — (война), в смысле, что человек лжёт своему врагу, чтобы получить возможность одолеть его; (и примирение между людьми) — в смысле, что он говорит одной из двух спорящих сторон, что его противник упоминает его добрым словом и хвалит его, и так же говорит другой стороне подобное; (и разговор мужчины со своей женой) — в смысле, что он обещает ей то, что радует её сердце из украшений и подобного; (и разговор женщины с мужем) — в смысле, что она сообщает ему, что он самый любимый для неё из людей, чтобы каждый из них приобрёл любовь другого.
Сказал в «Фатхе»: и то, что добавили Муслим и ан-Насаи из риваята Йакуба ибн Ибрахима ибн Саʻда, от своего отца, в конце этого: «и я не слышал, чтобы он позволял что-либо из того, что говорят люди, — ложью, кроме как в трёх...», и он их упомянул, а это: война, разговор мужчины со своей женой и примирение между людьми. И привёл ан-Насаи также эту добавку через путь аз-Зубайди, от Ибн Шихаба. И эта добавка является вставкой (мудрадж), это разъяснил Муслим в своём риваяте через путь Йунуса, от аз-Зухри, где он привёл хадис, и сказал: «И сказал аз-Зухри...». И так же вывел это ан-Насаи отдельно из риваята Йунуса, и сказал: Йунус более достоверен в передаче от аз-Зухри, чем другие. И решительно утверждали Муса ибн Харун и другие, что это — вставка.
Сказал аль-Хафиз: и мы передали это в «Пользах Ибн Абу Майсары» через путь Абд аль-Ваххаба ибн Руфайʻ, от Ибн Шихаба, где он привёл это с своим иснадом, ограничившись лишь этой добавкой, и это — сильная ошибка. Конец.
И сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: и слово Умм Кульсум: «И я не слышал, чтобы он позволял что-либо из того, что говорят люди, кроме как в трёх [случаях]» — она имеет в виду этим, что он не позволял ничего из того, в чём люди лгут, кроме этих трёх. И пришло слово «ложь» в явном виде в книге ат-Тирмизи из хадиса Асмы бинт Язид, которая сказала: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Не разрешается ложь, кроме как в трёх [случаях]: мужчина говорит своей жене, чтобы удовлетворить её, и ложь на войне, и ложь для примирения между людьми». И эти хадисы дали понять, что вся ложь запрещена, и не разрешается из неё ничего, кроме этих трёх, ибо он позволил их из-за той пользы, что достигается этим, и того вреда, что этим отвращается. И предпочтительнее не лгать в этих трёх случаях, если найдётся возможность обойтись без этого; а если такая возможность не найдётся, то применяется послабление, и может это стать обязательным в зависимости от нужды в этой пользе и необходимости отвратить этот вред. И то, что я упомянул, — если Аллах пожелает — мнение большинства учёных. А ат-Табари придерживался того, что не допускается явная ложь ни в чём вообще, ни в этих трёх случаях, ни в других, придерживаясь общего правила о её запрете, и толковал эти хадисы через намёк (таурийя) и иносказание (таʻриз), но это толкование не подкреплено доказательством, и нет противоречия между общим и частным, как это установлено от учёных. А что касается лжи, которая спасает умирающего, или праведника, или народы, или притеснённого от того, кто хочет его притеснить, то в обязательности этого не разногласит ни одна община из общин — ни арабы, ни неарабы. Конец слов аль-Куртуби, да помилует его Аллах, и это — очень ценное исследование, и Аллах Всевышний знает лучше.
Вопросы, относящиеся к этому хадису:
(Первый вопрос): хадис Умм Кульсум бинт Укба ибн Абу Муайт (да будет доволен ею Аллах) — согласован (муттафак алейхи).
(Второй вопрос): о его выведении:
Вывел его составитель здесь [27/6610, 6611 и 6612] (2605), и аль-Бухари в «Примирении» (2692) и в «Адаб аль-муфрад» (385), и Абу Дауд в «Адабе» (4920 и 4921), и ат-Тирмизи в «Благочестии и родственных связях» (1938), и ан-Насаи в «Кубра» (5/193 и 351), и ат-Тайалиси в своём «Мусанаде» (1656), и Абд ар-Раззак в своём «Мусаннафе» (20196), и Ахмад в своём «Мусанаде» (6/403 и 404), и Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (5733), и ат-Тахави в «Мушкиль аль-асар» (4/86), и Ибн Абу Асим в «аль-Ахад ва-ль-масани» (5/478), и ат-Табарани в «аль-Кабир» (25/188) и «аль-Аусат» (8/286), и аль-Байхаки в «аль-Кубра» (10/197-198) и в «аль-Адаб» (131) и «Шуаб аль-иман» (4/202 и 7/490), и аль-Багави в «Шарх ас-сунна» (3539), и Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о разногласии учёных относительно упомянутой в хадисе лжи:
Сказал судья Ийад, да помилует его Аллах: нет разногласия в допустимости лжи в этих упомянутых в этом хадисе случаях, но разногласили относительно того, что подразумевается под разрешённой в них ложью. Одна группа сказала: это в общем смысле, и они допустили сказать то, чего не было, в этих местах ради пользы, и сказали: осуждаемая ложь — это та, в которой есть вред, и они приводили в доказательство слово Ибрахима, мир ему: «Нет, это сделал старший из них» [Пророки: 63], и его слово: «Поистине, я болен» [Стоящие в ряд: 89], и его слово: «Она — моя сестра», и слово глашатая Йусуфа, мир ему: «О караванщики! Вы — воры» [Йусуф: 70]. Они сказали: и нет разногласия, что если притеснитель намеревается убить человека, который, по его мнению, скрывается, то обязательно солгать ему о том, что не знает, где он.
А другие, среди них ат-Табари, сказали: не допускается ложь в чём-либо вообще. Они сказали: и то, что пришло о допустимости в этом, подразумевает намёк (таурийя) и использование иносказаний (маарид), а не явную ложь, например, когда он обещает своей жене, что будет хорошо относиться к ней и одевать её так-то, а имеет в виду: если Аллах предопределит это.
Итог этого: что он приводит слова, допускающие несколько толкований, из которых собеседник понимает то, что радует его сердце. И когда он старается в примирении, он передаёт от одних к другим красивые слова, и от этих к тем — так же, и прибегает к намёку. И так же на войне, говоря своему врагу: «умер ваш верховный имам», имея в виду их имама в прошедшие времена, или: «завтра к нам придёт подкрепление», то есть еда и подобное — это из допустимых иносказаний. Всё это допустимо, и они толковали историю Ибрахима и Йусуфа и то, что пришло об этом, через иносказания, и Аллах знает лучше.
А что касается его лжи своей жене и её лжи ему, то подразумевается этим проявление любви и обещание того, что не обязательно [выполнять], и подобное этому. А что касается обмана в удержании того, что причитается ему или ей, или взятии того, что не принадлежит ему или ей, то это запрещено по единогласному мнению мусульман, и Аллах знает лучше. Конец.
И сказал в «аль-Умда»: сказал ат-Табари: разошлись учёные в этом разделе. Одна группа сказала: разрешённая ложь в этих [случаях] — это все значения лжи, и одни восприняли это в общем смысле, и допустили сказать то, чего не было, в этом, из-за пользы, что в этом заключена; ибо осуждаемая ложь — только та, в которой есть вред для мусульман. И они приводили в доказательство то, что передал Абд аль-Малик ибн Майсара от ан-Наззаля ибн Сабры, который сказал: мы были у Усмана, и у него был Хузайфа, и сказал ему Усман: «Дошло до меня о тебе, что ты сказал так-то и так-то», и сказал Хузайфа: «Клянусь Аллахом, я не говорил этого». Он сказал: «А мы слышали, как он это говорил». И когда он вышел, мы сказали ему: «Разве мы не слышали, как ты это говоришь?» Он сказал: «Да». Мы сказали: «Так почему же ты клялся?» Он сказал: «Я скрываю часть своей религии другой её частью, опасаясь, что она вся уйдёт».
Другие сказали: не допускается ложь ни в чём, ни сообщение о чём-либо не так, как оно есть на самом деле, а то, что пришло в этом [хадисе], — это на основе двусмысленной речи (тавриа) и пути иносказаний (маарид): ты говоришь угнетателю: «Такой-то молится за тебя», имея в виду его слова: «О Аллах, прости всех мусульман»; и обещаешь жене и дочери, имея в виду при этом: если Аллах Всевышний предопределит, или до определённого срока. Так же и примирение между людьми, а рассказ женщины мужу — вероятно, это из того, чем один из них рассказывает другому о своей любви к нему и о своём восхищении им. А ложь на войне — это когда человек показывает в себе силу и говорит то, чем побуждает проницательность своих товарищей и хитрит против своего врага. И Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Война — это обман».
Аль-Мухаллаб сказал: никому не подобает считать ложь допустимой в убеждении, ведь Пророк ﷺ запретил ложь абсолютным запретом и сообщил, что она противоречит вере, поэтому не допускается считать что-либо из неё разрешённым. Пророк ﷺ дозволил примиряющему между людьми лишь говорить то доброе, что он узнал между двумя сторонами, и молчать о том дурном, что он услышал между ними, и обещать облегчить то, что трудно, и приблизить то, что далеко, а не то, чтобы он сообщал о чём-то не так, как оно есть на самом деле, ибо это запретил Аллах и Его Посланник ﷺ. Так же и человек, обещающий женщине и внушающий ей надежды, — это не путь лжи, ибо суть лжи — сообщение о чём-то не так, как оно есть на самом деле, а обещание не становится действительностью, пока не исполнится, а исполнение ожидается в будущем, поэтому не подходит называть это ложью. Так же и на войне: допускаются в ней лишь иносказания и намёки словами, допускающими два значения, посредством которых говорящий скрывает один из двух смыслов, чтобы слушающий был обманут одним из них вместо другого, а суть этого не в сообщении о чём-то противоположном тому, что есть на самом деле. И подобно тому, что передано о Посланнике Аллаха ﷺ, что он подшутил над старухой и сказал: «Старухи не войдут в Рай», внушив ей на первый взгляд, что они вообще не войдут в Рай, тогда как он имел в виду, что они не войдут в Рай иначе как молодыми. Это и подобное этому — из иносказаний, в которых есть простор, избавляющий от лжи. А что касается явной лжи, то она не допускается никому.
Что же касается слов Хузайфы (да будет доволен им Аллах), то они выходят за пределы значений лжи, которую, как передано о Посланнике Аллаха ﷺ, он позволил, — это лишь из разряда сохранения человеком своей жизни при страхе, подобно тому, кто вынужден есть мертвечину и свинину, чтобы сохранить свою жизнь. Так же и испуганный имеет право спасти себя чем-то из того, что запретил ему Аллах Всевышний, и имеет право клясться в этом, и на нём нет ни греха, ни вины.
Ийад сказал: что же касается обмана с целью лишить кого-то права, причитающегося ему или ей, или взять то, что не принадлежит ему или ей, — то это запрещено по единогласному мнению. Конец.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: по-моему, первое мнение, а именно понимание лжи, упомянутой в этом хадисе, в её очевидном смысле, — это истина, поскольку это соответствует очевидному смыслу хадиса, и нет необходимости отклоняться от него, так что это будет исключением из общего запрета лжи. А толкование приверженцев второго мнения тем, что было упомянуто, выводит хадис из его очевидного смысла, поэтому на него нельзя опираться, а Аллах Всевышний знает лучше.
[Замечание]: аль-Бухари (да помилует его Аллах) сказал в своём «Сахихе»: «Глава о лжи на войне», затем привёл в ней хадис Джабира (да будет доволен им Аллах) об истории убийства Кааба ибн аль-Ашрафа.
Ибн аль-Мунайир сказал: заголовок не соответствует [содержанию], ибо то, что произошло от них при убийстве Кааба ибн аль-Ашрафа, может быть иносказанием: их слова «он утомил нас» — то есть обязал нас велениями и запретами, а их слова «он попросил у нас садаку» — то есть попросил её у нас, чтобы поместить её в надлежащие места, а их слова «мы не хотели его покидать» и т.д. означают: мы не хотели расставаться с ним, и нет сомнения, что они любили быть с ним всегда. Конец.
Хафиз возразил, сказав: очевидно, что от них в том, что они сказали, вообще не было никакой лжи, и всё, что от них исходило, было намёком, как уже сказано, но он озаглавил так из-за слов Мухаммада ибн Масламы, сказанных Пророку ﷺ сначала: «Позволь мне сказать [что-нибудь]», на что тот ответил: «Говори», ибо это включает в себя дозволение лжи — явной и намекаемой. Это добавление, хотя оно не упомянуто в контексте хадиса данной главы, всё же достоверно установлено в нём, как в следующей главе. К тому же, даже если бы он не имел этого в виду, заголовок не противоречил бы хадису, ибо смысл его тогда был бы: «Глава о лжи на войне: допускается ли она вообще, или из неё допускается лишь намёк без прямого высказывания?» И пришло из этого явно то, что передал ат-Тирмизи от Асмы бинт Йазид, восходящим образом: «Ложь не дозволена, кроме как в трёх случаях: рассказ мужчины жене, чтобы её порадовать, ложь на войне и примирение между людьми», и так же хадис Умм Кульсум бинт Укба, упомянутый в главе.
Ан-Навави сказал: очевидно, что дозволена настоящая ложь в этих трёх делах, но иносказание предпочтительнее.
Ибн аль-Араби сказал: ложь на войне — из исключений, дозволенных текстом, из милосердия к мусульманам ввиду их нужды в этом, и разуму здесь нет места, ибо если бы запрет лжи был по разуму, она не превратилась бы в дозволенную. Конец.
Это подтверждает то, что передали Ахмад и Ибн Хиббан от Анаса (да будет доволен им Аллах) в истории Хаджаджа ибн Алата, которую передал ан-Насаи, а аль-Хаким признал достоверной, о том, как он попросил у Пророка ﷺ разрешения говорить о нём что угодно ради своей выгоды, чтобы забрать своё имущество у жителей Мекки, и Пророк ﷺ разрешил ему это, и он сообщил жителям Мекки, что жители Хайбара разбили мусульман, и другое из того, что известно об этом.
И этому не противоречит то, что передал ан-Насаи по пути Мусаба ибн Саада от своего отца в истории Абдуллы ибн Абу Сарха, и слова ансара, сказанные Пророку ﷺ, когда он удержался от присяги ему: «Почему ты не намекнул нам глазом?», на что тот ответил: «Не подобает пророку, чтобы у него были предательские глаза», — ибо путь совмещения между этими двумя [сообщениями]: то, что было дозволено в обмане и лжи на войне, относится именно к состоянию войны, а состояние присяги не является состоянием войны.
Хафиз возразил на это, сказав: так он сказал, но в этом есть сомнение, ибо история Хаджаджа ибн Алата тоже не была в состоянии войны.
Правильный же ответ таков: запрет абсолютно относится к особенностям Пророка ﷺ, поэтому он не совершал ничего из этого, хотя это может быть дозволено другим, и этому не противоречит то, что было сказано ранее о том, что он, когда хотел [совершить] поход, скрывал его под видом другого, ибо смысл в том, что он хотел одного дела, но не проявлял его; например, он хотел пойти в направлении востока, но спрашивал о деле в направлении запада и готовился к пути, так что видящий и слышащий его думал, что он хочет запада. А что касается того, чтобы он прямо заявил о желании запада, тогда как его целью был восток, то нет [такого], и Аллах знает лучше.
Ибн Батталь сказал: я спросил некоторых своих учителей о смысле этого хадиса, и он сказал: дозволенная ложь на войне — это то, что из иносказаний, а не прямое заявление, например, о безопасности. Он сказал: и аль-Мухаллаб сказал: место доказательства для заголовка из хадиса главы — слова Мухаммада ибн Масламы: «он утомил нас и попросил у нас садаку», ибо эти слова допускают понимание, что их следование за ним было лишь ради мирской жизни, что было бы чистой ложью, и допускают, что он имел в виду, что тот утомил их тем, что случалось с ними от войны с арабами, — это из иносказаний речи, и в этом нет ничего из настоящей лжи, а именно — сообщения о чём-то не так, как оно есть на самом деле. Затем он сказал: не допускается настоящая ложь ни в чём из религии вообще. Он сказал: невозможно, чтобы велел ложью тот, кто говорит: «Кто солгал на меня умышленно, пусть готовит себе место в Огне». Конец.
Сказал составитель (да простит его Аллах Всевышний): нет затруднения в хадисе «Кто солгал на меня умышленно...», ибо тот, кто сказал это, — тот же, кто сказал: «Не лжец тот, кто примиряет людей...». Оба хадиса — от Аллаха Всевышнего, и противоречия между ними нет. Напротив, запретная ложь — это та, что не содержит в себе привлечения пользы или отвращения вреда. А та ложь, что допускается, — это та, что содержит в себе таковое, и в ней нет ущемления права какого-либо мусульманина. Пойми это различие — и узнаешь истину.
Итог: правильным является то, что хадис следует понимать в его явном смысле, то есть ложь допускается в тех трёх случаях, которые исключил Законодатель из общего запрета лжи, даже если она является прямой (явной ложью). Однако если есть возможность обойтись без неё (используя иносказание), то предпочтительнее использовать иносказание; если же нет, то прямая ложь допустима. Ранее приводилось, что аль-Куртуби отдал предпочтение этому мнению и приписал его большинству учёных. И Аллах Всевышний знает лучше.
С непрерывным иснадом до автора (да будет милостив к нему Аллах), в начале книги сказано:
[6611] (…) — (Передал нам Амр ан-Накид, передал нам Якуб ибн Ибрахим ибн Саад, передал нам мой отец, от Салиха, передал нам Мухаммад ибн Муслим ибн Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Шихаб, с этим же иснадом подобное, кроме того, что в риваяте Салиха: «И она сказала: и я не слышала, чтобы он допускал что-либо из того, что говорят люди, кроме как в трёх случаях», подобно тому, что привёл Юнус со слов Ибн Шихаба.
Передатчики этого иснада: пятеро.
1 — (Амр ан-Накид) — это Амр ибн Мухаммад ибн Букайр аль-Багдади, упомянут ранее, за четыре главы до этой.
2 — (Якуб ибн Ибрахим ибн Саад) аз-Зухри аль-Мадани, затем аль-Багдади, упомянут ранее, за одну главу до этой.
3 — (Его отец) Ибрахим ибн Саад ибн Ибрахим ибн Абд ар-Рахман ибн Ауф аз-Зухри, Абу Исхак аль-Мадани, обитатель Багдада, — надёжный (сика), являющийся доводом (худжа), о котором говорили без порочащего смысла [8-е поколение] (умер 185 г. х.) (передавали от него в «аль-Аль-Аимма аль-ситта»), упомянут ранее в «Книге веры» 9/141.
4 — (Салих) ибн Кайсан аль-Гифари, их вольноотпущенник, Абу Мухаммад, или Абу аль-Харис аль-Мадани, воспитатель сына Умара ибн Абд аль-Азиза, — надёжный (сика), твёрдый (сабит), правоведущий (факих) [4-е поколение], умер после 130 года или после 140 года (передавали от него в «аль-Аль-Аимма аль-ситта»), упомянут ранее в «Книге веры» 9/141.
А «Ибн Шихаб» упомянут перед этим.
[Внимание]: риваят Салиха ибн Кайсана от аз-Зухри привёл имам Ахмад (да будет милостив к нему Аллах) в своём «Мусанаде», сказав:
(27313) — Передал нам Якуб, сказал: передал нам мой отец, от Салиха ибн Кайсана, сказал: передал нам Мухаммад ибн Муслим ибн Убайдуллах ибн Шихаб, что Хумайд ибн Абд ар-Рахман ибн Ауф сообщил ему, что его мать Умм Кульсум бинт Укба сообщила ему, что она слышала, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Не лжец тот, кто примиряет людей, говорит благое и распространяет благое». И она сказала: я не слышала, чтобы он допускал что-либо из того, что говорят люди, кроме как в трёх случаях: на войне, при примирении людей, и в речи мужа со своей женой, и в речи жены со своим мужем. А Умм Кульсум бинт Укба была из числа мухаджирок, которые присягнули Посланнику Аллаха ﷺ. Конец цитаты.
Привёл его также аль-Бухари в своём «Сахихе», однако в сокращённом виде, сказав:
(2546) — Передал нам Абд аль-Азиз ибн Абдуллах, передал нам Ибрахим ибн Саад, от Салиха, от Ибн Шихаба, что Хумайд ибн Абд ар-Рахман сообщил ему, что его мать Умм Кульсум бинт Укба сообщила ему, что она слышала, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Не лжец тот, кто примиряет людей, говорит благое и распространяет благое». Конец цитаты.
С непрерывным иснадом до автора (да будет милостив к нему Аллах), в начале книги сказано:
[6612] (…) — (И передал нам это Амр ан-Накид, передал нам Исмаил ибн Ибрахим, сообщил нам Маамар, от аз-Зухри, с этим же иснадом, до его слов: «и распространял благое», не упомянув того, что после этого.
Передатчики этого иснада: четверо.
1 — (Исмаил ибн Ибрахим), известный как Ибн Улаййа, упомянут ранее, за две главы до этой.
2 — (Маамар) ибн Рашид аль-Басри, затем аль-Йамани, упомянут также ранее, за две главы до этой.
Остальные двое упомянуты перед этим.
[Внимание]: этот риваят Маамара от аз-Зухри привёл имам Ахмад (да будет милостив к нему Аллах) в своём «Мусанаде», сказав:
(27314) — Передал нам Абд ар-Раззак, сказал: сообщил нам Маамар, от аз-Зухри, от Хумайда ибн Абд ар-Рахмана, от его матери Умм Кульсум бинт Укба, — а она была из первых мухаджирок, — сказала: я слышала, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Не лжец тот, кто примирил людей, и сказал благое, или распространил благое» — и сказал однажды: «и распространил благое». Конец цитаты.