(1230), и (Абу Нуайм) в «Мустахрадже» (1235), и (Ибн Хиббан) в «Сахихе» (4509), а польза хадиса уже упоминалась ранее. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и место прибежища, и Он — довольно нам, и прекрасен Он Покровитель.
С непрерывным иснадом, восходящим к имаму Муслиму ибн аль-Хаджжаджу (да смилуется над ним Аллах), упомянутому в начале книги, он сказал:
[1262] (567) — «Рассказал нам Мухаммад ибн аль-Мусанна, рассказал нам Яхья ибн Саид, рассказал нам Хишам, рассказал нам Катада, от Салима ибн Абу аль-Джа‘да, от Ма‘дана ибн Абу Тальхи, что Умар ибн аль-Хаттаб произнёс проповедь в пятничный день, упомянул в ней пророка Аллаха ﷺ и упомянул Абу Бакра, сказав: «Поистине, я видел во сне, будто петух клюнул меня трижды, и я не вижу в этом ничего иного, кроме приближения моего срока. И, поистине, некоторые люди велят мне назначить преемника. Но Аллах не допустит, чтобы Его религия, и Его халифат, и то, с чем Он послал Своего пророка ﷺ, были потеряны. Если же меня постигнет что-то внезапное, то халифат будет решаться по совету между этими шестью, которыми был доволен Посланник Аллаха ﷺ в момент своей смерти. И поистине, я знаю, что некоторые люди возводят хулу на это дело — я поразил их этой своей рукой ради ислама. Если они сделают это, то они — враги Аллаха, неверующие, заблудшие. Затем, поистине, я не оставляю после себя ничего более важного для меня, чем вопрос о калале. Я ни о чём так не переспрашивал Посланника Аллаха ﷺ, как о калале, и ни в чём он не проявлял ко мне такой строгости, как в этом, — пока он не ткнул меня пальцем в грудь и не сказал: «О Умар, разве не достаточно тебе летнего аята, который в конце суры «Ан-Ниса»?» И поистине, если я останусь жив, то вынесу по этому вопросу такое решение, которое будет применяться и теми, кто читает Коран, и теми, кто его не читает». Затем он сказал: «О Аллах, я призываю Тебя в свидетели против правителей областей. Поистине, я послал их к людям лишь для того, чтобы они поступали с ними справедливо, обучали людей их религии и сунне их пророка ﷺ, делили между ними их военную добычу (файй) и передавали мне то, что окажется для них затруднительным в их делах». Затем он сказал: «Затем, поистине, вы, о люди, едите два растения, которые я считаю нечистыми — этот лук и чеснок. Я видел, как Посланник Аллаха ﷺ, обнаружив запах их от человека в мечети, велел вывести его в аль-Баки‘. Так пусть тот, кто их ест, умерщвляет их варкой»».
Передатчики этого иснада: их семь:
1 — Мухаммад ибн аль-Мусанна — уже упоминался в начале главы.
2 — Яхья ибн Саид аль-Каттан — также уже упоминался в начале главы.
3 — Хишам ибн Абу Абдуллах ад-Дастуваи — также уже упоминался в этой главе.
4 — Катада ибн Ди‘ама ас-Садуси, Абу аль-Хаттаб аль-Басри, надёжный (сика), твёрдый (сабт), глава своего разряда [4] (умер в 117 г.) (передают все составители шести сводов) — уже упоминался во «Введении», 6/70.
5 — Салим ибн Абу аль-Джа‘д, чьё имя Рафи‘ аль-Гатафани аль-Ашджа‘и, вольноотпущенник их, куфиец, надёжный (сика), часто передаёт с пропуском звена (ирсаль) [3] (умер в 97 или 98 г., либо иначе) (передают все составители шести сводов) — уже упоминался в «Книге о менструациях», 8/728.
6 — Ма‘дан ибн Абу Тальха, также говорят: ибн Тальха, аль-Йа‘мари, шамиец, надёжный (сика) [2] (передаёт Муслим и составители четырёх Сунанов) — уже упоминался в «Книге о молитве», 44/1098.
7 — Умар ибн аль-Хаттаб ибн Нуфайль ибн Абд аль-Узза ибн Рийах ибн Абдуллах ибн Курт ибн Разах ибн Мухаммади ибн Ка‘б аль-Кураши аль-‘Адави, повелитель верующих, принял мученическую смерть в зуль-хиджа 23 года (передают все составители шести сводов) — уже упоминался во «Введении», 3/9.
Тонкости этого иснада:
1 — (Из них): что этот иснад принадлежит к «семизвенным» (суба‘иййат) у составителя (да смилуется над ним Аллах).
2 — (Из них): что все его передатчики — передатчики, на которых опирается вся община учёных, кроме Ма‘дана, у которого нет риваята у аль-Бухари.
3 — (Из них): что он последовательно (мусалсаль) передан басрийцами вплоть до Салима, который куфиец, а Ма‘дан — шамиец, а Умар (да будет доволен им Аллах) — мединец.
4 — (Из них): что его шейх — один из девяти шейхов, от которых напрямую передавали составители шести сводов без посредника, и они уже неоднократно упоминались ранее.
5 — (Из них): что в нём есть трое из числа последователей (табиун), передающих один от другого: Катада — от Салима, от Ма‘дана.
6 — (Из них): что его сподвижник (да будет доволен им Аллах) — один из четырёх праведных халифов, один из десяти обрадованных раем, один из первых принявших ислам, от которого бежал шайтан, один из тех, кому было даровано вдохновение (мухаддасин), обладатель множества достоинств (да будет доволен им Аллах).
Разъяснение хадиса:
«От Ма‘дана ибн Абу Тальхи» — далее будет сказано, что ад-Даракутни подверг критике то, что Муслим упомянул Ма‘дана между Салимом и Умаром (да будет доволен им Аллах), поскольку Катада разошёлся в этом с признанными хафизами; полное рассмотрение этого вопроса будет приведено вскоре, если пожелает Аллах Всевышний.
«Что Умар ибн аль-Хаттаб» (да смилуется над ним Аллах) «произнёс проповедь в пятничный день» — а в риваяте Абу Аваны, который приведён далее: «Умар ибн аль-Хаттаб произнёс проповедь перед нами», — так Ма‘дан прямо указал, что он присутствовал при этой проповеди.
[Замечание]: эта проповедь Умара (да будет доволен им Аллах) была произнесена после его возвращения из последнего хаджа, который он совершил с людьми. Аль-Бухари (да смилуется над ним Аллах) привёл в своём «Сахихе» причину этой проповеди подробно, и вот её текст:
(6830) — «Рассказал нам Абд аль-Азиз ибн Абдуллах, рассказал мне Ибрахим ибн Са‘д, от Салиха, от Ибн Шихаба, от Убайдуллаха ибн Абдуллах ибн Утбы ибн Мас‘уда, от Ибн Аббаса, который сказал: я обучал чтению нескольких мужчин из числа мухаджиров, среди них был Абд ар-Рахман ибн Ауф. И вот однажды, когда я находился в его жилище в Мина, а он был у Умара ибн аль-Хаттаба в последнем хадже, который тот совершил, ко мне вернулся Абд ар-Рахман и сказал: «Если бы ты видел человека, который пришёл сегодня к повелителю верующих и сказал: «О повелитель верующих, что ты скажешь о таком-то, который говорит: «Если бы умер Умар, я бы принёс присягу такому-то», ведь клянусь Аллахом, присяга Абу Бакру была не более чем внезапным, необдуманным решением (фальта), которое затем состоялось»? Умар разгневался и сказал: «Поистине, я, если пожелает Аллах, непременно встану сегодня вечером перед людьми и предостерегу их от тех, кто желает силой присвоить себе их дела». Абд ар-Рахман сказал: я сказал: «О повелитель верующих, не делай этого, ведь время хаджа собирает всякий сброд и чернь из числа людей, и именно они окажутся ближе всего к тебе, когда ты встанешь......среди людей, а я опасаюсь, что ты встанешь и скажешь слово, которое разнесёт всякий разноситель, и что они его не поймут и не поставят на подобающее ему место. Повремени же, пока не прибудешь в Медину, ибо она — обитель переселения и сунны, и ты обратишься там к людям знания и знатным людям, и скажешь то, что хотел сказать, будучи уверенным, и учёные поймут твоё слово и поставят его на подобающее ему место. Умар сказал: клянусь Аллахом, если будет угодно Аллаху, я непременно выступлю с этим при первом же выступлении, которое совершу в Медине. Ибн Аббас сказал: мы прибыли в Медину в конце зуль-хиджжи. Когда наступила пятница, я поспешил выйти, как только солнце склонилось [к закату], чтобы застать Саида ибн Зейда ибн Амра ибн Нуфайля сидящим у угла минбара, и я сел рядом с ним так, что моё колено касалось его колена. Не прошло много времени, как вышел Умар ибн аль-Хаттаб. Увидев, что он приближается, я сказал Саиду ибн Зейду ибн Амру ибн Нуфайлю: он непременно скажет сегодня вечером такое слово, какого не говорил с тех пор, как стал халифом. Тот возразил мне и сказал: что же он может сказать такого, чего не говорил прежде? Умар сел на минбар, и когда муэдзины замолчали, он встал, воздал хвалу Аллаху так, как Он того заслуживает, а затем сказал: далее. Поистине, я скажу вам слово, которое было предопределено мне сказать, и не знаю, может быть, это перед моей смертью. Кто поймёт и запомнит его, пусть передаёт его, куда бы ни завела его верховая животная, а кто опасается, что не запомнит его, тому я не разрешаю лгать на меня. Поистине, Аллах послал Мухаммада ﷺ с истиной и ниспослал ему Писание, и среди того, что ниспослал Аллах, был аят о побивании камнями. Мы читали его, понимали его и запоминали его. Посланник Аллаха ﷺ побивал камнями, и мы побивали камнями после него. Я опасаюсь, что если время затянется для людей, кто-нибудь скажет: клянусь Аллахом, мы не находим аята о побивании камнями в Писании Аллаха, — и они впадут в заблуждение, оставив предписание, ниспосланное Аллахом. А побивание камнями в Писании Аллаха — истинное [наказание] для того, кто совершил прелюбодеяние, будучи состоящим в браке, из мужчин и женщин, если установлено свидетельство, или есть беременность, или признание. Далее, мы читали среди того, что читали из Писания Аллаха: не отказывайтесь от своих отцов, ибо это неверие с вашей стороны — отказываться от своих отцов, или: поистине, неверие с вашей стороны — отказываться от своих отцов, — впрочем... Затем поистине Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Не превозносите меня чрезмерно, как чрезмерно превознесли Ису, сына Марьям, а говорите: раб Аллаха и Его посланник». Затем до меня дошло, что некий говорящий среди вас говорит: клянусь Аллахом, если умрёт Умар, я присягну такому-то. Пусть же никто не обольщается, говоря: присяга Абу Бакру была внезапным делом [без совещания], и она состоялась, — да, так оно и было, но Аллах уберёг от её зла, и нет среди вас никого, к кому устремлялись бы шеи людей [ради присяги], подобно Абу Бакру. Кто присягнёт человеку без совета мусульман, тому нельзя присягать, равно как и тому, кому он присягнул, из опасения, что оба будут убиты.
Поистине, из нашей истории — когда Аллах упокоил Своего Пророка ﷺ, ансары выступили против нас и все собрались в навесе рода бану Саида, а Али, аз-Зубайр и те, кто был с ними, отделились от нас, и мухаджиры собрались вокруг Абу Бакра. Я сказал Абу Бакру: о Абу Бакр, пойдём к нашим братьям из ансаров. Мы отправились к ним, и когда приблизились, нас встретили два праведных человека из них, которые рассказали о том, на чём сговорился народ, и сказали: куда вы направляетесь, о собрание мухаджиров? Мы сказали: мы хотим [встретиться] с нашими братьями из ансаров. Они сказали: вам незачем к ним приближаться, решайте своё дело [сами]. Я сказал: клянусь Аллахом, мы непременно пойдём к ним. Мы отправились и пришли к ним в навес бану Саида, и вот среди них закутанный человек. Я спросил: кто это? Ответили: это Саад ибн Убада. Я спросил: что с ним? Сказали: у него лихорадка. Когда мы немного посидели, их оратор произнёс свидетельство веры, воздал хвалу Аллаху так, как Он того заслуживает, а затем сказал: далее, мы — помощники Аллаха и отряд ислама, а вы, о собрание мухаджиров, — небольшая группа, и вот к вам прибыла кучка из вашего народа, и они хотят вырвать нас из нашей основы и отстранить нас от этого дела [власти]. Когда он замолчал, я хотел заговорить — а я уже подготовил речь, которая мне понравилась, желая произнести её прежде Абу Бакра, и старался смягчить некоторую резкость [в отношении ансаров], — но когда я захотел заговорить, Абу Бакр сказал: не спеши. Я не захотел его разгневать. Тогда заговорил Абу Бакр, и он оказался более выдержанным и степенным, чем я. Клянусь Аллахом, он не упустил ни одного слова из того, что мне понравилось в моей подготовленной речи, но сказал в своей экспромтной речи подобное этому или лучше, пока не замолчал. Он сказал: то доброе, что вы упомянули о себе, — вы этого достойны, но это дело [власти] не признают ни за кем, кроме этого рода курайшитов; они — самые срединные из арабов по происхождению и месту обитания. Я согласен для вас на одного из этих двух мужей, так присягните же тому, кому пожелаете, — и он взял меня за руку и за руку Абу Убайды ибн аль-Джарраха, который сидел между нами. Ничто из сказанного им мне не было неприятно, кроме этого. Клянусь Аллахом, чтобы меня подвели и отрубили мне голову — и это не приблизило бы меня к греху — было бы мне милее, чем стать правителем над народом, среди которого есть Абу Бакр, — разве что моя душа подскажет мне при смерти нечто такое, чего я сейчас не нахожу [в себе].
Тогда некто из ансаров сказал: я — тот сучок, о который чешутся [верблюды], и та пальма, вокруг которой возводят подпорки; от нас — один правитель, и от вас — один правитель, о собрание курайшитов. Поднялся сильный шум, и голоса возвысились, так что я испугался разногласия, и сказал: протяни руку, о Абу Бакр. Он протянул руку, и я присягнул ему, и присягнули ему мухаджиры, затем присягнули ему ансары. Мы набросились на Саада ибн Убаду, и некто из них сказал: вы убили Саада ибн Убаду. Я сказал: пусть Аллах убьёт Саада ибн Убаду. Умар сказал: и, клянусь Аллахом, мы не нашли среди того, что нам представилось, дела более веского, чем присяга Абу Бакру. Мы опасались, что если разойдёмся с народом без присяги, они присягнут после нас кому-то из своих, и тогда либо мы присягнём им на том, чем не будем довольны, либо станем противоречить им, и это приведёт к смуте. Кто же присягнёт человеку без совета мусульман, тому нельзя следовать, равно как и тому, кому он присягнул, из опасения, что оба будут убиты. Конец [цитаты].
(И упомянул) Умар (да будет доволен им Аллах) (Пророка Аллаха ﷺ) — уже приводились ранее в риваяте аль-Бухари его слова: «Поистине, Аллах послал Мухаммада ﷺ с истиной и ниспослал ему Писание...», и его слова: «Затем поистине Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Не превозносите меня чрезмерно, как чрезмерно превознесли Ису, сына Марьям, а говорите: раб Аллаха и Его посланник...»
(И упомянул Абу Бакра) (да будет доволен им Аллах), то есть упомянул его с добром и воздал ему похвалу.
(Сказал) Умар (да будет доволен им Аллах), а в другой версии: «и сказал» (поистине я) — с огласовкой кясра на хамзе, поскольку она стоит после передачи прямой речи (حكاية بالقول), как сказано в «Хуляса»:
Ставь кясру в начале [предложения] и в начале продолжения, и там, где «инна» завершает клятву,
Или когда передана словом, или заняла место обстоятельства, как [в примере]: «Я посетил его, и поистине я полон надежды».
(Я видел) — то есть во сне (будто петух) — с кясрой на «даль»: самец кур, множественное число — «дуйюль» и «дийака» по образцу «инаба», как сказано в «аль-Мисбах».
Сказано в «аль-Камус»: «ад-дик» с кясрой — известно, множественное число «дуюк» и «адйак», и «дийака» по образцу «кираба», иногда применяется и к курице, как в стихе: «И закудахтал петух звуком кудахтания».
Сказано в «Лисан аль-Араб»: «ад-дик» — самец кур, известно, а слова «И закудахтал петух звуком кудахтания» — здесь применена форма женского рода по отношению [к слову «закудахтал»], поскольку петух — тоже [вид] курицы; множественное малого числа — «адйак», а множественного большого числа — «дуюк» и «дийака».
Его слово (нақарани — «клюнул меня»). Говорят: «птица клюнула зерно (нақран)», от глагольной модели «насара», — то есть подобрала его клювом; клюв (минқар) для птицы то же, что рот для человека. И «стрела клюнула мишень (нақран)» — то есть попала в неё. Так сказано в «аль-Мисбахе».
Его слово (три клевка — ثلاث نقرات) с фатхами [на всех буквах] — это форма множественного числа от «нақра» (клевок), с фатхой [на первой букве] и сукуном [на второй]. В форме множественного числа сукун на средней букве (айн) недопустим, поскольку она является полноценной (правильной) согласной буквой, — кроме как в случае поэтической необходимости, как в словах [из бахра тавиль]:
«На меня возложили вздохи полудня, и я вынес их, — но нет у меня сил вынести вздохи вечера».
На это указано в «аль-Хуляса», где сказано:
«Трёхбуквенному имени с полноценной (правильной) средней буквой придай уподобление огласовки этой буквы огласовке первой буквы (фа), — если [это имя] с сукуном на средней букве является именем женского рода, оканчивающимся на «та» или без него; и огласуй следующую [за первой] букву не фатхой, либо облегчи её фатхой — оба варианта передаются [в риваятах]».
В риваяте Са‘ида ибн Абу Аруба от Катады от Абу Ну‘айма: «Как будто петух клюнул меня один или два раза». А в риваяте Шу‘бы от Катады, приведённом у Ибн Абу Аваны: «Как будто рыжий петух клюнул меня один или два раза».
Аль-Куртуби (да смилуется над ним Аллах) сказал: этот петух, которого увидел во сне Умар (да будет доволен им Аллах), — образ иноверца, который убил его, а именно Абу Лу'лу'а, раба аль-Мугиры ибн Шу‘бы. Он был огнепоклонником (маджуси), плотником, кузнецом и гравёром. С ним произошло то, что упомянул аль-Бухари и другие: он набросился на Умара (да будет доволен им Аллах), когда тот совершал утреннюю молитву, после того как Умар уже вступил в неё, и нанёс ему три удара, так что Умар вскрикнул: «Он убил меня» или «Меня загрызла собака», полагая, что его укусила собака. Затем Умар взял за руку Абд ар-Рахмана ибн Ауфа [чтобы тот завершил молитву], и тот завершил молитву с людьми. Затем иноверец бросился [дальше], держа в руке обоюдоострый кинжал, и не проходил мимо никого — ни справа, ни слева, — не нанеся ему удара, пока не ранил тринадцать человек, из которых девять — а по другой версии, семь — умерли. Тогда один человек набросил на него хамису (плащ), что была на нём, и когда иноверец понял, что он схвачен, он зарезал сам себя. А голову ему отсёк Абд ар-Рахман ибн Ауф — тот самый, кто набросил на него плащ. На этом заканчиваются слова аль-Куртуби (да смилуется над ним Аллах).
Составитель (да простит его Аллах) сказал: историю убийства Умара (да будет доволен им Аллах) целиком привёл имам аль-Бухари (да смилуется над ним Аллах) в своём «Сахихе», и это одно из его отдельных сообщений (афрад). Вот его текст:
(3700) Рассказал нам Муса ибн Исмаил, рассказал нам Абу Аваня, от Хусайна, от Амра ибн Маймуна, который сказал: я видел Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах) за несколько дней до того, как он был ранен, в Медине; он остановился возле Хузайфы ибн аль-Йамана и Усмана ибн Хунайфа и сказал: «Как вы поступили? Не боитесь ли вы, что возложили на землю больше, чем она способна вынести?» Они ответили: «Мы возложили на неё то, что она способна вынести, в этом нет большого излишка». Он сказал: «Смотрите, чтобы вы не возложили на землю то, чего она не может вынести». Они сказали: «Нет». Тогда Умар сказал: «Если Аллах сохранит меня, я непременно оставлю вдов жителей Ирака так, что они никогда впредь не будут нуждаться в мужчине после меня». [Амр ибн Маймун] сказал: не прошло и четырёх дней, как он был ранен. Он сказал: я стоял [рядом с ним], и между мной и им не было никого, кроме Абдуллаха ибн Аббаса, в то утро, когда он был ранен. Он [Умар], когда проходил между рядами, говорил: «Выровняйтесь», и когда он не видел в них никакого разрыва, выступал вперёд и произносил такбир. Иногда он читал в первом рак‘ате суру «Йусуф» или «ан-Нахль», или что-то подобное, чтобы люди успели собраться. И едва он произнёс такбир, как я услышал, что он говорит: «Он убил меня» или «Меня загрызла собака», — когда тот нанёс ему удар. Иноверец же метался с обоюдоострым кинжалом, и не проходил ни мимо кого справа, ни слева, не нанеся удара, пока не ранил тринадцать человек, из которых семеро скончались. Когда это увидел один из мусульман, он набросил на него бурнус. Когда иноверец понял, что он схвачен, он зарезал сам себя. А Умар взял руку Абд ар-Рахмана ибн Ауфа и выдвинул его вперёд [для завершения молитвы]. Те, кто находился рядом с Умаром, видели то, что произошло, а что касается людей в других частях мечети, то они ничего не знали, кроме того, что перестали слышать голос Умара, и говорили: «Пречист Аллах, пречист Аллах». Абд ар-Рахман же провёл с ними лёгкую [краткую] молитву. Когда они завершили её, [Умар] сказал: «О Ибн Аббас, узнай, кто убил меня». Тот походил некоторое время, затем вернулся и сказал: «Раб аль-Мугиры». [Умар] спросил: «Мастеровой (ас-Сана‘)?» Он ответил: «Да». [Умар] сказал: «Да погубит его Аллах! Ведь я приказывал обращаться с ним хорошо. Хвала Аллаху, Который не сделал так, чтобы моя смерть была от руки человека, претендующего на ислам. Ты и твой отец любили, чтобы в Медине умножалось число иноверцев», — а у Аббаса было больше всех рабов [из их числа]. [Ибн Аббас] сказал: «Если хочешь, я сделаю это», — то есть: если хочешь, мы их перебьём. [Умар] сказал: «Ты солгал — после того, как они заговорили на вашем языке, молились в направлении вашей киблы и совершили хадж, как совершаете его вы, [нельзя их убивать]». Затем его понесли домой, и мы пошли вместе с ним, и казалось, будто до этого дня людей никогда не постигало такое бедствие: одни говорили: «Ничего страшного», а другие говорили: «Я боюсь за него». Ему принесли набиз, и он выпил его, и тот вышел из его живота [через рану]; затем ему принесли молоко, и он выпил его, и оно вышло из его раны, и тогда узнали, что он умрёт. Мы вошли к нему, и пришли люди, и стали его хвалить. Пришёл один молодой человек и сказал: «Радуйся, о повелитель верующих, доброй вести от Аллаха тебе: ты был сподвижником Посланника Аллаха ﷺ, у тебя есть заслуги в исламе, которые тебе известны, затем ты стал правителем и правил справедливо, а теперь — мученическая смерть». [Умар] сказал: «Я хотел бы, чтобы это было равновесным (кафаф) — ни в мою пользу, ни против меня». Когда тот повернулся, чтобы уйти, оказалось, что его изар касается земли. [Умар] сказал: «Верните мне юношу». [Затем сказал ему]: «О сын брата моего, подними свою одежду, ведь это дольше сохранит твою одежду и более богобоязненно перед твоим Господом. О Абдуллах ибн Умар, посмотри, какой на мне долг». Они подсчитали и обнаружили, что это восемьдесят шесть тысяч или около того. [Умар] сказал: «Если имущества рода Умара хватит на это, выплати из их имущества, а если нет — спроси [помощи] у бану Ади ибн Ка‘б, а если их имущества не хватит, то спроси у курайшитов, и не выходи за их пределы к другим; выплати за меня этот долг. Пойди к Аише, матери верующих, и скажи: «Умар передаёт тебе приветствие», но не говори «повелитель верующих», ибо я сегодня уже не повелитель верующих, и скажи: «Умар ибн аль-Хаттаб просит разрешения быть похороненным рядом со своими двумя товарищами»». Тот передал приветствие, попросил разрешения, затем вошёл к ней и увидел, что она сидит и плачет. Он сказал: «Умар ибн аль-Хаттаб передаёт тебе приветствие»,
И он попросит разрешения быть похороненным со своими двумя товарищами. Она сказала: «Я хотела его для себя, но сегодня я непременно предпочту ему себя саму». Когда он подошёл, было сказано: «Вот Абдуллах ибн Умар пришёл». Он сказал: «Поднимите меня». Один человек прислонил его к себе, и он спросил: «Что у тебя?» Тот ответил: «То, что ты любишь, о повелитель верующих: она разрешила». Он сказал: «Хвала Аллаху, не было для меня ничего важнее этого. Когда я скончаюсь, понесите меня, затем поприветствуйте и скажите: «Умар ибн аль-Хаттаб просит разрешения». Если она разрешит мне — внесите меня, а если она откажет мне — верните меня на кладбище мусульман».
И пришла мать верующих Хафса, а с ней шли женщины. Когда мы её увидели, мы встали. Она вошла к нему и плакала возле него некоторое время. Затем мужчины попросили разрешения войти, и она удалилась во внутреннюю комнату для них. Мы услышали её плач изнутри. Они сказали: «Дай завещание, о повелитель верующих, назначь преемника». Он сказал: «Я не нахожу никого более достойного этого дела, чем эти люди, — группа, которой был доволен Посланник Аллаха ﷺ, когда скончался». И он назвал Али, Усмана, аз-Зубайра, Тальху, Саада и Абд ар-Рахмана. И сказал: «Пусть присутствует при вас Абдуллах ибн Умар, но он не будет иметь никакого отношения к делу, — это как бы для его утешения. Если власть достанется Сааду, то пусть будет так, а иначе пусть тот из вас, кто станет правителем, обращается к нему за помощью, ибо я не отстранил его ни за слабость, ни за измену».
И он сказал: «Я завещаю халифу после меня заботиться о первых мухаджирах — признавать их право и хранить их достоинство. И завещаю ему добро в отношении ансаров — тех, «которые обосновались в доме [переселения] и в вере ещё до них» [Сура «Сбор», 9] — принимать от их благодетелей и прощать их провинившихся. И завещаю ему добро в отношении жителей городов, ибо они — опора ислама, собиратели богатства и гроза для врага, и чтобы бралось с них лишь их избыточное имущество с их согласия. И завещаю ему добро в отношении бедуинов, ибо они — корень арабов и материал ислама, — чтобы бралось с окраинных частей их имущества и возвращалось их бедным. И завещаю ему покровительство Аллаха и покровительство Его Посланника ﷺ — чтобы им был исполнен завет с ними, чтобы за них сражались и чтобы на них не возлагалось сверх их сил».
Когда он скончался, мы вынесли его и пошли пешком. Абдуллах ибн Умар поприветствовал и сказал: «Умар ибн аль-Хаттаб просит разрешения». Она сказала: «Впустите его». Его внесли и положили там же, рядом с его двумя товарищами.
Когда завершили его погребение, эта группа собралась, и Абд ар-Рахман сказал: «Передайте своё дело троим из вас». Аз-Зубайр сказал: «Я передаю своё дело Али». Тальха сказал: «Я передаю своё дело Усману». Саад сказал: «Я передаю своё дело Абд ар-Рахману ибн Ауфу». Тогда Абд ар-Рахман сказал: «Кто из вас двоих откажется от этого дела, тому мы передадим его, и клянусь Аллахом и исламом, что он непременно посмотрит на самого достойного из них». Оба старца промолчали.
Тогда Абд ар-Рахман сказал: «Вы поручите это мне, и Аллах свидетель, что я не пожалею усилий ради самого достойного из вас?» Они сказали: «Да». Он взял за руку одного из них и сказал: «У тебя родство с Посланником Аллаха ﷺ и первенство в исламе, как тебе известно. Аллах свидетель против тебя: если я назначу тебя, ты непременно будешь справедлив, а если я назначу Усмана, ты непременно будешь слушать и повиноваться». Затем он уединился с другим и сказал ему то же самое. Когда он получил обещание, он сказал: «Подними руку, о Усман», — и присягнул ему. Тогда Али присягнул ему, и жители дома вошли и присягнули ему. Конец.
Малик передал в «Муватта» от Яхьи ибн Саида, от Саида ибн аль-Мусайиба, что он слышал, как тот говорил: «Когда Умар ибн аль-Хаттаб возвращался из Мины, он остановил верблюда в Абтахе, затем собрал кучу гальки, бросил на неё свой плащ и лёг навзничь. Потом он протянул руки к небу и сказал: «О Аллах, состарился я, ослабла моя сила, и распространилась моя паства, так забери меня к Себе, не оставив [дело] в небрежении и не допустив упущения». Затем он прибыл в Медину и обратился к людям с проповедью, сказав: «О люди, для вас установлены сунны, предписаны обязанности, и вы оставлены на ясном пути, если только вы не собьёте людей вправо и влево», — и он ударил одной рукой о другую. Затем сказал: «Остерегайтесь погибнуть из-за аята о побивании камнями, чтобы не сказал кто-то: «Мы не находим в Книге Аллаха двух наказаний [побивания камнями]». Ведь Посланник Аллаха ﷺ побивал камнями, и мы побивали камнями. Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, если бы не то, что люди сказали бы: «Умар ибн аль-Хаттаб добавил в Книгу Всевышнего Аллаха», — я бы записал это: «Пожилой мужчина и пожилая женщина — побивайте их камнями непременно», — ибо мы действительно читали это»». Малик сказал: Яхья ибн Саид сказал: Саид ибн аль-Мусайиб сказал: «[Это было] в конце месяца зу-ль-хиджа, пока не был убит Умар (да помилует его Аллах)». Конец.
(«И поистине я») с кясрой на хамзе, соединено с предыдущим «поистине я» (не считаю это») с дамма на хамзе, то есть не думаю, что толкование увиденного мной в клевании петуха [означает что-либо иное], — и возможно, что это («ара-ху») с фатхой на хамзе, в значении «убеждён в этом» («кроме приближения моего смертного часа») то есть кроме того, что это указание на близость моей смерти («и поистине») с кясрой также, по вышеупомянутой причине («люди приказывают мне») с двумя «нун»: первая — «нун» рафа, вторая — «нун» вика, а в некоторых списках — с одной «нун», и тогда возможно, что это облегчённая форма с опущением одной из «нун», а возможно, что это удвоенная форма через ассимиляцию («чтобы») с фатхой, [«ан»] масдарийя («назначил преемника») то есть сделал халифа, который встал бы на моё место в деле общины.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: смысл приказа здесь — это предложение и побуждение, либо фетва о том, что ему обязательно назначить преемника и что он получил на это повеление со стороны Всевышнего Аллаха. Внешний смысл этого приказа таков, что он исходил от этих людей, когда они услышали от Умара (да будет доволен им Аллах) его толкование своего сна как указания на приближение его смертного часа, и это было до того, как он был ранен.
И возможно, что это было после того, как он был ранен, а некоторые передатчики соединили одно сообщение с другим, и на это указывает ход изложения этого сообщения. Конец.
(«И поистине Аллах не таков, чтобы допустить пропасть») возможно, что это форма настояще-будущего времени от «дайя'а» с удвоением, от «тадый'» [небрежение], а возможно, что это облегчённая форма от «ида'а» [допущение пропасть], и в этой форме пришёл Коран: сказал Всевышний Аллах: «И не таков Аллах, чтобы допустить пропасть вашей вере» (аят) [Корова: 143].
И его слово («Свою религию») стоит в форме прямого дополнения, и так же его слово («и не Свой халифат»), и его слово («и не то, с чем Он послал Своего Пророка ﷺ») — это соединение подтверждающего с подтверждаемым, ибо то, с чем он был послан ﷺ, и есть религия Аллаха (Свят Он и Велик).
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: смысл этого таков: если я назначу преемника — это хорошо, и если я оставлю назначение преемника — это тоже хорошо, ибо Пророк ﷺ не назначал преемника, потому что Аллах (Свят Он и Велик) не допускает пропасть Своей религии, а напротив, воздвигает для неё того, кто будет её поддерживать. Конец.
И аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: Умар (да будет доволен им Аллах) сказал это лишь потому, что он знал из того, что понял из Книги Всевышнего Аллаха и услышал от Посланника Аллаха ﷺ, что Всевышний Аллах делает верующих преемниками на земле, укрепляет для них их религию и являет её превосходство над всякой религией. Сказал Всевышний: «Обещал Аллах тем из вас, кто уверовал и совершал праведные деяния, что Он непременно сделает их преемниками на земле, как сделал преемниками тех, кто был до них, и непременно утвердит для них их религию, которую Он одобрил для них, и непременно заменит им страх безопасностью; они поклоняются Мне, не приобщая ко Мне никого в сотоварищи» [Свет: 55] (аят), — и сказал он это, доверяя обещанию Аллаха и полагаясь на Него.
А халифат здесь — это осуществление руководства делами общины Мухаммада ﷺ подобно тому, как это осуществляли Мухаммад ﷺ, Абу Бакр и Умар (да будет доволен ими обоими Аллах). Конец.
(«А если он поспешит») с кясрой на «джим», говорят: «аджиля аджалян», по образцу «та'иба», и «аджалятан»:
«Поспешил» и «настал», от этого — «спешащий», отсюда «аджиля» (переходящее) о наступившем часе, сказал это аль-Файйуми.
(«Со мной случится что-то») то есть если постигнет меня смерть («то халифат — совет») с даммой над «шин» (شُورَى), а «шура» — имя действия от «совета друг с другом». Сказал аль-Файйуми (да помилует его Аллах): «шаваратуху фи кяза» и «исташартуху» означают: обратился к нему, чтобы узнать его мнение об этом, и он «ашара ‘алаййа би кяза» — показал мне своё мнение о пользе в этом деле, и было это хорошим указанием. Имя действия — «машура», и есть в этом слове два варианта произношения: с сукуном над «шин» и фатхой над «вав», и второй — с даммой над «шин» и сукуном над «вав», по образцу слова «ма‘ұна». Говорят также, что оно происходит от «шара ад-дабба» — «выставил животное на обзор на площадке для показа (мишвар)». Говорят также, что оно от «питья мёда» — благой совет уподобили питью мёда. «Тешавара-ль-каум» и «иштау» — «люди совещались друг с другом», а «шура» — имя действия от этого. Слова Всевышнего: «И дело их — совет между ними» подобны выражению «дело их — общее между ними», то есть никто не присваивает себе что-либо в ущерб другому». Конец цитаты.
(«Между этими шестью») «между» — обстоятельство места для «совета», то есть они совещаются между собой относительно халифата и сходятся на одном из них. Не подразумевается, что они правят вместе, — на это указывают слова Умара (да будет доволен им Аллах), приведённые ранее в хадисе Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах) у аль-Бухари: «Если власть достанется Са‘ду — то так и будет, а если нет, то пусть тот из вас, кто будет назначен, обратится к нему за помощью».
(«Которых Посланник Аллаха ﷺ покинул этот мир, будучи ими довольным») предложение обстоятельства состояния. Шестеро это: Али ибн Абу Талиб, Усман ибн Аффан, аз-Зубайр ибн аль-Аввам, Тальха ибн Убайдуллах, Са‘д ибн Абу Ваккас и Абд ар-Рахман ибн Ауф (да будет доволен ими Аллах).
А то, что он не включил в их число Са‘ида ибн Зайда, хотя тот был из десяти (обрадованных раем), объясняется тем, что тот был его родственником, и он проявил щепетильность, не включив его, — так же как он проявил щепетильность, не включив своего сына Абдуллаха (да будет доволен им Аллах), — сказал это ан-Навави (да помилует его Аллах).
[Замечание]: эти шестеро вместе с двумя шейхами (Абу Бакром и Умаром) и Са‘идом ибн Зайдом ибн Нуфайлем — это десять, обрадованных раем, упомянутые в одном хадисе.
Имам Ахмад и составители «Сунан» передали с достоверным иснадом от Абд ар-Рахмана ибн аль-Ахнаса, что он был в мечети, и один человек упомянул Али (да будет доволен им Аллах), тогда встал Са‘ид ибн Зайд и сказал: «Свидетельствую перед Посланником Аллаха ﷺ, что я слышал, как он говорил: «Десять — в раю: Пророк — в раю, Абу Бакр — в раю, Умар — в раю, Усман — в раю, Али — в раю, Тальха — в раю, аз-Зубайр ибн аль-Аввам — в раю, Са‘д ибн Малик — в раю, Абд ар-Рахман ибн Ауф — в раю, а если бы я хотел, назвал бы десятого». Он сказал: они спросили: «Кто он?» Он молчал. Они спросили снова: «Кто он?» Он сказал: «Это Са‘ид ибн Зайд»». Это формулировка Абу Дауда.
Передал это и Ахмад в своём «Мусаде», сказав:
(1632) Передал нам Йахья ибн Са‘ид от Садаки ибн аль-Масны, передавшего мне со слов моего деда Рийаха ибн аль-Хариса, что аль-Мугира ибн Шу‘ба находился в главной мечети, а жители Куфы сидели справа и слева от него. Тогда пришёл к нему человек по имени Са‘ид ибн Зайд, аль-Мугира поприветствовал его и посадил его у своих ног на возвышении. Пришёл человек из жителей Куфы, встал перед аль-Мугирой и стал ругаться и был обруган в ответ. Тогда (Са‘ид) спросил: «Кого ругает этот, о Мугира?» Тот ответил: «Он ругает Али ибн Абу Талиба». Он сказал: «О Мугира ибн Шу‘ба, о Мугира ибн Шу‘ба» — трижды, — «неужели я слышу, что сподвижников Посланника Аллаха ﷺ ругают при тебе, а ты не осуждаешь и не пресекаешь этого? Я свидетельствую перед Посланником Аллаха ﷺ о том, что слышали мои уши и хранило моё сердце от Посланника Аллаха ﷺ, — а я не передавал бы от него ложь, о которой меня спросят, когда я встречу его, — что он сказал: «Абу Бакр в раю, Умар в раю, Али в раю, Усман в раю, Тальха в раю, аз-Зубайр в раю, Абд ар-Рахман в раю, Са‘д ибн Малик в раю, и девятый из верующих в раю». Если бы я хотел назвать его, я бы назвал». Тогда люди мечети зашумели, умоляя его: «О сподвижник Посланника Аллаха, кто девятый?» Он ответил: «Вы умоляете меня Аллахом? Клянусь Великим Аллахом, я — девятый из верующих, а Посланник Аллаха ﷺ — десятый». Затем добавил к этому клятву, сказав: «Клянусь Аллахом, одно присутствие, в котором человек испачкал своё лицо (пылью похода) вместе с Посланником Аллаха ﷺ, лучше деяния любого из вас, даже если бы он жил столько, сколько прожил Нух (мир ему)»». Конец цитаты.
В другом риваяте пришло, что десятым был Абу Убайда ибн аль-Джаррах (да будет доволен им Аллах): это передал ан-Насаи в «Достоинствах» из «аль-Кубра» через путь Абд ар-Рахмана ибн Хумайда от его отца, что Са‘ид ибн Зайд рассказал ему в присутствии группы людей, что он слышал Посланника Аллаха ﷺ, говорившего: «Десять в раю: Абу Бакр, Умар, Усман, Али, Тальха, аз-Зубайр, Абд ар-Рахман, Абу Убайда ибн аль-Джаррах и Са‘д ибн Абу Ваккас». Он сказал: он перечислил этих девять, затем умолк о десятом. Тогда люди сказали: «Умоляем тебя Аллахом, о Абу-ль-А‘вар, ты — десятый?» Он сказал: «Раз вы умоляете меня Аллахом — Абу-ль-А‘вар в раю».
Передал это и ат-Тирмизи из хадиса Абд ар-Рахмана ибн Ауфа (да будет доволен им Аллах), что Пророк ﷺ сказал: «Абу Бакр в раю, Умар в раю, Усман в раю, Али в раю, Тальха в раю, аз-Зубайр в раю, Абд ар-Рахман ибн Ауф в раю, Са‘д ибн Абу Ваккас в раю, Са‘ид ибн Зайд в раю и Абу Убайда ибн аль-Джаррах в раю». Аллах Всевышний знает лучше.
(«И я») с касрой над хамзой также, соединяя с первым «инни» («уже знаю, что некоторые люди будут упрекать») с даммой над «‘айн» либо с фатхой, что здесь предпочтительнее, — сказал это ан-Навави. А аль-Файйуми сказал: «та‘анаху би-р-румх» — «кольнул его копьём», по образцу «катала»; «та‘ана фи-ль-мафаза» — «отправился в путь по пустыне»; «та‘ана фи-с-синн» — «постарел»; «та‘ана аль-гусн фи-д-дар» — «ветвь склонилась в сторону дома, отклонившись в неё». Сказал аз-Замахшари: «та‘анту фи амр кяза» — говорится о всяком деле, в которое ты вступил и углубился, — про это говорят «та‘анта фихи». Исходя из этого, выражение «та‘анат аль-мар'а фи-ль-хайда» (женщина «кольнула» в менструацию) содержит пропуск, и подразумевается: «вступила в дни менструации», то есть вошла в них. «Та‘анту фихи биль-каул» и «та‘анту ‘алайхи» — по образцу «катала» также, а по образцу «нафа‘а» — другой вариант: «укорил», «упрекнул» — «та‘нан» и «та‘анан», и он — «та‘ин», «та‘‘ан» в отношении чести людей. Аль-Фарра допустил и «йат‘ану» с фатхой во всех случаях из-за наличия гортанной буквы. А «матъ‘ан» может быть и масдаром (именем действия), и может обозначать место укола». Конец цитаты.
Сказал собиратель (簒) — да простит его Аллах: из вышесказанного стало ясно, что в слове «йат‘уну» здесь допустимы и дамма, и фатха над «‘айн», и что подразумеваемый здесь смысл — упрёк и порицание, то есть «упрекают и порицают» («в этом деле») то есть в деле, которое он сейчас изложил в своём завещании, а именно в том, что он сделал вопрос халифата советом между этими шестью («я сражался с ними моей рукой») то есть воевал и бился с ними за то, чтобы они приняли ислам, и подразумевается, что они не из числа первых, опередивших других в принятии ислама, и не из тех, чья стопа в нём укоренилась глубоко, а они — недавно принявшие его. Так что предложение «я сражался с ними» является определением к «некоторым людям» после (первого) определения («если они это сделают») то есть упрёк в этом деле, желая разжечь смуту («то они — враги Аллаха, неверующие») с фатхами: множественное число от «кафир», как сказано в «Хуляса»:
«и распространилось подобное «камиль» и «камаля»».
А слова его: («заблудшие») с даммой над «дад» и удвоением «лям»: множественное число от «далль», как сказано в «Хуляса»:
«и подобно ему «фу‘‘аль» в том, что было упомянуто мужского рода, и оба этих (образца) редки при слабом (харфе) в позиции лям».
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): смысл этого таков: если они считают это допустимым (халялем), то они — неверующие, заблудшие; а если не считают это допустимым, то их поступок подобен поступку неверующих, то есть следует их пресечь силой (взять за руки)». Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово («если они сделали это») означает: если они распространят злословие, будут действовать наперекор и во вражде в этом вопросе и не удовлетворятся тем, кого ты выбрал, то они перед Аллахом — неверующие, заблудшие. Внешний смысл этого — что он вынес суждение об их неверии, как будто он знал, что они лицемеры. И на это указывает его слово: «я ударял их своей рукой ради Ислама», то есть они вошли в Ислам именно в таком состоянии — их сердца не раскрылись для Ислама, они лишь прикрывались Исламом, а таково состояние лицемеров.
Возможно также, что, поскольку они совершали деяние неверующих — разногласие, солидарность со сторонниками страстей и вражду с мусульманами, — на них было применено то, что применяется к неверующим, и в этом случае это неверие относится к разряду неблагодарности за милости и права. Конец цитаты (1).
(«Затем, поистине, я не оставлю») то есть не оставлю (после себя) то есть после моей смерти («ничего, что было бы для меня важнее, чем каляля»). Хафиз Ибн Касир (да помилует его Аллах) сказал: слово «каляля» производно от «икляль» — того, что окружает голову со всех сторон. Здесь подразумевается тот, кто наследует ему из числа боковых родственников, а не из числа его предков или потомков, как передал аш-Шааби от Абу Бакра ас-Сиддика (да будет доволен им Аллах), что его спросили о каляля,
и он ответил: я скажу о ней своё мнение; если оно верно, то от Аллаха, а если ошибочно, то от меня и от шайтана, а Аллах и Его посланник непричастны к нему. Каляля — это тот, у кого нет ни ребёнка, ни родителя. Когда же власть перешла к Умару (да будет доволен им Аллах), он сказал: поистине, я стыжусь противоречить Абу Бакру во мнении, которое он высказал. Так передал Ибн Джарир и другие. Ибн Абу Хатим сказал в своём «Тафсире»: рассказал нам Мухаммад ибн Язид от Суфьяна, от Сулеймана аль-Ахваля, от Тавуса, который сказал: я слышал, как Ибн Аббас (да будет доволен ими обоими Аллах) говорил: я был последним из людей, кто был рядом с Умаром (да будет доволен им Аллах), и я слышал, как он говорил: правильно то, что я сказал, что я сказал, что я сказал. Он сказал: каляля — это тот, у кого нет ни ребёнка, ни родителя. Так же сказали Али и Ибн Масуд, и это достоверно передано от нескольких лиц от Ибн Аббаса и Зайда ибн Сабита, и этого мнения держатся аш-Шааби, ан-Нахаи, аль-Хасан, Катада, Джабир ибн Зейд, аль-Хакам, и этого мнения держатся жители Медины, жители Куфы и Басры, и это мнение семи великих правоведов и четырёх имамов, и большинства ранних и позднейших учёных, более того — всех их. Согласие (иджма) на этом передали несколько человек, и в этом отношении есть возведённый к Пророку ﷺ хадис (1). Абу аль-Хусайн ибн аль-Лаббан сказал: передано от Ибн Аббаса и то, что противоречит этому, а именно, что это тот, у кого нет ребёнка, но достоверное от него — первое, и, возможно, передатчик не понял, что он имел в виду. Конец слов Ибн Касира (да помилует его Аллах) (2).
И он сказал в другом месте, после упоминания вышеприведённого толкования ас-Сиддика (да будет доволен им Аллах) каляля, следующее: то, что сказал ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах), поддерживает большинство сподвижников, последователей и имамов как в древние, так и в новые времена, и это мнение четырёх имамов, семи великих правоведов, и слова учёных всех областей без исключения, и на это указывает Коран, как разъяснил Аллах, что Он уже пояснил и разъяснил это в Своих словах: «Аллах разъясняет вам, чтобы вы не впали в заблуждение. Аллах знает о всякой вещи» [ан-Ниса: 176]. Конец слов Ибн Касира (да помилует его Аллах) (3), и это ценное исследование, а Аллах Всевышний знает лучше.
И сказал Абу Абдуллах аль-Куртуби (да помилует его Аллах) в своём «Тафсире»: каляля — это масдар от «текаллаляху ан-насаб», то есть родство охватило его, и отсюда назван «икляль», а это одна из стоянок луны;
(2) «Тафсир Ибн Касира», 1/461.
(3) «Тафсир Ибн Касира», 1/596.
потому что она окружает луну, когда та находится в этой стоянке. От этого же слова происходит и «икляль» — венец, повязка, окружающая голову. Итак, если человек умирает и у него нет ни ребёнка, ни родителя, то его наследники — каляля. Это мнение Абу Бакра ас-Сиддика, Умара, Али и большинства учёных. Яхья ибн Адам передал от Шарика, Зухайра и Абу аль-Ахваса, от Абу Исхака, от Сулеймана ибн Абда, который сказал: я не видел их иначе, как согласившимися и пришедшими к единому мнению, что каляля — тот, кто умер, не имея ни ребёнка, ни родителя. Так же сказал автор «Китаб аль-Айн», Абу Мансур аль-Лугави, Ибн Урфа, аль-Кутаби, Абу Убайд и Ибн аль-Анбари. Отец и сын — это два конца для человека, и когда они исчезают, родство «увенчивается» (текаллала), отсюда говорят: «роща увенчана» (мукаллаля), когда она окружена цветами, и они приводят в качестве примера стих:
его жилище — увенчанная роща,... где повсюду растут айхукан и зурак (1),
то есть два растения. И сказал Имру-уль-Кайс [из размера тавиль]:
о друг, видишь ли ты молнию, чей блеск я тебе показываю,... подобный сверканию двух рук в облаке, увенчанном (мукаллаль) (2).
Так они назвали родню каляля, потому что они окружали умершего со всех сторон, но при этом сами не являлись его прямыми продолжением, и он не являлся их прямым продолжением, а их окружение его состоит в том, что они соотносятся с ним по родству, как сказал один бедуин: у меня много имущества, и наследует мне каляля — родня с далёким родством. И сказал аль-Фараздак [из размера тавиль]:
вы унаследовали копьё славы не через каляля,... а через двух сыновей Манафа — Абд Шамса и Хашима.
И сказал другой [из размера мутакариб]:
поистине, отец человека более ревностно защищает его,... а покровитель по линии каляля не гневается.
И говорят: каляля производно от «аль-каляль» — усталости, как если бы наследство переходило к наследнику издалека и с изнеможением. Сказал аль-Аша [из размера тавиль]:
и я клялся, что не буду жалеть её ни из-за каляля,... ни из-за хромоты (3), пока она не встретит Мухаммада.
Абу Хатим и аль-Асрам передали от Абу Убайды, что он сказал: каляля — это всякий, кому не наследует ни отец, ни сын, ни брат, таков он у арабов.
(2) «Вамада» молния — блеснула, «аль-хабий» — облако, пересекающее небо, «аль-мукалляль» — то, у краёв которого сверкает молния, подобно венцу.
(3) «аль-Ваджа» — хромота.
Абу Умар сказал: упоминание Абу Убайдой брата здесь наряду с отцом и сыном в условии каляля — ошибка, не имеющая основания, и никто другой не упоминал его в условии каляля.
И передано от Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах), что каляля — тот, у кого нет только ребёнка, и это же передано от Абу Бакра, но затем оба отказались от этого мнения. Ибн Зайд сказал: каляля — это и живой, и умерший вместе. От Атаа передано: каляля — это имущество. Ибн аль-Араби сказал: это странное мнение, не имеющее основания.
Аль-Куртуби сказал: у него есть основание, которое станет ясным из грамматического разбора, приведённого далее.
Передано от Ибн аль-Арабий: каляля — дальние сыновья дяди по отцу. От ас-Судди передано, что каляля — умерший, а от него же передано подобное мнению большинства.
Основания этих мнений становятся ясными из грамматического разбора: некоторые куфийские чтецы читали «йуваррику каляля» с кясрой и удвоением «ра», а аль-Хасан и Айюб читали «йуврису» с кясрой и без удвоения «ра», с разногласием между ними в передаче. Согласно этим двум чтениям каляля может быть только наследниками или имуществом, как передали знатоки грамматических значений: первое — от «варраса», второе — от «авраса», а «каляля» — его прямое дополнение, а «кяна» в значении «случилось». А тот, кто читает «йурасу» с фатхой на «ра», допускает, что каляля — это имущество, и подразумевается: «наследуется наследование каляля», то есть это определение к опущенному масдару. Возможно также, что каляля — имя для наследников, и оно является хабаром «кяна», и тогда подразумевается: «имеющий наследников». Возможно также, что «кяна» полное, в значении «случилось», а «йурасу» — определение к «раджулюн», а «раджулюн» стоит в им. падеже как подлежащее «кяна», а «каляля» стоит в вин. падеже как таснийс (уточнение) или обстоятельство образа действия, при том что каляля — это сам умерший, и подразумевается: «и если был человек, наследуемый, чьё родство окружает (мутакаллиль) умершего». Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах) (1).
[Замечание]: Аллах ﷻ упомянул в Своей Книге слово «калаля» в двух местах: в словах Всевышнего: «А если человек, наследство которого делится, или женщина...» (сура «Ан-Ниса», 12) и в словах Всевышнего: «Они просят у тебя решения. Скажи: «Аллах даёт вам решение относительно калали»» (сура «Ан-Ниса», 176). В обоих местах не упомянут никто из наследников, кроме братьев и сестёр. Что касается первого аята, то учёные единогласны в том, что под братьями и сёстрами здесь подразумеваются братья и сёстры по матери, на основании слов Всевышнего: «А если их больше того, то они являются участниками в третьей доле». Саад ибн Абу Ваккас читал: «И у него есть брат или сестра от его матери». Между людьми знания нет разногласия в том, что наследование братьев и сестёр по отцу и матери, или по отцу, не такое, как это. Это указывает на то, что их единогласие подтверждает: братья и сёстры, упомянутые в конце суры, — это братья и сёстры покойного по отцу и матери, или по отцу, на основании слов Всевышнего: «А если они — братья, мужчины и женщины, то мужчине достаётся доля, равная доле двух женщин». Они не разногласили в том, что наследование братьев и сестёр по матери не таково. Таким образом оба аята указывают, что все братья и сёстры в совокупности — это калаля.
Аш-Шаʻби сказал: «Калаля — это то, что помимо ребёнка и родителя, из наследников, будь то братья и сёстры или иные из числа асаба (родственников по мужской линии)». Так же говорили Али, Ибн Масʻуд, Зайд и Ибн Аббас (да будет доволен ими Аллах). Ат-Табари сказал: «Верно то, что калаля — это те, кто наследует умершему помимо его ребёнка и родителя», — на основании достоверного хадиса Джабира (да будет доволен им Аллах), который сказал: «О посланник Аллаха, поистине, мне наследуют лишь калаля, могу ли я завещать всё своё имущество?» Он сказал: «Нет...» — хадис приведён согласованно (аль-Бухари и Муслим).
[Польза]: Знатоки языка сказали: говорят «мужчина — калаля» и «женщина — калаля», и это слово не образует двойственного и множественного числа, поскольку оно является масдаром (отглагольным именем), подобно «вакаля» (представительство), «далаля» (указание), «самаха» (щедрость), «шаджаʻа» (храбрость). А местоимение единственного числа в словах «и у него есть брат» повторено, а не сказано «у них двоих», хотя ранее было упомянуто и о мужчине, и о женщине. Такова обычная манера арабов: когда они упоминают два имени, а затем сообщают о них, будучи равными в отношении установленного положения, они иногда относят сказуемое к одному из них, а иногда — к обоим сразу. Говорят: «У кого есть раб и рабыня, пусть проявит благо к нему, к ней, к ним обоим, к ним». Аллах Всевышний сказал: «И прибегайте к помощи терпения и молитвы. Поистине, она (молитва) тяжела» — используя местоимение женского рода, относя его лишь к одному из упомянутых. И сказал Всевышний: «Будь он богатым или бедным, Аллах ближе к ним обоим (аула бихима)», — а допустимо и «аула бихим» (к ним), как сказал аль-Фарраʻ и другие.
Его слово («ما» — отрицательная частица) («раджаʻту расӯла-Ллахи ﷺ фи шайʼин» — я не обращался к посланнику Аллаха ﷺ ни по какому вопросу) — то есть из вопросов религии — («ма раджаʻтуху фи-ль-калаля» — как я обращался к нему относительно калали) — то есть относительно разъяснения её постановления. «Ма» здесь — масдарийя (частица, образующая масдар), и образованный масдар является определением к отглагольному дополнению (масдар мафʻуль мутлак) при глаголе «раджаʻту» (я обращался), то есть: подобно моему обращению относительно калали. («Ва ма агляза» — и он не был так строг со мной, глагол дан в форме действительного залога) («ли фи шайʼин» — по какому-либо вопросу) — то есть из вопросов, о которых он спрашивал — («ма агляза ли фихи» — как он был строг со мной в этом) — то есть подобно его строгости в моём вопросе о калали. («Хатта таʻана» — так что он даже коснулся, глагол в действительном залоге) («би-исбаʻихи» — своим пальцем) — ранее было указано, что для этого слова есть десять вариантов произношения: тройная огласовка первой буквы «хамза» в сочетании с тройной огласовкой буквы «ба», а десятый вариант — «усбӯʻ» с даммой, по образцу «усбӯʻ» (неделя); наиболее правильным считается кясра на «хамзе» и фатха на «ба» — («в грудь мою» — то есть в качестве наставления ему за его настойчивость в вопросе.
Абу аль-Аббас аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал, суть чего такова: смысл первого аята заключается в том, что каждому из двух братьев/сестёр полагается шестая часть, независимо от того, мужчина это или женщина; если их больше, то они делят между собой третью часть. Смысл второго аята — что сестре полагается половина, а двум сёстрам — две третьих. В ни одном из двух аятов не разъяснено, идёт ли речь о братьях и сёстрах по матери, по отцу, или по обоим родителям. Если же мы примем, что братья и сёстры в первом аяте — по матери, а во втором — по отцу или полнородные, то остаётся вопрос: является ли это их долей, когда они одни, или же это их доля, даже если с ними есть другие наследники? Все это — вопросы, требующие исследования, а достижение точного понимания их затруднительно, как мы разъясним верное во всём этом в разделе «Наследование» (аль-Фараид), если Аллах пожелает.
Когда для Умара (да будет доволен им Аллах) возникла неясность в этих аспектах, он устремился к их познанию путём, устраняющим для него затруднение, и настойчиво обращался к Пророку ﷺ с вопросом об этом, так что Пророк ﷺ ударил его в грудь и был строг с ним в этом — сдерживая его от настойчивости, поскольку было запрещено чрезмерное вопрошание, и наставляя его на довольствование исследованием того, что содержится в Книге относительно этого, и указывая, что одна часть Книги разъясняет другую.
Аль-Хаттаби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: похоже, что Пророк ﷺ не дал ему прямого фетвы, а оставил дело на разъяснение аята, полагаясь на его знание и понимание, чтобы он достиг познания этого путём собственного усердия (иджтихада). Если бы вопрошающий был из тех, у кого нет понимания, Пророк ﷺ разъяснил бы ему исчерпывающее разъяснение.
Он сказал: Аллах Всевышний ниспослал относительно калали два аята: один — зимой, это тот, что в начале суры «Ан-Ниса», и в нём — обобщение и неясность, так что смысл едва различим из его внешнего выражения; затем ниспослал аят, который в конце суры «Ан-Ниса», летом, и в нём — дополнительное разъяснение. Конец цитаты.
(«Фа-каля» — И он сказал, ﷺ, а в одной версии: «И сказал») («Йа ʻУмар, аляля йакфика айату-с-сайф» — О Умар, неужели тебе не достаточно летнего аята) — то есть аята, ниспосланного в летний сезон, один из четырёх известных сезонов. Аль-Фаюми (да будет милостив к нему Аллах) сказал: год делится на четыре времени, они же и сезоны:
[Первый]: рабиʻ — у людей это осень («хариф»); арабы назвали его «рабиʻ», потому что в это время начинается первый дождь, от которого произрастает растительность («рабиʻ»); а люди назвали его «хариф», потому что в это время собирают («йухтариф», то есть срезают) плоды. Его начало — при вхождении солнца в знак Весов.
[Второй]: зима («шитаʼ»), её начало — при вхождении солнца в знак Козерога.
[Третий]: летний период («сайф»), его начало — при вхождении солнца в знак Овна; у людей это называется «рабиʻ» (весна).
[Четвёртый]: разгар жары («кайз»), у людей это называется «сайф» (лето); его начало — при вхождении солнца в знак Рака. Конец цитаты.
(«аллятӣ фи ахыри сӯрати-н-ниса» — тот, который в конце суры «Ан-Ниса») — то есть слова Всевышнего: «Они просят у тебя решения. Скажи: «Аллах даёт вам решение относительно калали»» (сура «Ан-Ниса», 176).
(«ва иннӣ ин аʻиш» — и поистине, если я буду жив) — с фатхой в начале и кясрой во втором согласном, от «ʻаша йаʻишу» (жить); говорят «ʻаша йаʻишу ʻайшан», подобно «сара йасӣру сайран»: стать живым; действительное причастие — «ʻаʼиш», женский род — «ʻаʼиша»; «ʻаййаш» также означает усиление. А слова («акзи» — я разрешу) стоят в форме джазм как ответ на условие, то есть: я разрешу спор, я приму решение — говорят «касайту байна-ль-хасмайн» и «ʻалайхима»: то есть я вынес решение. («фиха» — относительно неё) — то есть относительно калали, то есть в познании её постановлений — («би-казиййатин» — решением) — то есть постановлением; здесь под «казиййа» подразумевается его отглагольное значение. В «аль-Камус» сказано: «каза» — вынесение решения; можно сократить это слово; «каза ʻалайхи йакзи казйан, ва казаʼан, ва казиййатан», причём последнее также является именем существительным. Конец цитаты. («йакзи биха» — решением, которым будет решаться) — то есть этим постановлением — («ман йакраʼу-ль-Куран, ва ман ла йакраʼу-ль-Куран» — тот, кто читает Коран, и тот, кто не читает Коран) — то есть в понимании этого постановления будут равны как знающий, так и невежда, ввиду его ясности и очевидности.
Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: это указывает на то, что ему стал ясен верный путь в этом вопросе, и что он применил своё размышление в нём, пока не понял этого, и что он хотел разъяснить это в высшей степени ясности, но не смог осуществить это в тот наличный момент из-за препятствий и помех; затем его настигла смерть (да будет доволен им Аллах), и от него в этом отношении ничего не было передано.
Однако учёные предшественников (сáлаф) нашли путь к пониманию обоих аятов и разъяснили это, так что «утро стало явным для обладающего двумя глазами»; и это будет приведено в своём месте, если Аллах пожелает. Конец слов аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах); и это ценное исследование. Аллах Всевышний знает лучше.
(Затем сказал) Умар (да будет доволен им Аллах): «О Аллах, я призываю Тебя в свидетели против правителей областей» — то есть тех, кого он назначил над отдалёнными от Медины областями мусульман (и я) — в другой версии: «ибо я» (отправил их к ним) то есть к жителям этих областей (лишь для того, чтобы они поступали справедливо) — («лиягдилю») с касрой над «даль», от слова «аль-‘адль» (فتح-сукун), что противоположно «аль-джаур» (несправедливости). Аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: «аль-‘адль» — это умеренность в делах, противоположность несправедливости; говорят: «‘адаля фи амрихи ‘адлян» — по образцу «дараба», и «‘адаля ‘аля-ль-каум ‘адлян», а также «ма‘дилятан» с касрой и фатхой над «даль». Что же касается формы «‘адаля — я‘дилю» с касрой в прошедшем времени и фатхой в настояще-будущем, по образцу «та‘иба», то она означает «поступил несправедливо, притеснил». Конец с некоторым сокращением.
(над ними, и чтобы они обучали) с удвоением «лям», от «та‘лим» (людей их религии) а слова: (и сунне их пророка ﷺ) являются пояснительным добавлением к «их религии»; ибо их религия и есть сунна Пророка ﷺ, то есть ислам. Сказал Аллах Всевышний: «Поистине, религия у Аллаха — ислам». Это та религия, которую Аллах Всевышний завершил и которой Он для нас удовлетворился. Сказал Всевышний: «Сегодня Я завершил для вас вашу религию, и довёл до конца Мою милость к вам, и одобрил для вас ислам в качестве религии» [аль-Маида: 3]. (и чтобы они распределяли между ними их фай) с фатхой над «фа» и сукуном над «я» — это то, что было захвачено из имущества неверных после того, как война сложила свои тяготы; что же касается того, что было захвачено у них силой во время продолжающейся войны, то это — военная добыча (ганима).
Ибн аль-Асир (да помилует его Аллах) сказал: «аль-фай’» — это то, что досталось мусульманам из имущества неверных без войны и джихада. Изначальное значение слова «фай’» — возвращение; говорят: «фа’а йафи’у фи’атан ва фуйу’ан», как будто изначально это имущество принадлежало им (мусульманам), а затем вернулось к ним. Отсюда же название тени, которая появляется после полудня, — «фай’», потому что она возвращается с западной стороны на восточную.
Он сказал: а «аль-ганима» — это то, что было захвачено из имущества людей войны, к чему мусульмане устремились на конях и верблюдах. Конец слов Ибн аль-Асира (да помилует его Аллах).
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: он был прав в своих словах «как будто изначально это принадлежало им...»; ибо мирские блага — имущество и прочее — были созданы для того, чтобы верующие пользовались ими в помощь себе для покорности Аллаху Всевышнему. Сказал Аллах Всевышний: «Скажи: кто запретил украшения Аллаха, которые Он вывел для Своих рабов, и блага из удела?» Скажи: «Они принадлежат тем, кто уверовал, в земной жизни, будучи исключительно для них в День воскресения» [аль-А‘раф: 32] — до конца аята. Но неверные завладели этим и присвоили это себе; когда же верующие установили джихад, победили их и забрали их имущество, то к ним вернулось то, что было у них присвоено, поэтому Аллах Всевышний назвал это «фай’» (возвращённым). А Аллах Всевышний лучше знает истину.
(и чтобы они доводили) то есть правители областей (до меня то, что для них оказалось затруднительным из их дела) то есть дела жителей их областей, которое они не в силах разрешить и не могут наладить должным образом, чтобы они передавали это правителю (вали аль-амр), дабы он разрешил затруднённое и помог им наладить это должным образом.
(Затем, поистине вы, о люди, едите два растения) — ранее уже отмечалось, что применение слова «шаджар» (дерево/растение) к тому, что не имеет ствола, например, к луку и чесноку, допустимо с точки зрения языка, и это предпочтительное мнение; на это указывают достоверные хадисы данной главы, хотя большинство знатоков языка применяют это слово лишь к тому, что имеет ствол, а то, что ствола не имеет, называют «ан-надждж» (травой), так что обрати на это внимание.
Слова его (я не считаю их) в форме действительного залога: то есть «я не считаю их» (кроме как дурно пахнущими) — предложение в винительном падеже в качестве состояния (халь); они названы «дурно пахнущими» из-за неприятности их запаха; ранее уже отмечалось, что «хабис» (дурное) в языке означает нечто нежелательное — будь то слово, дело или иное. Слова его (этот лук и чеснок) допускают винительный падеж как замену слову «шаджаратайн» (два растения), а также допускают именительный падеж, если считать это подлежащим со сказуемым, и это предложение будет самостоятельным, поясняющим — как будто его спросили: «Что это за два растения?», а он ответил: «Это лук и чеснок».
(Действительно) — в другой версии «и действительно», с союзом «вав» (я видел Посланника Аллаха ﷺ, когда он ощущал их запах) то есть запах лука и чеснока (от человека в мечети) пророческой (приказывал в отношении него) то есть вывести его из мечети (и его выводили) в форме страдательного залога (на Баки‘) с фатхой над «ба» и касрой над «каф» — кладбище Медины; и он был выведен именно в это отдалённое место, а не оставлен просто снаружи мечети, — в качестве усиления в его наказании, чтобы он больше не повторял этого.
(А кто съел их обоих) то есть кто пожелал съесть лук и чеснок (пусть умертвит их обоих) с даммой над буквой настояще-будущего времени, от «имата» (умерщвление), то есть пусть устранит их неприятный запах (варкой) — стоит в винительном падеже как обстоятельство образа действия при опущенном предлоге, то есть «варкой»; а «умерщвление вещи» означает подавление её остроты, отсюда же выражение «убил вино», когда его разбавляли водой, подавляя его остроту. А Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему возвращение и прибежище, у Него ищем помощи, и на Него уповаем.
Вопросы, относящиеся к этому хадису:
(Первый вопрос): этот хадис Умара (да будет доволен им Аллах) относится к тем, что передал только автор (Муслим), (да помилует его Аллах).
(Второй вопрос): о его источниках:
Его привёл автор (Муслим) здесь [17/1262 и 1263] (567), и он придёт далее в «Книге о наследстве» (1617); ан-Насаи в «Мечетях» (2/43) и в «аль-Кубра» (787), а также в «Тафсире» из «аль-Кубра» (11135) и в «Пище» из неё (6673, 6682 и 6684); Ибн Маджа в «Совершении молитвы» (1014) и в «Пище» (3363); Абу Дауд ат-Таялиси в своём «Муснаде» (с. 11); Ибн Аби Шейба в своём «Мусаннафе» (2/510-511 и 8/304); Ибн Са‘д в «Табакате» (3/335-336); Ахмад в своём «Муснаде» (1/15, 26, 48-49); аль-Хумайди в своём «Муснаде» (10 и 29); Ибн Хузайма в своём «Сахихе» (1666); Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (2091); ат-Тахави в «Шарх ма‘ани аль-асар» (4/238); Абу Аваны в своём «Муснаде» (1217, 1218 и 1219); Абу Ну‘айм в своём «Мустахрадже» (1236, 1237 и 1238); ат-Табари в своём «Тафсире» (10877); аль-Байхаки в «аль-Кубра» (6/224). А Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о критике хафиза Абу-ль-Хасана ад-Даракутни (да помилует его Аллах) в адрес автора относительно этого хадиса:
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: этот хадис относится к тем, что ад-Даракутни поставил в упрёк Муслиму, сказав: «Катаде в этом хадисе противоречили трое хафизов: Мансур ибн аль-Му‘тамир, Хусайн ибн Абд ар-Рахман и Амр ибн Мурра, — они передали его от Салима от Умара без связующего звена (мункаты‘), не упомянув в нём Ма‘дана». Ад-Даракутни сказал: «Катада, хотя и является надёжным (сика), а добавление надёжного передатчика принимается у нас, — тем не менее он мудаллис (передатчик, скрывающий недостатки цепи), и он не упомянул своё слышание от Салима, так что, вероятно, до него дошло это от Салима, и он передал это от его имени»».
Ан-Навави сказал: «Этот упрёк отвергается; ибо Катада, хотя и является мудаллисом, — а мы уже указывали в нескольких местах этого толкования, что то, что передали аль-Бухари и Муслим от мудаллисов, используя формулу «‘ан» (передачу через «от»), должно пониматься так, что подтверждено иным путём слышание этим мудаллисом данного хадиса от того, от кого он передал через «‘ан», — и в большинстве или во многих таких случаях Муслим и другие упоминают его слышание по иному, непрерывному пути передачи. И учёные согласны в том, что передача мудаллиса через «‘ан» сама по себе не является доводом, как это уже было разъяснено в разделах, упомянутых во введении к этому толкованию. И нет у нас сомнения в том, что Муслим (да помилует его Аллах) знает это правило и знает о тадлисе Катады, и если бы не было установлено у него слышание, он бы не привёл его в качестве довода. При всём этом тадлис не обязательно влечёт за собой упоминание Ма‘дана без того, чтобы о нём вообще упоминалось [в другой цепи]; ведь то, чего опасаются со стороны мудаллиса, — это что он опустит некоторых передатчиков, а не добавление того, кого не было вовсе, — это делает лжец, открыто заявляющий о своей лжи. А упоминание Ма‘дана представляет собой добавление надёжного передатчика, которое обязательно следует принять».
Удивительно, что ад-Даракутни сделал тадлис основанием для измышления упоминания человека, о котором нет никакого упоминания, и приписал это такому, как Катада, положение которого в отношении добросовестности, памяти и знания достигает высшей степени. А успех — от Аллаха. На этом заканчиваются слова ан-Навави (да помилует его Аллах).
Говорит собиратель (да простит его Аллах): суть того, чем ан-Навави возразил ад-Даракутни, сводится к двум вещам:
Первое: то, что в «двух Сахихах» передано методом «ан‘ана» через путь тех, кто занимался тадлисом, толкуется как услышанное напрямую.
Второе: это вообще не относится к разряду тадлиса, ибо тадлиса опасаются из-за возможного пропуска (в цепочке), здесь же — добавление, а не пропуск, более того, это добавление от надёжного передатчика, которое подлежит принятию. Таково краткое изложение его возражения (да помилует его Аллах).
По-моему же, хотя Катада и был известен тадлисом, то, о чём идёт речь, определённо не относится к тому, что он совершал тадлисом, ибо это передал от него Шу‘ба, как это будет в следующем риваяте, а установлено и известно, что Шу‘ба передавал от Катады только то, в чём тот прямо указывал на слышание. Передают от него, что он сказал: «Я следил за устами Катады: если он говорил «рассказал нам» или «я слышал», я запоминал это, а если он говорил «рассказал такой-то», я это оставлял». Он также сказал: «Я избавил вас от тадлиса троих: аль-А‘маша, Абу Исхака и Катады».
По всей видимости, составитель привёл этот риваят именно с этой целью, а Аллах Всевышний знает лучше.
Я изложил упомянутое правило в стихотворной форме, добавив к нему случаи Яхьи аль-Каттана и Лейса ибн Са‘да, когда они передают от Абу аз-Зубайра аль-Макки, в следующих словах:
Шу‘ба не передаёт от занимающегося тадлисом,
кроме того, что он слышал сам, — так знай же это.
Поэтому, если он передаёт от аль-А‘маша, или
от Катады, или от ас-Саби‘и то, что они передали,
методом «ан‘ана» — не бойся тадлиса, ведь
этот опорный имам избавил тебя от него.
Так же и аль-Каттан не передаёт от того,
кто занимался тадлисом, ничего, кроме услышанного напрямую, чему можно доверять.
Так же и от Абу аз-Зубайра, если Лейс
передаёт — не бойся тадлиса, о проницательный,
ибо он не передавал от него ничего, кроме того,
что тот слышал от Джабира, — знай же это.
Таковы драгоценные пользы, редко достижимые,
к которым стремится тот, чья забота — точное знание передатчиков.
Итог таков, что хадис достоверен по тому пути, который вывел составитель (да помилует его Аллах), так уразумей же это, а Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и обращение.
(Четвёртый вопрос): о его пользах:
1 — (из них): разъяснение достоинства Умара (да будет доволен им Аллах) и его знания толкования сновидений, ибо сбылось то, чем он истолковал своё сновидение — клевание петухом трижды — в точности, поскольку неверный поразил его трижды копьём, отчего тот и скончался. Пророк ﷺ сообщил, что он из числа «мухаддасун» («вдохновляемых»), ибо аль-Бухари вывел от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), что он сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Среди народов, бывших до вас, были мухаддасун, и если есть таковой в моей общине, то это Умар». А в другой версии: «Среди сынов Исраиля, бывших до вас, были люди, с которыми говорили, не будучи пророками, и если есть таковой в моей общине, то это Умар».
И вывел Муслим от Аиши (да будет доволен ею Аллах) от Пророка ﷺ, что он говорил: «Среди народов, бывших до вас, были мухаддасун, и если есть таковой в моей общине, то Умар ибн аль-Хаттаб — из их числа». Ибн Вахб сказал: толкование слова «мухаддасун» — «вдохновляемые».
2 — (из них): это довод в пользу настойчивости в вопрошании учёного и в обсуждении с ним, а также допустимости наказания учителем ученика, если он видит, что тот проявляет в этом чрезмерность.
3 — (из них): что его слово «поистине, Аллах не даст пропасть Своей религии и Своему халифату» содержит довод в пользу того, на чём сошёлся консенсус мусульман — установления для них халифа, как сказал кади Ияд (да помилует его Аллах).
4 — (из них): допустимость говорить «сура ан-Ниса», «сура аль-Бакара», «сура аль-‘Анкабут» и тому подобное, и это мазхаб тех учёных, чьё мнение принимается во внимание, и консенсус сегодня утвердился на этом, хотя в первую эпоху было по этому поводу разногласие, и некоторые из них говорили: нельзя говорить «сура такая-то», а следует говорить «сура, в которой упоминается то-то». Это ложное мнение, отвергаемое достоверными хадисами и использованием (данного выражения) Пророком ﷺ, сподвижниками, последователями, а затем и учёными мусульман после них, и в этом нет никакого вреда, ибо смысл понятен, — сказал ан-Навави (да помилует его Аллах).
5 — (из них): что в нём (содержится указание на) выведение из мечети того, от кого исходит запах чеснока, лука и тому подобного.
6 — (из них): что двор мечети имеет её же положение (в отношении данного правила), ибо Пророк ﷺ не удовольствовался тем, чтобы вывести его туда, но удалил его вплоть до аль-Баки‘.
7 — (из них): что тот, кто желает есть лук, чеснок и тому подобное, должен умерщвлять их (запах) варкой.
8 — (из них): устранение порицаемого рукой для того, кто на это способен, и это первое, что пришло в качестве повеления об устранении порицаемого таким образом, — в хадисе Абу Са‘ида аль-Худри (да будет доволен им Аллах), который сказал: я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Кто из вас увидит порицаемое, пусть изменит его своей рукой; если не сможет — то своим языком; если не сможет — то своим сердцем, и это — слабейшая степень веры». Вывел его Муслим. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и обращение, и Он — Достаточен нам, и прекрасен Покровитель.
С непрерывным иснадом до имама Муслима ибн аль-Хаджжаджа (да помилует его Аллах), упомянутого в начале книги, он сказал:
[1263] (...) — (Рассказал нам Абу Бакр ибн Аби Шайба, [сказал]: рассказал нам Исма‘ил ибн Улаййа, от Са‘ида ибн Аби Аруба, сказал: (х) и рассказали нам Зухайр ибн Харб и Исхак ибн
Ибрахим, оба от Шабабы ибн Саввара, сказал: рассказал нам Шу‘ба, — все вместе — от Катады, с этим же иснадом, подобное этому).
Передатчики этого иснада: восемь:
1 — (Са‘ид ибн Аби Аруба) Михран аль-Йашкури, их вольноотпущенник, Абу-н-Надр аль-Басри, надёжный, хафиз, имел сочинения, но он много занимался тадлисом и подвергся смешению памяти [6] (умер в 6-м или 157-м году) (‘) — упоминался ранее в «Книге веры» 6/127.
2 — (Шабаба ибн Саввар) аль-Мада’ини, хорасанского происхождения, говорят, звали его Марван, аль-Фазари, их вольноотпущенник, надёжный, хафиз, был обвинён в ирджа [9] (умер в 4-м, 5-м или 206-м году) (‘) — упоминался ранее в «Введении» 6/40.
3 — (Шу‘ба) ибн аль-Хаджжадж, имам, довод, твёрдый, хафиз, критик, аль-Васити, затем аль-Басри [7] (умер в 160-м году) (‘) — упоминался ранее в «Шарх аль-Мукаддима» ч. 1, с. 381.
Остальные упоминались ранее в этой главе.
Его слово («джами‘ан») означает, что и Са‘ид ибн Аби Аруба, и Шу‘ба оба передали это от Катады.
Его слово («фи хаза-ль-иснад») то есть с иснадом Катады, приведённым ранее, так что предлог «фи» здесь в значении «би».
Его слово («мисляху») то есть подобное предыдущему хадису.
[Замечание]: что касается риваята Са‘ида ибн Аби Аруба, то хафиз Абу Ну‘айм привёл его в своём «Мустахридже» (2/162), сказав:
(1236) Рассказал нам Ибн Юсуф ибн Халляд, рассказал нам аль-Харис ибн Аби Усама, рассказал нам Абдуллах ибн Бакр, рассказал нам Са‘ид ибн Аби Аруба (х) и рассказал нам Абу Бакр ат-Тальхи, рассказал нам Гундар ибн Ганнам, рассказал нам Абу Бакр ибн Аби Шайба, рассказал нам Исма‘ил ибн Улаййа, от Са‘ида ибн Аби Аруба, и рассказал нам Мухаммад ибн Абдуллах ибн Са‘ид, рассказал нам Абдан ибн Ахмад, рассказал нам Усман ибн Аби Шайба, рассказал нам Исма‘ил ибн Улаййа, от Са‘ида ибн Аруба, от Катады, от Салима ибн Аби аль-Джа‘да, от Ма‘дана ибн Аби Тальхи, что Умар ибн аль-Хаттаб поднялся на минбар, воздал хвалу Аллаху и восхвалил Его,
Затем он упомянул Пророка ﷺ и Абу Бакра, потом сказал: «О люди, я видел, что петух клюнул меня один или два раза, и я думаю, что это не иначе как знак приближения моего смертного часа. Люди велят мне назначить преемника (халифа), но Аллах Всевышний не допустит, чтобы Его религия, Его халифат и то, с чем Он послал Своего посланника, пришли в упадок. Если дело поторопится, то совет (шура) — среди этих шести, которыми был доволен посланник Аллаха ﷺ, когда скончался. Кому они присягнут, того слушайтесь и повинуйтесь ему. Найдутся люди, которые станут оспаривать это, — я сражался с ними своей рукой ради ислама, — и если они так поступят, то это враги Аллаха, неверные заблудшие. Нет для меня ничего более важного, чем вопрос о калале (наследстве бездетного и безродительного). Ни в чём посланник Аллаха ﷺ не был со мной так строг, как в этом вопросе, — он даже ткнул меня пальцем в грудь или в бок и сказал: «О Умар, тебе достаточно летнего аята, ниспосланного в конце суры «ан-Ниса»». И если я проживу, я вынесу решение, в котором никто не станет расходиться — ни читающий Коран, ни не читающий его. Поистине, я призываю Аллаха в свидетели против правителей областей: я послал их лишь для того, чтобы они обучали людей их религии и сунне их Пророка ﷺ, поступали с ними справедливо, делили между ними [добычу и средства] и доводили до нас то, что вызывает у них затруднение. О люди, вы едите от двух растений, которые я считаю не иначе как скверными: я видел, как во времена посланника Аллаха ﷺ человека, от которого исходил их запах, брали за руку и выводили в Бакы‘. Кто вынужден их есть, пусть умертвит их запах варкой — [речь идёт] о чесноке и луке»». Конец.
В риваяте Ибн Аби Шайбы в его «Мусаннафе» (7/437) добавлено: он сказал: «Умар произнёс эту проповедь в пятницу, а был ранен в среду, за четыре дня до конца зу-ль-хиджжа». Конец.
Что касается риваята Шабабы ибн Саввара, то его привёл хафиз Абу Авана в своём «Муснаде» (1/341), сказав:
(1218) — рассказал нам Абу Али аз-За‘фарани, ад-Дури и Ибн аль-Мунади, сказали: рассказал нам...
(2) Так в рукописи, но, по-видимому, это искажение выражения «если я проживу долго» (أُعمّر), а у Муслима — «если я останусь жив» (أَعِشْ), — вдумайся.
(3) Так в рукописи, а в риваяте Муслима и других: «делили между ними их долю» (فيأهم), — вдумайся.
(4) Так в рукописи, но, по-видимому, это искажение слова «против них» (عليهم), как у Муслима и других, — вдумайся.