(3) - («Глава о том, что нет исполнения обета в грехе перед Аллахом и в том, чем раб не владеет»)
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал:
[4237] (1641) - («Рассказал мне Зухайр ибн Харб и Али ибн Худжр ас-Са‘ди — а формулировка принадлежит Зухайру — они оба сказали: рассказал нам Исмаил ибн Ибрахим, рассказал нам Айюб, от Абу Кыляба, от Абу аль-Мухалляба, от Имрана ибн Хусайна, который сказал: племя Сакиф было союзником бану Укайль. И вот Сакиф взяли в плен двух человек из сподвижников Посланника Аллаха ﷺ, а сподвижники Посланника Аллаха ﷺ взяли в плен человека из бану Укайль, и захватили вместе с ним верблюдицу аль-Адбу. Пленник, находясь в путах, воззвал к Пророку ﷺ, когда тот проходил мимо: «О Мухаммад!». Пророк подошёл к нему и спросил: «Что с тобой?» Тот сказал: «За что ты схватил меня, и за что ты схватил идущего впереди паломников?» Пророк ﷺ, придавая этому значение, ответил: «Я схватил тебя за преступление твоих союзников, Сакифа». Затем он отошёл от него, но тот позвал его снова, говоря: «О Мухаммад, о Мухаммад!». А Посланник Аллаха ﷺ был милосердным и мягкосердечным, поэтому он вернулся к нему и спросил: «Что с тобой?» Тот сказал: «Я — муслим». Пророк ﷺ сказал: «Если бы ты сказал это, когда был властен над своим делом, ты бы обрёл полный успех». Затем он отошёл, но тот снова позвал его: «О Мухаммад, о Мухаммад!». Он подошёл к нему и спросил: «Что с тобой?» Тот сказал: «Я голоден, накорми меня, и я жажду, напои меня». Пророк ﷺ сказал: «Вот твоя нужда». И его выкупили за тех двух пленённых людей.
(Он сказал:) И была взята в плен женщина из ансаров, и была захвачена аль-Адба. Женщина находилась в путах, а люди пасли свой скот перед своими домами. Однажды ночью она освободилась от пут и пришла к верблюдам. Когда она приближалась к верблюду, тот ревел, и она оставляла его, пока не дошла до аль-Адбы, которая не заревела. (Он сказал:) а это была выученная, послушная верблюдица. Она села на её заднюю часть, погнала её, и та пустилась в путь. Люди узнали о её бегстве и стали её искать, но она их обогнала. (Он сказал:) И она дала обет Аллаху, что если Аллах спасёт её на этой верблюдице, она непременно зарежет её. Когда она прибыла в Медину, люди увидели верблюдицу и сказали: «Это аль-Адба, верблюдица Посланника Аллаха ﷺ!» Она сказала: «Я дала обет, что если Аллах спасёт меня на ней, я непременно зарежу её». Тогда люди пришли к Посланнику Аллаха ﷺ и рассказали ему об этом. Он сказал: «Пречист Аллах! Как плохо она вознаградила её! Она дала обет Аллаху, что если Аллах спасёт её на ней, она непременно зарежет её — а нет исполнения обета в грехе, и нет исполнения обета в том, чем раб не владеет». А в риваяте Ибн Худжра: «Нет обета в грехе перед Аллахом»).
Передатчики этого иснада: семь человек:
1 - Исмаил ибн Ибрахим, ибн Улайя, о нём было сказано двумя главами ранее.
2 - Айюб ибн Абу Тамима ас-Сахтияни, о нём было сказано недавно.
3 - Абу Кыляба, Абдуллах ибн Зайд ибн Амр, или Амир аль-Джарми аль-Басри, надёжный (сика), достойный передатчик; говорят, что в нём была небольшая склонность к насбизму [3] (умер в 104 г. или после этого) (передавали все составители шести сборников), о нём было сказано в «Книге веры», 17/173.
4 - Абу аль-Мухаллаб аль-Джарми аль-Басри, дядя Абу Кылябы по отцовской линии, его имя — Амр, или Абд ар-Рахман ибн Муавия, и говорят иначе, надёжный (сика) [2] (аль-Бухари в «Адаб аль-муфрад», Муслим, и четыре автора сборников), о нём было сказано в «Книге о мечетях и местах молитвы», 19/1296.
5 - Имран ибн Хусайн ибн Убайд ибн Халаф аль-Хузаи, Абу Нуджайд, сподвижник, сын сподвижника (да будет доволен ими обоими Аллах), принял ислам в год Хайбара, был достойным человеком, выносил судебные решения в Куфе, умер в 52 году в Басре (передавали все составители шести сборников), о нём было сказано в «Толковании введения», т. 2, с. 479.
Остальные двое упоминались в предыдущей главе.
[Примечание]: из тонкостей этого иснада:
Он полностью составлен из басрийцев, начиная от Исмаила, а оба его шейха — багдадцы, поскольку Ибн Худжр, хотя и был мервцем родом, но проживал в Багдаде. В нём присутствуют три надёжных басрийских табиина, передававших друг от друга: Айюб от Абу Кылябы, от Абу аль-Мухалляба, причём это передача передатчика от своего дяди по отцовской линии. Аллах Всевышний знает лучше.
Толкование хадиса:
(«От Имрана ибн Хусайна» (да будет доволен им Аллах), что он) («сказал: было племя Сакиф») — с фатхой на «са» (трёхточечной), кясрой на «каф», после которой идёт «йа» (двуточечная), затем «фа» — название племени. Ибн аль-Асир (да помилует его Аллах) сказал: это Сакиф ибн Мунаббих ибн Бакр ибн Хавазин ибн Мансур ибн Икрима ибн Хасафа ибн Кайс ибн Айлян; говорят также, что имя Сакиф — Кусайй; они поселились в Таифе и распространились по землям в эпоху ислама. Конец цитаты. Это слово не склоняется, поскольку является именем собственным племени.
(«союзником бану Укайль») — с даммой в начале, в форме уменьшительной, и бану Укайль — племя из бану Укайль ибн Ка‘б ибн Раби‘а ибн Амир ибн Са‘са‘а ибн Муавия ибн Бакр, как сказано в «аль-Любаб».
(«и Сакиф взяли в плен двух человек») то есть захватили их как пленников. Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «пленник» (аль-асир) — это захваченный, закованный, заключённый, множественное число — усара, асари, асара, асра. Конец цитаты.
Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: «асартуху асран», по образцу «дараба» (глагол первой породы), то есть «пленник» (асир), и слово «женщина-пленница» (асир) также применяется к женщине, потому что форма «фа‘иль» в значении причастия страдательного, пока она употребляется как прилагательное, одинакова для мужского и женского рода; если же не упоминается определяемое слово, то добавляется признак женского рода, и говорят: «убита пленница» (кутилят аль-асира), подобно тому как говорят «я видел убитую» (ра’айту аль-катиля). Множественное число слова «асир» — асра, и асари с даммой, подобно «сакра» и «сукари». «Асарахуллаху асран» означает «Аллах создал его прекрасным творением», как сказано в Коране: «И укрепили Мы их сложение» [аль-Инсан: 28], то есть усилили их творение. «Асартур-раджуля» по образцу «акрама» — синонимичная форма трёхбуквенного глагола. «Усрату-р-раджуль» по образцу «гурфа» — это его родня. «Аль-исар», подобно «китаб» — это ремень, а также применяется к пленнику. «Халляльту исарах» — то есть освободил его. «Хузху би-асрихи» — то есть возьми его целиком. Конец цитаты.
Затем, имена этих двух мужчин, а также мужчины, о котором говорится далее, неизвестны, как сказал автор «ат-Танбих».
Его слово («из сподвижников Посланника Аллаха ﷺ») — пояснение к слову «двух человек». («а сподвижники Посланника Аллаха ﷺ взяли в плен человека»), чьё имя неизвестно, как я уже упомянул выше, («из бану Укайль») в уменьшительной форме, («и захватили вместе с ним аль-Адбу») — с фатхой на «айн» (несоединённой), сукуном на «дад» (точечной), после которой идёт «ба» (однобуквенная), с долготой гласной. Изначально это верблюдица с рассечённым ухом, но верблюдица Пророка ﷺ не имела рассечённого уха — она получила это прозвище за свою резвость и превосходство. Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: «Азыбат аш-шату уа-н-нака‘а азабан» по образцу «та‘иба» — означает «было рассечено её ухо», самец называется «а‘дабу», самка — «адба», подобно «ахмар» и «хамра». Глагол переходной формы образуется с добавлением «алиф»: говорят «а‘дабтуха». Верблюдицу Пророка ﷺ прозвали аль-Адба за её резвость, а не за рассечённость уха. Конец цитаты.
Ибн аль-Асир (да будет милостив к нему Аллах) сказал: кличку верблюдицы Пророка ﷺ звали аль-Адба, и это было для неё именем собственным, образованным от выражения «верблюдица адба», то есть «с надрезанным ухом», хотя ухо у неё не было надрезано. Некоторые сказали, что ухо у неё действительно было надрезано, но первое мнение более распространено. Конец цитаты.
Его слово («فأتى عليه» — «и подошёл к нему»), то есть к тому пленному человеку, («رسول الله ﷺ وهو في الوثاق» — «Посланник Аллаха ﷺ, когда тот был в путах»), — это предложение, выражающее обстоятельство, относящееся к местоимению в родительном падеже. «Аль-васак» (с фатхой или касрой над «вав») означает путы, веревку и тому подобное. Говорят: «васыка аш-шайу» (с даммой) — «васакатан»: то есть стало крепким и прочным; отсюда «васикун» — крепкий, прочный, надёжный, а «аусакаху» — «сделал его крепким».
Его слово: (сказал он): «يا محمد» («о Мухаммад»), (и он подошёл к нему), то есть Пророк ﷺ подошёл к тому человеку, (и сказал: «Что с тобой?»), то есть: что случилось с тобой, что ты позвал меня? (Тот сказал: за что ты схватил меня) — то есть по какой причине твои спутники взяли меня в плен? (и за что ты взял передовую верблюдицу паломников) — то есть ту верблюдицу, что опережала верблюдиц паломников, да будет милостив к нему Аллах, а упомянутая аль-Адба была известна этим качеством.
Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: слова того человека: «О Мухаммад, за что ты схватил меня…» и так далее — это вопрос о причине, побудившей взять его самого и его верблюдицу; как будто он полагал, что у него и у его племени был договор с Пророком ﷺ. Пророк ﷺ ответил ему, назвав причину, возвеличивая право верности договору и отвергая от себя обвинение в измене, сказав: «Я взял тебя за преступление твоих союзников — сакыфитов», то есть за то, что сделали сакыфиты, нарушив тот договор, который был между ними и Посланником Аллаха ﷺ. Бану Укайль вошли в это с ними — либо в силу условия договора, что менее вероятно, либо, судя по всему, в силу союза (хильф), который был между ними, поэтому в хадисе упомянут именно их союз. Когда тот человек услышал это, он не нашёл ответа и замолчал.
[Примечание на полях «аль-Муфхим»]: если скажут: ведь Аллах Всевышний сказал: «Не понесёт душа грех другой души» (аль-Исра, 15), — то ответят: когда их союзники нарушили договор, они (пленник и его соплеменники) были довольны этим, а довольный подобен совершившему. Второй ответ: они были неверными, у которых не было договора, а имущество и кровь неверного, у которого нет договора, дозволены; и в таком случае смысл слов «за преступление твоих союзников» — «за подобие их веры, то есть неверия». Третий ответ: в речи предполагается опущение, смысл которого: «мы взяли тебя, чтобы обменять тебя на пленных твоих союзников». Конец цитаты.
Под «передовой верблюдицей паломников» он имел в виду свою верблюдицу аль-Адба, которую никто не мог опередить. Она была известна этим, пока один бедуин не пришёл на своём верблюжонке и не опередил её, что тяжело подействовало на сподвижников Посланника Аллаха ﷺ, и они сказали: «Аль-Адбу опередили!» Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, право Аллаха в том, чтобы ничто из мирского не было возвышено без того, чтобы Он его не унизил». Конец цитаты.
Его слово ﷺ (в возвеличивание этого), то есть в знак почтения к его вопросу, — а аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: в возвеличивание права верности договору и в отвержение от себя обвинения в измене — (сказал: «Я взял тебя за преступление твоих союзников»), то есть за их злодеяние.
Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «аль-хулафа» — множественное число от «халиф» (союзник), подобно «зурафа» — множественному от «зариф» (изящный). «Халиф» — причастие действительного залога от «халафа» (клясться), образованное отклонением от формы «халиф» ради усиления значения, и это слово стало настолько распространённым, что превратилось почти в имя существительное. «Аль-мухалафа» и «ат-тахалуф» означают взаимный завет и договор о взаимной поддержке и помощи.
«Аль-асру» (взятие в плен) означает «схватывание», а его исходное значение — связывание и увязывание, как сказал аль-Кутайби.
«Аль-Адба» — имя верблюдицы. Она стала принадлежать Пророку ﷺ либо по праву его особой доли из добычи, называемой «ас-сафи», либо посредством правомерного обмена. В других риваятах она называется «аль-Джад’а», «аль-Касва» и «аль-Харма», и мы уже упоминали разногласия о ней ранее.
«Аль-адб», «аль-касв», «аль-джад’» и «аль-харм» — все эти слова означают «отрезание», и эта верблюдица была названа этими именами, потому что у неё было надрезано ухо, и она получила это прозвание, так что все эти имена оказались применимы к ней. Согласно этому, исходно эти имена были её описательными признаками, но затем они стали широко употребляться в качестве собственных имён. Конец цитаты.
Мы уже упоминали ранее в «Книге хаджа» разногласие: являются ли аль-Адба, аль-Касва и аль-Джад’а тремя разными верблюдицами или одной и той же? Обратись к тому месту и извлеки пользу, а помощь — от Аллаха Всемогущего и Великого.
Его слово: (сакыф) — приложение к слову «твои союзники».
(Затем он отошёл), то есть Пророк ﷺ вернулся (от него), то есть от того человека, (и тот позвал его), то есть человек позвал Пророка ﷺ ещё раз (и сказал: о Мухаммад, о Мухаммад!). Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: этот зов человека был обращением с целью расположить к себе и вызвать сострадание, и поэтому Посланник Аллаха ﷺ смягчился к нему, вернулся к нему и сказал ему: «Что с тобой?» — из милости и мягкости, в соответствии со своим благородным нравом. Поэтому передатчик сказал: (а Посланник Аллаха ﷺ был милостив, мягкосердечен), то есть был мягок сердцем, крайне сострадателен к своей общине, как описал его Всевышний, сказав: «К вам пришёл Посланник из вас самих, тяжко ему то, что вас удручает, он заботится о вас, к верующим милостив, милосерден» (ат-Тауба, 128). (Он вернулся) ﷺ к нему (и сказал ﷺ: «Что с тобой?» Тот сказал: поистине, я — мусульманин). Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: внешний смысл этих слов таков, что он стал мусульманином, войдя в религию ислама, но внешний смысл слов Пророка ﷺ указывает на то, что он не принял это от него, когда ответил ему: «Если бы ты сказал это, когда владел своим делом, ты добился бы полного успеха». В этом случае возникает великое затруднение, ибо внешне это означает, что он не принял его ислам, поскольку тот был пленником, подвластным другим, не владеющим собой. Но, согласно этому, ислам пленника в состоянии плена был бы недействителен, тогда как действительность ислама пленника известна из шариата и не подлежит разногласию, разве что его ислам никоим образом не устраняет права владения его хозяина, что также известно из шариата.
Когда это затруднение возникло, учёные разошлись в его разрешении. Некоторые учёные сказали: возможно, что Пророк ﷺ узнал через откровение о его состоянии, что он не был искренен в этом, и поэтому, когда тот попросил его во второй раз, сказав: «Я голоден — накорми меня, я жажду — напои меня», он сказал: «Вот твоя нужда».
Некоторые же сказали: напротив, его ислам действителен, и в этом нет ничего, указывающего на то, что Пророк ﷺ отверг его ислам. Что касается его слов: «Если бы ты сказал это, когда владел своим делом, ты добился бы полного успеха», то смысл в том: если бы ты произнёс слово ислама до того, как был взят в плен, ты остался бы свободным из числа свободных мусульман, обладая тем, чем обладают они из свободы в этом мире и наградой Рая в будущей жизни. А если ты произнёс его, будучи пленником, то положение рабства не устраняется от тебя твоим исламом.
[Если скажут]: если он был мусульманином, то как же его обменивали на двух мусульман-пленников от неверных?!
[Ответ]: в хадисе нет прямого указания на то, что он вернулся в свою страну, страну неверия. Можно сказать: его выкупили этими двумя людьми из рабства, и он был освобождён по этой причине, оставшись среди мусульман свободным из числа свободных. И в его словах «вот твоя нужда» нет ничего, указывающего на недействительность его ислама, как это предположил первый говоривший, ибо смысл этого — «вот твоя нужда, наличная и готовая».
Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: это второе мнение предпочтительнее, поскольку нет прямого текста в хадисе, отвергающего его, и нет шариатского правила, опровергающего его. И Аллах знает лучше. Конец цитаты.
Составитель (да простит его Аллах) сказал: по моему мнению, первое толкование — предпочтительнее и более веское. Очевидно, что он ﷺ знал, что тот человек не был искренен в своём заявлении об исламе; на это ясно указывает контекст хадиса. Его слово («это твоя нужда») ясно показывает, что предшествующее заявление об исламе было сделано именно ради этой цели. Равным образом его слово («и был он выкуплен за двух мужчин») ясно указывает на то, что он оставался на своей прежней религии, и потому был отдан своему народу в качестве выкупа за освобождение двух пленников. Вдумайся в это как следует, а Аллах Всевышний знает лучше.
Затем я обнаружил, что имам Ибн Хиббан (да помилует его Аллах) разъяснил этот смысл в своём «Сахихе», сказав после приведения хадиса: слова пленника «я мусульманин» и то, что Пророк ﷺ не принял этого от него, объясняется тем, что Пророк ﷺ узнал через откровение от Аллаха (Свят Он и Велик), что тот солгал в своих словах. Поэтому он не принял это от него в его положении пленника, тогда как принял бы подобное от подобного ему, если бы тот не был пленником. Что же касается сегодняшнего дня, то откровение прекратилось, и если воюющий (харбий) говорит: «я мусульманин», это принимается от него, и меч убирается от него, будь он пленником или сражающимся. Конец слов Ибн Хиббана (да помилует его Аллах) — и это весьма ценное рассуждение, а Аллах Всевышний знает лучше.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: слово Пророка ﷺ, обращённое к пленнику, когда тот сказал: «я мусульманин»: «если бы ты сказал это, будучи хозяином своего положения, ты обрёл бы полное преуспеяние» — и до слов «и был он выкуплен за двух мужчин» — означает: если бы ты произнёс слово ислама до взятия в плен, когда ты был хозяином своего положения, ты обрёл бы полное преуспеяние, потому что твой плен был бы недопустим, если бы ты принял ислам до пленения, и ты обрёл бы и ислам, и избавление от плена, и сохранность своего имущества от захвата. Что же касается принятия ислама после пленения, то оно снимает возможность выбора в отношении твоего убийства, но остаётся выбор между обращением в рабство, отпущением без выкупа и выкупом. В этом — довод на допустимость выкупа, и на то, что принятие ислама пленником не отменяет право получивших добычу на него, в отличие от того, если бы он принял ислам до взятия в плен. И в этом хадисе нет указания на то, что, когда он принял ислам, и был выкуплен за него, он вернулся в землю неверия. А если бы установилось, что он вернулся в их землю, будучи способным открыто исповедовать свою религию — из-за силы своего племени или подобного этому, — то это не было бы запретным, так что в хадисе нет затруднения. Аль-Мазари усмотрел в этом затруднение, сказав: как может мусульманин быть возвращён в землю неверия? Но это затруднение несостоятельно и отвергается тем, что я упомянул. Конец слов ан-Навави (да помилует его Аллах).
Составитель (да простит его Аллах) сказал: ты уже знаешь, что мне представляется предпочтительным в этом вопросе из того, что я упомянул ранее, — вдумайся в это как следует, а Аллах Всевышний — покровитель успеха.
(Он сказал) ﷺ: («если бы ты сказал это») — то есть слово ислама (будучи хозяином своего положения) — предложение в положении винительного падежа как обстоятельство образа действия по отношению к деятелю («ты обрёл бы полное преуспеяние») — со словом «كُلَّ» в винительном падеже как замещающее прямое дополнение (мафъуль мутлак), как сказано в «Хуляса»:
«Иногда его заменяет то, на что оно указывает, — как «старайся всяческим старанием» и «радуйся радостью»».
(потом он отвернулся) — то есть Пророк ﷺ отошёл от того человека (тогда тот воззвал к нему), человек воззвал, (говоря: о Мухаммад, о Мухаммад, и он ﷺ пришёл к нему) (и сказал: «что с тобой?» Тот ответил: я голоден, накорми меня, и я жажду, напои меня. Он ﷺ сказал:) («вот твоя нужда») — то есть та важная нужда, из-за которой ты заявил об исламе и ради которой повторял зов ко мне (и он был выкуплен за двух мужчин) — глагол в форме страдательного залога; то есть он был отдан в качестве выкупа за двух сподвижников, которых захватило в плен племя Сакиф, как было упомянуто ранее.
Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «фада-ху йафдихи фида'ан, и фида (с открытым «фа»)», и «афтада бихи», и «фада-ху»: дал что-либо, чтобы спасти (кого-то); и «аль-фида'» (как «кисаа»), и (как «аля»), и (как «иля»), и (как «фитйатин») — это то, что отдаётся в качестве выкупа. Конец.
Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: «фада-ху» из плена, «йафдихи фидан» (кратко), с фатхой или кясрой на «фа»: когда он выкупил его за деньги, а название этих денег — «фидья» — это то, что даётся в замену пленника, а его множественное число — «фида» и «фидйат», подобно «сидра», «сидар», «сидрат». «Фадайту-ху муфадатан ва фида'ан», подобно «катальту-ху мукатала-тан ва киталян»: освободил его и взял за него выкуп. Аль-Мубаррад сказал: «муфадат» — это когда отдаёшь одного мужчину и берёшь другого мужчину; а «аль-фида» — это когда покупаешь его; а сказано также, что это одно и то же. «Тафада аль-каум» — люди защищали друг друга, как если бы каждый делал другого своим выкупом. «Фадат аль-мар'ату нафса-ха мин заужи-ха тафди», и «афтадат»: дала ему деньги, чтобы освободиться от него через развод. Конец.
(Он сказал) Имран (да будет доволен им Аллах): (и была взята в плен) — глагол в страдательном залоге, а замещающее подлежащее — слово: (женщина из ансаров) — ас-Сухайли упомянул в «Ар-Равд аль-унуф», что её звали Лейли. Абу Дауд сказал после приведения хадиса: эта женщина — жена Абу Зарра. Конец.
Историю её пленения упомянул Ибн Хишам (да помилует его Аллах) в «Сире», сказав: затем Посланник Аллаха ﷺ прибыл в Медину и не пробыл в ней и нескольких ночей, когда Уяйна ибн Хисн ибн Хузайфа ибн Бадр аль-Фазари напал с отрядом из Гатафан на дойных верблюдиц Посланника Аллаха ﷺ в аль-Габе, а с ними был мужчина из бану Гифар и его жена; они убили мужчину и увели женщину вместе с верблюдицами. Конец.
(и была захвачена аль-Адба, и оказалась женщина в путах) — уже было упомянуто, что это слово читается как «аль-висак» с фатхой или кясрой на «уау», и это то, чем связывают — из веревки или иного (и люди эти) — то есть те, кто захватил женщину и аль-Адбу (пригоняли на отдых) — с даммой в начале, от «ираха»: говорят «арах аль-ибиль» — когда вернул верблюдов в «мурах» (с даммой), то есть в место обитания, сказал аль-Маджд (да помилует его Аллах).
Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: что касается «рахат аль-ибиль», то это «раиха», и бывает только вечером, когда пастух пригоняет их к их хозяевам; говорят: «сарахат» утром на пастбище, а «рахат» вечером к хозяевам, то есть вернулись с пастбища к ним. Ибн Фарис сказал: «ар-раваху» — возвращение вечером, и это от заката до ночи; «аль-мурах» (с даммой на «мим») — место, где скот ночует, то же, что «аль-мунах» и «аль-ма'ва»; а огласовка «мим» фатхой в этом значении — ошибка, потому что это имя места, а имя места, времени и масдар от «афъаля» с алифом строятся по образцу «муф'ал» с даммой на «мим», по форме причастия страдательного залога. Что же касается «аль-мурах» с фатхой, то это имя места от «рахат» без алифа, а имя места от трёхбуквенного глагола образуется с фатхой; и «аль-мурах» с фатхой также означает место, откуда люди уходят вечером или куда возвращаются. Конец.
(их скот) — с двумя фатхами — это пасущийся скот, и это множественное число, не имеющее единственного числа от того же корня, и чаще всего оно относится к верблюдам. Абу Убайд сказал: «ан-на'ам» — это верблюды только, и слово это может быть женского и мужского рода, а множественное его — «нуъман», подобно «хамаль» и «хумлан», а также «анъам»; и сказано также, что «ан-на'ам» — это верблюды особо, а «аль-анъам» — животные с копытом раздвоенным или сплошным, то есть верблюды, коровы и овцы; и сказано также, что «аль-анъам» применяется к этим трём видам, а если верблюды упоминаются отдельно, то называются «на'ам», а если отдельно коровы и овцы, то не называются «на'ам», сказал аль-Фаюми (да помилует его Аллах).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «и люди эти пригоняли свой скот на отдых перед своими шатрами»: «ан-на'ам» здесь — это верблюды, а «ираха» их — это укладывание их на отдых, чтобы они отдохнули от усталости пути и тягот путешествия. Конец.
«(перед их домами)»: то есть перед ними. Аль-Куртуби сказал: «между руками их домов» означает «около их домов и в их присутствии». Конец цитаты.
«(и она освободилась)», то есть эта женщина быстро вышла. Говорят: «афлата» птица и прочее — «ифлят» — освободилась; «афлатаху» — если он её отпустил и освободил; употребляется как непереходный, так и переходный глагол. И «фалата фальтан» из образца «дараба» — это диалектная форма, и «фаллатуху» — я его освободил, также употребляется и как непереходный, и как переходный. «Инфалата» — вышла быстро, и было это «фальтатан», то есть внезапно, как будто она вырвалась стремительно. Сказал это аль-Фаюми, да помилует его Аллах.
Его слово: («в одну из ночей») — то есть в одну из ночей. Говорят, что слово «зат» здесь вставное, а говорят, что это, напротив, из присоединения вещи к самой себе, согласно мнению тех, кто это допускает, сказал так в «Фатхе».
Его слово: («из пут») связано с «освободилась». («и пришла к верблюдам»), то есть, возможно, она найдёт то, что позволит ей сесть верхом, чтобы убежать от них в свою страну. («и стала»), то есть принялась (за то, что «когда приближалась к верблюду, он ревел»), то есть издавал звук, а «руга» с даммой по образцу «гураб» — рёв верблюда; «рагат» верблюдица «таргу» — издавала звук, она «рагия». («она оставляла его»), то есть чтобы он не разбудил людей от их сна, и они узнали бы о ней, и схватили бы её, и не дали бы ей вернуться в свою страну, («пока не подошла к аль-Адба»') — верблюдице посланника Аллаха ﷺ, («и та не заревела»), то есть не издала звука, поскольку она была обученной, приученной, как разъяснил это словами: (сказал) рассказчик, и, по-видимому, это Имран (да будет доволен им Аллах): («а верблюдица была мунавваках»), с даммой над «мим», фатхой над «нун» и удвоенным «вав»; то есть приученная, укрощённая.
Сказал аль-Маджд, да помилует его Аллах: «аль-мунавваку», по образцу «муъаззам» — укрощённый из верблюдов; из пальм — «аль-мулаккаху» — оплодотворённая; из прочего — «аль-мусаффафу», «аль-мутаррику», «аль-мусалляку», а женский род с «ха» на конце; «ан-наваку» — укротитель дел и их устроитель; «ан-навкату» — искусность во всём. Конец цитаты.
Сказал ан-Навави, да помилует его Аллах, о его слове, которое встретится далее: «верблюдица покорная, муджарраса» — а в другом риваяте: «мударраба». Что касается «муджарраса», то это с даммой над «мим», фатхой над «джим» и удвоенным «ра». А что касается «мударраба», то с фатхой над безточечным «даль» и с буквой «ба». «Муджарраса», «мударраба», «мунавваках» и «залюль» — всё это в одном значении. Конец цитаты.
Сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: его слово «а верблюдица была мунавваках» — то есть укрощённая, приученная, без норова у неё, и она же называется также «муджарраба». Это мнение учёных. Мне же представляется, что её обученность сама по себе не является причиной того, что она не ревёт, ведь мы наблюдали среди верблюдов и верблюдиц таких, что всегда были приучены к работе, и при этом ревели при посадке верхом и при нагрузке на них. И, кажется, эта верблюдица была такой либо потому, что её с малых лет приучили не реветь, либо потому, что у неё было стремление к ходу и бегу от природной живости, так что всякий раз, когда её трогали, она устремлялась к тому, к чему тянулась; либо потому, что она изначально по своей природе отличалась особым спокойствием, либо это было по иной причине — благодаря благословению того, что на ней ездил посланник Аллаха ﷺ. Конец цитаты.
(«и она сидела на её заду»), то есть села верхом на её задней части. Сказал аль-Маджд, да помилует его Аллах: «аль-‘аджуз», с тремя огласовками, и по образцу «кандус», и по образцу «катиф» — задняя часть вещи, употребляется в женском роде, множественное число «а‘джаз». Конец цитаты.
Сказал аль-Фаюми, да помилует его Аллах: «аль-‘аджуз» от всякой вещи — её задняя часть, употребляется и в мужском, и в женском роде. И сказал перед этим: «аль-‘аджуз» от мужчины и женщины — то, что между двумя бёдрами, это слово женского рода, а бану Тамим употребляют его в мужском роде. В нём четыре диалектных формы: фатха над «‘айн» и её дамма, и с каждой из них — дамма над «джим» или её отсутствие, а наиболее правильная форма по образцу «раджуль», множественное число — «а‘джаз». Конец цитаты.
(«потом она погнала её»), то есть направила её, («и она понеслась, и они узнали о ней») — с фатхой над «нун» и кясрой над безточечным «даль», по образцу «‘алима»; то есть люди узнали об уходе этой женщины. Сказал аль-Фаюми, да помилует его Аллах: «анзартуху би-кяза, фа-надира бихи» — подобно «а‘лямтуху, фа-‘алима» и по форме, и по значению, разница между глаголами лишь в дополнительной части слова. Конец цитаты.
Сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: его слово «они узнали о ней» — то есть они узнали о ней, и это с кясрой над безточечным «даль» в прошедшем времени и с фатхой в будущем времени — «нидара», в масдаре — «нидара», а «надара янзуру» — с фатхой в прошедшем времени и кясрой в будущем — «назран»; то есть обязал; говорят «надирту би-шай» — то есть узнал я о нём, а «надарту аш-шай» — то есть обязал его.
Сказал Ибн ‘Арафа: обет — это то, что было обещанием при условии; если же условия не было, это не является обетом; так если сказал: «Аллаху принадлежит от меня милостыня», это не будет обещавшим до тех пор, пока он не скажет: «если Аллах исцелит моего больного» или «если вернётся мой отсутствующий».
Сказал аль-Куртуби: известно, что различия нет, и что всё это — обет у языковедов и правоведов, а «инзар» — это извещение о том, чего боятся. Конец цитаты.
(«и они искали её, но она их обогнала»), то есть опередила их, ушла от них, так что они не смогли её настичь. От этого же
слово Всевышнего: «И мы думали, что никогда не сможем избежать Аллаха на земле и никогда не сможем избежать Его бегством (12)» [Джинны: 12]; то есть никогда не избежим Его, и Он не будет неспособен настичь нас.
(Сказал) рассказчик (и она дала обет), с фатхой над «нун» и «заль», по образцам «насара» и «дараба»; то есть обязала себя, и возложила на себя (Аллаху, если её спасёт Аллах на ней), то есть в состоянии, когда она сидит верхом на этой верблюдице, (что непременно зарежет её). «Лям» здесь — вводная перед клятвой; то есть: клянусь Аллахом, непременно зарежет её.
Сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: эта женщина полагала, что этот обет обязателен для неё, основываясь на том, что, поскольку она спасла её из рук врага, она стала её владелицей, или ей было позволено распоряжаться ею по этой причине. Когда же об этом было сообщено Пророку ﷺ, он ответил ей тем, что разъясняет ей, что она не владела ею, и что её распоряжение ею было неправильным. Конец цитаты.
(«Когда же она прибыла») с кясрой над «даль» («в Медину») пророческую («люди увидели её и сказали: «Аль-‘Адба»)» — сказуемое к опущенному; то есть «это аль-‘Адба», и его слово: («верблюдица посланника Аллаха ﷺ») с раф‘ом «накату» в роли приложения. («Она сказала») женщина («поистине она») — здесь есть иносказательный переход (ильтифат), поскольку по видимости следовало сказать: «поистине я дала обет» (дала обет, что если Аллах спасёт её на ней, то непременно зарежет её. И они пришли к посланнику Аллаха ﷺ и рассказали ему об этом), то есть о том, что сказала женщина о своём обете зарезать её. (Он же сказал ﷺ: «Слава Аллаху!») — удивление плохим воздаянием ей (как плохо она воздала ей!), то есть как отплатила ей за её благодеяние в спасении её от врага.
Сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: его слово ﷺ «как плохо она воздала ей!» — осуждение этого обета, поскольку он не пришёлся на то, что принадлежало ей во владение, а если бы это было её собственностью, то на ней лежала бы обязанность выполнить этот обет, поскольку это было бы обетом послушания, и выполнение его обязательно по единому мнению — это если это осуждение носит шариатский характер.
Можно также сказать, что это осуждение исходило от него потому, что этот обет отвратителен по обычаю, поскольку он представляет собой ответ на добро злом: ведь верблюдица спасла её от гибели, а она в ответ на это хотела погубить её. И это очевидно из его слов ﷺ: «Слава Аллаху! Как плохо она воздала ей! Она дала обет Аллаху, что если Аллах спасёт её на ней, то непременно зарежет её». Конец цитаты.
«Она дала обет Аллаху: если Аллах спасёт её на нём (верблюде), она непременно зарежет его. Нет исполнения обета в том, что есть грех». Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: явный смысл этих слов указывает на то, что то, что исходило от этой женщины, было обетом, содержащим грех, поскольку она обязалась уничтожить чужое имущество, и тем самым была бы грешницей по этому намерению. Но это неверно, потому что пророк ﷺ не разъяснял этой женщине заранее запретность подобного, и она не имела такого намерения. Смысл же этого — и Аллах знает лучше — таков: кто решится на подобное после того, как ему было разъяснено, что это запретно, тот становится грешником по этому намерению. В это не входит то, что связано с условием владения, как, например, слова: «если я буду владеть этим верблюдом, то он — жертвенное животное или садака», поскольку это решение обусловлено владением им, а не владением другого, и в данный момент он не владелец, поэтому обета нет. Об этом уже говорилось при разборе развода и освобождения раба, обусловленных владением, и что правильным является обязательность обусловленного при наступлении условия. Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах).
(«И нет также обета в том, чем не владеет раб») — то есть нет обета также в вещи, которой не владеет раб. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: это понимается так, что если обет привязан к определённой вещи, которой человек не владеет, например, он говорит: «если Аллах исцелит моего больного, то на мне обязательство освободить раба такого-то или раздать в качестве садаки его одежду, или его дом», или нечто подобное. Но если он обязывает себя чем-то в качестве долга, чем он не владеет, то его обет действителен, например, если он говорит: «если Аллах исцелит моего больного, то на мне обязательство освободить раба», а в этот момент он не владеет ни рабом, ни его стоимостью — такой обет действителен, и если больной исцелится, то освобождение раба становится обязательным долгом на нём. Конец.
Слова: («А в риваяте Ибн Худжра») — разъяснение различия между двумя его шейхами, поскольку его второй шейх, Али ибн Худжр, сказал: («Нет обета в том, что есть неповиновение Аллаху») вместо слов его первого шейха, Зухайра ибн Харба: «Нет исполнения обета в том, что есть грех». А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Имрана ибн Хусайна (да будет доволен им Аллах) относится к тому, что передал автор (да помилует его Аллах) в одиночку.
(Второй вопрос): о его источниках:
Его привёл автор здесь [3/4237 и 4238] (1641), Абу Дауд в «Клятвах и обетах» (3316), ат-Тирмизи в «Военных походах» в сокращённом виде (1568), ан-Насаи в «Клятвах и обетах» также в сокращённом виде (3839 и 3878) и в «Большом сборнике» (5/175), Ибн Маджа в «Искуплениях» (2124), Абд ар-Раззак в своём «Мусаннафе» (5/207), аш-Шафии в своём «Мусанаде» (1/318), аль-Хумайди в своём «Мусанаде» (829), Ахмад в своём «Мусанаде» (4/430-433-434), ад-Дарими в своих «Сунан» (2/308), Ибн аль-Джаруд в «аль-Мунтака» (933), Саид ибн Мансур в своих «Сунан» (2/397), Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (4859), ат-Табарани в «аль-Кабир» (18/190 и 192), Абу Аваана в своём «Мусанаде» (4/10), ар-Руяни в своём «Мусанаде» (1/112), ад-Даракутни в своих «Сунан» (4/183), аль-Байхаки в «аль-Кубра» (6/320 и 9/67 и 72) и «Далаиль ан-нубувва» (4/188-189) и «аль-Марифа» (6/560-561), и Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — из них: разъяснение того, что нет обета в неповиновении Аллаху, и нет обета в том, чем не владеет раб.
2 — из них: разъяснение того, что кто даёт обет о неповиновении Аллаху Всевышнему, например, о питье вина и подобном, — его обет недействителен и не связывает его, а относительно обязательности искупления для него есть разногласие. Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: в этом — доказательство того, что тому, кто дал обет о грехе, запрещено его исполнять, и что на нём не лежит в связи с этим никакого решения об искуплении клятвы или ином, ибо если бы там было такое решение, то он разъяснил бы его этой женщине, поскольку недопустимо отсрочивать разъяснение сверх времени нужды. На этом большинство учёных. А куфийцы полагали, что ему запрещено исполнять грех, но на нём обязательно искупление клятвы, опираясь на этот счёт на хадис, который считается порочным у знатоков хадиса, а именно то, что передаётся от Аиши (да будет доволен ею Аллах) от пророка ﷺ, что он сказал: «Нет обета в грехе, и его искупление — искупление клятвы», приведённый Абу Даудом и ат-Тахави. А достоверное из хадиса Аиши (да будет доволен ею Аллах) — это то, что вывел аль-Бухари от пророка ﷺ: «Кто дал обет повиноваться Аллаху, пусть повинуется Ему, а кто дал обет не повиноваться Ему, пусть не проявляет неповиновения», и в нём нет ничего из этого. И Аллах знает лучше. Конец.
Сказал собиратель (да простит его Аллах): далее, в четвёртом вопросе, будет приведено уточнение этого разногласия и предпочтение мнения об обязательности искупления в обете о грехе, поскольку достоверный хадис указывает на это в противоречие тому, что сказал аль-Куртуби, так что обрати внимание.
3 — из них: то, что сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): в этом — доказательство того, что то из имущества мусульман, что оказывается в руках неверных, которые захватили его силой, и известен его владелец, — принадлежит ему, а не тому, кто его взял. И в этом опора для мнения тех, кто говорит, что неверные не приобретают права собственности на захваченное. Об этом уже говорилось ранее. Конец.
4 — из них: допустимость путешествия женщины одной, без мужа, без махрама и без прочих, если это путешествие по необходимости, как переселение из страны неверия в страну ислама, или бегство от того, кто желает совершить с ней непристойность, и подобное этому. А запрет на её путешествие одной понимается как относящийся к случаю отсутствия необходимости, — сказал ан-Навави (да помилует его Аллах).
5 — из них: то, что также сказал ан-Навави: в этом хадисе — указание в пользу учения аш-Шафии и его последователей о том, что если неверные захватывают имущество мусульманина как военную добычу, они не приобретают на него права собственности. А Абу Ханифа и другие сказали: они приобретают на него собственность, если доставят его в страну войны. Довод аш-Шафии и его последователей — этот хадис, и место указания в нём очевидно. И Аллах знает лучше. Конец.
6 — из них: этим хадисом приводят доказательство действительности обета в дозволенном, поскольку в нём отрицается обет в грехе, а всё остальное остаётся в силе.
А тот, кто сказал, что обет предписывается и в дозволенном, приводил в доказательство то, что вывел Абу Дауд через путь Амра ибн Шуайба, от его отца, от его деда, и то, что вывели Ахмад и ат-Тирмизи из хадиса Бурайды (да будет доволен им Аллах): что одна женщина сказала: «О посланник Аллаха, я дала обет бить в бубен над твоей головой», и он сказал: «Исполни свой обет». А в хадисе Бурайды добавлено, что это было во время его выхода в один из походов, и она дала обет, что если Аллах Всевышний вернёт его благополучно, то она сделает это. Аль-Байхаки сказал: похоже, что он разрешил ей это из-за того, что в этом было выражение радости по поводу благополучия, а из этого не следует утверждение о действительности обета в подобном. А на то, что обет не действителен в дозволенном, указывает то, что вывел аль-Бухари (6704) из хадиса Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах), который сказал: пока пророк ﷺ произносил проповедь, вдруг он увидел стоящего человека, спросил о нём, и сказали: это Абу Исраиль, он дал обет стоять, не садиться, не укрываться в тени, не разговаривать и постится. Тогда пророк ﷺ сказал: «Вели ему разговаривать, укрываться в тени, садиться и завершить свой пост». Он ﷺ повелел этому давшему обет разговаривать, укрываться в тени, садиться и не прерывать пост, завершив его, — то есть повелел выполнение того, что относится к повиновению, и отменил то, что относится к дозволенному.
А ещё более явное на это — то, что вывел Ахмад через путь Амра ибн Шуайба, от его отца, от его деда также: «Обет бывает только тем, чем испрашивается лик Аллаха».
Ответ на историю той, что дала обет бить в бубен, — то, на что указал аль-Байхаки. И можно сказать, что из разряда дозволенного есть то, что становится по намерению желательным, как сон в полуденное время для укрепления сил перед ночным стоянием в молитве и принятие пищи перед рассветом для укрепления сил перед постом дня. Так можно сказать, что выражение радости по поводу благополучного возвращения пророка ﷺ — это цель, за которую полагается награда.
Разошлись во мнениях относительно допустимости игры на бубне не по случаю никаха и обряда обрезания. Ар-Рафии в «аль-Мухаррар» отдал предпочтение мнению о допустимости, и за ним последовал ан-Навави в «аль-Минхадж». Хадис является доводом в этом. Некоторые истолковали его дозволение ей играть на бубне как указание на изначальную допустимость этого действия, а не как указание именно на исполнение обета, как было упомянуто ранее. Однако этому противоречит то, что в риваяте Ахмада, в хадисе Бурайды, сказано: «Если ты дала обет, то играй, а если нет — то не играй». Некоторые утверждали, что смысл её слов «я дала обет» — «я поклялась», и дозволение в этом случае означает исполнение клятвы через совершение дозволенного действия. Это подтверждается тем, что в конце хадиса сообщается: Умар (да будет доволен им Аллах) вошёл, и она перестала играть, тогда Пророк ﷺ сказал: «Поистине, шайтан боится тебя, о Умар». Если бы это действие было тем, чем приближаются к Аллаху, он не сказал бы этого. Однако именно это само по себе противоречит тому, что это дозволено, поскольку он отнёс это к шайтану.
На это отвечают, что Пророк ﷺ узнал, что шайтан присутствовал из-за своей любви к слушанию этого, надеясь получить возможность ввести людей в искушение посредством этого. Когда же появился Умар, шайтан убежал от него, зная о его готовности немедленно осудить подобное. Или же шайтан вообще не присутствовал, а был упомянут лишь как пример, иллюстрирующий то, что исходило от упомянутой женщины, ведь она начала заниматься тем, что по своей сути относится к развлечению. Когда же вошёл Умар (да будет доволен им Аллах), она испугалась его немедленной реакции, поскольку он не знал о конкретном обете или клятве, которые она дала. Пророк ﷺ сравнил её состояние с состоянием шайтана, который боится присутствия Умара (да будет доволен им Аллах), а подобное упоминается через подобное.
Близка к этой истории история о двух невольницах-певицах, которые пели у Пророка ﷺ в день праздника. Абу Бакр осудил их и сказал: «Неужели свирель шайтана звучит в присутствии Пророка ﷺ?» Тогда Пророк ﷺ сообщил ему о дозволенности подобного в день праздника. Это приведено в «Фатх»(1).
Составитель (да простит его Аллах) сказал: мне представляется, что бубен по своей изначальной природе связан с шайтаном, поскольку он является одним из инструментов развлечения. Поэтому Абу Бакр (да будет доволен им Аллах) и сказал: «Неужели свирель шайтана...» и так далее. Однако он дозволяется в определённых случаях, таких как объявление о никахе, или как радость по случаю его ﷺ благополучного прибытия. Поэтому исполнение обета этим действием было обязательным, как сказал ﷺ той женщине: «Исполни свой обет», то есть потому, что это дозволено в подобном случае. Что же касается истории Абу Исраиля, то, по всей видимости, Пророк ﷺ дал ему послабление именно из-за вреда, который тот претерпевал от исполнения обета. Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Четвёртый вопрос): о разногласии учёных относительно обязательности искупления при обете совершить грех.
В «Фатх» сказано: разошлись во мнениях относительно того, кто дал обет совершить грех, — обязательно ли для него искупление? Большинство учёных сказали: нет. От Ахмада, ас-Саури, Исхака, а также некоторых шафиитов и ханафитов передано: да. Ат-Тирмизи передал, что сподвижники разошлись в этом вопросе на два мнения, но были единодушны в запретности обета совершить грех; их разногласие касалось лишь обязательности искупления.
Те, кто считал искупление обязательным, приводили в доводе хадис Аиши (да будет доволен ею Аллах): «Нет обета совершить грех, а искупление за него — искупление за клятву». Его передали составители «Сунан», и его передатчики надёжны, однако он имеет изъян. Аз-Зухри передал его от Абу Салямы, но затем выяснилось, что он получил его от Сулеймана ибн Аркама, от Яхьи ибн Абу Касира, от Абу Салямы, то есть он совершил тадлис, пропустив двух передатчиков, и при этом хорошо думал о Сулеймане, тогда как у других он признан слабым по единодушному мнению.
Ат-Тирмизи передал от аль-Бухари, что тот сказал: этот хадис недостоверен, однако у него есть подтверждение в хадисе Имрана ибн Хусайна (да будет доволен им Аллах), который передал ан-Насаи и признал его слабым. Ад-Даракутни передал нечто подобное в хадисе Адий ибн Хатима.
В этой главе также приводится общий смысл хадиса Укбы ибн Амира: «Искупление за обет — искупление за клятву», который передал Муслим. Большинство учёных отнесли его к обету, данному в состоянии упорства и гнева, а некоторые — к абсолютному, неопределённому обету. Однако ат-Тирмизи и Ибн Маджа передали хадис Укбы в такой формулировке: «Искупление за обет, если он не был обозначен конкретным делом, — искупление за клятву». А формулировка Ибн Маджи: «Кто дал обет, не обозначив его...» — и далее по тексту хадиса(1).
В этой главе также приводится хадис Ибн Аббаса, переданный им как восходящий к Пророку ﷺ: «Кто дал обет, не обозначив его, то искупление за него — искупление за клятву». Его передал Абу Дауд. И в нём сказано: «А кто дал обет совершить грех, то искупление за него — искупление за клятву, а кто дал обет, который ему не по силам, то искупление за него — искупление за клятву». Его передатчики надёжны, однако Ибн Абу Шайба передал его как приостановленный, и это более похоже на истину(2). Ад-Даракутни передал его также в хадисе Аиши(3).
Большинство знатоков хадисов среди правоведов отнесли это к общему смыслу, однако сказали: давший обет вправе выбрать между исполнением того, что он взял на себя, и искуплением за клятву. Ранее уже был упомянут хадис Аиши, приведённый в начале главы, и он по смыслу совпадает с хадисом «нет обета совершить грех». Если бы эта добавка была достоверной, она бы разъяснила то, что было изложено в общей форме(4).
Некоторые ханбалиты приводили в доводе то, что это установлено от группы сподвижников, и не сохранилось сведений от какого-либо сподвижника о противоречии этому. Он сказал: и аналогия требует этого, поскольку обет является клятвой, как это произошло в хадисе Укбы, когда его сестра дала обет совершить хадж пешком: «Пусть она искупит свою клятву», — тем самым Пророк ﷺ назвал обет клятвой. С точки зрения рассуждения, это узел, обязательство перед Аллахом Всевышним посредством принятия на себя чего-либо, а клянущийся связывает свою клятву с Аллахом, беря на себя обязательство относительно чего-либо. Затем он разъяснил, что обет крепче клятвы, и на этом основании установил, что если человек дал обет совершить грех и совершил его, то искупление с него не спадает, в отличие от клянущегося; и это одно из мнений ханбалитов. В доводе этого приводится то, что Законодатель запретил грех и повелел искупление, поэтому оно является обязательным. Здесь заканчивается то, что приведено в «Фатх»(5).
(2) Достоверным является его приостановленный вид.
(3) В его иснаде присутствует Галиб ибн Убайдуллах аль-Укайли, относительно оставления хадисов которого есть единодушие; так что обрати внимание.
(4) Ты уже узнал, что добавка «если он не был обозначен» недостоверна, так что обрати внимание.
(5) «Фатх» 15/367–368.
Составитель сказал: по-моему, то мнение, к которому пришли знатоки хадисов среди правоведов, отнеся его слово ﷺ «искупление за обет — искупление за клятву» к его общему смыслу, является истинным. На этом основании мнение Ахмада, Исхака, ас-Саури и других об обязательности искупления за клятву при обете совершить грех является более предпочтительным.
Итог таков: кто дал обет относительно чего-либо, тот вправе выбрать между исполнением того, что он взял на себя, и искуплением за клятву, — это в том случае, если обет был дан относительно послушания Аллаху или дозволенного. Что же касается обета совершить грех, то его исполнение вообще не допускается, а обязательным является искупление, согласно хадису Аиши (да будет доволен ею Аллах), переданному как восходящий к Пророку ﷺ: «Нет обета совершить грех, а искупление за него — искупление за клятву», и он достоверен, как я разъяснил это в «Шарх ан-Насаи». Это подтверждается общим смыслом хадиса Укбы (да будет доволен им Аллах), переданного как восходящий: «Искупление за обет — искупление за клятву», который передал Муслим.
Суть вопроса в этом деле такова: наиболее предпочтительным является мнение тех, кто утверждает узаконенность искупления при обете во всех случаях без исключения. Вдумайся в это. Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Пятый вопрос): о разъяснении видов обета и мнений учёных относительно решения по каждому из этих видов.
Учёный Ибн Кудама (да помилует его Аллах) упомянул в своей книге «аль-Мугни», что обет делится на семь видов:
(Первый): обет упорства и гнева — это обет, который человек произносит в форме клятвы, чтобы побудить себя к совершению чего-либо или удержать от этого, не намереваясь при этом собственно дать обет или совершить акт приближения к Аллаху. Решение по нему таково же, как решение по клятве.
(Второй вид): обет послушания и благочестия, подобный молитве, посту, хаджу, умре, освобождению раба, милостыне, уединению в мечети, джихаду и тому, что имеет схожий смысл. Исполнение этого обета обязательно, согласно словам Всевышнего: «Они исполняют обет» (сура «аль-Инсан», 7), и Его словам: «И пусть исполняют свои обеты» (сура «аль-Хаджж», 29), а также согласно хадису Аиши (да будет доволен ею Аллах), которая сказала: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто дал обет проявить послушание Аллаху, пусть проявит послушание Ему...» — и далее по тексту хадиса. Его передал аль-Бухари. И хадису Имрана ибн Хусайна (да будет доволен им Аллах), переданному как восходящий: «Затем придут люди, которые будут давать обеты и не исполнять их...» — и далее по тексту хадиса. Его также передал аль-Бухари. Он сказал: и он делится на три подвида:
[Первый]: принятие на себя обязательства проявить послушание в ответ на полученную милость или отвращённое несчастье, — как, например, слова человека: «Если Аллах исцелит меня, то на мне обязательство перед Аллахом поститься месяц». В этом случае принятое на себя послушание относится к тому, что имеет основу обязательности в шариате, — как пост, молитва, милостыня, хадж. Исполнение этого обета обязательно по единодушному согласию учёных.
[Вид второй]: обязательство совершить послушание без условия; например, если человек скажет изначально: «Ради Аллаха на мне пост месяца», — то ему обязательно выполнить это по мнению большинства учёных, и это мнение иракцев, и таков явный смысл мазхаба аш-Шафии. Некоторые из его последователей сказали: выполнение этого не обязательно, поскольку Абу Умар, невольник Салаба, сказал: «Обет у арабов — это обещание, обусловленное условием». И потому, что то, что человек обязывает себя сделать за возмещение, становится обязательным для него через договор — подобно проданному товару и нанятому; а то, что он обязывает себя сделать без возмещения, не становится обязательным одним лишь заключением договора — подобно дарению.
[Вид третий]: обет совершить послушание, не имеющее основы обязательности; как итикаф и посещение больного. Выполнение этого обязательно по мнению большинства учёных. Передают от Абу Ханифы, что выполнение этого не обязательно для него, поскольку обет является производным от предписанного шариатом, и потому через него не становится обязательным то, чему нет аналога обязательности в самой основе шариата.
Он сказал: а у нас — слово Пророка ﷺ: «Кто дал обет подчиниться Аллаху, пусть подчинится Ему», и его осуждение тех, кто даёт обеты и не выполняет их, и слово Всевышнего Аллаха: «И среди них есть такие, которые заключили завет с Аллахом: «Если Он одарит нас из Своей милости, мы будем раздавать пожертвования и будем в числе праведников». Когда же Он одарил их из Своей милости, они стали скупиться и отвернулись, отклоняясь. Он поселил в их сердцах лицемерие до того дня, когда они встретят Его, за то, что они нарушили данное Аллаху обещание, и за то, что они лгали» [ат-Тауба, 75-77]. Достоверно установлено, что Умар (да будет доволен им Аллах) сказал Пророку ﷺ: «Я дал обет провести ночь в итикафе в Заповедной мечети?» Пророк ﷺ сказал ему: «Выполни свой обет». Согласились в передаче аль-Бухари и Муслим. И потому, что он обязал себя совершить приближение к Аллаху ради благочестия, и это становится для него обязательным, подобно месту согласия учёных, и подобно тому, если бы он обязал себя жертвенным животным или сделал обязательным для себя хадия, и подобно итикафу, и подобно умре — ведь они признали её обязательность в этом случае, хотя она не является обязательной по их же мнению в обычных обстоятельствах. То, что они привели, аннулируется этими двумя основами. А то, что они передали от Абу Умара, не является достоверным, ибо арабы называют обетом (назр) даже то, что не сопровождается условием. Джамиль сказал (размером тавиль):
«О если бы люди дали обет пролить мою кровь и вознамерились убить меня, о Бусайна, встретили бы меня».
А наём за плату (джа‘ала) — это обещание, обусловленное условием, и это не обет.
(Раздел третий): неопределённый обет, то есть когда человек говорит: «Ради Аллаха на мне обет», — без уточнения. За это следует искупление по мнению большинства учёных. Это передано от Ибн Мас‘уда, Ибн Аббаса, Джабира и Аиши (да будет доволен ими Аллах), и так говорили аль-Хасан, Ата, Тавус, аль-Касим, Салим, аш-Шааби, ан-Наха‘и, Икрима, Саид ибн Джубайр, Малик, ас-Саури и Мухаммад ибн аль-Хасан. Я не знаю в этом вопросе противоречащего мнения, кроме мнения аш-Шафии, который сказал: обет его не заключается, и искупления за него нет, поскольку среди обетов есть такие, за которые искупления не полагается. А у нас — то, что передал Укба ибн Амир (да будет доволен им Аллах), сказавший: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Искупление за обет, если он не был назван [конкретно], — это искупление клятвы». Передал ат-Тирмизи и сказал: это хадис хороший, достоверный, редкий (гариб).
Сказал собиратель (да простит его Всевышний Аллах): в иснаде этого хадиса — Мухаммад ибн Язид, вольноотпущенник аль-Мугиры ибн Шуба, неизвестный (маджхуль), поэтому признание ат-Тирмизи его достоверным, возможно, относится к его снисходительности [в оценках], пусть это будет отмечено, а Всевышний Аллах знает лучше.
Он сказал: и потому, что это прямой текст (насс), и это мнение тех из сподвижников и последователей, кого мы назвали, и мы не знаем среди них в их эпоху противоречащего, так что это становится единогласием (иджма).
(Раздел четвёртый): обет совершить грех — выполнение его недопустимо по единогласному мнению. И потому, что Пророк ﷺ сказал: «Кто дал обет проявить неповиновение Аллаху, пусть не проявляет неповиновения», и потому, что неповиновение Всевышнему Аллаху недопустимо ни в каком случае, и на давшего обет становится обязательным искупление клятвы. Нечто подобное этому передано от Ибн Мас‘уда, Ибн Аббаса, Джабира, Имрана ибн Хусайна и Самуры ибн Джундуба (да будет доволен ими Аллах), и так говорили ас-Саури, Абу Ханифа и его последователи. От Ахмада передано то, что указывает на отсутствие искупления в этом случае, ибо он сказал о том, кто дал обет непременно разрушить дом другого человека кирпич за кирпичом: искупления на нём нет, и это по смыслу подобно [обету греха]. Это передано от Масрука и аш-Шааби, и это мазхаб Малика и аш-Шафии; на основании слова его ﷺ: «Нет обета в неповиновении Аллаху и в том, чем не владеет раб», передал Муслим, и сказал: «Нет на человеке обета в том, чем он не владеет», согласились в передаче аль-Бухари и Муслим, и сказал: «Нет обета, кроме того, чем стремятся к лику Аллаха», передал Абу Дауд, и сказал: «Кто дал обет проявить неповиновение Аллаху, пусть не проявляет неповиновения», и не велел искупления. А когда дала обет женщина, которая была с неверующими [в другом варианте: с курайшитами] и спаслась на верблюдице Посланника Аллаха ﷺ, зарезать её, она сказала: «О Посланник Аллаха, я дала обет, что если Аллах спасёт меня на ней, я зарежу её?» Он сказал: «Плохо же ты воздала ей за это, нет обета в неповиновении Аллаху и в том, чем не владеет раб», передал Муслим, и не велел ей искупления. И сказал Абу Исраилю, когда тот дал обет стоять на солнце, не садиться, не искать тени и не разговаривать: «Велите ему, пусть говорит, пусть сидит, пусть ищет тени и пусть завершит свой пост», передал аль-Бухари, и не велел ему искупления. И потому, что обет — это обязательство послушания, а это — обязательство неповиновения. И потому, что это незаключённый обет, и он не обязывает ни к чему, подобно незаключённой клятве.
Довод для первого мнения — то, что передала Аиша (да будет доволен ею Аллах), что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Нет обета в неповиновении, и искупление за него — искупление клятвы», передал имам Ахмад в своём «Мусанаде» и Абу Дауд в своём «Сунане», и сказал ат-Тирмизи: это хадис редкий (гариб). И от Абу Хурайры и Имрана ибн Хусайна (да будет доволен ими Аллах) от Пророка ﷺ подобное этому.
Сказал собиратель (да простит его Всевышний Аллах): этот хадис достоверен по риваяту от Аиши (да будет доволен ею Аллах), а не по риваяту от Абу Хурайры и Имрана (да будет доволен ими Аллах), как я разъяснил это в «Шарх ан-Насаи».
Он сказал: передал аль-Джузджани по своему иснаду от Имрана ибн Хусайна, который сказал: я слышал Посланника Аллаха ﷺ говорящим: «Обет двух видов: то, что относится к обету в послушании Аллаху, принадлежит Аллаху, и в нём — выполнение; а то, что относится к обету в неповиновении Аллаху, в нём нет выполнения, и искупает его то, что искупает клятву». И это прямой текст (насс).
Сказал собиратель (да простит его Всевышний Аллах): этот хадис слаб, как я разъяснил это в «Шарх ан-Насаи», пусть это будет отмечено (1).
Он сказал: и потому, что обет — это клятва, на основании того, что передано от Пророка ﷺ, что он сказал: «Обет — это клятва (хальфа)», и сказал Пророк ﷺ сестре Укбы (да будет доволен им Аллах), когда она дала обет идти пешком к Заповедному дому Аллаха, но не смогла осилить это: «Пусть искупит свою клятву», достоверно (2), извлёк Абу Дауд, а в другом риваяте: «И пусть постится три дня» (1). Ахмад сказал: к этому я склоняюсь. И сказал Ибн Аббас о той, что дала обет зарезать своего сына: «Искупи свою клятву» (2). А если бы он поклялся совершить грех, на нём становилось бы обязательным искупление, так же и когда он даёт обет совершить его.
Что касается их хадисов, то их смысл — нет выполнения обета в неповиновении Аллаху, и в этом нет разногласия, и это пришло изъяснённым именно так в риваяте Муслима. И на это также указывает то, что в контексте хадиса: «И нет клятвы в разрыве родственных связей», то есть: в этом не проявляют верность [клятве]. И даже если в их хадисах не разъяснено искупление, то оно разъяснено в наших хадисах. Если же он совершил то, что дал обет совершить, из греха, то искупления на нём нет, как если бы он поклялся непременно совершить грех и совершил его. И возможно, что искупление становится на него обязательным непременно, поскольку Пророк ﷺ определил в этом случае искупление и запретил совершение греха.
Сказал собиратель (да простит его Всевышний Аллах): это второе предположение является явным смыслом, согласно явному смыслу текста, так что подумай над этим.
Итог таков, что более предпочтительно обязательность искупления для того, кто дал обет совершить грех, независимо от того, оставил ли он его — а это обязательно для него, — или совершил его, несмотря на его запретность, — на основании безусловности текста, а Всевышний Аллах знает лучше.
(Пятый раздел): дозволенное действие, как ношение одежды, езда верхом, развод с женщиной дозволенным образом. В этом случае давший обет вправе выбирать: исполнить его — и тогда обет считается выполненным; это подтверждается тем, что передано о женщине, которая пришла к Пророку ﷺ и сказала: «Я дала обет ударить в бубен над твоей головой», и Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Выполни свой обет». Это передал Абу Дауд. Кроме того, если бы человек поклялся совершить дозволенное действие, он выполнил бы клятву, совершив его, — так же и в случае обета, ибо обет подобен клятве. А если он хочет — оставляет это действие, и тогда на нём искупление клятвы. Возможен и вывод, что искупления здесь нет, ибо наши сподвижники сказали относительно того, кто дал обет совершить итикаф или молиться в определённой мечети: он может молиться и совершать итикаф в другой мечети, и искупления не требуется. А кто дал обет раздать всё своё имущество в качестве садаки — ему достаточно раздать треть имущества без искупления. И это подобно тому случаю.
Малик и аш-Шафии сказали: такой обет не считается действительным, ссылаясь на слово Пророка ﷺ: «Нет обета, кроме как в том, чем стремятся к лику Аллаха». Передал Ибн Аббас (да будет доволен им Аллах), сказавший: пока Пророк ﷺ произносил проповедь, он увидел стоящего человека и спросил о нём. Ему сказали: это Абу Исраиль, он дал обет стоять на солнце, не укрываясь в тени, не разговаривать и постится. Тогда Пророк ﷺ сказал: «Велите ему, чтобы он сел, укрылся в тени, разговаривал и завершил свой пост». Передал аль-Бухари.
От Анаса (да будет доволен им Аллах) передано: одна женщина дала обет идти пешком к Заповедному дому Аллаха. Об этом спросили Пророка ﷺ, и он сказал: «Поистине, Аллах не нуждается в её ходьбе пешком, велите ей сесть верхом». Ат-Тирмизи сказал: это хороший достоверный хадис. И он не велел ей искупление.
Также Пророк ﷺ увидел человека, которого вели, поддерживая с двух сторон, и спросил о нём. Ему сказали: он дал обет совершить хадж пешком. Тогда он сказал: «Поистине, Аллах не нуждается в том, чтобы этот человек подвергал себя мучению, велите ему сесть верхом». Согласован (аль-Бухари и Муслим). И он не велел ему искупление. Это потому, что такой обет не обязывает к исполнению того, что было дано в обете, поэтому он не влечёт искупления — подобно обету о невозможном.
Он сказал: а мы опираемся на то, что было приведено в предыдущем разделе. Что же касается хадиса о женщине, давшей обет идти пешком, то в другом хадисе она была велена совершить искупление; у Абу Дауда есть дополнение с формулировкой: «Велите ей сесть верхом и совершить искупление своей клятвы» — и это дополнение обязательно принять. Возможно, что передатчик хадиса передал часть и оставил часть, либо Пророк ﷺ не упомянул искупление в одном из вариантов хадиса, отсылая к тому, что уже известно из его слов в другом месте.
К этому разделу относится и случай, когда человек дал обет совершить нечто нежелательное (макрух), как развод с женой, ибо развод нежелателен, на что указывает слово Пророка ﷺ: «Самое ненавистное дозволенное Аллаху — развод». Предпочтительнее не выполнять такой обет и совершить искупление. Если же он выполнил свой обет, то искупления на нём нет. И разногласие здесь такое же, как в предыдущем случае.
(Шестой раздел): обет об обязательном действии, как предписанная молитва. Наши сподвижники сказали: такой обет не считается действительным, и это же мнение сподвижников аш-Шафии, ибо обет — это обязательство, а нельзя обязывать себя тем, что уже является для тебя обязательным. Возможно также, что такой обет считается действительным и влечёт искупление клятвы, если он его не исполнит, подобно тому, как если бы он поклялся совершить это действие, ведь обет подобен клятве, а Пророк ﷺ назвал его клятвой. Точно так же, если он дал обет о грехе или о дозволенном действии, которое ему не обязательно, — на нём искупление, если он этого не исполнит.
(Седьмой раздел): обет о невозможном, как пост вчерашнего дня. Такой обет не считается действительным и не влечёт ничего, ибо невозможно представить его исполнение или выполнение. А если бы человек поклялся совершить это, на него не легло бы искупление, тем более обет.
Суть главы, согласно правильному мазхабу, состоит в том, что обет подобен клятве, и его следствие — то же, что и следствие клятвы, кроме обязательности его выполнения, если это было делом приближения к Аллаху и его исполнение возможно. Доказательством этого основания служит слово Пророка ﷺ, сказанное сестре Укбы, когда она дала обет идти пешком, но не смогла этого выдержать: «Пусть она совершит искупление своей клятвы», а в другой версии: «Пусть она постится три дня». Ахмад сказал: к этому я склоняюсь. От Укбы (да будет доволен им Аллах) передано, что Пророк ﷺ сказал: «Искупление обета — то же, что искупление клятвы», — привёл Муслим. И слово Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах), сказанное женщине, давшей обет зарезать своего ребёнка: «Соверши искупление своей клятвы», ибо установлено, что его положение — то же, что положение клятвы в одном из его разделов, а именно в обете упорства (лидджадж), и точно так же во всех прочих его разделах, кроме того, что исключил Шариат.
Здесь заканчивается речь Ибн Кудамы (да помилует его Аллах). Я привёл её полностью, так как она содержит большинство мнений учёных с их доказательствами по этим семи разделам. Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему возвращение и прибежище.
По непрерывному иснаду до автора (да помилует его Аллах) в начале книги сказано:
[4238] (…) — (Передал нам Абу ар-Раби аль-Атаки, передал нам Хаммад — то есть ибн Зайд (х), и передали нам Исхак ибн Ибрахим и Ибн Абу Умар от Абд аль-Ваххаба ас-Сакафи, оба от Аюба, с этим же иснадом подобное. В хадисе Хаммада сказано: аль-Адба принадлежала человеку из рода Бану Укайль и была из числа опережающих верблюдиц паломников. И в его же хадисе: «И она пришла на послушной, обученной верблюдице», а в хадисе ас-Сакафи: «И это была объезженная верблюдица»).
Передатчики этого иснада — шестеро:
1 — (Абу ар-Раби аль-Атаки) Сулейман ибн Дауд аз-Зухрани, был упомянут недавно.
2 — (Хаммад ибн Зайд) ибн Дархам, также был упомянут недавно.
3 — (Исхак ибн Ибрахим) ибн Рахавайх, был упомянут в предыдущей главе.
4 — (Ибн Абу Умар) Мухаммад ибн Яхья ибн Абу Умар аль-Адани, затем аль-Макки, был упомянут недавно.
5 — (Абд аль-Ваххаб ас-Сакафи) ибн Абд аль-Маджид, также был упомянут недавно.
А «Аюб» был упомянут ранее.
Его слово (كلاهما عن أيوب — «оба от Аюба») означает, что Хаммад ибн Зайд и Абд аль-Ваххаб ас-Сакафи передавали этот хадис от Аюба ас-Сахтияни.
[Предупреждение]: риваят Хаммада ибн Зайда от Аюба ас-Сахтияни привёл Абу Дауд в своём «Сунане», сказав:
(3316) — Рассказал нам Сулейман ибн Харб и Мухаммад ибн Иса, они сказали: рассказал нам Хаммад со слов Аюба, от Абу Кыляба, от Абу аль-Мухалляба, от Имрана ибн Хусайна, который сказал: «Верблюдица аль-Адба принадлежала одному человеку из бану Укайль и была из числа опережающих верблюдиц паломников. Он был захвачен в плен и приведён к Пророку ﷺ, будучи связанным, а Пророк ﷺ был на осле, на котором лежала бархатная накидка. Тот сказал: «О Мухаммад, за что ты берёшь меня в плен и забираешь опережающую верблюдицу паломника?» Он ответил: «Мы берём тебя за преступление твоих союзников — сакыфитов». А сакыфиты захватили в плен двух товарищей Пророка ﷺ. Он сказал в числе прочего: «А я мусульманин», или сказал: «Я принял ислам». Когда Пророк ﷺ проехал мимо — Абу Дауд сказал: это я понял от Мухаммада ибн Исы, — тот позвал его: «О Мухаммад, о Мухаммад!» Пророк ﷺ был милосерден и мягок, и он вернулся к нему и спросил: «Что с тобой?» Тот сказал: «Я мусульманин». Пророк ﷺ сказал: «Если бы ты сказал это, будучи властен над своим делом, ты бы обрёл полное благополучие». Абу Дауд сказал: затем я вернулся к риваяту Сулеймана — тот сказал: «О Мухаммад, я голоден, накорми меня, я жажду, напои меня». Пророк ﷺ сказал: «Вот твоя нужда» — или сказал: «Вот его нужда». Потом этот человек был выкуплен позже за двух пленных мусульман.
Он сказал: и Посланник Аллаха ﷺ придержал аль-Адбу для своего верхового отряда. Затем многобожники напали на пастбищный скот Медины и увели с собой аль-Адбу. Когда они увели её, они также взяли в плен одну из мусульманок. Когда наступала ночь, они пускали своих верблюдов отдыхать у своих жилищ. Однажды ночью, когда все уснули, эта женщина встала, и стала прикладывать руку к каждому верблюду, и каждый из них ревел, пока она не подошла к аль-Адбе. Она подошла к смирной, привычной к езде верблюдице, села на неё верхом, а затем дала обет Аллаху, что если Он спасёт её, она непременно зарежет эту верблюдицу в жертву. Когда она прибыла в Медину, верблюдицу узнали — это была верблюдица Пророка ﷺ. Об этом сообщили Пророку ﷺ, он послал за женщиной, её привели и рассказали о её обете. Он сказал: «Плохо ты вознаградила её — или: вознаградила её, если Аллах спас тебя на ней, а ты хочешь зарезать её! Нет исполнения обета в том, что является грехом перед Аллахом, и в том, чем сын Адама не владеет»».
Абу Дауд сказал: эта женщина — жена Абу Зарра. Конец.
Что касается риваята Абд аль-Ваххаба ас-Сакафи от Аюба, то его привёл Абу Аваны в своём «Мусанаде», сказав:
(5848) — Рассказал нам ар-Раби ибн Сулейман, рассказал нам аш-Шафии, он сказал: сообщил нам ас-Сакафи, то есть Абд аль-Ваххаб, от Аюба, от Абу Кыляба, от Абу аль-Мухалляба, от Имрана ибн Хусайна, который сказал: был захвачен в плен (ح). И рассказал нам Умар ибн Шабба, рассказал нам Абд аль-Ваххаб ибн Абд аль-Маджид ас-Сакафи, рассказал нам Аюб от Абу Кыляба, что Имран ибн Хусайн сказал: товарищи Пророка ﷺ захватили в плен человека из бану Укайль и оставили его на каменистой местности — а ар-Раби сказал: они связали его и бросили на каменистой местности. Тогда Посланник Аллаха ﷺ проехал мимо него, а мы были с ним, — или сказал: Посланник Аллаха ﷺ подошёл к нему, — будучи на осле, под которым была бархатная накидка. Он спросил: «Что с тобой?» Тот сказал: «За что ты меня взял в плен, и за что взял опережающую верблюдицу паломника?» Он ответил: «Ты взят за преступление ваших союзников — сакыфитов». Сакыфиты захватили в плен двух товарищей Посланника Аллаха ﷺ. Он оставил его и уехал. Тогда тот воззвал: «О Мухаммад!» Посланник Аллаха ﷺ пожалел его и вернулся к нему, спросив: «Что с тобой?» Тот сказал: «Я мусульманин». Он сказал: «Если бы ты сказал это, будучи властен над своим делом, ты бы обрёл полное благополучие». Он оставил его и уехал. Тогда тот воззвал: «О Мухаммад, о Мухаммад!» Он вернулся к нему и спросил: «Что с тобой?» Тот сказал: «Я голоден, накорми меня». Он сказал: и я полагаю, он сказал: «И я жажду, напои меня».