Хиляль ибн Умайя жил до правления Муавии, так что Икрима успел передавать от него риваяты, однако Атаа ибн Аджлян — «отвергаемый» (передатчик), а также возможно, что Икрима передал этот хадис от него в форме мурсаль. Это сказано также в «Аль-Исаба» (сноска 1).
По непрерывной цепи передачи до автора (да помилует его Аллах), приведённой в начале книги, он сказал:
[6990] (2769) — «Рассказал мне Абу-т-Тахир Ахмад ибн Амр ибн Абдуллах ибн Амр ибн Сарх, вольноотпущенник рода Бану Умайя; сообщил мне Ибн Вахб; сообщил мне Йунус от Ибн Шихаба, который сказал: затем Посланник Аллаха ﷺ совершил поход на Табук, направляясь против римлян и христиан-арабов в Шаме. Ибн Шихаб сказал:
Сообщил мне Абд ар-Рахман ибн Абдуллах ибн Кааб ибн Малик, что Абдуллах ибн Кааб был поводырём Кааба из числа его сыновей, когда тот ослеп. Он сказал: я слышал, как Кааб ибн Малик рассказывал свой рассказ о том, как он остался позади Посланника Аллаха ﷺ в походе на Табук. Кааб ибн Малик сказал: я никогда не оставался позади Посланника Аллаха ﷺ ни в одном из походов, которые он совершал, кроме похода на Табук, разве что я остался и в битве при Бадре, но он не упрекал никого, кто остался позади него в тот раз, ведь Посланник Аллаха ﷺ и мусульмане вышли, стремясь настичь караван Курайшитов, пока Аллах не свёл их с их врагом без предварительной договорённости. И я присутствовал вместе с Посланником Аллаха ﷺ в ночь Акабы, когда мы дали друг другу клятву верности исламу, и я не желал бы, чтобы вместо этого у меня было участие в Бадре, хотя Бадр более памятен среди людей, чем та ночь. А что касается моей истории, когда я остался позади Посланника Аллаха ﷺ в походе на Табук, то я никогда не был сильнее и обеспеченнее, чем в то время, когда я остался позади него в том походе. Клянусь Аллахом, я никогда прежде не имел двух верховых животных одновременно, пока не собрал их в том походе. А Посланник Аллаха ﷺ отправился в тот поход в сильную жару, направляясь в далёкий путь через пустыню, и предстоял ему многочисленный враг. Он разъяснил мусульманам их дело, чтобы они подготовились к походу должным образом, и сообщил им о направлении, куда он намеревался идти. А мусульман с Посланником Аллаха ﷺ было много, и не было списка, который охватывал бы их всех, — он имел в виду реестр (диван).
Кааб сказал: мало было людей, желавших остаться незамеченными, кто думал, что это останется скрытым, если только не было ниспослано об этом откровение от Аллаха (велик Он и свят). Посланник Аллаха ﷺ отправился в тот поход, когда созрели плоды и появилась тень (деревьев), и я склонялся к тому, чтобы (остаться при этом). Посланник Аллаха ﷺ снарядился, и мусульмане с ним, а я стал по утрам собираться, чтобы снарядиться вместе с ними, но возвращался, ничего не завершив, и говорил себе: я способен на это, когда захочу. Так это продолжалось, пока люди серьёзно не занялись делом, и Посланник Аллаха ﷺ выступил утром вместе с мусульманами, а я так и не завершил своих сборов. Затем я снова собирался по утрам и возвращался, ничего не завершив, и так это продолжалось, пока они не поспешили и поход не оказался упущен для меня. Я подумывал отправиться в путь и настичь их, — о, если бы я так и сделал! — но это не было мне предопределено. И вот когда я выходил среди людей после выхода Посланника Аллаха ﷺ, меня печалило то, что я не вижу себе подобия, кроме человека, подозреваемого в лицемерии, или человека из числа слабых, которых Аллах извинил.
Посланник Аллаха ﷺ не вспоминал обо мне, пока не достиг Табука (сноска 1), и сказал, сидя среди людей в Табуке: «Что случилось с Каабом ибн Маликом?» Один человек из рода Бану Салима (сноска 2) сказал: о Посланник Аллаха, его удержали его два плаща и разглядывание своих боков. Тогда Муаз ибн Джабаль сказал ему: плохо ты сказал, клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, мы не знаем о нём ничего, кроме добра. Посланник Аллаха ﷺ промолчал. И вот, находясь в таком положении, он увидел человека в белом, которого колебало марево, и Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Будь Абу Хайсамой», и это оказался действительно Абу Хайсама аль-Ансари — тот, кто раздал в качестве садака мешок финиковых плодов, когда лицемеры укоряли его за это.
Кааб ибн Малик сказал: когда до меня дошло известие, что Посланник Аллаха ﷺ направился обратно из Табука, меня охватила тревога, и я стал вспоминать (возможную) ложь и говорить: чем же я завтра избавлюсь от его гнева, и стал просить помощи в этом у каждого разумного человека из своей семьи. Но когда мне сказали, что Посланник Аллаха ﷺ уже приближается, ложь ушла от меня, так что я понял, что никак не спасусь этим никогда, и я решился на правду. Посланник Аллаха ﷺ прибыл утром, а он, когда возвращался из похода, начинал с мечети, совершал в ней два ракята, затем садился к людям. Когда он это сделал, к нему пришли те, кто остался позади, и стали извиняться перед ним и клясться ему, а их было около восьмидесяти человек. Посланник Аллаха ﷺ принял от них то, что они объявляли открыто, принял от них клятву верности, попросил для них прощения у Аллаха и оставил их скрытые дела на волю Аллаха. И вот пришёл я. Когда я поприветствовал его, он улыбнулся улыбкой разгневанного, затем сказал: «Подойди». Я подошёл, идя, пока не сел перед ним. Он сказал мне: «Что удержало тебя? Разве ты не приобрёл своё верховое животное?» Я сказал: о Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, если бы я сидел перед кем-либо другим из людей этого мира, я бы нашёл, как выйти из его гнева с оправданием, ведь мне дана способность к спору, но, клянусь Аллахом, я знаю: если я сегодня скажу тебе ложь, которой ты будешь удовлетворён мной, то Аллах скоро сделает так, что ты разгневаешься на меня, а если я скажу тебе правду, из-за которой ты будешь недоволен мной, то я надеюсь на в этом на конечный исход от Аллаха (сноска 1). Клянусь Аллахом, у меня не было оправдания, клянусь Аллахом, я никогда не был сильнее и обеспеченнее, чем в то время, когда я остался позади тебя. Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Что до этого, то он сказал правду. Встань же, пока Аллах не решит твоё дело».
Я встал, и поднялись мужи из рода Бану Салима, последовали за мной и сказали мне: «Клянёмся Аллахом, мы не знаем, чтобы ты когда-либо совершил такой грех прежде. Как жаль, что ты не оправдался перед Посланником Аллаха ﷺ так, как оправдались перед ним оставшиеся дома, — ведь тебе было бы достаточно, чтобы Посланник Аллаха ﷺ попросил для тебя прощения». Он сказал: «И, клянусь Аллахом, они не переставали упрекать меня, так что я даже захотел вернуться к Посланнику Аллаха ﷺ и обвинить самого себя во лжи». Он сказал: «Затем я спросил их: «Случилось ли это ещё с кем-нибудь, кроме меня?» Они ответили: «Да, это случилось с двумя мужами, которые сказали то же, что сказал ты, и им было сказано то же, что было сказано тебе». Я спросил: «Кто они?» Они ответили: «Мурара ибн Раби‘а аль-‘Амири и Хиляль ибн Умайя аль-Вакифи»». Он сказал: «Они назвали мне двух праведных мужей, участвовавших в битве при Бадре, в которых есть пример для подражания». Он сказал: «И я успокоился, когда они назвали мне их имена».
Он сказал: «И Посланник Аллаха ﷺ запретил мусульманам разговаривать с нами, троими, из числа всех, кто остался позади него». Он сказал: «И люди стали избегать нас», и сказал: «Они изменились по отношению ко мне так, что земля стала казаться мне чужой в моей душе, и она уже не была той землёй, которую я знал. Мы пробыли в таком положении пятьдесят ночей. Что касается моих двух товарищей, то они смирились и сидели в своих домах, плача. А я был самым молодым из них и самым крепким, поэтому я выходил, присутствовал на молитве и ходил по рынкам, но никто со мной не разговаривал. Я приходил к Посланнику Аллаха ﷺ и приветствовал его, когда он сидел в своём собрании после молитвы, и говорил себе: «Пошевелил ли он губами, отвечая на приветствие, или нет?» Потом я молился рядом с ним и украдкой смотрел на него: когда я обращался к своей молитве, он смотрел на меня, а когда я поворачивался к нему, он отворачивался от меня. Когда это продолжалось долго из-за отчуждения мусульман, я пошёл и перелез через стену сада Абу Катады, а он был моим двоюродным братом и самым любимым для меня человеком. Я поприветствовал его, но, клянусь Аллахом, он не ответил мне на приветствие. Я сказал ему: «О Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?» Он сказал: он молчал. Я повторил заклинание, он молчал. Я повторил заклинание снова, и он сказал: «Аллах и Его Посланник знают лучше».
Тут мои глаза наполнились слезами, и я ушёл, перелезая через стену. И вот, когда я шёл по рынку Медины, некий набатеец из набатеев жителей Шама, из тех, кто привёз продовольствие продавать в Медине, стал спрашивать: «Кто укажет мне на Ка‘ба ибн Малика?» Люди стали указывать ему на меня, пока он не подошёл ко мне и передал мне письмо от царя Гассана. Я умел писать, и прочитал его, и в нём было: «После вступления: до нас дошло, что твой сподвижник отнёсся к тебе с суровостью, а Аллах не создал тебя для жизни в унижении и небрежении. Присоединяйся к нам, мы утешим тебя». Я сказал, прочитав это: «И это тоже одно из испытаний». Я направился с ним к печи и сжёг его в ней.
Когда прошло сорок ночей из пятидесяти, и откровение задержалось, вдруг ко мне пришёл посланник Посланника Аллаха ﷺ и сказал: «Поистине, Посланник Аллаха ﷺ повелевает тебе удалиться от своей жены». Я спросил: «Развести ли мне её, или что мне делать?» Он ответил: «Нет, но удались от неё и не приближайся к ней». Он сказал: «И он послал такое же повеление моим двум товарищам». Я сказал своей жене: «Отправляйся к своей семье и оставайся у них, пока Аллах не разрешит это дело». Тогда жена Хиляля ибн Умайи пришла к Посланнику Аллаха ﷺ и сказала ему: «О Посланник Аллаха, поистине, Хиляль ибн Умайя — старик беспомощный, у него нет слуги. Не будешь ли ты против того, чтобы я служила ему?» Он ответил: «Нет, но пусть он не приближается к тебе». Она сказала: «Клянусь Аллахом, у него нет никакого влечения ни к чему, и, клянусь Аллахом, он не переставал плакать с тех пор, как случилось с ним то, что случилось, до сего дня».
Он сказал: «Тогда некто из моей семьи сказал мне: «Если бы ты попросил у Посланника Аллаха ﷺ разрешения относительно своей жены — ведь он разрешил жене Хиляля ибн Умайи служить ему». Я сказал: «Я не буду просить у Посланника Аллаха ﷺ разрешения по этому поводу. И откуда мне знать, что скажет Посланник Аллаха ﷺ, если я попрошу у него разрешения, ведь я — молодой человек?»
Он сказал: «Я пробыл так десять ночей, и у нас исполнилось пятьдесят ночей с тех пор, как было запрещено разговаривать с нами». Он сказал: «Затем я совершил утреннюю молитву на рассвете пятидесятой ночи на крыше одного из наших домов. И вот, сидя в том положении, о котором упомянул Аллах — Всемогущ Он и Велик — относительно нас, когда моя душа была стеснена для меня, и земля, при всей своей широте, стала тесной для меня, я услышал голос кричащего, взобравшегося на гору Сал‘, который говорил во весь голос: «О Ка‘б ибн Малик, радуйся!» Он сказал: «Я упал, совершая земной поклон, и понял, что пришло облегчение». Он сказал: «И Посланник Аллаха ﷺ объявил людям о том, что Аллах принял наше покаяние, когда совершил утреннюю молитву. И люди пошли обрадовать нас: обрадовавшие пошли к моим товарищам, а один человек погнал ко мне коня, и побежал бегущий из рода Аслам в мою сторону и взобрался на гору, так что голос оказался быстрее коня. Когда пришёл ко мне тот, чей голос я слышал обрадовавшим меня, я снял с себя обе свои одежды и одел его ими за его добрую весть — клянусь Аллахом, у меня в тот день не было ничего другого — а сам одолжил две одежды и надел их. Я отправился, направляясь к Посланнику Аллаха ﷺ, а люди встречали меня группа за группой, поздравляя меня с принятием покаяния и говоря: «Пусть тебя порадует принятие Аллахом твоего покаяния!» — так что я вошёл в мечеть, и вот Посланник Аллаха ﷺ сидел в мечети, а вокруг него люди. Тогда встал Тальха ибн Убайдуллах, поспешив бегом, пока не пожал мне руку и поздравил меня — клянусь Аллахом, никто из мухаджиров, кроме него, не встал». Он сказал: «И Ка‘б никогда не забывал этого поступка Тальхи».
Ка'б сказал: «Когда я поприветствовал Посланника Аллаха ﷺ, лицо его засияло от радости, и он сказал: «Обрадуйся лучшим из дней, что прошли над тобой с тех пор, как родила тебя мать твоя!» Я спросил: «От тебя это, о Посланник Аллаха, или от Аллаха?» Он ответил: «Нет, а от Аллаха». А Посланник Аллаха ﷺ, когда радовался, лицо его светилось, словно оно было кусочком луны, и мы это узнавали. Когда я сел перед ним, я сказал: «О Посланник Аллаха, часть моего покаяния состоит в том, чтобы отделить от своего имущества милостыню (садака) для Аллаха и Его Посланника ﷺ». Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Удержи часть своего имущества, это лучше для тебя». Я сказал: «Тогда я удержу свою долю, что в Хайбаре». И я сказал: «О Посланник Аллаха, поистине, Аллах спас меня только благодаря правде, и часть моего покаяния состоит в том, чтобы не говорить, кроме правды, до конца моей жизни». И, клянусь Аллахом, я не знаю, чтобы кого-либо из мусульман Аллах испытал правдивостью речи со времени, когда я сказал это Посланнику Аллаха ﷺ, до сего дня моего, лучше, чем испытал меня Аллах этим. Клянусь Аллахом, я не намеревался солгать ни разу с тех пор, как сказал это Посланнику Аллаха ﷺ, до сего дня моего, и я надеюсь, что Аллах сохранит меня в том, что осталось». Он сказал: «И ниспослал Аллах ﷻ: «Аллах простил Пророка, мухаджиров и ансаров, которые последовали за ним в час тяжести, после того как сердца некоторых из них были близки к тому, чтобы уклониться, потом Он простил их, ибо Он к ним снисходителен, милосерден. (117) И [простил Он] троих, которые были оставлены, до тех пор, пока не стала им земля тесной, несмотря на её широту, и стало тесно их душам»», — до слов: ««О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и будьте с правдивыми (119)»».
Ка'б сказал: «Клянусь Аллахом, никакой милостью Аллах не одарил меня после того, как наставил меня на путь Ислама, более великой в моей душе, чем моя правдивость перед Посланником Аллаха ﷺ, чтобы я не солгал ему и не погиб, как погибли те, кто солгал. Поистине, Аллах сказал о тех, кто солгал, когда ниспослал откровение, худшее из того, что Он сказал кому-либо». И сказал Аллах: ««Они будут клясться вам Аллахом, когда вы вернётесь к ним, чтобы вы отвернулись от них. Отвернитесь же от них, ибо они — скверна, и пристанище их — геенна, в возмездие за то, что они приобретали (95). Они клянутся вам, чтобы вы были довольны ими. Но если вы будете довольны ими, то поистине, Аллах не будет доволен людьми нечестивыми (96)»» [ат-Тауба: 95–96]. Ка'б сказал: «Мы, троица, были оставлены [без решения] в отличие от дела тех, чьи [клятвы] Посланник Аллаха ﷺ принял, когда они клялись ему, и он принял их присягу и просил для них прощения, а дело наше Посланник Аллаха ﷺ отложил, пока не решил его Аллах. Поэтому и сказал Аллах ﷻ: «И [простил Он] троих, которые были оставлены» [ат-Тауба: 118]. И то, что упомянул Аллах о том, что мы были «оставлены», не означает наше уклонение от похода, а означает лишь то, что он [Пророк] отложил [решение] нашего дела и отсрочил его, в отличие от тех, кто клялся ему и извинялся перед ним, и он принял [их извинения]»».
Передатчики этого иснада: семь человек:
1 — Абу ат-Тахир Ахмад ибн Амр ибн Абдуллах ибн Амр ибн Сарх, вольноотпущенник рода Бану Умайя, египтянин, надёжный (10-й разряд) (умер в 250 г.) (Муслим, Абу Дауд, ан-Насаи, ат-Тирмизи), упомянут ранее во «Введении», 3/10.
2 — Ибн Вахб — это Абдуллах ибн Вахб аль-Мисри, хафиз, надёжный, благочестивый (9-й разряд) (умер в 197 г.) (все шесть сборников), упомянут ранее во «Введении», 3/10.
3 — Йунус ибн Йазид аль-Айли, надёжный, из старших (7-й разряд) (умер в 159 г.) (все шесть сборников), упомянут ранее во «Введении», 3/14.
4 — Ибн Шихаб — Мухаммад ибн Муслим аз-Зухри, известный имам, глава своего разряда (4-й разряд) (умер в 125 г.) (все шесть сборников), упомянут ранее в «Толковании введения», ч. 1, с. 348.
5 — Абдуррахман ибн Абдуллах ибн Ка'б ибн Малик аль-Ансари, Абу аль-Хаттаб аль-Мадани, надёжный, учёный (3-й разряд), умер в правление Хишама ибн Абд аль-Малика (аль-Бухари, Муслим, Абу Дауд, ан-Насаи), упомянут ранее в «Молитве путника и её сокращении», 13/1659.
6 — Абдуллах ибн Ка'б ибн Малик аль-Ансари аль-Мадани, надёжный, говорят, что видел [Пророка] (2-й разряд), умер в 97 или 98 г. (аль-Бухари, Муслим, Абу Дауд, ан-Насаи, Ибн Маджа), упомянут ранее в «Вере», 64/360.
7 — Ка'б ибн Малик ибн Абу Ка'б аль-Ансари ас-Салями (с фатхой), аль-Мадани, известный сподвижник, один из троих, что были оставлены [без решения], умер в правление Али (да будет доволен им Аллах) (все шесть сборников), упомянут ранее в «Молитве путника и её сокращении», 13/1659.
[Замечание]: Из тонкостей этого иснада то, что он является одним из «семизвенных» иснадов автора (да помилует его Аллах), и что он последовательно передан через мадинцев начиная от Ибн Шихаба, а остальные — египтяне; и в нём три табиина, часть которых передаёт от другой: Ибн Шихаб — от Абдуррахмана ибн Абдуллаха, тот — от Абдуллаха ибн Ка'ба, а также передача сына от отца; и что его сподвижник — из числа известнейших сподвижников, история которого приведена в хадисе данной главы.
Разъяснение хадиса:
(от) Мухаммада ибн Муслима ибн Убайдуллаха ибн Абдуллаха (Ибн Шихаба) аз-Зухри; он (сказал: «Потом совершил поход Посланник Аллаха ﷺ») — отсюда и до его слов «Ибн Шихаб сказал: и сообщил мне» — является мурсалем аз-Зухри. Выражение «аль-Фатх» при словах: «его слово (от Ибн Шихаба, от Абдуррахмана ибн Абдуллаха ибн Ка'б ибн Малика; что Абдуллах ибн Ка'б)» — так у большинства; а в некоторых частях этого хадиса передача от аз-Зухри идёт через Абдуррахмана ибн Ка'б ибн Малика, который является дядей Абдуррахмана ибн Абдуллаха, передавшего этот хадис здесь [через отца]; и в другой риваяте — от самого Абдуллаха ибн Ка'ба. Ахмад ибн Салих сказал, как приводит Ибн Мардавайх: аз-Зухри слышал эту часть от самого Абдуллаха ибн Ка'ба, а слышал этот хадис полностью от его сына Абдуррахмана ибн Абдуллаха ибн Ка'б; и от него же есть также риваят от Абдуррахмана ибн Абдуллаха ибн Ка'ба, от его дяди Убайдуллаха (с уменьшительной формой). У Ибн Джарира приведено через путь Йунуса, от аз-Зухри, в начале хадиса без иснада: «Аз-Зухри сказал: Посланник Аллаха ﷺ совершил поход на Табук, желая [встретить] христиан арабов и римлян в Шаме, пока не достиг Табука, где остановился более десяти ночей, и встретил там делегацию Азруха и делегацию Айлы, и Посланник Аллаха ﷺ заключил с ними мир на условии джизьи, затем вернулся из Табука, не пройдя дальше него, и ниспослал Аллах Всевышний: «Аллах простил Пророка, мухаджиров и ансаров, которые последовали за ним в час тяжести» [аят, ат-Тауба: 117], а троица, что были оставлены, — группа из ансаров, числом более восьмидесяти человек. Когда он [Пророк] вернулся, те признали свою вину искренне и правдиво, а остальные солгали и клялись, что их удержало только оправдание, и он принял это от них, и запретил разговаривать с теми, кто был оставлен». Аз-Зухри сказал: «И сообщил мне Абдуррахман ибн Абдуллах ибн Ка'б...» — и далее привёл хадис полностью. Конец.
Сказал собиратель (да простит его Аллах): из сказанного выше стало ясно, что его слова в риваяте Муслима здесь: «Сказал Ибн Шихаб: затем совершил поход Посланник Аллаха ﷺ» — до слов: «Сказал Ибн Шихаб» — являются мурсалем, и не связаны непрерывным иснадом с упомянутой цепью передачи, как это ошибочно посчитал один из комментаторов. Обрати на это внимание, и от Аллаха Всевышнего — содействие.
[Замечание]: Сказал ар-Рашид аль-Аттар (да помилует его Аллах) в своей книге «Гурар», привожу вкратце: этот хадис привёл аль-Бухари, но не включил в него то, что содержится в нём из мурсаля Ибн Шихаба. Не скрыто от того, кто имеет соприкосновение с наукой о риваятах, что Муслим (да помилует его Аллах) в качестве довода использовал именно то, что в этих хадисах и им подобных передано непрерывным иснадом (муснад), а не мурсалем. Он привёл их с тем, что в них содержится из мурсаля, следуя своему обычаю не сокращать текст. И Аллах (Свят Он и Велик) знает лучше. Конец цитаты.
(Поход на Табук) — с фатхой на «та», после неё «ба», затем «вав», затем «каф»: известное место, находящееся на половине пути от Медины до Дамаска. Это один из ныне известных городов в Королевстве Саудовская Аравия на крайнем севере страны.
(2) «Фатх» 9/564, «Книга военных походов», № (4418).
(3) См.: «Шарх шейха аль-Харари» 25/257.
(4) «Гурар аль-фаваид», № (54); упоминалось ранее в «Шарх аль-мукаддима» 1/134.
[Замечание]: Сказал аль-Фаюми (да помилует его Аллах): «баакати-н-нака табуку баукан» — верблюдица разжирела, она — «баика», без «ха» на конце. По этому глаголу настояще-будущего времени назван поход Табук, поскольку Пророк ﷺ совершил его в месяце раджаб девятого года, и заключил мир с его жителями на условии джизьи, без боя, так что поход этот был лишён тяжести и нужды, и стал подобен верблюдице, у которой нет истощения. Затем этим именем — Табук — была названа сама местность. Это место в сирийской пустыне, близкое к Мадьяну, к жителям которого Аллах послал Шуайба. Конец цитаты.
Сказал собиратель (да простит его Аллах): то, что упомянул аль-Фаюми как причину названия Табук, вызывает очевидное сомнение, ибо это имя — древнее, существовавшее до похода Пророка ﷺ, и не может быть так, чтобы его поход стал причиной названия. Вдумайся в это внимательно.
Сказал аль-Муртада (да помилует его Аллах): Табук — земля между Шамом и Мединой, а в «аль-Убаб» сказано: между Вади аль-Кура и Шамом. К нему был отнесён один из походов Пророка ﷺ. Разошлись во мнениях относительно морфологической формы этого слова и причины его названия. Сказал аль-Азхари: если «та» в слове «Табук» — корневая, то я не знаю, от чего образовано это слово; а если она — показатель женского рода в глаголе настояще-будущего времени, то оно образовано от «бака табуку». Затем сказал: возможно также, что «Табук» имеет форму «тафъуль». И он сказал: я прочитал в «ар-Равд» ас-Сухайли следующее: поход Табук назван по имени источника Табук — это тот источник, у которого Посланник Аллаха ﷺ велел людям не касаться его воды ничем. Но два человека опередили остальных и добрались до него первыми, а источник источал лишь немного воды, и стали они вставлять в него стрелы, чтобы вода стала обильнее. Тогда Посланник Аллаха ﷺ упрекнул их обоих и сказал им, как это передал аль-Кутайби: «Вы всё это время «табукана» (черпаете, истощаете) его?» И по этой причине источник назвали Табук. А в «ас-Сира» встречается: он сказал: «Кто добрался до него первым?» — и ему было сказано: о Посланник Аллаха, такой-то, и такой-то, и такой-то. Сказал аль-Вакиди, как мне передано: опередили к нему четверо из числа лицемеров: Муаттиб ибн Кушайр, аль-Харис ибн Язид ат-Таи, Вадиа ибн Сабит и Зайд ибн Нусайб. Конец цитаты.
Его слова: (и он желал Рума) — предложение, выражающее состояние (хальная джумля), относящееся к «Посланнику Аллаха ﷺ». «ар-Рум» с даммой — племя из потомков Рума ибн Айсу ибн Исхака (мир ему), названное по имени своего предка. Сказано, что у Айсу было тридцать сыновей, среди них — Рум. В состав Рума вошли группы из Таннух, Нахд, Сулайм и других из Гассан, которые жили в Шаме; когда мусульмане изгнали их оттуда, они вошли в земли Рума и поселились там, так что их родословные перемешались. Так сказано в «ат-Тадж».
(2) «аль-Мисбах аль-мунир» 1/328.
(и христиан арабов в Шаме) — с сукуном на «хамзе», допускается также её упрощение (облегчение); нисба к нему — «шамий» по исходной форме, но допускается также «шаам» с продлением без «йа», подобно «йамания» и «йамани». Так сказал аль-Фаюми.
И сказано в «аль-Камус» и его толковании: Шам — земли, находящиеся со стороны левой (мяш'ама) от киблы, и названы так потому, что находятся слева от киблы, либо потому, что группа из потомков Кинана «тешаамат» туда, то есть отклонились влево, либо названы по имени Сама ибн Нуха, ведь его имя по-сирийски пишется через «шин» с точкой, а когда его арабизировали, «шин» стало не диакритическим (то есть без точки в написании изменилось произношение). Этот последний вариант отвергло множество знатоков-имамов истории, сказав: Сам никогда не селился там и даже не видел этих земель, не говоря уже о том, чтобы построить их. Либо название дано потому, что земля эта — «шамат» (пятна): белые, красные и чёрные (родимые пятна на земле). Обсуждали и этот вариант, но признали верным первый и ограничились им. Согласно этому, слово не имеет хамзы, поскольку оно — недостаточное с «вав», и то же самое по предыдущему варианту. Но этому противоречит то, что они произносят его не иначе как с хамзой. Слово женского рода, но иногда употребляется и в мужском роде. Конец цитаты.
[Замечание]: Причиной похода на Табук было то, что упомянули Ибн Саад, его учитель и другие. Они сказали: до мусульман от набатеев, которые привозили оливковое масло из Шама в Медину, дошло известие, что Рум собрал войска и привлёк с собой Лахм, Джузам и других из числа принявших христианство арабов, и их передовой отряд подошёл к аль-Бальке. Тогда Пророк ﷺ призвал людей выступить и сообщил им направление их похода. Ат-Табарани передал через хадис Имрана ибн Хусайна (да будет Аллах доволен ими обоими), что он сказал: христиане арабов написали Иракли (Ираклию), что этот человек, вышедший с притязанием на пророчество, погиб, и что их постигли годы засухи, погубившие их имущество. Тогда он послал одного из своих вельмож, называемого Кубадом, и снарядил с ним сорок тысяч человек. Дошло это до Пророка ﷺ, а у людей не было достаточной силы. А Усман уже снарядил торговый караван в Шам, и он сказал: о Посланник Аллаха, вот двести верблюдов со своими сёдлами и попонами, и двести окий (серебра). И передают, что он слышал, как он сказал: «Не повредит Усману то, что он совершил после этого». Привёл этот хадис также ат-Тирмизи и аль-Хаким через хадис Абд ар-Рахмана ибн Хиббана в похожей форме.
И упомянул Абу Саид в «Шараф аль-Мустафа», а также аль-Байхаки в «ад-Далаиль», через путь Шахра ибн Хаушаба, от Абд ар-Рахмана ибн Ганма, что иудеи сказали: о Абу-ль-Касим, если ты правдив, то присоединяйся к Шаму, ибо это земля собрания и земля пророков. Тогда он выступил в поход на Табук, желая только Шама. Когда он достиг Табука, Аллах Всевышний ниспослал аяты из суры «Бану Исраиль»: «Они готовы были смутить тебя [чтобы заставить тебя] покинуть эту землю, чтобы изгнать тебя из неё» [аль-Исра: 76]. Конец цитаты. Сказал аль-Хафиз: его иснад хороший (хасан), несмотря на то что он мурсаль. Конец цитаты.
(Сказал Ибн Шихаб) — то есть аз-Зухри, с прежним иснадом; отсюда — непрерывное (муттасиль), а то, что было до этого — мурсаль, как я уже отметил. (Мне сообщил Абд ар-Рахман ибн Абдуллах ибн Кааб ибн Малик, что Абдуллах ибн Кааб, и он был) — то есть Абдуллах ибн Кааб; в некоторых списках встречается «был» без союза «и», и тогда это — сказуемое к «инна». (Ведущим Кааба) — причастие действительного залога от глагола «каадаху йакудуху» (вёл его); говорят: «каада ар-раджулу аль-фараса каудан» — от корня «каала», и «кыядан» с кясрой, и «кыядатан». Сказал аль-Халиль: «аль-каудэ» — это когда человек идёт впереди животного, держа его повод; а «ас-саук» — когда идёт сзади него. Конец цитаты.
Его слова (из сыновей его) — сказано в «аль-Фатх»: с фатхой на «ба», кясрой на «нун», после которой — «йа» с сукуном; в риваяте аль-Кабиси здесь встречается, и также у Ибн ас-Сакана в «аль-Джихад»: «из дома его», с фатхой на «ба», сукуном на «йа», после которой — «та»; но первый вариант — верный. Конец цитаты.
И сказано в «аль-Умда»: его слова «из сыновей его» — это Абдуллах, вот этот, и Убайдуллах, и Абд ар-Рахман. Конец цитаты.
(«хина ъамийа» — «когда он ослеп») — с фатхой над «айн» невыразительной и касрой над «мим», из породы «таъиба»; то есть: потерял зрение. В риваяте Ма‘кыля ибн Убайдиллаха от Ибн Шихаба, который будет приведён далее: «а поводырём Ка‘ба был он, когда постигла его зрение беда, а он был самым знающим из своего народа и самым запоминающим хадисы сподвижников Посланника Аллаха ﷺ».
(«Сказал» ‘Абдуллах ибн Ка‘б): (Я слышал, как Ка‘б ибн Малик) ибн Абу Ка‘б,
(2) «Аль-Мисбах аль-мунир», 2/508.
(3) «‘Умдат аль-кари шарх сахих аль-Бухари», 21/463.
имя которого — ‘Амр ас-Салями аль-Мадани, поэт, сподвижник Пророка ﷺ, — один из троих, которых Аллах простил и о которых были ниспосланы слова: «И тем троим, которые отстали...» [ат-Тавба: 118]. («Рассказывал историю с ним») то есть время его отставания («от Посланника Аллаха ﷺ в походе на Табук») — оба предлога связаны со словом «отстал», а в риваяте аль-Бухари: «когда он отстал от истории похода на Табук», и согласно этому «от истории» связано со словом «рассказывал».
(Сказал Ка‘б ибн Малик, да будет доволен им Аллах): («Я не отставал») то есть не задерживался («от Посланника Аллаха ﷺ ни в одном походе, который он совершал, никогда»), то есть ни в какое время из прошедшего. Говорят: «Я не делал этого никогда (катт)» — в отношении прошедшего времени, с даммой над удвоенной «та», как сказал аль-Файюми (1).
В «Аль-Камус» и его толковании сказано: если ты подразумеваешь под «катт» время, оно всегда стоит в неопределённой форме без танвина, ты говоришь: «Я не видел подобного ему никогда (катт)», ибо оно подобно «кабль» и «ба‘д»; а если ты уменьшаешь значение через «кат», то ставишь сукун: «У тебя нет ничего, кроме этого, катт», а если её встречает соединительная алиф, то ставишь касру: «Я не знал, кроме этого, катти сегодня», а «я не делал этого катт» — с сукуном на «та», а не «катт» с шаддой и даммой на «та», или же говорят: «катт, о этот» с тремя вариантами огласовки «та» — с шаддой и даммой, облегчённо, и с раф‘ом. А текст аль-Лихьяни в «ан-Навадир»: «Это не переставало быть таким издавна, катту, о юноша», с даммой над «каф» и удвоением, и оно свойственно отрицанию в прошедшем времени. А простолюдины говорят: «Я не сделаю этого никогда (катт)», хотя оно используется только в отношении будущего с заменой.
Сказал составитель, да простит его Аллах: так он сказал, но правильно то, что использование «катт» в утвердительном предложении — язык изящный, ибо оно встречается после утвердительного в нескольких местах в «Сахих аль-Бухари», в том числе в «Главе о молитве при затмении»: «Самая длинная молитва, которую ты когда-либо совершал (катт)», и в «Сунан Абу Дауда»: «Он совершил омовение трижды, катт», и подтвердил это Ибн Малик как язык, и исследовал этот вопрос в «Ат-Тавдих ‘аля мушкилят ас-сахих», сказав: это то, что осталось скрытым для многих грамматиков. Конец с сокращением (2).
(«кроме похода на Табук») — Ахмад добавил в риваяте Ма‘мара: «а это был последний поход, который он совершил», и эту добавку передал Муса ибн ‘Укба от Ибн Шихаба без иснада, и подобное есть в добавлениях к «Магази» Юнуса ибн Букайра из марфу‘а аль-Хасана, как сказано в «Аль-Фатх» (3).
(2) «Тадж аль-‘арус», с. 4974.
(3) «Аль-Фатх», 9/564.
А поход на Табук был в девятом году хиджры, в месяце раджаб (1).
(«кроме того, что я отстал в битве при Бадре») то есть не присутствовал на ней, («и не упрекнул») то есть Пророк ﷺ не упрекнул («никого»); возможно, что подлежащим является местоимение, относящееся к Аллаху ﷻ, и это подтверждается тем, что встречается в риваяте аль-Бухари в форме: «и не упрекнул Аллах никого».
Сказано в «Аль-‘Умда»: его слово («и не упрекнул никого») то есть Аллах не упрекнул никого, а передаётся также: «не был упрекнут» в форме страдательного залога, а «никто» в форме раф‘ является заместителем действующего лица (2).
(«отставших от неё») то есть от битвы при Бадре, а в формулировке аль-Бухари: «от неё», то есть от битвы. Затем он разъяснил причину отсутствия упрёка, сказав: («Ведь Посланник Аллаха ﷺ вышел») то есть к Бадру, («и мусульмане хотели захватить караван курайшитов») с кясрой над «айн» и сукуном над «я»: верблюды, несущие продовольствие, затем это слово стало применяться в общем к любому караванному отряду (3); то есть они хотели захватить караван курайшитов, который прибывал из Шама, будучи нагружен товарами торговли. («До тех пор, пока Аллах не собрал между ними») то есть между Пророком ﷺ и мусульманами («и между их врагом») то есть язычниками-курайшитами («без предварительной договорённости») с кясрой над «мим»: время обещания или его место; то есть без того, чтобы между мусульманами и язычниками была договорённость о сражении в определённое время или в определённом месте. («А я присутствовал вместе с Посланником Аллаха ﷺ в ночь ‘Акабы») — он имел в виду, что хотя ему и не выпала честь присутствовать на битве при Бадре, он всё же удостоился присутствия в ночь ‘Акабы, в которую ансары присягнули Посланнику Аллаха ﷺ на поддержку и защиту его, и Аллах Всевышний заменил ему благо присутствия на битве при Бадре другим благом — присутствием в ночь ‘Акабы (4).
Сказал ан-Навави, да помилует его Аллах: ночь ‘Акабы — это ночь, в которую ансары присягнули Пророку ﷺ на ислам, и на то, что они будут давать ему приют и поддерживать его, а ‘Акаба — это место на краю Мины, к которому относится джамра, и присяга там была совершена два раза в два разных года: в первый год их было двенадцать, а во второй — семьдесят, все они были из ансаров, да будет доволен ими Аллах. Конец (5).
(2) «‘Умдат аль-кари», 26/325.
(3) «Аль-Мисбах аль-мунир», 2/440.
(4) «Таклимат Фатх аль-мульхим», 6/42.
(5) «Шарх ан-Навави», 17/88.
(«когда мы взяли обязательство на верность исламу») с трёхточечной «са» и «каф»; то есть мы взяли друг с друга обязательство, когда присягнули на ислам и джихад, («и я не желал бы, чтобы за неё [взамен]») то есть взамен ‘Акабы, — «ба» здесь в значении замены, как сказано в «Аль-Хуляса»:
«мин» и «ба» указывают на замену...
(«я получил присутствие при Бадре») то есть присутствие на этом сражении, а «машхад» подобно «махдар» и по форме, и по смыслу (1). («Хотя Бадр более упоминаем») то есть более велик по упоминанию и более известен по своим достоинствам («среди людей») то есть между ними («чем она») то есть чем ‘Акаба, а в другом риваяте: «хотя Бадр более часто упоминается среди людей, чем она», и встречается в риваяте Ахмада в форме: «клянусь моей жизнью, самое почётное из мест присутствия Посланника Аллаха ﷺ — это Бадр».
Сказал это Ка‘б, да будет доволен им Аллах: («А моё положение») — а в одном списке: «И было» («когда я отстал от Посланника Аллаха ﷺ в походе на Табук, было таким, что я никогда не был») то есть более сильным («и не был более обеспеченным») то есть более состоятельным («чем в то время, когда я отстал») то есть задержался («от него ﷺ») («в этом походе») то есть в походе на Табук, («и, клянусь Аллахом, я никогда до этого не собирал две верховые верблюдицы») то есть у меня никогда не было ранее двух верблюдиц одновременно, («пока не собрал их для этого похода») то есть пока это не удалось мне сделать для похода на Табук.
В риваяте племянника аз-Зухри, который будет приведён далее, добавлено: «а Посланник Аллаха ﷺ, когда хотел совершить какой-либо поход, редко не скрывал его под видом другого, до тех пор пока не был этот поход», а в формулировке аль-Бухари: «Посланник Аллаха ﷺ никогда не хотел совершить поход без того, чтобы не скрыть его под видом другого»; то есть создавал видимость другого. А тавриа — это упоминание слова, допускающего два значения, одно из которых ближе другого, так что создаётся видимость намерения ближнего значения, тогда как он подразумевает дальнее. Абу Дауд добавил через путь Мухаммада ибн Саура от Ма‘мара от аз-Зухри: «и он говорил: война — это хитрость». А в риваяте через путь Юнуса от аз-Зухри добавлено: «и он редко выходил, если выходил в путь, кроме как в четверг», а у ан-Насаи через путь Ибн Вахба от Юнуса: «в поход джихада, и не в другой», а у него же с другой стороны: «и он вышел в поход на Табук в четверг».
«(Отправился в поход на неё)», то есть в поход на Табук, «(Посланник Аллаха ﷺ, во время сильного зноя)», то есть во время, когда жара усилилась, «(и столкнулся с далёким путешествием)», ведь между Табуком и Мединой четырнадцать переходов,
«(и пустынной местностью)» — с фатхой над «мим», говорят также «аль-мафаза». Ибн Манзур (да помилует его Аллах) сказал: «аль-мафаз» и «аль-мафаза» — это пустынная безлюдная местность, множественное число — «мафавиз». Конец цитаты (1).
В «Аль-Умда» сказано: аль-мафаза — это место погибели, названное так в качестве благого предзнаменования — надежды на спасение и благополучие, подобно тому как укушенного змеёй называют «салим» (здоровым). Ибн аль-Анбари передал от Ибн аль-А‘раби, что это слово производно от выражения «фавваза-р-раджулю» — «человек погиб», а также говорят, что оно означает, что тот, кто её пересёк, спасся и уцелел. Конец цитаты (2).
Аль-Муртада (да помилует его Аллах) сказал: «аль-мафаза» — место спасения, и этим смыслом Абу Исхак толковал слова Всевышнего: «Не думай, что они спасены от мучений» [Аль ‘Имран, 188], то есть — что они спасены от них. Аль-Фарра сказал: то есть — далёкие от них. Говорят также, что первоначальный смысл «аль-мафаза» — место погибели, от «аль-фауз» в значении погибели. Ибн аль-А‘раби сказал: «аль-мафаза» названа так от «фавваза-р-раджулю» — «умер». А также говорят, что она названа так в качестве благого предзнаменования — надежды на спасение, от «аль-фауз» — «спасение», и это мнение аль-Асма‘и, которое подтвердил Ибн Фарис в «Аль-Муджмаль» и другие. Конец цитаты (3).
Аль-Файйуми (да помилует его Аллах) сказал: «фаза-йафузу-фаузан» — одержал победу, спасся; говорят о том, кто взял своё право у должника: «фаза бима ахада», то есть это осталось за ним, стало его собственностью. Глагол переходным становится с добавлением хамзы: «афазтуху би-ш-шай». «Фаза» — пересёк пустыню (аль-мафаза). Аль-мафаза — это гибельное место, производное от «фаввваза» с усилением — «умер», поскольку это место, где вероятна смерть, а также говорят, что от «фаза» — «спасся, уцелел», и названо так в качестве благого предзнаменования спасения. Конец цитаты (4).
«(И столкнулся с многочисленным врагом)» — это были римляне и присоединившиеся к ним из племён Лахм, Джузам и других союзных арабов, «(и он разъяснил мусульманам их дело)» — «джала» с «джим», то есть проявил, разъяснил его, чтобы они подготовились к этому; это лям без усиления (мухаффаф). Говорят: «джалайту аш-шай» — если раскрыл вещь, разъяснил её, сделал ясной. В «Ат-Таулих» сказано: ад-Дамьяти в хадисе Са‘да в «Аль-Магази» огласовал это слово с усилением, и это ошибка, — сказано в «Аль-Умда» (5).
Составитель (да простит его Аллах) говорит: слова «и это ошибка» вызывают сомнение, ибо в «Аль-Фатх» огласовано оба варианта, где сказано: слово «(фадджалля)» с «джим» и с усилением «лям», допустимо и без усиления; значение — разъяснил. Конец цитаты (1).
То есть он разъяснил им дело, раскрыл его и не скрыл его иносказательно. А смысл в том, что из его ﷺ обычая было не объявлять направление своего выхода на битву, а скрывать его иносказательно: если он хотел направиться, например, на восток, то при выходе направлялся на запад, а затем возвращался на восток, чтобы его дело не стало ясным для лицемеров и вражеских разведчиков, и это было частью военной тактики и политики, ибо война — это хитрость. Но он не сделал подобного в походе на Табук, а объявил направление своего выхода прежде, чем выступить, из-за того, что предвидел долгий путь, многочисленность врага и увеличение тяжести пути. Он хотел, чтобы мусульмане были ясно осведомлены об этом деле и подготовились к этому путешествию тем, что им доступно (2), как он разъяснил это словами: «(чтобы подготовиться)», связанными с «джала», то есть чтобы приготовились. Говорят: «та’аххаба ли-с-сафар» — если приготовился к путешествию. И его слова: «(снаряжение для своего похода)» — с даммой над хамзой и сукуном над «ха», то есть его снаряжение и всё, что нужно человеку в его путешествии; множественное число — «ухаб», с даммой, затем фатхой, подобно «гурфа» и «гураф» (3).
В «Аль-Фатх» сказано: в риваяте аль-Кушмихани — «снаряжение их врага», а «аль-ухба», с даммой над хамзой и сукуном над «ха» — то, что необходимо в путешествии и войне. Конец цитаты (4).
«(И сообщил им направление)», то есть их цель, «(которое он желал)» — то есть он ﷺ. И его слова: «(а мусульман с Посланником Аллаха ﷺ было много)» — это самостоятельное предложение, либо стоит в позиции винительного падежа в качестве обстоятельства. «(И не охватывала их)», то есть не вмещала их число, «(книга учётчика)» — в форме идафа, то есть счёт умелого в счёте человека. А в риваяте аль-Бухари: «книга учётная» с танвином в обоих словах, так что второе слово является определением к первому. И в грядущем риваяте Ма‘кыля добавлено: «их было более десяти тысяч, и не охватывал их диван учётный», а у аль-Хакима в «Аль-Икляль» из хадиса Му‘аза: «мы вышли с Посланником Аллаха ﷺ в поход на Табук числом более тридцати тысяч». С этим числом определённо согласен Ибн Исхак, а аль-Вакиди привёл это через другой связанный иснад с добавлением: «с ним было десять тысяч коней». Тогда риваят Ма‘кыля можно истолковать как относящийся к числу конников. А у Ибн Мардавайха: «и не охватывал их диван учётный»; то есть Ка‘б под словом «ад-диван» имеет в виду письменный реестр, — говорит: не собирал их письменный реестр, и это подтверждает риваят с танвином. Передано от Абу Зур‘а ар-Рази, что в походе на Табук их было сорок тысяч, и это не противоречит риваяту в «Аль-Икляль»: «более тридцати тысяч», поскольку возможно, что тот, кто сказал «сорок тысяч», округлил дробное число. Так сказано в «Аль-Фатх» (1).
«(Имеет в виду)» Ка‘б бин Малик «(этим)», то есть словами «и не охватывала их книга учётчика», «(диван)». Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: слова «имеет в виду диван» — это слова аз-Зухри, и этим он хотел исключить то, что произошло в хадисе Хузайфы (да будет доволен им Аллах): «Пророк ﷺ сказал: запишите мне тех, кто произнёс слова ислама», а установлено, что первым, кто ввёл письменный реестр (диван), был Умар (да будет доволен им Аллах). Конец цитаты (2).
[Замечание]: аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «ад-диван» — то есть с касрой, а также с фатхой — собрание листов и книга, в которую записываются воины и получатели содержания; первым, кто установил его, был Умар (да будет доволен им Аллах); множественное число — «дававан» и «дьяван». Конец цитаты (3).
Аль-Файйуми (да помилует его Аллах) сказал: «ад-диван» — реестр для счёта, затем это слово стало применяться к самому счёту, затем — к месту счёта; это слово арабизированное (му‘арраб), а исходная форма — «диввван», затем одна из удвоенных букв была заменена на «йа» для облегчения произношения, поэтому во множественном числе оно возвращается к своему исходному виду и говорят «дававан», а в уменьшительной форме — «дувайвин», поскольку уменьшительная форма и множественное число ломаное возвращают слова к их исходным основам. Говорят «даввантю-д-диван», то есть я его установил и собрал. Говорят, что Умар был первым, кто ввёл диваны у арабов, то есть организовал реестры для работников и прочего. Конец цитаты (4).
Смысл в том, что не было книги или дивана, в котором записывались бы имена участников похода.
«(Сказал Ка‘б)» (да будет доволен им Аллах): «(и было мало людей)» из мусульман, «(которые желали бы остаться)» от войска, «(думая)» — так в риваяте Муслима, а в риваяте аль-Бухари — «(если только не думает)» с «илля», и это правильно, поэтому необходимо предполагать её в риваяте Муслима, поскольку смысл требует этого. Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: слова «думает, что это будет скрыто для него» — так эти слова встречаются во всех риваятах Муслима, а в
Его слово «то есть уклонение» (التغيّب) — «будет скрыто» (سيخفى) — форма настояще-будущего времени от глагола خَفِي, по образцу رضي يرضى. В риваяте аль-Бухари: «...если только не подумал, что это будет скрыто». В риваяте аль-Кашмихани встречается вариант «أَنْ سيخفى» с облегчённым (без удвоения) «нун», без «ха». Его слово «ему» (لَهُ) — здесь предлог «лям» в значении «на», то есть «на Пророка ﷺ». Смысл таков: тот, кто хотел уклониться от участия в походе, легко мог это сделать, поскольку полагал, что Пророк ﷺ не узнает об этом — из-за множества людей и отсутствия регистрации их имён в реестре, — если только не снизойдёт откровение от Аллаха Всевышнего, как он разъяснил своими словами: «если не снизойдёт по этому поводу» (действительный залог или страдательный) — «откровение от Аллаха, Величественного и Возвышенного», то есть: если только Аллах не ниспошлёт своему Посланнику ﷺ откровение об уклонении этого человека. И Аллах Всевышний знает лучше.
«И выступил Посланник Аллаха ﷺ в этот поход» — то есть в поход на Табук, — «когда созрели» — то есть достигли зрелости — «плоды и» — стали протяжёнными — «тени», то есть: когда плоды на деревьях созрели, а это было время года, которого жители Медины ждали с нетерпением из-за обилия плодов в этот период, и потому что это было время их торговли и получения прибыли, что составляло основу их пропитания в ту эпоху.
В риваяте Мусы ибн Укбы от Ибн Шихаба: «в сильную жару, в осенние ночи, когда люди собирали урожай финиковых пальм». В риваяте Ахмада, через путь Ма‘мара: «...и я тогда был как никогда способен к снаряжению и был лёгок на подъём, но при этом склонялся к теням и плодам».
Его слово «аль-хад» (الحاذ) — с точкой «ха» без надчёркивания и облегчённым «даль» с точкой — означает «состояние» (الحال) как по форме, так и по смыслу. Его слово «асгу» (أصغو) — с несогбенным «сад» и с даммой на «гайн» — означает «склоняюсь». Передаётся также вариант «асъару» (أصعر) с даммой на «айн», за которой следует «ра». В риваяте Ибн Мардавайха: «люди склонны к ней» (فالناس إليها صعر), как сказано в «Фатхе».
Сказал собиратель (автор), да простит его Аллах: его слово «с даммой на «айн»» вызывает сомнение, поскольку это противоречит тому, что указано в книгах по языку, где данная форма огласована фатхой на «айн», по образцу глагола تَعِبَ, так что обратите внимание.
«И я к ним» — то есть к наслаждению этими плодами и тенями — «более склонён» (أصعر), то есть «более наклонён»; это форма превосходной степени от глагола صَعِرَ, по образцу فَرِحَ.
Сказал аль-Файюми (да помилует его Аллах): «ас-са‘ар» — это наклон в шее и искривление лица к одной из сторон рта; иногда человек бывает «асъаром» по природе, а иногда его делает таковым что-то, что его поразило; это масдар по образцу تَعِبَ. А «сы‘‘ара хаддаху» (с усилением) и «са‘арахо» означает «отвернул его от людей из отвращения и высокомерия». Конец цитаты.
Сказал аль-Муртада (да помилует его Аллах): «ас-са‘ар» с движением огласовок, и «ат-таса‘‘ур» — это наклон в лице; а по другому мнению, «ас-са‘ар» — это наклон именно в щеке, или это наклон в шее и искривление лица к одной из двух сторон; или же это болезнь у верблюда, которая его поражает, из-за которой он изгибает и наклоняет шею; глагол «са‘ира» по образцу فَرِحَ, масдар «са‘ар», отсюда прилагательное «асъар», множественное число «суъар». Абу Дахбаль сказал — привёл этот бейт Абу Амр ибн аль-Аля [размер «камиль»]:
«И увидишь в ней грациозность, когда она заговорит, — она оставляет частицы его сердца склонёнными».
«И стал снаряжаться Посланник Аллаха ﷺ» — то есть готовился, обеспечивая снаряжение для путешествия, а это его снаряжение и всё необходимое для преодоления расстояния; это слово произносится с фатхой, и так его читали семь чтецов Корана в словах Всевышнего: «когда он снарядил их снаряжением их» [Йусуф: 70]; произношение с кясрой — редкий вариант. Снаряжение невесты и покойного также произносится обоими способами. Говорят: «джаххазахума ахлюхума» (с усилением) — «их семьи снарядили их обоих», и «джаххазту аль-мусафира» (также с усилением) — «я приготовил путнику его снаряжение», так что «аль-муджаххиз» с кясрой — это причастие действующего лица. Сказал это аль-Файюми.
Его слово «и мусульмане с ним» может быть либо присоединением к подлежащему, либо самостоятельным подлежащим, а обстоятельство места — его сказуемым, причём всё предложение находится в положении обстоятельства образа действия. Его слово «и я стал» (طفقت) — с кясрой на «фа», и допускается редко фатха; то есть «я приступил». Сказал аль-Муртада (да помилует его Аллах): «тафика йаф‘алу казаа», по образцу فرِح, масдар «тафакан», означает «стал делать» и «принялся»; это один из глаголов приближения (действия). Аль-Лейс сказал: есть также слабый (в языковом отношении) вариант «тафака» по образцу ضرب, масдары «тафкан» и «туфукан», и аль-Джаухари относит это к аль-Ахфашу. Ибн Сида сказал: это язык от аз-Заджаджа и аль-Ахфаша. Абу аль-Хайсам сказал: «тафика», «алика», «джаала», «када», «кариба» — все они непременно требуют подлежащего, которое ими описывается, отчего оно ставится в именительном падеже, и они требуют именно глагола в будущем времени, например, говорят: «када Зайдун йакулу залика» («Зайд почти сказал это»); а если заменить местоимением подлежащее, скажешь: «када йакулу залика». Отсюда слова Всевышнего: «и стал тереть по ногам» [Сад: 33] — то есть «стал тереть трением».
Сказал аль-Муртада: а его слово «когда действие продолжалось непрерывно» — шейх наш сказал, что это подобно тому, что передал Ибн Хаджар в «Фатх аль-Бари»: «тафика йаф‘алу казаа» означает «приступил к действию и продолжал его выполнять». Я же скажу: известно, что глаголы начинания указывают лишь на приступление к действию, независимо от того, продолжается оно или нет, и потому запретили ввод «ан» в его сказуемое из-за содержащегося в нём смысла будущего времени; так как же тогда можно представить, что оно указывает на непрерывность, подумай об этом.
Сказал Ибн Дурайд: этот глагол используется исключительно в утвердительной форме; говорят «тафика йаф‘алу казаа», но не говорят «ма тафика йаф‘алу казаа». Конец цитаты.
Его слово «выхожу утром» (أغدو) означает «отправляюсь рано утром», и это сказуемое для «тафикту», поскольку это один из глаголов начинания, которые ставят подлежащее в положение своего имени, а сказуемое — в положение своего хабара. Сказано в «Хуляса»:
«Подобно «начал погонщик подгонять (верблюдов)» и «тафик» — так же «джа‘альту» и «ахазту» и «аляка»».
«Чтобы снарядиться с ними» — то есть с Пророком ﷺ и мусульманами, — «затем возвращаюсь» — в свой дом — «не завершив ничего», то есть не сделав ничего из подготовки моего снаряжения для путешествия — ни много, ни мало, — «и говорю себе», то есть беседую сам с собой и говорю: «я способен на это», то есть на снаряжение для этого похода, — «когда захочу», то есть в любое время, которое я задумаю. «И это не прекращало» — то есть моя беседа с самим собой об этом — «продолжаться со мной», то есть длилось, оставалось со мной, удерживая меня от серьёзного отношения к этому, — «до тех пор пока люди не проявили серьёзность» (استمرّ بالناس الجدّ) — с кясрой на «джим», и в именительном падеже, поскольку это подлежащее для «истамарра»; то есть продолжались усердие и серьёзное отношение к выступлению. В риваяте аль-Бухари: «до тех пор пока люди усилили серьёзность». Сказано в «Фатхе»: с кясрой на «джим» — это усердие в деле и усиление в нём. И огласовали слово «люди» именительным падежом как подлежащее, а слово «серьёзность» — винительным падежом, либо из-за снятия предлога, либо это определение к опущенному масдару, то есть: «люди усилили усиление серьёзное». А у Ибн ас-Сакана: «усилилась у людей серьёзность» — с именительным падежом слова «серьёзность» и добавлением предлога «би», и это то, что есть в риваяте Ахмада, Муслима и других. В риваяте аль-Кашмихани: «у людей серьёзность», и слово «серьёзность» в этом случае — подлежащее, стоящее в именительном падеже, и это риваят Муслима. А у Ибн Мардавайха: «до тех пор пока люди не подобрали подолы серьёзно», что подтверждает первое толкование. Конец цитаты.
«И оказался Посланник Аллаха ﷺ отправляющимся» (غَادِيًا), то есть уходящим во время утреннего выхода. Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: «غَدَا — غُدُوًّا», по образцу «قعد» (каада): ушёл на «غُدْوَة», а это время между молитвой утра и восходом солнца, множественное число от «غُدْوَة» — «غُدًى», подобно «مُدْيَة» и «مُدًى» — таково исходное значение, а затем это слово стало широко употребляться, так что стало использоваться для обозначения ухода и отправления в любое время, и из этого — слово Пророка ﷺ: «И отправляйся (اغْدُ), о Унайс...», то есть иди. Конец цитаты. Слово «и мусульмане с ним» — предложение в положении винительного падежа как обстоятельство состояния, и так же слово «и я не завершил из своего снаряжения» — с фатхой над «джим», а также встречается с касрой, как редкий вариант, как я уже указывал, то есть из снаряжения для путешествия — «ничего», то есть ни много, ни мало. У Ибн Абу Шейбы и Ибн Джарира приводится другим путём от Каба: «И я приступил к своему снаряжению, но настал вечер, и я не закончил, и сказал себе: «Я снаряжусь завтра»». «Затем я отправлялся рано утром», то есть выходил из своего дома рано для подготовки снаряжения, «затем возвращался» в свой дом, «при том что» я «ничего не завершил» из этого, «и не переставало это», то есть выход по утрам и возвращение без завершения дел, «продолжаться со мной, пока они не поспешили» — с буквой «син» без точки, то есть поспешил Пророк ﷺ и мусульмане с ним в выход. В риваяте аль-Кушмихани: «حتى شَرُعوا» — с буквой «шин» с точкой, но это — искажение (تصحيف). «И военный поход был упущен» (تَفَارَطَ الْغَزْوُ) — с буквой «фа» и буквой «та» без точки, то есть прошёл, ушёл вперёд, а «الفَرَط» означает опережение. В риваяте Ибн Абу Шейбы: «Пока люди не удалились далеко и не поспешили, я же принимался снаряжаться по утрам, но люди отвлекали меня, и я решился остаться, когда люди меня опередили». А в риваяте Ахмада от Умара ибн Касира от Каба: «И я сказал: «Увы, люди шли уже три дня», и я остался»».
«И решился я» (فَهَمَمْتُ), по образцу «نصر» (насара), то есть намеревался «отправиться» (أَنْ أَرْتَحِلَ), то есть пойти на войну, «и застать их» (فَأُدْرِكهُمْ) — в винительном падеже как сопряжённое с «отправиться», «о если бы я это сделал» — то есть отправился и застал их, «затем не было предопределено» — в форме страдательного залога, от слова «التقدير» (предопределение), то есть Аллах Всевышний не предопределил «этого», то есть отправления, «мне», а я замешкался и остался позади них, «и стал я» (فَطَفِقْتُ), то есть начал, «когда выходил» из своего дома «среди людей», оставшихся в Медине, «после выхода Посланника Аллаха ﷺ» из неё в поход, «печалить меня» (يَحْزُنُنِي) — с фатхой над начальной буквой настояще-будущего времени и даммой над «за», от «حزنه» по образцу «نصر», либо с даммой над начальной буквой и кясрой над «за», от «أحزنه». Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: «حَزِنَ — حَزَنًا», по образцу «تَعِب», а существительное — «الحُزْن» с даммой, а действующее лицо — «حَزِين», и в языке курайшитов оно переходное с движением (огласовкой): говорят «حَزَنَنِي الأمر يَحْزُنُنِي» по образцу «قَتَل», как сказали Саалаб и аль-Азхари, а в языке тамимитов — с буквой «алиф» (то есть через «أحزن»). И привёл аль-Азхари пример на имя действующего лица и страдательного лица в обоих языках, каждое по своему образцу. А Абу Зайд запретил использование прошедшего времени от трёхбуквенного корня, сказав: не говорят «حَزَنَهُ», а используют лишь настояще-будущее время от трёхбуквенного корня, говоря «يَحْزُنُهُ». Конец цитаты.
Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «الحُزْنُ» с даммой, а также может произноситься с движением (حركة) — означает заботу, печаль, множественное число — «أحْزَانٌ», «حَزِنَ» по образцу «فَرِحَ», а также «تَحَزَّنَ», «تَحازَنَ», «احْتَزَنَ», действующее лицо — «حَزْنانٌ» и «مِحْزانٌ», а «حَزَنَهُ الأَمْرُ» — «حُزْنًا» с даммой, и «أحْزَنَهُ», или «أحْزَنَهُ»: сделал его печальным, а «حَزَنَهُ»: вложил в него печаль, тогда оно — «مَحْزونٌ» и «مُحْزَنٌ», и «حَزِين», и «حَزِنٌ» с кясрой над «за» и с даммой, множественное число — «حِزانٌ» и «حُزَناءُ». Конец цитаты.
Слово «что я не вижу для себя примера» (أَنِّي لَا أَرَى لِي أُسْوَةً) толкуется как масдар, являющийся подлежащим для «печалить меня», то есть меня печалило то, что я не вижу того, кто был бы мне примером — «أُسْوَةً» с даммой над «хамза» и с кясрой, то есть образцом, которому я подражал бы, «кроме человека, обвиняемого» (مَغْمُوصًا) — с буквой «гайн» с точкой и буквой «сад» без точки, то есть уличаемого «в» своей вере, подозреваемого в «лицемерии». А согласно другому мнению, значение «مغموصًا» — презираемый; говорят «غمصت فلانًا», если ты презрел его, и также «أغمصته», как сказал аль-Айни (да помилует его Аллах). А аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «المغموص» — порочный, подозреваемый, презираемый. «Или человека из тех, кого Аллах извинил из числа слабых» — то есть согласно словам Всевышнего:
«Нет греха на слабых, ни на больных, ни на тех,
кто не находит того, что расходовать, если они искренни перед Аллахом и Его Посланником. Нет пути (для обвинения) против добродеющих, и Аллах — Прощающий, Милующий» (9:91).
Каб сказал: «И не упоминал меня Посланник Аллаха ﷺ, пока не достиг Табука» — так в некоторых списках Муслима без склонения (ввиду того что имя собственное и женского рода), и так же в риваяте большинства, а в некоторых списках встречается «تبوكًا» со склонением, подразумевая местность или место. «И сказал» ﷺ, «будучи сидящим» — предложение обстоятельства состояния от действующего лица, «среди людей в Табуке» — относится к «сидящий», («что сделал» — «ما» вопросительная, то есть что же сделал «Каб ибн Малик?»), когда он остался в Медине? «Сказал человек из бану Салима» — с кясрой над «лям»: известное племя, а в риваяте Ма'мара: «из моего народа», а у аль-Вакиди указано, что это Абдуллах ибн Унайс, и это не тот известный сподвижник аль-Джухани, а аль-Вакиди упомянул среди тех, кто был убит мученической смертью в Йамаме, — Абдуллаха ибн Унайса ас-Салями с двумя фатхами, и это тот самый человек. «О Посланник Аллаха! Задержали его два его плаща» — двойственное число от «برد», а это — с даммой и сукуном: полосатая ткань, множественное число — «أبراد», «برُد», «بُرُود», и одежда, которой укутываются, единственное число с добавлением «ха». «И взгляд» — то есть и задержал его взгляд «на своих боках» — с кясрой над «айн» без точки, то есть свои стороны, и это указание на его самолюбование собой и своей одеждой, а по другому мнению, этим намекается на его красоту и привлекательность, ведь арабы описывают плащ качеством красоты и называют его «عِطْف» из-за того, что он лежит на боках («عطفي») человека.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «два плаща» — имеется в виду накидка и нижняя одежда, либо накидка и рубаха, и он назвал их двумя плащами, потому что рубаха и нижняя одежда могут быть из «برود» — а «برود» — это йеменские ткани в полоску, и возможно, что это название по двойственному числу построено по образцу «العُمَرين», «البكرين», «القمرين» (парные обозначения). А «العطف» — сторона, бок. И, кажется, у этого говорившего была злоба в душе, и, возможно, он был лицемером, поэтому приписал Кабу тщеславие и высокомерие, и это было ложным обвинением, о чём свидетельствует показание справедливого и достойного Муаза ибн Джабаля (да будет доволен им Аллах), когда он сказал: «Плохо ты сказал! Клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, мы не знаем о нём ничего, кроме добра!» И в этом — дозволенность осуждения и обличения говорящего в отношении мусульманина за порок и дурное дело, а также защита мусульманина в его отсутствие и отражение (нападок) на его честь. Конец цитаты».
(«Тогда сказал ему Муаз ибн Джабаль») то, что именно Муаз ибн Джабаль (да будет доволен им Аллах) — тот, кто ответил ему, установлено единогласно, кроме того, что передал аль-Вакыди, а в одном риваяте сказано, что это был Абу Катада. Он сказал: первое достовернее. («Плохо ты сказал») — то есть: плохое слово ты сказал о Ка‘бе ибн Малике. («Клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, мы не знаем за ним») — то есть за Ка‘бом — («ничего, кроме добра»), то есть он не из тех, кого обманывает его внешний вид и облик. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: в этом — указание на запрет злословить о мусульманине, который не погружён в порочное, и поэтому Пророк ﷺ не осудил сказавшего это сам, ограничившись осуждением Муаза (да будет доволен им Аллах). («Тогда Посланник Аллаха ﷺ промолчал, и в то время, как он был в таком положении») — в таком состоянии — («он увидел человека, показывающего белизну») — с кясрой над «я»: причастие действительного залога от «баййада», то есть «мубаййид», — то есть явившего белизну свой в мираже — («колеблющегося») — то есть движущегося и дрожащего — («от него мираж») — с фатхой: это то, что видится в середине дня, как будто вода, — («и сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Будь Абу Хайсамой»»). Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: это форма повеления, а смысл её — сообщение, то есть: это Абу Хайсама. И сказано также, что смысл её — «пусть окажется Абу Хайсамой», а имя его — Абдуллах, а по другой версии — Малик ибн Кайс. («И тогда это оказался Абу Хайсама аль-Ансари») — «иза» здесь употреблена в значении внезапности, то есть его появление застало их врасплох. Имя этого Абу Хайсамы — Са‘д ибн Хайсама, так это привёл ат-Табарани из его хадиса, и текст его таков: «Я отстал от Посланника Аллаха ﷺ, вошёл в сад, увидел шалаш, обрызганный водой, и увидел двух своих жён и сказал: это не по справедливости — Посланник Аллаха ﷺ в зное и пекле, а я в тени и благах. И я встал к своей верблюдице для перевозки воды и к финикам, и вышел, а когда я показался войску и люди увидели меня, Пророк ﷺ сказал: будь Абу Хайсамой. Я подошёл, и он помолился за меня». Ибн Исхак упомянул это от Абдуллаха ибн Абу Бакра ибн Хазма как мурсаль. Аль-Вакыди упомянул, что имя его — Абдуллах ибн Хайсама, а Ибн Шихаб сказал: имя его — Малик ибн Кайс.
Его слово («и он») — то есть Абу Хайсама — («тот, кто отдал в качестве садаки са‘ фиников») — по-видимому, это вставка (мудрадж) от передатчика, и вероятно, что она принадлежит аз-Зухри, поскольку он известен подобными вставками, а Аллах Всевышний знает лучше.
(2) «Фатх» 9/567.
(«Когда его укорили лицемеры») — то есть осуждали его и обвиняли; аль-ламз — это укол, порицание.
Шейхи (аль-Бухари и Муслим) передали от Абу Мас‘уда (да будет доволен им Аллах), что он сказал: когда был ниспослан аят о садаке, мы носили тяжести на своих спинах. Пришёл человек и отдал в качестве садаки много, и они сказали: он показушник. Пришёл другой человек и отдал са‘, и они сказали: Аллах, поистине, не нуждается в садаке этого. Тогда был ниспослан аят: «Те, которые укоряют добровольно жертвующих верующих за их пожертвования, и тех, которые не находят ничего, кроме своих усилий...» (ат-Тауба, 79).
Али ибн Абу Тальха передал от Ибн Аббаса относительно этого аята, что он сказал: Абд ар-Рахман ибн Ауф принёс сорок унций золота Посланнику Аллаха ﷺ, а один человек из ансаров принёс ему са‘ пищи. Тогда некоторые из лицемеров сказали: клянусь Аллахом, Абд ар-Рахман не принёс то, что принёс, кроме как из показухи, и сказали: разве Аллах и Его Посланник не богаче этого са‘?
Аль-Ауфи передал от Ибн Аббаса: Посланник Аллаха ﷺ вышел однажды к людям и провозгласил среди них: собирайте ваши садаки. Люди собрали свои садаки, затем пришёл человек из последних с са‘ фиников и сказал: о Посланник Аллаха, это са‘ фиников, я провёл ночь, таская воду верёвкой, пока не заработал два са‘ фиников; один я оставил себе, а другой принёс тебе. Посланник Аллаха ﷺ повелел рассыпать его среди садак, и некоторые люди насмехались над ним и сказали: Аллах и Его Посланник богаче этого, и что они сделают с твоим са‘? Затем Абд ар-Рахман ибн Ауф сказал Посланнику Аллаха ﷺ: остался ли кто-нибудь из владельцев садак? Он сказал: «Нет». Тогда Абд ар-Рахман ибн Ауф сказал ему: у меня есть сто унций золота в садаку. Умар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах) сказал ему: ты обезумел? Он ответил: нет во мне безумия. Умар сказал: ты сделал то, что сделал? Он сказал: да, у меня восемь тысяч; четыре тысячи я одолжил своему Господу, а четыре тысячи оставил себе. Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал ему: «Да благословит Аллах тебя в том, что ты оставил, и в том, что ты отдал». И лицемеры укорили его, говоря: клянусь Аллахом, Абд ар-Рахман не отдал свой дар, кроме как из показухи, — и они лгали, ведь он делал это добровольно. Тогда Аллах Всемогущий ниспослал оправдание ему и оправдание его товарищу-бедняку, который принёс са‘ фиников, и сказал Всевышний в Своей Книге: «Те, которые укоряют добровольно жертвующих верующих за их пожертвования...» (аят).
(Тогда сказал Ка‘б ибн Малик (да будет доволен им Аллах)): («Когда до меня дошло, что Посланник Аллаха ﷺ направился») — то есть двинулся — («возвращаясь») — то есть направляясь обратно, а текст аль-Бухари: «когда до меня дошло, что он направился, возвращаясь» — («из Табука») — то есть из этого похода. Ибн Са‘д упомянул, что прибытие Посланника Аллаха ﷺ в Медину было в рамадане. («Меня охватила») — то есть взяла меня — («моя тоска») — с «ба», затем «са» с точками сверху, то есть моя печаль, а текст аль-Бухари: «меня охватила моя забота», а в риваяте аль-Кушмихани: «озаботила меня», а в риваяте Ибн Абу Шайбы: «и я стал готовить оправдание Посланнику Аллаха ﷺ, когда он придёт, и подготавливать речь». («И я стал») — то есть начал и принялся — («вспоминать ложь») в оправдании перед Пророком ﷺ за моё отставание от него, — («и говорить») про себя, и тем, чьим мнением просил помощи: («чем») — то есть какой хитростью — («я выйду из его гнева») ﷺ («завтра») — то есть в День воскресения, о котором говорится как о «завтра» из-за неизбежности его наступления, поскольку это предрешено и неотвратимо. («И я прибегал к помощи в этом») — то есть в собирании оправданий — («каждого обладателя мнения») — то есть разума и размышления — («из моей семьи. Но когда мне сказали: Посланник Аллаха ﷺ уже отбросил тень») — то есть настало утро — («прибывающим») из своего путешествия, («исчезла») — то есть ушла и отдалилась — («от меня ложь») — то есть та ложь, которую я готовил для оправдания, — («так что я узнал») — а в риваяте аль-Бухари: «и я узнал» с союзом «и», — («что я никогда не спасусь от него») — то есть от его гнева ﷺ — («никакой вещью») из ложных оправданий — («вовек») — стоит в винительном падеже как обстоятельство времени, связано с «спасусь», и это обстоятельство, охватывающее всё будущее время, неизменно связанное с отрицанием. Аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: «аль-абад» — с движением огласовок — это вечность; говорят также: долгое время, не имеющее предела. Ар-Руммани сказал: если ты говоришь «я не заговорю с ним вовек», то «абад» — от момента твоей речи до конца твоей жизни; множественное число — «абад» (آبَادٌ), подобно «сабаб» и «асбаб». Конец цитаты.
(«И я твёрдо решил говорить ему правду») — то есть я решительно постановил это и связал с этим свою цель; говорят: «аджма‘ту-ль-масира ва-ль-амр» и «аджма‘ту ‘алайхи» — переходный глагол и с предлогом: я решился на это. В хадисе: «кто не постановил решение о посте до рассвета, у того нет поста», то есть кто не принял решение о нём и не сделал ниййю. И «аджма‘у ‘аля-ль-амр» — согласились на это, — сказал аль-Файюми (да помилует его Аллах). Смысл: он решил не говорить перед Посланником Аллаха ﷺ иначе, как правду, ибо она — то, что спасёт его в День воскресения.
А в риваяте Ибн Абу Шайбы: «и я узнал, что не спасёт меня от него никто, кроме правды».
«Он застал» (وَصَبَّحَ) — то есть пришёл утром, либо в значении «стал»; в изложении аль-Бухари это слово звучит как «وأصبح» и имеет то же значение. Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «أصبح» — вошёл в утро, а также в значении «стал»; «صبّحهم» — пришёл к ним утром, подобно «صَبَحهم» с облегчённой формой, как «منعهم». Конец цитаты, с некоторой переработкой.
«Посланник Аллаха ﷺ прибывающим» — смысл: пришёл Посланник Аллаха ﷺ, прибыв утром, или стал прибывающим утром. «И было» ﷺ — то есть таким было его руководство (худа): «когда он прибывал» — с кясрой над «даль» — то есть приходил — «из поездки, он начинал с мечети» пророческой, прежде чем войти в свой дом, «и совершал в ней» — то есть молился в мечети — «два рак‘ата» — приветственную молитву мечети. В риваяте Ахмада через путь Ибн Джурайджа от Ибн Шихаба: «Он не прибывал из поездки иначе как в час зухи (утреннего времени), и начинал с мечети, молился в ней два рак‘ата, затем садился». В риваяте Ибн Абу Шайбы: «затем входил к своей семье». А в хадисе Абу Са‘лабы у аль-Хакима и ат-Табарани: «Когда он прибывал из поездки, начинал с мечети, молился в ней два рак‘ата, затем направлялся к Фатиме, затем приходил к своим жёнам». В другой версии: «затем начинал с дома Фатимы, затем приходил в дома своих жён».
«Затем он садился» в мечети «для людей» — то есть для того, чтобы его сподвижники могли поприветствовать его после его отсутствия в Медине в течение этого времени.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: он ﷺ поступал так, чтобы начать с почитания Дома Аллаха (велик Он и свят) прежде своего дома, чтобы возблагодарить Аллаха Всевышнего за милость благополучного возвращения, чтобы люди могли поприветствовать его, и чтобы установить это как сунну в своём шариате ﷺ. Конец цитаты.
«Когда же он сделал это» — то есть начал с мечети, совершил в ней два рак‘ата, затем сел для людей, — «к нему пришли отставшие» — с усиленным «лям», причастие страдательного залога от «خُلِّف» — то есть были задержаны; то есть те, кого удержали от выхода с Посланником Аллаха ﷺ на военный поход лицемерие и болезнь сердца, — «и принялись» — с кясрой над «фа», а также с фатхой — то есть начали и приступили — «извиняться» — то есть приводить оправдания за своё отставание от этого похода — «перед ним» ﷺ, «и клясться ему» в том, что они правдивы в этом своём утверждении, чтобы он поверил их лживому притязанию, «и было их от восьмидесяти с небольшим человек». Аль-Вакиди упомянул, что это число относилось к лицемерам из числа ансаров, и что оправдывающихся из числа бедуинов также было восемьдесят два человека из бану гифар и других, а Абдуллах ибн Убайй и те из его народа, кто ему подчинялся, были отдельно от этих, и их было много.
[Замечание]: аль-Файйуми (да помилует его Аллах) сказал: «бид‘» в числе — с кясрой, а некоторые арабы произносят с фатхой, используется от трёх до девяти, а по мнению Са‘ляба — от четырёх до девяти, причём одинаково употребляется с мужским и женским родом, говорят: «бид‘у риджаль» (несколько мужчин), «бид‘у нисва» (несколько женщин). Также употребляется от тринадцати до девятнадцати, но при этом «ха» сохраняется в «бид‘» с мужским родом и опускается с женским, подобно «найиф» (с избытком); не употребляется для того, что превышает двадцать, хотя некоторые шейхи это допускали, говоря: «бид‘атун ва ‘ишрун раджулян» (двадцать с небольшим мужчин), «бид‘ун ва ‘ишрун имра’атан» (двадцать с небольшим женщин); так же сказал Абу Зайд. И сказали в связи с этим, что смысл «бид‘» и «бид‘а» в числе — это неопределённая, неограниченная часть. Конец слов аль-Файйуми.
Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «аль-бид‘» — с кясрой, а также с фатхой — часть ночи, а также число от трёх до девяти, или до пяти, либо от одного до четырёх, либо от четырёх до девяти, либо это семь; а если превышаешь слово «десять», то «бид‘» исчезает — не говорится «бид‘ун ва ‘ишрун» (двадцать с небольшим), либо всё же так говорится. Аль-Фарра сказал: не упоминается вместе с десятью, двадцатью, до девяноста, и не говорится «бид‘ун ва ми’а» (сто с небольшим) или «альф» (тысяча). Мабраман сказал: «аль-бид‘» — это то, что находится между двумя десятками, от одного до десяти и от одиннадцати до двадцати, причём с мужским родом употребляется с «ха», а с женским — без «ха»: «бид‘атун ва ‘ишрун раджулян» (двадцать с небольшим мужчин), «бид‘ун ва ‘ишрун имра’атан» (двадцать с небольшим женщин), и обратное не употребляется; либо «аль-бид‘» — неопределённое число, поскольку означает «часть». Конец цитаты.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: истина в том, что «бид‘а» и «бид‘» имеют то же правило, что «три» и «трое». В «Шарх аль-Кафия аш-шафия» сказано: «бид‘а» и «бид‘» имеют правило «девять» и «девяти» в отдельном употреблении и в сочетании, и присоединение к ним «двадцать» и подобных ему слов, например: «я пробыл бид‘ата а‘вам» (несколько лет), «бид‘а синин» (несколько лет), «у меня бид‘ата ‘ашара гуляман» (тринадцать-девятнадцать слуг), «бид‘а ‘ашрата амата» (тринадцать-девятнадцать рабынь), «бид‘атун ва ‘ишрун китабан» (двадцать с небольшим книг), «бид‘ун ва ‘ишрун сахифатан» (двадцать с небольшим страниц); под «бид‘» подразумевается от трёх до девяти, а под «бид‘а» — от трёх до девяти. Конец цитаты.
Итог: в достоверных хадисах засвидетельствовано употребление этого слова вместе с «двадцать» и выше, как в этом хадисе: «восемьдесят с небольшим человек», и как в хадисе: «видели тридцать с небольшим ангелов», и в хадисе: «молитва в собрании превосходит молитву одного на двадцать с небольшим степеней», и в других случаях. Так что обрати внимание на это, а Аллах Всевышний знает лучше.
«И принял» — с кясрой над «ба», по образцу «та‘иба» — «от них Посланник Аллаха ﷺ их явное» — то есть их внешние проявления — «и заново заключил с ними договор о верности» — то есть возобновил их присягу на поддержку ислама, «и попросил для них прощения» — то есть за то, что произошло с их стороны в виде отставания от него, — а это потому, что Аллах (велик Он и свят) повелел ему просить прощения за тех, кто отсутствовал на его собрании, сказав: «Когда они просят у тебя разрешения по некоторым своим делам, разрешай, кому пожелаешь из них, и проси для них прощения у Аллаха. Поистине, Аллах — Прощающий, Милосердный» (сура «Свет», 62).
«И вверил» — с фатхами и без усиления — то есть передал — «их тайны» — то есть дело их тайн, которые заключали в себе их сердца, будь то искренность или лицемерие, — «Аллаху» (велик Он и возвышен), — ведь именно Он ведает тайнами: «Аллах знает то, что в груди» (сура «Семейство Имрана», 154); и сказал: «Скажи: если вы скроете то, что в ваших грудях, или проявите это, Аллах знает это» (сура «Семейство Имрана», 29); и сказал: «И если вы обнаружите то, что в ваших душах, или скроете это, Аллах спросит вас за это» (сура «Корова», 284).
«До тех пор, как я пришёл» к нему ﷺ, «когда же я поприветствовал» — в изложении аль-Бухари: «когда же я поприветствовал его», — «он улыбнулся» — говорят: «басама басман», по образцу «дараба», — когда немного смеётся без звука; «ибтасама», «табассум» — то же самое; говорят, это меньше смеха, — «улыбкой разгневанного» — в форме причастия страдательного залога — то есть улыбкой того, на ком проявляется гнев, а это из-за его отставания от него. У Ибн ‘А’иза в «аль-Магази»: «Он отвернулся от него, тогда тот сказал: о пророк Аллаха, почему ты отворачиваешься от меня? Клянусь Аллахом, я не лицемерил, не усомнился и не изменился. Он сказал: что же тебя удержало?».
«Затем он сказал» ﷺ: ««Подойди»» — с фатхой над «лям», повелительная форма от «та‘аля-йата‘аля». Аль-Файйуми (да помилует его Аллах) сказал: «تَعَالَ» — повелительная форма от «та‘аля-йата‘аля» — когда что-то возвышается; и первоначально это было так, что человек, находящийся выше, звал того, кто ниже, говоря: «تَعَالَ» (подойди [сюда, наверх]), затем это стало часто употребляться в их речи, пока не стало использоваться в значении «подойди» вообще, независимо от того, было ли место призываемого выше, ниже или на одном уровне; так что изначально это имело особое значение, а затем стало использоваться в общем значении. К нему присоединяются местоимения, оставляя фатху неизменной, и говорят: «تَعَالَوا», «تَعَالَيَا», «تَعْالَيْنَ»; иногда «лям» получает дамму с формой множественного числа мужского рода правильного склонения, и кясру с формой женского рода, и так читал аль-Хасан аль-Басри слова Всевышнего: «Скажи: о люди Писания, придите» (сура «Семейство Имрана», 64) — по причине созвучия с «вав». Конец цитаты.
(И я пришёл) к нему, ﷺ, идя (не спеша), (пока не сел перед ним), ﷺ, (и он сказал мне: «Что удержало тебя?») — «ما» здесь вопросительное; то есть: что заставило тебя остаться позади меня в этом походе? (Разве ты не приобрёл себе верховое животное?») — то есть свою верховую скотину. (Кааб сказал: я ответил: о Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, если бы я сидел перед кем-либо иным из людей этого мира), то есть перед их правителями, (то полагал бы, что смогу выйти из-под его гнева) — с двумя фатхами, либо с дамма и сукуном, (посредством оправдания), то есть приведя один из доводов извинения; затем он пояснил причину, по которой он не сделал этого, и сказал: (мне была дана способность к спору) — с двумя фатхами; то есть красноречие и сила речи, благодаря которым я мог бы выйти из положения обвиняемого при помощи слов, которые будут приняты и не будут отвергнуты, (но я, клянусь Аллахом, знал точно: если я расскажу тебе сегодня) — то есть в этом мире, (лживый рассказ) — конструкция изафет, где определяемое присоединено к определению; и слово его (которым ты будешь доволен мной) — предложение в положении родительного падежа как определение к слову «рассказ», либо как обстоятельство образа действия к нему, (то Аллах вскоре) — то есть непременно приблизит и поспешит (разгневать тебя на меня) — с дамма над буквой настояще-будущего времени, от «исхат»; то есть сделает тебя гневающимся и разгневанным на меня, когда ты узнаешь о моей лжи, (а если я расскажу тебе) сегодня (правдивый рассказ) — тоже изафет определяемого к определению, (ты найдёшь) — с кясрой над «джим»; то есть разгневаешься (на меня из-за этого) — то есть по причине этого, так «фи» здесь имеет значение причины, как в хадисе: «была наказана женщина из-за кошки, которую она заперла...» — согласованный хадис (аль-Бухари и Муслим). (Поистине, я надеюсь при этом) — то есть, рассказывая тебе правдивый рассказ, (на воздаяние Аллаха) — с дамма над «айн» и сукуном над «каф», без удлинения; то есть на Его награду. Аль-Маджд, да помилует его Аллах, сказал: «аль-‘укба» — это возмездие за дело. Конец цитаты. В некоторых списках: «на прощение Аллаха». (Клянусь Аллахом, у меня не было оправдания), то есть не было препятствия, которое мешало бы мне выступить с тобой, (клянусь Аллахом, я никогда не был) — то есть за всю прошедшую жизнь мою — (сильнее) — то есть телесно крепче — (и не был более обеспечен) — то есть богаче имуществом — (чем я был), то есть чем моя сила и достаток, (в то время, когда я остался позади) — то есть во время моего отставания (от тебя) — то есть от выступления с тобой в поход на Табук. (Сказал
Посланник Аллаха, ﷺ: «Что до этого») — то есть Кааба ибн Малика, (то он сказал правду»); что же касается прочих из числа лицемеров, которые извинялись и просили, чтобы за них попросили прощения, то они солгали. («Встань) с этого собрания (и жди, пока Аллах не решит твоё дело»); то есть пока Аллах не ниспошлёт откровение о принятии твоего покаяния. (И я встал) — у ан-Насаи добавлено: «и пошёл», — (и вскочили) — то есть поднялись — (люди из бану Салима) — с кясрой над «лям», это его соплеменники, — (и последовали за мной) — с соединённой хамзой и удвоенной «та», — (и сказали мне: клянусь Аллахом, мы не знали за тобой никакого греха до этого) — то есть до этого отставания от похода на Табук, — (ты поступил бессильно) — с фатхой над «джим», по образцу «дараба», а по слабому диалекту также по образцу «та‘иба». Аль-Фаюми, да помилует его Аллах, сказал: «‘аджаза ‘ан аш-шай’» — «‘аджзан», по образцу «дараба», и «ма‘джазатун» с «ха» и без неё, причём в любом случае «джим» может быть с фатхой или кясрой, означает: ослаб перед этим; и «‘аджиза, ‘аджазан», по образцу «та‘иба» — диалект некоторых из кайс ‘айлан, который упомянул Абу Зайд, но этот диалект у них неизвестен. Ибн Фарис передал по своей цепочке от Ибн аль-А‘раби, что не говорят «‘аджиза-ль-инсан» с кясрой, кроме как когда у человека увеличились ягодицы («‘аджиза»). Конец цитаты.
(В том, что ты не извинился) — то есть: ты оказался бессильным именно в том, что не извинился; а слова некоторых толкователей о том, что «фи» здесь в значении «‘ан», а «ля» — избыточная частица, то есть: ты оказался бессильным быть извиняющимся и так далее, — их отдалённость от истинного смысла не скрыта, и нет нужды утверждать избыточность, поскольку смысл верен и без этого, так что обрати внимание, а Аллах Всевышний знает лучше.
(К Посланнику Аллаха, ﷺ, с тем), то есть с подобным тому извинению, которое (принесли ему остальные отставшие, то было бы достаточно тебе) — в форме винительного падежа как сказуемое, предшествующее подлежащему при «кяна»; и слово его (за твой грех) — прямое дополнение к «достаточно тебе»; и слово его (прощения Посланника Аллаха, ﷺ, за тебя) — на него претендуют и «кяна», и «достаточно тебе»: «кяна» требует его как своего подлежащего в отложенном положении, а «достаточно тебе» требует его как своего действующего лица.
В «Фатхе» сказано: слова его «достаточно тебе твоего греха» — в форме винительного падежа по причине опущения предлога, либо также в силу того, что это прямое дополнение, а «прощение» — в форме именительного падежа как действующее лицо. Конец цитаты. Но первое разбор предпочтительнее, так что обрати внимание.
У Ибн ‘Аиза сказано: «Кааб сказал: я не мог совместить два дела — отстать от Посланника Аллаха, ﷺ, и солгать ему. Они сказали: поистине, ты поэт дерзкий. Он ответил: что касается лжи, то нет», — в риваяте Ибн Абу Шейбы добавлено: «как поступили с этим прочие, кроме тебя, — принял он их извинение и попросил за них прощения».
(Кааб, да будет доволен им Аллах, сказал): (клянусь Аллахом, они не переставали упрекать меня) — с усиленной «нун», затем «ба», от «та’ниб», что означает суровое укорение, — (пока я не решил вернуться к Посланнику Аллаха, ﷺ, и оболгать самого себя) в том, что я сказал правдиво, и извиниться перед ним ложью. (Кааб сказал): (затем я сказал им), то есть тем людям, которые упрекали его за правду и корили его за неё: (разве постигло это), то есть то, что случилось со мной от моей правдивости перед Посланником Аллаха, ﷺ, в деле отставания, (кого-либо ещё вместе со мной?) — «мин» здесь избыточная частица для усиления, а «ахад» — подлежащее при «лякыйа». (Они сказали: да, вместе с тобой это постигло двух мужей), из числа отставших, (они сказали то же, что сказал ты) — то есть признались в отсутствии оправдания и сказали правду об этом, (и было сказано им то же, что было сказано тебе), то есть слова Пророка, ﷺ: «что до этого, то он сказал правду, встань и жди, пока Аллах не решит твоё дело». (Кааб сказал): (я спросил: кто они?) — двое мужей, — (они ответили: Мурара) — с дамма над «мим» и двумя «ра», первая — лёгкая, (ибн Раби‘а аль-‘Амири). Ан-Навави сказал: так это записано во всех списках Муслима: «аль-‘Амири», но учёные это отвергли и сказали, что это ошибка, а правильно — «аль-‘Умари» с фатхой над «айн» и сукуном над «мим», от бану ‘Амр ибн ‘Ауф; так же передал аль-Бухари, так же передали его родословную Мухаммад ибн Исхак, Ибн Абд аль-Барр и другие имамы. Кади сказал: это верно, хотя аль-Кабиси сказал: я знаю его только как «аль-‘Амири», однако то, что известно большинству, вернее.
А что касается слов его «Мурара ибн Раби‘а», то так записано в списках Муслима, и так передал Кади со слов списков Муслима, а у аль-Бухари встречается: «ибн ар-Раби‘», Ибн Абд аль-Барр сказал: говорят и так, и так. Конец цитаты.
А в редакции аль-Бухари: «Мурара ибн ар-Раби‘ аль-‘Амри». В «Фатхе» сказано: слова его «аль-‘Амри» с фатхой над «айн» без точки и сукуном над «мим» — это отнесение к роду бану ‘Амр ибн ‘Ауф ибн Малик ибн аль-Аус; у некоторых встречается «аль-‘Амири», и это ошибка.
А слова его «ибн ар-Раби‘» — это наиболее известное; в одной из редакций Муслима встречается «Мурара ибн Раби‘а», а в
хадисе Муджамми‘ ибн Джарии, приведённом у Ибн Мардавайха: «Мурара ибн Раб‘и», и это ошибка; так же то, что встречается у Ибн Абу Хатима из марфу‘ Хасана — назвал его «Раби‘ ибн Мурара», и это перестановка слов. И упомянуто в этом марфу‘, что причиной его отставания было то, что у него был сад, когда финики поспели, и он сказал себе: «Я уже совершал походы прежде этого, так не остаться ли мне в этом году», а когда вспомнил свой грех, сказал: «Боже, поистине, я призываю Тебя в свидетели, что раздам этот сад как милостыню на пути Твоём». А что касается другого, то есть Хиляля, то у него была семья, которая рассеялась, а затем собралась вместе, и он сказал: «Не остаться ли мне в этом году при них», а когда вспомнил, сказал: «Боже, я обязуюсь перед Тобой не возвращаться ни к семье, ни к имуществу». Конец цитаты.
«И Хиляль ибн Умайя аль-Вакифи» — с «каф», затем «фа»; относится к «Вакиф» — роду ансаров. Это Хиляль ибн Умайя ибн Амир ибн Кайс ибн Абд аль-Аля ибн Амир ибн Каб ибн Вакиф, а имя Вакифа — Малик ибн Имру аль-Кайс ибн Малик ибн аль-Авс аль-Ансари, как сказал ан-Навави.
«Он сказал: «И они упомянули мне двух праведных мужей, которые участвовали в Бадре»» — сказал Хафиз (да помилует его Аллах): так это передано здесь, и по внешнему смыслу это слова Каба ибн Малика, что подтверждается тем, как поступил аль-Бухари. Я подробно установил это в разделе о битве при Бадре. Из тех, кто категорически утверждал, что оба они участвовали в Бадре, — Абу Бакр аль-Асрам, но Ибн аль-Джаузи возразил ему, приписав ему ошибку, и не был прав. Некоторые из поздних учёных приводили в доказательство того, что они не участвовали в Бадре, историю с Хатибом: Пророк ﷺ не отвернулся от него и не наказал его, несмотря на то что он шпионил в его пользу, а напротив, сказал Умару, когда тот вознамерился убить его: «А откуда ты знаешь, может быть, Аллах взглянул на участников Бадра и сказал: делайте, что хотите, ибо Я простил вас?» Он говорит: где же грех отсутствия по сравнению с грехом шпионажа?
Хафиз сказал: то, чем он аргументировал, не является убедительным, ибо это подразумевало бы, что участник Бадра, по его мнению, если совершит проступок, даже большой, не подлежит за него наказанию, а это не так. Ведь Умар (да будет доволен им Аллах), несмотря на то что именно к нему были обращены слова в истории с Хатибом, подверг Кудаму ибн Мазуна установленному наказанию (худд), когда тот выпил вино, а он был участником Бадра, как было упомянуто ранее. А Пророк ﷺ не наказал Хатиба и не отвернулся от него лишь потому, что принял его оправдание — что он написал курайшитам только из страха за свою семью и детей и хотел заручиться у них услугой в свою пользу, и Пророк простил его за это, в отличие от отсутствия Каба и двух его товарищей, у которых не было вообще никакого оправдания. Конец слов Хафиза (да помилует его Аллах) — это весьма ценное разъяснение, а Аллах Всевышний знает лучше.
«В них» — то есть в этих двух мужах, это сказуемое, предшествующее подлежащему «пример» (с касрой над «хамзой» или с даммой) — то есть подражание и следование примеру. Ибн ат-Тин сказал: подражание подобному приносит пользу в этом мире, в отличие от Последней жизни, как сказал Аллах Всевышний: «И не принесёт вам сегодня пользы то, что вы поступали несправедливо» (аз-Зухруф, 39). Конец.
«Он сказал: и я пошёл» — то есть отправился домой и не вернулся к Посланнику Аллаха ﷺ, считая себя лжецом, — «когда они упомянули мне их обоих» — то есть когда люди упомянули двух праведных мужей, в которых для меня был хороший пример. А в риваяте Ма‘мара: «Я сказал: клянусь Аллахом, я никогда не вернусь к нему с этим». Он сказал: «И Посланник Аллаха ﷺ запретил мусульманам разговаривать с нами» — то есть обращаться к нам с речью, — «о вы, троица» — кади сказал: это слово стоит в форме именительного падежа, а его положение — винительный падеж по выделению (ихтисас), то есть: «выделяю особо вас, о троица» или «будучи выделены особо, о троица, этим, помимо остальных людей». Сибавайх передал от арабов: «О Аллах, прости нам, о группа (община)!» — и это подобно тому. Как сказано в «Хуляса»:
«Выделение подобно обращению без «йа», как «айюха-ль-фата» после «арджуния».
В этом — оставление приверженцев нововведений и грешников. А слова «из тех, кто отстал от него» связаны с подразумеваемым «выделяю».
Он сказал: «И люди стали избегать нас» — с фатхой над «ба» с точкой, и «на» — местоимение говорящего и того, кто с ним; это предложение, состоящее из глагола, действующего лица и дополнения. И он сказал: «Изменились к нам» — то есть изменилось отношение людей к нам, как если бы они нас не узнавали, и всё на земле изменилось для нас, — «так что земля стала мне чужой в моей душе» — ан-Навави сказал: смысл в том, что всё изменилось для меня, вплоть до самой земли, ибо она стала мне чуждой, стала как будто землёй, которую я не знаю, из-за её отчуждённости для меня, как он сказал далее: «и она уже не та земля, которую я знаю». А в риваяте Ма‘мара: «И стены стали нам чужими, так что это уже не те стены, которые мы знаем, и люди стали нам чужими, так что это уже не те люди, которых мы знаем». Это испытывает печальный и озабоченный человек во всём, вплоть до того, что может испытывать это даже в самом себе. А аль-Бухари добавил в «Тафсире» через путь Исхака ибн Рашида от аз-Зухри: «И ничто не заботило меня больше, чем то, что я умру, и Посланник Аллаха ﷺ не совершит по мне погребальную молитву, или он умрёт, и я останусь у людей в таком положении, что никто из них не будет со мной говорить и не совершит по мне погребальную молитву». А у Ибн Аида: «...до такой степени, что они охватились сильнейшим страхом и стали подобны монахам».
Ас-Сухайли сказал: гнев на отставших был столь силён — хотя джихад был обязанностью, возлагаемой на общину в целом (фард кифая), — потому что для ансаров, в частности, он был индивидуальной обязанностью (фард айн), ибо они дали на это присягу, и подтверждением этому их слова, когда они копали ров:
«Мы те, кто присягнули Мухаммаду
на джихад, пока мы живы, навсегда».
Поэтому их отставание от этого похода было тяжким грехом, ибо оно подобно нарушению их присяги. Конец.
А у шафиитов есть мнение, что джихад был индивидуальной обязанностью во времена Пророка ﷺ, упомянул это аль-Касталяни.
«Мы пробыли» — то есть оставались мы, троица, — «в таком положении» отстранённости — «пятьдесят ночей». Из этого выведено дозволение отстранения дольше трёх дней, а что касается запрета на отстранение свыше трёх дней, то он относится к тому, кто отстранился не по шариатской причине. «Что же до моих двух товарищей» — то есть Мурары ибн ар-Раби‘ и Хиляля ибн Умайи, — «то они смирились» — то есть стали покорны — «и сидели в своих домах», будучи «плачущими» из-за своего отставания от Пророка ﷺ. «А я был самым молодым из людей» — то есть самым младшим по возрасту — «и самым крепким из них» — то есть самым сильным телом, — «поэтому я выходил» из своего дома, «и присутствовал на молитве» — то есть присутствовал на коллективной молитве в мечетях, — «и обходил рынки», ища утешения среди рыночного народа от одиночества, которое поразило его из-за суровости людей к нему, «но» — при этом — «никто со мной не разговаривал» из людей, поскольку Пророк ﷺ запретил им это, «и я приходил к Посланнику Аллаха ﷺ и приветствовал его, а он сидел в своём собрании» — предложение состояния, — «после молитвы» — связано либо с «приветствовал», либо с «приходил», по принципу взаимного притяжения (танази‘), — «и говорил себе» — то есть беседовал с собой, говоря: «Пошевелил ли он ﷺ своими губами в ответ на приветствие, или нет?» — то есть или не пошевелил их; возможно, он не был уверен в движении его губ ﷺ в ответ на приветствие именно потому, что не смотрел на него непрерывно из-за смущения. «Потом я молился» — добровольные молитвы — «недалеко от него» — то есть в месте, близком к нему ﷺ, или будучи близко к нему, — «и украдкой поглядывал на него» — с «син» без точки и «каф» — то есть смотрел на него скрытно, — «и когда я обращался к своей молитве» и не оборачивался ни вправо, ни влево, «он ﷺ смотрел на меня», выражая удовлетворение тем, что я занят молитвой, «а когда я оборачивался в его сторону», он «отворачивался от меня» в довершение наказания, чтобы я покаялся перед Аллахом Всевышним искренним покаянием. «И когда это продлилось для меня» — то есть отстранение, — а слова «из-за суровости мусульман» — пояснение к указательному местоимению; слово с фатхой над «джим» и сукуном над «фа» — то есть их отвержение. А в риваяте Ибн Абу Шайбы: «И мы стали ходить среди людей, и никто с нами не разговаривал и не отвечал нам на приветствие», — «я шёл, пока не перелез через ограду сада Абу Катады» — то есть взобрался на стену его сада. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: смысл «перелез через неё» — взобрался на неё и поднялся на её верх, то есть на самую высокую её часть, и в этом довод для допустимости того, чтобы человек входил в сад своего друга или родственника, к которому у него есть доступ и который, как он знает, не будет иметь возражений против этого без его разрешения, при условии, что он уверен, что там нет его жены в открытом виде и подобного этому. Конец.
[Примечание]: Этот Абу Катада — аль-Ансари, имя его — аль-Харис; говорят также — Амр, или ан-Ну‘ман, сын Риб‘и — (с кясрой «ра» и сукуном на «ба», после которой идёт «айн»), — сын Булдумы — (с даммой на «ба» и на «даль», между ними стоит лям с сукуном), — ас-Салями — (с двумя фатхами), — мединец, известный сподвижник. Он участвовал в битве при Ухуде и в последующих событиях, но его участие в битве при Бадре не подтверждено достоверно. Умер в 54 году, по другой версии — в 38 году, но первая версия более достоверна и более известна. Его биография приводилась ранее в разделе «Очищение», 18/619.
В «‘Умде» сказано: «Абу Катада — (с фатхой на «каф») — имя его аль-Харис, сын Риб‘и — (с кясрой «ра» и сукуном на «ба» с точкой снизу, и «айном»), — сын Булдумы, аль-Ансари, ас-Салями, аль-Хазраджи, из рода Бану Гханм ибн Ка‘б ибн Салима ибн Язид ибн Джашам аль-Хазраджи. Так говорят Ибн Шихаб и группа знатоков хадиса: что имя Абу Катады — аль-Харис, сын Раб‘и. Ибн Исхак сказал: а его родные говорят: имя его — ан-Ну‘ман, сын Амра, сына Булдумы. Абу Умар сказал: говорят «Балдама» с фатхой, и «Булдума» с даммой, и «Балдхама» с точечным «заль» также с даммой. Умер в Куфе во время правления Али (да будет доволен им Аллах), и тот сам совершил над ним молитву». Конец цитаты.
(«и он сын моего дяди, и самый любимый мне из людей») Он упомянул, что тот — сын его дяди, поскольку оба они принадлежали к роду Бану Салима, но он не был сыном его ближайшего дяди — брата его отца. («И я поприветствовал его салямом, но, клянусь Аллахом, он не ответил мне на салям») — по причине общего запрета говорить с ними [бойкотированными]. В этом — указание, что нельзя приветствовать салямом новшествующих (мубтади‘а) и подобных им, а также указание, что салям является речью, и что если кто-то поклялся не говорить с человеком, а затем поприветствовал его салямом, или тот ответил ему салямом, — клятва нарушается.
(«Я сказал ему: о Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом») — с фатхой на «хамзе» и даммой на «шин», от глагольной модели «насара — янсуру», то есть: прошу тебя заклятием Аллахом. Изначальное значение слова связано с «нашид» — возвышением голоса при стихах и подобном. («Знаешь ли ты твёрдо, что я люблю Аллаха») — Всевышнего, («и Его посланника?») — ﷺ. (Сказал) Ка‘б: («и он замолчал») — Абу Катада, то есть не ответил ему ничего, («и я повторил») — свои слова, («и заклял его снова») — то есть сказал ему: «заклинаю тебя Аллахом» и так далее («и он замолчал, и я повторил, и заклял его снова, и тогда он сказал») — Абу Катада: («Аллах и Его посланник знают лучше»). В «Фатхе» сказано: это не является разговором с Ка‘бом, поскольку тот [Абу Катада] не имел этого в виду, как будет пояснено далее.
Кади Ийяд сказал: возможно, Абу Катада не намеревался этим обратиться к нему [Ка‘бу], поскольку было запрещено говорить с ним, и он сказал это самому себе, когда тот заклял его Аллахом, — Абу Катада выразил своё убеждение, а не для того, чтобы дать ему это услышать. А если бы человек поклялся не говорить с другим, а тот спросил бы его о чём-то, и он сказал бы: «Аллах знает лучше», желая, чтобы тот услышал и получил ответ, — клятва была бы нарушена. Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: внешне это выглядит так, будто он ответил ему, поддавшись его настойчивым вопросам, и тогда получилось бы, что он говорил с ним, что противоречило бы запрету. Возможно толкование, что Абу Катада сказал это самому себе, сообщая о своём убеждении, не намереваясь говорить с ним, ни дать ему услышать.
Он сказал: возможно также сказать, что Абу Катада понял, что запрещённая речь — это именно беседа с ним, непринуждённое общение и передача смыслов; а подобная же речь, которая выражает отдаление и отчуждение, — не входит в запрет, и Аллах знает лучше. Разве ты не видишь, что он [всё же] не ответил ему салямом и не обратил внимания на его слова? Конец цитаты.
Сказал Ка‘б: («и хлынули») то есть потекли слезами («мои глаза, и я отвернулся, и перелез через стену») В риваяте Ма‘мара: «я не смог сдержать себя и заплакал, затем перелез через стену наружу», («и вот, пока я шёл по рынку Медины, вдруг набатеец») «изза» здесь имеет значение внезапности, связывая её с ответной частью «пока»; то есть: внезапно передо мной оказался набатеец («из набатейцев жителей Шама») Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «набатиец» — единственное число от «набат», это те, кто населяет те земли, названные так потому, что они добывают воду («йунбитуна аль-мийах»), то есть извлекают её. Конец цитаты.
Ан-Науауи (да помилует его Аллах) сказал: говорят «набат», «анбат», и «набит», и это — земледельцы-персы. Конец цитаты.
В «Фатхе» сказано: «набатиец» — с фатхой на «нун» и «ба» — образовано от слова «истинбат аль-ма’» — извлечение и добывание воды; эти люди в то время занимались земледелием. Этот шамский набатеец был христианином, как это указано в риваяте Ма‘мара: «вдруг оказался христианин, который принёс продать еду». Хафиз сказал: я не нашёл имени этого христианина. Говорят, что набатейцы восходят к Набату, сыну Ханиба, сына Умайма, сына Лявуза, сына Сама, сына Нуха.
(«из тех, кто прибыл») с кясрой на «даль», («с продовольствием»), а слова: («продавая его в Медине») — предложение обстоятельства образа действия, относящееся к деятелю, («говоря: кто») — вопросительная частица, подлежащее, сказуемым которого служат слова: («укажет мне на Ка‘ба ибн Малика?» Сказал) Ка‘б: («и начали люди») то есть принялись («указывать ему на меня»), то есть на то, что вот этот человек и есть Ка‘б ибн Малик, («пока он не подошёл ко мне») то есть тот набатеец, («и передал мне письмо от царя Гассана») — с фатхой на «гайн» и с тяжёлой «син», это — Джабала ибн аль-Айхам; так утверждает определённо Ибн ‘Аид; у аль-Вакиди — аль-Харис ибн Аби Шамр; говорят также — Джабала ибн аль-Айхам. Он был царём христиан-арабов, у него был договор и дружба с христианами-римлянами. В риваяте Ибн Мардавайха: «он написал мне письмо в шёлковом свёртке».
Сказал Ка‘б: («и я умел писать») то есть был грамотен в чтении написанного, («и прочитал его») то есть то письмо, («и вот в нём») «изза» здесь также в значении внезапности, то есть: внезапно оказалось следующее: («что же до дальнейшего») — это наречие, построенное на дамме по причине отрыва от изафета и намерения его смысла; то есть: «а что до того-то далее», («то поистине») — местоимение относится к делу, которое разъясняется следующим предложением, а именно словами: («до нас дошло, что твой господин») — имеется в виду Пророк ﷺ, («поступил с тобою жёстко»), то есть отверг тебя, («и не сделал тебя Аллах местом унижения»), то есть позора и презрения, («и не пропащим») — с фатхой на «мим» и сукуном на «даль» с точкой, а также с кясрой на ней — оба варианта допустимы; то есть где бы пропадало твоё право. У Ибн ‘Аида: «поистине для тебя есть перемещение» с точечным «ха» и фатхой на «вав», то есть место, куда ты можешь переместиться, («так присоединяйся к нам, мы утешим тебя»). Ан-Науауи сказал: в некоторых списках — «нуасика» с добавлением «я», и это также верно; то есть: «и мы будем утешать тебя», отрывая от ответной части повеления, а смысл его — мы поделимся с тобой тем, что у нас есть. Конец цитаты.
В «Фатхе» сказано: «нуасика» — с даммой на «нун» и кясрой на «син» с точкой — от «муваса» — утешения, соучастия. В риваяте Ибн Абу Шайбы добавлено: «в наших имуществах, и я сказал: поистине, мы принадлежим Аллаху, вот неверные возжелали моей [гибели]», подобное же у Ибн Мардавайха. (Сказал) Ка‘б: («и я сказал, когда прочитал её») то есть то послание, или ту страницу, («и это тоже») подобно бойкоту мусульман, («из испытания») то есть из числа испытаний, которыми Аллах Всевышний испытывает тебя, («и я направил его к печи») Ан-Наури сказал: так это записано во всех списках в наших землях, и это — диалектная форма от «таяммамту», означающая «направился, устремился». Конец цитаты.
А «печь» («ат-таннур») — с фатхой на «та» и удвоенной «нун» — то, в чём выпекают хлеб; в этом слове совпала лексика арабов с лексикой персов. Абу Хатим сказал: это слово не является чисто арабским; множественное число — «тананир», как сказал аль-Файюми.
Аль-Муртада сказал: «Таннур» — это вид жаровен (каванин). А в «Сихахе» сказано: «Таннур» — это очаг, в котором выпекают хлеб; говорят, что во всех языках это слово звучит именно так. Аль-Лейс сказал: «Таннур» распространено на всех языках. Абу Мансур сказал: это указывает на то, что данное слово в основе своей иноязычное, арабы же арабизировали его, и оно стало арабским словом по модели «фаʿʿуль» («فَعُّول»), доказательством чему служит то, что исходная его основа — «танара» («تنر»), а он сказал: мы не знаем такого корня в арабской речи, ибо он бездействующий (неупотребительный), и это подобно тому, что вошло в арабскую речь из речи иноземцев, как «дибадж» (шёлковая ткань), «динар», «сундус» (тонкий шёлк), «истабрак» (плотный шёлк) и тому подобное; а когда арабы стали употреблять это слово, оно стало арабским. Конец цитаты.
Его слово («فسجرتها بها» — «и я разжёг его ею») — с несогласной «син» и «джим»; то есть: разжёг его (танур); а местоимение к «книге» (китаб) он поставил в женском роде, имея в виду смысл «страницы» (сахифа). В риваяте Ибн Мардавайха: «и я подошёл с нею к таннуру, что был у него, и разжёг его ею». И этот поступок Кааба (да будет доволен им Аллах) свидетельствует о силе его веры и его любви к Аллаху Всевышнему и Его Посланнику ﷺ, — ведь тот, кто оказался в подобном положении, испытывая отчуждение и отвращение (со стороны людей), порой не в силах вынести это, и стремление к положению и богатству может побудить его отвернуться от того, кто отвернулся от него, тем более при уверенности в безопасности со стороны царя, призвавшего его к себе, что тот не станет принуждать его отступить от своей религии. Но когда он предположил, что не будет в безопасности от искушения, он пресёк источник (зла), сжёг письмо и не дал ответа. И это при том, что он был из числа поэтов, чьи натуры склонны к вожделению, тем более после призыва и побуждения достичь желаемого — положения и богатства, тем более что призвавший его был его родственником и близким по крови. И, несмотря на это, над ним взяла верх его религия, укрепилась его убеждённость, и он предпочёл то стеснение и мучение, в котором находился, тому покою и благополучию, к которым его призывали, — из любви к Аллаху Всевышнему и Его Посланнику ﷺ, как сказал ﷺ: «И чтобы Аллах и Его Посланник были для него дороже всего прочего». А у Ибн Аида приводится: «Что он пожаловался на своё положение Посланнику Аллаха ﷺ и сказал: «Твоё отвращение от меня не прекращалось, пока не побудило ко мне склониться людей многобожия»».
Кааб (да будет доволен им Аллах) сказал: мы оставались в этом отчуждении (пока не прошло сорок из пятидесяти дней, и) — то есть замедлилось, задержалось — (запаздывало откровение) — то есть касательно его положения и положения двух его товарищей — является сочинительным союзом к «прошло», или обстоятельством с подразумеваемым «уже». (Как вдруг гонец Посланника Аллаха ﷺ приходит ко мне) — первое «иза» (إذا) здесь условное, а второе — внезапности, связывающее с ответом на первое условие, как сказано в «Хуласе»:
«И заменяет «фа» «иза» внезапности, как: если ты найдёшь, вдруг у нас вознаграждение».
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: я не нашёл имени этого гонца, затем обнаружил в риваяте аль-Вакиди, что это Хузайма ибн Сабит, сказал: и он же был гонцом к Хиляль и Марара с этим же поручением.
(И он сказал) — этот гонец: (Поистине, Посланник Аллаха ﷺ повелевает тебе удалиться от) — то есть отдалиться от — (твоей жены) — это Умайра, дочь Джубайра ибн Сахра ибн Умайи аль-Ансария, мать троих его детей: Абдуллаха, Убайдуллаха и Маʿбада; а говорят, что имя его жены, бывшей у него в то время, — Хайра, с открытой точечной буквой, затем нижней (то есть «خيرة»). (Сказал) Кааб: (Я сказал: развестись с ней) — то есть с женщиной — (или что мне сделать?) (Он сказал) — гонец: (Нет), не разводись с ней, (но удали её от себя) — то есть отдалиться от пользования ею — (и не приближайся к ней ни в коем случае) — то есть не совокупляйся с ней. (Сказал) Кааб: (И он послал) ﷺ (моим двум товарищам) с удвоенным «я» для двойственного числа — это Марара ибн ар-Раби и Хиляль ибн Умайя — (то же самое) — то есть то же, что было послано мне об удалении от их жён.
(Сказал) Кааб: (И я сказал своей жене: присоединись) с соединительной хамзой и открытым несогласным «ха» — повеление от «лахика», по модели «самиʿа», — (к своей семье) — то есть к своим родным: родителям и подобным им, — (и оставайся у них) — это доказательство того, что данное выражение не является прямым текстом развода, а является лишь косвенным намёком (кинайа), и он не имел намерения развода этим словом, поэтому развод не состоялся, — сказал ан-Навави.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: это указывает на то, что фраза «присоединись к своей семье» не относится к словам развода — ни к прямым, ни к явным намёкам, а предел того, что она может подразумевать развод, лишь если это было намерением. Конец цитаты.
(Пока Аллах не решит это дело) — то, что постигло нас из отчуждения по причине отставания от похода. Ан-Насаи добавил через путь передачи Маʿкыля ибн Убайдаллаха от аз-Зухри: «И я присоединился к ним».
(Сказал) Кааб: (И пришла жена Хиляля ибн Умайи) — это Хавла, дочь Асима; аз-Захаби сказал: это та, с которой Хиляль совершил лиʿан, и Посланник Аллаха ﷺ развёл их. (К Посланнику Аллаха ﷺ и сказала ему: о Посланник Аллаха, поистине Хиляль ибн Умайя — старик беспомощный) — причастие действия от «даʿа-йадиʿу»: когда погибает или пропадает, — затем она разъяснила это беспомощность своими словами: (у него нет прислуги) — уже упоминалось, что слово «хадим» без «та» марбута применяется и к мужчине, и к женщине, и редко используется «хадима» с «та» для женщины. (Так неужели ты не желаешь) с открытым первым и третьим (буквой), по модели «таʿиба», (чтобы я служила ему?) с огласовкой «кясра» и «дамма» на «даль», по моделям «дараба» и «насара». (Он сказал) ﷺ: («Нет») — то есть я не против того, чтобы ты служила ему, (но) с покоящимся «нун» — частица противопоставления — (пусть он не приближается к тебе ни в коем случае!) с усиленным подтверждающим «нун» — то есть не совокупляется с тобой; а в риваяте аль-Бухари: «но пусть не приближается к тебе» без усиления.
[Замечание]: слово «йакрабанна-ки» здесь с открытым первым и третьим (буквами); говорят: «карибту аль-амра акрабуху» по модели «таʿиба», а по другому наречию — по модели «насара» — «курбанан» с огласовкой «кясра»: когда сделал это или приблизился к этому. От первого — слово Всевышнего: «И не приближайтесь к прелюбодеянию» (аль-Исра, 32); а от второго — их выражение: «не приближайся к лихорадочному месту», то есть не подходи к нему, — оно переходное само по себе. А что касается «каруба мин аш-шайи» по модели «карума», то оно переходное с предлогом «мин»; а то, что здесь, — из первого случая, так что обрати внимание, а Аллах Всевышний знает лучше.
(И сказала) женщина: (поистине он) — то есть Хиляль, — и возможно, что «ха» здесь местоимение положения (дела), а последующая фраза — его разъяснение. (Клянусь Аллахом, в нём нет никакого желания) — то есть влечения и вожделения — (ни к чему) из женщин, (и клянусь Аллахом, он не перестаёт плакать с тех пор, как случилось с ним то, что случилось) из отчуждения людей от него; то есть с начала срока этого дела (до сего дня его), в связи с которым я пришла к тебе сейчас. (Сказал) Кааб: (И сказал мне некто из моей семьи) — хафиз сказал: я не нашёл его имени, и этот случай вызвал вопрос в связи с запретом Пророка ﷺ разговаривать с тремя (отстранёнными).
И был дан ответ: что возможно он выразил жестом, назвав это речью, а также говорят, что, возможно, это был кто-то из его детей или из женщин, и запрет говорить с тремя не распространялся на женщин, находящихся в их домах, или же тот, кто говорил с ним об этом, был лицемером, или же был из числа тех, кто ему служил, и не подпадал под этот запрет. Конец цитаты.
«Если бы ты попросил разрешения у Посланника Аллаха ﷺ насчёт твоей жены», то есть насчёт её услужения (ему), «то ведь он уже разрешил» — «фа» здесь причинная, то есть: потому что он ﷺ уже разрешил «жене Хиляля ибн Умаййи служить ему». Кааб сказал: «Я же сказал: не стану просить у Посланника Аллаха ﷺ разрешения на это», то есть на её услужение, «а разве я знаю» — с даммой в начале, то есть: откуда мне знать, — «что скажет мне Посланник Аллаха ﷺ, если я попрошу у него разрешения на это», то есть на её услужение — ответит ли он мне согласием, как ответил Хилялю, или же гневом и недовольством? «А ведь я — молодой мужчина», — крепкий, способный сам себя обслужить, либо же боящийся за себя из-за пылкости молодости, что впадёт в грех со своей женой, тогда как это было ему запрещено.
Кааб сказал: «И я пробыл» — то есть оставался — «в таком положении», имея в виду отвержение людьми и разлуку с семьёй, — «десять ночей, и завершились» — глагол читается с фатхой, даммой или кясрой над «мим», это три варианта чтения по образцу глаголов «караба», «зараба» и «та‘иба», однако вариант по образцу «та‘иба» — наихудший, как сказал аль-Файйуми, —
«для нас», то есть для нас троих, «пятьдесят ночей с того времени» — слово читается с фатхой в конце, поскольку присоединено к другому неизменяемому слову, но допустимо и с падежным окончанием на «джарр»; чтение с «фатхой» предпочтительнее. Приводится с обоими вариантами и стих поэта [размер «тавиль»]:
В то время, когда я упрекал седину за юность,
Я сказал: разве я не образумился, ведь седина — удерживающая?
На это правило указал Ибн Малик (да будет милостив к нему Аллах) в «Хуляса», сказав:
Строй как «изъ» то, что подобно ему,
И избирай построение вслед за глаголом построенным,
А перед изменяемым глаголом или именным сказуемым
Делай изменяемым, и тот, кто строит, не будет осуждён —
«с тех пор как нам было запрещено» — глагол в форме страдательного залога, а замещающим подлежащим служит слово «наше общение». В версии аль-Бухари: «с того времени, как Посланник Аллаха ﷺ запретил наше общение».
Кааб сказал: «Затем я совершил утреннюю молитву на пятидесятое утро на крыше» — то есть на верхней части — «одного из наших домов». Судя по всему, он не мог по какой-то причине совершать молитву в мечети, иначе ведь ранее он говорил: «Я выходил и присутствовал на молитве».
«И вот, пока я сидел» — о слове «бейна» и «бейнама» уже говорилось не раз, так что не забывай об этом, — «в том положении, о котором упомянул Аллах ﷻ применительно к нам» в Своей великой Книге, — это указание на слова Всевышнего: «И на трёх, которые были оставлены, — до тех пор, когда стала им тесной земля, при всей её широте, и стало им тесно в самих себе, и уверились они, что нет от Аллаха убежища, кроме как к Нему Самому. Затем Он принял их покаяние, чтобы они покаялись; поистине, Аллах — Принимающий покаяние, Милосердный» (сура «Ат-Тавба», 118).
Затем он разъяснил смысл этого аята своими словами: «Стало мне тесно», то есть мне и моим двум товарищам, «в самом себе», то есть в самих себе, «и стала мне тесной», то есть нам, «земля при всей её широте» — «ма» здесь масдарийя, а «широта» — её связка, то есть: несмотря на её широту и обширность. Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: то есть при всей её обширности; смысл таков: земля стала мне тесной, хотя она обширна, а «рахб» означает простор. Конец цитаты.
Это уподобление растерянности в его деле — как будто он не находил в ней места, куда бы можно было скрыться, из-за тревоги и беспокойства. И если это случилось с теми, кто не съел запретного имущества, не проливал запретной крови и не творил нечестия на земле, а постигло их то, что постигло, то что же говорить о тех, кто совершал мерзости и великие грехи? — сказал аль-Кастальани.
[Замечание]: аль-Файйуми (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «рахуба-ль-маканъ рухбан» по образцу «караба» — «рахиб» и «рахб», по образцу «кариб» и «фалс»; в другом языковом варианте — «рахиба рахабан» по образцу «та‘иба», а также «архаба» с алифом — аналогично. Глагол переходен через предлог, говорят: «рахуба бика-ль-макан», затем это стало настолько частым, что стало переходным без предлога, и говорят: «рахубатка-д-дар» — это отклонение от правил, ведь «фа‘ула» с даммой встречается только как непереходный глагол, подобно «шарафа» и «карама». Отсюда и выражение «мархабан бика», исходный смысл которого: «ты сошёл в обширное место», а «раххаба бихи» с усилением означает: сказал ему «мархабан». Конец цитаты.
«Я услышал голос кричащего», то есть зовущего, повышающего свой голос. Аз-Захаби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: тот, кто обрадовал Кааба вестью о принятии покаяния, — это Хамза ибн Амр аль-Аслями; так же сказал аль-Вакиди, и это передал шейх Вали ад-Дин от него.
А в «Умда» сказано: аль-Вакиди сказал: тот, кто поднялся на (гору) Салъ, — это Абу Бакр ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах). Конец цитаты.
«Поднялся» — то есть взошёл и вознёсся — «на (гору) Саль» — с фатхой над «син» и сукуном над «лям» — известная гора в Медине. В версии Ма‘мара: «с вершины Саль», то есть с её верхней части. Ибн Мардавайх добавил: «А я построил шалаш на возвышенности Саль и находился в нём», и подобное же у Ибн Аиза, с добавлением: «Я находился в нём днём».
«Он говорит», этот кричащий, «во весь голос: о Кааб ибн Малик!» Слово «Кааб» допустимо произносить и с даммой, и с фатхой (на конце), а вот «Ибн Малик» допускается только с фатхой (насб), поскольку оно является определяемым словом в родительной конструкции. В «Хуляса» сказано:
Подобное «Зайд» ставь с даммой и произноси с фатхой
Такое, как «а-Зайду-бна Са‘идин», не проявляй слабости,
Дамма (ставится), если после него не следует «ибн» имя собственное,
Или же если перед «ибн» стоит имя собственное — это обязательно —
«Радуйся!» — с разрывным «хамза», от «ибшар» (обрадуйся). В версии Умара ибн Касира от Кааба, у Ахмада: «Тогда я услышал человека на возвышенности, говорящего: «Кааб, Кааб», — пока он не приблизился ко мне и сказал: «Обрадуйте Кааба»».
Кааб сказал: «Тогда я упал», то есть бросил себя на землю, будучи
«совершающим земной поклон» перед Аллахом ﷻ за то, что Он облагодетельствовал меня принятием моего покаяния. У Ибн Аиза: «Тогда он упал, совершая земной поклон, плача от радости за принятое покаяние».
Ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах) сказал: в этом — доказательство для аш-Шафии и его последователей о желательности земного поклона благодарности при получении любой явной милости или при устранении явной беды. Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: это — земной поклон благодарности (суджуд аш-шукр). Из очевидного смысла этого следует, что он был известен и практиковался среди них. Этого мнения придерживались аш-Шафии и Малик — в одном из двух его высказываний, а известный мазхаб (Малика) считает это нежелательным. Конец цитаты.
Его слова «И я узнал» — это обстоятельственное предложение от подлежащего, с подразумеваемым «кад», то есть: и притом что я уже узнал, услышав его голос, «что настало облегчение» от Аллаха Всевышнего, разрешившего наше горе. «Ан» здесь — облегчённая форма усиленной частицы, и её подлежащее — скрытое местоимение, то есть: что это (облегчение) настало. В «Хуляса» сказано:
Если облегчается (частица) «инна», её подлежащее скрывается,
А сказуемым сделай предложение после «ан»,
И если оно (сказуемое) — глагол, и не является призывом,
И его словоизменение не запрещено,
То лучше отделить его частицей «кад», или отрицанием, или
«Танфис» (буквой «син»/«сауфа»), или «лав», хотя «лав» упоминается редко.
Кааб сказал: «Тогда объявил» — с долгим гласным и фатхой над «заль», то есть: сообщил. У аль-Кушмихани — без удлинения и с кясрой, — «Посланник Аллаха ﷺ людям о том, что Аллах принял покаяние», то есть Всевышний, «от нас», то есть от нас троих.
«Когда совершил утреннюю молитву», то есть закончил её приветствием таслим. В версии Исхака ибн Рашида и Ма‘мара сказано: «И Аллах ниспослал наше покаяние Своему Пророку ﷺ, когда осталась последняя треть ночи, а Посланник Аллаха ﷺ находился у Умм Салямы, и Умм Саляма поступала со мной хорошо, заботясь о моём деле. Он сказал: «О Умм Саляма, принято покаяние Кааба». Она сказала: «Не послать ли к нему, чтобы обрадовать его?» Он сказал: «Тогда люди станут вас теснить и не дадут вам спать всю остальную ночь». И когда он совершил утреннюю молитву, он объявил о том, что Аллах принял наше покаяние».
«И люди пошли» после того, как услышали от Посланника Аллаха ﷺ весть о принятии покаяния, притом что они «радуют нас этой вестью», то есть нас троих.
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): «В этом — довод в пользу желательности сообщения радостной вести и поздравления тому, кому досталось явное благо, или от кого отступило тяжёлое горе, и тому подобное. И эта желательность является общей для всякого блага, которое случилось, и всякого горя, которое отступило, будь то в делах веры или мирской жизни». Конец цитаты.
(«и пошёл к моим двум товарищам») с усилением «я» — двойственное число от «сахиб» («товарищ»), а они — Марара и Хиляль, («радующие», «и поскакал человек») — сказал Хафиз: «Я не нашёл его имени, но возможно, что это Хамза ибн Амр аль-Аслями». А в «Аль-Умда» сказано: это аз-Зубайр ибн аль-Аввам, а также говорят: Хамза ибн Амр, и Аллах знает лучше. Конец цитаты.
(«ко мне») с усилением «я», («на коне»), то есть пустил его сильным бегом, чтобы опередить других с радостной вестью, («и побежал бегущий из [племени] Аслям в мою сторону») — сказано в «Фатх»: это Хамза ибн Амр, передал это аль-Вакиди. А у Ибн Аиза [говорится], что двумя бежавшими были Абу Бакр и Умар, однако он предварил это словами «утверждают, что». А у аль-Вакиди [сказано], что тот, кто взошёл на [гору] Саль, был Абу Бакр ас-Сиддик, и он воскликнул: «Аллах принял покаяние Каба!», а тот, кто выехал на своём коне, был аз-Зубайр ибн аль-Аввам. Сказал [Кааб]: «А тем, кто обрадовал меня, так что я снял для него свою одежду, был Хамза ибн Амр аль-Аслями». Сказал [далее]: «А тем, кто обрадовал Хиляля ибн Умайю его покаянием, был Саид ибн Зайд». Сказал: «И я вышел к бану Вакиф и обрадовал его, и он совершил земной поклон». Сказал Саид: «Я не думал, что он поднимет голову, пока не выйдет его душа», — то есть из-за того изнеможения, в котором он находился, ибо говорят, что он воздерживался от еды, так что постился непрерывно много дней, и не переставал плакать. А тем, кто обрадовал Марару его покаянием, был Салькан ибн Салама, или Салама ибн Салама ибн Вакш. Конец цитаты.
(«и взошёл») то есть поднялся (на гору), то есть на гору Саль, («и был голос»), то есть голос того, кто взошёл на гору, («быстрее»), то есть опередил меня раньше (коня) — то есть раньше, чем конь дошёл до меня. («И когда пришёл ко мне тот, чей голос я слышал»), находясь в состоянии, что он («радует меня») принятием покаяния, а это Хамза ибн Амр (да будет доволен им Аллах), и его слово («я снял для него») — это ответ на «когда». А то, что встречается в некоторых версиях в форме «фа-назату» с фа, по всей видимости, ошибка, потому что ответ на «лямма» не сопрягается с «фа», так что обрати внимание, а Аллах Всевышний знает лучше.
(«свои две одежды») с усилением «я» в двойственном числе, («и я одел их в неё за то, что он обрадовал меня»), то есть по причине того, что он обрадовал меня. У аль-Бухари встречается формулировка: «и я одел его в них двоих за его радостную весть», и это согласуется с правилом, ибо более красноречиво в разделе «кяса» и «а‘та» ставить того, кто получает, перед тем, что получено, хотя допустимо и обратное».
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): «В этом — желательность награждать вестника одеянием, а если не одеянием, то чем-то иным, но одеяние лучше, и это принятая практика». Конец цитаты.
(«Клянусь Аллахом, я не владел ничем, кроме них двоих, в тот день») — сказал Хафиз (да помилует его Аллах): «Он имеет в виду из рода одежды, иначе ранее уже упоминалось, что у него были две верховые животные, и далее будет сказано, что он попросил разрешения отдать часть своего имущества в качестве садаки. Затем я нашёл в риваяте Ибн Аби Шейбы явное указание на это, где сказано: «Клянусь Аллахом, я в тот день не владел двумя одеждами, кроме них двоих»». И добавил Ибн Аиз через другой путь передачи от аз-Зухри: «и он надел их обе».
(«и я взял в долг две одежды») — в риваяте аль-Вакиди: «у Абу Катады», («и надел их»). В этом — допустимость взятия взаймы и допустимость одолжить одежду для носки, сказал ан-Навави (да помилует его Аллах).
А аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «И то, что он отдал вестнику свои две одежды, при том что у него не было других, — это довод в пользу допустимости подобного, если ожидается получение того, чем радуются. И это довод на допустимость проявления радости в делах добра и религии, и допустимость раздачи и подарков при этом. И ведь Умар (да будет доволен им Аллах) зарезал верблюда, когда выучил суру «Аль-Бакара»». Конец цитаты.
(«и я отправился»), то есть пошёл из своего дома, находясь в состоянии («устремления»), то есть направления — это [форма] «атаамаму», и это язык, вариант от «аммама». Сказал аль-Файюми (да помилует его Аллах): ««амма-ху амман», из раздела «катала»: направился к нему [или] намеревался к нему, и «амма-ху» и «та-амма-ху» тоже значат: направился к нему». Конец цитаты. (к Посланнику Аллаха ﷺ), находясь в состоянии, что («меня встречали люди»), то есть встречали меня по дороге («группа за группой»), то есть отряд за отрядом, находясь в состоянии, что они («поздравляли меня») с одним «нун» — изначально это «юханни’унани» с двумя «нун», одна из которых — «нун» рафа, а вторая — «нун» защиты («вика’я»), и одна из них была отброшена, причём предпочтительнее, что это была «нун» рафа, ради облегчения. И его слово («с покаянием») связано с предыдущим, («и они говорили») в форме поздравления: («да пусть тебе будет благом») с касрой на «нун». Ибн ат-Тин утверждал, что она с фатхой, более того, ас-Сафакуси сказал, что это правильнее, поскольку это от «йахна», однако в этом есть сомнение, как сказано в «Фатх».
А аль-Муртада (да помилует его Аллах) сказал: ««Тахни’а» — противоположность «та’зия» (соболезнования). Говорят: «ханна-ху биль-амри валь-виляйяти тахни’атан ва тахни’ан», и «хана-ху хан’ан», то есть сказал ему: «да будет тебе благом». Арабы говорят: «ли-йахни’ка аль-фарису» с «хамзой» без гласной, и «ли-йахника аль-фарису» с «йа» без гласной, но не допускается говорить «ли-йанка», как говорит простонародье, ибо «йа» заменяет «хамзу»». Сказал: «И пришло в «Сахихе» аль-Бухари в хадисе о покаянии Кааба ибн Малика: они говорят: «да будет тебе благом покаяние Аллаха тебе» — Хафиз Ибн Хаджар зафиксировал это с касрой на «нун», а Ибн ат-Тин утверждал, что с фатхой, и аль-Бармави подтвердил это правильным, а аз-Заркаши выразил в этом сомнение, так что обратись к разъяснению Хафиза аль-Аскалани (да помилует его Аллах Всевышний)». Конец цитаты.
А аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: ««Хану’а аш-шай’у» с «дамма», с «хамзой», «хана’атан» с «фатхой» и удлинением: стало легко без труда и усилия, и оно «хани’йун» (легкое), и допустимо замещение и слияние. «Хана’ани аль-валяду йахна’уни» с «хамзой», из разделов «нафа’а» и «дараба», и говорят арабы в мольбе: «ли-йахни’ка аль-валяду» с неподвижной «хамзой», и с заменой её на «йа», а отбрасывание её — простонародная форма, и значение — «порадовал меня», и он «хани’ун» (радующийся), и этим именем назван [Хани]. «Хана’ту-ху хан’ан» в обоих языковых вариантах: дал ему или накормил его. «Хана’ани ат-та’аму йахна’уни»: было приятным и вкусным, и «акальту-ху хани’ан мари’ан», то есть без труда, и «йахну’у» с «дамма» в настоящем времени во всех случаях — язык. Сказал некто: «в языке нет формы ‘йаф‘ул’ с ‘дамма’ с ‘хамзой’, чей прошедший [глагол] с ‘фатхой’, кроме этого глагола». И «ханна’ту-ху биль-валяди» с усилением, и с этим именем в форме причастия страдательного залога назван [некто]». Конец цитаты.
(«покаяние Аллаха тебе») — в этом довод на допустимость поздравления в делах добра, более того, на его желательность, если оно религиозного характера, ибо это проявление радости тому, чем радуется его брат-мусульманин, и проявление любви, и очищение сердца искренностью, сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах).
(«пока я не вошёл в мечеть»), то есть люди не переставали поздравлять меня, пока я не вошёл в мечеть Пророка, и его слово («и вот») — это [частица] внезапности, то есть внезапно предстал перед мной (Посланник Аллаха ﷺ, сидящий в мечети) Пророка, (и) при этом, что (вокруг него) ﷺ (люди), то есть сподвижники (да будет доволен ими Аллах), (и встал Тальха ибн Убайдуллах) ибн Усман ибн Амр ибн Кааб ибн Саад ибн Тайм ибн Мурра ат-Тайми, Абу Мухаммад аль-Мадани, один из десяти, обрадованных Раем, известный сподвижник, павший мучеником в день [битвы] Джамаль в тридцать шестом году, в возрасте шестидесяти трёх лет; его биография уже приводилась в [книге] «Аль-Иман», 2/109.
«Он спешил» (يُهَرْوِلُ), то есть ускорял шаг. Говорят: «харвала харвалатан» — ускорил ход, но без пробежки (хабаб), поэтому говорят: это между ходьбой и бегом. Группа учёных считала букву «вав» в этом слове коренной, как сказал аль-Файюми (да помилует его Аллах).
«Пока не пожал мне руку» (حَتَّى صَافَحَنِي), то есть протянул свою руку к моей руке, «и поздравил меня» (وَهَنَّأَنِي), то есть сказал мне: пусть тебя порадует покаяние.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: в этом содержится указание на желательность пожатия руки прибывшему, вставания перед ним из уважения, и поспешности к встрече с ним от радости и веселья. Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: в этом довод для тех, кто считает дозволенным вставание перед входящим и пожатие руки, и мы уже разъясняли разногласие по этому вопросу в главе «Джихад».
Каб сказал: «Клянусь Аллахом, не встал» (رَجُلٌ مِنَ الْمُهَاجِرِينَ غَيْرُهُ) ради поздравления никто из мухаджиров, кроме него, то есть Тальхи. Учёные сказали: причина этого в том, что Пророк ﷺ побратал его с Тальхой, когда братал мухаджиров и ансаров. А то, что упоминают знатоки походов, — что он был братом аз-Зубайра, — но аз-Зубайр был братом Тальхи среди братьев-мухаджиров, так что он — брат его брата, как сказано в «Фатхе».
Передатчик от Каба, а это его сын Абдуллах, сказал: «И Каб никогда не забывал этого» (فَكَانَ كَعْبٌ لَا يَنْسَاهَا), то есть не забывал этого поступка — его вставания, поспешности к нему, пожатия руки и поздравления, — «ради Тальхи». Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «он никогда не забывал этого ради Тальхи», то есть это вставание и ту радушность, которая от него исходила. Смысл этого в том, что этот поступок укрепил в его сердце любовь к нему и обязал его почитанием, так что он считал это одним из величайших благодеяний и огромных милостей. Конец цитаты.
Каб (да будет доволен им Аллах) сказал: «И когда я поприветствовал Посланника Аллаха ﷺ, он сказал» — а в версии аль-Бухари: «сказал Посланник Аллаха ﷺ» — «а он сиял» (يَبْرُقُ), от корня насара-янсуру, то есть светился и блестел, «лицом от радости» (وَجْهُهُ مِنَ السُّرُورِ), то есть от силы его радости и веселья по поводу того, что Аллах принял покаяние Каба и его двух товарищей. Его слово «и говорил» (وَيَقُولُ) — так в рукописях, и, по-видимому, это усиление предшествующего «сказал» в прошедшем времени. В версии аль-Бухари: «сказал Посланник Аллаха ﷺ, а он сиял лицом от радости: обрадуйся...» без слова «говорит», и это более достоверный вариант, обрати внимание.
«Обрадуйся» (أَبْشِرْ) с разрывным «хамза», «наилучшим днём, что проходил над тобой с тех пор, как родила тебя твоя мать» (بِخَيْرِ يَوْمٍ مَرَّ عَلَيْكَ مُنْذُ وَلَدَتْكَ أُمُّكَ). Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: смысл этого — кроме дня твоего принятия ислама, а он не сделал исключения для него лишь потому, что это само собой разумеется и в этом нет нужды. Конец цитаты.
А в «Фатхе» сказано: это обобщённое выражение вызывает затруднение по отношению к дню его принятия ислама, ибо этот день прошёл над ним после того, как его родила мать, и это лучший из его дней. Было сказано: он исключён предположительно, хотя об этом не сказано явно, ввиду его очевидности. Но лучший ответ таков: день его покаяния дополняет день его принятия ислама. День принятия ислама — начало его счастья, а день его покаяния дополняет это счастье, так что это лучший из всех его дней, хотя день принятия ислама сам по себе — лучший из дней, но день покаяния, присоединённый к принятию ислама, лучше, чем день принятия ислама сам по себе, без него. И Аллах знает лучше. Конец цитаты.
Каб сказал: «Я спросил: от тебя это, о Посланник Аллаха» (أَمِنْ عِنْدِكَ يَا رَسُولَ اللَّهِ), то есть эта радостная весть — от тебя, «или от Аллаха?» (أَمْ مِنْ عِنْدِ اللَّهِ) Всевышнего. Он ﷺ сказал: «Нет» (لَا), то есть не от меня, «а» (بَلْ) она «от Аллаха» (مِنْ عِنْدِ اللَّهِ) Всевышнего. В версии Ибн Абу Шайбы добавлено: «Вы были правдивы с Аллахом, и Он был правдив с вами».
Каб (да будет доволен им Аллах) сказал: «И когда Посланник Аллаха ﷺ радовался» (إِذَا سُرَّ) — в форме страдательного залога, то есть когда его охватывала радость и веселье, — «его лицо озарялось» (اسْتَنَارَ), то есть светилось его благородное лицо, «как будто его лицо» ﷺ (كَأَنَّ وَجْهَهُ) «было куском луны» (قِطْعَةُ قَمَرٍ). В версии Исхака ибн Рашида: «пока оно не становилось, как будто оно кусок луны». Хафиз сказал: спрашивается о тайне ограничения именно «куском», при том что во множестве изречений красноречивых людей встречается сравнение лица с луной без такого ограничения. А ранее, в описании качеств Пророка ﷺ, упоминалось их сравнение его с восходящим солнцем и прочим. А Каб ибн Малик, произнёсший это выражение, был одним из поэтов сподвижников, и его положение в этом известно, так что должна быть некая мудрость в этом ограничении. А то, что было сказано об этом — что это осторожность в отношении черноты, которая есть на луне, — не является убедительным, потому что имеется в виду сравнение с тем светом и сиянием, что есть на луне, а оно в её полноте не бывает меньше, чем в отдельном куске. Он сказал: и в описании качеств Пророка ﷺ этим приводились разные толкования, и среди них: это указание на место сияния, а это лоб, и на нём проявляется радость, как сказала Аиша: «Радостный, так что сияли черты его лица», как будто сравнение относилось к части лица, поэтому подобало сравнить его с частью луны. Конец цитаты.
Собиратель, да простит его Аллах, говорит: по-моему, то, что мудрость этого ограничения — осторожность в отношении черноты, которая есть на луне, — более убедительно и яснее того, что сказал хафиз, так вдумайся тщательно, а Аллах Всевышний знает лучше.
Каб сказал: «И мы, сподвижники, знали это» (نَعْرِفُ ذَلِكَ), то есть что озарение его лица ﷺ было признаком его радости. В версии аль-Бухари: «и мы знали это по нему», а в версии аль-Кушмихани: «в нём». В этом — то, каким было у Пророка ﷺ совершенство сострадания к своей общине, милосердия к ним и радости тому, что радует их. А у Ибн Мардавайха с другой цепочкой передачи от Каба ибн Малика: «Когда было ниспослано о принятии моего покаяния, я пришёл к Пророку ﷺ и поцеловал его руку и колено».
Каб сказал: «Когда я сел перед ним» ﷺ (فَلَمَّا جَلَسْتُ بَيْنَ يَدَيْهِ), «я сказал: о Посланник Аллаха, из моего покаяния» (إِنَّ مِنْ تَوْبَتِي), то есть из его полноты, искренности и благодарности за него, «чтобы я отказался» (أَنْ أَنْخَلِعَ), то есть вышел, «от своего имущества» (مِنْ مَالِي), находясь в состоянии «как подаяние» (صَدَقَةً). Аль-Айни сказал: «садакатан» в винительном падеже, то есть ради подаяния, и может быть обстоятельством образа действия, в значении «подающий милостыню». Конец цитаты.
А в «Фатхе» сказано: его слово «садакатан» — это масдар в позиции обстоятельства образа действия, то есть «подающий милостыню», или же глагол «анхали’у» включает в себя смысл «атасаддак» (подаю милостыню), а это тоже масдар. Конец цитаты.
В «Масабихе» это оспорили, признание того, что это масдар, и сказали: мы не признаём, что «садака» — это масдар, скорее это существительное для того, чем подают милостыню, и от этого корня слово Всевышнего: «Возьми из их имущества подаяние». А в «Сихахе»: «садака» — то, чем подают милостыню беднякам. Согласно этому, его винительный падеж — это обстоятельство образа действия от «моего имущества», а Аллах Всевышний знает лучше.
«Аллаху и Его Посланнику» ﷺ (إِلَى اللَّهِ، وَإِلَى رَسُولِهِ), исключительно для Аллаха Всевышнего и для Его Посланника ﷺ.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «из моего покаяния — чтобы я отказался...» и т.д., то есть один из признаков искренности моего покаяния, или из благодарности за моё покаяние, — чтобы я подал милостыню из своего имущества, то есть на мне лежит это, — это формула обета и обязательства, исходящая из благодарности и стремления к награде, и Пророк ﷺ утвердил его в этом, так что это было допустимо и не вошло в общий запрет обетов, о котором говорится в его словах: «Не давайте обетов», согласованном хадисе (аль-Бухари и Муслим), и мы уже разъясняли это ранее. А согласно требованию этого выражения, на нём стало обязательным израсходовать всё своё имущество, но, поскольку это привело бы к тому, что он остался бы бедным и нуждающимся, а это, возможно, привело бы его к тому, чтобы просить людей и впасть в различные беды, шариат удовлетворился от него частью его имущества, и сказал: «Оставь себе часть своего имущества, это лучше для тебя». И эта часть, которую ему было велено оставить себе, — большая, а то, что подаётся в качестве милостыни, — меньшая, как сказано в хадисе о Саде (да будет доволен им Аллах): «Треть, а треть — это много», согласованный хадис, как было приведено ранее. Конец цитаты.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: его слово «из моего покаяния — чтобы я отказался от своего имущества как подаяние» и т.д.: смысл «отказаться от него» — выйти из него и подать его в качестве милостыни. В этом — желательность подаяния в качестве благодарности за возобновляющиеся милости, особенно за те из них, что велики. А то, что он ﷺ повелел ему ограничиться подаянием лишь частью имущества, — из страха, что ему повредит бедность, и из страха, что он не выдержит нужды. И это не противоречит тому, что Абу Бакр (да будет доволен им Аллах) подал в качестве милостыни всё своё имущество, ибо он был терпелив и удовлетворён.
[Если скажут]: как он сказал «чтобы я отказался от своего имущества», приписав ему имущество, тогда как прежде он сказал: «Я снял свои две одежды, и, клянусь Аллахом, я не владею ничем, кроме них»?
[Ответ]: имеется в виду в его словах «чтобы я отказался от своего имущества» земля и недвижимость, и поэтому он сказал: «Я оставлю себе свой пай, который в Хайбаре».
Что же касается его слова: «Кроме них у меня ничего нет», — то имеется в виду одежда и подобное ей из того, что снимается и подходит для благовестника (то есть уместно подарить).
В этом содержится указание на то, что клятва определяется намерением [клянущегося]. Он сказал: «И это наш мазхаб. Если человек поклялся, что у него нет имущества, имея в виду определённый вид имущества, то он не нарушит клятву, если у него окажется имущество другого вида; или если он клялся не есть, имея в виду финики, то не нарушит клятву, если съест хлеб». Конец.
(Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Оставь себе часть своего имущества — это лучше для тебя») В риваяте Абу Дауда от Каба сообщается, что он сказал: «Частью моего покаяния является то, что я раздам всё своё имущество как садака Аллаху и Его Посланнику». Он [Пророк] сказал: «Нет». Я сказал: «Половину его». Он сказал: «Нет». Я сказал: «Треть его». Он сказал: «Да».
У Ибн Мардавайха, через путь Ибн Уяйны от аз-Зухри: «Тогда Пророк ﷺ сказал: «Тебе достаточно из этого трети»». Нечто подобное передаёт Ахмад в истории Абу Лубабы, когда тот сказал: «Частью моего покаяния является то, что я откажусь от всего своего имущества как от садака Аллаху и Его Посланнику». Пророк ﷺ сказал: «Тебе достаточно трети».
(Каб сказал:) «Тогда я сказал: «Я оставлю себе свою долю, которая в Хайбаре»», то есть свою долю, которая ему причиталась при разделе трофеев Хайбара. [Слово «Хайбар»] пишется через «ха» с точками, «йа» и «ба», по образцу «Джа‘фар» — это большой город с крепостями и полями, находящийся на восемь перегонов от Медины в сторону Шама. Ибн Исхак сказал: «Пророк ﷺ выступил в оставшиеся дни мухаррама седьмого года и оставался, осаждая его, свыше десяти ночей, до тех пор, пока не завоевал его в сафаре». Юнус ибн Букайр передал в «Магази» от Ибн Исхака в хадисе аль-Мисвара и Марвана, что они сказали: «Посланник Аллаха ﷺ вернулся из Худайбии, и на него была ниспослана сура «Аль-Фатх» между Меккой и Мединой, и Аллах даровал ему в ней Хайбар словами: «Аллах обещал вам многочисленные трофеи, которые вы возьмёте, и Он ускорил для вас это» [Аль-Фатх, 20], то есть Хайбар. Он прибыл в Медину в зуль-хиджа и оставался там, пока не выступил в Хайбар в мухарраме». Упомянул это в «Фатхе».
(Каб сказал:) «И я сказал: «О Посланник Аллаха, поистине Аллах спас меня лишь благодаря правдивости»» — то есть благодаря моей правдивости в сообщении тебе о том, что у меня не было оправдания для отставания от тебя, — «и, поистине, частью моего покаяния» — то есть его завершённости и искренности — «является то, что я не буду говорить», от «тахдис» — то есть не буду сообщать людям — «иначе как правду», то есть правдивое слово, «пока я жив» — с кясрой на «каф», а «ма» здесь масдарийя-ظرفية, то есть на протяжении времени моего пребывания в этом мире. (Каб сказал:) «И, клянусь Аллахом» — отрицательная частица — «я не знаю, чтобы кого-либо из мусульман Аллах наградил» — то есть даровал ему и облагодетельствовал его — «за правдивость речи» — «фи» в значении «би», то есть за правдивость речи — «с того времени, как я упомянул это Посланнику Аллаха ﷺ и до сего дня моего» — то есть до того дня, когда он рассказывал этот хадис — «лучше того, чем наградил меня Аллах» — то есть за правдивость речи, а «лучше» является определением к пропущенному масдару, то есть «наградой лучшей».
Смысл таков: «Я не знаю никого из мусульман, кого Всевышний Аллах наградил бы за правдивость речи наградой лучшей, чем та, которой Он наградил меня с того времени, как я упомянул это дело Посланнику Аллаха ﷺ, и до сего дня моего, в который я рассказываю это сейчас».
Сказано в «Фатхе»: его слово «Клянусь Аллахом, я не знаю никого из мусульман, кого Аллах наградил бы» — то есть облагодетельствовал его, — и его слово «за правдивость речи с того времени, как я упомянул это Посланнику Аллаха ﷺ, лучше того, чем Он наградил меня», и подобно этому его слово далее: «Клянусь Аллахом, Аллах никогда не одарял меня после того, как направил меня к Исламу, никакой милостью более великой, чем моя правдивость перед Посланником Аллаха ﷺ» — в его словах «лучше» и «более великой» есть указание на то, что этот оборот приводится с целью отрицания преимущества, а не равенства, ибо у Каба было двое товарищей, разделивших с ним это [положение] — то есть Марара и Хиляль, — и он отрицал, что кому-то досталось лучшее, чем ему, — и это верно, — но он не отрицал равенства. Конец.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: его слово «Аллах наградил его и т.д.» — то есть облагодетельствовал его. «Баля'» и «ибля'» бывают как в отношении добра, так и в отношении зла, но при абсолютном употреблении [без уточнения] чаще подразумевается зло; если же подразумевается добро, то это уточняется, как здесь уточнено словами «лучше того, чем наградил меня». Конец.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «Я не знаю никого, кого Аллах наградил бы» — то есть облагодетельствовал бы его, и отсюда слова Всевышнего: «И в этом для вас великая милость от вашего Господа» [Аль-Бакара, 49], то есть благодеяние. Употребляется как в отношении добра, так и в отношении зла, и в трёхбуквенной, и в четырёхбуквенной форме [глагола]. Зухайр объединил оба значения, сказав [из размера «тавиль»]:
Пусть Аллах наградит благом за то, что вы сделали для них, / И одарит их обоих лучшим даром из тех, что дарует.
Корень этого слова происходит от «ибтиля'» — испытания и проверки, а испытывают как добром, так и злом, как сказал Всевышний: «И Мы испытываем вас злом и добром как искушением» [Аль-Анбия, 35]. Конец.
(«Клянусь Аллахом, я никогда намеренно не солгал») — «كِذبة» с фатхой на «каф» и с кясрой, при этом «даль» с сукуном, — от масдаров глагола «казаба» («лгать»). Предпочтительнее здесь, согласно тому, что требует контекст речи, чтобы было с фатхой на «каф», подразумевая единичный акт лжи, поскольку речь ведётся ради усиленного отрицания лжи, и потому единичность здесь предпочтительнее. И Аллах Всевышний знает лучше.
(«С того времени, как я сказал это Посланнику Аллаха ﷺ, и до сего дня моего, и поистине, я надеюсь, что Аллах сохранит меня») по Своей милости и щедрости от лжи («в том, что осталось») — то есть из моей жизни.
(Каб сказал:) «И ниспослал Аллах, Свят Он и Велик,» в связи с этим делом слова Всевышнего: («Аллах уже принял покаяние Пророка» [Ат-Тауба, 117]) — то есть в отношении того, что произошло с ним ﷺ, — либо в связи с разрешением на отставание, либо в связи с тем, что произошло с ним из мольбы о прощении для многобожников. И необязательно, чтобы принятие покаяния предполагало предшествовавший грех того, от кого или для кого оно произошло, ибо все рабы нуждаются в покаянии и в прошении прощения. И может быть, что покаяние Всевышнего в отношении Пророка ﷺ относится к тому разряду, когда он оставил то, что было наиболее предпочтительным и подобающим, как в словах: «Да простит тебя Аллах! Почему ты позволил им...» [Ат-Тауба, 43]. Допустимо также, что упоминание Пророка ﷺ здесь сделано ради намёка грешникам, чтобы они избегали грехов и покаялись в том, во что они впали из них. Равным образом и Аллах, Свят Он и Велик, принял покаяние («и мухаджиров и ансаров») в отношении того, что они совершили из грехов. К этому же разряду относится то, что достоверно передано от него ﷺ: «Поистине, Аллах взглянул на участников Бадра и сказал: «Делайте, что хотите — Я уже простил вас»». Затем Всевышний описал мухаджиров и ансаров тем, что они («те, которые последовали за ним») — то есть за Пророком ﷺ, не отставая от него, — («в час тягости») — это поход на Табук, ведь они были в тяжёлом затруднении, и под «часом» подразумеваются все моменты того похода, а не какой-то конкретный час; а «тягость» — это трудность дела.
(«После того как сердца некоторой части из них были близки к тому, чтобы отклониться») — в слове «كاد» местоимение «шань» (дело), а «قلوب» стоит в им. падеже как подлежащее к «يزيغ» согласно Сибавайху, либо, как сказано, оно стоит в им. падеже при «كاد», и тогда предполагаемая структура такова: «после того как сердца некоторой части из них были близки — сердца отклонялись». Аль-Амаш, Хамза и Хафс читали «يزيغ» с «йа» снизу. Абу Хатим сказал: «Тому, кто читает с «йа» снизу, не дозволяется ставить «قلوب» в им. падеже при «كاد»». Ан-Наххас сказал: «То, что он не дозволил, дозволено у других, исходя из того, что множественное число здесь трактуется как мужской род». Значение «يزيغ» — «истощаются от усилия, тяжести и суровости», либо, как сказано, значение — «отклоняются от истины и оставляют помощь и сопротивление», либо, как сказано, значение — «намереваются отстать от похода» из-за той великой суровости, в которой они находились.
А согласно чтению Ибн Мас‘уда: «после того как отвратились [сердца]» (من بعد ما زاغت), и они — те, кто остался, согласно этому чтению. А в повторении упоминания принятия покаяния над ними в словах: «затем Он принял их покаяние; поистине, Он снисходителен к ним, милосерден» (ат-Тауба, 117) — явное подтверждение и особое внимание к их делу; это если местоимение возвращается к тем, о ком ранее было упомянуто покаяние; а если местоимение возвращается к группе [из трёх], то повторения нет, — сказал аш-Шаукани (да помилует его Аллах).
(«и на трёх, которые были оставлены») — то есть: и принял Он покаяние трёх, которые были оставлены, то есть отсрочены, и их покаяние не было принято сразу же, в отличие от покаяния тех отставших, о которых говорилось ранее. Ибн Джарир сказал: смысл слова «خُلّفوا» — «были оставлены»; говорят: «خَلَّفتُ фуланом» — «я расстался с ним». А Икрима ибн Халид читал это слово облегчённо — «خلفوا», то есть: остались после того, как Посланник Аллаха ﷺ и верующие выступили в поход. А Джа‘фар ибн Мухаммад читал: «خالفوا» — «противоречили». Эти трое — Ка‘б ибн Малик, Мурара ибн ар-Раби‘, или Ибн Раби‘а аль-‘Амири, и Хиляль ибн Умайя аль-Вакифи, и все они из ансаров; Пророк ﷺ не принимал их покаяния, пока не был ниспослан Коран о том, что Аллах принял их покаяние. Говорят также, что смысл слова «خُلّفوا» (ат-Тауба, 118) — «испортились», от «خُلوف الفم» (запах изо рта).
(«до тех пор, пока земля не стала им тесна») — то есть: их отсрочка в принятии покаяния продолжалась до этого предела, а именно до того времени, когда земля стала им тесной, несмотря на всю её широту, — и «ما» здесь масдарийя, то есть: несмотря на её широту, — из-за того, что люди отвернулись от них и никто не разговаривал с ними, ведь Пророк ﷺ запретил людям разговаривать с ними. А «рахб» означает «широкий»; говорят: «жилище рахб, рахиб, рихаб». И в этом айате — довод на допустимость бойкота грешников в воспитательных целях, чтобы удержать их от грехов.
«и их душам стало тесно» — смысл тесноты их душ в том, что их груди сжались от постигшей их отчуждённости и от той суровости, которая пала на них.
Его слова (до тех пор, как достиг): то есть: Ка‘б читал айат с самого начала, дойдя до слов Всевышнего: «О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и будьте с правдивыми!» (119). А полное чтение [продолжается]: «и они поняли, что нет прибежища от Аллаха, кроме как к Нему; затем Он принял их покаяние, чтобы они покаялись. Поистине, Аллах — Принимающий покаяние, Милосердный» (ат-Тауба, 118).
Слово «ظنّوا» (они предположили) в словах «и они поняли, что нет прибежища от Аллаха, кроме как к Нему» (ат-Тауба, 118) употреблено вместо слова «знание» (علم), то есть: они узнали, что нет никакого прибежища, к которому они могли бы обратиться, кроме как к Аллаху — через покаяние и прошение прощения. А слова «затем Он принял их покаяние, чтобы они покаялись» (ат-Тауба, 118) означают: Он вернулся к ним с принятием и милостью и ниспослал в Коране весть о принятии их покаяния, чтобы они держались прямого пути; или же Он направил их к покаянию в будущем времени — если какая-либо ошибка произойдёт от них, чтобы они каялись за неё, обращались к Аллаху в связи с ней и раскаивались в том, что произошло с их стороны. «Поистине, Аллах — Принимающий покаяние» (ат-Тауба, 118), то есть: часто принимающий покаяние кающихся, «Милосердный» — то есть: обладающий великой милостью к тому из Своих рабов, кто просит её.
А слова Всевышнего «и будьте с правдивыми» — это повеление быть с правдивыми, следующее после истории о трёх; в нём указание на то, что этим троим досталось благодаря их правдивости то, что досталось — принятие Аллахом Всевышним их покаяния. А по внешнему смыслу айата это повеление обращено к рабам вообще.
(Сказал Ка‘б (да будет доволен им Аллах)): «Клянусь Аллахом, никогда Аллах не одарял меня после того, как наставил меня на путь ислама, никакой милостью, которая была бы в моих глазах величественнее моей правдивости с Посланником Аллаха ﷺ» — слово «رسول» стоит в форме винительного падежа как дополнение к «صدقي» (моей правдивости), поскольку масдар действует подобно своему глаголу, как сказано в «Хуласе»:
«Уподобляй масдар его глаголу в действии, будь он в идафе, без идафы или с определённым артиклем «аль», если глагол с «ан» или «ма» может занять его место, и подобно масдару действует и его именной эквивалент».
(«чтобы я не был тем, кто обманул его») Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: так это во всех рукописях [Сахих] Муслима и в большинстве риваятов аль-Бухари. Учёные сказали: частица «لا» в словах «чтобы не был» — лишняя, а смысл таков: «чтобы я был тем, кто обманул его»; подобно словам Всевышнего: «что удержало тебя от того, чтобы ты пал ниц, когда Я повелел тебе» (аль-Араф, 12). Конец [цитаты].
А аль-Куртуби сказал после упоминания того, что привёл ан-Навави: аль-Асили передал от аль-Бухари вариант: «إلا أن أكون كذبته» (кроме как быть тем, кто обманул его), но это не имеет значения, а правильным является первый вариант.
А в «Умда» сказано: слова «чтобы я не был» — заменяют слова «моей правдивости», то есть: никакая милость не была величественнее для меня, чем отсутствие моей лжи, а затем отсутствие моей гибели. Конец [цитаты].
(«и погибну») — в форме винительного падежа, сочинённого с «أكونَ», а буква «лям» в нём может быть и с касрой, и с фатхой. Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «هَلَكَ» — по образцу «ضَرَبَ», «مَنَعَ» и «عَلِمَ»; масдары: «هُلْك» с даммой, «هَلاك», «تُهْلُوك», «هُلوك» — оба с даммой, «مَهْلَكَة», «تَهْلَكَة» — с тройной вариацией огласовки «лям»: означает «умер». А «أهْلَكَهُ», «اسْتَهْلَكَهُ», «هَلَّكَهُ», «هَلَكَهُ يَهْلِكُهُ» бывают как непереходными, так и переходными. Конец [цитаты].
(«как погибли») — по образцу «ضَرَبَ», «مَنَعَ», «عَلِمَ» — («те, кто обманул») с облегчённой «даль», то есть: сообщили Пророку ﷺ ложь, извиняясь за своё отставание вымышленными предлогами, — а это лицемеры, и их было немного больше восьмидесяти человек, как об этом было сказано ранее. («Поистине, Аллах» (велик Он и возвышен)) («сказал о тех»), то есть: разъясняя положение тех, («кто обманул») с облегчённой «даль» также, («когда ниспослал откровение») своему Посланнику ﷺ, («самое худшее из того, что сказал кому-либо») — слово «شرّ» стоит в винительном падеже как определение к пропущенному масдару, то есть: сказал слово, которое хуже всего сказанного кому-либо, то есть: хуже всего из того, что было сказано кому-либо из людей. А в «Умда» сказано: то есть: сказал слово — худшее из слов, в форме идафы, то есть: худшее слово, сказанное кому-либо из людей. Затем это разъясняется словами: («и сказал Аллах» (велик Он и возвышен)) — и Он повторил слово ради подтверждения — («они будут клясться Аллахом перед вами, когда вы вернётесь к ним, чтобы вы отвернулись от них. Отвернитесь же от них! Поистине, они — скверна, и их пристанище — геенна, в возмездие за то, что они приобретали. Они клянутся вам, чтобы вы были ими довольны. Но если вы будете ими довольны, то ведь Аллах не будет доволен нечестивым народом» (ат-Тауба, 95-96)).
Имам Ибн Касир (да помилует его Аллах) сказал в своём «Тафсире»: Всевышний сообщил о лицемерах, что, когда они возвратятся в Медину, они будут извиняться перед вами: «Скажи: «Не извиняйтесь! Мы вам не поверим»» (ат-Тауба, 94), то есть: мы не будем считать вас правдивыми; «Аллах уже сообщил нам вести о вас» (ат-Тауба, 94), то есть: Аллах уже уведомил нас о ваших обстоятельствах; «и увидит Аллах ваши деяния, а также Его Посланник» (ат-Тауба, 94), то есть: Он покажет ваши деяния людям в этом мире; «затем вы будете возвращены к Знающему тайное и явное, и Он сообщит вам о том, что вы совершали» (аль-Джум‘а, 8), то есть: Он сообщит вам о ваших деяниях, добрых и злых, и вознаградит вас за них.
Затем Он сообщил о них, что они будут клясться, извиняясь, чтобы вы отвернулись от них, то есть не упрекали их, («отвернитесь же от них») презирая их, («поистине, они — скверна»), то есть: нечистые, скверны их внутренние сущности и убеждения, («и их пристанище») в их будущей жизни — («геенна»), («в возмездие за то, что они приобретали»), то есть: за грехи и проступки.
И Он сообщил, что даже если те (верующие) будут ими довольны, поскольку они клялись им, то (﴿ведь Аллах не будет доволен нечестивым народом﴾ [ат-Тауба: 96]); то есть теми, кто вышел из подчинения Аллаху Всевышнему и подчинения Его Посланнику ﷺ, ибо «фиск» (نسق) означает выход, отсюда мышь названа «фувайсака» — из-за того, что она выходит из своей норы для порчи; и говорят: «финик вышел из своей кожуры» («фасакат ар-рутаба»), когда он выходит из своих чашечек. Конец.
Учёный аш-Шаукани (да помилует его Аллах) сказал в своём «Тафсире»: затем Он упомянул, что эти оправдывающиеся ложью будут подтверждать те лживые оправдания, с которыми они пришли, клятвой, когда верующие вернутся к ним с похода, и их цель этим подтверждением — чтобы верующие отвернулись от них, не упрекали их и не привлекали к ответственности за отставание, и проявили к ним удовлетворённость, как это подтверждается упоминанием удовлетворённости далее; а опущение того, о чём была клятва, объясняется тем, что контекст на это указывает — а именно на их ложное оправдание. Повеление верующим отвернуться от них означает: оставить их и держаться от них в стороне, а не быть ими довольными и прощать им их грехи, как это подтверждается фразой ﴿поистине, они — скверна﴾, которая является причиной для повеления отвернуться. Смысл таков: они сами по себе — скверна, поскольку все их деяния нечисты, так что как бы сами их сущности превратились в скверну, либо же они — обладатели скверны, то есть обладатели дурных дел, подобно этому: ﴿поистине, многобожники — нечисть﴾ [ат-Тауба: 28]. И эти, будучи таковыми, не были готовы принять наставление к добру и предостережение от зла, поэтому им остаётся лишь оставление. А слово Его ﴿и их пристанище — геенна﴾ является завершением обоснования, ибо тому, кто относится к обитателям огня, не поможет призыв к добру. «Мава» (пристанище) — это всякое место, куда что-либо возвращается, будь то ночью или днём; говорят: «такой-то вернулся в свой дом» (ава — йави — увийй, ивайа). ﴿Возмездием﴾ — стоит в винительном падеже как обстоятельство образа действия (масдар) либо по причинности; «ба» в ﴿за то, что они приобретали﴾ выражает причинность; а фраза ﴿они клянутся вам﴾ является заменой (бадаль) для предшествующего, и здесь опущено то, чем клялись, поскольку это уже известно из предшествующего, а то, о чём была клятва — по аналогии с предыдущим. И Он, пресвятой, разъяснил, что их цель этой клятвой — удовлетворённость верующих ими, затем упомянул то, что указывает на недопустимость проявления удовлетворённости
этими оправдывающимися ложью, сказав: ﴿если вы будете ими довольны﴾, как они того желают, содействуя им, ﴿то поистине Аллах не будет доволен нечестивым народом﴾. И если такова воля Аллаха пресвятого — недовольство этими нечестивцами, ослушниками, то подобает вам, о верующие, не поступать наперекор этому, но обязательно вам не быть ими довольными, тем более что если бы даже ваша удовлетворённость и случилась, она не имела бы значения и не принесла бы им пользы. А цель сообщения Аллаха пресвятого о Своём недовольстве ими — запретить верующим это; ибо удовлетворённость тем, кем не доволен Аллах, — то, чего не совершает верующий. Конец.
(Сказал Кааб) (да будет доволен им Аллах): (мы были оставлены) — в форме страдательного залога, то есть: было отложено дело нашего покаяния; в риваяте аль-Бухари: «мы отстали» — более конкретное выражение — (мы, трое) — то есть он сам, Мурара и Хиляль (да будет доволен ими Аллах); слово «айй» стоит в винительном падеже с опущенным управляющим словом, будучи построенным на дамме из-за частичного сходства с частицей, а его гласной была дамма из-за сходства со словами конечных пределов, такими как «кабл» и «ба‘д»; «ха» — буква привлечения внимания, добавленная как замена того, что упущено «айй» из идафы, а «трое» — определение к «айй», согласуясь с ним по форме; то есть: было отложено и отсрочено дело нашего покаяния, нас, троих, (от дела тех), то есть лицемеров, (которых принял) — с кясрой на «ба» — (от них Посланник Аллаха ﷺ) их оправдание (когда они клялись ему), что их отставание было по причине оправдывающего обстоятельства, (и он принял от них присягу), то есть возобновил их присягу на поддержку ислама и джихад на пути Аллаха (свят Он и велик), (и попросил для них прощения), то есть попросил Аллаха Всевышнего простить им их прежнее отставание, (и отложил) — с джимом и хамзой, то есть отсрочил — (Посланник Аллаха ﷺ наше дело), нас, троих, (пока не рассудил Аллах), свят Он и велик, то есть постановил, (в этом), то есть в нашем деле, и принял наше покаяние, (по этой причине), то есть из-за разъяснения нашего дела, (сказал Аллах, свят Он и велик: ﴿и на трёх, которые были отставлены﴾ [ат-Тауба: 118]), то есть: и воистину простил Аллах трёх, которые были отставлены, то есть отложено было дело их покаяния. Сказал Кааб (да будет доволен им Аллах), разъясняя смысл слова «хуллифу» (были отставлены): (и не является) то дело (которое упомянул Аллах), свят Он и велик, в этом айате тем (из-за чего мы были отставлены), в форме страдательного залога, то есть из нашего отставания, — и это разъяснение для «ма» — (нашим отставанием), в винительном падеже как сказуемое «лейса», (от похода) — связано с предыдущим, — (а это лишь) то есть наше отставание,
упомянутое в айате, (отставление это) то есть отсрочка Аллахом (нашего дела) в отношении покаяния, (и отсрочка Его) — соединено с «отставлением его» соединением-подтверждением, а идафа его — идафа масдара к его действующему лицу; слово (наше дело) стоит в винительном падеже как дополнение, как сказано в «аль-Хуляса»:
После того, как оно поставлено в родительный падеж и присоединено к тому, к чему оно присоединено, — дополни его действие винительным или именительным падежом.
А слово (от того, кто клялся) связано с «отсрочкой», (ему) ﷺ, ложной клятвой, (и оправдывался перед ним) ложными оправданиями, (и он принял) ﷺ (от него), то есть от того, кто клялся и оправдывался, — а это лицемеры.
Итог: Кааб (да будет доволен им Аллах) разъяснил слово Всевышнего ﷺ ﴿и на трёх, которые были отставлены﴾, то есть: были отложены, пока Аллах не простил их, а не то, что имелось в виду, что они были оставлены от похода. А в «Тафсире» Абд ар-Раззака, от Ма‘мара, от того, кто слышал Икриму относительно слова Всевышнего ﴿и на трёх, которые были отставлены﴾, сказал: были отставлены от покаяния. И у Ибн Джарира от пути Катады подобное же; сказал Ибн Джарир: смысл речи таков: воистину простил Аллах тех, чьё покаяние было отложено. Конец, а Аллах Всевышний знает лучше.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Кааба ибн Малика (да будет доволен им Аллах) передан согласованно (аль-Бухари и Муслим).
(Второй вопрос): его источники приведения:
Привёл его (автор) здесь [10/6990, 6991, 6992, 6993] (2769), и (аль-Бухари) в «Завещаниях» (2757), «Джихаде» (2947, 2948, 2949, 2950, 3088), «Достоинствах» (3556), «Достоинствах ансаров» (3889), «Военных походах» (3951, 4418), «Толковании» (4673, 4676, 4677, 4678), «Испрашивании разрешения» (6255), «Клятвах и обетах» (6690), «Постановлениях» (7225), а также в «аль-Адаб аль-муфрад» (944); (Абу Дауд) в «Разводе» (2202), «Джихаде» (2773), «Клятвах и обетах» (3317, 3320); (ат-Тирмизи) в «Толковании» (3101); (ан-Насаи) в «аль-Муджтаба» (3422, 3426), «Клятвах и обетах» (3824, 3826) и в «аль-Кубра» (1/266); (Ибн Маджа) в «Молитве» (1393); (Абд ар-Раззак) в своём «Мусаннафе» (5/400); (Ахмад) в своём «Мусанаде» (6/386, 390); (Ибн Абу Шейба) в своём «Мусаннафе» (14/540—545); (Ибн Хузайма) в своём «Сахихе» (2242),
и (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (3370); (ат-Табари) в своём «Тафсире» (17449); (ат-Табарани) в «аль-Кабир» (19/96, 97, 98, 99, 100, 101, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 133, 134, 135, 136); (ад-Даракутни) в своём «Сунане» (2/5); (аль-Байхаки) в «аль-Кубра» (4/181); (аль-Багави) в «Шарх ас-сунна» (1676), а Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): его пользы, и хотя некоторые из них были упомянуты ранее, всё же их сосредоточение в одном месте полезнее и удобнее:
1 — (в их числе): дозволенность военной добычи для этой общины; на основании слова: «они вышли, желая (захватить) караван курайшитов».
2 — (в их числе): разъяснение достоинства участников (битвы при) Бадре и участников (присяги при) аль-Акаба.
3 — (в их числе): допустимость клятвы без побуждения к клятве, вне тяжбы перед судьёй.
4 — (в их числе): что подобает командиру войска, если он намеревается совершить поход, скрывать истинную его цель под другой, чтобы шпионы и подобные им не предупредили заранее, — за исключением тех случаев, когда путь дальний, и тогда желательно сообщить им о дальности, чтобы они подготовились.
5 - (Из их числа): сожаление об упущенном благе, и желание того, кто сожалеет, чтобы он совершил это; на основании его слов: «Как жаль, что я не сделал этого».
6 - (Из их числа): дозволенность отвергать злословие о мусульманине, на основании слов Муаза (да будет доволен им Аллах): «Плохо ты сказал».
7 - (Из их числа): разъяснение достоинства правдивости и приверженности ей, даже если в этом есть тягость, ибо итог её — благо, «и поистине, правдивость ведёт к благочестию, а благочестие ведёт к раю», как это установлено в достоверном хадисе.
8 - (Из их числа): разъяснение желательности того, чтобы прибывший из путешествия совершил два ракята молитвы в мечети своего квартала сразу по прибытии, прежде всего прочего.
9 - (Из их числа): желательность того, чтобы прибывший из путешествия, если он известен и люди приходят к нему для приветствия, садился для них в открытом месте, легко доступном.
10 - (Из их числа): разъяснение того, что судят по внешнему проявлению, а сокрытое ведает лишь Аллах.
11 - (Из их числа): принятие оправданий лицемеров и подобных им, пока это не влечёт за собой вреда.
12 - (Из их числа): желательность отдаления от приверженцев новшеств и явных грехов, отказ от приветствия их и разрыв с ними — в знак их унижения и в качестве предостережения.
13 - (Из их числа): желательность того, чтобы человек плакал о самом себе, если с ним произошёл грех.
14 - (Из их числа): разъяснение того, что скрытный взгляд во время молитвы и оборачивание не делают её недействительной.
15 - (Из их числа): то, что приветствие называется речью, равно как и ответ на приветствие, и что если человек поклялся не разговаривать с кем-либо, а затем приветствовал его или ответил ему на приветствие, то он нарушает клятву.
16 - (Из их числа): обязательность предпочтения повиновения Аллаху Всевышнему и Его Посланнику ﷺ над дружбой с другом, родственником и прочими, как поступил Абу Катада (да будет доволен им Аллах), когда Кааб приветствовал его, а он не ответил ему, поскольку было запрещено разговаривать с ним.
17 - (Из их числа): что если человек поклялся не разговаривать с кем-либо, а затем заговорил, не имея в виду его, а имея в виду кого-то другого, и тот, о ком шла клятва, услышал это, то давший клятву не нарушает её; на это указывают его слова: «Аллах знает лучше», ибо они относятся к тому, что он не имел в виду разговор с ним, как было сказано ранее.
18 - (Из их числа): допустимость сожжения листа, на котором упомянуто имя Аллаха Всевышнего, если в этом есть польза, как поступили Усман и сподвижники (да будет доволен ими Аллах) с экземплярами Корана, отличными от того экземпляра, на котором сошлось большинство сподвижников, и это было сделано для сохранности, то есть в силу нужды. А место указания в хадисе Кааба (да будет доволен им Аллах) — то, что он сжёг лист, в котором было написано: «Аллах не поместил тебя в обители унижения».
19 - (Из их числа): сокрытие того, обнародование чего опасается повлечь вред и порчу.
20 - (Из их числа): что его слова своей жене «присоединись к своей семье» не являются явным разводом, и от них не наступает никаких последствий, если не было такого намерения.
21 - (Из их числа): допустимость того, чтобы женщина служила своему мужу с её согласия, и это дозволено ему по единогласному мнению; а что касается принуждения её к этому, то это недопустимо.
Сказал составитель, да простит его Аллах: так сказал ан-Навави: «а принуждение её к этому недопустимо», и в этом есть сомнение, не скрытое от беспристрастного человека, ибо я уже приводил ранее, что правильным в этом вопросе является мнение тех, кто говорит об обязательности служения женщины своему мужу, как это прямо указано в словах Всевышнего: «И им положено подобное тому, что положено с них, по справедливости» (сура «аль-Бакара», 228), а обычным в то время, когда был ниспослан этот аят, было то, что женщина служит своему мужу, как в истории Фатимы (да будет доволен ею Аллах), когда она молола зерно, так что её руки пострадали, и она пришла просить у него ﷺ прислужника, но он не дал ей его, а, напротив, оставил её на этой работе; и как в истории Аиши (да будет доволен ею Аллах), когда она сплетала ожерелья для жертвенных животных Пророка ﷺ; и как в истории Асмы, дочери Абу Бакра (да будет доволен ими обоими Аллах), когда она носила косточки с земли аз-Зубайра, чтобы кормить его коня, — и всё это приведено в «Сахихе». Итак, мнение о необязательности этого противоречит многочисленным текстам без опоры на текст, и я исчерпывающе рассмотрел этот вопрос в другом месте, и хвала и благодарность Аллаху.
22 - (Из их числа): желательность иносказаний в выражениях, относящихся к близости с женщинами и подобному этому.
23 - (Из их числа): благочестивая осторожность и предусмотрительность в отдалении от того, в чём опасаются впасть в запрещённое; ибо Кааб (да будет доволен им Аллах) не попросил у Пророка ﷺ разрешения на то, чтобы его жена служила ему, и объяснил это тем, что он молод, то есть не уверен, что удержится от близости с ней, а это было запрещено.
24 - (Из их числа): желательность земного поклона благодарности при обновлении явной милости или при отвращении явного бедствия, и это мазхаб аш-Шафии и группы учёных; а Абу Ханифа и группа учёных сказали, что это не установлено шариатом, и это слабое мнение, поскольку оно противоречит этому хадису Кааба (да будет доволен им Аллах) и тому, что достоверно установлено от него ﷺ в этом отношении. Ибн Маджа привёл, а Ибн Хиббан признал достоверным, от Абу Бакры (да будет доволен им Аллах): «Пророк ﷺ, когда к нему приходило нечто радующее — или он радовался этому — падал в земной поклон в благодарность Аллаху Всемогущему и Великому» (1).
25 - (Из их числа): желательность радостной вести о благе.
26 - (Из их числа): желательность поздравления того, кому Аллах даровал явное благо или отвёл от него явное зло.
27 - (Из их числа): желательность почтить того, кто принёс радостную весть, подарив ему одежду или подобное этому.
28 - (Из их числа): что допустимо ограничивать клятву намерением: если человек поклялся, что у него нет имущества, и имел в виду определённый вид, то он не нарушает клятву из-за другого вида имущества; если он поклялся не есть, имея в виду хлеб, то он не нарушает клятву, съев мясо, финики и прочую еду, и нарушает клятву только этим определённым видом. Точно так же, если он поклялся не разговаривать с Зайдом, имея в виду определённый разговор, то он не нарушает клятву, разговаривая с ним о чём-то ином, кроме этого определённого разговора. Сказал ан-Навави: и всё это единогласно принято у наших сторонников, а доказательство этому из данного хадиса — его слова об этих двух одеждах: «Клянусь Аллахом, у меня нет ничего, кроме них», а затем он сказал позже в тот же час: «Поистине, часть моего покаяния — это то, что я отделю от своего имущества в качестве садаки», а затем сказал: «Но я удержу свою долю в Хайбаре».
29 - (Из их числа): допустимость одолжения вещей во временное пользование.
30 - (Из их числа): допустимость заимствования одежды для носки.
31 - (Из их числа): установленность собрания людей у своего имама и предводителя по важным делам — будь то радостная весть, совет или что-то иное.
32 - (Из их числа): желательность встать перед прибывшим в знак почтения к нему, если он обладает достоинством в каком бы то ни было отношении. Сказал ан-Навави: об этом пришли хадисы, которые я собрал в отдельном труде о дозволенности этого, а также ответ на то, что может показаться противоречащим этому.
33 - (Из их числа): желательность пожатия руки при встрече, и это сунна без разногласий.
34 - (Из их числа): желательность радости имама и предводителя людей тому, чем радуются его товарищи и сторонники.
35 - (Из их числа): что желательно тому, у кого случилась явная милость или от кого отведена явная беда, раздать в качестве садаки что-либо достойное из своего имущества в знак благодарности Аллаху Всевышнему за Его благодеяние. Сказал ан-Навави: наши сторонники упомянули, что желательны и земной поклон благодарности, и раздача садаки вместе, и они оба сошлись в этом хадисе.
36 - (Из их числа): что желательно тому, кто опасается, что не сможет стойко переносить нужду, не раздавать всё своё имущество в качестве садаки, более того, это для него нежелательно.
37 - (Из их числа): что желательно тому, кто видит человека, желающего раздать всё своё имущество в качестве садаки, и опасается за него, что тот не выдержит нужды, удержать его от этого и посоветовать ему раздать лишь часть.
38 - (Из их числа): что желательно тому, кто покаялся благодаря некой причине блага, придерживаться этой причины постоянно, ибо это более действенно в возвеличивании святынь Аллаха Всевышнего, как поступил Кааб (да будет доволен им Аллах) в отношении правдивости. И Аллах знает лучше.
39 - (Из их числа): допустимость военного похода в запретный месяц, ибо он ﷺ совершил этот поход в месяце раджаб девятого года.
40 - (Из их числа): что если имам призвал войско к всеобщему выступлению, то на них становится обязательным выступление, и упрёк постигает каждого отдельного человека, если бы он остался.
41 - (Из их числа): что тому, кто не способен выйти сам или пожертвовать своим имуществом, не полагается упрёка.
42 - (Из их числа): назначение того, кто займёт место имама в отношении его семьи и слабых.
43 - (Из их числа): отказ от казни лицемеров, и из этого выводится отказ от казни отступника-безбожника, если он проявляет покаяние; и те, кто допускает это, отвечают, что такой отказ был во времена Пророка ﷺ ради пользы привлечения к исламу.
44 - (Из их числа): величие дела греха, на что обратил внимание аль-Хасан аль-Басри в том, что передал от него Ибн Абу Хатим, сказав: «О, преславен Аллах! Ведь эти трое не съели запретного имущества, не проливали запретной крови, не творили порчи на земле, — и всё же их постигло то, что вы слышали, и земля стала им тесной, несмотря на свой простор. Что же говорить о том, кто совершает мерзости и тяжкие грехи?»
45 - (Из их числа): что сильный в религии подвергается более строгому взысканию, чем слабый в религии.
46 - (Из их числа): допустимость того, чтобы человек сообщал о своей небрежности и упущении, и о причине этого, и к чему привело его дело, — в качестве предостережения и назидания для других.
47 - (из их числа): дозволенность хвалить человека тем добрым, что в нём есть, если это безопасно от искушения (фитны), и утешение своей души тем, что не досталось ей, тем, что случилось с подобным ей.
48 - (из их числа): дозволенность оставить супружеское сближение с женой на некоторое время по нужде.
49 - (из их числа): что человеку, когда представляется ему возможность для повиновения (Аллаху), следует поспешить к ней и не откладывать её, чтобы не лишиться её, как сказал Всевышний: «Отвечайте Аллаху и Посланнику, когда он призывает вас к тому, что дарует вам жизнь, и знайте, что Аллах встаёт между человеком и его сердцем» (сура «Добыча», 24), и подобно этому слово Всевышнего: «И Мы отворачиваем их сердца и взоры, как они не верили в это в первый раз» (сура «Скот», 110). Просим Аллаха Всевышнего внушить нам поспешность к повиновению Ему и не отнимать у нас того, чем Он нас одарил из Своей милости. Аминь.
50 - (из их числа): что имам не оставляет без внимания того, кто отстал от него в каких-то делах, а напоминает ему, чтобы он вернулся к покаянию.
51 - (из их числа): дозволенность упрёка человеку в том, что превозмогает усердие упрекающего из ревности за Аллаха Всевышнего и Его Посланника ﷺ.
52 - (из их числа): дозволенность ответить упрекающему, если у отвечающего преобладает мнение, что упрекающий ошибся или заблуждается.
53 - (из их числа): желательность плача согрешившего от скорби по упущенному им добру.
54 - (из их числа): что улыбка иногда бывает от гнева, как бывает и от удивления, и не ограничивается радостью.
55 - (из их числа): упрёк старшего своим товарищам и тем, кто ему дорог, в отличие от прочих.
56 - (из их числа): действие по указанию, подразумеваемому обращением (мафхум аль-лакаб), если оно окружено контекстом, — это по его слову ﷺ, когда рассказал ему Ка‘б: «А этот сказал правду», ибо это подразумевает, что кто-то иной солгал, но не в общем смысле в отношении каждого другого, ибо Мурара и Хиляль тоже сказали правду, так что ложь относится именно к тому, кто клялся и извинялся, а не к тому, кто признался. Поэтому тот, кто сказал правду, был наказан наставлением, польза от которого проявилась скоро, а тот, кто солгал, был отложен для долгого наказания. В достоверном хадисе сказано: «Если Аллах желает рабу добра, то ускоряет ему наказание в этом мире, а если желает ему зла, то удерживает от него наказание, и он явится в День воскресения со своими грехами».
Сказано: ужесточение в отношении этих троих было потому, что они оставили обязательное для них без оправдания, на что указывает слово Всевышнего: «Не подобало жителям Медины и окружающим их бедуинам отставать от Посланника Аллаха» (сура «Покаяние», 120), и слова ансаров:
Мы — те, кто присягнул Мухаммаду... на джихад, пока мы живы, навсегда.
57 - (из их числа): охлаждение жара беды утешением подобным себе, как утешался Ка‘б (да будет доволен им Аллах) своими двумя товарищами.
58 - (из их числа): величие значения правдивости в слове и деле, и связь счастья в этом мире и в будущей жизни, и спасения от зла обоих с ней.
59 - (из их числа): что тому, кто наказан отлучением, извиняется отставание от коллективной молитвы, ибо Мурара и Хиляль (да будет Аллах доволен ими обоими) не выходили из своих домов в тот срок.
60 - (из их числа): дозволенность человеку входить в дом своего соседа и друга без его разрешения и без стука, если он знает о его согласии.
61 - (из их числа): что слово человека «Аллах и Его Посланник знают лучше» не является обращением и не есть речь, и не нарушает клятву тот, кто клялся не говорить с другим, если он не имел намерения обратиться к нему этим словом; и сказал это Абу Катада именно тогда, когда Ка‘б настойчиво к нему обращался. А иначе — как было указано выше — когда посланец царя Гассана спросил о Ка‘бе, люди стали указывать ему на Ка‘ба жестами, а не говорили, например: «Это Ка‘б», усиливая тем самым отлучение и отвращение от него. И Аллах Всевышний знает лучше.
Эти пользы привёл ан-Навави (да помилует его Аллах) в своём «Шархе» (17/100–102), и хафиз в «аль-Фатх» (см. 9/575–577), и аль-Айни в своей «Умде» (18/55–56). И Аллах Всевышний знает лучше.
И по непрерывному иснаду до автора (да помилует его Аллах), в начале книги, он сказал:
[6991] (…) — И передал мне его также Мухаммад ибн Рафи‘, [сказав]: передал нам Хужайн ибн аль-Мусанна, [сказав]: передал нам аль-Лейс, от Укайля, от Ибн Шихаба, с иснадом Юнуса от аз-Зухри, так же.
Передатчики этого иснада — пятеро:
1 - (Мухаммад ибн Рафи‘) аль-Кушайри, их вольноотпущенник, Абу Абдуллах ан-Нисабури, надёжный (сика), хафиз, благочестивый [11-й слой] (умер в 245 г.) (Бухари, Муслим, Абу Дауд, ат-Тирмизи, ан-Насаи), упомянут ранее в «Введении» 4/18.
2 - (Хужайн ибн аль-Мусанна) аль-Ямами, Абу Умар, поселился в Багдаде и был назначен судьёй Хорасана, надёжный [9-й слой], умер в Багдаде в 205 г., а по другой версии — после этого (Бухари, Муслим, Абу Дауд, ат-Тирмизи, ан-Насаи), упомянут ранее в «Вере» 81/437.
3 - (аль-Лейс) ибн Са‘д ибн Абд ар-Рахман аль-Фахми, Абу аль-Харис аль-Мисри, надёжный, твёрдый, знающий фикх, известный имам [7-й слой] (умер в 175 г.) (все шесть), упомянут ранее в «Шарх аль-мукаддима», ч. 2, с. 412.
4 - (Укайль) — с даммой, в уменьшительной форме — ибн Халид ибн Акыль — с фатхой — аль-Айли, Абу Халид аль-Умави, их вольноотпущенник, надёжный, твёрдый, поселился в Медине, потом в Шаме, потом в Египте [6-й слой] (умер в 144 г.) по достоверной версии (все шесть), упомянут ранее в «Вере» 8/133.
А «Ибн Шихаб» упомянут прежде него.
Его слово (с иснадом Юнуса от аз-Зухри, так же) означает: что Укайль передал этот хадис от аз-Зухри, как передал его Юнус от него, от Абд ар-Рахмана ибн Абдуллаха ибн Ка‘ба ибн Малика, от Абдуллаха ибн Ка‘ба ибн Малика, от Ка‘ба ибн Малика (да будет доволен им Аллах).
[Замечание]: эту передачу Укайля от Ибн Шихаба привёл аль-Бухари (да помилует его Аллах) в своём «Сахихе», сказав:
(4156) — передал нам Яхья ибн Букайр, [сказав]: передал нам аль-Лейс, от Укайля, от Ибн Шихаба, от Абд ар-Рахмана ибн Абдуллаха ибн Ка‘ба ибн Малика, что Абдуллах ибн Ка‘б ибн Малик — а он был поводырём Ка‘ба из числа его сыновей, когда тот ослеп, — сказал: я слышал, как Ка‘б ибн Малик рассказывал, когда отстал в истории похода на Табук. Сказал Ка‘б: я не отставал от Посланника Аллаха ﷺ ни в одном походе, который он совершал, кроме похода на Табук, кроме того, что я отстал в битве при Бадре, но он не упрекнул никого, кто отстал от неё, ибо Посланник Аллаха ﷺ вышел, желая [захватить] караван курайшитов, пока Аллах не собрал их с их врагом без предварительной договорённости. И я присутствовал вместе с Посланником Аллаха ﷺ в ночь ‘Акабы, когда мы заключили взаимный договор об Исламе, и я не желал бы вместо этого присутствовать при Бадре, хотя Бадр более памятен среди людей, чем она. Из моей истории было то, что я никогда не был сильнее и не находился в лучшем достатке, чем когда отстал от него в этом походе; клянусь Аллахом, у меня никогда не было прежде двух верховых животных одновременно, пока я не собрал их в этом походе. И Посланник Аллаха ﷺ никогда не отправлялся в поход, не скрыв его [истинную цель] за другим, кроме этого похода: Посланник Аллаха ﷺ отправился в этот поход в сильную жару, встречая долгий путь, безводную пустыню и многочисленного врага, и он открыл мусульманам их дело, чтобы они подготовились к своему походу, и сообщил им о направлении, в которое он идёт, а мусульман с Посланником Аллаха ﷺ было много, и не собирал их точный реестр, — имея в виду список.
Сказал Ка‘б: и не было человека, желавшего остаться, кроме как думал, что это останется скрытым для него, если не сойдёт об этом откровение Аллаха. И Посланник Аллаха ﷺ выступил в этот поход, когда созрели плоды и появились тени, и снарядился Посланник Аллаха ﷺ, и мусульмане вместе с ним, а я стал каждое утро выходить, чтобы снарядиться вместе с ними, но возвращался, ничего не сделав, и говорил себе: я способен на это [позже], и это продолжалось со мной, пока дело у людей не усилилось, и наступило утро, когда Посланник Аллаха ﷺ и мусульмане вместе с ним [выступили], а я не завершил ничего из своего снаряжения, и сказал: снаряжусь после него на день или два, потом догоню их, и вышел после того, как они уже отправились, чтобы снарядиться, но вернулся, ничего не сделав, затем вышел [снова], затем вернулся, ничего не сделав, и это продолжалось со мной, пока они не поспешили, и поход не был пропущен, и я задумал...
Я собирался отправиться и застать их, и как бы я хотел, чтобы я так поступил, но мне это не было предопределено. Когда после выступления Посланника Аллаха ﷺ я выходил к людям и обходил их, меня печалило то, что я не видел никого, кроме человека, обвиняемого в лицемерии, или человека из числа слабых, которых оправдал Аллах. Посланник Аллаха ﷺ не вспоминал обо мне, пока не достиг Табука. И вот он, сидя среди людей в Табуке, сказал: «Что стало с Кабом?» Тогда один человек из бану Салима сказал: «О Посланник Аллаха, его удержали его два плаща и его любование своими боками». Му‘аз ибн Джабаль сказал: «Плохо ты сказал! Клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, мы не знаем о нём ничего, кроме добра». И Посланник Аллаха ﷺ промолчал.
Каб ибн Малик сказал: когда до меня дошло, что он отправился обратно, меня охватила тревога, и я стал вспоминать ложь и говорить: чем же я завтра избавлюсь от его гнева? И я обращался за помощью в этом к каждому обладателю мнения из моей семьи. Когда же было сказано: «Посланник Аллаха ﷺ уже приближается», ложь исчезла от меня, и я понял, что никогда не выйду из этого положения с помощью чего-либо содержащего ложь, и я решил твёрдо держаться правды.
Посланник Аллаха ﷺ прибыл, а он, когда возвращался из поездки, обычно начинал с мечети, совершал в ней два рак‘ата, затем садился к людям. Когда он сделал это, к нему пришли те, кто остался, и стали извиняться перед ним и клясться ему — а их было немногим более восьмидесяти человек. Посланник Аллаха ﷺ принял от них их явное, заключил с ними соглашение, попросил для них прощения и оставил их тайное на Аллаха.
Затем пришёл я. Когда я поприветствовал его, он улыбнулся улыбкой разгневанного, потом сказал: «Подойди». Я подошёл, идя, пока не сел перед ним. Он сказал мне: «Что удержало тебя? Разве ты не приобрёл своё верховое животное?» Я сказал: «Да, клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, если бы я сидел перед кем-то другим из людей этого мира, я бы посчитал, что смогу выйти из его гнева с помощью извинения, ведь мне дан дар красноречия. Но, клянусь Аллахом, я знаю, что если я сегодня расскажу тебе ложную историю, которой ты будешь удовлетворён мной, то Аллах вскоре разгневает тебя на меня. А если я расскажу тебе правдивую историю, из-за которой ты найдёшь на меня укор, то я надеюсь в этом на прощение Аллаха. Нет, клянусь Аллахом, у меня не было никакого извинения. Клянусь Аллахом, я никогда не был сильнее и в более лёгком положении, чем когда я отстал от тебя». Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Что до этого, то он сказал правду. Встань, пока Аллах не решит твоё дело».
Я встал, и поднялись люди из бану Салима и последовали за мной, говоря мне: «Клянусь Аллахом, мы не знаем, чтобы ты совершал какой-либо грех прежде этого. И ты не смог даже принести Посланнику Аллаха ﷺ такое же извинение, какое принесли те, кто остался. Тебе было бы достаточно за твой грех прощения Посланника Аллаха ﷺ для тебя». Клянусь Аллахом, они не переставали упрекать меня, пока я не захотел вернуться и опровергнуть себя самого. Затем я сказал им: «Постиг ли это кто-нибудь ещё вместе со мной?» Они сказали: «Да, два человека сказали то же, что и ты, и им было сказано то же, что тебе». Я сказал: «Кто они?» Они сказали: «Мурара ибн ар-Раби‘ аль-‘Амри и Хиляль ибн Умайя аль-Вакифи». И они упомянули мне двух праведных людей, участвовавших в битве при Бадре, и в них был для меня пример. И я пошёл дальше, когда они упомянули мне их.
Посланник Аллаха ﷺ запретил мусульманам разговаривать с нами, троими, из числа тех, кто остался позади. Люди избегали нас и переменились к нам, так что земля стала для меня чужой, я не узнавал её. Мы пробыли в таком положении пятьдесят ночей. Что касается моих двух товарищей, то они смирились и сидели дома, плача. А я был самым молодым и крепким среди них, поэтому я выходил и присутствовал на молитве с мусульманами, и обходил рынки, но никто со мной не разговаривал. Я приходил к Посланнику Аллаха ﷺ и приветствовал его, когда он был на своём собрании после молитвы, и говорил себе: «Пошевелил ли он губами, отвечая мне на приветствие, или нет?» Потом я молился рядом с ним и украдкой смотрел на него. Когда я обращался к своей молитве, он поворачивался ко мне, а когда я оборачивался к нему, он отворачивался от меня. Когда это отчуждение людей продлилось для меня долго, я пошёл и перелез через стену сада Абу Катады — он был моим двоюродным братом и самым любимым для меня человеком. Я поприветствовал его, но, клянусь Аллахом, он не ответил мне на приветствие. Я сказал: «О Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?» Он промолчал. Я повторил и заклял его снова — он промолчал. Я повторил снова и заклял его — он сказал: «Аллах и Его Посланник знают лучше». Мои глаза наполнились слезами, и я развернулся и перелез через стену обратно.
Однажды, когда я шёл по рынку Медины, набатеец из набатеев жителей Шама, из тех, кто приехал продавать еду в Медине, спрашивал: «Кто укажет мне на Каба ибн Малика?» Люди стали показывать ему на меня, и когда он подошёл ко мне, он передал мне письмо от царя Гассана. В нём было: «А затем, до меня дошло, что твой товарищ отнёсся к тебе холодно, и Аллах не создал тебя для обители унижения и потери. Присоединяйся к нам, мы утешим тебя». Когда я прочитал его, я сказал: «И это тоже из испытаний». Я направился с ним к печи и сжёг его в ней.
Когда прошло сорок ночей из пятидесяти, ко мне пришёл посланец Посланника Аллаха ﷺ и сказал: «Посланник Аллаха ﷺ приказывает тебе отделиться от своей жены». Я сказал: «Развестись с ней или что мне делать?» Он сказал: «Нет, но отделись от неё и не приближайся к ней». И он послал такое же к моим двум товарищам. Я сказал своей жене: «Отправляйся к своей семье и оставайся у них, пока Аллах не решит это дело».
Каб сказал: тогда пришла жена Хиляля ибн Умайи к Посланнику Аллаха ﷺ и сказала: «О Посланник Аллаха, Хиляль ибн Умайя — беспомощный старик, у него нет слуги. Не будешь ли ты недоволен, если я буду служить ему?» Он сказал: «Нет, но пусть он не приближается к тебе». Она сказала: «Клянусь Аллахом, у него нет никакого влечения ни к чему; клянусь Аллахом, он всё это время плачет, с тех пор как случилось то, что случилось с ним, и до сего дня». Тогда некто из моей семьи сказал мне: «Если бы ты попросил разрешения у Посланника Аллаха ﷺ относительно твоей жены, как он разрешил жене Хиляля ибн Умайи служить ему». Я сказал: «Клянусь Аллахом, я не буду просить у Посланника Аллаха ﷺ разрешения относительно неё, и откуда мне знать, что скажет Посланник Аллаха ﷺ, если я попрошу у него разрешения относительно неё, ведь я молодой человек». И я оставался так ещё десять ночей, пока не исполнилось нам пятьдесят ночей с того момента, как Посланник Аллаха ﷺ запретил разговаривать с нами.
Когда я совершил утреннюю молитву на пятидесятое утро, находясь на крыше одного из наших домов, и пребывая в том состоянии, которое упомянул Аллах, когда моя душа стеснилась во мне, и земля стеснилась для меня, при всей её широте, я услышал голос кричащего, поднявшегося на гору Сал‘, кричащего изо всех сил: «О Каб ибн Малик, радуйся!» Я упал, совершив земной поклон, и понял, что пришло облегчение. Посланник Аллаха ﷺ объявил о том, что Аллах принял наше покаяние, когда совершил утреннюю молитву. Люди пошли обрадовать нас, и пошли к моим двум товарищам обрадовавшие их, а ко мне поскакал человек на коне, и побежал бегущий из племени Аслам и поднялся на гору, и голос был быстрее коня. Когда пришёл ко мне тот, чей голос я услышал, обрадовавший меня, я снял с себя обе свои одежды и отдал их ему в награду за его добрую весть — клянусь Аллахом, у меня в тот день не было другой одежды. Я одолжил две одежды и надел их и отправился к Посланнику Аллаха ﷺ. Люди встречали меня группа за группой, поздравляя меня с покаянием, говоря: «Да будет благом для тебя принятие Аллахом твоего покаяния!»
Каб сказал: пока я не вошёл в мечеть, и вот Посланник Аллаха ﷺ сидит, а вокруг него люди. Тальха ибн Убайдуллах встал и подбежал ко мне, пока не пожал мне руку и поздравил меня — клянусь Аллахом, никто из мухаджиров, кроме него, не встал ко мне, и я никогда не забуду это Тальхе.
Каб сказал: когда я поприветствовал Посланника Аллаха ﷺ, он сказал, а его лицо светилось от радости: «Радуйся лучшему дню, который прошёл над тобой с тех пор, как тебя родила твоя мать». Я сказал: «От тебя это, о Посланник Аллаха, или от Аллаха?» Он сказал: «Нет, но от Аллаха».
Посланник Аллаха ﷺ, когда радовался, его лицо озарялось, как будто оно было куском луны, и мы узнавали это по нему. Когда я сел перед ним, я сказал: «О Посланник Аллаха, часть моего покаяния состоит в том, что я откажусь от своего имущества как милостыню Аллаху и Его Посланнику». Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Оставь себе часть своего имущества, это будет лучше для тебя». Я сказал: «Тогда я оставлю себе свою долю, которая в Хайбаре».
Я сказал: «О посланник Аллаха! Поистине, Аллах спас меня именно правдивостью, и часть моего покаяния состоит в том, чтобы не говорить, доколе я жив, ничего, кроме правды». Клянусь Аллахом, я не знаю ни одного из мусульман, которого Аллах испытал бы правдивостью речи с тех пор, как я упомянул об этом посланнику Аллаха ﷺ, лучше, чем испытал меня. Я не позволял себе намеренной лжи с того дня, как упомянул об этом посланнику Аллаха ﷺ, и до сего дня, и я надеюсь, что Аллах сохранит меня в том, что мне осталось прожить. И ниспослал Аллах Своему посланнику ﷺ: «Аллах простил Пророка, мухаджиров и ансаров» — до слов: «и будьте с правдивыми». Клянусь Аллахом, никакой милостью не облагодетельствовал меня Аллах после того, как направил меня к Исламу, более великой в моих глазах, чем моя правдивость перед посланником Аллаха ﷺ, — то, что я не солгал ему, и тем самым не погиб, как погибли те, кто солгал. Ведь Аллах сказал о солгавших, когда ниспослал откровение, худшее из того, что говорил кому-либо, сказав, Всемогущ Он и Велик: «Они будут клясться вам Аллахом, когда вы вернётесь» — до слов: «то поистине, Аллах не благосклонен к нечестивому народу» [ат-Тауба: 95–96]. Ка‘б сказал: «Мы, трое, отстали от дела тех, чьё оправдание принял посланник Аллаха ﷺ, когда они поклялись ему, и он принял от них присягу и попросил для них прощения, а наше дело он отложил, до тех пор, пока Аллах не решил его. Об этом и сказал Аллах: «И на трёх, чьё дело было отложено». То, о чём упомянул Аллах, не относится к тому, что мы отстали от похода, — это лишь отложение нашего дела и отсрочка [решения] о нас в отличие от тех, кто поклялся ему и принёс извинения, которые он принял»». Конец (1).
И по непрерывному иснаду до автора (да помилует его Аллах) в начале книги сказано:
[6992] (…) — Рассказал мне Абд ибн Хумайд: рассказал мне Я‘куб ибн Ибрахим ибн Са‘д: рассказал нам Мухаммад ибн Абдуллах ибн Муслим, племянник аз-Зухри, от своего дяди Мухаммада ибн Муслима аз-Зухри: сообщил мне Абд ар-Рахман ибн Абдуллах ибн Ка‘б ибн Малик, что Абдуллах ибн Ка‘б ибн Малик — а он был поводырём Ка‘ба, когда тот ослеп, — сказал: «Я слышал, как Ка‘б ибн Малик рассказывал свой рассказ о том, как он отстал от посланника Аллаха ﷺ в походе на Табук». И он привёл хадис, и добавил в нём по сравнению с Юнусом: «Посланник Аллаха ﷺ редко желал совершить какой-либо поход, чтобы не скрыть его под предлогом другого, пока не наступил тот поход». И он не упомянул в хадисе, переданном племянником аз-Зухри, ни Абу Хайсаму, ни его присоединение к Пророку ﷺ.
Передатчики этого иснада — семь:
1 — (Абд ибн Хумайд) ибн Наср аль-Кисси — через «син» с точкой, Абу Мухаммад. Говорят, что его имя было Абд аль-Хамид, и на этом твёрдо стоял Ибн Хиббан и не только он. Надёжный, хафиз [11] (умер в 249 г.) (خت م ت). Упомянут ранее в «Книге веры», 7/131.
2 — (Я‘куб ибн Ибрахим ибн Са‘д) ибн Ибрахим ибн Абд ар-Рахман ибн Ауф аз-Зухри, Абу Юсуф аль-Мадани, переселившийся в Багдад, надёжный, достойный, из младших [9] (умер в 208 г.) (ع). Упомянут ранее в «Книге веры», 9/141.
3 — (Мухаммад ибн Абдуллах ибн Муслим), племянник аз-Зухри, аль-Мадани, правдивый, но с некоторыми ошибками [7] (умер в 152 г.), а также говорят, что позже (ع). Упомянут ранее в «Книге веры», 63/352.
Остальные упомянуты ранее.
[Замечание]: его слово (что Абдуллах ибн Ка‘б ибн Малик) — так это встречается в индийской версии рукописи: «Абдуллах», и это тот же, кто упомянут в предыдущем иснаде. А в большинстве рукописей Муслима встречается: «что Убайдуллах ибн Ка‘б», в уменьшительной форме, и он — брат того, чьё имя дано в полной форме, оба они — сыновья Ка‘ба ибн Малика (да будет доволен им Аллах). Правильным является то, что в индийской версии: Абдуллах ибн Ка‘б в полной форме, по следующим причинам:
Во-первых: имам Ахмад привёл этот хадис в своём «Мусанаде» с иснадом Муслима, и сказал в нём: «что Абдуллах ибн Ка‘б ибн Малик» в полной форме.
Во-вторых: когда ад-Даракутни подверг критике следующий иснад, переданный через Ма‘кыля ибн Убайдуллах, где встречается «Убайдуллах» в уменьшительной форме, он упомянул, что риваят племянника аз-Зухри совпадает с риваятом Юнуса и Укайля в том, что это «Абдуллах ибн Ка‘б» в полной форме, а не в уменьшительной, и сказал, что это правильно, поскольку племянник аз-Зухри следует за ними обоими [в передаче]. А что до Ма‘кыля, то, хотя за ним и последовал Салих ибн Абу аль-Ахдар, оба они слабы и не могут соперничать с первыми двумя.
Итог: правильным является то, что встречается в индийской версии рукописи, а именно, что это Абдуллах ибн Ка‘б в полной форме, а не Убайдуллах в уменьшительной, как в большинстве рукописей. На этом основании об этом говорил ан-Навави в своём толковании (1), и упомянул критику ад-Даракутни, но это неверно, ведь тот критиковал именно следующий риваят, а не этот, как придёт его текст в замечании, если пожелает Всевышний Аллах. И Аллах Всевышний — покровитель содействия.
Его слово (и он привёл хадис, и добавил в нём) — субъект глаголов «привёл» и «добавил» — это местоимение, относящееся к Мухаммаду ибн Абдуллаху ибн Мухаммаду, племяннику аз-Зухри.
Его слово (редко желал совершить поход, чтобы не скрыть его под предлогом другого) — от «тауриййа» (сокрытие истинного смысла), то есть внушал [ложное] представление о другом; корень слова — от «вара» (то, что позади), как если бы он поместил разъяснение позади своей спины.
[Замечание]: этот риваят Мухаммада ибн Абдуллаха ибн Муслима, племянника аз-Зухри, от аз-Зухри, привёл имам Ахмад (да помилует его Аллах) в своём «Мусанаде», сказав:
(15827) — Рассказал нам Я‘куб ибн Ибрахим: рассказал нам племянник аз-Зухри, Мухаммад ибн Абдуллах, от своего дяди Мухаммада ибн Муслима аз-Зухри, сказал: сообщил мне Абд ар-Рахман ибн Абдуллах ибн Ка‘б ибн Малик, что Абдуллах ибн Ка‘б ибн Малик — а он был поводырём Ка‘ба среди его сыновей, когда тот ослеп, — сказал: «Я слышал, как Ка‘б ибн Малик рассказывал свой рассказ о том, как он отстал от посланника Аллаха ﷺ в походе на Табук». И сказал Ка‘б ибн Малик: «Я никогда не отставал от посланника Аллаха ﷺ в каком-либо походе, кроме похода на Табук, если не считать того, что я отстал в битве при Бадре, но никого не упрекнули за отставание от неё, ведь посланник Аллаха ﷺ вышел, желая настигнуть караван курайшитов, и лишь потом Аллах свёл их и их врагов без предварительной договорённости. И я присутствовал с посланником Аллаха ﷺ в ночь ‘Акабы, когда мы заключили соглашение об Исламе, и я не желал бы вместо этого присутствовать при Бадре, хотя Бадр более упоминаема среди людей и более известна. А вот что было причиной моего отставания от посланника Аллаха ﷺ в походе на Табук: я никогда не был столь силён и обеспечен, как в то время, когда отстал от него в этом походе. Клянусь Аллахом, я никогда до того не имел двух верховых животных одновременно, пока не приобрёл их в этом походе. А посланник Аллаха ﷺ редко желал совершить какой-либо поход, чтобы не скрыть его под предлогом другого, пока не случился тот поход. Посланник Аллаха ﷺ выступил в поход в сильную жару, направляясь в далёкий путь через пустыню, навстречу многочисленному врагу, и он открыл мусульманам своё намерение, чтобы они подготовились так, как готовится враг, и сообщил им о направлении, куда он направляется. А мусульман с посланником Аллаха ﷺ было множество, так что их не мог вместить никакой сохраняющий список — он имел в виду войсковой реестр»».
Кааб сказал: «Редко бывало, что человек, желавший уклониться, не думал, что это останется скрытым, если только не ниспосылалось об этом откровение от Аллаха ﷻ. Посланник Аллаха ﷺ выступил в этот поход, когда плоды созрели и появилась тень, а мне было тяжелее всего именно в этом отношении. Посланник Аллаха ﷺ снарядился в путь, а с ним верующие, и я тоже стал по утрам собираться, чтобы выступить вместе с ним, но возвращался, не сделав ничего, и говорил себе: «я успею, когда захочу». И так продолжалось со мной, пока люди серьёзно не взялись за дело. Посланник Аллаха ﷺ выступил утром, а с ним мусульмане, а я так и не завершил своих сборов. Я сказал себе: «Соберусь через день или два, потом догоню их». Я вышел утром после того, как они уже отправились, чтобы собраться, но вернулся, не завершив сборов. Затем вышел снова, и вернулся, не завершив ничего. Так продолжалось со мной, пока они не ускорились, и время похода не миновало. Я решил было выступить и догнать их — о если бы я это сделал! — но мне это не было предопределено. И после выхода Посланника Аллаха ﷺ, когда я выходил к людям, обходя их, меня печалило то, что я видел только человека, подозреваемого в лицемерии, или человека, которого Аллах извинил по слабости. Посланник Аллаха ﷺ не упоминал меня, пока не достиг Табука. Сидя среди людей в Табуке, он сказал: «Что сделал Кааб ибн Малик?» Один человек из бану Салима сказал: «О Посланник Аллаха, его удержали его две накидки и созерцание своих боков». Тогда Муаз ибн Джабаль сказал ему: «Плохо ты сказал! Клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, мы не знаем о нём ничего, кроме добра». Посланник Аллаха ﷺ промолчал.
Кааб ибн Малик сказал: «Когда до меня дошло, что Посланник Аллаха ﷺ направился обратно из Табука, меня охватила тревога, и я стал обдумывать ложь, говоря: чем я выйду завтра из-под его гнева? Я просил помощи в этом у каждого разумного из своей семьи. Но когда было сказано, что Посланник Аллаха ﷺ уже близок и возвращается, ложь отступила от меня, и я понял, что никак не спасусь этим, и решил сказать правду.
Посланник Аллаха ﷺ прибыл утром, и по обычаю, вернувшись из поездки, он первым делом заходил в мечеть, совершал в ней два ракята, затем садился к людям. Когда он это сделал, к нему пришли отставшие и стали извиняться перед ним и клясться ему. Их было около восьмидесяти с лишним человек. Посланник Аллаха ﷺ принял их явные оправдания, просил за них прощения, а их тайные дела оставил на суд Аллаха ﷻ. Пришёл и я. Когда я поприветствовал его, он улыбнулся улыбкой разгневанного, потом сказал мне: «Подойди». Я подошёл, идя, пока не сел перед ним. Он сказал мне: «Что удержало тебя? Разве твоя верховая скотина не была исправна?» Я сказал: «О Посланник Аллаха, если бы я сидел перед кем-то другим из людей этого мира, я бы нашёл способ выйти из-под его гнева оправданием — мне дана способность к спору. Но клянусь Аллахом, я знаю: если сегодня я расскажу тебе ложь, которой ты будешь доволен мной, то скоро Аллах разгневает тебя на меня; а если я расскажу тебе сегодня правду, ты разгневаешься на меня за неё, но я надеюсь на отраду глаз от прощения Аллаха ﷻ. Клянусь Аллахом, у меня не было оправдания. Клянусь Аллахом, я никогда не был более свободен и обеспечен, чем когда отстал от тебя». Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Что до этого, то он сказал правду. Встань, пока Аллах не решит твоё дело».
Я встал, и люди из бану Салима поспешили за мной, догнали меня и сказали мне: «Клянемся Аллахом, мы не знали за тобой греха прежде этого. Неужели ты не смог оправдаться перед Посланником Аллаха ﷺ так, как оправдались остальные отставшие? Тебе было бы достаточно для твоего греха, чтобы Посланник Аллаха ﷺ попросил за тебя прощения». Он сказал: «Клянусь Аллахом, они всё упрекали меня, пока я не захотел вернуться и обвинить себя во лжи». Потом я сказал им: «Встретил ли кто-то ещё то же, что и я?» Они сказали: «Да, с тобой это встретили ещё двое, они сказали то же, что и ты, и им было сказано то же, что и тебе». Я спросил: «Кто они?» Они сказали: «Мурара ибн ар-Рабиа аль-Амири и Хиляль ибн Умайя аль-Вакифи». Они назвали мне двух праведных людей, которые участвовали в битве при Бадре, и в них для меня был пример. И я пошёл далее, когда они назвали мне их.
Посланник Аллаха ﷺ запретил мусульманам говорить с нами тремя из числа всех отставших. Люди отдалились от нас, и они изменились по отношению к нам, так что земля стала для меня чужой — не та земля, которую я знал. Мы оставались в таком положении пятьдесят ночей. Что до моих двоих товарищей, то они смирились и сидели в своих домах, плача. А я, будучи самым молодым и крепким из них, продолжал являться на молитву с мусульманами и ходить по рынкам, но никто со мной не разговаривал. Я приходил к Посланнику Аллаха ﷺ, когда он сидел в своём собрании после молитвы, приветствовал его и говорил себе: «Двинул ли он губами в ответ на приветствие или нет?» Потом я молился рядом с ним, украдкой поглядывая на него: когда я обращался к своей молитве, он смотрел на меня, а когда я оборачивался в его сторону, он отворачивался. Когда это отдаление мусульман стало для меня слишком долгим, я пошёл и перелез через стену сада Абу Катады — сына моего дяди и самого любимого мне человека — и поприветствовал его. Клянусь Аллахом, он не ответил мне на приветствие. Я сказал ему: «О Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?» Он промолчал. Я повторил заклинание — он промолчал. Я повторил снова — он сказал: «Аллах и Его Посланник знают лучше». Тогда мои глаза наполнились слезами, и я ушёл, перелезая обратно через стену.
Однажды, когда я шёл по рынку Медины, набатеец из набатеев жителей Шама, из тех, кто привозил продавать продовольствие в Медину, спросил: «Кто укажет мне на Кааба ибн Малика?» Люди стали указывать на меня, пока он не подошёл и передал мне письмо от царя Гассана — а я был писцом — и в нём было написано: «Далее: дошло до нас, что твой товарищ обошёлся с тобой сурово, и Аллах не создал тебя для унижения и заброшенности. Присоединяйся к нам, мы утешим тебя». Я сказал, прочитав его: «И это тоже испытание». Я направился с ним к печи и сжёг его в ней.
Когда прошло сорок ночей из пятидесяти, ко мне пришёл посланник Посланника Аллаха ﷺ и сказал: «Посланник Аллаха ﷺ велит тебе удалиться от своей жены». Я спросил: «Развести её или что мне делать?» Он сказал: «Нет, просто удали её от себя, не приближайся к ней». И он послал такое же указание моим двум товарищам. Я сказал своей жене: «Иди к своей семье и оставайся у них, пока Аллах не решит это дело». Тогда жена Хиляля ибн Умайи пришла к Посланнику Аллаха ﷺ и сказала: «О Посланник Аллаха, Хиляль — старик беспомощный, у него нет слуги. Не будешь ли ты против, если я буду служить ему?» Он сказал: «Нет, но пусть он не приближается к тебе». Она сказала: «Клянусь Аллахом, у него нет никакого желания к чему-либо; клянусь Аллахом, он не переставал плакать с того дня, как случилось то, что случилось с тобой, до сего дня». Тогда кто-то из моей семьи сказал мне: «Если бы ты попросил у Посланника Аллаха ﷺ разрешения относительно своей жены — ведь он разрешил жене Хиляля ибн Умайи служить ему». Я сказал: «Клянусь Аллахом, я не буду просить у Посланника Аллаха ﷺ разрешения об этом. Я не знаю, что скажет Посланник Аллаха ﷺ, если я попрошу его, а я молодой человек».
Мы пробыли так ещё десять ночей после этого, доведя до полных пятидесяти ночей с тех пор, как было запрещено говорить с нами. Затем я совершил утреннюю молитву на пятидесятое утро на крыше одного из наших домов. Пока я сидел в том положении, о котором упомянул Аллах ﷻ относительно нас, когда моя душа стеснилась и земля стала для меня узкой при всей своей широте, я услышал взывающего, поднявшегося на гору Сала, который кричал во весь голос: «О Кааб ибн Малик, радуйся!» Я упал, совершая земной поклон, и понял, что пришло облегчение. Посланник Аллаха ﷺ известил (людей)…»...тому, что Аллах ﷻ принял наше покаяние, когда он совершил утреннюю молитву, и (люди) пошли обрадовать нас; и пошли раньше моих товарищей обрадовать (меня); и один человек погнал ко мне коня; и побежал бегущий из племени Асляма, и взобрался на гору, и голос оказался быстрее коня. И когда пришёл ко мне тот, чей голос я услышал обрадовавшим меня, я снял с себя обе свои одежды и одел его ими за его радостную весть — клянусь Аллахом, у меня в тот день не было ничего, кроме них двух. Тогда я одолжил себе две одежды и надел их и пошёл, направляясь к Посланнику Аллаха ﷺ. Люди встречали меня группа за группой, поздравляя меня с покаянием, говоря: «Да будет благом для тебя то, что Аллах принял твоё покаяние!» — до тех пор пока я не вошёл в мечеть. И вот Посланник Аллаха ﷺ сидит в мечети, а вокруг него люди. И встал ко мне Тальха ибн Убайдуллах, поспешая, пока не пожал мне руку и поздравил меня — и клянусь Аллахом, никто из мухаджиров, кроме него, не встал ко мне.
Сказал (передатчик): и Ка'б никогда не забывал этого за Тальхой.
Сказал Ка'б: когда я поприветствовал Посланника Аллаха ﷺ, он сказал, а лицо его светилось от радости: «Радуйся лучшему дню, который прошёл над тобой с тех пор, как родила тебя твоя мать». Я сказал: «От тебя это, о Посланник Аллаха, или от Аллаха?» Он сказал: «Нет, но от Аллаха». Сказал (передатчик): и Посланник Аллаха ﷺ, когда радовался, лицо его освещалось, как будто это кусок луны, так что это узнавали по нему.
Сказал: когда я сел перед ним, я сказал: «О Посланник Аллаха, часть моего покаяния — это отделить всё своё имущество как милостыню Аллаху Всевышнему и Его Посланнику». Сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Удержи часть своего имущества, это лучше для тебя». Сказал: я сказал: «Я удержу свою долю, которая в Хайбаре». Сказал: я сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах Всевышний спас меня благодаря правдивости, и частью моего покаяния будет то, что я не буду говорить, кроме правды, до конца своей жизни». Сказал: и клянусь Аллахом, я не знаю никого из мусульман, кого Аллах испытал бы правдивостью в речи с тех пор, как я упомянул это Посланнику Аллаха ﷺ, лучше того, чем испытал меня Аллах ﷻ. Клянусь Аллахом, я никогда намеренно не лгал с тех пор, как сказал это Посланнику Аллаха ﷺ, до сего дня моего, и я надеюсь, что Он сохранит меня в том, что осталось.
Сказал: и ниспослал Аллах ﷻ: «Аллах простил Пророка, мухаджиров и ансаров, которые последовали за ним в трудный час, после того как сердца некоторых из них чуть было не отвернулись. Потом Он простил их, ведь Он снисходителен и милосерден к ним. (117) Он простил и тройку, которая отстала, когда земля со всей её широтой стала для них тесной, а их душам стало тесно, и они убедились, что им негде укрыться от Аллаха, кроме как у Него самого. Потом Он простил их, чтобы они могли покаяться, ведь Аллах — Принимающий покаяния, Милосердный. (118) О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и будьте с говорящими правду. (119)» [ат-Тауба: 117-119].
Сказал Ка'б: и клянусь Аллахом, никакой милости не оказал мне Аллах ﷻ после того, как повёл меня прямым путём, более великой в моих глазах, чем моя правдивость с Посланником Аллаха ﷺ в тот день — что я не солгал ему и тем самым не погиб, как погибли те, кто солгал ему, когда солгали ему. Ведь Аллах ﷻ сказал о тех, кто солгал ему, когда солгали ему, худшее из того, что говорится о ком-либо, и сказал Аллах Всевышний: «Они будут клясться Аллахом, когда вы вернётесь к ним, чтобы вы отвернулись от них. Отвернитесь же от них, ведь они — скверна, и их пристанище — геенна, в наказание за то, что они приобретали. (95) Они клянутся вам, чтобы вы были довольны ими. Но если вы будете довольны ими, то ведь Аллах не будет доволен людьми нечестивыми. (96)» [ат-Тауба: 95-96].
Сказал: и мы, трое, были отложены (в решении об) этом деле в отличие от тех, у кого Посланник Аллаха ﷺ принял (извинения), когда они поклялись, и он принял от них клятву верности и попросил для них прощения. И отложил Посланник Аллаха ﷺ решение нашего дела, пока Аллах Всевышний не решил (его). Именно об этом сказал Аллах Всевышний: «И тройку, которая отстала» [ат-Тауба: 118]. И то, что он отложил нас и отложил решение нашего дела, о чём упомянуто, — не из того, что мы были отложены за то, что отстали от похода, а это касается тех, кто клялся ему и извинялся перед ним, а он принимал (это) от него. Конец.
И по непрерывному иснаду, доходящему до автора (да помилует его Аллах), (приведённому) в начале книги, он сказал:
[6993] (…) — (И рассказал мне Салама ибн Шабиб: рассказал нам аль-Хасан ибн А'йан: рассказал нам Ма'кыль — он ибн Убайдуллах — от аз-Зухри: сообщил мне Абд ар-Рахман ибн Абдуллах ибн Ка'б ибн Малик от своего дяди Убайдуллаха ибн Ка'ба, — а он был поводырём Ка'ба, когда тот потерял зрение, и он был самым знающим из своего народа и лучше всех запоминающим хадисы сподвижников Посланника Аллаха ﷺ, — он сказал: я слышал своего отца Ка'ба ибн Малика, а он один из троих, чьё покаяние было принято, рассказывающего, что он никогда не отставал от Посланника Аллаха ﷺ в каком-либо из походов, которые он совершал, кроме двух походов. И (передатчик) продолжил хадис и сказал в нём: и выступил Посланник Аллаха ﷺ с многочисленными людьми, число которых превышало десять тысяч, и не собирал их никакой список, ведущий их учёт).
Передатчики этого иснада — семеро:
1 — (Салама ибн Шабиб) аль-Мисма'и ан-Нисабури, поселившийся в Мекке, надёжный (сика), из числа старших (передатчиков) [11-го разряда], умер в году с чем-то после (140-го) года (М, 4), упомянут ранее в «Введении», 6/60.
2 — (аль-Хасан ибн А'йан) — это аль-Хасан ибн Мухаммад ибн А'йан аль-Харрани, Абу Али, назван по имени своего деда, правдивый (садук) [9-го разряда], (умер 210) (Х, М, С), упомянут ранее в «Книге веры», 4/119.
3 — (Ма'кыль ибн Убайдуллах) аль-Джазари, Абу Абдуллах аль-Абси — с буквой «ба» — их вольноотпущенник, правдивый (садук), допускает ошибки [8-го разряда], (умер 166) (М, Д, С), упомянут ранее в «Книге веры», 4/119.
4 — (Убайдуллах ибн Ка'б) ибн Малик — это аль-Ансари, Абу Фадаля аль-Мадани, надёжный (сика) [3-го разряда] (Х, М, Д, С), упомянут ранее в «Молитве путника и её сокращении», 13/1659.
Остальные упомянуты ранее.
[Внимание]: этот иснад подверг критике ад-Даракутни (да помилует его Аллах), сказав в «ат-Татаббу'»: и вывел его — то есть хадис о покаянии Ка'ба — по нескольким путям от Юнуса, Укайля и племянника аз-Зухри правильно; а от Саламы ибн Шабиба, от Ибн А'йана, от Ма'кыля, от аз-Зухри, от Абд ар-Рахмана — то есть ибн Абдуллаха ибн Ка'б ибн Малика — от его дяди Убайдуллаха ибн Ка'ба, от Ка'ба. Сказал: и последовал за Ма'кылем в передаче от Убайдуллаха ибн Ка'ба Салих ибн Абу аль-Ахдар, и оба они не запомнили (верно), а первое — правильное. Конец.
Суть того, на что указал ад-Даракутни (да помилует его Аллах) в этих словах, состоит в том, что Муслим вывел хадис по трём путям правильно:
Первый: путь Юнуса от аз-Зухри.
Второй: путь Укайля от аз-Зухри.
Третий: путь племянника аз-Зухри от своего дяди.
И все они согласны, что это Абдуллах ибн Ка'б ибн Малик.
А противоречил им Ма'кыль ибн Убайдуллах, сказав: Убайдуллах ибн Ка'б, и последовал за ним в этом Салих ибн Абу аль-Ахдар, и оба они не запомнили (верно), а правильное — первое.
И можно оправдать Муслима тем, что он вывел передачу Ма'кыля лишь в качестве подтверждающей (мутаба'а) основы хадиса, а не в качестве доказательной опоры на его передачу, и Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово: (وَكَانَ قَائِدَ كَعْبٍ حِينَ أُصِيبَ بَصَرُهُ) — «и он был поводырём Ка'ба, когда тот потерял зрение»; то есть: этот Убайдуллах водил своего отца после того, как тот ослеп. И это описание было приведено ранее для его брата Абдуллаха с полным именем, и его передача является той, что сохранена (в памяти как достоверная), а эта — не является достоверной. А при допущении её достоверности между ними нет противоречия;