Хафиз Ахмад ибн Ибрахим ад-Даураки (да помилует его Аллах) в «Мусанде Са‘да» сказал:
(78) — Рассказал нам Ахмад, рассказал нам Амр ибн Аун, сообщил нам Халид ибн Абдуллах от аш-Шайбани, от Хабиба ибн Абу Сабита, от Ибрахима ибн Са‘да ибн Абу Ваккаса, от его отца, который сказал: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, эта болезнь — то есть чума — есть наказание, ниспосланное на тех, кто был до вас. Если она поразит какую-либо землю, а вы находитесь на ней, то не выходите с неё, покуда она не отступит от неё, а если она поразит землю, а вы не на ней, то не входите на неё». Конец.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал:
[5770] (2219) — (Рассказал нам Йахья ибн Йахья ат-Тамими, сказал: я читал Малику, от Ибн Шихаба, от Абд аль-Хамида ибн Абд ар-Рахмана ибн Зайда ибн аль-Хаттаба, от Абдуллаха ибн Абдуллаха ибн аль-Хариса ибн Науфаля, от Абдуллаха ибн Аббаса, что Умар ибн аль-Хаттаб выехал в Шам, и когда он был в Сарге, его встретили начальники войск — Абу Убайда ибн аль-Джарах и его товарищи — и сообщили ему, что в Шаме случилась эпидемия. Ибн Аббас сказал: Умар сказал: «Позови ко мне первых мухаджиров». Я позвал их, и он посоветовался с ними и сообщил им, что в Шаме случилась эпидемия. Они разошлись во мнениях. Одни из них сказали: «Ты выехал по делу, и мы не считаем, что тебе следует от него отказываться». Другие сказали: «С тобой остальные люди и сподвижники Посланника Аллаха ﷺ, и мы не считаем, что тебе следует подвергать их этой эпидемии». Тогда он сказал: «Уйдите от меня». Затем сказал: «Позови ко мне ансаров». Я позвал их к нему, он посоветовался с ними, и они пошли тем же путём, что и мухаджиры, и разошлись во мнениях так же, как те разошлись. Он сказал: «Уйдите от меня». Затем сказал: «Позови ко мне тех, кто здесь есть из старейшин курайшитов из числа переселившихся после завоевания (Мекки)». Я позвал их, и среди них не разошлись во мнении двое человек — они сказали: «Мы считаем, что тебе следует вернуться с людьми и не подвергать их этой эпидемии». Тогда Умар возгласил среди людей: «Поистине, я утром отправляюсь верхом (в обратный путь), так что будьте готовы утром к этому». Абу Убайда ибн аль-Джарах сказал: «Разве это бегство от предопределения Аллаха?» Умар сказал: «Если бы это сказал кто-то другой, а не ты, о Абу Убайда, — а Умар не любил ему противоречить, — да, мы бежим от предопределения Аллаха к предопределению Аллаха. Разве ты не видишь: если бы у тебя были верблюды и ты сошёл бы в долину, у которой два склона: один плодородный, а другой бесплодный, — разве, если ты пасёшь на плодородном, ты пасёшь его по предопределению Аллаха, и если ты пасёшь на бесплодном, ты тоже пасёшь его по предопределению Аллаха?» Он сказал: тогда пришёл Абд ар-Рахман ибн Ауф, который был в отсутствии по некоторому своему делу, и сказал: «У меня об этом есть знание, я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Если вы услышите о ней (чуме) на какой-либо земле, то не входите на неё, а если она случится на земле, где вы находитесь, то не выходите с неё, убегая от неё»». Он сказал: тогда Умар ибн аль-Хаттаб возблагодарил Аллаха, а затем удалился).
Передатчики этого иснада: семь:
1 — (Абд аль-Хамид ибн Абд ар-Рахман ибн Зайд ибн аль-Хаттаб) аль-Адави, Абу Умар аль-Мадани; его мать была из бану аль-Бакка ибн Амир. Умар ибн Абд аль-Азиз назначил его правителем Куфы. Говорят также, что он был из числа жителей Джазиры. Надёжный (сика) [4].
Передавал от своего отца, от Ибн Аббаса, Мухаммада ибн Са‘да ибн Абу Ваккаса, Абдуллаха ибн Абдуллаха ибн аль-Хариса ибн Науфаля, Муслима ибн Йасара аль-Джухани, Мукасима, вольноотпущенника Ибн Аббаса, и других.
От него передавали его сыновья: Зайд, Абд аль-Кабир, Умар, а также аз-Зухри, Катада, Зайд ибн Абу Унайса, аль-Хакам ибн Утайба и группа других.
Аз-Зубайр ибн Баккар сказал: Абу аз-Зинад был у него писцом. Аль-Иджли, ан-Насаи и Ибн Хираш сказали: надёжный. Абу Бакр ибн Абу Дауд сказал: надёжный, вызывающий доверие. Ибн Хиббан упомянул его в «Надёжных». Умер в Харране во время правления Хишама.
Хадисы от него приводит вся группа (аль-джама‘а), и в этой книге у него только два хадиса: этот, под номером (2219), и хадис (2397): «Никогда шайтан не встречал тебя на каком-либо пути, чтобы не пошёл по другому пути, отличному от твоего». А у Ибн Маджи у него один хадис — о приближении к менструирующей женщине.
2 — (Абдуллах ибн Абдуллах ибн аль-Харис ибн Науфаль) ибн аль-Харис ибн Абд аль-Мутталиб аль-Хашими, Абу Йахья аль-Мадани, надёжный [3] (умер в 91 или 159 г.) (Бухари, Муслим, Абу Дауд, Насаи). Упоминался ранее в «Молитве путника и её сокращении» 14/1668.
(2) «Мусанд Са‘да» хафиза Ахмада ибн Ибрахима ад-Даураки, 1/138.
3 — (Абдуллах ибн Аббас) — море (знания), учёный муж (да будет доволен ими обоими Аллах), упоминался недавно.
4 — (Абд ар-Рахман ибн Ауф ибн Абд Ауф ибн Абд аль-Харис ибн Зухра аль-Курайши аз-Зухри), известный сподвижник, умер (да будет доволен им Аллах) в 32 г. (вся группа передатчиков). Упоминался ранее в «Молитве» 23/957.
Остальные упомянуты в главе.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
Он — из числа «семизвенных» иснадов автора (да помилует его Аллах), полностью состоящий из мединцев, хотя его шейх был нишапурцем, но он приехал в Медину, чтобы учиться у Малика. В нём есть передача сподвижника от сподвижника (да будет доволен ими обоими Аллах), и в нём трое из числа последователей (табиин), передававших друг от друга. Передача Абд аль-Хамида от Абдуллаха ибн Абдуллаха — это передача от современника (равным по поколению), поскольку оба они относятся к четвёртому разряду. А Ибн Аббас (да будет доволен им Аллах) — один из четырёх «Абдулл» и семи многопередатчиков, а Абд ар-Рахман ибн Ауф — один из десяти, обрадованных Раем (да будет доволен ими Аллах).
Разбор хадиса:
(«от Абдуллаха ибн Абдуллаха ибн аль-Хариса ибн Науфаля») — то есть ибн аль-Харис ибн Абд аль-Мутталиб, поскольку деду его отца, Науфалю, приходился двоюродным братом Пророк ﷺ. Он имел сподвижничество (сахаба), как и его сын аль-Харис. А Абдуллах ибн аль-Харис родился при жизни Пророка ﷺ, и потому его причисляют к сподвижникам, так что все трое подряд — из числа сподвижников. Абдуллах ибн аль-Харис имел прозвище «Бабба» (с двумя огласованными «б», вторая — усиленная), что означает: полный телом от изобилия (благ). Носил кунью Абу Мухаммад и умер в восемьдесят четвёртом году. А что касается его сына, передатчика этого хадиса, то он относится к тем, чьё имя совпало с именем его отца; носил кунью Абу Йахья и умер в девяносто девятом году. У аль-Бухари от него только этот хадис, а у Муслима — три хадиса, и об этом уже говорилось в его биографии.
Хафиз сказал: с Маликом в его передаче от Ибн Шихаба согласились Ма‘мар и другие, так же, а разошёлся с ними Йунус, сказав: «от Ибн Шихаба, от Абдуллаха ибн аль-Хариса» — это вывел Муслим, но не привёл его текст полностью; привёл его Ибн Хузайма и сказал: слова Малика и тех, кто с ним согласен, более достоверны. Ад-Даракутни сказал: с Йунусом согласился Салих ибн Наср, от Малика. И передал это Ибн Вахб от Малика и Йунуса вместе, от Ибн Шихаба, от Абдуллаха ибн аль-Хариса, но правильным является первый вариант. Полагаю, что Ибн Вахб отнёс передачу Малика к передаче Йунуса. Сказал: и передал это Ибрахим ибн Умар ибн Абу аль-Вазир от Малика подобно группе (передатчиков), но сказал: «от Абдуллаха ибн Абдуллаха ибн аль-Хариса, от его отца, от Ибн Аббаса», добавив в иснад «от его отца», и это ошибка.
Сказал аль-Хафиз (Ибн Хаджар): Хишам ибн Са'д разошёлся со всеми учениками Ибн Шихаба, передав: «от Ибн Шихаба, от Хумайда ибн Абд ар-Рахмана, от его отца, и от Умара» — это привёл Ибн Хузайма. Хишам — правдивый передатчик, но со слабой памятью, и он допускал путаницу в этом иснаде: иногда передавал его так, а иногда — от Ибн Шихаба, от Абу Саламы ибн Абд ар-Рахмана ибн Ауфа, от его отца, и от Умара — это также привёл Ибн Хузайма.
У Ибн Шихаба в этом [хадисе] есть ещё один шейх, которого упомянул аль-Бухари сразу после этого иснада: он передал по своему иснаду от Ибн Шихаба, от Абдуллаха ибн Амира, что Умар отправился в Шам. Конец [слов Ибн Хаджара].
(От Абдуллаха ибн Аббаса) (да будет доволен им Аллах) (что Умар ибн аль-Хаттаб) (да будет доволен им Аллах) (отправился в Шам) — известная страна. Слово «аш-Шам» — с неподвижной хамзой, допускается и её облегчение; относительное имя от него — «шами» (شأميّ) по правилу, но допускается также «шами» (شآمٍ) с долгим гласным без «йа», подобно «йамани» (يمنيّ) и «йамани» (يمانٍ). Сказал это аль-Фаюми.
[Замечание]: выход Умара (да будет доволен им Аллах) в Шам — как об этом упоминает Сайф ибн Умар в «аль-Футух» — был в месяце раби' аль-ахир восемнадцатого года; чума впервые появилась в мухарраме и сафаре, затем отступила; тогда ему написали, и он выступил, но когда приблизился к Шаму, до него дошло, что она усилилась сильнее, чем прежде — и далее он приводит эту историю. А Халифа ибн Хайят упоминает, что выход Умара (да будет доволен им Аллах) в Сарг был в семнадцатом году. Аллах же знает лучше.
Эта чума, случившаяся тогда в Шаме, — та, что называется чумой Амваса (с фатхой на «айн» и «мим», передают также огласовку сукуном, а в конце — «син»). Говорят, что она была так названа, потому что она была всеобщей (амма) и уравняла (васа) [людей в бедствии].
(2) «аль-Мисбах аль-мунир» 1/328.
(3) «аль-Фатх» 13/136–137, «Книга медицины», № (5729).
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): этот выход Умара (да будет доволен им Аллах) состоялся после завоевания Байт аль-Мукаддаса в семнадцатом году — как об этом упоминает Халифа ибн Хайят; он объезжал, чтобы проверить положение своих подданных и своих наместников. А ранее он выходил в Шам, когда Абу Убайда осаждал Илию, то есть Байт аль-Мукаддас, после того как его жители попросили, чтобы их мирный договор был заключён через самого Умара; тогда он прибыл, заключил с ними мир и вернулся обратно — это было в шестнадцатом году хиджры. Конец.
(Когда он был) — здесь «кяна» полное [то есть самостоятельный глагол бытия], то есть «оказался», (в Сарге) — с фатхой на «син», сукуном на «ра», после которой «гайн»; передают со слов Ибн Ваддаха огласовку «ра» фатхой, но некоторые считают это ошибкой. Это город, завоёванный Абу Убайдой; он, Ярмук и аль-Джабия расположены рядом друг с другом, а расстояние между ним и Мединой — тринадцать переходов. Ибн Абд аль-Барр сказал: говорят, что это долина у Табука, а по другому мнению — рядом с Табуком. Аль-Хазими сказал: это начало Хиджаза, одна из стоянок паломников Шама на пути хаджа; и сказано также, что между ним и Мединой — тринадцать переходов. Так сказано в «аль-Фатх».
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): что касается Сарга, то это [слово] с «син» с фатхой, затем «ра» с сукуном, затем «гайн»; кади и другие передают также огласовку «ра» фатхой, но известнее — с сукуном. Допускается и склонять его, и не склонять. Это селение на окраине Шама, со стороны Хиджаза. Конец.
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): «Сарг» — мы передаём это [слово] и с фатхой на «ра», и с сукуном; это селение у Табука, как сказал Ибн Хабиб. А Ибн Ваддах сказал: между ним и Мединой — тринадцать переходов; и говорят, что это последний предел владений Хиджаза. В этом — указание на то, что правитель обязан проверять положение своих подданных, заниматься этим лично и отправляться в путь для этого, даже если путь долог.
(Его встретили жители провинций) — а в формулировке аль-Бухари: «его встретили наместники провинций». Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): под «провинциями» (аджнад) здесь имеются в виду пять городов Шама: Палестина, Иордан, Дамаск, Хомс и Киннасрин — так это объяснили [учёные] и сошлись на этом. Известно, что Палестина — название области Байт аль-Мукаддаса, а Иордан — название области Сайан, Табарии и того, что к ним относится; и не вредит применение к этому названия «город». Конец.
Сказал аль-Куртуби: «наместники» (умара) — множественное число от «амир»; [Умар] разделил Шам на четыре наместничества, у каждого из которых было своё войско и своя область: Абу Убайда ибн аль-Джаррах, Шурахбиль ибн Хасана, Язид ибн Абу Суфьян и Муаз ибн Джабаль. И Умар не умер, пока не объединил Шам под властью Муавии.
В этом — указание на дозволенность занятия должностей и управления для того, кто обладает для этого необходимой квалификацией знания и праведности, если он убеждён, что способен действовать по истине и осуществлять это; и если он так поступает, то получает награду справедливых правителей. Конец.
Его слово («Абу Убайда ибн аль-Джаррах») — заменяющее приложение к слову «жители». Это Амир ибн Абдуллах ибн аль-Джаррах ибн Хиляль ибн Ухайб ибн Дабба ибн аль-Харис ибн Фихр аль-Кураши аль-Фихри, один из десяти обрадованных Раем, принял Ислам в раннее время, участвовал в битве при Бадре и умер мучеником от чумы Амваса в 18 году. Его биография приводилась ранее в «Охоте и убое животных» 4/4990. В [сборнике] Муслима о нём есть лишь упоминание, но нет риваята с его слов. (И его товарищи) — это Халид ибн аль-Валид, Язид ибн Абу Суфьян, Шурахбиль ибн Хасана и Амр ибн аль-Ас. Абу Бакр разделил между ними земли и передал командование военными действиями Халиду, но затем Умар передал это Абу Убайде. Умар (да будет доволен им Аллах) разделил Шам на провинции: Иордан — провинция, Хомс — провинция, Дамаск — провинция, Палестина — провинция, Киннасрин — провинция, и поставил над каждой провинцией наместника. Некоторые говорят, что Киннасрин был вместе с Хомсом, так что провинций было четыре, а затем Киннасрин был выделен отдельно во времена Язида ибн Муавии.
(И они сообщили ему) — то есть жители провинций сообщили Умару, (что мор) — слово «аль-вабаа» с кратким гласным более правильно, чем с долгим; то есть — чума. Сказал аль-Фаюми (да помилует его Аллах): «аль-ваба» с хамзой — общая болезнь [эпидемия]; произносится и с долгим, и с кратким гласным. Форма с долгим гласным образует множественное число «авбия» (أَوْبِئَة), подобно «мата'» и «амти'а», а с кратким — «авба'» (أَوْبَاء), подобно «сабаб» и «асбаб». Говорят «вабиат аль-ард табаа» (وَبِئَتِ الأرضُ تَوْبَأُ) по модели «та'иба» — «вабъан» (وَبْئًا), подобно «фалс»: [значит] «в ней распространилась болезнь», и тогда она называется «вабиа» (وَبِئَة) или «вабиа» (وَبِيئَة) по модели «фа'ила» и «фа'ила». Также говорят «вубиат» (وُبِئَتْ) в форме страдательного залога, и тогда она называется «маубуа» (مَوْبُوءَة), то есть «поражённая мором». Конец.
Это исследование уже приводилось полностью в толковании прошедшего хадиса Усамы ибн Зейда (да будет доволен им Аллах).
(Случился в Шаме) — а у Сайфа [сказано]: что она была сильнее, чем прежде; в риваяте Юниса — «болезнь» (аль-ваджа') вместо «мор» (аль-вабаа); в риваяте Хишама ибн Са'да — «когда Умар вышел в Шам, он услышал о чуме». Между этими [версиями] нет противоречия, ибо всякая чума — это и мор, и болезнь, но не наоборот.
(Сказал Ибн Аббас) (да будет доволен им Аллах): (и сказал Умар ибн аль-Хаттаб) (да будет доволен им Аллах): (позови ко мне) — а в риваяте Юниса — «собери для меня» — (первых мухаджиров) — это те, кто молился в сторону обеих кибл; а тот, кто принял Ислам только после смены киблы, не считается из числа первых. Так сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах).
(И я позвал их, и он совещался с ними) относительно того, идти дальше или вернуться. В этом — указание на совещание с обладателями знания и достоинства, и на предпочтение людей, обладающих превосходством [в вере]. Это — действие Умара (да будет доволен им Аллах) в соответствии со словами Всевышнего: «Советуйся с ними о делах» [Али Имран, 159]. Пророк ﷺ совещался со своими соратниками не раз, хотя он был самым совершенным по разуму и самым обильным знанием среди людей, но делал это, чтобы установить сунну и порадовать сердца своих соратников. Конец.
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): его слово «позови ко мне первых переселенцев (мухаджиров), и он позвал их, затем позвал ансаров, затем старейшин курайшитов из числа переселившихся во время завоевания (Мекки)» — он расставил их именно в таком порядке в соответствии с их достоинствами. Сказал кадий Ийяд: под первыми мухаджирами подразумеваются те, кто молился в сторону двух кибл; а тот, кто принял ислам после смены киблы, к ним не причисляется. Он сказал: что касается переселившихся во время завоевания, то одни говорят, что это те, кто принял ислам до завоевания, и им досталось достоинство переселения до завоевания, поскольку после завоевания переселения не было; другие говорят, что это принявшие ислам во время завоевания, которые переселились после него, и им досталось лишь название, но не само достоинство. Кадий сказал: это второе мнение более очевидно, поскольку именно к ним применимо название «старейшины курайшитов». Возвращение Умара (да будет доволен им Аллах) было обусловлено преобладанием мнения о возвращении из-за многочисленности его сторонников и того, что оно было более осмотрительным, а не простым следованием мнению принявших ислам во время завоевания, поскольку часть первых мухаджиров и часть ансаров также высказалась за возвращение, а часть — за продвижение вперёд. К сторонникам возвращения присоединилось мнение старейшин курайшитов, и таким образом число сторонников этого мнения увеличилось, с учётом их возраста, опытности, множества испытанного ими и здравости суждения. Аргументация обеих групп ясно изложена в хадисе, и обе они восходят к двум основам шариата: первая — упование на Аллаха и предание себя воле предопределения, вторая — осторожность, предостережение и избегание причин, ведущих к самопогублению.
Кадий сказал: некоторые говорят, что Умар вернулся именно из-за хадиса Абд ар-Рахмана ибн Авфа (да будет доволен им Аллах), как сказал Муслим здесь в своём риваяте от Ибн Шихаба: Салим ибн Абдуллах сказал, что Умар увёл людей назад именно из-за хадиса Абд ар-Рахмана ибн Авфа. Они говорят: он не мог бы вернуться, следуя одному мнению вместо другого, пока не нашёл (подтверждающее) знание. И эти толкователи интерпретировали его слово «поистине я утром отправлюсь верхом, так отправляйтесь и вы утром» так, что имелось в виду отправление в направлении, к которому они изначально направлялись, а не возвращение в Медину. Но это толкование ошибочно и это слабое мнение. Правильным же, на котором сходится большинство учёных, и на что указывает явный смысл хадиса, или даже его прямой текст, является то, что он изначально намеревался вернуться на основе собственного суждения (иджтихада), когда увидел, что большинство склоняется к отказу от продвижения вперёд, с учётом достоинства тех, кто это предлагал, и содержащейся в этом осторожности. Затем до него дошёл хадис Абд ар-Рахмана, и он возблагодарил Аллаха Всевышнего и возблагодарил Его за то, что его собственное суждение и суждение большинства его товарищей совпало с прямым указанием Посланника Аллаха ﷺ.
Что касается слов Муслима о том, что он вернулся именно из-за хадиса Абд ар-Рахмана, то возможно, что до Салима не дошло то, что Умар уже принял решение о возвращении ещё до того, как ему передали хадис Абд ар-Рахмана; а возможно, он имел в виду, что Умар не вернулся, кроме как после хадиса Абд ар-Рахмана. И Аллах знает лучше. Конец цитаты.
(«И сообщили ему, что в Шаме случилась эпидемия, и они разошлись во мнениях. Одни из них сказали: ты вышел по (определённому) делу») — то есть для того, чтобы проверить положение подданных, — («и мы не считаем, что тебе следует отказываться от этого») пока ты не выполнишь его. («А другие сказали: с тобой остальные люди и сподвижники Посланника Аллаха ﷺ») его слово «остальные люди» — то есть сподвижники; он назвал их так в знак почитания их, то есть люди — это не кто иной, как они, и поэтому он присоединил «сподвижники» к ним как пояснительное присоединение. Возможно также, что под «остальными людьми» подразумеваются те, кто застал Пророка ﷺ вообще, а под «сподвижниками» — те, кто неотступно сопровождал его и сражался вместе с ним.
(«Мы не считаем, что тебе следует вести их на эту эпидемию, тогда он сказал: удалитесь от меня») — а в риваяте Юнуса: «он приказал им, и они вышли от него», — («затем сказал: позови ко мне ансаров, и я позвал их к нему, и он спросил у них совета, и они пошли путём мухаджиров и разошлись во мнениях, как и они разошлись, тогда он сказал: удалитесь от меня, затем сказал: позови ко мне тех, кто здесь присутствует из старейшин курайшитов»).
Слово «مشيخة» огласовывается: с фатхой над «мим» и «я», между ними безогласовочная «шин» — это, а также с фатхой над «мим», кясрой над «шин» и сукуном над «я»: множественное число от «шейх». Оно также образует множественное число «шуюх» с даммой и с кясрой, «ашйах», «шияха» с кясрой, затем фатхой, «шихан» с кясрой, затем сукуном, «машайих», «машийхаа» с фатхой, затем сукуном, затем даммой и удлинением; иногда данная дамма произносится настолько полно, что превращается в «вав» — таким образом всего получается десять форм. Сказано в «аль-Фатх».
Сказано в «Тадж аль-Арус»: «шайх» и «шайхун» — второе слово редкое, малоизвестное в известных первоисточниках; его приводят некоторые комментаторы «аль-Фасих», говоря, что это усилительная форма от «шайх»: тот, у кого стал очевиден возраст и появилась седина, либо шейх — это от пятидесяти лет и далее, либо это от пятидесяти одного года и до конца жизни — обе эти версии упоминают комментаторы «аль-Фасих», — либо это от пятидесяти до восьмидесяти лет, как передал Ибн Сида в «аль-Мухассас», аль-Каззаз в «аль-Джами», Кура и другие.
Множественное число: «шуюх» с даммой по аналогии, «шийух» с кясрой по созвучию с «я», как в словах «буйут» и подобных ему, «ашйах» подобно «байт» и «абйат», «шияха» с кясрой, затем фатхой, и «шиха», подобно «сибйа», упомянул это Ибн Сида и Кура, «шихан» с кясрой, подобно «дыйфан», «мишйаха» с фатхой над «мим» или с кясрой, с сукуном над «шин» и фатхой над «я» либо даммой над ней — обе эти версии передал аль-Лихьяни в «ан-Навадир»; «машийха» с фатхой над «мим» и кясрой над «шин»-подобной буквой; «машйухаа»; «машйахаа» с опущением «вав» из неё; «машайих», хотя Ибн Дурайд это отрицал; аль-Каззаз в «аль-Джами» сказал: у этого слова нет основы в арабской речи; аз-Замахшари сказал: «машайих» не является множественным числом от «шайх», но может быть множественным числом множественного числа. Аль-Хафаджи передал: говорят, что «машайих» — множественное число от «шайх», но не по аналогии, а на самом деле это множественное число от «машйаха», подобно «мас'ада», которое само является множественным числом от «шайх». Среди множественных форм «шайх» также «ашайих»; аз-Замахшари сказал: говорят «хаулаи аль-ашайих», подразумевая множественное число от «ашйах», подобно «анайиб» и «анйаб», это передали комментаторы «аль-Фасих». Уменьшительная форма — «шуйайх» с даммой по исходной форме, «шийайх» с кясрой согласно тому, что допускается в словах со срединной «я», подобно «бийайт», и «шувайх» с «вав» — редко встречается, более того, группа учёных это отрицала, и аль-Джаухари не знал этой формы. Конец цитаты из «Тадж аль-Арус» с сокращением.
И я изложил вышесказанное в стихах своего сочинения:
Они образовали множественное число «шайх» как «шуюх»,
И его дамма, и кясра — прочно укоренены.
И «шийха» с кясрой, и «шийаха»
С кясрой, затем фатхой — скажи, утверждено.
«Шихан» с кясрой, «мишйаха» произносится с фатхой,
И произноси с кясрой, а её «шин» с сукуном явно.
И с даммой, и с фатхой её «я» — «машйаха»
С фатхой, затем кясрой — установили.
Также «машйухаа», или «вав» опущен,
Также «ашйах», «машайих» присоедини.
А некоторые это отрицали и сделали это
Множественным от множественного — некоторые из передавших это.
И образовали множественное «ашйах» как «ашайих»,
А «шайх» уменьшительно образовал каждый сведущий,
До «шуйайх» с даммой или кясрой, и редко
Их «шувайх» с «вав», более того, некоторые запретили это.
Так это подтвердил в «ат-Тадж»,
Я приблизил это в стихах для нуждающегося.
«Мухаджиры Фатха» — то есть те, кто переселился в Медину в год завоевания [Мекки], либо имеются в виду принявшие ислам в год завоевания, либо это название дано тому, кто переселился в Медину после завоевания Мекки как переселенец по форме, хотя переселение как обязательное установление после завоевания уже было отменено. Их назвали так в отличие от прочих — старейшин курайшитов, оставшихся в Мекке и вовсе не совершивших переселения. Это указывает на то, что переселившимся в целом присуще некое достоинство над не переселившимися, хотя истинно достойным переселением изначально является лишь переселение, совершённое до завоевания, — на основании слов Пророка ﷺ: «Нет переселения после завоевания». А дело в том, что Мекка после завоевания стала землёй ислама, поэтому тот, кто переселяется оттуда в Медину, переселяется лишь ради обретения знания или ради джихада, а не ради спасения своей веры бегством, в отличие от того, что было до завоевания. Разъяснение этого приводилось ранее.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «мухаджиры Фатха» — это те, кто переселился незадолго до завоевания. Говорят также, что это принявшие ислам в год завоевания, но в этом есть натяжка, ибо переселение было отменено после завоевания. Умар (да будет доволен им Аллах) отвёл им место после других лишь по причине их более позднего принятия ислама и переселения, однако советовался он именно с ними как со старейшинами, обладающими совершенным опытом в делах. И когда он с ними советовался, ни один из них не разошёлся с остальными во мнении, поэтому их мнение перевесило у него, и он объявил людям: «Поистине, я утром отправлюсь верхом». Конец цитаты.
(«Я позвал их, и не разошлись во мнении даже двое из них, и они сказали: мы считаем, что тебе следует вернуться с людьми и не вести их» — с даммой над «та», от четырёхбуквенного глагола «икдам» — «(на эту напасть)». И воззвал Умар (да будет доволен им Аллах), когда стало ясно, что мнение старейшин верное, к людям: «Поистине, я утром» — с даммой над «мим», сукуном над «сад» без точки, кясрой над «ба» — «(отправлюсь верхом)», то есть по дорожному пути, либо верхом на верблюде, отправляясь в путь. Ан-Навави сказал: то есть путешествующий, сидящий верхом на верховом животном, возвращающийся в свою страну.
Аз-Заркани (да помилует его Аллах) сказал: «поистине, я утром» — с даммой над «мим», сукуном над «сад», кясрой над лёгкой «ба», а также с фатхой над «сад» без точки и кясрой над удвоенной «ба»; то есть путешествующий поутру, верхом «на верховом» — то есть на верховом животном, возвращаясь в Медину. Конец цитаты.
Кади Ийяд (да помилует его Аллах) сказал: слова «поистине, я утром отправлюсь верхом» означают: в пути, верхом на «зáхре», а это верховые животные для путешествий. Отсюда и его слова: «он совершал соединённую молитву, когда был в пути верхом», то есть в путешествии, верхом на своём животном. Отсюда же выражения: «пасёт верховых животных», «пасёт наших верховых животных», «ты купил своё верховое животное», «среди верховых животных есть слепая верблюдица», «у кого верховое животное наготове» — всё это с фатхой, и речь идёт о верховых животных для путешествий, на которых перевозят тяжести, будь то верблюды или иные. Конец цитаты.
(«Так отправляйтесь утром на нём») и приготовьтесь к этому. Юнус в своём риваяте добавил: «Поистине, я исполню то, что считаю правильным, посмотрите же, что я вам велю, и исполните это». Он сказал: «И отправился утром верхом».
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: это указывает на то, что он решился на возвращение по мнению тех старейшин лишь тогда, когда стало ему ясно, что их мнение весомее мнения тех, кто им противоречил. А весомость этого мнения объясняется тем, что оно объединяет в себе осторожность и принятие мер предосторожности с упованием на Аллаха и верой в предопределение. Разъяснением этого служит довод Умара против Абу Убайды (да будет доволен ими обоими Аллах), когда тот сказал ему: «Неужели бегство от предопределения Аллаха?» — ибо Абу Убайде представлялось, что не следует возвращаться, а следует уповать на Аллаха и предаться предопределению, поскольку то, что предопределено человеку, не спасёт его от этого ни возвращение, ни бегство. На это Умар (да будет доволен им Аллах) ответил: «Если бы это сказал кто-то другой, а не ты». Конец цитаты.
(«Тогда сказал Абу Убайда ибн аль-Джаррах», а он был в ту пору правителем Шама: «Неужели бегство от предопределения Аллаха?») — то есть: неужели ты возвращаешься, убегая от предопределения Аллаха? Хамза здесь для вопросительного отрицания, а «бегство» — дополнение причины, либо возможно, что это абсолютное дополнение к опущенному глаголу, то есть: «неужели ты бежишь бегством?» В риваяте Хишама ибн Са‘да сказано: «И некая группа, среди них Абу Убайда, сказала: разве мы бежим от смерти? Поистине, мы находимся во власти предопределения, и не постигнет нас ничего, кроме того, что предписал нам Аллах».
[Замечание]: ат-Тахави передал с достоверным иснадом от Анаса (да будет доволен им Аллах): «Умар прибыл в Шам, и его встретили Абу Тальха и Абу Убайда, и они сказали: о повелитель верующих, с тобой лучшие из сподвижников и избранные из них, а мы оставили позади себя людей, подобных пожару в огне, так вернись же в этом году». И он вернулся.
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: это внешне противоречит хадису главы, поскольку в нём содержится определённое утверждение, что Абу Убайда отверг возвращение.
Возможно примирение в том, что Абу Убайда сначала посоветовал вернуться, затем над ним взяло верх состояние упования на Аллаха, когда он увидел, что большинство мухаджиров и ансаров склонились к этому мнению, и он отступил от мнения о возвращении и повёл спор с Умаром на этот счёт, но Умар одержал над ним верх доводом, и тот последовал за ним. Затем пришёл Абд ар-Рахман ибнАуф с прямым текстом [хадиса], и недоумение разрешилось. Конец цитаты.
(Тогда Умар (да будет доволен им Аллах) сказал: «Если бы это сказал кто-то другой, а не ты, о Абу Убайда») — то есть: я бы его наказал, или: он был бы более достоин этого, чем ты, или: я не удивился бы этому, но удивляюсь именно тебе, при твоём знании и достоинстве, как ты можешь говорить такое? Возможно также, что опущенное — «я бы его отчитал», либо это выражение желания, не требующее ответа. Смысл же таков: тот, у кого нет понимания, если скажет подобное, ему это простительно. А причину этого он разъяснил своими словами: («и Умар не любил противоречить ему») — то есть противоречить Абу Убайде — из-за глубокого доверия к его знанию, его богобоязненности и осторожности в религии.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: что касается его слов «если бы это сказал кто-то другой, а не ты, о Абу Убайда», то ответ на «лау» (условное «если бы») опущен, и в его толковании есть два мнения, которые упомянул автор «ат-Тахрир» и другие:
Первое: если бы это сказал кто-то другой, я бы его отчитал за то, что он возразил мне в вопросе, требующем самостоятельного суждения, в котором со мной согласилось большинство людей и обладателей права решения и связывания.
Второе: если бы это сказал кто-то другой, я не удивился бы этому, но удивляюсь именно твоим словам, при том знании и достоинстве, которыми ты обладаешь. Затем Умар (да будет доволен им Аллах) привёл ему ясное доказательство через явную аналогию, в правильности которой нет сомнения, и это не было убеждением с его стороны, что возвращение отменяет предопределённое, а лишь означало, что Всевышний Аллах повелел проявлять осторожность, решительность и избегать причин гибели, подобно тому как Он повелел защищаться от оружия врага и избегать опасностей, хотя всё происходящее совершается по предустановлению и предопределению Аллаха, предшествующему в Его знании. И Умар (да будет доволен им Аллах) провёл аналогию с выпасом на двух склонах [долины], поскольку это ясный пример, в котором никто не спорит, при том что он равнозначен спорному вопросу. Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: слова «если бы это сказал кто-то другой» означают: пусть бы кто-то другой сказал такие слова, — как бы говоря: эти слова не подходят тебе по причине твоего знания и понимания, они подходят кому-то иному, у кого знание невелико и понимание ограничено.
Затем Умар (да будет доволен им Аллах) привёл ему довод, сказав: «Да! мы бежим от предопределения Аллаха к предопределению Аллаха», — ведь человеку нет спасения от того, что предопределил ему Аллах, но Всевышний Аллах повелел нам остерегаться опасностей и погибели, прилагать усилия для избегания неприятного и осторожности, для извлечения пользы и отражения вреда. А тот, кто в этом проявляет небрежность, обычно и по шариату заслуживает упрёка и относится к небрежным по разуму и по преданию, даже если он утверждает, что уповает на Аллаха и предаётся Его повелению.
И когда Умар (да будет доволен им Аллах) разъяснил этот смысл примером, истина стала явной, и спор прекратился. Затем Умар (да будет доволен им Аллах) не покинул своего места, пока к нему не пришла истина со своим доказательством: Абд ар-Рахман ибн Ауф (да будет доволен им Аллах) поведал им о том, что сказал в этом отношении Пророк ﷺ, и Умар (да будет доволен им Аллах) явно возрадовался этому, возблагодарил Аллаха и восхвалил Его за то, что мнение и переданное сообщение совпали, разногласие исчезло, и достигнуто было единство. И он вернулся оттуда в Медину, целым и невредимым, и в своём этом действии он был правым и достойным благодарности.
И при этом сообразительный, разумный человек понимает, что все те слова, которые передаются от него (да будет доволен им Аллах) о его сожалении по поводу возвращения из Сарга, и о его фетве, дозволяющей приход к очагу мора и бегство от него, — ни одно из этого не является достоверным от него. Как же он мог сожалеть об этом здравом рассуждении и отступить от этого прямого пути, на который сошлись разум и предание, и на котором совпали мнение и шариат?! Это невозможно. Передающие это от него — лишь измышляющие. А Аллах Всевышний знает лучше. Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах) — это полезное исследование, а Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («да, мы убегаем от предопределения Аллаха к предопределению Аллаха»): в риваяте Хишама ибн Са‘да: «если мы продвинемся, то это по предопределению Аллаха, и если мы отступим, то это по предопределению Аллаха». Это названо бегством по причине сходства с бегством по форме, хотя это не является бегством в шариатском смысле. Смысл в том, что устремление человека к тому, что его губит, запрещено, но если бы он это сделал, это тоже было бы по предопределению Аллаха; а избегание того, что ему вредит, предписано шариатом. Иногда Аллах предопределяет, что случится именно то, от чего человек убегал, — и сделал бы он это или оставил, всё равно это было бы по предопределению Аллаха. Итак, это два положения: положение упования (таваккуль) и положение держания за причины (асбаб).
Суть слов Умара (да будет доволен им Аллах) «мы убегаем от предопределения Аллаха к предопределению Аллаха» в том, что он хотел сказать, что он в действительности не убегал от предопределения Аллаха. Дело в том, что то, от чего он убегал, — это дело, за которое он опасался за себя, поэтому он не устремлялся к нему; а то, к чему он убегал, — это дело, за которое он не опасался за себя, кроме как в отношении того, что непременно должно произойти, будь он в пути или на месте.
(«Скажи мне») — то есть сообщи мне — («если бы у тебя были верблюды и ты спустился бы») — с фатхой на «б», говорят: «спустилась вода» и прочее — «хабатан», по модели «дараба» — «спустился», а по редкому употреблению — «йахбуту хубутан», по модели «ка‘ада», как сказал аль-Фаюми (да помилует его Аллах).
(«в долину») — это всякое расширение между горами или холмами, служащее руслом для потока, множественное число — «авдия», это слово производно от «вада аш-шай'» — «если вещь потекла», как указал аль-Фаюми.
(«у которой есть две стороны») — с даммой на «айн» (с точкой), а также с кясрой на ней, и с сукуном на «даль» (с точкой): двойственное число от «удва», что означает возвышенное место в долине, то есть её берег.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: что касается «удва», то она с даммой на «айн» и с кясрой, и означает сторону долины; а «джадба» — с фатхой на «джим» и сукуном на «даль» (с точкой), это противоположность плодородной; автор «ат-Тахрир» сказал: «джадба» здесь с сукуном на «даль» и с кясрой, сказал: и «хасба» также. Конец.
(«одна из них») — то есть одна из двух сторон — («плодородная») — по модели «‘азима» — так в индийской рукописи, а в некоторых рукописях встречается «хасиба» — с фатхой на «ха» и кясрой на «сад», а также передаётся сукун на «сад». В риваяте Ма‘мара, который приведён далее, добавлено: «и сказал ему также: скажи мне, если бы он выпасал на бесплодной и оставил плодородную, разве ты бы счёл его совершившим невозможное?» — с шаддой на «джим» — «сказал: да, сказал: тогда иди», и он пошёл, пока не прибыл в Медину.
(«а другая бесплодная») — с фатхой на «джим» и сукуном на «даль» (с точкой): противоположность плодородной. Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: «джадб» — это то же, что «махль», и по весу, и по смыслу, это означает прекращение дождя и высыхание земли; говорят: «джадуба-ль-баляд» с даммой — «джудуба» — тогда он «джадб» и «джадиб»; и земля «джадба» и «джадуб»; «адждабат идждабан»; «джадибат тагдубу», по модели «та‘иба», подобно этому, тогда она «мудждиба», множественное число — «маджадиб»; «адждаба-ль-каум идждабан» — их поразила бесплодность; «джадабту-ху джадбан», по модели «дараба» — «я осудил его». Конец.
(«не так ли, если ты выпасал бы») — с фатхой на «ра» и «айн» (с точкой) — («на плодородной») — с фатхой, затем кясрой, либо с фатхой, затем сукуном — («ты выпасал бы её по предопределению Аллаха? А если бы ты выпасал на бесплодной, ты выпасал бы её по предопределению Аллаха? Сказал: тогда пришёл Абд ар-Рахман ибн Ауф») (да будет доволен им Аллах) — это передано в связанном виде от Ибн Аббаса (да будет доволен Аллах ими обоими) через указанный иснад — («и он отсутствовал по некоторой своей нужде») — то есть не присутствовал с ними при упомянутом совещании из-за своего отсутствия — («и сказал: у меня есть об этом знание») — а в другом риваяте: «ла‘ильм» с добавлением усилительной «лям».
Собиратель [этих слов], да простит его Аллах, говорит: в «Фатх» отнесена эта версия к «Сахиху» Муслима, но я не нашёл её там; возможно, это из-за различия рукописей, а Аллах Всевышний знает лучше.
(«я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «когда вы услышите о нём в какой-то земле, то не приходите к нему»») — чтобы это было более успокаивающим для ваших душ и более отсекающим наваждения шайтана. Сказано в «аль-Ахвази»: и потому, что Аллах повелел не подвергать себя гибели и беде, хотя и нет спасения от предопределения Аллаха, однако это относится к предосторожности, которую предписал Аллах, и чтобы говорящий не сказал: если бы я не вошёл, я не заболел бы, и если бы такой-то не вошёл, он не умер бы.
И сказано в «Фатх»: это согласуется с предыдущим матном от Усамы ибн Зайда, Са‘да и других, — возможно, они не были с Умаром в той поездке.
(«а если он случится в какой-то земле, а вы в ней, то не выходите, убегая от него») — чтобы это не было противодействием предопределению; если же кто-то вышел с иной целью, не с целью бегства, то это допустимо.
В риваяте Абдуллаха ибн Амира, который приведён после этого, и в хадисе Усамы у ан-Насаи: «не убегайте от него», а в риваяте Ахмада через путь Ибн Са‘да от своего отца подобное этому; а у аль-Бухари в «Упоминании сынов Исраиля» встречается: «кроме как убегая от него», и уже приводился разбор его грамматической формы там, как сказано в «Фатх».
Шейх Абу Мухаммад ибн Абу Джамра (да помилует его Аллах) сказал относительно его слова: «не приходите к нему» — в этом содержится запрет на противодействие тому, что заключает в себе предопределение, и это из того же ряда, что слова Всевышнего: «И не бросайтесь своими руками к погибели» (аль-Бакара, 195). А в его слове «не выходите, убегая от него» — указание на то, что нужно оставаться с тем, что предопределено, и быть довольным этим. Он сказал: и также, если беда ниспослана, то ею предполагаются жители местности, а не сама местность; и если Аллах желает ниспослать беду человеку, то она непременно постигнет его, куда бы он ни направился, она достигнет его. Поэтому законодатель наставил на то, чтобы не утруждать себя, без того, чтобы это отвело опасность.
Аль-Куртуби сказал в «Аль-Муфхим»: этот риваят — ошибка, ибо не говорят «афарру», а говорят «фарра». Он сказал: группа учёных сказала, что включение сюда «илля» — ошибка. Некоторые из них сказали: она избыточна, а избыточность её допустима, подобно тому, как избыточна бывает «ля». Некоторые же объяснили это тем, что она служит для утверждения, и привели нечто подобное тому, что было упомянуто ранее. Он сказал: наиболее вероятно, что она избыточна.
Аль-Кирмани сказал: совмещение слов Ибн аль-Мункадира: «не выходите, убегая от него» со словами Абу ан-Надра: «пусть не выведет вас никто, кроме как бегущими от него» — затруднительно, ибо по внешнему смыслу они противоречат друг другу. Затем он дал несколько ответов. Первый из них: цель передатчика в том, что Абу ан-Надр разъяснил слова «не выходите» так, что подразумевается ограничение, то есть запрещённый выход — это тот, который совершается лишь ради бегства, а не по иной причине. Так это разъяснение относится к обусловленному запрещаемому, а не к самому запрету.
Хафиз (Ибн Хаджар) возразил на это, сказав: это отдалённое толкование, ибо оно предполагает, что данное выражение принадлежит словам Абу ан-Надра, добавленным им после хадиса, и что он совпадает с Ибн аль-Мункадиром в первом выражении в риваяте, тогда как более очевидно противоположное. Второй ответ подобен первому, и добавление также восходит [к Пророку], так что оказывается, что он передал оба выражения, и разъяснение тоже восходит [к Пророку].
Третий: «илля» избыточна, при условии, что её избыточность подтверждается в речи арабов. Конец того, что в «Аль-Фатх», 8/133–134, книга «Пророки», номер (3473).
Шейх Такиюддин Ибн Дакык аль-Ыйд, — да помилует его Аллах, — сказал: то, что представляется мне более предпочтительным в совмещении этих двух сообщений, состоит в том, что в предпринятии этого [входа в поражённую местность] заключается подвергание себя испытанию, и, возможно, душа не выдержит его, и, быть может, в этом есть некая форма претензии на степень терпения или упования [на Аллаха]. Поэтому это было запрещено из опасения самообольщения души и её претензии на то, чем она не устоит при испытании. Что же касается бегства, то оно может входить в чрезмерное углубление в средства [спасения] наподобие того, кто пытается избежать того, что ему предопределено. Поэтому законодатель повелел нам оставить излишнее усердие в обоих случаях. К этому же роду относится его слово, ﷺ: «Не желайте встречи с врагом, а если встретитесь с ними, то терпите», — он повелел оставить желание [встречи] из-за содержащегося в нём подвергания себя испытанию и опасения самообольщения души, ибо нельзя быть уверенным в её неверности при столкновении. Затем он повелел им терпеть при столкновении в знак покорности повелению Аллаха Всевышнего. Упомянул это в «Аль-Фатх» (13/145–146).
(Он сказал) Ибн Аббас (да будет доволен им Аллах): (тогда Умар ибн аль-Хаттаб возблагодарил Аллаха) (да будет доволен им Аллах) за то, что его иджтихад после совещания совпал с тем, что достоверно установлено от Пророка ﷺ относительно запрета входить в местность, где случился мор, (затем он повернул назад), то есть вернулся в Медину. А в следующем риваяте Ма‘мара: «И он двигался, пока не прибыл в Медину, и сказал: это то место — или сказал: это то жилище, если пожелает Аллах». И Аллах Всевышний знает лучше.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Абд ар-Рахмана ибнАуфа (да будет доволен им Аллах) передан согласованно [аль-Бухари и Муслимом].
(Второй вопрос): о его извлечении:
Его привёл (составитель) здесь [17/5770, 5771, 5772 и 5773] (2219), а также (аль-Бухари) в «Медицине» (5729 и 5730) и в «Хитростях» (6973), (Абу Дауд) в «Похоронах» (3103), (ан-Насаи) в «Аль-Кубра» (7522), (Малик) в «Аль-Муватта» (2/894–896), (Абд ар-Раззак) в своём «Мусаннафе» (11/147), (Ахмад) в своём «Мусаде» (1/192 и 194), (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (2953), (ат-Тахави) в «Шарх ма‘ани аль-асар» (4/303), (аш-Шаши) в своём «Муснаде» (1/268 и 270),
и (аль-Лялякаи) в «Убеждении приверженцев сунны» (с. 4), и (аль-Байхаки) в «Аль-Кубра» (7/217–218). И Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — (Из них): выход халифа к своим владениям, чтобы обозревать их, наблюдать за ними и узнавать положение их жителей. Умар (да будет доволен им Аллах) выходил в Шам два раза, по мнению некоторых, а некоторые говорят: он выходил лишь один раз, и это [событие описанное здесь]. Известное же среди знатоков жизнеописаний — что он выходил туда дважды. Халифа [ибн Хайят] передал от Ибн аль-Калби, который сказал: когда Абу Убайда заключил мир с жителями Халеба, он двинулся [дальше], а его авангард возглавлял Халид ибн аль-Валид. Они оба осадили жителей Илии (Иерусалима), и те попросили о мире с условием, что сам Умар предоставит им это и напишет им грамоту безопасности. Тогда Абу Убайда написал Умару, и Умар прибыл и заключил с ними мир, пробыл там несколько дней, затем отправился в Медину, и это было в шестнадцатом году. Абу Умар [Ибн Абд аль-Барр] сказал: а тот выход, о котором говорится в этом хадисе, был в семнадцатом году. Халифа ибн Хайят сказал: в этом году Умар ибн аль-Хаттаб вышел в Шам, оставив своим заместителем в Медине Зейда ибн Сабита, и повернул назад из Сарга, где случилась чума (Тамхид Ибн Абд аль-Барра, 8/365).
2 — (Из них): назначение халифом нескольких эмиров в одном месте для различных дел, которые он им поручает. Умар (да будет доволен им Аллах) разделил Шам между четырьмя эмирами, каждому из которых подчинялось войско и определённая область Шама: среди них Абу Убайда ибн аль-Джаррах, Шурахбиль ибн Хасана, Язид ибн Абу Суфьян и Муаз ибн Джабаль — каждый из них управлял определённой областью Шама. Затем Умар (да будет доволен им Аллах) не умер, пока не объединил Шам под властью Муавии (да будет доволен им Аллах).
3 — (Из них): в этом содержится указание на допустимость [занятия государственных] должностей и власти, и что праведным и учёным людям нет вреда [в этом], если халиф добродетелен, учён, повелевает истину и справедлив.
4 — (Из них): использование совета того, чьему разуму и пониманию можно доверять, при возникновении затруднительного дела.
5 — (Из них): что если в вопросе имеет место иджтихад и возникло разногласие в нём, то никому из высказавших своё мнение не позволяется упрекать своего оппонента или порочить его за это; ибо они [сподвижники] расходились во мнениях,
а они — образец для подражания, и никто из них не упрекал своего товарища за его иджтихад и не держал на него обиды в душе. Ибн Абд аль-Барр (да помилует его Аллах) сказал: к Аллаху обращена жалоба, и Он — тот, у кого просят помощи против общины, среди которой мы живём, которая позволяет себе [затрагивать] честь и кровь [людей], если им противоречат в том ошибочном, что они приносят. Конец (Тамхид, 8/367).
6 — (Из них): что если муджтахида его иджтихад привёл к некоему выводу, а его товарищ ему противоречит в этом, то ему не позволяется склоняться к мнению своего товарища, если не стала ясной верность этого мнения и не имеется довода на него.
7 — (Из них): что если имама и правителя постигнет случай, не имеющий основания ни в Книге, ни в сунне, то ему следует собрать учёных и людей рассудительных и посоветоваться с ними; и если никто из них не приведёт довода из Книги или сунны, кроме своего иджтихада, то ему следует склониться к более предпочтительному и принять то, что он считает верным.
8 — (Из них): что разногласие само по себе не обязывает к [определённому] решению, а обязывает к нему [дальнейшее] рассмотрение, и что единогласие [учёных] обязывает к решению и действию по нему — так сказал Ибн Абд аль-Барр (да помилует его Аллах).
9 — (Из них): подтверждение [допустимости] дискуссии и спора при разногласии в новых случаях и постановлениях. Разве ты не видишь слова Абу Убайды, обращённые к Умару (да будет доволен ими обоими Аллах): «Ты бежишь от предопределения Аллаха?» На что тот ответил: «Да, я бегу от одного предопределения Аллаха к другому предопределению Аллаха». Затем он сказал ему: «А что ты скажешь…» — и привёл ему аналогию, и вёл с ним дискуссию, приводя нечто подобное его вопросу.
10 — (Из них): что когда возникает разногласие и приводятся доводы, то довод и победа принадлежат тому, кто привёл сунну, если по этому вопросу нет ясного текста Книги, толкование которого не вызывает разногласий. Именно этому Аллах Всевышний повелел Своим рабам при разногласии — возвращать то, в чём они расходятся, к Книге Аллаха и сунне Его Пророка ﷺ. И у кого есть знание об этом, тому обязательно следовать.
11 — (Из них): что хадис называется знанием, и это название применяется к нему. Разве ты не видишь слова Абд ар-Рахмана ибн Ауфа (да будет доволен им Аллах): «У меня есть знание об этом»?
12 — (Из них): что творения находятся во власти предопределения Аллаха Всевышнего и Его знания, и что никто из них не выходит за пределы Его решения, Его воли и Его желания, у Которого нет сотоварища.
13 — (Из них): что учёный может обнаружить у того, кто ниже его в знании, то, чего у него самого нет; ведь известно, что положение Умара (да будет доволен им Аллах) в знании, его место в понимании и его близость к Посланнику Аллаха ﷺ во входе и выходе были выше, чем у Абд ар-Рахмана ибн Ауфа (да будет доволен им Аллах). И тем не менее у Абд ар-Рахмана в этом вопросе оказалось от него ﷺ то, о чём Умар (да будет доволен им Аллах) не знал.
14 — (Из них): что судья, имам и правитель не приводят в исполнение своё решение и не выносят его иначе как после совета с теми, кто присутствует рядом с ними, до кого они могут дойти и кого могут привлечь, из учёных их местности. Это хорошо известно из мазхаба Умара (да будет доволен им Аллах), как показано в этой истории.
15 - (Из их числа): это довод на величие той справедливости к знанию, которой обладали эти люди, и их подчинения ему. И как могло быть иначе, ведь они — лучшая из общин, да будет Аллах ими доволен?
16 - (Из их числа): использование сообщения одного передатчика (хабар аль-вахид), принятие его и обязательность действия по нему. Ибн Абд аль-Барр (да помилует его Аллах) сказал: это самое ясное и самое сильное из того, что мы видим со стороны преданий в вопросе принятия сообщения одного передатчика, потому что это произошло в присутствии группы сподвижников, при них, в деле, которое было для них неясным. Умар не сказал Абд ар-Рахману ибн Ауфу: «Ты один, а сообщение одного не обязательно принимать, обязательно принимать лишь сообщение от множества». Как велико заблуждение того, кто говорит так, тогда как Аллах Всевышний говорит: «Если явится к вам нечестивец с вестью, то удостоверьтесь» [аль-Худжурат, 6], и читается также: «то утвердитесь» (фа-тасаббату). Если бы справедливый человек, придя с известием, требовал удостоверения в своём сообщении и оно не приводилось бы в исполнение, то праведный и нечестивый оказались бы равны, а это противоречит Корану. Аллах Всевышний говорит: «Разве Мы сделаем богобоязненных подобными грешникам?» [Сад, 28]. Конец (см. об этих пользах «Тамхид» Ибн Абд аль-Барра, 8/365–366).
17 - (Из их числа): то, что сказано в «Фатхе», — хотя смысл этого уже приводился, но здесь это собрано и сокращено, и я хотел привести это для утверждения того, что прошло. Он сказал: в истории Умара (да будет доволен им Аллах) есть следующие пользы: допустимость обсуждения и совета в внезапных делах и в постановлениях; то, что разногласие не влечёт постановления, а влечёт его именно согласие; то, что при разногласии следует обращаться к тексту; то, что текст называется знанием; то, что все дела происходят по предопределению Аллаха и Его знанию; то, что у учёного может быть то, чего нет у другого, более учёного, чем он; в этом обязательность действия по сообщению одного передатчика, и это одно из самых сильных доказательств этого, ибо это произошло по согласию (см. «Фатх» 13/146, книга «Медицина», № 5729) людей решения и авторитета из числа сподвижников (да будет Аллах ими доволен), и они приняли это от Абд ар-Рахмана ибн Ауфа, не потребовав подтверждающего сообщения вместе с ним; в этом предпочтение по большему числу и по большему опыту, ибо Умар (да будет доволен им Аллах) вернулся к мнению старейшин курайшитов вместе с тем, кто присоединился к ним из числа мухаджиров и ансаров, согласившихся с их мнением, ибо совокупность их больше числом, чем число тех, кто разошёлся с ним из каждой из групп — мухаджиров и ансаров. И он сопоставил то превосходство в знании и религии, которое было у разошедшихся с этим, с тем, что было у старейшин из возраста и опыта, и когда они уравнялись с этой точки зрения, он отдал предпочтение по большинству, и его усердие совпало с текстом, поэтому он возблагодарил Аллаха Всевышнего за то, что тот направил его к этому. В этом также — забота имама о положении своих подданных, ибо в этом устранение притеснения притеснённого, снятие горя обременённого, сдерживание людей порока, проявление законоположений и обрядов, и распределение людей по их подобающим местам (конец).
Ибн аль-Бакилляни привёл в доказательство историю Умара (да будет доволен им Аллах) на то, что сподвижники (да будет Аллах ими доволен) отдавали предпочтение сообщению одного передатчика перед аналогией, потому что они согласились на возвращение, опираясь только на сообщение Абд ар-Рахмана ибн Ауфа одного, после того как претерпели трудность в пути из Медины в Шам, затем вернулись и не вошли в Шам. Конец (см. «Фатх» 16/266, книга «Хитрости», № 6973).
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: знай, что в этом хадисе Умара (да будет доволен им Аллах) много пользы. Из них: выход имама лично в своё правление в некоторые времена, чтобы увидеть положение своих подданных, устранить притеснение притеснённого, снять горе обременённого, закрыть нужду нуждающегося, подавить людей порока, чтобы их боялись праздные люди, причиняющие вред, и правители, и чтобы они опасались его слежки за ними и того, что их дурные дела дойдут до него, и тогда они удержатся; и чтобы он утвердил среди своих подданных обряды ислама и наказал тех, кого увидит нарушающими это, и ради иных польз. Из них: встреча правителей и знатных людей с имамом при его прибытии и сообщение ему о том, что произошло в их землях из добра и зла, эпидемий, дешевизны и дороговизны, трудностей и благополучия, и прочего. Из них: желательность совета с людьми знания и мнения в возникающих делах и предпочтение в этом людей, имеющих первенство. Из них: распределение людей по их положению и предпочтение людей достоинства перед другими, и начало с них в проявлении почестей. Из них: допустимость иджтихада в войнах и подобном, как это допустимо в постановлениях. Из них: принятие сообщения одного передатчика, ибо они приняли сообщение Абд ар-Рахмана (да будет доволен им Аллах). Из них: истинность аналогии и допустимость действия по ней. Из них: то, что учёный начинает сообщать то, что у него есть из знания, прежде чем его спросят, как поступил Абд ар-Рахман (да будет доволен им Аллах). Из них: избегание причин гибели. Из них: запрет входить в место, охваченное чумой, и запрет убегать от неё. Конец («Шарх ан-Навави» 14/212), а Аллах Всевышний знает лучше.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал («Муфхим» 5/619–620): [дополнение]: Абу Умар сказал: до меня не дошло, что кто-либо из носителей знания убежал от чумы, кроме того, что упомянул Ибн аль-Мадаини, что Али ибн Зайд ибн Джуд‘ан убежал от чумы в Сайялю, и он собирался на молитву каждую пятницу и возвращался, и когда он собирался, кричали ему: «убежал от чумы!», и он был поражён чумой и умер в Сайяле (Сайяля — это первая стоянка для жителей Медины, когда они хотят отправиться в Мекку).
Абу Хатим упомянул от аль-Асмаи: убежал один из жителей Басры от чумы, и он сел на своего осла и отправился со своей семьёй к Сафавану (Сафаван — источник воды на расстоянии одной стоянки от врат аль-Мирбад в Басре), и он услышал погонщика, распевающего позади него:
«Не опередить Аллаха на осле, / и не на обладающем защитой, летящим, / пока не придёт смертный час по предопределённой мере, / бывает, что Аллах опережает путника ночью».
Аль-Мадаини упомянул, сказав: случилась чума в Египте во время правления Абд аль-Азиза ибн Марвана, и он вышел, убегая от неё, и остановился в одном селении из селений Верхнего Египта, называемом Сукар, и прибыл к нему посланец от Абд аль-Малика, и сказал ему: «Как твоё имя?» Он сказал: «Талиб ибн Мудрик». И тот сказал: «Ох! Не думаю, что я вернусь во Фустат» — и он умер в этом селении.
Абу Умар передал от аль-Асмаи, сказавшего: когда случилась «сметающая» чума в Басре, погибли её жители, и люди перестали хоронить своих умерших, и звери вошли в Басру на запах умерших, и опустел переулок Бану Джарир, и не оставил Аллах в нём никого, кроме одной девушки, и она услышала голос волка в их переулке ночью, и начала говорить:
«О волк, зовущий на рассвете, / ко мне, я сообщу тебе то, что мне открылось. Мне открылось, что мне уже возвестили о смерти, и что я — остаток людей, которые оставили мне в наследство плакальщиц. И я, без сомнения, последую за тем, кто ушёл, и последует за мной после тот, кто был позади».
(Четвёртый вопрос): в этом хадисе — допустимость возвращения того, кто хотел войти в город и узнал, что в нём чума, и что это не относится к дурному предзнаменованию, а относится лишь к запрету бросать себя на гибель или к перекрытию пути к злу, чтобы тот, кто входит в землю, где случилась чума, не подумал, что если бы он вошёл в неё и был поражён, то это была бы запрещённая заразительность.
Некоторые люди утверждали, что запрет на это относится только к нежелательности, и что допустимо предпринять это тому, чья вера в упование крепка и чья уверенность истинна, и они опирались на то, что передано от Умара (да будет доволен им Аллах), что он раскаялся в своём возвращении из Сарга, как это привёл Ибн Абу Шейба хорошим иснадом от передачи Уруы ибн Руайма от аль-Касима ибн Мухаммада от Ибн Умара (да будет Аллах доволен ими обоими), сказавшего: «Я пришёл к Умару, когда он прибыл, и нашёл его отдыхающим в своём шатре, и я подождал его в тени шатра, и услышал его, когда он проснулся, говорящим: О Аллах, прости мне моё возвращение из Сарга», и это также привёл Исхак ибн Рахавайх в своём «Мусанаде».
Аль-Куртуби ответил в «Муфхиме», что это не достоверно от Умара (да будет доволен им Аллах), сказав: как он мог раскаиваться в совершении того, что повелел ему Пророк ﷺ, и отступить от этого, и просить за это прощения?
Хафиз (Ибн Хаджар) сказал: и на это дан ответ, что иснад его сильный, а сильные хадисы не отвергаются подобным доводом, тем более что возможно совмещение. Возможно, что дело обстоит так, как передал аль-Багави в «Шарх ас-сунна» от группы учёных, которые понимали этот запрет как относящийся к желательному (танзих), и что прибытие в место, где случился мор, допустимо для того, в ком преобладает упование на Аллаха, а отказ от прибытия — это лишь послабление (рухса). Возможно также — и это более сильное предположение, — что причиной его раскаяния было то, что он вышел по важному делу мусульман, и когда приблизился к искомому городу, вернулся назад, хотя мог остановиться близко от этого города и подождать, пока мор не прекратится, а затем войти туда и исполнить нужды мусульман. Подтверждением этому служит то, что мор в том городе прекратился спустя короткое время, и, возможно, до него дошла эта весть, и он пожалел о своём возвращении в Медину, а не о самом возвращении как таковом. Он увидел, что если бы он подождал, это было бы предпочтительнее, ввиду тягости, которая была в возвращении для войска, что было при нём. А в хадисе не содержится повеления вернуться — там содержится лишь запрет прибывать. И Аллах знает лучше.
Ат-Тахави привёл с достоверным иснадом: «От Зайда ибн Асляма, от его отца, сказал: сказал Умар (да будет доволен им Аллах): о Аллах, поистине люди приписали мне три вещи, от которых я отрекаюсь перед Тобой: они утверждают, что я убежал от мора, а я отрекаюсь перед Тобой от этого», — и упомянул также о вине и о незаконном налоге (мукс). И передано от других, помимо Умара, ясное указание на то, что действие в этом деле совершалось на основе чистого упования на Аллаха. Так, Ибн Хузайма привёл с достоверным иснадом: «От Хишама ибн Урвы, от его отца, что аз-Зубайр ибн аль-Аввам вышел в военный поход в сторону Египта, и написали ему правители Египта, что там случился мор, и он сказал: мы вышли именно для сражения и для мора. И он вошёл туда, и получил удар копьём в лоб, но затем исцелился». Конец цитаты. И Аллах Всевышний знает лучше (1).
(Вопрос пятый): в этом хадисе также содержится запрет тому, кто находится в городе, где случился мор, выходить из него. И сподвижники разошлись в этом вопросе, как было упомянуто ранее. Также Ахмад привёл с достоверным иснадом от Абу Муниба, что «Амр ибн аль-Ас сказал о море: поистине это наказание (риджз), подобное потоку — кто уклонился от него, того он не настигнет, и подобное огню — кто останется в нём, того он сожжёт. На это Шурахбиль ибн Хасана сказал: поистине это милость вашего Господа, и молитва вашего Пророка, и упокоение праведных до вас».
Хафиз сказал: Абу Муниб — с даммой на «мим», кясрой на «нун», после которых стоит мягкая «я», а затем «ба» — он дамасец, переселившийся в Басру, известный как аль-Ахдаб (Горбатый). Аль-Иджли и Ибн Хиббан признали его надёжным передатчиком, и он — не тот же самый Абу Муниб аль-Джураши, что более достоверно, на мой взгляд, поскольку аль-Ахдаб более раннего периода, чем аль-Джураши. Аль-Бухари подтвердил, что аль-Ахдаб слышал от Муаза ибн Джабаля, тогда как аль-Джураши передаёт от Саида ибн аль-Мусайиба и подобных ему.
У этого хадиса есть и другой путь передачи, который также привёл Ахмад через риваят Шурахбиля ибн Шуфы — с даммой на «шин» и сукуном на «фа» — от Амра ибн аль-Аса, и Шурахбиль ибн Хасана передаёт то же по смыслу.
Это привели также Ибн Хузайма и ат-Тахави, и иснад их достоверен. Ахмад и Ибн Хузайма также привели это через путь Шахра ибн Хаушаба, от Абдуррахмана ибн Ганма, от Амра ибн Шурахбиля, с тем же смыслом.
Ахмад привёл, через другой путь, что этот обмен мнениями произошёл также между Амром ибн аль-Асом и Муазом ибн Джабалем, а по другому пути — между ним и Ватылей аль-Хузали. И по большинству путей передачи, Амр ибн аль-Ас согласился с Шурахбилем и с другими в этом вопросе.
Ийяд и другие передали, что разрешение выходить из земли, где случился мор, было мнением группы сподвижников, среди которых Абу Муса аль-Ашари и аль-Мугира ибн Шуба, а также из числа последователей (табиин) — аль-Асвад ибн Хиляль и Масрук. А некоторые из них сказали: запрет здесь относится к желательному (танзих), то есть это нежелательно, но не запрещено. Другая же группа возразила им, сказав: выход из такого места запрещён, исходя из явного смысла запрета, установленного в приведённых ранее хадисах — и это мнение является предпочтительным у шафиитов и других. Подтверждением этому служит установленная угроза за подобное действие: так, Ахмад и Ибн Хузайма привели в составе одного хадиса от Аиши (да будет доволен ею Аллах), восходящего к Пророку ﷺ, с достоверным иснадом: «Я спросила: о Посланник Аллаха, что такое мор? Он сказал: желвак, подобный желваку у верблюдов; тот, кто остаётся в нём — подобен мученику (шахиду), а тот, кто бежит от него — подобен бегущему со сражения». Есть подтверждающий хадис от Джабира (да будет доволен им Аллах), восходящий к Пророку ﷺ: «Бегущий от мора подобен бегущему со сражения, а терпящий в нём подобен терпящему в сражении», — привёл его также Ахмад и Ибн Хузайма, и иснад его подходит для взаимного подтверждения (муттабаа).
Ат-Тахави сказал: те, кто разрешал выход, приводили в качестве доказательства запрет на вход в землю, где случился мор, говоря: запрет на это был установлен лишь из страха, что вошедший заразит других. Он сказал: это возражение отвергнуто, потому что если бы запрет был по этой причине, то жителям того места, где случился мор, был бы разрешён выход, тогда как запрет на это также установлен. Отсюда стало ясно, что смысл, по которому им было запрещено прибывать туда, отличается от смысла заражения. И то, что представляется — а Аллах знает лучше, — что смысл запрета на прибытие в такое место состоит в том, чтобы не постигло того, кто прибыл туда, по предопределению Аллаха, а он потом скажет: если бы я не прибыл в эту землю, меня бы это не постигло, тогда как, возможно, если бы он остался в месте, где был раньше, его бы это тоже постигло. Поэтому было велено не прибывать туда, чтобы отсечь этот повод. А тому, кто оказался в такой земле, было запрещено выходить из неё, чтобы, если он спасётся, не сказал, например: если бы я остался в той земле, меня постигло бы то, что постигло её жителей, — тогда как, возможно, если бы он остался там, его вообще ничего бы не постигло. Конец цитаты.
Это подтверждается тем, что привёл аль-Хайсам ибн Кулайб, ат-Тахави и аль-Байхаки с хорошим иснадом от Абу Мусы, который сказал: «Этот мор случился; кто хочет отдалиться от него, пусть сделает это, но остерегайтесь двух вещей: чтобы кто-то не сказал — вышедший спасся, а сидевший на месте пострадал, — вот если бы я вышел, то спасся бы, как спасся такой-то, — или, наоборот, — если бы я остался, то пострадал бы, как пострадал такой-то». Однако Абу Муса относил этот запрет только к тому, кто вышел с намерением чистого бегства. И нет сомнения, что здесь есть три случая: тот, кто вышел, преследуя чисто цель бегства, — на такого запрет распространяется безусловно; тот, кто вышел по чистой необходимости, вообще не имея намерения бежать, — и это представимо в случае того, кто уже готовился к переезду из города, где он находился, в город своего постоянного проживания, например, а мор случился как раз во время его подготовки к отъезду, — такой человек вообще не имел намерения бежать, и на него запрет не распространяется; и третий случай — тот, у кого возникла нужда, и он захотел выйти по этой нужде, но вместе с этим он также желал отдохнуть от пребывания в городе, где случился мор, — и вот этот случай является предметом спора.
К числу этого последнего случая относится ситуация, когда земля, где случился мор, является нездоровой (вахима), а земля, куда он направляется, здоровая, и он отправляется туда именно с этим намерением. В этом вопросе передачи от предшественников (саляф) разошлись: кто запрещал — смотрел на то, что в общем это представляет собой случай бегства; а кто разрешал — смотрел на то, что этот случай исключён из общего запрета на выход с намерением бегства, потому что он не является чистым бегством, а имеет целью лечение. На этом основании и понимается то, что случилось в упомянутом сообщении от Абу Мусы: «что Умар написал Абу Убайде: у меня к тебе есть нужда, не выпускай моего письма из рук, пока не прибудешь ко мне. И тот написал ему в ответ: я узнал о твоей нужде, но я нахожусь среди войска мусульман, и не нахожу в себе желания отвернуться от них. Тогда Умар написал ему: что до дальнейшего, то ты расположил мусульман в низменной земле (гамика), так подними их на возвышенную, здоровую землю (нузха)». Затем он рассказал историю о том, как Абу Муса был занят своей семьёй, и как мор постиг Абу Убайду, когда тот уже поставил ногу в стремя, отправляясь в путь, и как он расположил людей в другом месте, и мор прекратился.
Его слово («гамика») — с гайн и каф, по образцу слова «азыма» (великая); то есть близкая к воде и влажной земле, а это то, из-за чего чаще всего портится воздух, вследствие порчи воды. А «нузха» — это просторная земля, отдалённая от нездоровости. Это указывает на то, что Умар считал, что запрет на выход относится только к тому, кто вышел с намерением чистого бегства, и, возможно, у него в действительности была нужда в Абу Убайде, поэтому он его вызвал, а Абу Убайда подумал, что тот призвал его лишь для того, чтобы спасти его от мора, поэтому и оправдался, отказавшись явиться по этой причине. И это повеление Умара Абу Убайде было отдано после того, как оба они услышали...
Упомянутого хадиса от Абд ар-Рахмана ибнАуфа, так что Умар истолковал его так, как истолковал, а Абу Убайда продолжал придерживаться его буквального смысла. Ат-Тахави подтвердил поступок Умара историей об урнийцах, ибо их выход из Медины был ради лечения, а не ради бегства, и это ясно из их истории; они пожаловались на нездоровый климат Медины и на то, что он не подходит их телам, а их выход был обусловлен необходимостью обстоятельств, поскольку верблюдицы, молоком и мочой которых им было велено лечиться, а также вдыхать их запах, не могли содержаться в городе — они находились только на своих пастбищах, поэтому те и вышли. Аль-Бухари учёл это и озаглавил главу, предшествующую главе о чуме: «О том, кто вышел из земли, которая ему не подходит», и привёл историю об урнийцах. К этому же относится то, что передал Абу Дауд от Фарвы ибн Мусайка — (с точками под «син», и «каф», в уменьшительной форме) — который сказал: «Я сказал: о Посланник Аллаха, у нас есть земля, называемая Абьян, это земля наших пастбищ и наших запасов, но она заражена чумой. Он сказал: оставь её, ибо в приближении — гибель». Ибн Кутайба сказал: «приближение» (аль-карф) означает близость к очагу заразы. Аль-Хаттаби сказал: в этом нет утверждения заразности как таковой, это относится к разряду лечения, ибо улучшение воздуха — одна из самых полезных вещей для здоровья тела, и наоборот.
Они также приводили в качестве доказательства аналогию с бегством от прокажённого, поскольку относительно этого пришло повеление.
Ответ таков: относительно выхода из города, в котором случилась чума, установлен запрет, а относительно прокажённого пришло повеление бежать от него — как же в таком случае верна эта аналогия? Конец цитаты.
Собиратель, — да простит его Аллах, — говорит: так подробно продолжается исследование в «Фатхе», и это исследование весьма ценное. В ходе исследования, где были приведены мнения и их доводы, выяснилось, что более предпочтительным является мнение тех, кто считает запрещённым выход из города, в котором случилась чума, а также запрещённым вход в него — ввиду ясности их доказательства и убедительности их пути. А те, кто говорит о дозволенности, равно как и те, кто говорит о нежелательности без запрещённости, не привели убедительных доказательств, способных противостоять доводам первых, поэтому не следует обращать на них внимания. Прояви же справедливую проницательность, а Аллах Всевышний — Наставляющий на прямой путь.
(Вопрос шестой): учёные упомянули относительно запрета на выход несколько мудростей:
1 — из них: то, что чума обычно охватывает весь город, в котором случается, и когда она случается, по всей видимости, её причина затрагивает всех, кто в нём находится, так что бегство не приносит пользы; ибо когда порча становится неизбежной так, что от неё невозможно избавиться, бегство становится тщетным и не подобает разумному человеку.
2 — из них: то, что если бы люди устремились к выходу, то тот, кто не смог этого сделать из-за упомянутой болезни или по иной причине, остался бы лишённым заботы о своих интересах — из-за отсутствия того, кто заботился бы о нём живым и мёртвым. Также, если бы выход был разрешён, и вышли бы здоровые, в этом было бы сокрушение сердец слабых. Учёные сказали: мудрость угрозы за бегство с поля боя заключается в том, что в этом — сокрушение сердца того, кто не побежал, и внушение ему страха через оставление его без поддержки. Аль-Газали объединил оба смысла, сказав: воздух вредит не через соприкосновение с внешней поверхностью тела, а через постоянное вдыхание, когда он достигает сердца и лёгких и воздействует на внутренние органы, не проявляясь на внешности, кроме как после воздействия на внутренние органы. Поэтому тот, кто выходит из города, в котором случилась чума, обычно не избавляется от того, что уже укоренилось в нём. К этому добавляется то, что если бы здоровым было разрешено выходить, то больные остались бы без тех, кто заботился бы о них, и их интересы были бы упущены.
3 — из них: то, что упомянули некоторые врачи: местность, в которой случается эпидемия, — темпераменты её жителей приспосабливаются к воздуху этой местности и привыкают к нему, и он становится для них подобен здоровому воздуху для других. Если бы они переместились в здоровые местности, этот воздух не подошёл бы им; более того, возможно, что, вдыхая тамошний воздух, они принесли бы с собой к сердцу дурные испарения, к которым приспособилось их тело, и это испортило бы его. Поэтому выход был запрещён по этой причине.
4 — из них: то, что было упомянуто ранее — вышедший говорит: если бы я остался, то был бы поражён, а остающийся говорит: если бы я вышел, то был бы спасён, — и таким образом впадает в запрещённое «если бы». Всё это упомянуто в «Фатхе», а Аллах Всевышний знает лучше.
С непрерывным иснадом, восходящим к автору, — да помилует его Аллах, — в начале книги он сказал: [5771] (…) — (И передали нам Исхак ибн Ибрахим, и Мухаммад ибн Рафи‘, и Абд ибн Хумайд — Ибн Рафи‘ сказал: «передал нам», а двое других сказали: «сообщил нам» — Абд ар-Раззак, сообщил нам Ма‘мар, с этим же иснадом, подобно хадису Малика, но в хадисе Ма‘мара добавлено: он сказал: и сказал ему также: «Как ты думаешь, если бы он пас в бесплодной местности, оставив плодородную, — считал бы ты его неспособным?» Тот ответил: «Да». Умар сказал: «Тогда отправляйся». Он сказал: и он отправился, пока не прибыл в Медину, и сказал: «Это — то самое место», или сказал: «Это — та самая стоянка», если пожелает Аллах).
Передатчики этого иснада: пятеро:
1 — (Мухаммад ибн Рафи‘) ан-Нисабури, упомянут недавно.
Остальные упомянуты в этой главе и за две главы до неё, а Исхак — это Ибн Рахуйя.
Его слово: (акунта му‘аджджизаху) — («считал бы ты его бессильным?», с фатхой на «айн» и удвоением «джим»); то есть: приписываешь ли ты ему бессилие? Ан-Навави, — да помилует его Аллах, — сказал: цель Умара, — да будет доволен им Аллах, — в том, что люди — его подданные, которых Аллах Всевышний поручил ему заботе, и на нём обязанность проявлять к ним осторожность; если бы он оставил это, ему приписали бы бессилие, и он заслужил бы наказание. А Аллах знает лучше.
Его слово: (хаза-ль-махилл — «это — то самое место») ан-Навави, — да помилует его Аллах, — сказал: это слово произносится и с фатхой, и с касрой на «ха», причём фатха более соответствует правилу, ибо то, что построено по образцу «фа‘ала», а его настояще-будущее время — «яф‘улу», с даммой на третьей букве, — имя действия, а также имя времени и места от него образуются по форме «маф‘алян», с фатхой; например, «ка‘ада — якъуду — мак‘адан», и подобные ему случаи, за исключением немногих слов, отклонившихся от правила, которые встречаются в обоих вариантах, и среди них — «аль-махилл». Конец цитаты.
Аль-Куртуби, — да помилует его Аллах, — сказал относительно его слова «это — то самое место»: то есть Медина; имеется в виду, что это — то место, от которого не отвращаются и которому не предпочитают другое, сколь бы плодородными ни были другие земли и сколь бы просторным ни было положение их жителей. Говорят «аль-махилл» с касрой на «ха» и с фатхой, причём фатха — это устойчивая исходная форма, ибо то, что построено по образцу «фа‘ала — яф‘улу», по исходному правилу образует имя места с фатхой, за исключением немногих слов, в которых слышится и касра, и фатха. Конец цитаты.
Его слово: (или сказал: «это — та самая стоянка») — «или» здесь указывает на сомнение передатчика.
[Замечание]: этот риваят Ма‘мара от аз-Зухри привёл Абд ар-Раззак, — да помилует его Аллах, — в своём «Мусаннафе», сказав:
(20159) — сообщил нам Абд ар-Раззак от Ма‘мара от аз-Зухри от Абд аль-Хамида ибн Абд ар-Рахмана ибн Зайда ибн аль-Хаттаба от Абдуллаха ибн Абдуллаха ибн аль-Хариса ибн Науфаля от Абдуллаха ибн аль-Аббаса, который сказал: вышел Умар ибн аль-Хаттаб, направляясь в Шам, и когда он был в пути, его встретил Абу Убайда ибн аль-Джаррах со своими товарищами и сообщили ему, что в Шаме случилась эпидемия. Он сказал: и он посоветовался с людьми, и ему посоветовал...мухаджиры и ансары высказались за то, чтобы продолжить путь, и сказали: «Мы вышли по делу, и мы не считаем правильным возвращаться от него». А те, кто принял ислам в день покорения (Мекки), сказали: «Упаси Аллах, чтобы мы придерживались такого мнения — предпочли землю испытания земле благополучия». Абд ар-Рахман ибнАуф был в это время в отъезде, и когда он пришёл, то сказал: «У меня есть об этом знание — я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Если вы услышите о нём (море) в какой-либо земле, то не входите туда, а если он случится в земле, где вы находитесь, то не выходите оттуда, убегая от него»». (Ибн Аббас) сказал: тогда Умар возгласил к людям: «Я отправлюсь верхом», и они выступили с ним поутру. Абу Убайда сказал ему: «О повелитель верующих, неужели бегство от предопределения Аллаха?» Умар сказал: «Если бы это сказал кто-то другой, а не ты, о Абу Убайда! Да, мы бегаем от предопределения Аллаха к предопределению Аллаха. Что скажешь, если бы у тебя были верблюды, и они спустились в долину, у которой два склона: один плодородный, а другой безжизненный, — разве, если ты пасёшь на плодородном, ты пасёшь его по предопределению Аллаха? И если ты пасёшь на безжизненном, ты пасёшь его по предопределению Аллаха?» Тот сказал: «Да». Умар сказал ему: «А если бы он пас на безжизненном и оставил плодородный, было бы это неисполнением (предопределения)?» Тот сказал: «Да». Умар сказал: «Так отправляйся же». И (Ибн Аббас) сказал: они отправились, пока не прибыли в Медину, и (Умар) сказал: «Вот это место, и вот это жилище, если пожелает Аллах». Аз-Зухри сказал: сообщил мне Саид ибн аль-Мусайиб, что Умар ибн аль-Хаттаб в тот день вернул людей из Сарга. Конец.
По непрерывному иснаду до автора (да помилует его Аллах) в начале книги он сказал: [5772] (…) — (И передал мне это Абу-т-Тахир и Харамала ибн Яхья, они сказали: сообщил нам Ибн Вахб, сообщил мне Юнус от Ибн Шихаба этим же иснадом, кроме того, что он сказал: «Что Абдуллах ибн аль-Харис передал ему», и не сказал: «Абдуллах ибн Абдуллах»).
Передатчики этого иснада: пятеро.
Все они уже упомянуты в главе.
Его слово (сказал: что Абдуллах ибн аль-Харис, и не сказал: Абдуллах ибн Абдуллах) — то есть, как сказал Малик и те, кто последовал за ним, а Юнус разошёлся с ними в этом. Ибн Хузайма сказал: слово Малика и тех, кто последовал за ним, более достоверно. Ад-Даракутни сказал: Юнуса поддержал Салих ибн Наср от
Малика, и это передал Ибн Вахб от Малика и Юнуса вместе, от Ибн Шихаба, от Абдуллаха ибн аль-Хариса, а правильным является первый (вариант), и я полагаю, что Ибн Вахб отнёс риваят Малика к риваяту Юнуса. Конец.
Ан-Навави сказал: ад-Даракутни сказал: так сказал Малик — то есть от Абдуллаха ибн Абдуллаха ибн аль-Хариса, — а Ма‘мар и Юнус сказали: от Абдуллаха ибн аль-Хариса. Он сказал: хадис достоверен при всех расхождениях между ними. Он сказал: и передал его Муслим по пути Юнуса от Абдуллаха ибн аль-Хариса, а что касается аль-Бухари, то он передал его только по пути Малика. Конец.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: в словах ад-Даракутни: «а Ма‘мар и Юнус сказали...» и так далее есть неявная неточность, ибо риваят Ма‘мара у Муслима подобен риваяту Малика от Абдуллаха ибн Абдуллаха ибн аль-Хариса, а не подобен риваяту Юнуса от Абдуллаха ибн аль-Хариса.
Итог сказанному состоит в том, что из вышеизложенного стало ясно, что более достоверным является (риваят) от Абдуллаха ибн Абдуллаха ибн аль-Хариса, как согласились на этом Малик и Ма‘мар, а не от Абдуллаха ибн аль-Хариса, — так что хадис принадлежит сыну, а не отцу; обрати на это внимание, а Аллах Всевышний знает лучше.
[Замечание]: этот риваят Юнуса от Ибн Шихаба привёл аль-Байхаки (да помилует его Аллах) в «аль-Кубра», сказав:
(14020) — сообщил нам Абу Абдуллах аль-Хафиз и Абу Закария ибн Абу Исхак аль-Музакки, они сказали: рассказал нам Абу-ль-Аббас Мухаммад ибн Якуб, рассказал нам Бахр ибн Наср, рассказал нам Ибн Вахб, сообщил мне Юнус от Ибн Шихаба, сообщил мне Абд аль-Хамид ибн Абд ар-Рахман ибн Зайд ибн аль-Хаттаб, что Абдуллах ибн аль-Харис передал ему, что Абдуллах ибн Аббас (да будет доволен ими обоими Аллах) передал ему, что он был с Умаром ибн аль-Хаттабом, когда тот вышел в Шам, а затем вернул людей из Сарга. Его встретили его наместники над войсками, и его встретил Абу Убайда ибн аль-Джаррах и его товарищи (да будет доволен ими Аллах), а в Шаме случился мор. Умар сказал: «Собери мне первых мухаджиров». Я собрал их для него, и он совещался с ними, и они разошлись во мнениях. Одни из них сказали: «Верни людей, и не веди их к этому мору», а другие сказали: «Это ведь предопределение Аллаха, и ты вышел по делу, так не возвращайся от него». Тогда он отпустил их, и они вышли от него. Затем он сказал: «Позови мне ансаров». Я позвал их, и он совещался с ними, и они пошли по пути мухаджиров, разойдясь во мнениях так же, как те разошлись. Тогда он отпустил их, и они вышли от него. Затем он сказал: «Позови мне тех из старейшин мухаджиров, кто здесь есть». Я позвал их, и они разошлись во мнениях так же, как те разошлись. Тогда он отпустил их, и они вышли от него. Затем он сказал: «Позови мне тех из старейшин мухаджиров дня покорения (Мекки), кто здесь есть». Я позвал их, и он совещался с ними, и их мнение сошлось на том, чтобы он вернул людей. Тогда Умар (да будет доволен им Аллах) возгласил к людям: «Я отправлюсь верхом поутру, так выступите со мной поутру, ибо я решительно намерен исполнить то, что я вижу правильным, — так смотрите же, что я вам велю, и исполняйте это». И наступило утро. Он сказал: тогда Умар (да будет доволен им Аллах) сел верхом, затем сказал людям: «Я возвращаюсь». Тогда Абу Убайда ибн аль-Джаррах (да будет доволен им Аллах) — а он не любил противоречить ему — сказал: «Неужели бегство от предопределения Аллаха?» Умар (да будет доволен им Аллах) разгневался и сказал: «Если бы это сказал кто-то другой, а не ты, о Абу Убайда! Да, я бегу от предопределения Аллаха к предопределению Аллаха. Что скажешь, если бы человек спустился в долину, у которой два склона, один безжизненный, а другой плодородный, — разве, если он пасёт на безжизненном, он пасёт его по предопределению Аллаха? И если он пасёт на плодородном, он пасёт его по предопределению Аллаха?» Он сказал: затем он остался наедине с Абу Убайдой, и они препирались некое время. Затем пришёл Абд ар-Рахман ибнАуф (да будет доволен им Аллах), а он был в отлучке по некоему своему делу. Он пришёл, когда люди спорили, и сказал: «У меня есть об этом знание». Умар сказал: «Что же это?» Он сказал: «Я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Если вы услышите о нём в какой-либо земле, то не входите туда, а если он случится в земле, где вы находитесь, то пусть бегство от него не заставит вас выйти оттуда»». Тогда Умар (да будет доволен им Аллах) возблагодарил Аллаха и вернулся, и велел людям вернуться. Ибн Шихаб сказал: сообщил мне Салим ибн Абдуллах, что Абдуллах ибн Умар и Абдуллах ибн Амир ибн Раби‘а сказали: Умар (да будет доволен им Аллах) вернулся из Сарга именно из-за хадиса Абд ар-Рахмана ибн Ауфа. Конец.
По непрерывному иснаду до автора (да помилует его Аллах) в начале книги он сказал: [5773] (…) — (И передал нам Яхья ибн Яхья, он сказал: я читал Малику, от Ибн Шихаба, от Абдуллаха ибн Амира ибн Раби‘а, что Умар вышел в Шам, и когда он прибыл в Сарг, до него дошло, что мор случился в Шаме. Тогда Абд ар-Рахман ибн Ауф сообщил ему, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Если вы услышите о нём в какой-либо земле, то не входите туда, а если он случится в земле, где вы находитесь, то не выходите оттуда, убегая от него», и Умар ибн аль-Хаттаб вернулся из Сарга. И от Ибн Шихаба, от Салима ибн Абдуллаха, что Умар вернул людей именно из-за хадиса Абд ар-Рахмана ибн Ауфа).
Передатчики этого иснада: пятеро:
1 — (Абдуллах ибн Амир ибн Раби‘а) аль-Анази, союзник рода Бану Ади, Абу Мухаммад аль-Мадани, родился при жизни Пророка ﷺ, а его отец имел известную сподвижническую степень. Аль-Иджли назвал его надёжным. Умер в году около восьмидесятого с чем-то (передают все шесть сборников), уже упоминался в «Молитве путника и её сокращении» 5/1619.
Остальные уже упомянуты в главе.
Его слово (от Абдуллаха ибн Амира ибн Раби‘а) — в «аль-Фатх» сказано: этот Абдуллах ибн Амир считается из числа сподвижников, поскольку он родился при жизни Пророка ﷺ, и Ибн Шихаб слышал от него этот хадис с более высоким иснадом, восходящим к Абд ар-Рахману ибн Ауфу и Умару, но он сократил историю и ограничился хадисом Абд ар-Рахмана ибн Ауфа. Конец.
Его слово (И от Ибн Шихаба, от Салима ибн Абдуллаха... и так далее) присоединено к первому «от Ибн Шихаба», то есть оно связано с предыдущим иснадом, а не является отдельным (му‘алляк).
Сказал в «Фатхе»: «Этот риваят Салима является прерванным (мункати‘), поскольку он не застал ни самой истории, ни своего деда Умара, ни Абд ар-Рахмана ибн Ауфа. Ибн Абу Зиб передал его от Ибн Шихаба, от Салима, сказав: от Абдуллаха ибн Амира ибн Раби‘а: «Абд ар-Рахман сообщил Умару, когда тот находился в пути в Шам, и до него дошло, что там свирепствует чума…» — и далее он привёл хадис. Это выводит ат-Табарани. Если это сохранённое (махфуз) предание, то получается, что Ибн Шихаб слышал основу хадиса от Абдуллаха ибн Амира, а часть его — от Салима, передавшего от него же, а Малик сократил, опустив звено между Салимом и Абд ар-Рахманом. Аллах知ает лучше»». Конец.
Его слово (что Умар вернулся с людьми только из-за сообщения Абд ар-Рахмана ибн Ауфа), упомянутого — это отдание предпочтения хабару одного человека перед аналогией (кыясом), поскольку они единогласно решили вернуться, опираясь только на его сообщение, после того как претерпели тяготы пути из Медины в Сарг, и вернулись, не входя в Шам. Некоторые сказали: он вернулся ещё до того, как Абд ар-Рахман сообщил ему, ибо он сказал: «Я утром отправлюсь верхом», — прежде чем ему сообщили этот хадис, а когда ему сообщили, его решимость на это лишь укрепилась. Придерживающийся такого толкования объяснил это тем, что, возможно, до Салима не дошли слова Умара, сказанные до сообщения Ибн Ауфа.
Аль-Куртуби сказал: «Некоторые отдали предпочтение первому мнению тем, что его сын, то есть внук, знал о его положении лучше, чем кто-либо другой, и тем, что Умар не стал бы переходить от одного мнения к другому без довода, пока не обрёл знание. А слова его: «Я утром отправлюсь верхом», сказанные им до того, как Абд ар-Рахман сообщил ему хадис, толкуют так, что смысл их: «я в пути к тому направлению, куда направился», а не что он отступил от своего мнения. Это толкование — далёкое [от истины]»». Конец.
Аз-Зуркани сказал: «Нет никакой нужды во всём этом, поскольку Умар (да будет доволен им Аллах) отступил от своего мнения к мнению тех, кто советовал вернуться, из-за их многочисленности, а затем хадис Абд ар-Рахмана лишь укрепил это [решение] для него, и он вернулся с ними из Сарга. На этом и следует понимать слова Салима, так что нет повода утверждать, будто до него не дошли слова Умара, сказанные до сообщения Ибн Ауфа»». Конец.
И сказал он в «Фатхе» — после этого риваята от Абдуллаха ибн Амира — буквально следующее: «А в риваяте аль-Ка‘наби, следующем за этим путём передачи: «И от Ибн Шихаба, от Салима ибн Абдуллаха: «Умар вернулся только из-за хадиса Абд ар-Рахмана»» — и это у Муслима от Яхьи ибн Яхьи, от Малика, где сказано: «Он вернулся с людьми из Сарга из-за хадиса Абд ар-Рахмана ибн Ауфа»; так же это и в «Муватта». Джувейрия ибн Асма передал это от Малика вне «Муватта» в развёрнутом виде, и это выводит ад-Даракутни в «Гараиб», добавив после его слов «из-за хадиса Абд ар-Рахмана ибн Ауфа» — «от Посланника Аллаха ﷺ, что он запретил приходить [в местность с чумой], если услышал о ней, и выходить из неё, если она случилась на земле, где он находится». Он также вывел это от Бишра ибн Умара, от Малика, с тем же смыслом».
«««Он сказал: «Не имелось в виду Салимом этим ограничением отрицание [другой] причины возвращения Умара (да будет доволен им Аллах), а именно что оно было…»