[Если скажешь]: аль-Бухари и Муслим передали от Джабира ибн Абдуллаха (да будет доволен им Аллах), что он сказал: я пришёл к Пророку ﷺ по поводу долга, который был на моём отце, и постучал в дверь. Он спросил: «Кто это?» Я ответил: «Я». Он сказал: «Я, я», — как будто ему это не понравилось. Как же совместить это с приведёнными текстами?
[Отвечаю]: ответ таков, что Пророк ﷺ спросил его именно для того, чтобы тот сообщил о себе и стало известно, кто к нему пришёл, и тем самым устранилась неопределённость. Когда же Джабир (да будет доволен им Аллах) сказал: «Я», — он не дал ответа, устраняющего неопределённость и позволяющего узнать, кто именно пришёл, — неопределённость осталась как была. Поэтому Пророк ﷺ выразил неодобрение именно по этой причине, а не из-за самого произнесения этого слова. Если бы Джабир сказал: «Я, Джабир», — Пророк ﷺ не выразил бы неодобрения. Полное рассмотрение этого вопроса приводилось ранее в «Книге закята» под указанным номером, и хвала Аллаху и Его милость за это.
Его слово (ما اجتمعن في امرئ — «не собрались они в человеке»), то есть: не собрались эти четыре упомянутых качества в указанном порядке в один день. Аль-Кари сказал: так сказал Ибн аль-Малик, и, как видно, порядок он вывел из соединительного «فاء» (обозначающего непосредственное следование). Однако это не является обязательным условием, поскольку возможно отнести это следование к вопросу, как учёные упоминали относительно «ثمّ» («затем»), что оно может обозначать отсрочку в вопросе, либо смысл таков: когда вы упомянули это, то кто совершил такое?
Его слово (إلا دخل الجنة — «непременно войдёт в Рай»), то есть: без расчёта. Иначе одной лишь веры достаточно для входа в Рай в общем смысле. Либо смысл таков: вошёл в Рай через любые врата, которые пожелает. Аллах Всевышний знает лучше.
С непрерывным иснадом до автора (да помилует его Аллах) от начала книги он сказал:
[6163] (2388) — «Мне передал Абу ат-Тахир Ахмад ибн Амр ибн Сарх и Харамала ибн Йахья, они сказали: сообщил нам Ибн Вахб, сообщил мне Йунус от Ибн Шихаба, мне передал Саид ибн аль-Мусаййиб и Абу Салама ибн Абд ар-Рахман, что оба они слышали Абу Хурайру, говорящего: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Пока один человек гнал свою корову, нагрузив её (поклажей), корова повернулась к нему и сказала: «Я не для этого была создана, а создана я была для пахоты»». Люди сказали: «Пречист Аллах!» — от удивления и испуга: «Корова говорит?!» Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, я верю в это, и Абу Бакр, и Умар». Абу Хурайра сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Пока пастух был со своими овцами, на него напал волк и унёс овцу. Пастух погнался за ним, пока не отбил её у него. Тогда волк повернулся к нему и сказал: «Кто позаботится о ней в день диких зверей, в день, когда не будет у неё другого пастуха, кроме меня?»» Люди сказали: «Пречист Аллах!» Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, я верю в это — я, и Абу Бакр, и Умар»».
Передатчики этого иснада: их восемь:
1 — Абу ат-Тахир Ахмад ибн Амр ибн Сарх аль-Мисри, о нём говорилось недавно.
2 — Саид ибн аль-Мусаййиб, о нём также говорилось недавно.
3 — Абу Салама ибн Абд ар-Рахман ибн Ауф, о нём также говорилось недавно.
Об остальных упоминалось в этой главе и до неё.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
то, что он входит в число «шестизвенных» иснадов автора (да помилует его Аллах), что первая его половина сплетена из египтян, а вторая — из мединцев, что он сплетён из передачи через «мне передал», «сообщил мне» и «слышал», кроме одного места, и в нём есть риваят одного последователя (табиина) от двух последователей, оба из семи знаменитых правоведов (фукаха ас-саб‘а), и в нём Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах) — самый памятливый передатчик хадисов своего времени, передавший 5374 хадиса.
Разбор хадиса:
(От Ибн Шихаба) — Мухаммада ибн Муслима аз-Зухри, — что он сказал: (мне передал Саид ибн аль-Мусаййиб и Абу Салама ибн Абд ар-Рахман) ибн Ауф (что оба они слышали Абу Хурайру) (да будет доволен им Аллах), (говорящего: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Пока...»). Мы уже упоминали не раз, что исходная форма этого слова — «بين», к которой добавлено «ما», и оно присоединяется к придаточному предложению, ответом на которое служит его слово «повернулась к нему».
(Один человек) — имя его не установлено. Аль-Бухари (да помилует его Аллах) счёл очевидным, что эта история произошла среди сынов Исраиля, поскольку упомянул её в разделе о сынах Исраиля. В риваяте аль-Бухари через путь аль-А‘раджа от Абу Саламы: «Посланник Аллаха ﷺ совершил утреннюю молитву, затем обратился к людям и сказал: «Пока один человек гнал корову, вдруг он сел на неё верхом и ударил её...»».
(Гнал свою корову) — «бакар» — имя рода, а «бакара» относится и к самцу, и к самке, а буква «та» присоединена к нему как обозначение единичной особи рода, множественное число — «бакарат», а «бакир» — стадо коров вместе с их пастухами.
(Нагрузив её) — то есть свою поклажу. В упомянутом риваяте аль-Бухари: «вдруг он сел на неё верхом», из чего можно предположить, что он сел на неё верхом и при этом взял с собой свою поклажу на ней.
(Повернулась к нему корова и сказала: «Я не была создана») — с даммой на первой букве, а третья буква — в форме страдательного залога, то есть: не создал меня Аллах (велик Он и возвышен) (для этого), то есть для нагрузки и верховой езды, (а создана я была для пахоты) — говорят: «хараса-л-арда харсан» по образцу «насара» — «вскопал землю для посева».
(И сказали люди) — присутствовавшие на его собрании ﷺ, (Пречист Аллах!, от удивления), то есть сказали это из-за своего удивления тому странному делу, о котором услышали. Аль-Аби (да помилует его Аллах) сказал: это выражение удивления, и поэтому он ﷺ сказал: «но я верю в это, и Абу Бакр, и Умар», то есть верой, в которой нет удивления, ибо тот, кто помнит, что отнесение всех творений к могуществу Аллаха Всевышнего происходит на одном и том же основании, тот ничему не удивляется. И это не означает, что присутствовавшие не верили в это — да, они верили в это с удивлением. Далее очевидно, что его вера ﷺ в это чудесное явление, каковым является речь коровы, и в истинность её содержания, а именно того, что она не была создана для нагрузки, представляет собой подтверждение этого с его стороны, и в таком случае нагружать её недопустимо. А правильное решение таково, что дозволяется нагружать её тем, что не причиняет ей вреда. Ответ таков: его вера была именно в само чудо, и только. Конец цитаты.
(И испуга), то есть страха, — возможно, из-за того, что это могло быть одним из признаков наступления Часа (Судного дня) или чего-то подобного. (Корова говорит?!) — «хамза» здесь для вопроса, выражающего удивление, а «бакара» — подлежащее, допускающее начинание предложения с себя, несмотря на то что оно является неопределённым, из-за предшествующего вопросительного слова; а «тукаллиму» с фатхой на первой букве — исходная форма его «татакалламу» с двумя «та», настояще-будущее время от «такаллямат», из которых одна была отброшена для облегчения, как сказано в «Хуляса»: «И то, что начинается с двух «та», иногда сокращают до одной, как «табайяну-ль-‘ибар»». Предложение является сказуемым подлежащего. Возможно также, что «тукаллиму» с даммой на первой букве — настояще-будущее время от «калляма», то есть: заговорил её хозяин.
В одном из риваятов аль-Бухари встречается формулировка: «бакаратун тукаллиму» без «хамзы», и в этом случае допускающим началом предложения с неопределённого имени будет либо предполагаемая упомянутая «хамза», либо то, что это выходит за рамки обычного, как об этом говорилось в соответствующем месте.
(Тогда сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Поистине, я верю в это») — ат-Тайби (да помилует его Аллах) сказал: «фа» здесь является следствием опущенного условия, то есть: если люди удивляются этому и поражаются, то я не удивляюсь этому и верю в это.
(И Абу Бакр, и Умар) (да будет доволен ими Аллах) — ат-Турбашти (да помилует его Аллах) сказал: этим ﷺ хотел выделить их обоих подтверждением, достигшим степени истинной убеждённости, и что оба они были посвящены в истину, за которой не остаётся места для удивления. Конец цитаты.
У Ибн Хиббана в риваяте через путь Мухаммада ибн Амра от Абу Саламы от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) в конце обеих историй встречается: «И сказали люди: «Мы уверовали в то, во что уверовал Посланник Аллаха ﷺ»».
Его слово: («Абу Хурайра сказал») — то есть тем же иснадом, что и ранее, («Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Однажды пастух со своей овечьей стадом»») — слово «пастух» стоит в форме подлежащего именного предложения, определяемого выражением «со своим стадом», а сказуемым служит фраза «на него набежал волк». («Набежал») — то есть напал на него несправедливо, превысив меру дозволенного; говорят: «‘ада ‘алайхи, я‘дӱ, ‘адван, ‘удувван» (по образцу «фалс» — «фулӱс»), а также «‘удван», и «‘ада’» (с фатхой и долгим «а») — значит поступил несправедливо, превысил предел; такой поступивший называется «‘адин», множественное число — «‘адӱна» (по образцу «кадин» — «кадӱна»); говорят также «сав‘ ‘адин» (хищный зверь) и «сиба‘ ‘адия» (хищные звери); «и‘тада» и «та‘адда» — синонимичны этому; так сказал аль-Файйуми (да помилует его Аллах) (2). («На него») — то есть на пастуха, местоимение относится к нему, а не к его стаду, ибо если бы оно относилось к стаду, слово стояло бы в женском роде, поскольку «стадо» — имя рода женского рода; поэтому далее сказано: «взял из него» и «спас его» — в форме женского рода.
Аль-Файйуми (да помилует его Аллах) сказал: слово «стадо» (гъанам) — имя рода, применяемое как к овцам, так и к козам; иногда употребляется во множественном числе «агънам» в значении «стада овец»; у слова «гъанам» нет формы единственного числа от того же корня, как сказал Ибн аль-Анбари. Аль-Азхари также сказал: «гъанам» — это овцы, единственное число — «шат»; арабы говорят: «у такого-то паслись два стада» (гъанаман), то есть два отдельных стада овец, каждое со своим пастбищем и пастухом. Аль-Джаухари сказал: «гъанам» — имя женского рода, обозначающее род овец, применимое как к самцам, так и к самкам, и к тем и другим вместе; при уменьшительной форме приобретает «та» и говорят «гъунайма», поскольку имена множественного числа, не имеющие формы единственного числа того же корня, если относятся не к людям, при образовании уменьшительной формы обязательно приобретают женский род. Конец цитаты (3).
(«Волк») стоит в форме подлежащего. Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: слово «зи’б» — с кясрой, хамза может не произноситься — означает степного пса; множественное число — «аз’уб», «зи’аб», «зу’бан» (с даммой); форма женского рода образуется прибавлением «та». Конец цитаты (4).
(2) «Аль-Мисбах аль-мунӣр», 2/397.
(3) «Аль-Мисбах аль-мунӣр», 2/455.
(4) «Аль-Камӱс аль-мухӣт», с. 463.
А в «Фатхе» сказано: его слово («однажды пастух со своим стадом, на него напал волк») — я не нашёл упоминания имени этого пастуха; аль-Бухари привёл этот хадис в разделе, посвящённом рассказу о сынах Исраиля, что указывает на то, что, по его мнению, это событие произошло среди тех, кто жил до ислама.
Речь волка встречается в подобной истории и в связи с некоторыми сподвижниками. Абу Нуайм в «ад-Далаиль» передал через путь Раби‘а ибн Авса от Аниса ибн Амра от Ухбана ибн Авса: «Он сказал: я был со своим стадом, и волк напал на одну из овец. Я закричал на него, и волк присел на хвост и обратился ко мне со словами: «Кто позаботится о них в тот день, когда ты будешь занят другим? Ты лишаешь меня удела, которым меня наделил Аллах Всевышний». Я хлопнул в ладоши и сказал: «Клянусь Аллахом, я не видел ничего более удивительного, чем это». Он сказал: «Есть кое-что более удивительное — это Посланник Аллаха ﷺ, [находящийся] среди этих пальм, призывающий к Аллаху». Тогда Ухбан пришёл к Пророку ﷺ, рассказал ему об этом и принял ислам».
Возможно, что когда Ухбан сообщил об этом Пророку ﷺ, Абу Бакр и Умар присутствовали при этом, а затем Пророк ﷺ пересказал это в их отсутствие, и потому Пророк ﷺ сказал: «Я верю в это, а также Абу Бакр и Умар».
Он сказал: в «аль-Музара‘а» добавлено: Абу Салама сказал: «А их обоих в тот день не было среди присутствующих», то есть во время того, как Пророк ﷺ рассказывал это. Возможно также, что он ﷺ сказал это, зная о силе их искренней веры и крепости их убеждённости, и это более уместно как проявление их достоинств. Конец цитаты (1).
(«И взял из него») — то есть из того стада, и употреблено в женском роде по указанной ранее причине, что это имя рода женского рода. («Овцу») — то есть одну. («И пастух погнался за ним») — то есть за волком, («до тех пор, пока не отобрал её у него») — то есть высвободил её из [пасти] того волка. Говорят: «анкадтуху мин аш-шарр» — если ты избавил его от зла, «факыда, накъадан», по образцу «та‘иба» — избавился; «ан-накъад» (с двумя фатхами) — то, что ты спас; так сказал аль-Файйуми (2). («Тогда волк обернулся») в форме действительного залога, («к нему и сказал ему: «Кто позаботится о ней»») — «ман» здесь вопросительная частица, употреблённая в риторическом, укоризненном вопросе; то есть: никто не станет заботиться о ней и охранять её («в день зверя») — в «Фатхе» сказано: Ийад сказал: допустимо как чтение с даммой на «ба», так и с сукуном, однако риваят передаётся с даммой. Аль-Харби сказал: слово читается с даммой и с сукуном, и он твёрдо считал, что имеется в виду известное животное [хищник],
(2) «Аль-Мисбах аль-мунӣр», 2/620.
а Ибн аль-Араби сказал: слово читается с сукуном, а чтение с даммой — искажение. Так он сказал. Ибн аль-Джаузи сказал: слово читается с сукуном, а хадисоведы передают его с даммой. Согласно этому, то есть чтению с даммой, смысл таков: если её захватит хищник, ты не сможешь освободить её из его [пасти], и тогда никто, кроме меня, не станет о ней заботиться, то есть: ты будешь убегать от него, а я останусь рядом с ним, довольствуясь тем, что останется мне от неё.
Ад-Давуди сказал: смысл таков: кто позаботится о ней в тот день, когда на неё нападёт хищник, то есть лев, и ты убежишь от него, и он возьмёт своё из неё, а я останусь, и тогда никто, кроме меня, не будет её пастухом.
Сказано также: это бывает во время смут, когда занятость ими приводит к тому, что стадо остаётся без присмотра, и хищники набрасываются на него, и волк становится как бы его пастухом из-за того, что он один рядом с ним.
Что же касается чтения с сукуном, то относительно его значения существуют разные мнения. Одно из них — что это название места, где произойдёт сбор [людей] в День воскресения; это передал аль-Азхари в «Тахзӣб аль-луга» от Ибн аль-А‘раби, и это подтверждается тем, что в некоторых передачах, через Мухаммада ибн Амра ибн Алькаму, от Абу Саламы, от Абу Хурайры, встречается выражение «День воскресения».
Однако на это возразили тем, что в таком случае волк уже не был бы пастухом стада и не имел бы к нему никакого отношения.
Сказано также: это название праздничного дня, который был у них в эпоху невежества, когда они предавались развлечениям и играм, и пастух забывал о своём стаде, и волк получал возможность добраться до овец; а слова «никто, кроме меня, не станет её пастухом» — усиление [указания] на то, что он получит над ней власть; это передал аль-Исма‘ӣли от Абу Убайды.
Сказано также: это от «сабату-р-раджуля» — «испугал человека», то есть: кто позаботится о ней в день испуга? Или от «асба‘аху» — «оставил без внимания», то есть: кто позаботится о ней в день оставленности?
Аль-Асма‘и сказал: «ас-сабъ» означает оставленность без присмотра, а «асба‘а-р-раджулю агнамаху» — оставил своих овец делать, что они хотят; это мнение предпочёл ан-Навави.
Сказано также: это день поедания, ибо говорят «саба‘а-з-зи’бу-ш-ша» — если волк съел её.
Автор «аль-Матали‘» упомянул, что передаётся также с сукуном на последней «и» (та ба‘ида) и объяснил это как «день гибели/потери», говоря, что «асба‘ту» и «адайа‘ту» синонимичны; это передал Ибн Дихья от Исма‘ӣля аль-Кады, от Али ибн аль-Мадини, от Ма‘мара ибн аль-Мусанны.
Сказано также, что под «днём зверя» подразумевается «день тяжести/трудности», как передано от Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах), что его спросили о некоем вопросе, и он сказал: «Более отважный, чем зверь», желая сказать, что это один из тех суровых вопросов, при разрешении которых муфтию приходится сталкиваться с большими трудностями. И Аллах знает лучше. Конец цитаты (1).
Его слово: («в день, когда никто не позаботится о ней, кроме меня?») — это замена выражения «день зверя», и смысл таков: кто позаботится о ней в день, когда на неё нападёт хищник и разгонит вас от неё, и она останется без пастуха, кроме меня, из-за того, что вы разбежитесь от хищника, оставив её; и Аллах Всевышний знает лучше.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: слова волка «кто позаботится о ней в день зверя» — согласно правильному риваяту, который мы читали и заучивали у наших шейхов, читается только с даммой на «ба», без других вариантов, и смысл его разъясняется остальной частью хадиса, ибо там сказано: «в день, когда никто не позаботится о ней, кроме меня», ибо эта фраза заменяет собой выражение «день зверя», как если бы он сказал: кто спасёт эту овцу в день, когда хищник останется с нею один, и не будет при ней ни пастуха, ни того, кто её защитит?! И, кажется — и Аллах знает лучше, — он намекает на нечто подобное тому, что упоминалось ранее в [книге] «Хадж» в хадисе Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), возводимом к Пророку ﷺ, где он сказал: «Они оставят Медину в самом лучшем её состоянии, и никто не будет посещать её, кроме хищников» — он имел в виду диких зверей и птиц, — «затем выйдут двое пастухов из [племени] музайна, направляясь к Медине, погоняя своих овец, и найдут её опустевшей, [заросшей] дикой [растительностью], пока, дойдя до Санийат аль-Вада‘, не падут ничком на свои лица». Итог этого — что жители Медины покинут её, и не останется в ней никого, кроме хищников, и погибнут пастухи вокруг неё, и стадо останется одиноким и диким, и волки будут есть из него, что пожелают, и оставлять, что пожелают; и об этом не было слышно, что это уже случилось, но это неизбежно должно произойти.
Он сказал: некоторые лексикографы огласовывали её (би) с сукуном на «ба», но это неверный риваят. Однако в отношении значения этого существуют разногласия во мнениях, изложение которых затянулось бы, и большинство из них не имеет смысла. Наиболее близким к истине из сказанного является то, что передал аль-Харби: что сукун на «ба» — это диалектная форма этого слова. Он сказал: и аль-Хасан прочитал: «ما أكل السبع» с сукуном на ней. Конец (2).
[Замечание]: в риняте аль-Бухари в истории о волке встречается формулировка: «Волк сказал ему: вот это ты отнял у меня, а кто же будет владеть ею в день сабу?» Ибн Малик (да помилует его Аллах) в «Шавахид ат-таудих» сказал: слово «хаза» допускает три варианта разбора:
Первый: что оно является обращением (мунада), из которого выпало обращательное «хамза-нида», и это то, что запрещали басрийцы, но допускали куфийцы, и их допущение более верно, так как оно засвидетельствовано в изящной речи; например, слова Зу-р-Руммы [размер тавиль]:
Когда мои глаза проливали слёзы по ней, мой товарищ сказал мне: «подобному тебе — вот это — томление и страсть».
И подобно этому слова другого [размер хафиф]:
«Вот это — умеренность, ведь после того, как голова воспламенилась сединой, нет пути к юности».
И слова одного из тайитов [размер басит]:
«Поистине, те, кто описал мой народ, — держись за них — вот это — и найдёшь всякого враждующего с тобой покинутым».
И подобно этому слова другого [размер хафиф]:
«Одари меня, прежде чем удалится мой дом, о Джумана, и соединись со мной, как ты обещала теперь».
Он хотел сказать: «соединись со мной сейчас, о та», то есть «эта».
Второй: что «хаза» стоит в положении винительного падежа как обстоятельство (ظرفية), указывая на день, и первоначальный смысл: «в этот день ты отнял её у меня».
Третий: что «хаза» стоит в положении винительного падежа как масдар (отглагольное имя), и первоначальный смысл: «этим отнятием ты отнял её у меня». Конец слов Ибн Малика (да помилует его Аллах) (1).
(«Люди сказали: пречист Аллах! Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: поистине я верю в это, я») он привёл это слово ради присоединения (атф) к слитному местоимению, согласно мнению басрийцев, что допускали и куфийцы, и на это следует относить отсутствие такого слова в предшествующей фразе: «поистине я верю в это, и Абу Бакр, и Умар».
Ат-Тыби (да помилует его Аллах) сказал относительно его слов «я, и Абу Бакр, и Умар»: если ты скажешь — какая польза в упоминании «я» и присоединении к нему последующего, разве не лучше было присоединить к скрытому местоимению в «верю», обойдясь без предлога с местоимением?
Я скажу: если бы не было упомянуто «я», то возникла бы вероятность, что «и Абу Бакр» является присоединением к положению «инна» и её имени, при том что сказуемое опущено, и тогда это не входило бы в значение усиления (тавкид), и это предложение основывалось бы на подчинённости, а в данном случае это не так. Конец (2).
(«И Абу Бакр, и Умар») в одном из риятов добавлено: «а их там не было», то есть Абу Бакр и Умар (да будет доволен ими Аллах) не присутствовали на его собрании ﷺ, когда он сказал: «поистине я верю в это, я, и Абу Бакр, и Умар», и он сказал это лишь для указания на силу его убеждённости в полноте их веры и на то, что ничего из этого для него не является чем-то странным. И Аллах Всевышний знает лучше.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) является согласованным (муттафак алейх).
(Второй вопрос): о его цепочках передачи:
Его привёл автор здесь [1/6163, 6164, 6165 и 6166], (2388), и аль-Бухари в «Земледелии и аренде земли» (2324) и «Пророках» (3471) и «Достоинствах сподвижников» (3663), и ат-Тирмизи в «Достоинствах» (3677 и 3695), и ан-Насаи в «Большом сборнике» (5/38), и ат-Тайялиси в своём «Мусанаде» (2354), и аль-Хумайди в своём «Мусанаде» (1054), и Ахмад в своём «Мусанаде» (2/245-246 и 382) и в «Достоинствах сподвижников» (183 и 643), и ат-Табарани в «Мусанад аш-шамийин» (4/176), и ат-Тахави в «Мушкиль аль-асар» (4/168), и Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (6485), и Ибн Манда в «Иман» (1/410 и 411), и аль-Багави в «Шарх ас-Сунна» (3889). И Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — (в их числе): в нём есть знамение из знамений пророчества, поскольку он ﷺ сообщил о том, что произошло в прошлом с прежними народами.
2 — (и в их числе): разъяснение достоинства двух шейхов (да будет доволен ими Аллах), поскольку он ﷺ поставил их на положение самого себя, а это одна из величайших особенностей.
3 — (и в их числе): то, что сказал Ибн аль-Мухаллаб: в нём разъяснение того, что речь животных является одной из особенностей, которыми были отличены сыны Исраиля, и это событие произошло среди них, и это то, что понял аль-Бухари, поскольку он привёл его в «Главе об упоминании сынов Исраиля».
И аль-Айни возразил ему, сказав: из того, что аль-Бухари упомянул это среди сынов Исраиля, не следует их исключительность в этом (1).
4 — (и в их числе): допустимость удивления перед чудесами, нарушающими обычный порядок вещей, и различие людей в познаниях (2).
5 — (и в их числе): на этом основании было выведено, что животные не используются иначе как в том, для чего принято их использовать, но есть вероятность, что её слова «поистине я создана для пахоты» указывают на большую часть того, для чего она создана, и она не имела в виду ограничение этим, поскольку это не подразумевается по единогласному мнению, ведь одно из самых важных предназначений её создания — то, что её режут и едят по единогласному мнению (3).
6 — (и в их числе): то, что сказал Ибн Батталь (да помилует его Аллах): в этом хадисе довод против того, кто запрещает есть мясо лошадей, ссылаясь на слова Всевышнего: «дабы вы ездили на них» [ан-Нахль: 8]; ведь если бы это указывало на запрет их есть, то это сообщение указывало бы на запрет есть мясо коров, ссылаясь на его слова в этом хадисе: «поистине она создана для пахоты», тогда как есть единогласие о допустимости их поедания. Это указывает на то, что под общим смыслом, извлекаемым из указания на милость в его словах «дабы вы ездили на них», и извлекаемым из формулы «иннама» в его словах «поистине она создана для пахоты», подразумевается ограниченная общность (умум махсус). Конец (4).
7 — (и в их числе): то, что сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): в нём довод на то, что на коровах не перевозят груз и на них не ездят верхом, и что они предназначены лишь для пахоты, еды, приплода и молока. И в нём есть то, что указывает на нарушение обычного порядка вещей в качестве проявления почёта (карама), или же в качестве наставления для того, кому Аллах желает прямоты. И в нём то, что указывает на знание Пророка ﷺ о правильности веры Абу Бакра и Умара и об их убеждённости, и что он ставил их на положение самого себя и утверждал их убеждённость окончательно, а это огромная особенность и высокая степень. Конец (5). И Аллах Всевышний знает лучше.
И по цепочке передачи, доходящей до автора (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал:
[6164] (…) — («И рассказал мне Абд аль-Малик ибн Шуайб ибн аль-Лейс, [сказав]: рассказал мне мой отец, от моего деда, [сказав]: рассказал мне Укайль ибн Халид, от Ибн Шихаба, с этим же иснадом, историю об овце и волке, но не упомянул историю о корове»).
Передатчики этого иснада: пятеро:
1 — (Абд аль-Малик ибн Шуайб ибн аль-Лейс) аль-Фахми, их вольноотпущенник, Абу Абдуллах аль-Мисри, надёжный (сика) [11], (умер 248) (М, Д, С), упомянут ранее в «Иман» 26/211.
2 — (Его отец) Шуайб ибн аль-Лейс ибн Саад аль-Фахми, их вольноотпущенник, Абу Абд аль-Малик аль-Мисри, надёжный, благородный, знаток фикха, из числа старших [10], (умер 199), было ему шестьдесят четыре года (М, Д, С), упомянут ранее в «Иман» 26/211.
3 — (Его дед) аль-Лейс ибн Саад ибн Абд ар-Рахман аль-Фахми, Абу аль-Харис аль-Мисри, надёжный, твёрдый, знаток фикха, известный имам [7], умер в шаабане (175) (Аль-Джамаа), упомянут ранее в «Шарх аль-Мукаддима» ч. 2 стр. 412.
4 — (Укайль ибн Халид) это: Укайль — с даммой — ибн Халид ибн Акыль — с фатхой — аль-Айли — с фатхой на хамзе, после неё подстрочная буква с сукуном, затем лям — Абу Халид аль-Умави, их вольноотпущенник, надёжный, твёрдый, жил в Медине, затем в Шаме, затем в Египте [6], (умер 144) по достоверному мнению (Аль-Джамаа), упомянут ранее в «Иман» 8/133.
И «Ибн Шихаб» упомянут прежде.
[Замечание]: этот риваят Укайля ибн Халида от Ибн Шихаба привёл аль-Бухари (да помилует его Аллах) в своём «Сахихе», сказав:
(3487) — Передал нам Абдуллах ибн Юсуф: передал нам аль-Лейс: передал нам Укайль от Ибн Шихаба, от Саида ибн аль-Мусаййиба и Абу Салямы ибн Абд ар-Рахмана, которые сказали: мы слышали, как Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах) говорил: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Пока пастух был со своими овцами, волк напал и схватил одну из них. Пастух погнался за ним и отбил овцу. Тогда волк обернулся к нему и сказал: «А кто позаботится о ней в день диких зверей, когда у неё не будет иного пастуха, кроме меня?»». Люди сказали: «Пречист Аллах!» Тогда Пророк ﷺ сказал: «Поистине, я верю в это, и Абу Бакр, и Умар», — а Абу Бакра и Умара там не было. Конец хадиса.
(«Сахих аль-Бухари», 3/1349).
С непрерывным иснадом, доходящим до автора (да помилует его Аллах), в начале книги сказано:
[6165] (…) — (И передал нам Мухаммад ибн Аббад: передал нам Суфьян ибн Уяйна (ح), и передал мне Мухаммад ибн Рафи: передал нам Абу Дауд аль-Хафари от Суфьяна, — оба они от Абу аз-Зинада, от аль-Аараджа, от Абу Салямы, от Абу Хурайры, от Пророка ﷺ, — по смыслу совпадает с хадисом Юнуса от аз-Зухри, но в их хадисе упоминаются и корова, и овца вместе, и оба сказали в своём хадисе: «Поистине, я верю в это — я, Абу Бакр и Умар», — а их обоих там не было).
Передатчики этого иснада — их девять:
1 — Мухаммад ибн Аббад ибн аз-Зибрикан, о нём говорилось недавно.
2 — Мухаммад ибн Рафи ан-Нисабури, о нём говорилось недавно.
3 — Абу Дауд аль-Хафари — Умар ибн Саад ибн Убайд аль-Куфи, о нём также говорилось недавно.
4 — Абу аз-Зинад — Абдуллах ибн Закван аль-Мадани, о нём говорилось недавно.
5 — аль-Аарадж — Абд ар-Рахман ибн Хурмуз аль-Мадани, о нём также говорилось недавно.
Остальные упомянуты в главе, а второй «Суфьян» — это ас-Саури.
Его слово (وما هما ثم) — с буквой «са» (ث) и удвоенным «мим»: это указательное слово для отдалённого места, то есть: их обоих не было присутствующими в том месте. В этом — великое достоинство обоих шейхов, Абу Бакра и Умара, поскольку слушатели удивились тому, что противоречит обычному ходу вещей, но не имели в виду отрицание. Пророк ﷺ сообщил, что оба шейха, обладая совершенством веры, спокойствием сердец и высотой понимания, верят тому, что он говорит, без всякого сомнения и удивления, — благодаря тому, что они познали о могуществе Аллаха Всевышнего, и благодаря убеждённости в правдивости Посланника Аллаха ﷺ, который не говорит по собственной прихоти: «Это — не что иное, как откровение, внушаемое ему» (сура «Ан-Наджм», 4).
[Замечание]: риваят Суфьяна ибн Уяйны от Абу аз-Зинада привёл аль-Бухари (да помилует его Аллах) в своём «Сахихе», сказав:
(3284) — Передал нам Али ибн Абдуллах: передал нам Суфьян: передал нам Абу аз-Зинад от
аль-Аараджа, от Абу Салямы, от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), который сказал: совершил Посланник Аллаха ﷺ утреннюю молитву, затем обратился к людям и сказал: «Пока некий человек гнал корову, вдруг он сел на неё верхом и ударил её, и она сказала: «Мы не были созданы для этого, мы были созданы для пахоты»». Люди сказали: «Пречист Аллах! Корова говорит!» Он сказал: «Поистине, я верю в это — я, Абу Бакр и Умар, — а их обоих там не было. И пока некий человек был со своими овцами, вдруг напал волк и унёс одну из овец. Человек погнался за ним, так что, казалось, отбил её у него, но волк сказал ему: «Ты отбил её у меня сейчас, а кто позаботится о ней в день диких зверей, в день, когда у неё не будет иного пастуха, кроме меня?»». Люди сказали: «Пречист Аллах! Волк говорит!» Он сказал: «Поистине, я верю в это — я, Абу Бакр и Умар, — а их обоих там не было»». Конец хадиса.
(«Сахих аль-Бухари», 3/1280).
А риваят Суфьяна ас-Саури от Абу аз-Зинада привёл Ибн Хиббан (да помилует его Аллах) в своём «Сахихе», сказав:
(6485) — Сообщил нам аль-Хусейн ибн Мухаммад ибн Абу Маашар: передал нам Ахмад ибн Сулейман ибн Абу Шейба: передал нам Абу Дауд аль-Хафари: передал нам Суфьян ас-Саури от Абу аз-Зинада, от аль-Аараджа, от Абу Салямы, от Абу Хурайры, который сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Пока некий человек гнал корову и хотел сесть на неё верхом, она обернулась к нему и сказала: «Мы не были созданы для этого, мы были созданы для того, чтобы на нас пахали»». Те, кто был вокруг, сказали: «Пречист Аллах!» Он ﷺ сказал: «Я верю в это — я, Абу Бакр и Умар, — а их обоих там не было». Он сказал: и пока некий человек был со своими овцами, волк схватил овцу, пастух погнался за ним, и волк выпустил её из пасти, затем сказал: «Что ты будешь делать в день диких зверей, когда у неё не будет иного пастуха, кроме меня?»». Те, кто был вокруг, сказали: «Пречист Аллах!» Он ﷺ сказал: «Я верю в это — я, Абу Бакр и Умар, — а их обоих там не было»». Конец хадиса.
(«Сахих Ибн Хиббан», 14/404).
С непрерывным иснадом, доходящим до автора (да помилует его Аллах), в начале книги сказано:
[6166] (…) — (И передал нам его также Мухаммад ибн аль-Мусанна и Ибн Башшар, которые сказали: передал нам Мухаммад ибн Джаафар: передал нам Шуба (ح), и передал нам Мухаммад ибн Аббад: передал нам Суфьян ибн Уяйна от Мисара, — оба они от Саада ибн Ибрахима, от Абу Салямы, от Абу Хурайры, от Пророка ﷺ).
Передатчики этого иснада — их десять:
1 — Мисар ибн Кидам — с касрой на первой букве и облегчённой второй — ибн Зухайр аль-Хиляли, Абу Салама аль-Куфи, надёжный, твёрдый, достойный [7] (умер в 3-м или 155-м году) (все шесть сборников), о нём говорилось в «Мукаддиме», 5/31.
Остальные все упомянуты в главе.
Его слово (كلاهما عن سعد بن إبراهيم — «оба от Саада ибн Ибрахима») — местоимение указывает на Шубу и Мисара.
[Замечание]: риваят Шубы от Саада ибн Ибрахима привёл аль-Бухари (да помилует его Аллах) в своём «Сахихе», сказав:
(2199) — Передал нам Мухаммад ибн Башшар: передал нам Гундар: передал нам Шуба от Саада: я слышал Абу Саламу, от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), от Пророка ﷺ, который сказал: «Пока некий человек ехал верхом на корове, она обернулась к нему и сказала: «Я не была создана для этого, я была создана для пахоты»». Он сказал: «Я верю в это — я, Абу Бакр и Умар». И волк схватил овцу, пастух погнался за ней, и волк сказал: «А кто позаботится о ней в день диких зверей? В день, когда у неё не будет иного пастуха, кроме меня?»». Он сказал: «Я верю в это — я, Абу Бакр и Умар»». Абу Салама сказал: а их обоих в тот день не было среди людей. Конец хадиса.
(«Сахих аль-Бухари», 2/818).
А что касается риваята Мисара от Саада, то я не нашёл никого, кто бы его привёл, пусть это будет рассмотрено, и Аллах Всевышний знает лучше.
(2) — (Глава о достоинствах Умара, да будет доволен им Аллах)
Это — Умар ибн аль-Хаттаб ибн Нуфайль — с «нун» и «фа» — уменьшительная форма — ибн Абд аль-Узза ибн Риякс — с касрой на «ра», после неё «я» с точкой снизу, и в конце — буква «ха» без точек — ибн Абдуллах ибн Курт ибн Разах — с фатхой на «ра», после неё «за», и в конце — буква «ха» без точек — ибн Адий ибн Кааб ибн Луайй ибн Галиб. Он сходится с Пророком ﷺ на Каабе, и число отцов между ними до Кааба различается на одного, в отличие от Абу Бакра: между Пророком ﷺ и Каабом семь отцов, а между Умаром и Каабом — восемь. Мать Умара — Хантама бинт Хашим ибн аль-Мугира, двоюродная сестра Абу Джахля и аль-Хариса, сыновей Хишама ибн аль-Мугиры. У Ибн Манды встречается, что она — дочь Хишама, сестра Абу Джахля, но это — искажение, на которое указал Ибн Абд аль-Барр и другие.
(«Сахих аль-Бухари», 2/818).
Его кунья — Абу Хафс, а его прозвище — аль-Фарук, курейшит, адавит.
Что касается его куньи, то в «Сире» Ибн Исхака сообщается, что Пророк ﷺ дал ему эту кунью, а Хафса была старшей из его детей.
Что касается его прозвища, то это — аль-Фарук по единогласному мнению. Говорят, что первым, кто дал ему это прозвище, был Пророк ﷺ; это передал Абу Джаафар ибн Абу Шейба в своём «Тарихе» через путь Ибн Аббаса от Умара, и передал Ибн Саад из хадиса Аиши. Говорят также, что это были люди Писания — это привёл Ибн Саад от аз-Зухри. Говорят также, что это был Джибриль — это передал аль-Багави. Конец.
А в «аль-Исаба» сказано: сообщается от него, что он родился через четыре года после Величайшей войны (Фиджар), а это — за тридцать лет до пророческой миссии, а говорят — менее того.
Халифа упомянул с иснадом, восходящим к нему, что он родился через тринадцать лет после [похода] на слоне, что во времена невежества (джахилийи) на него была возложена посольская миссия, и что во время [начала] пророческой миссии он был жёсток по отношению к мусульманам, а затем принял ислам, и его принятие ислама стало победой (фатхом) для мусульман и избавлением их от притеснения. Абдуллах ибн Масуд сказал: «Мы не поклонялись Аллаху открыто, пока не принял ислам Умар». Хадис приведён.
Ибн Абу ад-Дунья привёл с достоверным иснадом от Абу Раджа аль-Аттариди, который сказал: Умар был высоким, крупным, с лысой головой, густобородым, с сильной красноватостью [кожи], с обильными ресницами, на кончиках которых была рыжеватость, а на его щеках был лёгкий волосяной покров.
Якуб ибн Суфьян передал в своей «Истории» с хорошим иснадом от Зирра ибн Хубайша, который сказал: я видел Умара — левшу, лысого, темнокожего (адам), возвышавшегося над людьми, как будто он [сидит] на верховом животном. Он сказал: и я упомянул этот рассказ некоторым из потомков Умара, и они сказали: мы слышали от наших старцев, что Умар был светлокожим, но в год Рамада — год голода — он оставил есть мясо и масло и стал постоянно есть [только] масло [оливковое], пока не изменился его цвет; он был красноватым, и цвет его побледнел.
Юнус ибн Букайр в дополнениях к «Магази» привёл от Абу Умара аль-Джаззара, от Икримы, от Ибн Аббаса, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «О Аллах, укрепи ислам Абу Джахлем ибн Хишамом или Умаром ибн аль-Хаттабом», и наутро Умар пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ.
Абу Йаля привёл через путь Абу Амира аль-Акади, от Хариджи, от Нафи',
от Ибн Умара, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «О Аллах, укрепи ислам самым любимым Тебе из двух мужей».
Ахмад привёл по риваяту Сафвана ибн Амра от Шурайха ибн Убайда, который сказал: Умар сказал: я вышел, поджидая случая [причинить вред] Посланнику Аллаха ﷺ, и обнаружил, что он опередил меня в мечети. Я встал позади него, и он начал читать суру «аль-Хакка». Я стал удивляться слаженности Корана и сказал [про себя]: клянусь Аллахом, это поэт, как говорят курайшиты. Затем он прочитал: «Это — слово благородного посланника, а не слово поэта. Мало же вы веруете! И не слово прорицателя. Мало же вы вспоминаете!» [аль-Хакка: 40–42], пока не завершил суру. Он сказал: и ислам вошёл в моё сердце в полной мере.
Мухаммад ибн Усман ибн Абу Шайба в своей «Истории» привёл с иснадом, в котором есть Исхак ибн Абу Фарва, от Ибн Аббаса, что тот спросил Умара о его принятии ислама, и он рассказал историю подробно, и в ней: он вышел, а Посланник Аллаха ﷺ был [укрыт] между ним и Хамзой и его сподвижниками, которые скрывались в доме аль-Аркама, и курайшиты узнали, что он [Умар] сопротивляется [им], и их не постигало такое горе, как в тот раз. Он сказал: и Посланник Аллаха ﷺ в тот день назвал меня аль-Фарук. Конец, изложено вкратце из «аль-Исаба» (1).
[Примечание]: аль-Бухари (да помилует его Аллах) привёл в своём «Сахихе» рассказ об убийстве Умара (да будет доволен им Аллах). Он привёл со своим иснадом от Амра ибн Маймуна, который сказал: я видел Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах) за несколько дней до того, как он был поражён [ударом], в Медине, он остановился перед Хузайфой ибн аль-Йаманом и Усманом ибн Хунайфом и сказал: как вы поступили? Не боитесь ли вы, что возложили на землю то, что она не может вынести? Они сказали: мы возложили на неё то, что она способна вынести, там нет большого излишка. Он сказал: смотрите, не возложили ли вы на землю то, что она не может вынести. Они сказали: нет. Тогда Умар сказал: если Аллах сохранит меня, я непременно оставлю вдов жителей Ирака так, что им никогда после меня не понадобится [обращаться к] мужчине. Он сказал: и не прошло и четырёх [дней], как он был поражён. Он сказал: я стоял, и между мной и им не было никого, кроме Абдуллаха ибн Аббаса, в то утро, когда он был поражён. И [Умар] был таким, что когда проходил между рядами, говорил: выровняйтесь, и когда видел, что среди них нет пробела, выступал вперёд и произносил такбир, и иногда читал суру «Юсуф» или «ан-Нахль», или что-то подобное в первом ракяте, чтобы собрались люди. И едва он произнёс такбир, я услышал, как он сказал: он убил меня, или: пёс съел меня, — когда тот его ударил. И раб-иноверец (аль-'илдж) взлетел с обоюдоострым ножом, не проходя ни мимо кого справа или слева без того, чтобы не ударить его, пока не ударил тринадцать человек, семь из которых умерли. Когда один из мусульман увидел это, он бросил на него бурнус, и когда раб понял, что будет схвачен, он зарезал себя. А Умар взял руку Абдуррахмана ибнАуфа и выдвинул его вперёд. Кто был рядом с Умаром, тот видел то, что видел я, а что до окраин мечети, то они не знали [что произошло], лишь заметили, что пропал голос Умара, и говорили: «Слава Аллаху, слава Аллаху». Абдуррахман совершил с ними лёгкую молитву. Когда они разошлись, [Умар] сказал: о Ибн Аббас, посмотри, кто убил меня. Тот походил некоторое время, затем пришёл и сказал: слуга аль-Мугиры. Он сказал: Ас-Санаъ? Тот сказал: да. Он сказал: да убьёт его Аллах! Я ведь приказывал относиться к нему по-доброму. Хвала Аллаху, Который не сделал мою смерть от руки человека, претендующего на ислам. Ты и твой отец любили, чтобы иноверцев-рабов в Медине было больше, а Аббас был из них тем, у кого было больше всего рабов. Он сказал: если хочешь, я сделаю [то есть: если хочешь, мы их убьём]. Он сказал: ты лжёшь, после того как они говорили на вашем языке, молились в сторону вашей киблы и совершали хадж, как вы. Его понесли в его дом, и мы пошли с ним, и было так, как будто людей до этого дня не постигало горе. Один говорил: не страшно, а другой говорил: я боюсь за него. Ему принесли набиз, он выпил его, и оно вышло из его живота [через рану]. Затем принесли молоко, он выпил его, и оно вышло из его раны. Тогда они узнали, что он умирает. Мы вошли к нему, и пришли люди, и стали хвалить его. Пришёл молодой человек и сказал: возрадуйся, о повелитель верующих, доброй вестью от Аллаха тебе — за сподвижничество Посланнику Аллаха ﷺ, за раннее принятие ислама, о чём ты знаешь, потом ты правил и был справедлив, а теперь [тебе предстоит] мученическая смерть. Он сказал: я бы хотел, чтобы этого было достаточно, ни в мою пользу, ни против меня. Когда тот отвернулся, оказалось, что его изар касается земли. Он сказал: верните мне этого юношу. [Умар сказал]: сын брата моего, подними свою одежду, это чище для твоей одежды и более благочестиво перед твоим Господом. О Абдуллах ибн Умар, посмотри, какой долг на мне. Они посчитали и обнаружили, что это восемьдесят шесть тысяч или около того. Он сказал: если имущество рода Умара покроет его, то выплати из их имущества, а если нет — то спроси у бану Адий ибн Кааб, и если их имущества не хватит, то спроси у курайшитов, и не переходи к другим. Выплати за меня этот долг. Ступай к Аише, матери верующих, и скажи: Умар передаёт тебе привет, — но не говори «повелитель верующих», ведь я сегодня уже не повелитель верующих, — и скажи: Умар ибн аль-Хаттаб просит разрешения быть похороненным со своими двумя товарищами. [Ибн Умар] поприветствовал, попросил разрешения войти, затем вошёл к ней и обнаружил её сидящей и плачущей. Он сказал: Умар ибн аль-Хаттаб передаёт тебе привет и просит разрешения быть похороненным со своими двумя товарищами. Она сказала: я хотела это [место] для себя, но сегодня непременно отдам ему предпочтение перед собой. Когда он вернулся, было сказано: вот пришёл Абдуллах ибн Умар. [Умар] сказал: поднимите меня.
Некий человек прислонил его к себе, и он спросил: «Что у тебя?» Тот ответил: «То, что ты любишь, о повелитель верующих, она разрешила». Он сказал: «Хвала Аллаху, не было для меня ничего важнее этого. Когда я умру, отнесите меня, затем поприветствуйте и скажите: «Умар ибн аль-Хаттаб просит разрешения». Если она разрешит мне — внесите меня, а если откажет — верните меня к могилам мусульман».
Пришла мать верующих Хафса, и с ней шли женщины. Когда мы увидели её, мы встали. Она вошла к нему и плакала возле него некоторое время. Затем мужчины попросили разрешения войти, и она удалилась внутрь, к ним, и мы слышали её плач изнутри.
Ему сказали: «Оставь завещание, о повелитель верующих, назначь преемника». Он сказал: «Я не нахожу никого более достойного этого дела, чем эти люди, — группа, с которой Посланник Аллаха ﷺ был доволен, когда умер». И он назвал Али, Усмана, аз-Зубайра, Тальху, Саада и Абд ар-Рахмана. И сказал: «Пусть Абдуллах ибн Умар присутствует при вас, но не имеет никакого отношения к делу — это лишь как утешение для него. Если власть достанется Сааду, то так и должно быть, а если нет, то пусть тот из вас, кто станет правителем, обратится к нему за помощью, ибо я не отстранил его ни за слабость, ни за измену».
И сказал: «Я завещаю халифу после меня относительно первых мухаджиров, чтобы он признавал их право и оберегал их достоинство. И завещаю ему относительно ансаров — благое, — [тех], которые обосновались в этом доме и обрели веру ещё раньше них [мухаджиров], — чтобы принималось от их благочестивых, а провинившимся прощалось. И завещаю ему относительно жителей областей — благое, ибо они опора ислама, собиратели имущества и гнев для врага, и чтобы не брали у них ничего, кроме их излишка, с их согласия. И завещаю ему относительно бедуинов — благое, ибо они — корень арабов и материал ислама, — чтобы брали с окраин их имущества и возвращали это их бедным. И завещаю ему относительно договора Аллаха Всевышнего и договора Его Посланника ﷺ, чтобы им был верно исполнен их завет, чтобы за них сражались и не возлагали на них ничего сверх их сил».
Когда он скончался, мы вышли с ним, отправившись пешком. Абдуллах ибн Умар поприветствовал и сказал: «Умар ибн аль-Хаттаб просит разрешения». Она сказала: «Введите его». Его внесли и положили там рядом с двумя его товарищами.
Когда закончили с его похоронами, эта группа собралась, и Абд ар-Рахман сказал: «Передайте ваше дело троим из вас». Аз-Зубайр сказал: «Я передаю своё дело Али». Тальха сказал: «Я передаю своё дело Усману». Саад сказал: «Я передаю своё дело Абд ар-Рахману ибн Ауфу».
Тогда Абд ар-Рахман сказал: «Кто из вас двоих откажется от этого дела, чтобы мы передали его [другому]? И Аллах над ним, и ислам — пусть он посмотрит для себя, кто из них двоих лучший». Оба старца промолчали. Тогда Абд ар-Рахман сказал: «Вы поручаете это мне, и Аллах — свидетель мне, что я не пожалею усилий для лучшего из вас?» Они сказали: «Да». Он взял руку одного из них и сказал: «У тебя родство с Посланником Аллаха ﷺ и первенство в...